Speaker A
Всем привет. Это проект Альфа. Меня зовут Николай Фельман. Все отделения с нами на прямой связи. Приветствую всех.
Обсуждение напряжённости в украинском обществе, военной присяги и вызовов послевоенного периода с акцентом на единство народа.
Key Takeaways
- Общество Украины находится в состоянии высокого напряжения, что может привести к внутренним конфликтам.
- Военная присяга украинских солдат направлена на защиту народа, что требует уважения к гражданам даже в условиях конфликта.
- Необходимо чётко определить, кто входит в украинский народ, чтобы избежать стигматизации и насилия внутри страны.
- Послевоенный период принесёт серьёзные социальные вызовы из-за большого числа пострадавших от войны.
- Создание справедливой и законной государственной системы — ключ к предотвращению внутреннего насилия.
What the video covers
- Николай Фельман и Всеволод Зеленин обсуждают социальное напряжение и протесты в Украине как признак нарастающего кризиса.
- Рассматривается опасность стирания грани между украинским народом и врагом, что может привести к насилию внутри общества.
- Обсуждается военная присяга украинских военнослужащих, которая даётся народу Украины, а не государству или личности.
- Поднимается вопрос о том, кто входит в понятие украинского народа и как это влияет на внутренние конфликты.
- Приводится мнение о том, что Украина столкнётся с миллионом людей, пострадавших от войны, что создаст серьёзные социальные вызовы.
- Сравниваются разные модели военной присяги в мире и их влияние на государственность и законность.
- Обсуждается необходимость создания справедливой и системной государственной структуры для предотвращения внутреннего конфликта.
- Затрагивается тема ответственности и наказания за насильственные действия внутри украинского общества без перехода к смертной казни.
- Подчёркивается важность понимания мифодизайна страны и армии для укрепления национального единства.
- Видео призывает к осмыслению текущей ситуации и поиску путей предотвращения внутреннего насилия и раскола.
Chapters
- 00:00Введение и приветствие
- 06:04Понятие украинского народа и внутренние конфликты
- 10:56История и смысл военной присяги в Украине
- 15:53Обсуждение перехода армии на сторону народа
- 20:52Влияние войны на гражданское население и ветеранов
- 31:22Сравнение моделей военной присяги в разных странах
- 38:12Необходимость справедливой государственной системы
- 41:19Заключение и призыв к осмыслению ситуации
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Приветствую. На обоих каналах мы выходим не только на канале Альфа, но и на канале Всеволода Зеленина. Сразу можете перейти на канал Всеволода по прямой ссылке в заголовке Альфы.
Speaker A
Будем сегодня обсуждать важнейшие вещи, на мой взгляд. Как бы выйдем за рамки обсуждаемых протестов и не протестов Сырского Фёдорова. Это фон, это контекст. Мы сделали с Всеволодом, на мой взгляд, важный, не менее важный эфир на прошлой неделе, где мы обсуждали будущее
Speaker A
послевоенное, которое в любом случае когда-то наступит. И, ээ, украинское общество, украинский народ будет иметь дело с послевоенным состоянием, внутри которого уже находятся или будут находиться те люди, которые уже сейчас, скажем так, ээ, и являются теми людьми, Ремо, украинским миллионам РБО,
Speaker A
которые ожидает украинское общество, украинский народ после, ээ, в том или ином формате завершения войны.
Speaker A
Получается, что эээ всё, всё это как бы на самом деле усугубляется. Вся история с украинскими РМБО. Потому что вот какой у меня угол зрения на это. Я считаю, что, э, фон, связанный с протестами — это градус напряжения. Это свидетельство градуса
Speaker A
напряжения, в котором пребывает общество согласно, ну, простым формулам социальной динамики. То есть есть определённая температура в народе, в обществе, в государстве, которая подогревается, и она неизбежно приводит к тому, что, э, крышка, которой закрыто это общество, начинает вздрагивать, как бы, и может
Speaker A
прийти такое взрывное состояние. И мне кажется, что от вот нашего состояния, внутри которого мы сейчас наблюдаем украинское общество, до состояния, в котором украинское общество окажется э в состоянии, когда оно будет наблюдать уже расстрелы на улицах, это вот небольшой
Speaker A
один шаг. Я зацитирую э сегодня публикацию м ну цитату господина Евгена Дикого, которого выпускают в такие моменты повышать немножко градус. Э, прямая речь. Наш тыловой [ __ ], который ударил военнослужащего ТЦК, ничем не отличается от орка. Работники военкоматов обязаны
Speaker A
стрелять на поражение и не сидеть за это в тюрьме. А экс-командир роты батальона Айдар Евген Дикий, ну, собственно говоря, так его титруют в Telegram-каналах, так распространяется. Он не первый раз уже говорит нечто подобное.
Speaker A
Но самое главное, что, как я для себя наблюдаю, стирается грань между одним неким представителем украинского народа и представителем российской армии. Против российской армии ведёт войну украинский народ, украинская армия, украинские силы обороны.
Speaker A
И понятно, что ликвидация или стрельба на поражение в любого представителя российской армии — это абсолютно законная цель. Уничтожать его, поражать его, ликвидировать, убивать. Это законная цель, законное действие. Но когда законным начинает считаться или пропагандироваться действие против некого иного представителя украинского
Speaker A
народа, даже за совершение, например, каких-либо насильственных действий, которые, можно сказать, что это лёгкие телесные повреждения даже имеются, что совершенно отдельная квалификация ведь как бы, да, в Уголовном кодексе Украины. То есть лёгкое телесное повреждение — это лёгкое телесное повреждение. За него есть как бы своя
Speaker A
ответственность. Нужно привлекать человека к наказанию. Он должен платить штрафы. Это он гражданин Украины, это он представитель украинского народа, но нигде не написано, что его нужно убивать за это, да, как бы, как пропагандирует господин Дикий. И мне кажется, вот вот
Speaker A
вот именно этот шаг имеется в виду, когда говорится о том, что следующим за этим шагом будет как раз реальность, где будут расстрелы на улицах. И это очень вот крайне опасно с одной стороны. С другой стороны, нас это всё погружает в
Speaker A
простую дискуссию про украинскую присягу украинского военнослужащего, который, в отличие от российского военнослужащего, который даёт присягу российскому государству, украинский военнослужащий присягает украинскому народу. И что там написано у нас в этой присяге? Там написано: "Я такой-то вступаю на военную службу и торжественно
Speaker A
клянусь народу Украины всегда быть верным и преданным ему, добросовестно и честно выполнять военный долг, приказы командиров, неукоснительно соблюдать конституцию и законы Украины, сохранять государственную военную тайну, клянусь защищать украинское государство, непоколебимо стоять на страже её свободы и независимости. Я присягаю никогда не
Speaker A
предать народ Украины". И получается, что военнослужащий даёт присягу народу Украины, клянётся его защищать, быть ему верным, никогда его не предавать. Именно народ Украины не предавать. Но выходит так, что некоторые люди из этого народа Украины приравниваются к военнослужащему российской армии, то есть вражескому
Speaker A
элементу, который как бы является законной целью для уничтожения. И тут возникает у меня простой вопрос: а кто тогда у нас входит в понятие украинский народ? Когда у нас получается, что сами военнослужащие входят только в украинский народ и, ээ, значит те, кому
Speaker A
они нравятся, а те, кому они не нравятся, значит, можно в них стрелять, убивать и всячески нарушать их права и тому подобное. И вот это, мне кажется, что нас отсылает в базовый мифодизайн нашей страны, нашей армии и
Speaker A
нашего государства. А что такое вы? Что такое украинский народ? Что такое украинские вооружённые силы? Какие они? Как они относятся к народу? И кто в этот народ входит, а кто не входит, и его надо, не знаю, уж то что, то ли
Speaker A
утилизировать, то ли ликвидировать, то ли выгонять. Короче, спектр вопросов огромный. Без вас, Всеволод Владимирович, никак не разобраться. Может, я ошибаюсь в чём-то. [фыркает] Ну, давайте действительно разбираться.
Speaker A
Начнём с того, что фраза моя там, которую я так сильно затронул, там много комментаторов было по поводу миллиона РМБА. Это на самом деле не моя фраза, а фраза Фрэнка Пюселика, человека, который ээ помогает нам ещё с четырнадцатого, там пятнадцатого года в реабилитации
Speaker A
наших военных ветеранов. Вот. И который для которого это уже девятая война, начиная ещё с войны во Вьетнаме, где он именно работает в этой сфере. И вот он говорил ещё с четырнадцатого-пятнадцатого года, что вас ждёт, повторяю ещё раз, это гораздо
Speaker A
важнее. Это сейчас мы начинаем понимать масштаб происходящего. Он говорил про это ещё в четырнадцатом-пятнадцатом году, что Украину ждёт минимум миллион Рэпа людей, вернувшихся с войны, так или иначе ээ попавших под её воздействие. Не обязательно, что они прямо будут
Speaker A
хвататься за оружие, но то, что они прошли через там боевые действия, ээ то, что точно наложит на них какой-то отпечаток. А я говорю, что сейчас уже наложился отпечаток ещё и на мирное население, которое оказалось в зоне боевых действий. Там беженцы, те,
Speaker A
которые релаканты и так далее, и так далее, и так далее. Это отдельный разговор, потому что когда я говорю, что там вот мы защищаем народ Украины, то тут начинается много разных спекуляций.
Speaker A
[откашливается] Да, вы правы. 6 декабря девяносто первого года была принята военная присяга, которую вы только что огласили.
Speaker A
И чтобы мы понимали мифодизайн этой присяги, нам нужно просто понять, что бывает четыре суверена, то есть четыре образа, которым мы клянемся. Так, например, британская присяга предполагает, что клянутся королю, да, вот прямо человеку. Кстати, в своё время, ну, не хочу проводить, что это
Speaker A
прямо то же самое, но в нацистской Германии и во всех её сателлитах, в том числе на момент, когда они там захватывали страны Балтии, Украину и так далее, те подразделения, которые там были сформированы в поддержку и при содействии вермахта, они тоже клялись
Speaker A
лично Адольфу Гитлеру. Ещё раз, клятва может быть первому лицу. Да, мы клянемся вот этому человеку там или президенту и так далее. Дальше клятва может быть конституции.
Speaker A
Ээ я всячески уже, наверное, ну, сколько лет 25 я выступаю, что военная присяга у нас прекрасна, только нужно, если мы хотим государство, в котором будет законность, то мы тогда мифодизайн должны создавать законности. Иначе у нас это уже немножко
Speaker A
забегая вперёд, иначе у нас политика будет всё время выплёскиваться н...
Speaker A
в разные периоды украинской истории иногда и деньги платили за то, чтобы они выходили на улицы с флагами и соответствующими лозунгами, это и создаёт повод для вот этих манипуляций, инсинуаций, потому что народ же что-то хочет. Смотрите, давайте так учитывать,
Speaker A
вот народу клелись. Давайте вот народ хочет вот этого. Берите оружие, начинайте двигаться в ту сторону.
Speaker A
Дальше присяга может быть государству, отечеству как таковому. Э кстати присяга ээ вот ээ украинской государственности в момент, если я не ошибаюсь, по-моему, вот в момент восемнадцатого года она была как раз на государство направлена. Ну, есть кстати, американская присяга, она
Speaker A
по поводу конституции, это так на всякий случай, да? Американская присяга, там особенно высшие у них там два вида присяги для низших офицерского там и солдатского состава и для высшего. Высшая как раз конституции, что вот соблюдать законность в стране.
Speaker A
Они выступают на стороне законности. Не президент отдаёт прика должен быть закон. Аа государственности, да, вы правы, клянётся российские солдаты. Они клянутся отечеству, правительству. И там народ где-то есть, где-то в конце тоже есть. Такое такой вариант тоже существует. Ну и если
Speaker A
[откашливается] мы начинаем рассматривать, к чему все эти все вещи приводят, а когда там, а вот, да, и четвёртое могут быть командиры, то есть мы клянёмся выполнять ээ приказы командиров, может ещё раз, значит, государство, э, руководство, народ и командиры.
Speaker A
Всё это создаёт очень много разных, вот я сейчас уточню всё-таки действительно, когда они там клялись.
Speaker A
Да, вот Украинская Народная республика в девятнадцатом году клялись тогда государству и директорией, правительству. Вот, значит, если мы начинаем рассматривать такие моменты, то мы должны понимать, к чему они ведут. Если у нас в мифодизайне ээ клятвы народ, это значит, что вот все аспекты, связанные с
Speaker A
уличной публичной политикой, они могут восприниматься как указание к действию. Соответственно, народ захотел, мы должны перейти на сторону народа и снести, например, правительство или там попрать конституцию или что-то ещё, да? Вот смотрите, куда мы акцентируем, туда это может быть. Ну я не говорю, что
Speaker A
обязательно, но оно может в эту сторону идти. И любые спекуляции по этому поводу возможны. А, соответственно, вот тут мы подходим к самому интересному. Ээ, тут начинается противоречие публичной политики, людей там, которые выходят на демонстрации и институций, которые должны решать вопросы государства.
Speaker A
Соответственно, ТЦК получает приказ от государства создать мобилизацию. Как он это делает, я вообще даже не хочу обсуждать, потому что коррупция, насилие и всё остальное, мы уже обсуждали неоднократного в эфира. Но клянёмся этому народу, и народ говорит: "Нет, извините, пожалуйста, мы не хотим идти в
Speaker A
армию, мы не хотим, мы будем военных бить, те, которые наспытаются". А, соответственно, возникает у нас прямо в самой присяге, в абсолютно правы, Николай, заложено противоречие институции и народа, да, государственной структуры, в данном случае армейской структуры и народа как
Speaker A
такового. И получается, что с одной стороны мы клянёмся, а с другой стороны мы вступаем с ним в ключевое противоречие по интересам. Например, люди не хотят идти в мобилизацию, они там доходят до мордобоя, которые на самом деле должны обсуждать ээ
Speaker A
правоохранительные органы уже они мы с вами в эфире. Ну вот пускай они квалифицируют, чем это было там тяжкое или не очень тяжкое, я я понятия не имею. Это пускай полиция выясняет. Но вот то, что самой присягой у нас в
Speaker A
условиях войны заложено это противоречие, оно будет обостряться. И вы право может привести к тому, что ээ это противоречие будет переходить в условиях войны опять же в вооружённое противостояние. Уже тот момент, когда кто-то демобилизовался и стал из военнослужащего народом, но
Speaker A
при этом сохранил, может быть, вот как как РМБО, да, в кавычках, сохранил и навыки, и какие-то психологические стереотипы поведения, которые он начинает защищать себя, как он защищает.
Speaker A
И дальше вот это же противоречие, почему я рекомендую всем посмотреть фильм РМБО, ну там там и показано, потому что с одной стороны РМБО, который защищал свою страну всячески, да, а с другой стороны полиция как институция государства, которая ведёт себя там абсолютно
Speaker A
неадекватно, я согласен, но это приводит к тому, что начинаются боевые действия между самим РМА и полицией. Это просто я на на простом примере объяснил, как как это может сработать.
Speaker A
[вздыхает][тяжело вздыхает] Если в тот момент, когда если армия будет клясть государству или конституции, как это в Америке, то тогда человек, который противодействует вооружённым силам или силовым структурам, он нарушает конституцию, основной закон.
Speaker A
И вот он тогда, ну, квалифицирует, вообще всё будет, скорее всего, квалифицироваться по-другому. Нужно поговорить об этом с юристами.
Speaker A
Но с точки зрения мифодизайна у человека точно будет понимание того, что он, нападая на человека в форме, он фактически нападает на государство.
Speaker A
Он не противится там, он не не свободный гражданин, который в свободной стране. И что он хочет или не хочет, то он будет делать. Он на самом деле должен понимать, что он выступает против законной власти в стране, и он должен
Speaker A
понимать, к чему это его ведёт. Кстати, этот колопс, который был заложен ещё в девяносто первом году, он в конечном счёте ведёт к таким словосочетаниям, которые мы часто слышим.
Speaker A
Вот влада, вот как будто бы когда народ начинает отделять себя от власти. Вот есть власть, есть народ, да? И вот мы в этом противостоянии живём. В условиях войны, конечно же, вы правы.
Speaker A
Государство, имея свои институции, оно старается решить те задачи, которые она с невероятными трудностями, как как может решает. Я не защищаю ни одну, ни другую сторону, но она как может защищает. Пытается решить и как умеет.
Speaker A
Опять же согласно тем практикам, которые устоялись, опять же, те же самые коррупционные практики. Сегодня у нас с утра было очень интересно много новостей по поводу того, какие там нарушения нашли в ТЦК. Там просто неожиданно, как написано было в новостях, неожиданная
Speaker A
проверка ТЦК по всей Украине, которая выявила большое количество нарушений. Вот, собственно, мы имеем сейчас дело с тем, что с одной стороны есть государство, с другой стороны народ и силовые структуры, которые дали присягу народу. Соответственно, видимо, они должны в условиях, если народ поднимет
Speaker A
восстание, перейти на на сторону народа, я правильно всё понимаю? То есть в случае стрельбы на улицах вооружённые силы должны перейти на сторону народа, правильно?
Speaker A
Да. Вы понимаете, вот вообще ничего же непонятно становится. Поскольку мы начинаем задумываться о формальной стороне дела, то мы неизбежно убираемся либо в закон, либо в присягу.
Speaker A
Вот в присяги написано, что треба неухильно додержуватися закону. В присяге написано, что украинский народ - это субъект, которому нужно хранить верность.
Speaker A
Тогда нужно определить состав этого субъекта. У нас он не определён. И поскольку он у нас не определён, мы даже не можем сказать, сколько наших граждан у нас существует и все ли из них являются представителями народа. Потому что у нас есть те граждане, которые,
Speaker A
например, получили санкции. А они теперь кто? У меня вопрос. Угу. [откашливается] Ну и как бы инновация, которую предлагает господин Дикий, она ещё более дикого содержания. Она [смех] предполагает, она предполагает, что можно не только лишить гражданина паспорта, а значит, наложить на него
Speaker A
санкции или ну привлечь его там за неповиновение каким-то образом и так далее. Он предполагает убийство. То есть я же говорю, что как бы в данном случае фабула такая, что кто ударил, того убить надо. Э, а, а, про как это входит в
Speaker A
противоречие с Криминальным кодексом, потому что в криминальном кодексе, если неухильно его дотримуватися, ну, нет такой санкции за лёгкие или даже средние тяжести, телесные повреждения, что вот можно убить тем более представителю державы. Если ещё мы говорим, например, человек, например, самооборона какая-то
Speaker A
у него происходит, да, право на самооборону в результате этого убийство и так далее происходит. Это одна история, и нужно доказать, что, значит, это угрожало тебе жизнью, иначе иначе это будет непропорциональное применение силы, понимаете? Но в максиме, которую предлагает господин Дикий, этого же
Speaker A
ничего нету. Ээ вот кто-то тебя там зацепил, всё право на убийство возникает. Он он идёт дальше. Но право на убийство кого? Представителя украинского народа. Тогда у нас проблема, потому что этот же военнослужащий принёс присягу этому же представителю украинского народа. То
Speaker A
есть, если бы этот военнослужащий не был военнослужащим, он тогда бы оставался тем самым украинским народом, которому нужно что?
Speaker A
соблюдать верность, быть, значит, не не зраджувати его и в отношении которого нужно неухильно дотримуватися законев и конституции. Я не хочу показаться буквоедом, но я ставлю себя на место военнослужащего, и у меня не клеится. Я ставлю себя на место гражданского, и у
Speaker A
меня не клеится. У меня клеится только, если я ставлю себя на место Зеленского и хочу руководить этим беспредельно в качестве абсолютной власти, да? То есть тогда у меня всё клеится, тогда у меня всё в ручном подчинении, тогда я даю одни команды гласно, другие
Speaker A
негласно. Одни сигналы как бы у меня для пиара, чисто для моего имиджа, что я такой демократичный, красивый, хороший правитель. А другие иные сигналы, настоящие, э, как управлять, как как осуществлять власть, я даю, естественно, негласно, не публично. И, по-моему, это
Speaker A
создаёт такое расслоение полное, да, полное расслоение, то есть диссоциацию. Это вводит нас в тотальную как бы шизофрению. То есть, э, любой человек, кем бы он ни был, военнослужащим или гражданским, вынужден будет в один момент потеряться. Ну, то есть
Speaker A
невозможно в этом найти. Дело в том, что найтись в этом невозможно. Ну, как если следовать публичным и, э, писанным, как бы неписанным сигналом, как бы тогда получается найтись в этом невозможно.
Speaker A
Если пытаться сохранять свой стержень и какую-то какое-то своё видение тут найти и выработать собственную какую-то политику, то, наверное, можно найтись в этом. Но давайте же говорить прямо, далеко не все люди способны вырабатывать собственную политику и сохранить стержень. Это раз. Второе. Ну, даже в
Speaker A
этой ситуации, когда, значит, человек, человеку удалось сохранить свой стержень, выработать свою политику и приобрести собственное видение, получается, что он же вынужден будет сталкиваться с носителями других видений и политик. И у каждого будет своя политика на любой вопрос. Все
Speaker A
высказываются: "А я считаю, так буду поступать". То есть смотрите, какая логика. военнослужащий, который, с одной стороны должен неухильно дотримуватися законов, с другой стороны, он должен собственную политику выработать видение, и он должен ещё и, наверное, это лоббировать, потому что, а, как бы пока
Speaker A
он не может, пока он это не пролобирует и это не часть закона, он будет нарушать и присягу, и закон. У меня тогда вообще вопрос, что тогда вообще возникает?
Speaker A
Ситуация же полностью абсолютно, ну, не ненормальная. Она нерегулируемая. В ней возможно всё, что угодно, именно потому, что в ней всё нечестно, всё неправильно.
Speaker A
С одной стороны, гражданина в тылу цивильного, его побуждают добровольно присоединиться к армии под принуждением.
Speaker A
Так и говорят: "Либо, либо мы тебя бусифицируем, либо ты иди сам добровольно". Гражданин теряется в догадках. Он говорит: "Так, а что?" А ему говорят: "Так, подожди, ну у тебя же есть обязанности по закону". Он говорит: "А по закону и начинается всё заново".
Speaker A
то, что о говорит так по закону вы обязаны мои права соблюдать. Вы мне служите, вы вейсковослужбовцы в этот момент вы меня защищаете, служите и вообще вы мне верны. И вы обязались меня незрадыты. Ну потому что если прочитать строго этот текст, то он значит именно
Speaker A
это. И это же уже даже не миф о дизайн. Ну это же закон. Это уже политическая психология пошла.
Speaker A
Смотрите, я сейчас покажу, ну, чуть-чуть [откашливается] чуть-чуть вытащу немножко своего профессора университетского и скажу. Значит, вы какое государство хотите: народное, правовое или персоналистское?
Speaker A
Это три разных варианта. Я хочу правовое, как записано в конституции. В конституции записано правовое.
Speaker A
Понимаете? А нам закладывают ситуацию, что, ээ, например, ну, как бы в первую очередь народ, да, народность, народность. М, кстати, э я так сейчас напомню для тех, кто, может быть, забыл, у нас был такой замечательный персонаж Медведчук.
Speaker A
И накануне Майдана четырнадцатого, там, тринадцатого-четырнадцатого года он в течение полутора лет, может быть, кто-то помнит, по всей стране были баннеры такого слегка сиреневого цвета.
Speaker A
И там писалось одно: "Выход один, народовластие". Да. Вот так. На всякий случай поднимайте пожалуйста архивы смотрите на родовластие. То есть к чему вот, да, вот вот очень часто зарано, ну, если мы откроем учебник по политологии, по политической психологии, за, ээ,
Speaker A
ахолократие, да, вот за народовластием, э, вообще-то часто прячется персоналистский режим. Ну, кто-то же должен порядок навести, да, вот когда вот вот раз вот это устроили, вот это всё, да, а потом дальше в личном таком персоналинском режиме, ручном управлении, как вы правильно сказали,
Speaker A
персональные режимы говорят: "Ну, надо же какой-то порядок наводить, надо же что-то делать, надо же каким-то образом решать вопросы". И, собственно, эти вопросы и решаются. Ну, может быть, кто-то знает, может быть, кто-то не знает. Есть какие-то там, вот мне
Speaker A
регулярно прилетает от ээ каких-то с моих клиентов, которые приходят ко мне. Ну, мы не этими вопросами, конечно же, занимаемся. Но когда какие-то клиенты ээ рассказывают там о тем своих знакомых и тому подобное, они говорят, что есть какие-то даже фиксированные суммы за то,
Speaker A
чтобы там не, если ты попал в ТЦК, чтобы ты мог оттуда выйти. Для меня это не только про криминал, для меня это про существующую практику вот этого персоналистского управления, когда государство на самом деле отходит в сторону, а выходят какие-то схемы
Speaker A
конкретных людей, которые ээ за, ну, на личных каких-то контактах, за за какую-то музду, они решают вопросы помимо, минуя закон.
Speaker A
Вот в этих условиях, когда с одной стороны наша армия клянётся, а народу, с другой стороны, когда народ ээ оказывается в ситуации, когда он перед этой армией может быть местами беззащитен.
Speaker A
А с третьей стороны, когда решаются вопросы прямым каким-то управлением, мы действительно оказываемся в ситуации, которая провоцирует буквально на гражданское противостояние, как минимум, на гражданскую войну как максимум.
Speaker A
И фактически, ну, огромный риск, что существующая власть, ну, не только в лице Зеленского, потому что Зеленский же не одинок в этом всём, потому что не один человек, м он ээ находится в ситуации, когда мы прямо социальные процессы провоцируем на противостояние,
Speaker A
на провоцируем на социальный конфликт, провоцируем на напряжение. И это напряжение, ну, для меня очень символично, что она выражена человеком с такой чудесной фамилией, как дикий. Оно действительно показывает нам декарские практики в политике, которые в конечном итоге могут привести к действительно
Speaker A
декарским практикам в стране, когда люди будут вынуждены, ну, если военные заявили, что они будут готовы заниматься самосудом, да, то есть готовы стрелять на поражение в людей, которые м там с ними в каких-то стычках каких-то, да, что будет дальше?
Speaker A
Что? Увидим ли мы, как военные стреляют на поражение в тех, кто замахнулся на них? Если мы это увидим, то каким образом общество должно будет реагировать на таких людей и что оно должно будет делать? Кто кто будет этим всеми вещами управлять, как это как это
Speaker A
будет работать? Вот фактически вот это то, что для меня важно было бы сакцентировать. Но если говорить про мифодизайн, ещё раз хочу подчеркнуть, в разных странах, в разных странах мы имеем совершенно разную присягу.
Speaker A
Ээ, например, вот возьму только постсоветские страны, там, Эстония, например, да, история быть верным демократической эстонской республики на первом месте, конституционному праву и порядку защищать эту эстонскую республику от врага всем своим умом и силам. бы готовы пожертвовать своей жизнью ради
Speaker A
отечества, соблюдать дисциплину оборонительных войск и точно без возражения выполнять свои обязанности, помня, что в противном случае закон строго наказует меня. Ни одного слова про народ. Внимание, я не про то, что у нас должно убрать слова про народ. Я про
Speaker A
то, что есть совершенно альтернативные военные присяги, которые сосредоточены буквально точно на законности. Какие у нас, ну, допустим, одна из самых кратких присяг? Молдова.
Speaker A
Клянусь быть верным республики Молдова и её народу. Тут есть народ. Клянусь защищать родину, даже ценой собственной жизни соблють законы республики, Молдова и воинские уставы. Опять народ упомянут один раз. В украинской присяге, если мы будем внимательны к ней, начинается всё
Speaker A
с народа. Да, я поступаю на военную службу торжественно отсть народу Украину быть верным, преданным ему. Дальше уже честно выполнять воинский долг, исполнять командиры конституция хранить государственную военную присягу. Здесь ээ дальше колянусь защищать украинское государство, непреклонно стоять на страже его свободы и независимости. И
Speaker A
потом опять клянусь никогда не предать народ Украины. Вот фактически мы должны задуматься, если народ Украины в присяге Украины упоминается такое большое количество раз, то что же у нас произошло, что у нас дикий готов этот собственный народ без сута и следствия приравнять к врагам
Speaker A
государства в условиях войны и стрелять на поражение. То есть, что произошло уже в мозгах людей? Николай, как вы думаете?
Speaker A
Да что ничего хорошего не произошло. Я же говорю, что получается тотальная шизофрения, как бы тотальная диссоциация, расслоение, то есть разность сигналов приводит к тому, что любой дикий, не дикий может интерпретировать, э не просто интерпретировать, а создавать законы. То
Speaker A
есть он буквально творит законы своими публичными заявлениями. То есть буквально опираясь на то, что сказал Дикий или ещё какой-то там Василий Петрович, как бы кто угодно может, значит, завтра из ТЦшников принять решение в очередном задержании применить оружие. Более того, половина вот этих
Speaker A
всех, добрая половина этих всех э значит замечательных людей, которые это всё поддерживают, они скажут: "Вот мы за то, что это вот герой, его надо, значит, его надо, значит, как бы поддерживать, его надо всячески, значит, наградить. И вообще никакой
Speaker A
тюрьмы, это так и надо, это правильно. Но тут как обратная же сторона этой медали, что люди гражданские, они тоже будут вооружаться.
Speaker A
То есть для меня ну не составляет труда как бы догадаться, что достаточно большое количество людей будет просто элементарно. Они это же уже происходит, уже их ловят на улицах, они там что-то ходят с ножами, с пистолетами, кому-то угрожают, кого-то направляют. А если он
Speaker A
ещё там где-то, извините, подбухнёт, как бы, то, ну, что мы получаем? Мы получаем гремучую смесь. И очень быстро это всё может перерасти в ситуацию, в которой как бы, ну, невозможно найти никакой правды. То есть это просто будут перестрелки на улицах, расстрелы и
Speaker A
перестрелки. То есть а потом те, кто кого расстреляли, они будут бежать мстить. То есть мы будем просто находиться в варварских каких-то ну, я не знаю, там временах внутри, причём такого, ну, нового содержания, да? То есть люди просто будут,
Speaker A
получается, что, э, в сюжеты, в сюжет фильма постапокалипсис, да, начинается. То есть вроде как бы жизнь такая, как и была, но уже точно не так. Поэтому, на мой взгляд, вот этот кризис сейчас э кризис, в первую очередь получается
Speaker A
неработающих правил, отсутствия законодательства как такового, но тем не менее на на строгом выполнении которого все настаивают. Понимаете, какая штука?
Speaker A
Все стороны у нас, все стороны, это этих субъектов настаивают на строгом выполнении законов. И говорят, что их выполнять нужно вот так, что противоречит абсолютно, ну, друг другу.
Speaker A
То есть они противоречат всему. И самое главное, что меня поражает в этой истории, что все готовы просто приносить в жертву условно ближнего. То есть, ээ, тот командир, как бы, который там, условно говоря, в скале или там где в
Speaker A
155 давал приказы э- значит в тылу. украсть каких-то людей и и убить. Смотрите, ещё раз возвращаемся. Это украинцы, это граждане Украины, э, э представители воюющей семьи, в которой погиб тоже герой Украины, да, отец погиб, а а а средний брат там или
Speaker A
старший он воевал тоже. А а эти два как бы ну тоже же имеют право не служить по закону, да, прямо сейчас, потому что у них отец погиб. А это всё украинцы. Они они ничего друг другу не сделали как бы
Speaker A
вражеского. То есть не не они не это же люди, которые там нету же такого, что зафиксировано, что это же значит люди, которые лояльны как-то к России. Они там кому-то сообщали, покупали там какие-то, может быть, модемы и ретрансляторы, кому-то продавали там наводили кого-то
Speaker A
на кашахеды на какие-то. То есть нет ни одного основания сказать, что это враг. Это, то есть свой человек. И тем не менее в отношении него принято такое решение. И ни один военнослужащий не подумал как бы своей головой, что он
Speaker A
делает. Или подумал, но сказал, что да, это нормально, это можно. И точно так же, смотрите, так это это ещё дикий как бы у нас мы не обсуждаем его требования, это просто является уже общим местом, получается, в армии, что это можно
Speaker A
сделать. Так, а что ж тогда говорить о военнослужащих, которые, э, из ТЦК получат право носить оружие и смогут его применять? Это же тоже как бы часть просто уничтожения собственного народа.
Speaker A
То есть эти люди Давайте так. Я я смеюсь не потому, что мне это как бы смешно.
Speaker A
Это сарказм, на мой взгляд, ну как единственный способ создать какую-то адекватную реакцию. Я не хочу быть эмоциональным, э, эмоциональным каким-то истеричкой, да, там истероидом, которые просто тут сотрясают воздух. Ээ, но это же это абсурд, это безумие. Это просто
Speaker A
безумие и абсурд. И самое странное, что на это никто не обращает внимание из лиц, которые принимают решения и несут формальную ответственность. Вот такая история. То есть, э, либо нужно это менять и говорить: "Друзья, у нас такая-то присяга, пере пере, значит, как
Speaker A
бы прошиваем: "У нас такая-то армия, у нас такой-то народ, у нас такое общество, и мы имеем право все на то-то, на то-то, на то-то". какой-то должен быть какое-то видение, а его нет. И все и все делают, что хотят. Вот такая
Speaker A
история. Это просто мы сейчас, на мой взгляд, просто за шаг находимся до катастроф. То есть ещё нет, но уже очень близко. Очень-очень близко.
Speaker A
А когда я такие вещи говорю со своими коллегами, мне говорят, что я устраиваю такой алярмизм.
Speaker A
там вообще как-то панику сею или что-то в этом роде. Но я со своей стороны хочу сказать, что если мы выстроим правовое государство как таковое, то мы делаем так, чтобы ээ все соблюдали те правила.
Speaker A
Вот надо тогда действительно, чтобы было написаны чёткие, понятные, э-э, рабочие правила игры и игры в кавычках, конечно же, э-э по которым мы все готовы мм жить. И тогда не будет вот там вот этих всех спекуляций по поводу того, что
Speaker A
кто-то там вот так решает, кто-то так решает. Будет единая система координат. [тяжело вздыхает] Как я уже говорил, может быть несколько систем координат. Вот, например, если мы говорим про присягу Великобритании, я клянусь всемогущим Богом, что я буду верен и храню истинную верность, е, его
Speaker A
величество королю Карлу IIму, его наследникам и и преемницам, что я буду, как положено по долгу службы честно и преданны, защищать его величество и его наследников и превенность, лично корону и достоинство от всех врагов буду соблюдать и повиноваться всем приказам
Speaker A
его величества, его наследников и преемниц, а также генералов и офицеров, поставленных надо мной. Внимание, вот это персоналистский режим. Всё. Вот персона, король. Чётко, значит, клянёмся к королю.
Speaker A
Понятно, что у нас другое политическое устройство. Ну вот если мы говорим персоналистские какие-то, то вот вам, пожалуйста, присяга вот такая. Или клянусь верной и преданной честью служить верховному понтифику. Это Ватикан, да, его законным преемникам посвятить себя все своими силами,
Speaker A
жертвой необходимо даже ээ жизнью ради их защиты и так далее. Нигде не указывается народ. Если есть персоналистское, тогда должно быть клятво персоне. Если правовое, тогда должны клясть конституции, как в Соединённых Штатах и и, я не знаю, государству как
Speaker A
таковому, да, всем его законам. Вот, например, Израиль. Я присягаю, обязуюсь, клянусь хранить верность государству Израиль, его законам и власти, принять на себя безоговорочно и беспрекословно во имя армейской дисциплины. Э-э повиноваться приказом, распоряжением полномочного командирова посвятить все свои силы и даже пожертвовать жизнь
Speaker A
защиты родины и свободы Израиля. Нигде здесь не написано, что мы клянёмся народу. То есть вот это правовое государство в текстах, ну и в соответственно мефодизайне, ээ, в этих клятвах, да, отражено вот точка опоры.
Speaker A
Э то же самое Польша. Я солдат вольского. Клянусь верно служить Республики Польши, защищать её независимости границы, стоять на стражей конституции, хранить честь польского солдата, защищать воинское знамя. за дело моей родины в беде и не собственной крови ни жизни нищедить да поможет мне
Speaker A
Бог. Вот это Польша. Если мы строим государство, где мы хотим, чтобы было право, да, вот правовое государство, оно должно и, ну, вот все священные тексты, в том числе, в первую очередь присяга, да, которую человек даёт и обязуется даже жизнь положить за эту присягу, она
Speaker A
должна быть структурирована именно так. Вот я обещал сказать про Соединённые Штаты. Этап звучит так. вступая в должность, э, там воинское звание, торжественно клянусь поддерживать, защищать конституцию Соединённых Штатов от её врагов, иностранных или внутренних внимание, да, тост тут солдат будет
Speaker A
готов защищать даже от внутренних, кто будет посягать на конституции, относиться к ней с верой и преданностью, принимая на себя обязанность свободно принимать её, буквально не имея цели её нарушать. Я хорошо и доброустройство буду исполнять обязанности, налагаемые на меня тем званием, которые я получаю.
Speaker A
Да поможет мне Бог. Всё, нету тут народа Соединённых Штатов, там ещё кого-то. Вот есть чёткая конституция. И это конституция указывает как правило дорожного движения, как мы живём.
Speaker A
Николай, понимаете, у нас получается мешанина. С одной стороны, у нас персоналистские решения, когда какой-то руководитель ТЦК может за деньги тебе порешать вопросики, да, или там президент, пять-шесть эффективных менеджеров в вертикали, который держит всё это и принимает решение. С другой стороны, народ,
Speaker A
который хочет тоже как-то в этой политике участвовать, выходит с картонками и начинает излагать свои требования по поводу того, кто должен быть министром обороны. На основе чего?
Speaker A
На основе того, что они видели в интернете. может быть, на основе каких-то публичных каких-то акций, имиджа, своих собственных впечатлений или воздействие на него при помощи ИПСО, которое происходит внутри страны со всех сторон и со стороны воюющих государств нами
Speaker A
там России. Я считаю, что с нами в информационном конфликте не только Россия, как минимум Беларусь, поляки сейчас очень здорово на информационку нашу вторглись. Перед этим Венгрия, но сейчас потише с этим стало. перед тем Румыния была. Вот во всей это мешанины
Speaker A
информационных ударов люди пытаются как-то там выразить собственное своё мнение. И кому должна подчиняться тогда армия?
Speaker A
Что она должна делать? мы вступаем в противоречие, и тогда дикие дикие, скажу, совер говорят о диких вещах, а потом мы получим действительно народные сражения, как это было 100 лет назад, когда у нас фактически все вроде бы за народ там
Speaker A
кто там был за народ и Петлюра был за народ, и Махно был за народ, правильно?
Speaker A
Вот и все эти народы между собой украинцы убивали друг друга. Было же. в конце-то концов, ну что-то такое точно было. Я же там не знаю, за что они точно были, за народ или не за народ. Там, судя по тому, как
Speaker A
мы исследовали этот вопрос, то там украинский народ был настолько разорванный, состоял в таком количестве отрядов, армий, центрах подчинения и так далее, что сейчас вот только у людей хватает не знаю, совести, как бы называть это на как это змаганиями, да, ээ национально
Speaker A
вызвольными змаганиями. Ну, как будто бы все эти, значит, отряды, армии и так далее действительно змогалось, чтоб нацию замельниты. Ну, сильно не похоже на это, если честно. Сильно не похоже.
Speaker A
Субъектности как таковой было мало у кого. А если у кого было, то многие ээ срочно как бы или торговали этим всем, или, значит, воевали с собой друг с другом, да, всякое. Это это всё это было это всё было.
Speaker A
Да. Да. Ну, историки могут по этому рассказать гораздо больше. Единственное, что, ещё раз, я как психолог политический, я вижу это сильное противоречие. Я вижу нарастающее напряжение в обществе. И я могу диагностировать, что если эти вопросы будут решаться дальше тем же способом,
Speaker A
напряжение будет нарастать. Ээ в любом, ну, политическом цикле. Ну, давайте посмотрим. У нас был м четвёртого года, Майдан четырнадцатого года. каждые 10 лет нарастает следующая волна, ну, каких-то там политических движений. И в норме, в демократических странах это решается путём выборов, да, циклы
Speaker A
выборов обычно там один или два цикла проходят за это время. И ээ люди как бы имеют возможность выразить это всё. Народу даётся прямо возможность в рамках государства, в рамках порядка, в рамках демократии и законности выразить своё мнение и
Speaker A
назначить тех людей, которые будут ещё лучше строить государство. Внимание ещё раз. Я государственник, да, державник. Я всегда говорю, что в Украине украинский народ платит кровью там миллионами жизней за то, чтобы подменить собой государство. Когда наши волонтёры там подменяют ээ логистику армии в начале
Speaker A
войны, там ещё что-то, то украинский народ платит своей кровью за за то, что слабое государство. И если у нас не будет выстроена государственная структура, которая будет работать, хотя бы, я не говорю там прямо какая-то жёсткая вертикаль, но я говорю, что она
Speaker A
будет работать по понятным правилам. Опять же в Европе мы все стремимся, там говорим европейская там бюрократия, европейская демократия, там понятные модели, работающие схемы выстроим такие, как нам подойдут. Ну мы же не хотим, мы же хотим, чтобы у нас был демократия с
Speaker A
элементами произвола, когда вот мы решаем всё какими-то своими собственными хитрыми схематозами. Мы же такое тоже хотим. Это что же про нас? Но это всё может в условиях войны плохо закониться. Очень плохо.
Speaker A
Так вот в том-то и дело. Смотрите, с одной стороны, это же это нас и привело к войне, потому что мы учитывая вот эти вот все наши желания как общественные, я не знаю уж они осознанные были, неосознанные, но это всё нас развратило
Speaker A
как общество, как государство, как политическую систему, сделала неспособной к адекватной подготовке и сопротивлению. Потом, оказавшись внутри, мы проявляем чудеса, значит, стойкости героизма, терпения и самопожертвования.
Speaker A
Потом мы на этом решаем построить, значит, войну на истощение без подготовки. А теперь как бы у нас кульминация. Мы, э, довели сами себя до состояния, в котором мы начинаем быть крайне взрывоопасны и можем друг друга начать убивать.
Speaker A
[смех] Вот такая вот у нас плохая история. То есть тот факт, что мы всё это время отказывались от, а, определи, ну, отказывались определиться, кто мы есть, чем мы занимаемся, да, и в какой логике мы действуем, как мы относимся к
Speaker A
государству, к обществу, к народу, к коррупции, к негативным явлениям и так далее. Мы вот это всё не будем заниматься. мы это всё, значит, э-э, не надо, э, в итоге мы оказываемся в большой войне, и мы решаем и уже оказавшись в Большой войне из-за
Speaker A
этого э не заниматься этими вопросами. Более того, мы их начинаем усугублять путём легализации или нормализации значит негативных социальных явлений.
Speaker A
Это это, я же напоминаю, дикий - это действующий представитель державы. Он возглавляет один из органов центральной власти. -э, он получает государственное финансирование, его выпускают по сеткам, э-э, медийным этим каналом, титруя экс там батальона Айдар, чего-то там. Но он
Speaker A
же ж ээ руководитель государственной институции. То есть он, по идее, не должен позволить себе сказать и слово без согласования с кем-то. Но очевидно же, что это согласование есть. То есть я как-то, ну, не могу себе представить, что сидит где-то там человек, является
Speaker A
там руководителем, возглавляет Национальный антарктический науковый центр. На секундочку, да, получает государственное финансирование сколько-то там 300 млн там гривень там чи сколько.
Speaker A
И и с восемнадцатого года он, э, оперирует украинской науковой станции Академик Вернадский в Антарктиде. Но при этом он сидит в Киеве и рассказывает вот эти все рассказы про то, что, значит, надо расстреливать тех, кто там что-то там с ТЦК подрался. А, ну сильно
Speaker A
сомнительно всё это. Сильно сомнительно, что это как бы чем-то может хорошим закончиться, если честно. И странно, что этого никто как бы, ну, не понимает и не говорит об этом вслух и не является это предметом для обсуждения внутри эстблишмента, что ли, внутри экспертного
Speaker A
сообщества. Ну, когда нам это обсуждать? Мы обсуждаем, кто будет у нас следующим министром обороны или кто там будет возглавить вместо Сырского что-то. Мы сейчас этим заняты. Ну, а когда нам государство строить? Мы тут заняты кастингом.
Speaker A
Так, как я на кастинг с картонками, как я говорю сейчас, да, люди, которые, ну, как бы имеют право на свою политическую позицию и так далее.
Speaker A
Задаются ли они вопросом? То, чем они занимаются, это укрепляет украинская государственность или его её разваливает? Вот простой вопрос. В условиях войны, вообще-то неплохо было бы понимать, что события, ведущие к тому, что у нас правовой беспредел может начаться на улицах, точнее усугубиться
Speaker A
даже он начался уже, что людей могут убивать прямо на улицах ээ со временем. Ну как бы зачем нам это? Зачем нам ну важно сейчас выйти и высказать собственное мнение?
Speaker A
Причём я наблюдаю какие там иноска сказатели иногда иногда юмористические. Вот эта вот фейсбучная республика, которая теперь выражает свои посты путём написания на картонках. Ээ вы вы за что вы выступаете? Что вы делаете? Вы вообще имеете какую-то политическую ответственность в отношении того, что вы
Speaker A
совершаете, между прочим, все совершаете политическое действие, направленное на что? На какую цель? Вы против того, чтобы были такие дикие, да высказывания.
Speaker A
Вы хотели бы, чтобы была какая-то системность в плане того, там справедливость какая-то в плане того, кто у нас есть на фронте, кого у нас нет на фронте, как это всё работает или мы для нас это как-то, знаете, вот в
Speaker A
последнее время ввожу такой термин полувойна, да, полувойна. Ну, то есть, ну, если мы на по на полном серьёзе, в полный рост ведём войну за за выживание украинской государственности, внимание даже не украинского народа, украинская государственности, в первую очередь украинский народ может существовать в
Speaker A
рамках даже чужой государственности. Он это делал в своё время. Он существовал в рамках Российской Федерации перед этим там, ой, Российской империя, извините, Советского Союза.
Speaker A
Перед этим он существовал внутри м Речи Посполитой. Ну, существовал. А вот государственность, насколько мы ценим свою государственность, где есть наше право, где вот сколько жизни было за это положено? Неужели мы всё это погубим только потому, что мы не захотим
Speaker A
выполнять правила, которые сами же для себя написали? Вот, Николай, понимаете, мы же са это же мы писали, это же не американцы писали нам конституцию, закон, это же мы сами себе написали. А как мы так это написали, что мы не хотим эту присягу
Speaker A
выполнять? как мы сами написали себе присягу, которую мы не хотим выполнять, как мы сами написали себе законы, которые мы нарушаем по разным схемам, как в массовом порядке, как мы делаем так, что люди, которые, ну, вот по идее граждане
Speaker A
страны, и если бы они были американскими гражданами, то они давали бы вот сразу же присягу в плане того, что они готовы по первому зову идти на защиту своего государства. готова молить или нет? Не то, что вот мне часто говорят: "Вот
Speaker A
Зеленин, иди на фронт". Я говорю: "Здорово, замечательно, 57 лет, ээ, на фронт уже поездил ещё с четырнадцатого года, профессор", ну, в общем, да, ну, бросить кафедру, отлично, поехать на фронт. Ну, с меня, наверное, много пользы будет 57 лет. Ну, бог с ним. Ээ,
Speaker A
о'кей. Но когда я смотрю, захожу в McDonald's и вижу там, что оказывается у нас критическая инфраструктура Макdнаalds, и там молодые парни, ээ, вот никто больше не может делать бутерброды.
Speaker A
Или вдруг у нас то, что я вам говорил перед эфиром, вдруг у нас оказывается Укрзалезниця прямо стала, все проводники резко стали мужчинами молодыми.
Speaker A
Я сколько помню, начиная сверки сердючки, это всегда были женщины, ну, как бы на моей памяти всей юности и так далее и и так далее, и так далее. Перкая Серчка женщиной не была никогда. Это неправда. Конечно. Да, да, [смех]
Speaker A
Верка Сержна призывного возраста. Вот давайте. Кстати, вот это мифодиза не всекидываются Веркой сердючкой сейчас, понимаете? Там тысячи людей, десятки тысяч людей во всех поездах разного исследования, ээ, вот они фактически. Ну и дальше дальше мы можем наблюдать целые отрасли, где прячутся от
Speaker A
мобилизации десятки тысяч людей. граждан Украины, граждан Украины, которые по своему мировоззрению, по своим взглядам, собственно, и готовы инспирировать и поддерживать противостояние с ТЦК, противостояние с украинской государственной в таком виде.
Speaker A
Я не говорю, что прямо ТЦК - это идеальные люди, ни в коем случае. Им поставлена задача выполнить мобилизацию.
Speaker A
Без неё ээ я в последнее время в эфирах настоятельно говорю. Вообще задумайтесь, если предположить, что правдой является то, что в сентябре Россию ждёт мобилизация, то кого мы этой мобилизацией противопоставим?
Speaker A
Если у нас ответ, да, на добавление, по разным данным, от полумиллиона до миллиона российских военных на фронте появится после мобилизации, чем вот он будет ли у нас или у нас люди просто скажут, что McDonald's - это вкуснее.
Speaker A
[тяжело вздыхает] Понимаете, Николай, задача всё всё это начинает быть интересными риторическими вопросами, потому что на на по факту у нас что есть? У нас сегодня есть бунты во Львове против ТЦК. Есть были.
Speaker A
Обратное действие было. Было значит э протесты про отставку Фёдорова есть? Есть. За отставку Сырского есть? Есть.
Speaker A
То есть у людей есть чёткие ещё и политические требования. И они превращают как бы себя в субъекта политического. А, и это всё на фоне того, что никто не пытается высказать иное видение. Ведь президент свои действия против там Фёдорова за Арского
Speaker A
или там для того, чтобы там снизить радус напряжения или чтобы сделать атмосферу более рабочей. Он же ж не это как бы абсолютно тактические вещи, связанные вот здесь и сейчас. Давайте сделаем так, чтобы вы меня не доставали, потому что вы меня достали, да, как бы я
Speaker A
вот руководитель, я сижу, вы что, не садитесь за стол, а вы не вы не хотите.
Speaker A
Ну всё, вы меня достали, я сейчас поменяю как бы вас. Вот примерно с этой позиции президент вышел сначала на фракцию, потом как бы возникли протесты, потом он вышел на публику, потом Фёдоров подтвердил это всё верифицировал конфликт с Сырским. Сырский, я же
Speaker A
говорю, я сегодня с с кем-то говорил, что анализируя вообще всё, что произошло, то Сырский, как бы из них всех троих, там и Фёдоров, Сырский, Зеленский, Сырский получается, что он действовал больше все более всего по правилам, более всего за военную честь и
Speaker A
более всего по-мужски. То есть он ничего не не вынес на публику. На публике он постарался быть таким как бы правильным.
Speaker A
Более того, по системе Зеленского он тоже правильно продействовал. Судя по отставке Фёдорова, значит, как бы Сырский доказал, что он действует в интересах Зеленского, а Фёдоров, получается, доказал обратное, что он действует против интересов Зеленского, одновременно действуя против Сырского по
Speaker A
своей, собственной инициативе. Вот поэтому тут вот такой треугольник это и это чистая же аппаратная интрига, да? То есть как бы это не ээ какое-то там чрезвычайное событие национального масштаба, но оно стало таким.
Speaker A
Оно стало таким. А а стало оно таким, потому что атмосфера наэлектризована, правил нету и никому ничего не понятно, понимаете?
Speaker A
И президент, наверное, думал, что это он, Сбройни силы Украины, когда он будет отставлять Фёдорова, то это пройдёт просто так. А Фёдорову удалось доказать, значит, какой-то части как минимум общества, что Збройные силы - это он, Фёдоров, и успехи Збройных Сил в этот
Speaker A
период, это тоже он, Фёдоров. Они никак не значит Зеленский Сырский а-э и и, значит, там все остальные фаерпоинты и и другие как бы люди. То есть вот эта вот дикость, которая как бы есть, ну, это же полная полная иррациональность,
Speaker A
на самом деле, поведения всех игроков, всех участников этого процесса в купе с людьми, потому что люди искренне пошли на то, что типа они возмутились. А почему Фёдор Аваслав? Да как, ну как, ну там же ещё был ряд возмущений публичных
Speaker A
персочувствовали, очевидно свою сопричастность к этим возмущениям публичных персон. И, соответственно, это создало для них настроение, которое президент не предусмотрел, Сырский не вообще не предусмотрел. Ему, я думаю, особо не до этого всё было. Он он чисто в аппаратной интриге как бы присутствовал, да, и всё.
Speaker A
Вот. И поэтому вот случилось, как случилось. Я не исключаю, что все трое ничего этого не предусмотрели. И сам Фёдоров, я думаю, что сильно удивлён тем, возможно даже, какое количество людей за него вышло, понимаете? Но это уже всё случилось. Это является
Speaker A
реалиями, и больше отмахиваться от этого как бы, ну, невозможно. Мне сложно представить себе, какое решение президенту нужно принять, чтобы все были довольны. Все довольны не будут. Это уже очевидно, потому что, как вы правильно заметили, ну, не может быть, то есть как
Speaker A
бы три проекта сразу реализовываться, да? Народовластие, значит, правовая держава и чего-то там персонали, да? А у нас всё сразу хочется. Это же вот как, э, помните, вот та вот социология, я её много раз приводил, ээ, что у нас люди одновременно выступают
Speaker A
согласно социологии под под 60% в каждом столбике и за либеральные идеи, и за социальные идеи, как бы, и за, значит, националистические идеи. То есть либеральные национал-социалисты.
Speaker A
Здравствуйте, друзья, приехали. Ну, как бы кажется, что не бывает такого, но вы посмотрите, на самом деле оно что-то и проклёвывается. Вот у нас вот эти вот вот дикий - это вот лицо либерального национал-социализма.
Speaker A
То есть это как бы призывы к расстрелом на улице, э, к значит враг народа точно определён, враг государства точно определён, которого можно убивать. А, ну просто может быть ТЦК не будет так применять оружие, а дикий не будет нести
Speaker A
за это ответственность. Именно поэтому это такой либеральный толк этого национал-социализма. То есть это национал-социализм, не особо обязательный к исполнению, я бы так это сказал. То есть на на россуд каждого, в общем, принимающего решения. Хочешь, примени оружие, вот дикий лично тебя
Speaker A
поддержит. Может, ещё кто может Корчинский поддержит в своём пламенная речь. Ну какое они имеют отношение к центральному сигналу, непонятно. Вроде как имеют, а вроде как и не имеют. Вроде как они авторитетные люди, а вроде как и никто. Понимаете? Вот и всё так. А
Speaker A
Зеленский сидит и молчит. И вот он отмалчивается и и он отмалчивался. И в этой истории он решил, что как бы парламент, он же с парламентом порешал Рахамия порешал. А Рахамия же решает все группы решает. Ну всё, мы порешали с
Speaker A
вами состав правительства порешали. Ну там нету Фёдорова. Ну вас это каким боком затрагивает? Никаким. Ну всё, давайте, давай голосуем, голосуем. Ну всё, порешали. Ну вы как-то фракции объясните, почему Фёдор Авасталь. Ну как-то объяснил. Ну вот как как-то объяснил. И вот всё оно вот так вот. И
Speaker A
мы сегодня с хомяком, когда делали, записывали эфир, я говорю: "Ну, слушай, ну вот вот такое впечатление, что президент все свои решения принимает под соусом, типа: "Так, а что тут такого? Так, а что тут такого?" Ну я так я: "Ну плохо, хуже не
Speaker A
будет. Хуже не будет, нормально, нормально, так как ни будет". Вот и оно всё время вот заводит его в какую-то такую, честно говоря, историю, настолько усугубляет его личное положение. Он же ж он же ж хочет этой вот бесконечной власти. Он хочет, чтобы ему все
Speaker A
подчинялись, все его слушались, все его носили на руках, любили и уважали. И при этом, при всём он хочет делать вид, что у нас, э, демократия правовое правовая держава, он это произносит ртом. А, а вообще как бы мы за за народ, мы все за
Speaker A
народ, конечно, мы все за народ. И вот это столкновение трёх проектов, которое везде сквозит, оно просто сводит всех с ума. И поэтому, ну, честно говоря, не знаю, как бы, как обойтись без решений, которые могут это поменять, но кажется,
Speaker A
что дальше так просто быть не может. И какое бы там решение не принято было, оно не устроит кого-то точно, и кто-то точно будет дальше продолжать м вот эту вот составляющую бунта условного, да, и как бы ни к чему хорошему это не это
Speaker A
просто приведёт к столкновениям. Оно уже просматривается. Самое странное, что это не просматривается самому президенту и как бы его ээ людям хотя бы из чувства самосохранения. Вот это меня как бы вот странно для меня.
Speaker A
Понимаете, Николай, если бы как-то вот думать, как можно назвать то, что тут у нас происходит, это такая политическая шизофрения, понимаете? А-э, вы правы, все три проекта не получится сделать сразу.
Speaker A
Но то, что как-то властная вертикаль вообще там так называемый центральный сигнал транслирует все три все три сигнала одновременно приводит к тому, что у людей в голове каша.
Speaker A
Для наших зрителей вот это как в семье. Мама говорит, что можно, папа говорит, что нельзя, бабушка говорит: "Посмотрим".
Speaker A
Да. Вот и у ребёнка в голове вообще воспитательный момент мораль очень эластичная получается. Он привыкает жить в том, вот в этой неопределённости, в этой шизофренической реальности, где непонятно да или нет, или может быть, или как она вообще устроена. А тут целую
Speaker A
страну, да, ещё в условиях войны погружают вот в такое состояние. Вроде бы, да, мы вот вроде бы воюем, война за выживание украинского государства. Вот всё, все должны встать, всё для фронта, всё для победы. И там все, кто только может держать оружие,
Speaker A
должны отправиться на фронт. Это одно или же Да. Ну так вот, в принципе, можно всё порешать. Там кто-то воюет, а мы здесь вот потихонечку как-то тоже делаем. Мы тут тыл, может быть, укрепляем, может, ещё. И вообще не лезьте к нам, мы тут украинцы, поэтому у
Speaker A
нас ключевое слово воля. Если мы захотим, пойдём, не захотим, не пойдём. Значит, это второй вариант. А третий вариант, ээ, дикий выскакивает и говорит: "Вот если кому-то что-то не нравится, то, что мы кого-то зовём на фронт, когда туда нужно идти, но он не
Speaker A
хочет туда идти, значит, мы этого человека вольны стрелять, бить или вообще что-то с этим делать". И вот сам там не присутствуя. Сам там не присутствуя.
Speaker A
Да. Вот как квалифицировать эти призывы, тоже пускай решает полиция там или юриспруденция. Но я про я про психологию, потому что людям дают три взаимоисключающих сигнала. Все срочно на фронт. Ээ мы тут видим можно по-разному.
Speaker A
Можно по-разному. А если ты вот ты по-разному, а тебя гонят на фронт, значит, тут начинается противостояние с мордобоем и, возможно, стрельбой. И вот это всё вместе, это та реальность, которой будете добры жить, да ещё в условиях тогда, когда вам каждую ночь
Speaker A
могут прилететь ракеты, там гибнут ваши близкие родные знакомые родственники и так далее. И, собственно, это точно не добавляет тебе психического здоровья, ээ, там не добавляет тебе там ресурса гармонии и стойкости психической, благополучия и так далее.
Speaker A
Вот, пожалуйста, на этом нервном истощении в постоянном стрессе. И ещё будь добр понимать, в какой из трёх реальностей сейчас ты должен себя повести, потому что все три тебе опускают на голову каждый день. Вот и всё. Как чем отвечает обычно в этих
Speaker A
случаях общества? Оно хочет определённости всегда. Вот семья хочет определённости, как мы, в каких мы отношениях. Ты меня любишь, я тебя люблю, вот мы вместе.
Speaker A
Нет, мы разлюбили друг друга, мы по отдельности. Где, как, что, вот когда, когда вместе обедаем или когда не вместе не обедаем? Любое человеческое сообщество требует каких-то законовый определённостей. Невозможно жить в это ээ в постоянно меняющейся реальности, где ты не знаешь, по каким правилам
Speaker A
играть. Это не одно человеческое сообщество, ни семья, никакая бизнес-организация, ни политическая там ни не ни спортивный клуб. Там никто не выживет в таких условиях. А украинцы должны выживать, да ещё добавить туда условия войны.
Speaker A
И давайте давайте доусугубляем уже до конца. И при этом при всём, например, появляется достаточно адекватный, как бы, но усугубляющий всё сигнал.
Speaker A
Например, Тараса Чмута, который говорит примерно то же самое, что мы, начиная начали говорить с мая. Да, он говорит: "Я вважаю, що кожен зараз у липні має подумати, де він буде взимку. Можливо, комусь уже потрібно подумати виїхати до села або навіть за кордон". Ну и вот я
Speaker A
вижу, что потом пишут люди, потому что это всё зашло в трет, это всё ширится, и люди потом пишут возмущённые комментарии, как бы так, а как же мы можем выехать, как бы так, а у нас нет ни возможности, ни денег, ничего. И
Speaker A
одновременно с этим, то есть люди чувствуют себя в ловушке, что называется. То есть вот это всё реалии как бы в которых люди находятся. И, ну, эти реалии нужно разрешать, нужно каким-либо образом э развязывать прямо сейчас, потому что я согласен с оценкой,
Speaker A
что там Киев не будет готов к зиме. Я просто с этим согласен. То есть массово Киев будет не готов к зиме.
Speaker A
Соответственно, где там позаботились в контексте, как мы с вами говорили, ОСББ, все дела, все дела и так далее, да, инвертора котельные, то там может быть удастся спокойно спокойно пройти зиму. Там, где этого нету, я, честно говоря, совершенно не
Speaker A
понимаю, как люди будут как люди будут просто жить. Просто Ну, наш президент дал сигнал по поводу того, что до зимы они как-то собираются это всё завершить. Это было заявление президента. [смех] Не, ну я сейчас покчему я это говорю,
Speaker A
что общество же-то получило этот сигнал, да вот ээ соответственно ну общество будет зимой говорить: "Так, подождите, нам же говорили, что всё нормально, что зиме всё нормально.
Speaker A
Строго, строго говоря, не говорил так президент. Я не помню, чтобы президент так сказал. Он сказал, что он дал поручение к осени завершить все там эти вопросы.
Speaker A
По Он дал поручение Буданову. Да. Если Буданов не справится, то это кто будет виноват в том, что у нас Киев не Он уволит Буданова.
Speaker A
И вот выйдут ли люди с картонками, когда не будет в Киеве света, воды и отопления, за то, что не увольняйте Буданова, потому что он хороший.
Speaker A
Так, а как это поможет людям пройти зиму? У меня вопрос. Люди будут заняты выживанием. Люди будут заняты Вы помните, как прошлой зимой ээ люди грели грели, значит, ээ бутылки с водой, чтобы дети не замерзали. Я, честно говоря, когда это вспоминаю прямо
Speaker A
сейчас, у меня как бы, ну, тяжело это вспоминать, просто тяжело. Я у меня нет слов, как бы, и я понимаю, что с одной стороны все должны руководствоваться собственными мозгами и должны включать мозги и понимать, что верить нельзя. Вот нельзя
Speaker A
верить вообще ни во что во время войны, тем более вот просто нельзя, потому что это опасно для здоровья, опасно для детей, опасно для выживания просто. Но как бы люди же это делают. Люди это делают. И власти знают, что люди будут
Speaker A
прислушиваться к их сигналам. Власть относится к своим сигналам как к способу заколдовать народ. Как будто бы они вот как вот этот факир как бы играет на дудочке, да, и змея вылазит, и власть знает, что это так.
Speaker A
Власть знает, что это так. Власть несёт ответственность за то, что она знает, что это так. Я же я даю себе отчёт в этом.
Speaker A
Николай, смотрите, как как это по идее должно работать. Если говорить вот с точки зрения политической психологии, есть два пути. Первое, вы вот пытаетесь заколдовать народ, убедив его, что ничего страшного, всё хорошо, как-то оно образуется. В общем, вы как-то
Speaker A
успокаиваете, знаете, как родитель, который успокаивает ребёнка, что там всё будет в порядке, солнышко там как-то всё, всё как-то случится, срастётся, но чтобы ребёнок не боялся в случае чего. И вариант второй - это такое подготовка, да, подготовка к будущем. Вообще-то это
Speaker A
в здоровых обществах власть должна готовить людей к тому, что вот будет вот какой-то такой вариант, чтобы вы успели приготовиться. У нас, говорит, власть информации больше. Мы понимаем, какие решения к чему ведут. И мы говорим: "Ребята, ну вот давайте так, следующая
Speaker A
зима, там ОСББ будет плохо, будет страшно, пожалуйста". Все дружненько отправились, там сделали себе обогрев для того, чтобы пережить эту зиму. Будет страшно, будет плохо. Вот выбираем что-то одно, потому что транслировать и то, и другое народ не понимает, что делать. Если вы
Speaker A
говорите так быстро все вот пошли, сделали вот это вот, у нас есть ещё там пока тёплое время года, пожалуйста, поустанавливали, может быть, там государство дало какие-то субсидии тем, кто не имущий, как-то, что мы могли через это всё пройти. Или же президент
Speaker A
говорит, что вот Буданов, ну, если Буданов не выполнит, кстати, понятно, кто будет крайним и кто будет виноват, если Буданов не выполнит, что в зиме.
Speaker A
Вот люди будут мёрзнуть, а про них будут, они будут говорить: "Вот Буданов там не выполнил, он уже один раз пообещал там кофе пить в Крыму, сейчас второй раз что-то не так выполнил" и так далее. Ну, это, кстати, уподобляет ээ
Speaker A
политику России. Вот вы знаете, да, когда сейчас ударили по этим Валберис, по капотней, вы знаете, с какими протестами? Вот они же тоже вышли с картонками, знаете? Не видели?
Speaker A
Нет. А знаете, против чего они протестовали? Против Великобритании. Власти Кремля канализировали их возмущение, утверждая, что то, что летело по капотне и вот по всему того, это были бы британские какие-то ракеты.
Speaker A
И они вот протестовали против британского империализма на службе украинской военщины. Понимаете, да? Они канализировали в ту сторону. то, что люди при этом съезжают мозгами и и как это нас-то за что или там пенсионеры в Электростали делают заявление в
Speaker A
интернете, что что же это такое, как же вы же можете стрелять вот по этим всем заводам? Тут же люди рядом живут. Они до сих пор не понимают на пятом году войны, что где-то в Украине люди не просто живут рядом со взрывом, они среди этих
Speaker A
взрывов живут. Они вынуждены бежать из там Мариуполя в своё время, там из Бахмута и так далее, потому что эти города просто стёрты с лица земли были, да.
Speaker A
Вот мой родной город, там больше 90% разрушений говорит а у россиян всё это ещё пока не происходит. Так вот, если наша власть будет пытаться заколдовать людей так же, как заколдовывает их Кремль, тогда мне вопрос, чем мы от них отличаемся. Вот
Speaker A
эти факиры, понимаете, с Банковой, которые там изображают, что всё будет хорошо и вообще всё будет в порядке, а тут вот это, а тут то, люди получают противоречивые сигналы. В конечном счёте это приводит к напряжению в обществе.
Speaker A
Это уже включая политического психолога. напряжение может перерастить в конфликты. Конфликт могут перерастать в разные формы конфликтов э между группами, между классами, между какими-то м вот вы говорите там военные, гражданские, а я говорю перемещённые лица, там местные жители одни, другие. В
Speaker A
общем, мы провоцируем общественный конфликт. Вопрос на банковую. Зачем? Или мы там обчитались ээ Макейвели и разделяя властву. Мы пытаемся общество разделить на куски, столкнуть его между собой для того, чтобы оно не мешало нам решать наши вопросы.
Speaker A
Я правильно всё понял? Или или это какая-то ошибка? Тут вопрос риторический. Ну, смотрите, я не думаю, что там вообще хоть даже Макиавели кто-то читает, но вы такие слова говорите, которые я не уверен, что Но, конечно, ну, в рамках подготовки к
Speaker A
роли, может быть, разве что, да, там как-то вдохновиться какими-то эпитетами красивыми, но я не думаю, что кто-то их воспринимает как как что-то серьёзное. Я думаю, что там логика иная. Президент должен быть сильным, и нужно делать всё, что его усиляет. Давайте у усиливать
Speaker A
президента. Я думаю, что вот логика вот такая. И она, президент её сам, естественно, поддерживает. Он находится в логике сильный, слабый президент. Он всегда действует в логике сильного президента, ээ, сильного руководителя, сильного, как бы персоналистского руководителя. Э, Россия, я с вами
Speaker A
согласен, что Россия - это, ээ, как лекало вообще того, что строится здесь. И, и в каком-то смысле в Украине, да, мы воспроизводим всегда Москву все эти 30 лет, как бы мы копируем их законодательные инициативы, мы копируем их стиль политический и шарахаемся между
Speaker A
их стилем и и батько Лукашенко, да, потому что это это тоже часть нашего вот этого имиджмейкерства, процесса и тому подобное. потакание [ __ ] [ __ ] как бы электорату при всём уважении ко всем голосующим. Ну что ж, что ж что ж делать? Ну если оно
Speaker A
так происходит, если маргинальные люди определяют судьбу страны. Проблема в том, что те, кто те, кто пользуется маргинальными людьми, они очень часто понимают, что они делают.
Speaker A
Но вот странным образом это точно не в этот раз получается. А потому что если если и в этот раз, то тогда вы просто цинизма он зашкаливает. Он зашкаливает. Но проблема в ещё раз всё всё бы ничего, но есть война. И как бы это будет иметь
Speaker A
последствия, всегда имеет большие последствия жизни, ээ огромное количество жизней, огромное количество судеб э-э людей, детей, всех, всех, всех. Это всё касается всех. Я не думаю, что есть кто-то, до кого это всё не дотянулось, на кого это всё не произвело никакого
Speaker A
впечатления. Я уверен, что это касается, чем дальше, тем больше каждого. И сильно коснулось, и сильно касается, и нету ни у кого, значит, ээ рады, да, что называется. Все беспорадны. Вот все оказываются в стане беспарадности.
Speaker A
Это это странно, но это вот все это пронизывает все слои общества. Единственное, может быть, неплохо в Оран живётся. Я вот так скажу, по ворам судя по всему неплохо. У них как бы есть где поживиться, где как бы свои услуги
Speaker A
предложить. Вечно, вечно полезные люди такие, да, как бы вот. Ну это ж никак не имеет ничего общего с цивилизованным государством. Такая история. Ну вот вы правильно говорите, фактически противоречивые сигналы могут приводить к тому, что называется эффектом выученной беспомощности. Селигманну, да, Мартин
Speaker A
Селигман писал об этом. То есть если человека всё время давать ему проречевые сигналы отдельному человеку, сообществу, оно рано или поздно решает, что уже ничего не решает. А с другой стороны, оно готово, если говорить тоже по законам политической психологии, оно готово
Speaker A
пойти и канализировать это в любую сторону, которая снимет напряжение, потому что напряжение накапливается. Напряжение накапливается, выборов нет.
Speaker A
Ээ выраженной политической жизни не может быть выражено. постоянные ухудшение социальной ситуации в плане того, что люди вынуждены находиться в условиях, когда эти бомбёжки, там какие-то угрозы жизни, социальные угрозы какие-то и так далее.
Speaker A
[вздыхает][тяжело вздыхает] То, про что мы постоянно говорим в эфирах, оно не может не сказываться. И в каком месте вспыхнет, никто не знает. это давайте вспомним, что так называемая Великая Октябрьская революция, там оперед не февральская революция кстати февральская революция, началась с того, что там
Speaker A
вовремя хлеб не подвезли, да, в очередях там были какие-то возмущения, бывают кастрюльные бунты, а Чаушеску буквально за несколько дней до того, как над ним расправились, он ещё выходил на митинги и думал, что он правит страной. Это может смениться
Speaker A
мгновенно, потому что если в обществе, ну, есть соответствующие условия, они нарастают какие-то противоречия, то вспыхнуть поводом ээ может служить что угодно. Вы знаете, я каждый раз благодарю. Когда-то в пятом классе у меня был потрясающий учитель истории, э, моего тогда дразнили Васька
Speaker A
Догамба, ээ, который в своё время сел ещё при Сталине за то, что он так как-то вопросы задавал по газете Правда.
Speaker A
Говорит: "Так вот газета Правда же писала вот такое". Вот. Теперь она пишет вот такое. В общем, там за то, что он собирал газету Правда, да, полную подшивку, его там посадили, да, ээ несколько лет он вышел по амнисти достаточно быстро, но вот этот опыт
Speaker A
приучил его к тому, чтобы к истории он относился серьёзно. Он учил меня отличать причину и повод.
Speaker A
Причин для гражданской войны у нас предостаточно. Что станет поводом? От чего вспыхнет? Вот помните, да? Поводом Первой мировой войны явлось убийство вот этого там экс-герцога, там Фердинанда и так далее.
Speaker A
Это повод к тому, чтобы десятки миллионов людей в Европе просто переклашматили друг друга, распались несколько империй. Вот это вот из-за вот этого убийства вот это всё оно оно того стоило, понимаете?
Speaker A
Ну получается, что если бы не это убийство, то другая другой бы повод нашёлся, потому что причин было бесконечное количество. И точно так же мы можем их анализировать, потому что уже находясь в нашей истории, мы тоже понимаем, что та вообще в этой
Speaker A
предыдущей истории в XIX веке, например, ээ содержание как бы несправедливое государств, обществ, империй, как бы тем более, оно было, я думаю, ещё более чрезмерным и так далее. То есть, если посмотреть на сегодняшнюю, а, на сегодняшнюю Украину, и я думаю, это тоже
Speaker A
имеет смысл как бы смотреть, что давайте так, супермаркеты работают, да, продуктовое изобилие достаточно большое, то есть, ну, беспрецедентно большое, если мы говорим за сравнение с временами там 100-200 лет назад, конечно, оно большое, конечно, большое.
Speaker A
Конечно, цивилизация на другом уровне, но, ээ, в каждой конкретной территории эта цивилизация - это не только про торговлю и возможность, значит, ездить по дорогам по каким-то. Это намного более больше ээ материи, объёмы, значит, пространств том, в том числе и
Speaker A
нематериальных, как бы, которые подлежат анализу с точки зрения причин для возникновения проблем. И причин этих действительно, ну, на мой взгляд, огромное количество. Но опять же, я ж не профессионал. Вот вы сказали, а в каком месте вспыхнет, никто не знает. Но самый
Speaker A
главный вопрос: а точно ли вспыхнет? Точно. Если не будут устранены причины, я уточню сразу. Не будет устранены причины, если не будет, если будем работать всё время с последствиями, если сегодня всё время будем давать противоречивые сигналы, ээ, для объясню
Speaker A
на простом языке, понятном бытовом для наших зрителей. Если всё время эгра в эмоциональные качели, там со своим супругом или супругой, если всё время воспитывать ребёнка в плане того, что там то можно, то нельзя, всё в зависимости от настроения, рано или
Speaker A
поздно ты получишь скандал. И что станет поводом для скандала, вообще неважно, да. Вот эта вот противоречивая коммуникация, про это писал ещё Грегори Бейсон, оно создаёт шизофреническое восприятие реальности, где мы не знаем, что да, что нет, что белое, что чёрное,
Speaker A
что правильно, что неправильно. И в конечном счёте психика не выдерживает. Она хочет сбросить это напряжение и как-то расставить все точки наты пускай даже путём просто конфликта.
Speaker A
Есть. А в психологии управления всё время рассказываю, если вы создаёте условия для конфликта, а у нас огромное количество условий для конфликта, распределения ресурсов, ээ не несостыковки по процедурам, много всего тоже, кто хочет, почитайте хотя бы там конфликтологию или там посмотрите эфиры
Speaker A
по конфликтологии, не буду здесь перегружать. А если вы создаёте условия для конфликта, конфликт возникнет 100%.
Speaker A
Ещё более простой пример. Если вы создаёте у себя на кухне условия для тараканов, тараканы возникнут. Если вы раскладываете постоянно там еду, они там появятся, понимаете? Кто их занесёт, как занесёт, это уже неважно. Если вы создали условия в природе, это появится. Условия
Speaker A
созданы, если они не будут устранены, если мы не разберёмся, какой из проектов мы строим вообще, какие последствия -э будут у заявлений таких диких людей там и так далее. Мм.
Speaker A
мы получим общество, которое будет дезориентировано, м, стрессовано и в конечном счёте готова к тому, чтобы сбросить это напряжение.
Speaker A
Я думаю, что вот индульгенции для политических огромного количества политических ошибок, которые совершает государство, э, управление страной, да, м это война. Люди из-за войны готовы потерпеть.
Speaker A
Люди из-за войны готовы списать эти ошибки. Они готовят. И вот дай бог, чтобы те, кто управляет нашей страной, понимали, что где-то может наступить тот предел, за которым уже будет неважно, уже станет неважно.
Speaker A
И когда он наступит, м, никто не может знать. Вот, почитайте учебник истории. Там совершенно незначительные, казалось бы, почти все авторитарные режимы там или какие-то такие режимы, которые выстраивали вот такие революционные ситуации, они были удивлены. Они же потом не зря Керинский убегал в женском
Speaker A
платье, а не уехал там как-то не зря Скоропатский там как-то переодевшись тоже сматывался из Киева. Ну они были застигнуты в расплох.
Speaker A
Они были застигнуты в расплох социальными процессами, которые они сами же инспирировали. И это я говорю про лайт варианты. Два человека там остались живы. Я не не буду там про Чаушеску там или кого-то другого рассказывать. Так что я всячески
Speaker A
стремлюсь к тому, чтобы тот наши эфиры с вами приводили к тому, чтобы те, кому нужно задуматься, задумались, хотя бы от удержались от публичных заявлений, которые являются призывами к насилию и противоправным действиям.
Speaker A
Потому что если мы хотим правовое государство, то призвать противоправным действиям, ну, хотя бы задуматься, что это неадекватно. Уже не говоря, что это противоречит закону, что это неадекватно. Если ты хочешь провочешь навести порядок, то перестань делать беспорядок. Помните, разруха она
Speaker A
в головах, как говорил профессор Преображенский. Перестаньте делать людям разруху в головах. Вы уже такого наворотили. Ну остановитесь, как вы задумайтесь, подумайте, что можно сделать по-другому.
Speaker A
Опять же, тот же самый наш, я же не зря сейчас Янукович, да, уже убегал там непонятно куда, тоже противоречий наделал, огромное количество противоречий. Люди же протестовали в начале там в Евромайдан вышел за то, что там против коррупции, вообще-то, не
Speaker A
только против там вступление, не вступление, против вот этого бардака. Люди же вышли. Потом это уже персонифицировалось конкретно на Януковича, на его команду и так далее. И бежал он, что называется, свет заучи.
Speaker A
Так что вот это всё. Надо задуматься, просто задуматься и сделать выводы какие-то лучше хорошие.
Speaker A
Мы в этом постараемся помочь, правда, [откашливается][фыркает] да? Спасибо, Селадимирович, за все эти попытки достучаться, донести, ээ, рассказать, объяснить на пальцах.
Speaker A
Это, на мой взгляд, очень, конечно же, важно. А потому что это рождает надежду, с одной стороны, с другой стороны, понимание. По крайней мере, те люди, которые не понимают, услышат, как мы точно знаем, что какое-то количество людей точно услышит. Будут ли эти люди
Speaker A
теми, кто влияет на принятие решений, мы не знаем. Но это, собственно говоря, и не предмет нашего знания. И не интересно нам иметь такой предмет знания, знать, на кого мы влияем. Порой и подчас жизнь не раскрывает, например, мне самых
Speaker A
удивительных людей, которые, оказываются, что смотрят нас и для которых важно то, что мы создаём, то, что мы говорим, то, что мы обсуждаем здесь. Не потому, что мы говорим красиво, а это, конечно, это, безусловно, а потому, что мы говорим ээ
Speaker A
содержательные вещи. То есть мы, э, идём в науку, мы обсуждаем, значит, практики, которые существуют в мире, э, и не выдумываем их, да, а строим свои гипотезы и подтверждаем у тех, кто компетентен говорить об этих вещах, компетентен и носить знания,
Speaker A
а, ну, такого масштаба, который который, конечно же, недоступен человеку с со средним или даже там высшим неспециальным образованием в этих в этих отраслях, областях. всех сферах.
Speaker A
И поэтому эти эфиры ценны. Может быть, кому-то покажется, что это очередное морализаторство. Ну, друзья, а умение отличать содержание от пустого от пустословия, что называется, это значительный такой скилл, ресурс любого человека.
Speaker A
Подумайте и об этом тоже. Всё, всем спасибо. Вселоду Владимировичу спасибо. Я напоминаю, этот эфир идёт выходит на два канала, не только на Альфи, но ещё на канал Всевода Зеленина. Ссылка прямая на канал Всево Волода по, э, в заголовке
Speaker A
Альфы там прямая есть. Сразу переходите, нажимаете, можете сразу писать комментарии, смотреть постам, открыть эфиры, ну, и подпишитесь там. Все володы, не забывайте.
Speaker A
Вот на альфу также не забывайте подписываться, поддерживайте то, что мы делаем. есть банка на развитие студии, канала, помогает закрывать нам наши разные расходы и напрямую зависеть от вас нашей аудитории.
Speaker A
Вот так-то. Присоединяйтесь к нам PayPal, эфир, биткои, спонсорство на YouTube, Patreon. Всё доступно, всё возможно. Тихой ночи. На связи. Всего спасибо. Пока-пока.
Speaker A
Пока-пока. [стон]
Topics:Украинавоенная присягасоциальное напряжениепослевоенное обществовнутренние конфликтыукраинский народвоенные ветераныправосудиенациональное единствоНиколай Фельман
