Speaker A
Он шутил со сцены и ненароком оскорбил чувство патриотических активистов. И они написали донос силовикам.
История Сергея Довлатова — писателя, эмигранта и голос поколения, чьё творчество остаётся актуальным и спорным в России.
Ask about this video. Answers come from its transcript only — with the timestamp, so you can check them.
Generated from the transcript and can be wrong — check the timestamp.
Key Takeaways
- Сергей Довлатов — уникальный голос поколения, сумевший сохранить достоинство в условиях давления.
- Его творчество сочетает юмор и терапевтический эффект, что делает его актуальным для разных поколений.
- Довлатов одновременно признан официальной культурой и подвергается критике властей.
- Личная история и семейное окружение сильно повлияли на стиль и темы его произведений.
- Современные реалии требуют использования инструментов, таких как VPN, для доступа к свободной информации.
What the video covers
- Видео рассказывает о жизни и творчестве Сергея Довлатова, его конфликте с советской системой и эмиграции.
- Проводится параллель между Довлатовым и современными комиками, подчеркивая терапевтический и юмористический эффект его прозы.
- Обсуждается двойственная репутация Довлатова в России — он одновременно признан официальной культурой и критикуется властями.
- Автор делится личными впечатлениями и связями с современными писателями и артистами, связанными с наследием Довлатова.
- Рассказывается о семейном фоне Довлатова, его детстве в театральной среде и влиянии родителей на его юмор и стиль.
- Подробно рассматривается творческий путь Довлатова, его компромиссы с идеологией и журналистская деятельность.
- Отмечается, что Довлатов оставался достойным человеком, несмотря на давление и личные трагедии.
- Видео затрагивает тему цензуры и необходимости использования VPN для доступа к свободной информации в России.
- Повествование сопровождается историческими фактами и личными воспоминаниями, создавая глубокий портрет писателя.
- Автор призывает зрителей поддерживать канал и делиться видео, подчёркивая важность сохранения связи с аудиторией.
Chapters
- 00:00Введение: донос и история Довлатова
- 02:49Юмор и терапевтический эффект творчества
- 05:30Парадокс популярности Довлатова
- 08:06Личные связи и современное восприятие
- 10:56Роль VPN и свобода информации
- 16:17Детство и семейное окружение
- 18:52Творческий путь и компромиссы
- 29:16Заключение и призыв к поддержке канала
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Нет, это не начало истории комика Артемия Останина, которого недавно осудили почти на 6 лет из-за шутки про якобы участника войны в Украине.
Speaker A
Хотя, надо признать, что очень похоже, но нет.
Speaker A
Это реальный случай с биографией писателя Сергея Давлатова.
Speaker A
И было это больше 50 лет назад.
Speaker A
Давлатову, кстати, тоже пришлось посидеть за решёткой за своё творчество.
Speaker A
Правда, конечно, не такой большой срок, который приговорили Останина.
Speaker A
У творческого метода Сергея Давлатова, кстати, и правда много общего со стендапом.
Speaker A
Не, ну а что тут такого?
Speaker A
Вот симпатичный неудачник с поразительной наблюдательностью рассказывает о том, как у него вечно всё идёт на перекосяк.
Speaker A
И мы все узнаём в этом, конечно, себя.
Speaker A
И это мало того, что смешно, так ещё и терапевтично.
Speaker A
Недаром же Давлатов так заходит изумлённым и миллениалам, да и вообще людям постарше.
Speaker A
И вот даже стендап-комики не обходят его стороной, хотя порой его юмор и воспринимается ими как уже что-то такое не такое острое.
Speaker A
Пришёл покупать книгу вот Сергей Давлатов. Чемодан. Вот эмигрант.
Speaker A
Значит, что мы знаем про Давлатова?
Speaker A
Эмигрант, бежал из России, сидел в тюрьме, голос поколения.
Speaker A
Я иду к кассе, и я вижу книгу другого человека, который тоже эмигрант, который тоже сидел в тюрьме, который тоже голос поколения.
Speaker A
Вот.
Speaker A
Я прочитал это.
Speaker A
Я решил, что Кизару — это Давлатов нашего поколения.
Speaker A
Ну просто какое поколение — такой Давлатов.
Speaker A
И вот парадокс.
Speaker A
Писатель Сергей Давлатов — это политический релокант, который насмехался над советскими устоями и работал на радио Свобода, которая, на секундочку, сегодня признана нежелательной организацией.
Speaker A
И при всём при этом он же встроен ещё и в официальный российский культурный канон.
Speaker A
По его произведениям, в частности, ставят спектакли, его рекомендуют читать школьникам, а в Петербурге ежегодно проходит фестиваль День D в честь, ну, понятно, Сергея Давлатова.
Speaker A
И даже фильм о нём сняли с главными российскими звёздами, который продюсировал сам Константин Эрнст.
Speaker A
И тем не менее всё сильнее Сергей Давлатов, но точнее его наследие, из этого культурного канона выбивается.
Speaker A
Ну, поэтическим и, конечно, эстетическим причинам, как писал сам Давлатов.
Speaker A
Итого и Гляди будет снова объявлен нежелательным, развратным и, конечно, безыдейным.
Speaker A
И вот недаром же его друга и собутыльника, прекрасного писателя Александра Гениса, уже объявили иноагентом.
Speaker A
Кстати, с Генисом я тоже выпивал.
Speaker A
И получается, что это что получается?
Speaker A
Что я через одно бутылкопожатие знаком с самим Давлатовым.
Speaker A
Круто.
Speaker A
Но сам же Сергей Давлатов выпускал в Штатах газету Новый американец, где давал трибуну даже украинским националистам.
Speaker A
Но этот факт вовсе и не мешает Мединскому назвать Давлатова выдающимся литературным явлением.
Speaker A
И вот невероятно, но Давлатову как-то удаётся быть любимым писателем как для лоялистов, так и для противников власти.
Speaker A
И вот давайте попытаемся разобраться, в чём же его секрет.
Speaker A
Как же он так хорошо лёг на душу креативного российского класса, ну, в нулевые и в десятые годы?
Speaker A
Может быть, всё дело в том, что многие в мире довлатовских компромиссов реально узнают себя.
Speaker A
Ну вот же, мол, ведь и Давлатову тоже приходилось со многим смиряться, но всё равно он оставался достойным человеком или всё же не оставался.
Speaker A
А компромисс — это следствие личной трагедии, из которой великий Давлатов так и не смог выбраться.
Speaker A
И вот об этом сегодня и поговорим.
Speaker A
Меня зовут Павел Каныгин, и вы смотрите разборы на канале Продолжения следует.
Speaker A
Пожалуйста, подписывайтесь на нас в Ютубе и в Телеграме, а также присоединяйтесь к нашим закрытым платформам.
Speaker A
Там мы выкладываем важный или даже просто смешной контент о нашей повседневности, который не публикуется на нашем основном канале из-за правил цензуры Ютуба.
Speaker A
Ну а ещё отправляйте, пожалуйста, наши видео вашим друзьям и близким.
Speaker A
Ну если вы так же, как и я, всякий раз, приезжая в Санкт-Петербург, тоже идёте на Рубинштейна и поднимаете там стопочку здорова.
Speaker A
Правда, я уже давно не пью, но тем не менее помню, когда это было, то вместе мы не одиноки.
Speaker A
Друзья, для меня очень важно оставаться с вами на связи — с вами, моими зрителями, и с друзьями и близкими из России.
Speaker A
Но сегодня, к сожалению, этого уже недостаточно просто хотеть.
Speaker A
Нужны не только общие ценности, но и работающий инструмент.
Speaker A
И это надёжный VPN.
Speaker A
Поэтому я рекомендую наш проверенный вместе VPN.
Speaker A
Он стабильно работает в России, позволяет писать и звонить в Telegram и WhatsApp, а также открывает доступ к заблокированным сайтам, ну и, конечно, к Ютубу.
Speaker A
Есть помесячная оплата, но если вы планируете пользоваться дольше, то выгоднее взять годовую подписку.
Speaker A
Оплатить можно любой картой.
Speaker A
И помните, что покупая вместе VPN, вы реально поддерживаете работу нашей редакции.
Speaker A
Ну а мы, в свою очередь, помогаем вам оставаться на связи друг с другом и со свободным миром.
Speaker A
Ссылка в описании.
Speaker A
И остаёмся вместе.
Speaker A
Сейчас 100% те, кто давно смотрит наш канал, должны улыбнуться.
Speaker A
Но это правда.
Speaker A
Сергей Давлатов, потому что тоже мой земляк.
Speaker A
Он родился ни в каком не Ленинграде, а у нас в Уфе.
Speaker A
В сорок первом году в Башкирию семью Давлатовых отправили в эвакуацию во время войны.
Speaker A
Семья была театральная, папа — режиссёр Донат Давлатов, а мама — актриса Нордовлатова.
Speaker A
И вот все вместе с бабушкой они жили в доме сотрудников НКВД на улице Гоголя в квартире у некоего НКВДшника по фамилии Копчус.
Speaker A
Но с гэбистами семья Давлатова связана не была.
Speaker A
Просто в этом доме было место, куда артистов могли подселить.
Speaker A
Папа и мама Давлатова постоянно ругались.
Speaker A
Экспрессивные актёрские характеры давали о себе знать.
Speaker A
И вот их словесные баталии часто выглядели сами как спектакль.
Speaker A
Ну а ещё у обоих было всё в порядке с чувством юмора.
Speaker A
Они бесконечно друг друга подкалывали.
Speaker A
Так что юмористический хаос сопровождал маленького Серёжу Давлатова, можно сказать, с самого маленького возраста.
Speaker A
И вот как вспоминает маму Давлатова его вторая жена Лена.
Speaker A
Она невероятно остро воспринимала юмор.
Speaker A
У неё, конечно, пропал талант эстрадного рассказчика.
Speaker A
Она из любой ситуации могла сделать замечательную сценку.
Speaker A
И вот я думаю, что все эти качества Серёжа унаследовал именно от неё.
Speaker A
Когда начинал писать очередной рассказ, Серёжа часто просил её вспомнить что-нибудь или рассказать.
Speaker A
В 1944 году семья возвращается в родной Ленинград, и вскоре родители разводятся.
Speaker A
Мальчик остаётся с мамой.
Speaker A
И вот как сам Давлатов говорил о своём детстве.
Speaker A
Детство моё прошло в актёрской среде.
Speaker A
Родители окончили Ленинградский театральный институт.
Speaker A
Известности, увы, не достигли.
Speaker A
Отец и мать часто повторяли: "Не дай Господи, станет актёром", имея в виду меня.
Speaker A
Видимо, их горячие мольбы были услышаны.
Speaker A
Актёром я не стал, я на долгие годы превратился в советского журналиста, что тоже, конечно, отнюдь не подарок.
Speaker A
И тем интереснее этот контраст.
Speaker A
По воспоминаниям друзей детства, в юности Давлатов тогда не производил впечатление ребёнка из театральной семьи.
Speaker A
Ну то есть был обычным хулиганом, хотя иногда выстреливал забавные истории и детские четверостиши.
Speaker A
Ну вот вроде такого.
Speaker A
К коммунизму быстро мчусь и работаю, учусь, как велел на этот счёт наш отец Эне Хрущёв.
Speaker A
Молодец.
Speaker A
Не, ну а что?
Speaker A
Забавно.
Speaker A
Даже смело.
Speaker A
Сам Давлатов позже писал, что с детства осознал себя сильным рассказчиком.
Speaker A
Давлатовские произведения — это, конечно, не мемуары, но у него почти всё питается его личным опытом.
Speaker A
Вот, например, в своей книге Ремесло он вспоминает, как однажды до слёз расстрогал девочку Жанну, дочь электромонтёра, своей надгробной речью на похоронах кошки Загрожает.
Speaker A
Опять же, вы будете, конечно, смеяться, но одним из моих первых текстов в Новой газете был текст тоже про похороны кошки.
Speaker A
Эту смешную историю я рассказываю в ролике для патронов, так что подписывайтесь и посмотрите его тоже.
Speaker A
Ну и, конечно, та моя заметка была тоже вдохновлена Сергеем Давлатовым, которому, ну, что греха таить, я подражал, по крайней мере, стилистически.
Speaker A
Сам же Давлатов будет и дальше переплавлять буквально весь свой жизненный опыт в прозу и даже самый трудный и болезненный опыт тоже.
Speaker A
И дальше мы поговорим о том, как Давлатов сначала стал...
Speaker A
мной уже, к сожалению, уже ээ полученный израсходован. И мне просто надо сейчас на какое-то время где-то укрыться. Скажи, есть ли такая возможность в Таллине.
Speaker A
Короче, Давлатов решает залично одну в Таллине. Его план найти работу журналистам, продолжить писать прозу и попытаться публиковаться здесь.
Speaker A
Возможно, что в относительно либеральной Эстонии его рассказы примут. Ну и цензура здесь всё-таки помягче считается. Некоторое время он работает кочагаром, что вообще свойственно для людей, одарённых словом, и сотрудничает с местными газетами. Вскоре его берут в штат советской Эстонии. А это, между
Speaker A
прочим, печатный орган местного ЦК. Нам с вами этот период его жизни знаком, конечно, по автобиографической повести Компромисс. Она описывает серию этих самых компромиссов, на которые приходится идти советскому журналисту каждый день. В одной из новел герою Давлатоваручают написать репортаж про
Speaker A
новорождённого четырёхсоттысячного жителя Талина. И вот корреспондент едет в роддом, а ребёнок, как на зло, оказывается наполовину эфиопом. Редактор газеты, конечно, такой вариант бракует.
Speaker A
Младенец в репортаже не может быть темнокожим. И герой ждёт следующих родов. У второго младенца отец оказывается евреем, и это тоже не публикабельно. Наконец рождается идеологически подходящий младенец из полной семьи, да к тому же ещё из рабочего класса. Радостный редактор
Speaker A
требует, чтобы ребёнка назвали фольклорным именем Лимбит. Так, мол, будет красиво. И за это даже готова заплатить советская Эстония. Ну, то есть газета, и заплатить напрямую родителям.
Speaker A
И вот журналист идёт к отцу, пьющему работяги, Григорию Кузину, чтобы взять у него интервью. Они вместе напиваются в ресторане. Кузин дебоширит, их забирает милиция, а герой просыпается дома с пробитым виском. Но главное, что приглаженный репортаж о новорождённом жителе Советского Союза выходит срок. И
Speaker A
вот так со всеми материалами в советской Эстонии. Реальность вокруг совсем не такая, как на страницах советских газет.
Speaker A
Но журналистам приходится изворачиваться и рисовать счастливую картину, то есть идти на маленькие ежедневные компромиссы с собой, из которых, в общем-то, и складывается мощный рупра пропаганды.
Speaker A
Давлатов иронизирует над всем этим абсурдом, но и сам продолжает в нём напрямую участвовать, потому что деваться ему некуда, нужно как-то выживать. Конечно, по меркам сегодняшней пропаганды, то, чем занимался Давлатов тогда это наверное так мелкие шалости. Правда, вскоре и ему придётся
Speaker A
пожертвовать своей репутацией, но зато он заработает, наконец, огромные деньги. И сейчас я вам об этом расскажу.
Speaker A
Помимо журналистских Давлатов также идёт и на литературные компромиссы. Он соглашается написать идеологически правильную вещь о рабочем классе. Так и появляется рассказ интервью. По сюжету молодому журналисту поручают написать производственный отчек о завочанине и члене партии. немногословным и принципиальным в человеке труда. Ну и
Speaker A
после беседы с таким работягой журналист уходит правильной задумчивость. Этот рассказ публикуют в журнале Юность, а рядом с текстом большой портрет самого автора. Ну а кто-то из питерской тусовки отправляет до Влатова поздровительную открытку вот с такой подписью: "Портрет хорош, годится для кино, но текст
Speaker A
беспрецедентное говно". И вот Давлатов, конечно, на это очень сильно обижается и даже жалуется на стишок своей подруги Людмиле Штерн в одном из писем. И вот как Людмила Штерпивает тогдашние его эмоции. Юность, да чёрт с ней, написал то, что им требовалось, и они меня
Speaker A
опубликовали. Другого опубликовать не стали бы. Для меня это сильный прецедент. Тут есть чиновники, которые тексты не прочтут, а рожу и фамилию запомнят. Так что в отличие от того же Оси Бродского, Давлатов всё-таки идёт на творческий компромисс, потому что,
Speaker A
будучи ещё в Ленинграде, Бродский отказался от публикации всё в той же юности, когда в редакции хотели отредактировать его стихи. Давлатов, кстати, за этот рассказ получил кучу денег, и об этом он позже напишет в своей повести "Рмесло: "000 руб. получил
Speaker A
я за эту глиматью, 1.000 руб. в неделю. И вот разделить на 5- 200 руб. И в сутки разделить на 8 при стандартном рабочем дне выходит 25. 25 руб. в час. Столько, я думаю, и полковники КГБ не зарабатывают. Нормальные люди, тем
Speaker A
более. Короче, с тех пор дела У Давлатова в Эстонии шли довольно неплохо. Стабильная работа, какая-никакая известность в городе и, конечно, дружба с местной интеллигенцией. Ну и новая женщина.
Speaker A
Теперь он живёт с Тамарой Збуновой, у которой от него позже родится дочь. Начинает маячить и перспектива публикации Первой книги. Давлатов отбирает 16 своих самых невинных рассказов в сборник Пять углов и несёт его в местное издательство Эсти Раамот.
Speaker A
И оно существует, кстати, и по сей день. Рукопись тогда очень нравится редактору Ивире Михайловой в повести Ремеслона Кураева. И вот с Давлатовым подписывают таки долгожданный договор на публикацию.
Speaker A
Всё идёт на удивление хорошо. Недовлатов с нетерпением ждёт выхода книги. Хотя вот небольшие тревожные звоночки всё-таки раздаются. Например, как-то редактор издательства спрашивает, с кем Давлатов дружил в Ленинграде и нет ли среди них тех, кто участвовал в каких-нибудь манифестациях или
Speaker A
подписывал какие-нибудь не тети письма. Но работа над книгой продвигается, и уже готова вёрстка и макет обложки. И вдруг вёрстку книги из издательства затребовали в ЦК Эстонии. Там планируется закрытое обсуждение рукописи. И вот Далатова не приглашают, и это сигнал очень нехороший. Ну а
Speaker A
вскоре ему звонит редактор и поздравляет. Дали, наконец, зелёный свет. Инструктор ЦК Иван Труль, в ремесле это Ян Труль, убеждает местных чиновников, что книгу надо издавать. И вот как сам Давлатов пересказывает его речь. Всё в той же повести Ремесло.
Speaker A
Давлатов пишет о городских низах. Его персонажи - это ущербные люди богема. Их не печатают, обижают, они много пьют, допускают излишество. Помимо брака чувствуются рассказы автобиографические.
Speaker A
Давлатов и его герои - это одно целое. Можно, конечно, эту вещь запретить, но лучше издать. Выход книги будет естественным и логичным продолжением судьбы героев. Выход книги будет частью её сюжета, позитивным, жизнеутверждающим финалом. И вот, казалось бы, самое страшное позади. Давлатов ждёт
Speaker A
публикации книги, но вновь вмешивается непредвиденное. Писатели дают одному из своих таллинских знакомых рукопись зоны.
Speaker A
И ровно в этот момент по городу прокатывается волна обысков. Якобы группа эстонцев направила в ООН петицию с требованием демократизации Эстонской республики и прекращения насильственной русификации. Вот неясно, было ли связано с письмом Давлатовский знакомый, но нагряли и к нему тоже нашли разные самые
Speaker A
сдаты и ту самую рукопись зона. Эльвира Михайлова, редактор издательства, конечно, звонит Давлатову и сообщает, что книжка не выйдет. В КГБ дали понять, что печатать такого автора не стоит. Все его надежды рушатся в один миг. Ну а вскоре Давлатова увольняют из газеты.
Speaker A
Этому предшествует коллективное товарищеское собрание, где его предают анафими. Надо сказать, это довольно распространённый в Советском Союзе был такой жанр. В один миг он теряет и надежду на книгу, и работу. Ну а что же делает типичные гений в такой ситуации?
Speaker A
Правильно, уходит запой. Давлатовский запой был настолько суров, что друзья даже боялись, что он покончит с собой. И вот как это вспоминала его тогдашняя гражданская жена Тамара Зибунова.
Speaker A
Пришёл домой, что уволили по собственному желанию, да, что вот был была редколлегия и меня там карманом Солженицным обозвали. Он запил, все стали тайком приходить с бутылками водки. И началось, конечно, такое дно, да, полное, потому что он, ну, крушение всех надежд.
Speaker A
После 2 с полоно лет в Таллине Давлатов возвращается в Ленинград. Ему 33, и он по-прежнему писательнеудачник.
Speaker A
И вот здесь, в Ленинграде, его по-прежнему ждёт уже бывшая жена Лена. Формально они в разводе, но пока Давлатов болтался в Таллине, Лена продолжала жить с их общей дочкой в коммуналке на Рубиенштейна рядом со свекровью. И вот Давлатов возвращается к
Speaker A
ним и пытается как-то реанимировать семью. На дворе семьдесят пятый год. В стране застоя, на пике третьей волными миграции. Власти открыли занавис для тех, кто формально нуждался воссоединении с родственниками евреями и кого-то даже буквально выдавливают из страны. Убеждают уехать, пока не поздно.
Speaker A
И вот пока Давлатов был в Таллине, в Америку улетела его студенческая любовь Ася Пекуровская. Ну а ещё до неё туда же улетел и Бродский. И вот ленинградский круг до Влатова постепенно пустеет. Но сам он уезжать не хочет и держится за
Speaker A
языковую среду. не понимает, что будет делать за границей, и, по-видимому, ещё лиет надежду стать писателем на родине.
Speaker A
Знакомые ненадолго устраивают его в детский журнал-костёр подменить ушедшую в декретсотрудницу. И вот на несколько месяцев он примеряет на себя роль литературного функционера. Оказывается, по другую сторону баррикад, где ему приносит рукописи, а он одобряет или отклоняет. Но вообще этот журналкостёр
Speaker A
просто удивительный. Моя мама меня на него подписывала, и он, кстати, до сих пор выходит. Вот сейчас на экране номер за август семьдесят шестого. Как раз тогда в нём и работал Давлатов. И в нём, кстати, опубликован один из его
Speaker A
рассказов. 200 франков с процентами про то, что французский романист Александр Дюма тоже бегал от долгов. Ну и чтобы вас окончательно убедить в том, что детские журналы и были при совке самыми прогрессивными, я скажу, что именно в костре впервые опубликовался и
Speaker A
Самбродский, и ещё в шестьдесят втором году. Балада о маленьком буксире. Так называлось его стихотворением. Короче, если эта работа и была вариантом компромисса, то уж не такой и плохой был этот компромисс. Но хорошего понемножку, и вскоре сотрудница возвращается из
Speaker A
своего декрета, а Довлатов снова остаётся без работы. По совету друзей он на время устраивается экскурсоводом в Пушкинский заповедник, усадьбу Михайловская под Псковым. Непротивная, конечно, работа. Жизнь деревни, коллеги, молодые филологи и хороший заработок, полнейший эскопизм и внутренняями миграция. Этот эпизод давлатовской жизни
Speaker A
многим знаком по повести заповедник. Герой Давлатова - это Борис Алиханов, ленинградский интеллигент, алкоголик и писатель неудачников, в котором легко угадывается и сам автор. И вот он и приезжает на лето в Михайловское. И вот довольно быстро Алиханов обнаруживает, что царит здесь не дух пушкинских мест,
Speaker A
а всё та же опостылившая действительность, наполненная советскими симулями. Подлинные вещи поэто музее отсутствуют. Зато перед заезжими туристами предстают воилочные бакенбарды привокзального официанта. Под стать эпохи пышных болов и дуэлей. Алиханов знакомится с местными обитателями и честно старается не пить и водит
Speaker A
экскурсии, но вскоре относительному спокойстви его жизни приходит конец. Приезжает жена, которая сообщает, что приняла решение уехать в США и забрать с собой их общую дочь. Это и становится для героя экзистенциальным потрясением, и Земля уходит из-под ног. То же самое
Speaker A
происходит и в жизни самого Давлатова с той лишь разницей, что Давлатов работал экскурсоводом 2 ле. И события, которые в повести происходит за один сезон в жизни автора растянулись между семьдесят шестым и семьдесят семы годами. Его жена Лена принимает твёрдое решение уехать в
Speaker A
США. Она предлагает ему уехать с ними, но Давлатов не готов. Буквально физически он не может. И вот как Илиханов в Давлатовском заповеднике объясняет это своей жене. Мой язык, мой народ, моя безумная страна. Представь себе, я люблю даже милиционеров. Что
Speaker A
тебя удерживает? Армитаж, Нива, берёзки. Берёзы меня совершенно не волнует. Так что же язык. На чужом языке мы теряем 80% своей личности.
Speaker A
Мы утрачиваем способность шутить и иронизировать. Одно меня в ужас приводит. А вот как прощание с мужем вспоминала сама Елена Давлатова.
Speaker A
Приедет он или не приедет, я не знала, потому что ни в чём нельзя было быть уверенным.
Speaker A
Прощались мы по-серьёзному, в общем-то, но у меня уже больше не было сил такую жизнь. Мне ужасно всё-таки хотелось что-то поменять и в своей жизни тоже.
Speaker A
1 февраля семьдесят восьмого Лена с дочкой улетают из страны. Ну а Довлатов остаётся в глубокой депрессии. Но дальше его ждёт ещё более серьёзная встряска. И сейчас мы об этом и поговорим.
Speaker A
К тому моменту туч над ним сгущаются ещё сильнее. С одной стороны, за время работы в Пушкинском заповеднике случились неожиданные первые успехи на Западе. В семьдесят шестом его произведение наконец публикуют эмигрантские журналы Континент и Время имы. Ну а с другой стороны, это
Speaker A
закономерно влечёт проблемы не на родине. Давлатова исключают из Союза журналистов. Он в списке неблагонадёжных. На него серьёзно обращают внимание органы госбезопасности. Найти нормальную работу почти невозможно. А в семьдесят седьмом в США издательство Ардис публикуют давлатовскую повесть Невидимая книга,
Speaker A
его ироничную литературную биографию. Позже она войдёт и в сборник Ремесло. Книгу принимают очень тепло, но дома в Ленинграде денег на существование Удовлатова почти нет. Он живёт с матерью в коммуналке и фактически на одну её пенсию. Естественно, злоупотребляет. Его
Speaker A
положение - это полная безнадёга, но при этом уезжать он не хочет. Однако и в Союзе ему тоже надеяться не на что. И вот может быть, что так и закончилась бы его жизнь, если бы за Давлатова серьёзно не взялись силовики. Его задерживают на
Speaker A
улице двое сотрудников милиции отводят в отдел и там избивают. Заставляют подписать протоколы о нарушении общественного порядка и сопротивлении милиции. И вот вообще, конечно, ничего не изменилось, оказывается, с тех самых пор. Позже Давлатов рассказывал, как опытный, знакомый с двумя судимостями
Speaker A
решительно рекомендовал ему переехать как минимум в другой район. А лучше в Америку. И вот как он подкрепил своё мнение. Ты на редкость суди, блин. Ты не русский, не из пролетариев, любишь выпить. Дважды был женат, чуть что лезешь драться. У тебя долги, алименты.
Speaker A
Ты полгода не работаешь, говоришь бог знает что. Печатаешься на Западе. Выстраивается ветологическая цепь. Пьянка жёны алименты хранение тунияство и антисоветизм. И действительно, давление на Довлатова только усиливалось. Участковый стал ходить к нему домой, как на работу.
Speaker A
угрожал завести уголовное дело за хранение кастета, который у Давлатова оставался ещё с армией. Ну а вскоре его вызывают в так называемый Авир, то есть отдел Виз-регистрации МВД СССР и настоятельно советуют написать заявление на выезд из Союза, чтобы воссоединиться
Speaker A
с женой и дочкой. И Давлатов наконец соглашается. Ну а в июне семьдесят восьмого по радио Свобода транслируют давлатовскую повесть Невидимая книга. И вот тут-то и начинается вообще ад. За меня так взялся участковый уполномоченный майор Павлов. Почему-то хочется назвать его фамилию. Ээ
Speaker A
человек, прославившийся в нашем районе своей жестокостью, тупостью, о чём говорит хотя бы его, э, ничтожное служебное положение при высоком чине. И он при свидетелях клялся, что меня, значит антисоветчика и негодяя тунияца, он живёт со свету. То есть дословно это он говорил. Он даже
Speaker A
вот произносил такую фразу: "Он будет идти на цыпочках по улице Рубенштейна, абсолютно трезвоя, а я его за пьянство посажу в аквариум". Это такая камера стеклянная в отделении милиции.
Speaker A
В конце концов Довлатова даже арестовывают на 10 суток за якобы сопротивление милиции. якобы он спустил этого майора Павлова с лестницы морде вниз. Хотя ясно, что если бы он действительно избил майора, его бы ожидало что-то посерьёзнее, чем 10 суток.
Speaker A
Какой-то там у них есть суд, называется это административная комиссия или ещё как-то. И в течение секунды, не слушая никаких объяснений, ээ никаких доводов моих, хотя я, ээ, значит, предлагал свидетелей, у меня до дома находились люди в тот момент, когда приходил майор
Speaker A
Павлов. А, обвинялся я в том, что я спустил его с лестницы пинками с пятого этажа. Я живу на пятом этаже. Суд мне меня приговорил к 10ти суткам административного административной изоляции, что тоже полная нелепость. И ээ за такое деяние полагается огромный
Speaker A
срок. И вот так Давлатов попадает в изолятор Налея В6. Сегодня это улица Захаривская, и там по-прежнему находится спецприёмник, который сегодня курирует уже наследницы КГБ, то есть ФСБ РФ. Сам он потом много раз вспоминал, что в лагерной охране видел такого беззакония,
Speaker A
которое происходило на Каляева. Мне часто рассказывали о бесчинствах милиции, но я каждый раз говорил одно и то же: "Ты, наверное, их оскорблял, называл фашистами или там, может быть, толкал или намекал на их интеллектуальное убожество. Но мне говорили: "Нет, ничего подобного, просто
Speaker A
мы возвращались и так далее. Вот я никогда этому не верил. Я столкнулся впервые на Каляева с совершенно открытым декларируемым прямо и открыто беззаконие. То есть, попросту говоря, старшина выстроил нас и заявил, что никаких разговоров о прокуратуре, о соцзаконности он не потерпит. За любую
Speaker A
попытку ээ того, что называется, качать права нам будет увеличен срок. То есть, попросту говоря, было объявлено, что нас будут, значит, избивать и наказывать за любую попытку э говорить о своей невиновности.
Speaker A
Давлатов описывает вот такой анекдотический случай. К нему в камеру привели глухонимова, который ничего не мог произнести, кроме звука и. А в его постановлении административной комиссии было написано так: задержан в нетрезвом состоянии, приставал к гражданам, выражался нецензурными словами. Опять
Speaker A
же, сори за многочисленные параллели, но в наше время произошла точно такая же история. В конце двадцать пятого года российский суд также оштрафовал Глухонимова за дискредитацию армии России. Ладно, хоть не посадил. Так вот, пока Довлатов отбывает арест, жена Ленны
Speaker A
из своей Америки узнаёт о случившемся. Мама писатель рассказала ей, когда та позвонила. Вскоре об аресте Давлатова сообщает радио Голос Америки. На западе за него начинают хлопотать друзья и знакомые. подключаются и диссиденты. И все очень боялись, что в процессе
Speaker A
отсытки за хулиганство надо Влатово заведут уголовное дело об антисоветской деятельности и посадят его уже надолго.
Speaker A
Помимо голоса Америки про случаи давлатова сообщают также и BBC, и радио Свобода, пишет заметки Washington пост и тайм. И вот не исключено, что хлопочут за него и в посольствах. Но вы только не удивляйтесь, потому что это был период
Speaker A
так называемой разрядки между США и СССР. И вот как неудивительно это сейчас звучит, но тогдашняя советская власть была очень чувствительна к шумихе в западной прессе, чем сегодняшняя российская, поскольку активно создавала образ такого народного и справедливого государства в глазах естественно
Speaker A
угнетённого рабочего класса капиталистических стран. Ну а также Советскому Союзу было очень важно сохранить экономические связи с США. Да, они тогда были. А в Штатах существовала, между прочим, поправка Джексона Веника, которая ограничивала торговлю со странами, нарушающими права человека. и
Speaker A
возможности миграции. Так что ухудшать своё положение в Союзе не хотели. Короче, советская власть едва ли хотела делать из Довлатова ещё одного видного политка. Ну и проще всего было его просто выпнуть за границу. И вот 28 июля его, наконец, выпускают из
Speaker A
спецприёмника, а уже на следующее же утро им с мамой дают разрешение, наконец на выезд из страны. И это при том, что многим выезжающим тогда приходилось ждать этого разрешения реально месяцами, а ту и годами. Ну да, Влатов это особый
Speaker A
случай. Такой гражданин и писатель родине не нужен, и она только рада поскорее от него избавиться. И уже меньше, чем через месяц, то есть 23 августа, Давлатов с мамой наконец улетают из СССР. Сначала они летят в Вену, а потом и в Нью-Йорк. И вот там
Speaker A
Давлатов наконец почти вплотную приблизился к своей мечте. И сейчас об этом и поговорим. Семьдесят девятый год. Да, Влатову почти 38. Он начинает свою новую жизнь США и поселяется с семьёй в Куинсе.
Speaker A
По-английски Давлатов не говорит. Его среда - это выходцы из СССР, которые живут в основном на юге, юго-востоке Нью-Йорка, то есть Форест Хилс и на Брайтон Бич. И ему с самого начала везёт. Давлатова приглашают работать внештатным автором в русской службе
Speaker A
радио Свобода, и он будет вещать здесь следующие 11 лет до самой своей смерти. Слушатели запомнят его по передачам Бродвей 1775 и писателю микрофона.
Speaker A
Передачу ведут Сергей Давлатов и Марина Ефимова. События в регионе Персидского залива по-прежнему остаются в центре внимания американской прессы и всей американской общественности.
Speaker A
Дела вообще идут в гору. Работы на радио Свобода довлатов не ограничивается. Спустя год после иммиграции он с приятелями запускает свой собственный проект. Они берут несколько тысяч долларов в банке и создают газету Новый американец. Спустя какое-то время Давлатов становится и её главным
Speaker A
редактором. Это было такое локальное медиа для русских эмигрантов в штатах. Редакция газеты располагалась аж на самой Тайм Square и была довольно популярной. Её тираж достигал 11.000 экземпляров. До Влатова даже узнают на улице, и он местная знаменитость.
Speaker A
Газета, кстати, предоставляла площадку очень разным политическим спикерам. И вот как сам Давлатов писал об этом в письме Людмили Штерро. Мы будем предоставлять страницы экстремистам и любавичевским евреям и украинским националистам имигрантам, но тактично отмежовываться. Материалы подготовлены такой-то организацией. Газета
Speaker A
политически вялая, умеренно либеральная, сахаровского тона. В равной степени избегаем коммунистической, антисемитской и фашистской пропаганды. И всё же вот такую вялую газету Давлатов воспринимал как своё главное детище. Он писал: "Если наша газета лопнет через 3 месяца, всё равно это будут самые счастливые 3
Speaker A
месяца моей жизни". В каждом номере выходили его колонки редактора, которые были фишкой нового американца. В народе газету даже называли Давлатовской.
Speaker A
Правда, денег она совсем не приносила. Зачастую редакция даже работала бесплатно. Её главный конкурент - это газета Новое русское слово. Газета эта была основана имгрантами ещё Российской империи. И долго она была единственной русскоязычной американской газетой. И в итоге, спустя пару лет, новый американец
Speaker A
не выдержал конкуренции с новым русским словом. Начались в редакции и внутренние разборки. Новый издатель пытался влезть в редакционную политику. Да Влатову всё это не понравилось, и в итоге он покинул редакцию в восемьдесят втором году. Саму газету попытались, конечно,
Speaker A
перезапустить без него, но это было уже что-то другое. Новый американец окончательно прекратит существование в восемьдесят пятом году. Ну это всё ещё впереди. А пока самый счастливый отрезок жизни Давлатова. Он делает любимого нового американца. К нему наконец приходит литературный успех. В Нью-Йорке
Speaker A
републикует перевод его юмористического рассказа о том самом новорождённом мальчике в Таллине. И помог здесь Иосиф Броский. Он приносил в Нью-Йоркер прозу многих русских эмигрантов, но приняли только Довлатова. Нью-Йоркер - это вообще то, о чём мечтают все американские начинающие писатели. И
Speaker A
вообще в Штатах это главный журнал для интеллектуалов. Американский классик и автор романа Бойня номер пять Курт Ванигуд даже написал до Влату вот такое вот письмо.
Speaker A
Вы разбили моё сердце. Я родился в этой стране, бесстрашно служил ей во время войны, но так и не сумел продать ни одного своего рассказа в журнал Нью-Йорке. А теперь приезжаете вы и бах, ваш рассказ сразу же печатают. "Что-то
Speaker A
странное творится, доложу я вам". Ну, если серьёзно говорить, то я поздравляю вас с отличным рассказом, а также поздравляю Нью-Йоркер, опубликовавший, наконец-то, истинно глубокий и универсальный рассказ. Кроме Давлатова из русских поэтов и писателей только Бродский и Набоков прежде смогли
Speaker A
опубликоваться в Нью-Йорке. И впоследствии журнал опубликует ещё девять давлатовских рассказов. Кстати, я тоже был в Нью-Йорке, правда, не печатался, не осмелился, но Новая газета дружила с Нью-Йоркером и ээ приятельствовала, конечно же, с тогдашним главным редактором Дэвидом Ремником. И вот как-то я был у Ремника в
Speaker A
гостях и привёз ему из Москвы подарок. А история закончилась, конечно, очень неожиданно. Вот. Но об этом я расскажу на нашей закрытой площадке специально для патронов. Присоединяйтесь, чтобы узнать. Ну и одна за другой в США начинают наконец выходить книжки
Speaker A
Довлатова. Это и соло на Ундервуде, и компромисс зон, заповедник, наши марш одиноких ремесло иностранка чемоданы и многие другие. Он выстреливает ими реально каждый год, вырвавшись из-под гнёта. И вот таланты и страстная любовь к слову буквально фантанируют. Ну а в
Speaker A
Советском Союзе между тем начинается перестройка и Давлатов встречает её с оптимизмом. Я не способен уже вернуться даже силой воображения, возвратить себя себя на тот уровень понимания жизни, знания жизни, представления о жизни, на котором я пребывал 10 или 10, по лет
Speaker A
назад. Если же всё-таки такое усилие сделать довольно вздорное, то, наверное, я бы принадлежал к тому большинству советского общества, которое откликнулось на вот эти идеи гласности с таким энтузиазмом, с такой надеждой и с таким в общем эйфорическо эйфорическом поры.
Speaker A
Его рассказы наконец начинают публиковать и в советских литературных журналах Октябрь и Звезда. Слава начинают приходить к нему и на родине, которая от него до этого отказалась. Я только приехала из России и говорю ему: "Слушай, так замечательно тебя цитируют
Speaker A
в каждом доме. Ты такой знаменитый". А он мне говорит: "Да, я знаю, но поздно". Знаете, ему так хотелось, не потому поздно, что он пособирался умирать, а потому, что ему так хотелось того в молодости.
Speaker A
Хотя вот по воспоминаниям друзей Давлатов даже подумывал о возвращении, но ему так и не было суждено. И российские релизы собственных книг тиражами в сотни тысяч экземпляров он, к сожалению, тоже не застал. Старые проблемы с алкоголем не оставляют его и
Speaker A
в Штатах, ни в горе и ни в радости. И он по-прежнему регулярно впадает в запой.
Speaker A
Такое вот проклятие русской интеллигенции. 24 августа девяностого года сердце его не выдерживает. Да Влатов умирает по дороге в больницу и похоронит его в Нью-Йорке на еврейском кладбище Маунт Хеброн.
Speaker A
Да, Давлатов, конечно, совсем немного не дожил до распада Советского Союза и до многотысячных тиражей на родине. И до свершения своей, стало быть, самой заветной мечты, до того, ради чего была вся его жизнь переполненная болью.
Speaker A
Спустя несколько месяцев после его смерти в России наконец опубликуют заповедник и зону, а потом и полное собрание сочинений и все другие его произведения. И следом оглушительная слава и посмертное утешение тчеславного гения. Давлатов быстро становится модным автором и не просто модным, а реально
Speaker A
культовым. Особенно в конце нулевых и в десятые годы, когда в России формируется осознанный креативный городской класс. И тогда даже тогдашний министр культуры Мединский заговорил да в Латве, назвал его выдающимся литературным явлением.
Speaker A
Почему-то вот правда второй половины X века. Но Динскому, наверное, простите, но всё-таки он историк, а не литератор.
Speaker A
В литературных пабликах в соцсетях гуляют картинки с цитатами Давлатова, а на журфаках его ставят в пример студентам, как эталон остроумного и лаконичного письма, а его произведения добавляют в список рекомендаций к ЕГЭ.
Speaker A
Все уважающие себя медийщики, от рекламщиков до продюсеров и киношников, конечно, знают и читали Давлатова. Он уже давно мейнстрим. Он давно уже стал одним из брендов Хипсерского Петербурга.
Speaker A
Как, кстати, Еброский. С шестнадцатого года в Петербурге ежегодно проходит фестиваль в Чездовлатово. И тогда же ему там открыли и памятник. Ну а в восемнадцатом Алексей Герман младший снял фильм Довлатов с Данилой Козловским, Светланой Хотченковой и сербским актёром Миланом Маричем. Фильм
Speaker A
правда получил очень смешанные отзывы. Я помню, что ваши друзья пропагандировали американского художника Палака на литературных чтениях.
Speaker A
Потом в ЦК на вас писали, что вы с товарищами читали прозу на еврейскую тематику.
Speaker A
И вот с тех пор в любви к Давлатову признавались реально все, кому не лень.
Speaker A
И Станислав Белковский, Константин Эренс, который продюсировал фильм Давлатов, и, конечно, Иван Урганд последне так вообще даже пробовался на руль Давлатова. И очень точно могло бы быть, надо сказать, попадание, несмотря на всю разницу судеб. Хотя вот в бесконечной иронии Урганта, как мне
Speaker A
кажется, не всегда можно разглядеть улыбку разом у Давлатова. Короче, Давлатов одинаковый игрич любим всеми: и оппозиции, и лайливской богемо. И школьниками, и пенсионерами, и работницами галерей, и сотрудниками ВСИН. Как только его разрешили любить, так его стремительно и безоглядно полюбила вся страна. И вот
Speaker A
почему так? Почему Давлатова любят ровно все? Писатель и друг Давлатова тот самый гений. Ну, гений Александр Генис.
Speaker A
называл его философию философией недеяния. Всё видеть, всё понимать, ни с чем не соглашаться и ничего не пытаться изменить. И вот за это его и критиковали. Например, тот же Эдуард Лимонов, с которыми они проводили время в Нью-Йорке и тоже выпивали. И вот что
Speaker A
Лимонов говорил: "Даватов - это полная хохмма бытовая литература, и в ней, по моему мнению, отсутствовал трагизм.
Speaker A
Писателю Давлатову не хватает градусов души, и думаю, что раствор его прозы не крепкий и не обжигающий. Но при всём при этом Давлатов очень достоверно показывает изъяны этого мира. Но при этом он, в общем-то, никого и не осуждает и не предлагает какое-то
Speaker A
действие. Он находится вместе со своими героями и равен им. Да, он, конечно, против всей этой фальши и против всей этой лицемерной советской действительности, где никто давно не верит в светлое коммунистическое будущее, и все только притворяются. Но вот эта его против, это его фига, она не
Speaker A
имеет никаких последствий, не побуждает, то есть лирического героя к действию. И вот уже этим отсутствием действия как бы и не попрекает одновременно читателя и не выдаёт ему, может, тоже загнанному обстоятельствами никакого моралета.
Speaker A
Давлатовские миры - это интеллигентская компания, это разговоры, вечные долги, смешное унижение, дружба и алкоголь как социальный клей. И, конечно, многие из нас сегодняшних себя в этом очень узнают.
Speaker A
Давай терапевтично для нас. Интересным образом он легитимизирует человеческую идейную непоследовательность и даже слабость. Внутри ты можешь быть хоть пацифистом, который в кругу друзей, в узком кругу на кухне, толкает ярые антивоенные речи и поёт монеточку под гитару. Но это не мешает тебе гулять по
Speaker A
собянинской Москве, ходить на все эти выставки и работать в модном офисе и пить свою лучшую чашку кофе. Долатов не требует читателя ни героизма, ни самоедства, ни публичной чистоты. Да, Влатов вообще никого ничему не учит и никого ничем не попрекает. Его персонаж
Speaker A
тоже живёт в компромиссах, как и многие тогда, как и многие сейчас. Разница лишь в том, что для Давлатова и его компромисс длиною в жизнь, по большому счёту, неплохо закончился. Ну, на данный момент явно лучше, чем для того же
Speaker A
самого комика Останина. Хотя вот кто знает, он уже и тот самый председатель путинского совета по правам человека водеев призвал разоблачить кусок из довлатовской зоны про 4 млн доносов. Ну и речь, как вы понимаете, об известнейшем пассаже, который уже давно
Speaker A
стал мемом. Мы без конца проклинаем товарища Сталина и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить, а кто же написал вот те самые 4 млн доносов? Так что как бы и до Влад вы бы завтра не запретили. Но пока этого не случилось,
Speaker A
читайте его замечательные книги, друзья, и продолжение следует.
Topics:Сергей Довлатоврусская литератураэмиграциясоветская цензураюморжурналистикароссийская культураVPNистория писателяПродолжение следует
