Speaker A
Дело вообще не в лени. Никто не выбирает ожирение, и никакие диеты или упражнения эту проблему не решат.
Эндокринолог Роберт Ластик объясняет, что ожирение вызвано не леностью, а биохимией: сахар и фруктоза нарушают работу митохондрий и инсулин. Разбор в подкасте Глеба Соломина.
Key Takeaways
- Ожирение имеет биохимическую природу, связанную с инсулином и митохондриями, а не только с поведением
- Сахар и фруктоза могут нарушать энергетический обмен аналогично алкоголю
- Снижение инсулина может улучшать и массу тела, и уровень физической активности
- Ограничение ультрапереработанных продуктов рассматривается как ключевая мера профилактики
What the video covers
- Ожирение — не следствие лени или слабой воли, а биохимическая проблема, связанная с работой митохондрий
- Доктор Роберт Ластик, детский нейроэндокринолог, описывает опыт лечения детей с гипоталамическим ожирением после опухолей мозга
- Октреотид, снижающий выброс инсулина, помог пациентам похудеть и стать физически активнее в двойном слепом исследовании
- Инсулин и гиперактивность блуждающего нерва рассматриваются как ключевые факторы набора веса
- Сахар (фруктоза) и алкоголь по механизму действия на митохондрии схожи и снижают сжигание энергии
- Добавленный сахар содержится в значительной части продуктов питания и вызывает зависимость
- Обсуждаются экономические издержки метаболических заболеваний и роль пищевой промышленности
- Упоминаются связи сахара с аутоиммунными заболеваниями и воспалением кишечника
- Ластик рассказывает о личных пищевых привычках и рекомендациях по питанию
- В выпуске присутствуют рекламные блоки (Дом РФ банк, Циан), не связанные с темой здоровья
Chapters
- 00:00Введение: ожирение не про лень
- 04:30Опыт лечения детей с гипоталамическим ожирением
- 10:43Инсулин, блуждающий нерв и исследование октреотида
- 17:00Фруктоза, алкоголь и митохондрии
- 30:00Экономика метаболических болезней и пищевая промышленность
- 50:00Личное питание и биохимический анализ
- 66:40Практические рекомендации и завтрак
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
В 2007 году доктор Ластик назвал главную причину ожирения. С тех пор его лекцию на эту тему посмотрели 25 млн раз. Но что изменилось в науке за это время?
Speaker A
Как выяснилось, проблема не поведенческая, а биохимическая. В 62% всех продуктов питания есть добавленный сахар. Например, в кетчупе, йогурте, сыре. Курицу вымачивают в сладком растворе специально, чтобы она выглядела сочнее. Чем больше добавят, тем больше вы купите. Сахар вызывает зависимость.
Speaker A
Но что же нам тогда есть? Вот правило из трёх пунктов. Пункт первый. Выпускником IT — почётный профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско. 47 лет он лечил людей. Но последние 19 преследовал одну цель.
Speaker A
Сделать здоровую еду дешевле той, что продаётся в вашем магазине, потому что он видел, к чему это приводит.
Speaker A
Я ненавижу ультрабработанную еду. Есть точка невозврата, знаете, всё больше людей доходят до неё, а там либо пересадка печени, либо смерть.
Speaker A
Я сожалею, что не знал этой истины в начале своей карьеры. Вот мой вопрос к вам, Глеб. Сколько раз в день вы едите?
Speaker A
Я ем три раза в день. Ерунда. Полная чушь. Вам нужно — дом РФ банк знает, когда вкладываешься в заботу о близких, всегда хочется дать больше и ещё больше.
Speaker A
Откройте ещё больше возможностей со ставкой 14,5% годовых по вкладу в Дом РФ банке. Дом РФ банк для тех, кто строит жизнь.
Speaker A
Сегодня у меня в гостях доктор Роберт Ластик, нейроэндокринолог, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско и один из ведущих мировых экспертов в области метаболического здоровья. Его знаменитую лекцию о вреде сахара посмотрели десятки миллионов раз.
Speaker A
А его книга о том, как современный образ жизни влияет на наш мозг и организм, стала международным бестселлером.
Speaker A
Доктор Ластик, думаю, многие наши зрители очень рады видеть вас в этом подкасте. Гости программы часто ссылаются на ваши выступления и интервью. Для целого ряда профессоров, которые бывают у нас в студии, вы весьма авторитетный эксперт.
Speaker A
Но кто-то из аудитории, возможно, пока не слишком хорошо знаком с вами и вашими трудами. Поэтому не могли бы вы немного рассказать о своём научном пути?
Speaker A
Над чем вы сейчас работаете и как бы вы описали свою деятельность сегодня? Конечно. Я детский нейроэндокринолог.
Speaker A
То есть меня интересует, как мозг управляет гормонами и как гормоны управляют мозгом. Моим основным профилем, если можно так сказать, были дети, перенёсшие опухоли мозга.
Speaker A
После этого у них возникали проблемы с гипофизом из-за самой опухоли, операции или облучения. И у части из них развивалось тяжелейшее ожирение после лечения.
Speaker A
Я столкнулся с большой группой таких детей, когда работал в детской исследовательской больнице Сент-Джуд в Мемфисе, штат Теннесси. Это онкологический центр. И именно мне предстояло понять, как им помочь. До появления опухоли у этих детей был нормальный вес, а после
Speaker A
лечения они набирали примерно по 20–30 кг в год без остановки и в итоге весили порядка 150–200 кг.
Speaker A
И никакие диеты и физические нагрузки это не решали. На их состояние не влияли ни изменения образа жизни, ни лекарственная терапия, ничего не помогало. А у меня на попечении было около сорока таких пациентов. Из исследований на животных я знал, что от мозга к
Speaker A
поджелудочной железе идёт так называемый блуждающий нерв. И ещё знал, что при повреждении мозга блуждающий нерв становится гиперактивным, а это заставляет поджелудочную железу выделять слишком много гормона инсулина. Но если перерезать блуждающий нерв, этот процесс прекращается.
Speaker A
Я подумал: а что ещё я могу для них сделать? Есть препарат, который подавляет выброс инсулина на уровне поджелудочной железы.
Speaker A
Он называется октреотид. И 30 лет назад мы в Сент-Джуд провели исследование, давали октреотид восьми детям с такой формой неуправляемого набора веса. Она называется гипоталамическим ожирением.
Speaker A
И о чудо! Когда мы снизили у них уровень инсулина, пациенты начали худеть, но произошло нечто ещё более удивительное.
Speaker A
Они стали активными. Раньше эти дети только сидели на диване, ели и спали. Больше ничего. Одно лишь то, что после приёма препарата они стали энергичнее и больше открылись миру, было поистине поразительно.
Speaker A
Тогда мы провели двойное слепое исследование с плацебо-контролем и включили в него опросник о физической активности и образе жизни. И снова о чудо. Пациенты, у которых благодаря лекарству снизился инсулин, не только похудели, но и начали больше двигаться.
Speaker A
Позже мы показали, что бодрее они стали именно потому, что у них упал уровень инсулина. Выяснилось, что проблема была именно в нём. Это изменило мой взгляд на ожирение и на метаболическое здоровье.
Speaker A
Главным злодеем в этой истории оказался инсулин. Я начал говорить об этом ещё примерно в 2004, но у большинства людей нет опухоли мозга, как нет и проблем с блуждающим нервом.
Speaker A
Понимаете, почти никто не находится в состоянии, когда гипоталамус не получает сигналы от организма из-за повреждения.
Speaker A
Тогда что же было с теми детьми? Уровень инсулина у них всё равно был высоким, но явно не из-за повреждения мозга. Тут меня осенило. Это было примерно в 2006.
Speaker A
Меня пригласили выступить на симпозиуме в Национальных институтах здравоохранения. Рассказать, какой, по моему мнению, внешний стимул, внешний токсин или внешний фактор главным образом вызывает набор веса в Америке. И я подумал: «Послушайте, я ведь педиатр». Детские врачи знают, что
Speaker A
мы сейчас столкнулись с двумя болезнями, которых раньше никогда не видели. Это диабет второго типа и жировая болезнь печени. Раньше ими страдали только взрослые, точнее взрослые алкоголики. Но ведь дети не пьют алкоголь. Может ли быть, что они сталкиваются с чем-то,
Speaker A
что действует как алкоголь? Я открыл свой учебник по биохимии тридцатилетней давности, ещё со студенческих времён, и нашёл раздел про алкоголь.
Speaker A
Переворачиваю страницу, а там фруктоза, та самая сладкая молекула в составе сахара. Я проследил метаболические пути и подумал: «Постойте-ка, они абсолютно одинаковые, никакой разницы».
Speaker A
Митохондрии, крошечные энергетические фабрики внутри клеток, обычно перерабатывают глюкозу, но с алкоголем они справляются плохо.
Speaker A
И выяснилось, что фруктозу, эту сладкую молекулу в сахаре, они тоже усваивают с трудом. Фруктоза и алкоголь, по сути, одинаково действуют на митохондрии, снижают их
Speaker A
способность сжигать энергию, отсюда и сидение на диване, и перенаправляют её в жир. Вдруг оказалось, что наше обжорство и лень, эпидемия ожирения — это вовсе не недостаток характера. Дело не в поведении. Это биохимическая проблема, вызванная нарушением работы митохондрий из-за сахара. Я начал говорить об этом
Speaker A
ещё в 2007. И вот 19 лет спустя я всё ещё об этом говорю. В астрономии есть отдельный класс звёзд — цефеиды. Жёлтые гиганты с переменной яркостью, но пульсируют они не случайным образом, а по строгому периоду. Причём открыла их не астроном, а ассистентка,
Speaker A
которая даже не смотрела в телескоп. Генриетта Ливитт работала в обсерватории вычислителем, а по факту наводила порядок в каталоге фотопластинок. Она заметила, что по периоду пульсации цефеиды можно вычислить её настоящую светимость, а значит, точное расстояние до звезды. Рынок недвижимости — тот же
Speaker A
космос, это видно по ценам. А квартира на вторичке — цефеида. Её цена пульсирует, и очень сложно понять точную сумму, отделяющую вас от жилья мечты.
Speaker A
Циан навёл порядок в этом каталоге. Ваша путеводная звезда — отметка «хорошая цена» на объявлениях о продаже. Она означает, что вы точно не переплатите. Такая отметка присваивается на основе данных банков и Росреестра о реальных сделках и собственной аналитики Циан. В карточках
Speaker A
объявлений есть оценка от сервиса. Она показывает динамику стоимости квартиры и то, как цена соотносится с рыночной. В отчёте можно увидеть, как менялись цены на рынке, спрос, предложения и что происходило с объявлениями в этом и соседних домах. Цефеиды дали астрономии
Speaker A
точку отчёта. Н сделал то же самое на рынке вторичной недвижимости. По ссылке в описании подборка квартир с хорошей ценой. Н помогает въехать, как купить квартиру на вторичке и не переплатить.
Speaker A
Итак, когда мы видим человека с ожарением, мы часто думаем, что он ленив или просто не умеет держать себя в руках. Но вы изучаете эту проблему уже много лет. Можно ли сказать, что дело не только в самоконтроле? В организме
Speaker A
происходят и другие процессы. Это так? Совершенно верно. Дело вообще не в лене. Никто не выбирает ожирение, а дети тем более. Да, у детей с ожирением качество жизни такое же, как у их сверстников, проходящих химиотерапию. Кто пошёл бы на
Speaker A
такое? Это проблема номер один. Проблема номер два. В Соединённых Штатах, да и в России, эпидемия ожирения шестимесячных младенцев.
Speaker A
Они без диеты спорта. Более того, эта эпидемия охватила уже и но врождённых. Есть четыре исследования: США, Россия, Южная Африка и Израиль. За последние 25 лет средний вес при рождении во всех этих странах вырос на 200 г, примерно на
Speaker A
полфунта. Можно было бы сказать, что дело в лучшем питании. Однако, если этих детей, прибавивших лишние 200 г, обследовать на денситометре, оказывается, что весь этот прирост - это жир.
Speaker A
Так вот, новорождённые, и откуда у них может быть лишний вес, если дело в лени, чревоугодии и праздности?
Speaker A
Выходит, весь этот аргумент рассыпается. На самом деле такую идеологию продвигает пищевая промышленность, чтобы снять с себя вину за эпидемию ожирения.
Speaker A
Она фактически перекладывает всё на личную ответственность. Вы слишком много едите, слишком мало двигаетесь. Никто ведь не заставлял вас класть в рот эти чипсы. Точно так же, как и сидеть на диване. А правда в том, что когда митохондрии работают неправильно, вы
Speaker A
просто не в силах подняться с места. И поскольку вы не расщепляете вещества до АТФ и углекислого газа, химического топлива для работы организма, чувствуете себя ужасно, пытаетесь это восполнить и в итоге начинаете есть. Так что обжорство и лень, то есть повышенное потребление и
Speaker A
пониженный расход энергии, которые мы связываем с ожалением, на самом деле следствие биохимии, а не причина.
Speaker A
А если взглянуть на это так, возникает вопрос, что же запускает этот процесс? Именно этим я и занимаюсь. Мои исследования последних 20 лет про то, в чём же причина, а их немало. Не стану утверждать, что причина одна, но среди
Speaker A
них есть, так сказать, главный слон в комнате и это сахар. Есть и другие. Например, нагретые жиры тоже очень вредны, но сахар - это, по сути, основной двигатель того, что мы называем пандемией метаболического синдрома, которая наблюдается по всему миру. Везде, где перешли на
Speaker A
западный рацион, вы уже много лет говорите об опасности сахара. Более того, называете его ядом.
Speaker A
Что именно вы имеете в виду? Чем он так вреден для нас? Итак, вопрос в том, что считать токсином, какое дать определение, да? Так вот, любое вещество, которое вызывает повреждение клеток, это токсин. Оказывается, фруктоза, сладкая молекула в сахаре, повреждает
Speaker A
клетки. Кроме того, Парацельс, знаменитый немецкий алхимик и биохимик XV века, сказал известную фразу: "Яд определяет дозы". Одни яды действуют уже в очень малых дозах, например, ционит, газвикс.
Speaker A
Другие вещества вредны в средних количествах скажем четырёхлористый углерод, мышьяк, табачный дым, а есть токсины, которые становятся опасными лишь в гораздо больших дозах, например, алкоголь и сахар. Суть в том, что абсолютно все токсины, которые я только что перечислил, отравляют митохондрии. Да, они действуют
Speaker A
в разных дозах и с разной степенью хроничности, но все они митохондриальные яды. Иными словами, любое вещество, которое повреждает или подавляет работу митохондрий, токсично.
Speaker A
Приведу пример. В 1979 после окончания медицинского института я начал лечить пациентов. Сначала как интернпедиатр, а затем как ординатор.
Speaker A
Тогда была очень известна одна болезнь. Она называлась синдромом Рея. Это была тяжёлая печёночная недостаточность с жировой инфильтрацией. И большинство больных ею в итоге умирали. Мы никак не могли их спасти. Было ужасно смотреть, как эти дети угасают у нас в реанимации.
Speaker A
В начале восьмидесятых эпидемиологические исследования показали что все пациенты, у которых развился синдром Реа, а это всегда были младенцы и дети ясельного возраста, все получали аспирин. Оцел салициловую кислоту.
Speaker A
И тогда было решено, что грудничкам его давать нельзя. Собственно, это правило действует и сегодня. Именно из-за синдрома Рея. Так что же делает ацетилсолициловая кислота?
Speaker A
Она отравляет митохондрии. Так можно взять любой метаболический токсин. Если вещество подавляет работу митохондрий, это яд. Так вот, фруктоза подавляет, но только в высокой дозе. У нас есть врождённая способность перерабатывать определённое количество фруктозы, так же как есть и природная
Speaker A
способность усваивать некоторое количество алкоголя. Скажем, если выпить один бокал виски, будет ли вред? Нет.
Speaker A
А если выпить два бокала, вред будет? А если пить по три бокала в день, это вредно?
Speaker A
Да, весьма вероятно, если посмотреть на лабораторные исследования, да ещё и с учётом риска попасть в аварию.
Speaker A
А если пить по четыре бокала виски в день, ну тогда очень велика вероятность, что вас заберёт полиция, увезёт и упечёт за решётку.
Speaker A
А если пить по пять бокалов в день? Во-первых, перед нами чёртов алкоголик. Во-вторых, он умрёт от болезни печени, а в-третьих, может умереть и раньше.
Speaker A
Очевидно, что алкоголь мы способны переносить в малых дозах. Значит ли это, что он не токсин?
Speaker A
Нет, он всё равно ядовит. Это дозоза зависимый хронический печёночный токсин. И как оказалось, аспирин - это дозоза зависимый острый печёночный токсин, а фруктоза дозозависимый хронический печёночный токсин. А раз что-то ядовито, значит, нам стоит следить за дозой, не так ли?
Speaker A
Но что, если оно не только токсично, но и вызывает зависимость? Наш сегодняшний герой доказывает: здоровье определяется средой, в которой живёт человек, также и с развитием.
Speaker A
Выход на новый уровень - это во многом вопрос окружения, особенно цена-среда, где предприниматели разбираются, куда движется мир вместе с теми, кто его меняет. Я как раз мае собираюсь окунуться в такую среду. Silicon Valy Camp 1440- одно из главных событий для
Speaker A
русскоговорящих предпринимателей и инвесторов в Кремневой долине. 5 дней рядом с мировыми учёными. Профессор нейробиологии Стэнфорда Эндрю Хуберман, астрофизики из Гарварда и Калтеха Авилоуп и Константин Батыгин, профессор работотехники из Бёркли Кэн Голдберг и специалистов из разных областей науки.
Speaker A
Это формат, где нет разделения на спикеров и зрителей. На 5 дней мы окажемся в компании 150 предпринимателей сопоставимого опыта и масштаба. Много общаемся гуляем ужинаем обсуждаем бизнес и жизнь. Среди участников основателей Абби, Хиксфилд, Коммерсанта, Натологии и Altireр Capital будут Уолтер
Speaker A
Айзаксон, автор биографии Стива Джобса и Илона Маска, и сооснователь Сирии Адам Чейэр. Многие приезжают на кэмп с супругами, а для подростков есть отдельный трек. В течение года участники продолжают встречаться на мастермайндах и в совместных поездках. Кемп пройдёт с
Speaker A
6 по 10 мая в 14:40 Malверity в кампусе среди секвой. Организаторы Руслан и Алина Гафарова, основатели San-Франциско Innovation Hub. Они 8 лет живут в долине и собирают среду, где состоявшиеся предприниматели и инвесторы разбираются, что происходит в мире и куда он движется
Speaker A
вместе с теми, кто эти перемены создаёт. Полный состав участников и заявка по ссылке в описании. Вопросы можно задать Олине напрямую. QR-код на экране.
Speaker A
Есть ядовитые вещества, не вызывающие привыкания. Например, вода. Если выпить слишком много, можно умереть. Кислород.
Speaker A
Если вдохнуть сколько-то стопроцентного кислорода, можно сжечь лёгкие и погибнуть. Всё это дозозависимые токсины. Но регулируем ли мы воду? Нет.
Speaker A
Регулируем ли мы кислород? Нет. Регулируем ли мы витамин D? Нет, потому что нет потенциала злоупотребления.
Speaker A
А ещё есть токсины, вызывающие зависимость, но, простите вещества вызывающие зависимость, но не токсичные. Например, кофеин.
Speaker A
Вызывает ли он привыкание? 100%. Да, это классический пример подобного. Да, именно. Я и сам выпил латы перед тем, как зайти в студию.
Speaker A
А если отнимете у меня Starbucks, я убью вас. Да, [смех] он вызывает привыкание. Я не горжусь этим, но, знаете, если уж быть зависимым, то пусть это будет пристрастие к чему-то социально приемлемому, а кофе в современном обществе вполне допустим.
Speaker A
Да. Так вот, на самом деле сахар тоже социально приемлем. На вечеринке к вам подходят люди и говорят: "Ох, я такой сладкоежка".
Speaker A
Это сахарная зависимость, пока не доказана обратная. Итак, кофе вызывает зависимость, но не токсичен. Можно выпить пять чашек или даже шесть.
Speaker A
Правда, если смешать его с алкоголем, получится форлоку. Тогда может начаться аритмия, от неё можно умереть. Так делать не надо. Но регулируем ли мы кофеин? Нет. Итак, мы не регулируем воду, не регулируем кислород, не регулируем витамин Д, не регулируем
Speaker A
кофеин. А вот фруктоза, как выясняется и токсичной, вызывает зависимость. Она отвечает критериям, которые специалисты общественного здравоохранения установили для регулирования. Их всего четыре.
Speaker A
Повсеместность - это вещество везде. Токсичность, я только что показал, что это хронический митохондриальный токсин.
Speaker A
Злоупотребление - это зависимость. И, наконец, четвёртый - внешние издержки. Как ваше потребление влияет на других?
Speaker A
Вот если кто-то курит, болею я. Если кто-то пьёт алкоголь, сбивают меня или я попадаю в аварию.
Speaker A
Когда кто-то принимает, да, велика вероятность, что пострадаю также и я. Тогда вопрос: каковы внешние издержки от сахара?
Speaker A
И ответ: 10 триллионов долларов мировых медицинских расходов, то есть столько, что бюджеты здравоохранения по всему миру рушатся из-за хронических метаболических заболеваний до такой степени, что невозможно попасть на приём к врачу, которому не могут даже заплатить. А в больнице столько пациентов, ожидающих
Speaker A
кататеризации или диализа, что медицинскую помощь фактически не получить. Вот где мы сейчас, вот до чего мы дошли.
Speaker A
Наша пищевая промышленность намеренно добавляет сахар в нашу еду, потому что он вызывает привыкание. Её воловая выручка в мире- 9 триллин долларов в год. 9 триллин. Проблема в том, что расходы на здравоохранение из-за этого лишнего сахара в виде метаболического
Speaker A
синдрома составляют 11 триллионов. Экологические издержки его выращивания 7 триллионов. А потери производительности, вызванные тем, что люди фактически числятся на своих должностях, но не справляются с работой по причине метаболических заболеваний ещё триллион. Так что, если по-настоящему всё подсчитать, не
Speaker A
раскладывая эти цифры по разным графам, а сведя их воедино, мы теряем 10 триллионв долларов в год, разгребая то, что натворила пищевая промышленность. И вот вопрос: как мы теперь поступим? В этом моя работа.
Speaker A
Звучит это, честно говоря, довольно пугающе. И, похоже, нам стоит следить за тем, сколько сахара мы едим. Так что же мы можем сказать нашим зрителям?
Speaker A
Существует ли безопасное количество сахара? Есть ли приемлемая доза или такого порога нет вовсе? Ну нет, безопасная доза существует, она есть. Это шесть чайных ложек добавленного сахара в день для женщин, девять чайных ложек в день для мужчин, три чайные ложки в день для
Speaker A
малышей и детей постарше. И ноль чайных ложек в день для младенцев и грудничков. Ноль.
Speaker A
Это всё-таки немало, потому что часть сахара переработает кишечник, а часть способна усвоить и печень. При этом сахар вовсе не под полным запретом.
Speaker A
Просто его количество должно быть ограничено. И его следует есть в целом редко, а не относительно часто.
Speaker A
Вопрос: сколько граммов сахара в банке Кока-Колы? 350 мл. 39 г. Если выпивать одну Кока-колу в день, это уже превышение нормы. Хотя это всего одна баночка, не говоря уже о завтраке, обеде, ужине и перекусах.
Speaker A
Ого. Но ведь в обычном фруктовом соке тоже есть сахар. Так что же, и от него стоит отказаться. Я понимаю, что такие напитки, как Кока-Кола, нужно ограничивать, но что делать с натуральным соком?
Speaker A
Точно всех интересует сок. [смех] И если коротко, фрукты хорошо, сок плохо. Но вы можете возразить: "Подождите, сок - это же фрукт, а фрукт - это сок. Вовсе нет нисколько.
Speaker A
В сокет. Чего же? Клетчатки. Нужно выжать апельсин, чтобы получить из него сок. Оказывается, клетчатка - это как раз полезная часть фрукта, а сок на самом деле вредная его часть. Природа используют сок, чтобы заставить нас есть клетчатку. Тогда вопрос в том, зачем она
Speaker A
нужна, почему она так важна. И многие диетологи скажут вам, что клетчатка нужна лишь для формирования кала. Именно её выбрасываете в мусор, когда выжимаете сок. Мол, клетчатка не имеет значения, потому что её усваивают именно бактерии в кишечнике, а не вы. Раз клетчатка вам,
Speaker A
казалось бы, не нужна, ведь она не попадает в кровь и никогда не покидает кишечник. Зачем же её тогда есть? Ответ в том, что именно поэтому она никогда не покидает кишечник. Клетчатка служит пищей для бактерий. Ей питается ваш микробиом.
Speaker A
И сегодня мы знаем, что здоровый микробиом необходим, чтобы избежать воспаления, как в кишечнике, так и системного.
Speaker A
Именно системное воспаление поднимает уровень инсулина всё выше и выше, а значит, организм накапливает всё больше жира. Поэтому гасить воспалительный процесс в кишечнике крайне важно.
Speaker A
А единственный способ это сделать- кормить кишечник. Какой же пищей? Той, что ему требуется? Клетчаткой. Выходит, клетчатка нужна не вам, она нужна вашим бактериям.
Speaker A
Но если не кормить свой кишечник, он начнёт питаться вами. Ведь бактерии его обитатели, понимаете? В вашем теле около 10 триллионов клеток и 100 триллионов бактерий в кишечнике. Микробов в 10 раз больше, чем клеток. Им нужно что-то есть. И что же они едят? То же, что и
Speaker A
вы. Вопрос в том, сколько досталось вам, а сколько им. Им нужна клетчатка. Это их пища.
Speaker A
Но если вы её не потребляете, потому что выжили из фруктов сок, тогда эта клетчатка, вернее, эти бактерии микробиома, начнут голодать.
Speaker A
И что они будут делать? Они примутся поедать муцин, защитный слизистый слой, покрывающий эпиталиальные клетки кишечника.
Speaker A
И это оголит его участки. А это приведёт к синдрому раздражённого кишечника, воспалительным заболеваниям кишечника, воспалению в кишечники, которое перерастает в системное воспаление. А оно, в свою очередь, порождает явление под названием инсулинорезистентность.
Speaker A
И именно её вызывает фруктоза. Кстати, из-за фруктозы кишечник не способен выработать иммунный ответ, чтобы это остановить. Ведь [откашливается] она уничтожает иммунные клетки, которые выстилают его целиком. Тхелперы семнадцатого типа. Так что фруктоза - это токсин не только для ваших митохондрий, но и для иммунных
Speaker A
клеток кишечника. И выходит, что клетчатка абсолютно необходима. Когда вы едите фрукт, например, апельсин. Да, вы получаете сок, но совсем немного.
Speaker A
Только подумайте, сколько апельсинов нужно выжать, чтобы набрать стакан в 237 мл. Четыре. Нужно выжать четыре апельсина. А теперь скажите, сколько штук вы можете съесть за раз?
Speaker A
Один, может, два, если вы очень голодны. Хорошо. А что будет, если съесть больше? Вас стошнит.
Speaker A
То есть во фруктах есть ограничитель. Их не съесть столько, чтобы превысить норму. К тому же клетчатка и растворимое, и нерастворимое образует нечто вроде геля на внутренней стенке кишечника.
Speaker A
Некий дополнительный барьер. Представьте себе рыболовную сеть с водорослями. Вы тащите огромный невод через, э, Балтийское море и ловите рыбу. Так, и это, конечно, хорошо.
Speaker A
А что, если в неё попадёт много водорослей? Они забьют все ячейки в сети, и вы уже не сможете тащить её и дальше ловить рыбу. Или представьте себе дуршлак для спагетти. Металлическая миска с дырочками. Да, вы льёте в неё
Speaker A
воду, правильно? Та сразу же утекает через отверстие. Теперь возьмите комок вазелина и бросьте его внутрь дуршлага.
Speaker A
Снова пустите воду. Она всё равно утекает вниз, отталкиваемая вазелином. Хорошо. А теперь проведите пальцем по всей внутренней поверхности, чтобы размазать его равномерно.
Speaker A
Снова пустите воду. Она не проходит насквозь. Вы создали барьер. Для этого понадобились три вещи. Нужен был дуршлак, нужен был вазелин и правильная геометрия.
Speaker A
Но вместе эти три компонента образуют непроницаемый вторичный барьер, который не пропускает вещества. Именно это и происходит у вас в кишечнике. Целлюлоза, те самые волокнистые нити в сельдерее, работает как дуршлак или рыболовная сеть.
Speaker A
растворимая клетчатка, например, пектин и инулин, то, благодаря чему желе держит форму, затыкает дырки в этой конструкции, и вместе они образуют непроницаемый барьер. Поэтому фруктоза, сахароза и крахмалы остаются в пищеварительном тракте и не всасываются. Так что даже если они попали вам в рот, даже если вы
Speaker A
их съели, организм на самом деле их не получил. Всё задержалась в кишечнике. Вещества прошли вниз по тракту, туда, где обитает микробиом, а он переработал их для собственных нужд. Вы накормили своих бактерий, напитали микрофлору, и клетчатка оказалась противоядием от этой катастрофы с метаболическим
Speaker A
синдромом. Поэтому фрукты хорошо, сок плохо. На самом деле это совсем не очевидно. Во фруктах по-настоящему важна именно клетчатка, а сок, оказывается, может быть вреден.
Speaker A
Кажется, большинство людей считают фрукты полезными, а значит, и фруктовый сок тоже должен быть хорош. В нём же витамины, но это не так. Правильно.
Speaker A
Это потому, что так говорят производители соков. Но это неправда. На самом деле у нас много данных о том, что употребление фруктов защищает от диабета второго типа и болезней сердца. А вот питьё соков способствует развитию обоих недугов. Но ни один производитель сока этого не
Speaker A
скажет. Верно? Это напоминает мне историю с табачными компаниями. Многие годы они пытались влиять на исследование о вреде курения.
Speaker A
Не происходит ли сегодня нечто подобное с сахаром и пищевой промышленностью? Сколько, по-вашему, это будет продолжаться?
Speaker A
И в скольких продуктах сейчас много добавленного сахара? Начнём с того, что сахар - золотая жила для пищевой промышленности.
Speaker A
Всё потому, что производители поняли, чем больше его добавить, тем больше вы купите. Он вызывает зависимость. Поэтому сахар везде. Сегодня 62% всех товаров в американских продуктовых магазинах содержит добавленный сахар, 62, а среди детских продуктов 67%.
Speaker A
Не могу сказать, как с этим в России, но в Европе картина примерно такая же.
Speaker A
Там показатель чуть ниже, согласно данным Великобритании, но не намного. Ультрапереработанные продукты, которые захватили уже весь мир, это пища. где много сахара и мало клетчатки.
Speaker A
Именно так их и определяют. Поэтому корень проблемы именно в них. Сахар - это снаряд, который наносит вред, а ультрапереработанные продукты - пушка, в которую этот снаряд заряжают. И вот так на это и надо смотреть. Пищевая промышленность не изменится, пока мы её
Speaker A
не заставим. Но как этого добиться? Скажу честно, проблема очень сложная, в ней много заинтересованных сторон. Но, опираясь на десятилетия данных, я ни на секунду не сомневаюсь, что в индустрии понимают, что они делают. Более того, моя коллега из Канзаского университета по имени Тара
Speaker A
Фацино провела исследование, показавшее, что с середины восьмидесятых до начала дх000чных несколько американских пищевых компаний скупили табачные корпорации.
Speaker A
Так, Альтрия, тогда ещё Филипп Моррис, купила General Foods, а Ардже Рейнальдс, известный табачный бренд, приобрёл Наско. И если сравнить продукцию, произведённую этими фирмами до сделки и после сделки, видно, что содержание сахара в их товарах выросло до небес, пока у руля стояли табачные компании. И
Speaker A
это намеренно. Они знали о зависимости от сахара, точно так же, как и от никотина, когда добавляли его больше в табак, чтобы подсадить людей.
Speaker A
В переработанные продукты добавили сахар, чтобы вы больше покупали и больше ели. Мы знаем об этом и даже писали об этом. В медицинском журнале Новой Англии в марте вышла наша статья под названием корпорации как переносчики хронических заболеваний. Переносчик - это тот, кто
Speaker A
распространяет. По сути, корпорации похожи на комаров. Так, комары, они разносят малярию, а корпорации хронические заболевания.
Speaker A
Здесь, в Калифорнийском университете, где я работаю, а также в Стэнфорде и в Сиднейском университете, мы создали исследовательское подразделение под названием Центр по прекращению корпоративного вреда. И мы храним 29 млн документов в библиотеке отраслевых бумаг Калифорнийского университета.
Speaker A
Все они систематизированы и оцифрованы, так что изучить их вправе любой желающий. Прямо сейчас можно зайти на сайт idl.
Speaker A
стоятельно увидеть, что знали все эти отрасли и когда, и действительно ли они вступают в сговор друг с другом, и делятся ли секретами, чтобы уйти от ответственности и увеличить свою прибыль?
Speaker A
Таких отраслей пока шесть. Это апиоиды, фармацевтика, табачные гиганты, нефть, алкоголь и ультрапереработанные продукты. А сейчас мы создаём седьмую библиотеку об оружии.
Speaker A
Так что это огромная проблема для индустриальных обществ, потому что корпорации понимают, что делают, и их цель нажиться на вас.
Speaker A
Звучит довольно пугающе. У меня есть вопросы и о пищевых компаниях, но к ним я хотел бы вернуться позже. Вы упомянули несколько проблем. Во-первых, сахар может влиять на наши митохондрии. Мы вырабатываем меньше АТФ, и поэтому у нас меньше энергии. А ещё вы сказали, что
Speaker A
сахар может воздействовать на нашу иммунную систему. Так насколько сильно он ослабляет наш иммунитет? На самом деле сахар не подавляет иммунную систему, а активирует её. Он как бы включает иммунитет беспорядочно.
Speaker A
Тогда значит ли это, что сахар может вызывать аутоиммунные заболевания? Да, он может их вызвать, да, например, системную красную волчанку, ревматоидный артрит, болезнь Крона.
Speaker A
Да, сахар активирует иммунную систему, когда не нужно. В норме иммунитет должен быть тонко отрегулирован. Он должен срабатывать, когда необходимо, и оставаться в покое, когда нет. При употреблении сахара, поскольку это митохондриальный токсин, а клеткам не хватает АТФ, иммунная система принимает это за
Speaker A
инфекцию в организме и включается без надобности. Я также обратил внимание, что врачи сегодня часто говорят о хроническом воспалении.
Speaker A
Может ли это быть связано с тем, что люди едят слишком много сахара? Без всяких сомнений. Но опять же, дело не только в сахаре, ещё в ультрапереработанных продуктах, а также в токсинах вокруг. Загрязнение воздуха, ионизирующее излучение, микропластик, БФА, фаз, втолаты, глифосат. Все эти
Speaker A
вещества вносят свой вклад в митохондриальную дисфункцию, как и инфекции, которые тоже не помогают. Самый известный пример вирус Зика. Он буквально захватил митохондрии и еда.
Speaker A
Если бы пришлось ставить деньги на то, что важнее всего, я бы сказал, что 80% проблемы - это еда, 20%- токсины и инфекции. Но еду мы могли бы исправить хоть завтра, будь на то политическая воля. Поэтому я уделяю большую часть
Speaker A
времени именно ей. Я признаю, что загрязнители и инфекции тоже вредны. Я этого не отрицаю.
Speaker A
Да, но вредные вещества уже стали неотъемлемой частью нашей жизни. Провести масштабную очистку как суперфонд с микропластиком обошлось бы суммарно в 10 ВВП всего мира за 10 лет.
Speaker A
Думаете, такое случится? Серьёзно? [смех] Тогда вы очень наивны. Это не вариант. Микропластик, к сожалению, останется надолго. Нравится [откашливается] нам это или нет. Да, то же самое и с ПФАС. У каждого американца содержится какое-то его количество в крови. из-за посуды с тефлоновым
Speaker A
покрытием или из-за вещества C8 на разных промышленных площадках и так далее. Теперь ничего не поделаешь. Это стало частью жизни. Точно также ДДТ был первым токсином, который мы выявили. Рейчел Карсон в книге Безмолвная весна ещё в шестьдесят втором написала, что ДДТ убивает
Speaker A
не только насекомых, но и нас. И в семьдесят втором мы его запретили обоснованно. Но и сегодня в Калифорнии у людей можно обнаружить ДД, метаболит ДДТ. И именно уровень ДД в их моче позволяет предсказать ожирение. и когнитивные функции потомства.
Speaker A
А ведь самого вещества нет уже 54 года. Так что от этих токсинов не избавиться, они здесь. Поэтому вопрос в том, что можно исправить.
Speaker A
И ответ таков: можно исправить питание. По сути, мы можем контролировать, что покупаем и что едим. Но, к сожалению, не всегда властны над окружающей средой и тем, что происходит вокруг. И это тоже может нам вредить. Все мы знаем, что
Speaker A
Кока-Кола очень сладкая, а теперь знаем, что во фруктовом соке тоже может быть много сахара. Но как насчёт повседневных продуктов? В какой еде много сахара, хотя люди этого не ожидают? И от чего стоит отказаться в первую очередь?
Speaker A
В общем, если посмотреть на упаковку сбоку, там будет указано, сколько в составе добавленного сахара. По крайней мере, в Соединённых Штатах насчёт России не уверен. Сегодня его кладут в самые разные продукты, в которых раньше его никогда не было. Например, в кетчуп или
Speaker A
ещё в йогурт. А ещё в заправке для салатов, в сыр, да, в курицу. Птицу специально вымачивают в сахарном растворе, чтобы она казалась сочнее. Табачные листья намеренно окунают в сладкий раствор, потому что сахар усиливает привыкание к никотину.
Speaker A
Если сахар теперь есть даже в курице, как нам его избежать? Где покупать продукты? Как быть?
Speaker A
Что ж, это это одна из тех проблем, которые я пытаюсь решить здесь, в Соединённых Штатах. Знаете, один из способов у нас в стране есть органическую пищу. А это, понимаете ли, не так-то просто.
Speaker A
Иногда приходится покупать напрямую у фермеров, что невероятно дорого. Так не должно быть, но так есть. Однако мы работаем над этим, пытаемся изменить пищевую бизнес-модель, чтобы здоровый выбор стал дешёвым.
Speaker A
И скажу честно, всё это непросто. Здесь много заинтересованных сторон, включая правительство США. Процесс идёт очень медленно, но производители ЕД осознают, что у них трудности, и ищут выход.
Speaker A
Они ещё не определились, какой именно. Но [откашливается] из бесед с представителями отрасли мне известно, что они понимают своё положение.
Speaker A
Публично. Они никогда этого не признают, потому что это сократило бы долю рынка. Но они в курсе неприятностей.
Speaker A
[откашливается] Во-первых, можно перестать пить то, в чём явно много сахара, например, Кока-колу и фруктовые соки. Но нужны и обычные продукты, вроде курицы и всего прочего. В каких-то из них тоже может быть сахара.
Speaker A
Так неужели полностью его избежать не получится? Да, в Америке это определённо проблема, без всяких сомнений.
Speaker A
Знаете, с едой там чего только не делают. Привычный оттенок лосося на самом деле не его природный цвет. Это специальный оранжевый краситель, понимаете? Вот так. Поэтому о своей еде нужно знать очень многое. Но люди ведь не должны становиться пищевыми
Speaker A
технологами, чтобы правильно питаться. И моя задача в том, чтобы сделать настоящую еду действительно доступной и, к тому же недорогой.
Speaker A
Это трудно, не буду скрывать, это очень сложно. А пищевая промышленность не хочет идти в эту сторону, потому что ультрапереработанные продукты обходятся дешевле в производстве. Кроме того, они лучше хранятся из-за отсутствия клетчатки.
Speaker A
И на них можно делать большую наценку. Их можно продавать дольше, раз они долго не портятся. Так что от этой золотой жилы они отказываться не хотят. Они обожают ультрапереработанные продукты, но понимают, что попали. И вопрос в том, как мы в итоге будем это решать?
Speaker A
Вообще, Глеб, позвольте мне объяснить. Я ненавижу ультрапереработанные продукты. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу. [фыркает] И всё же такая пища никуда не денется.
Speaker A
И я даже не уверен, что это нужно. Ведь к пятидесятому году нужно будет кормить 10 млрд человек, а суши и океана для этого не хватит.
Speaker A
Знаете, один мой коллега как-то оборонил с таким, скажем, мрачным юмором: "Слушай, а почему тебя так волнует эпидемия ожирения? Она решится сама собой, потому что к 2040 наступит голод и все похудеют".
Speaker A
Почему он считает, что обязательно будет голод в 2040? Потому что еды просто не хватит на всех, кто будет жить на планете. Мы не будем успевать.
Speaker A
Поэтому нам понадобятся ультрапереработанные продукты. Они медленнее портятся и дольше хранятся. Так что я не уверен, что мы хотим от них отказаться.
Speaker A
Но такую пищу нам придётся сделать полезнее. Нужно снизить риски, примириться с ультрапереработкой. Приведу пример.
Speaker A
В семьдесят девятом у нас появился нулевой пациент. К восемьдесят четвёртому эпидемия спида в разгаре.
Speaker A
А в восемьдесят шестом Департамент здравоохранения Нью-Йорка уже раздавал наркозависимым бесплатные шприцы. Почему? чтобы они не заразились Пидом.
Speaker A
Да. Одобряли ли они наркозависимость? Думаю, нет. Так вот, это называется снижением вреда. Да, вы не одобряете поведение, но пытаетесь смягчить последствия. Это отлично сработало. Распространение ВИЧ значительно сократилось, понимаете? Так что здравоохранение - это отчасти снижения вреда.
Speaker A
Вопрос в том, можно ли применить этот подход к переработанной пище. Я прямо сейчас работаю над двумя отдельными проектами, которые должны сделать ультрапереработанную пищу полезнее. Первый - это клетчатка, запатентованная формула, которую можно добавлять в пищу и которая, по сути,
Speaker A
возмещает то, что пищевая промышленность из продуктов удалила. Компания называется Баolолю. Скажу честно, я её сооснователь и главный медицинский сотрудник.
Speaker A
И это сочетание растворимой и нерастворимой клетчатки, которая удерживает и связывает глюкозу, фруктозу, сахарозу и простые крахмалы именно так, как мы с вами обсуждали.
Speaker A
И у нас есть данные, которые показывают, что когда люди едят переработанные продукты с нашей добавкой, их метаболическое здоровье улучшается, потому что они получают нужную им клетчатку, своего рода заместительная терапия, причём вместе с привычной едой, даже не подозревая об этом.
Speaker A
Это стратегия снижения вреда, и я ею очень горжусь. Второй проект, над которым я работаю, не знаю, слышали ли вы о них, связан с одной пищевой компанией на Ближнем Востоке.
Speaker A
Кувейтско-Дтская молочная компания. Что-то вроде ближневосточной Нестле. Все нужные ингредиенты они получают судов, которые идут через персидский залив. Например, сухое молоко, а также сахар и прочее.
Speaker A
Они вышли на меня 6 лет назад из KDD. Пришли и говорят: "Мы знаем, проблема в нас и не рады.
Speaker A
Хотим стать частью решения. Можно ли сделать ультрапереработанную пищу полезной? Можем ли мы перестроить наше производство, чтобы выпускать именно такую продукцию?
Speaker A
И поскольку мы частная компания, наши акции не торгуются на бирже. акционеров всего двое: основатели и его сестра.
Speaker A
Мы можем мыслить на перспективу и готовы вложить в это деньги. И вот в течение следующих 3 лет я руководил научно-консультативной группой из пяти человек. Мы работали по 2 часа, два раза в неделю. Всё это время. Угу.
Speaker A
Мы разобралидидида основания, изучили каждый отдельный ингредиент, каждый продукт, абсолютно каждый технологический процесс, используемый в производстве. Мы отправили всё их ээ сырьё и готовые изделие на биохимический анализ, так что мы знали, где что содержится, а затем пошли в обратном направлении, чтобы
Speaker A
понять, какие нужны изменения, чтобы сделать продукты метаболически полезными. И в результате этой работы мы пришли к простому правилу из трёх частей, чтобы сделать, точнее, определить, что считать полезным. Назвали это метаболической матрицей.
Speaker A
Вот эти девять слов: питайте свой кишечник, защищайте свою печень, поддерживайте свой мозг и всё. Любой продукт, делающий всё это, полезен.
Speaker A
Неважно, ультрапереработанный или нет. Если продукт не делает ничего из этого, яд ультрапереработанный или нет, а продукт, который что-то делает, а что-то нет, где-то посередине.
Speaker A
KDD взяла эти данные и запустила новую линейку под названием Good for Meновила рецептуру 10% своего ассортимента из 180 позиций.
Speaker A
То есть 18 продуктов уже в производстве в Кувейте. И что самое важное, покупать меньше не стали. Вкус не изменился, продажи не изменились.
Speaker A
Вот это разумный подход к улучшению метаболического здоровья. Это снижение вреда. Здорово, что владельцы компании об этом задумались. Они заботятся о будущем и о людях в своей стране.
Speaker A
Надеюсь, что другие фирмы последуют их примеру, а эти изменения как-то повлияли на стоимость производства продукции. В итоге потребовались небольшие вложения, чтобы перестроить цепочку поставок и кое-что изменить на заводе.
Speaker A
Но производитель ничуть не сбавил темп и получает ровно такую же прибыль, как и всегда. Мы представили этот опыт на Всемирном экономическом форуме, рассказали о нём и в Институте здоровья Маккензи. А сейчас пытаемся убедить другие компании по всему миру внедрять
Speaker A
нашу систему. Не стану скрывать, добиться этого очень непросто, потому что компании боятся, да, и явно выгоды для них нет. Расходы немного вырастут, но по сути они ничего от этого не получают. И пока другие фирмы эти изменения не внесли, а
Speaker A
государство их к этому не обязывает, хочу задать личный вопрос. Доктор Ластик, чем питаетесь вы?
Speaker A
Что вы едите? Как справляетесь с этой проблемой в собственной жизни? На это не отвечу и никогда не отвечаю.
Speaker A
Хотя все хотят знать, но я не расскажу. А причина в том, что я не пищевая полиция.
Speaker A
К этому можно подойти по-разному. Настоящая еда - наш ответ. Да. Ультрапереработанная еда - это злодей. Настоящая еда - это герой.
Speaker A
Если продукт вырос из земли или получен от животного, питавшегося тем, что дала земля, как правило, всё хорошо.
Speaker A
В этом списке много всего. Так что я не буду поучать, что вам есть. Зато могу сказать, чего есть не стоит.
Speaker A
Газировку, соки. Вот это действительно огромная проблема. Ну а дальше уже по обстоятельствам в зависимости от конкретного продукта. Особенно вредны готовые сухие завтраки. В них очень много добавленного сахара, а он ключевое звено во всей этой истории.
Speaker A
Нужен рацион, где мало сахара и много клетчатки. Именно так. А как этого добиться, решать вам. Как вы уже упоминали, у многих людей возникает зависимость от продуктов сахара. С чего это начинается? Что с этим можно сделать? Как избавиться от такого
Speaker A
пристрастия? Что ж, поскольку сахарная зависимость социально приемлема, она на самом деле очень распространена. Она повсюду.
Speaker A
Я думаю, это очень похоже на алкоголь. И это логично, ведь митохондрии перерабатывают их одинаково. Так что эти вещества явно связаны. В конце концов, откуда берётся алкоголь? Изображение сахара, это вино. Здесь, в напе и сономе, мы делаем его каждый день.
Speaker A
У вас в России его производят [откашливается] из картофеля и получают водку, [смех] но в итоге тоже брожение.
Speaker A
Суть в том, что в 74% всех товаров в американских продуктовых магазинах есть добавленный сахар, а ультрабработанные продукты составляют 62% всей пищи, потребляемой в США. Вот в этом всё дело. Но как же их распознать?
Speaker A
Если на продукте есть этикетка, считайте её предупреждением, потому что только на обработанных товарах есть маркировка. Есть ли этикетка на брокколи? Нет. Есть ли этикетка на редисе? Нет. Есть ли этикетка на малине? Нет. Она появляется только, если с продуктом что-то сделали. Поэтому это
Speaker A
всегда нужно воспринимать как предупреждение. Мы с коллегами разработали специальный инструмент, приложение. Оно называется Perfect. В этом приложении отображаются все товары в продуктовом магазине и их цены.
Speaker A
Можно применить конкретные фильтры с учётом вашего биохимического профиля и отсеять то, чего вам следует избегать.
Speaker A
Вы увидите только те продукты, которые для вас полезны. Приведу один пример. Допустим, вы, Глеб Соломин, страдаете метаболическим синдромом, подгрой и камнями в почках.
Speaker A
Конечно, не сейчас. Ведь вам всего 24. Но, знаете, лет через 30 всё может измениться верно?
Speaker A
Итак, вам нужно есть мало сахара, много клетчатки, поменьше пуринов из-за падагры и минимум аксалатов из-за камней в почках. Вот вы приходите в магазин.
Speaker A
Что выбирать? Как в этом разобраться? Даже если взять с собой диетолога, вы всё равно запутаетесь. И что будете делать? Купите то, что покупаете обычно, и тогда ваш метаболический синдром, подаро и камни лишь усугубятся. Именно это сегодня и происходит. Теперь представим, что
Speaker A
вместо этого у вас есть. Заходите в свой биохимический профиль, который хранится онлайн. Ага. У Глебасоломина метаболический синдром Подагра и камни. Ему нужно мало сахара, пуринов и аксалатов и много клетчатки.
Speaker A
Хорошо, допустим, вы собираетесь в магазин и думаете: "Давно я не ел итальянской кухни. Сегодня на ужин хочется курицы качетора. Вводите в поиск курица качетора".
Speaker A
Закрываете приложение и всё готово. И даже не нужно идти в магазин. Шаг первый. Perfкт обращается к вашему биохимическому профилю. Шаг второй.
Speaker A
Приложение заходит в базу данных из 2 млн рецептов онлайн и ищет всё про курицу качаторы. Допустим, их 20.
Speaker A
Анализирует каждый из найденных рецептов на сахар, клетчатку, пурины и аксалаты. И выбирает вариант с наименьшими показателями.
Speaker A
Это второй шаг. Шаг третий. Программа проверяет этикетки всех товаров в вашем магазине, чтобы определить, из каких ингредиентов приготовить нужное блюдо с минимумом сахара, максимумом клетчатки и наименьшим количеством пуринов и аксалатов. И решает: возьмём этот томатный соус, возьмём вот эту курицу,
Speaker A
вот этот бальзамический уксус и так далее. Затем оно добавляет эти продукты в корзину Instкарт. Amazon Fresh или любого сервиса доставки, который есть в России.
Speaker A
Привозит их к вам домой к 3 часам вместе с рецептом, чтобы вечером вы всё приготовили.
Speaker A
И шаг четвёртый, самый важный, Perfect отправляет ваш чек в страховую компанию для компенсации расходов. Вы получили максимально полезное блюдо, не жертвуя своим выбором. И поскольку такое питание очень здоровое, оно помогает бороться с метаболическим синдромом подгро и камнями. А значит, страховщик в итоге
Speaker A
экономит деньги и с радостью оплатит продукты, которые стоят всего 1 от цены лекарств. Все в выигрыше.
Speaker A
Это потрясающая идея для приложения. Думаю, его стоит адаптировать для других стран по всему миру. Не знаю, на какой стадии сейчас разработка, но замысел замечательный.
Speaker A
Правильно ли я понимаю, что нужно регулярно сдавать анализ крови, скажем, раз в месяц, чтобы данные в программе оставались актуальными или как это работает?
Speaker A
Каждый месяц, пожалуй, слишком часто, но раз в год обязательно. Самый важный лабораторный анализ как раз-таки не делают.
Speaker A
И я всячески пытаюсь донести это до страховых компаний и медицинских сообществ. При хронических заболеваниях самый важный анализ - это уровень инсулина на тощак. Дело в том, что именно он может показать дисфункцию митохондрий, когда они не полностью перерабатывают субстраты.
Speaker A
инсулин растёт. Что делать с остатком субстратов? Куда-то отложить, куда-то их деть. Поэтому, если глюкоза поступает, а митохондрии не могут её использовать, она превратится в жир. В этом функция инсулина. Поэтому, когда митохондрии не справляются, его уровень растёт.
Speaker A
Я считаю, что инсулин на тощак - это самый важный из всех анализов, и он нужен каждому.
Speaker A
Проблема в том, что американская диабетическая ассоциация не рекомендует его проводить. Интересно, почему? Почему я называю его самым важным, а они от него отказываются? Ну, говорят, есть два аргумента, оба ошибочны.
Speaker A
Аргумент первый: в разных лабораториях используют разные стандарты проведения анализа. То есть существует несколько методов, и результаты отличаются. Это правда. Я даже не спорю, так и есть. Это проблема.
Speaker A
Но если вас проверяют одним и тем же методом, проблемы нет. Когда уровень высокий, неважно, как именно узнали, зато видно проблему. Так что, по-моему, это надуманный аргумент. То, что они говорят.
Speaker A
Второй аргумент против анализа. Уровень инсулина на тощак не коррелирует с ожирением. Именно так. Да, зато он связан с метаболическим здоровьем. Ведь многие формы ожирения не опасны. Речь о подкожном или ягодичном ожирении.
Speaker A
По-настоящему опасен большой живот. Это висцеральное ожирение. Вот когда инсулин повышается. Поэтому инсулин натощак показателен для висцерального или печёночного жира, то есть плохого жира.
Speaker A
А подкожное отложение в ягодицах - это хороший жир. Поэтому, конечно, анализ с ним не коррелирует. Их аргументы против ошибочны в обоих случаях.
Speaker A
Я спорю с этими организациями и страховыми компаниями уже годы, и продолжу спорить. Вы сказали, что в первую очередь нужно смотреть на уровень инсулина, но я знаю, что некоторые эндокринологи обращают внимание на гликированный гемоглобин.
Speaker A
Стоит ли его проверять? Да, это гемоглобин А1C. Гликированный гемоглобин - это маркер диабета. Спору нет, но вот в чём проблема. Это поздний сдвиг.
Speaker A
Зачем он нам? К моменту, когда гликированный гемоглобин изменился, поезд уже ушёл, у вас уже неприятности, нужен ранний сигнал. Узнавать надо, когда что-то пошло не так, а не когда всё вот-вот развалится. И инсулин натощак - это ближайший показатель возможной дисфункции митохондрии. Плюс
Speaker A
его легко измерить. Гемоглобин А1C, безусловно, маркер. Я даже не спорю, но его уровень меняется с большим отставанием, и мы теряем время.
Speaker A
Поезд уже ушёл. Я за этот анализ, просто не только за него. Но что, если гликированный гемоглобин уже слишком высокие?
Speaker A
Можно ли избавиться от диабета, изменив питание и следуя правилам, о которых говорили сегодня? Безусловно, и это уже подтверждено данными. Если наладить питание, метаболические заболевания отступают.
Speaker A
Вау. То есть тело исцеляется, и даже диабет - это ещё не конец. Надежда всё-таки остаётся, верно?
Speaker A
Нет, это не конец. взять печень, например, да, есть три стадии ожирения печени. Первая, вторая и третья. Первая стадия - это только жир.
Speaker A
Вторая - это жир и воспаление. И последнее - жир и рубцевание. Угу. Если до неё дошло, ничем уже не помочь.
Speaker A
Процесс необратим. У человека на первой или второй стадии есть шанс вылечиться, но точка невозврата существует, и всё больше людей обнаруживают себя в ней.
Speaker A
Тут либо пересадка, либо смерть. Первым делом после нашего подкаста я проверю уровень инсулина и советую зрителям поступить также.
Speaker A
Поддерживаю. Вы выступали экспертом ИСО в делах против компании KК и Манделис из-за печения Бельвита. Вы утверждали, что продукт нельзя называть питательным, если в нём много добавленного сахара, пусть даже там есть витамины.
Speaker A
Но юристы заявили, что действующее правило не запрещают производителям использовать такую маркировку. Поэтому у меня два вопроса. Первое. Как метаболическая наука может бороться с пищевой индустрией, если закон отстаёт от неё на десятилетия?
Speaker A
И второй, может ли продукт юридически считаться полезным и при этом быть токсичным из-за сахара в составе?
Speaker A
Это действительно проблема. И знаете, очень правильно, что вы её подняли. Скажу прямо, вопрос сложный, и сейчас нам приходится решать его в судах. Судьи видят в сахаре только калории.
Speaker A
Всё потому, что им, так сказала пищевая промышленность. Сахар - это просто калории. Но это неправда.
Speaker A
Вопрос в том, как просветить судей, как достучаться до общества, чтобы люди поняли, в чём проблема.
Speaker A
Это долгий процесс, но могу сказать, что он работает, и я знаю это, потому что пищевики сами провели исследование.
Speaker A
Приведу пример. 2011 год. Международный совет по пищевой информации. МСПИ, по сути, пиар-подразделения пищевой промышленности. Они выпускают ежегодный отчёт и каждый год задают людям вопрос.
Speaker A
Это исследование. В тот год вопрос был: "Какой пищевой продукт, вероятнее всего, приводит к набору веса?
Speaker A
И тогда в 2011% ответили сахар, 33% насыщенные жиры, а остальные сказали: "Не знаю, или калории есть калории". Одно из двух.
Speaker A
В 2018 задавали тот же вопрос: слово в слово. И на этот раз, 7 лет спустя, 33% населения назвали сахар, а доля ответивших насыщенные жиры снизилась ровно настолько же. Суть в том, что это показало, за прошедшие годы мы повысили осведомлённость.
Speaker A
Теперь больше респондентов называли проблемой добавленный сахар, а не насыщенный жиры. Вот, чтобы просветить судей, сначала нужно просветить общество. И нельзя ждать, что иски исправят ситуацию, пока представление об ожирении и метаболических заболеваниях повсеместно не изменятся.
Speaker A
Спасибо, что занимаетесь этим. Мне кажется, что такие беседы помогают людям понять, что эта проблема действительно существует. А теперь я хотел бы вернуться к вашей знаменитой лекции 2009 года. Сахар горькая правда. Думаю, именно тогда вы прославились как один из
Speaker A
самых главных критиков сахара. Насколько мне известно, лекцию посмотрели около 25 млн раз, а многие эксперты ссылаются на неё.
Speaker A
Да, я знаю. Вы объяснили, как фруктоза может вредить печени и обмену веществ не только из-за лишних калорий. С тех пор прошло больше 15 лет. В чём ваши критики были правы?
Speaker A
Что ж, это очень непростой вопрос. Меня часто спрашивают: "Кто ваши хулители? Кто говорит, что вы несёте чушь?" Таких групп четыре.
Speaker A
Динозавры. Отрицатели, дилетанты и наркоманы. Могучая кучка. Динозавры не способны усваивать новое. Понимаете? Для них всё высечено в камне. И, к сожалению, многие из них академики в башне и слоновой кости, многие исследователи [откашливается] и многие сделали себе имя на работах об
Speaker A
энергетическом балансе, о калориях. Сколько съел, столько и сжёг, на работах о питании и нагрузках. И они намертво привязаны к концепции калорий. И никогда не дрогнут. Они не изменятся, потому что это их система убеждений. Они давно усвоили, что в грамме жира калорий, в
Speaker A
грамме углеводов - четыре, в грамме белка тоже четыре, а значит жир энергетически плотнее углеводов и белков, и, следовательно, от жира полнеют сильнее.
Speaker A
Это было бы верно, если бы калории усваивались полностью. Но это не так. усваивается не всё, да и не каждый продукт превращается в калории. Это во-первых. Во-вторых, разные продукты всасываются по-разному.
Speaker A
В-третьих, некоторые продукты вызывают воспаление. Оно приводит к инсулинорезистентности, а это меняет саму работу митохондрии. В итоге, хотя сожжённая калория - это сожённая калория, с этим я не спорю.
Speaker A
Съеденные калории нужно считать по-другому. Однако динозавров не убедишь в другом, потому что гранты они получают на калории. [фыркает] Так будет всегда.
Speaker A
Ладно, дальше идут отрицатели. Это, как правило, кто-то вроде бодибилдеров, которые, по сути, превозносят пользу сахара, особенно после тяжёлой тренировки.
Speaker A
спортивные напитки, энергетики. Я не набираю вес, потому что я занимаюсь спортом, а значит, всё в порядке.
Speaker A
Вообще-то не в порядке. И здесь я сошлюсь на своего коллегу, его зовут Сами Инкинин. Сами поступил в Стэнфордскую школу бизнеса и создал сервис по недвижимости Трулия. Позже выкупленый ЗИЛу за 3 млрд долларов, так что он очень богат.
Speaker A
А потом основал компанию, которая теперь называется Virta Healthс, и использует кетогенную диету, чтобы бороться с диабетом.
Speaker A
Я это рассказываю, потому что Сами раньше занимался триатлоном. Он тренировался по 5 часов в день, был в великолепной форме и отслеживал свои показатели с помощью навороченной техники. Но в 38 лет его показатели вдруг начали падать, и он не понимал, почему развилась
Speaker A
непереносимость глюкозы, тоже без видимой причины. Ведь он тренировался по 5 часов в день. Он абсолютно не понимал, в чём причина.
Speaker A
Он обратился к моему коллеге из Калифорнийского университета в Дэйвисе Стиву Фин, одному из первых гуру низкоуглеводного кетогенного питания. И когда доктор Финни провёл обследование, оказалось, что дело в спортивных напитках, поэтому Сами отказался от них. У него уменьшилось количество жира в печени,
Speaker A
улучшилась толерантность глюкозе, выросли результаты в триатлоне, снизился инсулин на тощак, а из состояния преддиабета он вернулся к норме.
Speaker A
Поэтому он и основал компанию Virth, чтобы помочь другим людям вернуть здоровье. Вот человек, который прошёл это и всё понял, потому что это случилось с ним. Он был отрицателем, но отрицать стало невозможно.
Speaker A
что до других они никуда не делись. Дальше идут дилетанты. Это люди, которые работают на пищевую индустрию и, по сути, должны поддерживать курс акций. Им нужно поддерживать производство на уровне, чтобы оставаться в плюсе. Поэтому они ничего не признают. Ни токсичности
Speaker A
фруктозы, ни вреда обработанных жиров, ни нехватки клетчатки, ни чего-либо ещё. Работают они, как правило, на пищевую индустрию. И, наконец, группа номер четыре. Наркоманы.
Speaker A
Ой, только не отнимайте у меня Кока-колу. Так что все они никогда не исправятся. Никто из них не поймёт суть проблемы. Я буду вести эту борьбу до смерти.
Speaker A
Вы проводите чёткую границу между удовольствием и счастьем. Также вы говорите о системе 4К. Не могли бы вы объяснить, что она собой представляет и как работает?
Speaker A
В 2017 я написал книгу под названием "Взлом американского разума". Её цель состояла в том, чтобы задать простой вопрос: чем удовольствие отличается от счастья?
Speaker A
Мне казалось это важным, потому что, по-моему, мы сегодня так больны отчасти из-за того, что путаем одно с другим.
Speaker A
Так, в чём различие между удовольствием и счастьем? Их семь. Первое: удовольствие коротко, как трапеза. Счастье долговечно, как целая жизнь.
Speaker A
Второе. Удовольствие вы чувствуете, ощущаете его в теле. Счастье неуловимо, оно живёт выше шеи. Третье.
Speaker A
Удовольствие - это брать, как в казино. Счастье - это отдавать, например, на благотворительность. Четвёртое. Удовольствие переживают в одиночку.
Speaker A
Как в казино. Счастье испытывают в компании. Например, например, в церкви или синагоге. Пятое. Удовольствия можно достичь с помощью веществ.
Speaker A
Счастье химическим путём не обрести. Шестое. Крайности удовольствий, будь то вещества или поведения. К первым относятся никотин алкоголь сахар, а ко второму шопинг, азартные игры, онлайн игры, соцсети, порнография, когда много вызывают зависимость.
Speaker A
За каждым есть жертва, но не бывает зависимости от избытка счастья. И, наконец, седьмое. Удовольствие - это дофамин. А счастье - серотонин.
Speaker A
Есть два разных нейромедиатора, два разных набора рецепторов, два разных механизма выведения, два разных механизма действия.
Speaker A
Почему это важно? Нам же приятно. Ну, дофамин - это нейромедиатор, который говорит: "Это приятно, я хочу ещё". А серотонин нейромедиатор, который говорит: "Это приятно, мне не нужно и не хочется ещё".
Speaker A
Итак, дофамин - это удовольствие, а счастье, простите, серотонин - это наполненность или счастье, да? Это не одно и то же.
Speaker A
Так почему это важно? Оказывается, дофамин - это токсин, возбуждающий нейромедиатора. И в малых дозах и короткими всплесками он дарит вам ощущение удовольствия. Даёт чувство: "Как же приятно, хочу ещё". Потом его уровень должен снова снизиться. Итак, дофамин- возбуждающий нейромедиатор.
Speaker A
В чём проблема? Хроническая сверхстимуляция любого нейрона ведёт к его гибели. И дефамин, будучи возбуждающим веществом, тоже может его убить. Он может убить и соседнюю клетку. Так что если не остановить дофамин, соседний нейрон умрёт.
Speaker A
Но каждый нейрон хочет жить. Поэтому у них есть план Б, некий защитный механизм. Они умеют противостоять избыточному выбросу дофамина.
Speaker A
Клетки сокращают число соответствующих рецепторов, [откашливается] и молекуле дофамина сложнее найти за что зацепиться. Это значит, что сила ответа снижается.
Speaker A
Это толерантность. В этом её суть. Закон убывающей отдачи. Всё больше ради всё меньшего. Любой зависимый знает, что для того же удовольствия приходится увеличивать дозу, а потом повышать её снова и снова. И, конечно, формируется пристрастие, потому что все эти рецепторы, по сути,
Speaker A
теряются. А когда нейроны действительно начинают погибать, это навсегда. Вот и зависимость. Дофамин вызывает привыкание. Серотонин не возбуждающий нейромедиатор. Это тормозной нейромедиатор. Он, наоборот, успокаивает соседний нейрон. Итак, нужно ли сокращать число рецепторов из-за тормозного нейромедиатора, когда его много? Нет, он ничему не вредит.
Speaker A
Вот серотониновые рецепторы и не сокращаются. А значит, передозировки счастьем не бывает. Но чтобы его испытывать, нужен серотонин. И есть одна вещь, которая его подавляет.
Speaker A
Дофамин. Поэтому чем больше вы гонитесь за удовольствием, тем несчастнее становитесь. Можно ли сказать, что настоящее счастье рождается из готовности принять ограничения, когда мы говорим нет с сеюминутным удовольствием и выбираем нечто более важное? Тут вопрос в том, как справиться с тем, что эти гормоны
Speaker A
находятся в дисбалансе. И ответ такой: это тяжко. Не стану говорить, что легко. Очень тяжело.
Speaker A
Особенно потому, что дофамин повсюду. Он окружает нас точно так же, как сахар. Так происходит, потому что дофамин и сахар одинаковые.
Speaker A
Но вообще такое общество мы сами для себя создали. Вы знаете книгу О дивный новый мир? Та же идея.
Speaker A
Да, есть знаменитая книга Нила Постмана. Она вышла в шестидесятых. Суть в том, что эта проблема существует столько же, сколько живёт человечество, настолько долго. Это наш роковой изъян.
Speaker A
И, к сожалению, сегодня общество так устроено, что это помогает компаниям наживаться на этой нашей слабости.
Speaker A
Единственный способ с этим справиться - это, во-первых, обуздать такие компании. На ум здесь приходит Facebook и казино, то есть онлайн-игры и подобное таким образом, чтобы ослабить их хватку.
Speaker A
А ещё признать, что счастье - это благо. И именно к нему нам стоит стремиться.
Speaker A
Общность. Есть четыре вещи, которые дают серотонин. Первое - это общение. И я не имею в виду Facebook, я имею в виду живые связи.
Speaker A
Второе вклад, но не на расчётный счёт. Я про общее благо, про общество. Третье, совладание, то есть управление стрессом с помощью осознанности, нагрузки и сна.
Speaker A
И четвёртое- готовка, потому что серотонин не вырабатывается без стриптофана и нельзя его нужно получать с пищей, а в ультрапереработке его нет, только в настоящей еде. Итак, общение, вклад, совладание.
Speaker A
Готовка. Так мы решим эту проблему. Допустим, человек уже перегрузил свою дофаминовую систему и давно. Можно ли потом восстановиться? И как может происходить такой процесс?
Speaker A
Если дофаминовые нейроны погибли, это навсегда. К жизни их уже не вернуть. И это проблема наркозависимых. Мы можем спросить любого, кто прошёл реабилитацию.
Speaker A
Он уже не испытывает такого удовольствия, как раньше. Угу. Потому что не может вырабатывать дофаминовый ответ, как раньше.
Speaker A
Из-за этого он всегда чувствует себя паршиво. Это одна из причин, почему зависимые в завязке снова начинают употреблять.
Speaker A
происходит рецидив. Они срываются, потому что жизнь больше не приносит им былого кайфа. Ведь те нейрона мертвы.
Speaker A
Тогда люди начинают увеличивать дозу, и это их убивает. Поэтому столько сорвавшихся в итоге проигрывают схватку со смертью, как Эмми Уйнхаус, Джон Белуша, Филип Сеймур Хофман и масса других кинозвёзд и знаменитостей, которых вы знаете. Это очень печально.
Speaker A
Применимо ли это к другим отраслям, как азартные игры или сахар, когда люди не знают них меры? Да, у этого общий механизм.
Speaker A
Безусловно, совершенно верно. Вот именно от этого нам и нужно себя оберегать. Проблема в том, что теперь везде как в Лас-Вегасе.
Speaker A
Да, это правда. И, к сожалению, не в лучшем смысле. Да, мы уже немного казались этой темой, но я хотел бы спросить у вас конкретнее.
Speaker A
Может ли физическая активность действительно компенсировать неправильное питание, например, на уровне печени и митохондрий? Или всё-таки сначала нужно изменить рацион?
Speaker A
Так, физические упражнения - это прекрасно, и я ни в коем случае не умоляю их значения. Да, тренировки - это замечательно. Это второе самое лучшее, что вы можете для себя сделать. Да, я я, понимаете, лучше этого только одно: наладить питание. Тренировки следом.
Speaker A
Во-первых, упражнения не снижают вес, они способствуют росту мышц, которые весят больше, чем жир. Так что на деле тренировки скорее увеличивают вес, они уменьшают его. Да, вы становитесь здоровее, уменьшается висцеральный и печёночный жир благодаря нагрузкам, что очень хорошо.
Speaker A
Но на весах это не отражается. Люди думают, когда я тренируюсь, я сжигаю калории, а если я их сжигаю, значит, образуется дефицит. Получается, я худею.
Speaker A
Чепуха. Если вы в это верите, продам вам снег зимой. Происходит не это. И так всегда было. Во всём мире нет ни одного исследования, доказавшего обратное.
Speaker A
Понятно? Это не работает. Вот если диету и упражнения сочетать, тогда похудеть можно. Но к снижению веса приводит именно диета. Тренировки, по сути, просто укрепляют мышцы, но вес уходит из-за питания. Фактически вы понижаете инсулин, повышая чувствительность к нему, вы уменьшаете
Speaker A
инсулинорезистентность. Вот почему это работает. Однако нужно правильно питаться. Это первое. Далее исследования показывают, что если скорректировать питание, коэффициент эффективности для метаболического здоровья составляет 0,65. Улучшение на 35%.
Speaker A
Если заниматься спортом, коэффициент эффективности 0,75, то есть двадцатипятипроцентное улучшение. Нормальное питание улучшение на 35%. Физическая активность улучшения на 25%. Диеты эффективнее упражнений.
Speaker A
Кроме того, существует восемь патологий, субклеточных патологий, и я перечисляю их в одной из своих книг. Именно они отвечают за процесс старения и развития болезней.
Speaker A
Вот они. Я просто быстро перечислю все восемь. Первое - гликирование. Вторая- окислительный стресс. Третья - митохондриальная дисфункция. Четвёртая - инсулинорезистентность.
Speaker A
Пятая - стабильность мембран. Шестая- воспаление. Седьмая - метилирование. Восьмая - аутофагия. Восемь процессов, которые нарушаются внутри клеток.
Speaker A
Питание исправляет все восемь. Тренировки только четыре. Поэтому упражнение - это второе по полезности, что вы можете сделать.
Speaker A
И я тут задумался кое- о чём. Если высокий уровень инсулина нам вредит, значит ли это, что стоит сократить количество перекусов в течение дня, чтобы было поменьше его скачков? Я верно размышляю.
Speaker A
Да, нет никакой необходимости в перекусах. Поэтому вот мой вопрос, Глеб. Сколько приёмов пищи нам нужно?
Speaker A
Я ем три раза в день, но мой тренер говорит, что для набора мышечной массы нужно питаться пять или даже шесть раз.
Speaker A
Какой подход правильный? Чушь. Полная ерунда. Нужно есть два раза в день, не один, потому что это ведёт к потере мышечной массы и не три. От этого набирается жир.
Speaker A
Вам нужно есть дважды. Вопрос в том, почему мы вообще едим трижды? И ответ. Вот почему. Потому что они так это продвигали. Им нужно было, чтобы завтрак, а именно на него были нацелены продажи, стал частью распорядка каждого человека.
Speaker A
Тогда они придумали броский слоган: "Завтрак - самый важный приём пищи за день". Но это неправда.
Speaker A
А если питаться два раза в день, как это должно выглядеть на практике? Не могли бы вы дать нам какие-то рекомендации?
Speaker A
Потому что для меня это ново и очень неожиданно. Дело в том, что так телу удаётся потратить всю энергию, которую оно успело сберечь. То есть у организма появляется возможность сжечь весь накопленный жир, а также израсходовать гликоген, отложенный про запас, оставляя клетки
Speaker A
чувствительными к инсулину и гибкими метаболически. Так что два приёма пища лучше трёх. И это одна из причин, по которым существует интервальное голодание. Из того же соображения появилась и китогенная диета. Её цель повысить метаболическую эффективность и гибкость.
Speaker A
А что насчёт двухразового питания? Это, например, завтрак и ужин. Обязательно ли ужинать до 6:00 или как это должно выглядеть? Не могли бы вы рассказать чуть подробнее?
Speaker A
Как вам нравится? То есть, если человек пропускает обед или завтрак, он на самом деле не вредит себе, как сказали бы многие. Ну да, действительно ли лучше есть его два раза в день и придерживаться этого режима?
Speaker A
На самом деле все мы были бы здравее, если бы ели дважды в день. А правила не есть перед сном действуют до сих пор?
Speaker A
Стоит ли выждать хотя бы 3 часа после последнего приёма пищи, прежде чем ложиться? Это правда. По сути, если вы поздно поели и сразу легли спать, у организма нет выбора, кроме как направить эту энергию в жир. Он не успел
Speaker A
превратить её в АТФ и углекислый газ. Вы же отключили свои митохондрии на ночь. Поэтому лучше всего, знаете, ужинать как минимум за 3 часа до сна. Есть поздно, вредно.
Speaker A
Я кое-что за собой заметил. Когда пропускаю завтрак, мозг как будто работает хуже, а сил становится гораздо меньше. Пока не поем, трудиться не могу.
Speaker A
Значит ли это, что завтрак пропускать не стоит? Причина этого находится на столе рядом с вами. Посмотрите вниз, левее.
Speaker A
Да, это вот она причина. Это из-за толерантности кофеину. Теперь он нужен, чтобы чувствовать себя нормально.
Speaker A
Именно. Вы зависимы от кофеина, как и я. Мне он тоже необходим. Насколько я понимаю, кофе не так вреден для нас, как сахар, как мы с вами обсуждали. Верно?
Speaker A
Нет. Кофеин не так вреден, как сахар. У него свои минусы. Скрывать не стану, но, знаете, учёные ищут вызванные им заболевания десятилетиями и до сих пор не нашли.
Speaker A
Сейчас я задам три коротких вопроса в завершении нашей беседы. Первый. Что начинает проявляться в организме за 5-10 лет до того, как уровень глюкозы станет достаточно высоким, чтобы поставить диагноз диабет второго типа? Есть ли какие-то признаки, которые помогут нам
Speaker A
это предсказать? Ну, инсулин на тощак будет высоким. Возможна и концентрация мочевой кислоты. А ЛТ тоже может вырасти. Это, пожалуй, главные изменения. Кроме того, в зависимости от состояния печени биохимического профиля могут обнаружиться высокие триглицериды и низкие значения ЛПВП. Это классические
Speaker A
признаки метаболической дисфункции. Есть и другие, которые мы сейчас изучаем. Один, например, я только недавно открыл для себя, чему очень рад - это FDR15.
Speaker A
Судя по всему, это митохондриальный сигнал тревоги, и его уровень растёт, когда митохондрии не домогают. Правда, пока это нестандартный лабораторный анализ, но в будущем он вполне может им стать.
Speaker A
Второй вопрос олнесе. Что сегодня популярно в этой индустрии, но с точки зрения науки о метаболизме практически бесполезно?
Speaker A
Есть ли вообще что-то подобное? Что ж, Wellness - это сейчас модное словечко. Его используют все. Wellлness, долголетие. Wellлness, долголетие. Так ведь? В итоге прожить дольше просто невозможно, не улучшив здоровье. Наладите здоровье, наладите и жизнь. Понимаете? Каждый из нас, абсолютно каждый, может прибавить
Speaker A
себе где-то лет 10 жизне, если улучшить своё метаболическое здоровье и повысит чувствительность к инсулину. Если уменьшит воздействие токсинов из еды и окружения, которому мы все подвержены, можно, по сути, получить десятилетие, прожитое в добром здравии от этого. Это лучше любого средства для долголетия из
Speaker A
всех, что я видел. То есть, по сути, современный Wellлness сводится к избавлению от всех негативных факторов, которые сегодня распространены и социально приемлемы.
Speaker A
Ну да, ведь все эти социально приемлемые проблемы способствуют митохондриальной дисфункции. И мой последний вопрос. Есть ли у вас какие-то пожелания нашим зрителям?
Speaker A
Позвольте мне закончить. напутствием к вашей аудитории. Хорошо, нельзя решить проблему, если не знаешь, в чём она состоит.
Speaker A
А последние 50 лет нам внушали, что проблемы нет. Нужно разобраться в сути задачи, чтобы её решить.
Speaker A
Этим я и занят. У YouTube появился новый алгоритм на базе искусственного интеллекта, который по вашей истории просмотров точно знает, что вы захотите посмотреть дальше. И прямо сейчас этот алгоритм говорит, что это видео идеально подходит именно вам.
Speaker A
Причём для каждого зрителя оно будет своим. Так что обязательно посмотрите этот ролик. Думаю, вам точно понравится.
Speaker A
У
Topics:ожирениеинсулинсахарфруктозамитохондрииметаболическое здоровьегипоталамическое ожирениеРоберт Ластикпитаниеподкаст
