Большая Советская Экономика Алексея Сафронова: видеорец… — Transcript

В 2025 году вышла знаковая для любителей истории СССР книга Алексея Сафронова «Большая советская экономика». Некоторые левые сразу окрестили её первой марксистской работой по анализу экономики Советского Союза. «Большая советская экономика» действительно первый обобщающий труд по истории экономики СССР. К тому же его написал человек левых политических взглядов. Однако, можно ли согласиться с тем, что книга Сафронова — марксистская работа?

Давайте разбираться. Дорогие друзья, если вам нравятся наши материалы, подписывайтесь на наш канал не только на Ютубе, но и ВКонтакте, Телеграме. Ставьте палец вверх и делитесь роликами с друзьями, товарищами и коллегами. Также мы недавно завели Бусти. Будем рады вас там видеть, но учтите, что эксклюзивного контента там не будет. И ещё вы всегда можете поддержать нас донатом. Все ссылки и реквизиты будут в описании под роликом.

Длинную историю советской экономики невозможно достаточно детально рассмотреть даже в увесистом томе на 800 страниц. Однако книга Сафронова может стать существенным подспорьем для изучения социалистического опыта XX века. Повестование наполнено не только любопытными фактологическими материалами, но и меткими дополнениями.

Эпизоды из собственного жизненного опыта, просмотренных кинофильмов и прочитанной литературы по советской истории. Всё это придаёт яркий художественный окрас сочинению. Особо хочется отметить использование в книге интервью с непосредственными деятелями советской экономики, которые самостоятельно организовал Сафронов.

Это, несомненно, обогатило эмпирический материал исследования. Каждая глава книги представляет собой сжатое описание основных стадий развития советской экономики. В полной мере это отражают разделы о структурных сдвигах. Автор выделяет и тезисно описывает в них ключевые социально-экономические трансформации, характеризующие каждую

эпоху. Безусловным достоинством книги можно отнести развенчание множества мифов и устойчивых стереотипов о Советском Союзе.

Как-то миф о мощно развитой экономике Российской империи, которая якобы вовсе была ни к чему слинская индустриализация. Миф о якобы решающем влиянии принудительного труда в гулаге на успехи строительства Советского социализма. Миф о самодостаточной новой экономической политике, которая не

нуждалась в централизации, коллективизации конца двадцатых, начала тридцатых годов и тому подобное. Кроме того, автор касается социальной стратификации в СССР. Этот вопрос замалчивается многими апологетами советского периода. Также мы считаем крайне важным пунктом анализа Сафронова вопрос устранения оппозиции во время

внутрипартийной борьбы двадцатых годов. Он отмечает недостаточный уровень воспроизводства сильных политкономов и теоретиков в Советском Союзе.

Причина была в масштабных репрессиях против инакомыслия. И именно поэтому всё, что смогли предложить советские политкономы середины прошлого века — это лишь идеологизированный и вульгарный учебник Островитинова.

Отдельно следует остановиться на темах, более глубоко исследованных Сафроновым. Например, проект Агаз, один из наиболее спорных в постсоветских дискуссиях.

Кто-то пытается представить его как некую упущенную возможность советского руководства. Якобы перед СССР стоял выбор: Агаз или рыночные реформы.

Другие делают акцент на недостаточном понимании диалектического материализма советскими учёными. Это, дескать, помешало им осознать истинную связующую роль системы, которую предлагал внедрить в плановую экономику академик Глушков.

Алексей Сафронов в своей книге даёт по этому вопросу гораздо более объективный анализ. Он отмечает желание советского руководства добиться синергетического эффекта от сочетания нескольких составляющих каспийской экономической реформы шестьдесят пятого года, новых математических методов, разработанных академиками Конторовичем и Немчиновым, модели межотраслевого баланса и

внедрение автоматизированных вычислительных мощностей в виде. Это и был будущий Агаз, который просуществовал вплоть до восьмидесятых годов.

Руководство СССР отнюдь не отказывалось от идеи так называемого советского интернета в пользу экономической реформы шестьдесят пятого года. В Советском Союзе почти до конца сохраняли как минимум надежду на реализацию амбициозного, масштабного и крайне дорогостоящего проекта. Алексей Сафронов также глубоко погрузился в тематику

социалистической интеграции на базе Совета экономической взаимопомощи. Он уделяет место этому вопросу не только в своей монографии, но и в отдельных научных статьях.

В них он рассматривает взаимодействие СЭВ со странами третьего мира. Столь профессиональный и комплексный подход к исследованию сложного вопроса нельзя не поставить в заслугу автору. Крайне любопытный анализ представлен и в разделе о борьбе генетиков против телеологов. Это был конфликт между

приверженцами различных методологий на этапе становления системы планирования в СССР. Генетики предлагали отталкиваться в планировании от имеющейся наличной материально-технической базы.

В то же время телеологи настаивали на планировании от целей, которые ставило руководство страны. Вопрос стоял действительно серьёзным. В условиях форсированной индустриализации высокие темпы роста были важнейшим элементом развития молодого социалистического государства.

Ведь в то время экономика Советского Союза была ещё неизведанным полем для Госплана. Позиция телеологов подразумевала вскрытие внутренних резервов, о которых на этапе планирования специалисты могли и не подозревать. Именно поэтому она получила отклик и утверждение у высших чинов страны. Также важно, что Сафронов

обращает внимание читателя на изменения, произошедшие в структуре Госплана после Великой Отечественной войны. С точки зрения партийного руководства Госплан к тому времени получил слишком большую власть. Поэтому арест и последующий расстрел Вознесенского видится сегодня как ликвидация потенциальной конкуренции в высших эшелонах власти. Можно

утверждать, что книгу Алексея Сафронова отличает достойное, обзорное и при этом детальное описание истории экономики Советского Союза. Автор освещает разнообразные стороны её развития и даёт взвешенную оценку всему советскому периоду. Исследователь подмечает как очевидные достижения советской экономической системы, так и её

объективные недостатки. Однако всё же главный вопрос, который тревожит ум каждого, кто берёт подобную книгу в руки, — в чём же автор видит причины конца истории СССР?

На наш взгляд, именно политэкономические резюме Сафронова являются ахиллесовой пятой его работы. Тезисно свою теорию социализма Алексей Сафронов представляет в виде общих закономерностей функционирования советской экономики в политэкономическом заключении книги.

Нельзя сказать, что мы не согласны со всеми выводами Сафронова. В политэкономических разделах книги есть и интересное наблюдение. Например, о том, что СССР жил непосредством, что соцлагерь во главе с Советским Союзом так и не смог провести важнейшую социалистическую интеграцию. Или критика

расхожего мнения о роли Горбачёва и его команды, как якобы главных виновников развала Союза. Но если рассматривать книгу Алексея Сафронова с точки зрения политэкономического анализа в целом, приходится признать, что многое в ней весьма спорно и, к тому же, необосновано. Анализируя причины краха

Советского Союза, Сафронов некритически смешивает в одной миске целый ворох известных концептов: калькуляционный аргумент Мидзе, вал и сохранение товарного характера производства, дефицит, холодную войну, ведомственный эгоизм, технологическую неоднородность советской экономики по Ерёменко, недостаточные объёмы рынка по Ханину, а также проблемы второго порядка.

На мой взгляд, эти концепции не противоречат друг другу, а скорее дополняют друг друга. Алексей Сафронов.

«Большая советская экономика». И самое невероятное здесь то, что этот набор зачастую несовместимых между собой положений прекрасно уживается на страницах его монографии. Сафронов, очевидно, не считает правильным социализмом то, что было построено в Советском Союзе. В книге он использует термин советский с...

На мой взгляд, эти концепции не противоречат одна другой, а скорее дополняют друг друга. Алексей Сафронов.

Большая советская экономика. И самое невероятное здесь то, что этот набор зачастую несовместимых между собой положений прекрасно уживается на страницах его монографии. Сафронов, очевидно, не считает правильным социализмом то, что было построено в Советском Союзе. В книге он использует термин советский социализм. Об этом мы

уже писали в нашей критической заметке. Для объяснения своей теории социализма XX века автор воспроизводит тезисы из поздних работ Владимира Ильвича Ленина.

Один из них - это размышление о том, почему в России не получилось сразу перейти к социализму.

Ленин отвечает на этот вопрос: не хватило культуры. Если для создания социализма требуется определённый уровень культуры, хотя никто не может сказать, каков этот определённый уровень культуры, то почему нам нельзя начать сначала завоевание революционным путём предпосылок для этого определённого уровня, а потом уже на основе

рабочекрестьянской власти и советского строя двинуться догонять другие народы? Алексей Сафронов, Большая советская экономика. Алексей Сафронов вслед за Лениным подмечает в целом верное положение.

Уровень культуры труда действительно играет существенную роль в развитии производительных сил общества. Он предлагает следующее ленинское определение социализма: строй цивилизованных кооператоров.

Сапронов приходит к следующему выводу: Низкий уровень развития производственной культуры и производительных сил повинен в недостаточном уровне кооперации и чрезмерной централизации экономики Советского Союза. По мнению автора, именно это, наряду с товарностью, которая выражалась в групповом эгоизме, и стала одной из причин, по которой

правильный социализм так и не был построен в Советском Союзе. Таким образом, уровень культуры играет важную роль в теории социализма Алексея Сафронова. Он верно отмечает фактор необходимого уровня культуры для построения более развитого общества.

Однако, с нашей точки зрения, упускает важный момент, а именно сущностную причину возникновения и развития социализма. Мы считаем, что верно будет рассматривать уровень культуры, о котором говорил Ленин, в первую очередь в отношении плановой системы, ключевого компонента строительства социализма.

Именно план в первую очередь определяет качественное различие социализма от капитализма, а не уровень производственной культуры, кооперации или развития производительных сил. И именно следующие предпосылки, завоёванные революционным путм, имел в виду Ленин.

обобществление частной собственности на средства производства, диктатуру пролетариата и плановую экономику условия определяющие качественно иную общественно-экономическую формацию.

Основная проблема СССР нам видится в следующем. Развитие плановой системы Советского Союза и её кадров систематически и безнадёжно отставала от развития производительных сил и кадрового состава наиболее квалифицированных работников промышленности.

Очевидно, что Алексей Сафронов понимает качественное развитие общественно-экономических [музыка] отношений чисто с количественной стороны. Развитость общества определяется господствующим в нём способом производства, то есть тем, как много товаров и услуг общество способно произвести за определённый период времени. Алексей Сафронов. Большая

советская экономика. Это довольно распространённая точка зрения. В СССР якобы не могло быть социализма, потому что его производительные силы отставали в развитии от передовых капиталистических стран. Кепсис Сафронова в отношении построения социализма в СССР красной нити проходит через всю его книгу. С

одной стороны, он понимает объективные причины возникновения и развития централизованной системы управления. С другой же, это никак не вяжется с его пониманием социализма, которому противоречит догоняющее развитие и сильная централизация власти и экономики. А точнее, цикличность централизации и децентрализации власти -

это одно из ключевых понятий в теории социализма Сафронова. Очередная ошибка автора, с нашей точки зрения - это наделение государства некой особой субъектностью. По Сафронову, госаппарат СССР навязывал рабочим свою волю и безнаказанно пользовался отобранными у них ресурсами. Но что же советское

государство делало с продуктом, произведённым трудовыми коллективами? На это он ответа не даёт. Концепцию Сафронова можно сравнить с теориями деформированного рабочего государства Троцкого, политаризма Семёнова, мутантного социализма Бузгалина и суперэтатизма Тарасова. Все они были сформулированы задолго до выхода его книги. Однако ни

одна из этих концепций до сих пор не получила сколько-нибудь аргументированного подтверждения, а потому они могут считаться марксистскими лишь по какому-то недоразумению.

На наш взгляд, Алексей Сафронов также неверно истолковывает сам характер экономики СССР. Он считает её изначально и на протяжении всей истории товарной.

По его мнению, непреодалённую товарность советской экономики можно объяснить так: сохранение вознаграждения предприятий за промежуточный результат труда, а не за конечный результат в виде полезного эффекта у конечного потребителя. Именно товарный характер экономики автор считает главной экономической причиной неспособности решить острые

экономические проблемы в СССР. Однако это определение не отражает сущности понятия. Оно лишь указывает на его частное, причём весьма спорное проявление. Момент выплаты вознаграждения никак не влияет на формирование товарности производства.

Ведь в современном капитализме вознаграждение выплачивается экономическому агенту как за промежуточный, так и за конечный результат его деятельности.

Не собирается же Сафронов последнему способу вознаграждения приписывать качественный переход от товарного производства к нетоварныму в рамках одной отдельной сделки.

Сущностно, товарный характер производства согласно закону стоимости определяется следующим образом. Это система производственных отношений на базе общественного разделения труда между обособленными товаропроизводителями связанными рынком, и производящими товары для реализации на неизвестный им рынок.

Таким образом, экономика СССР с тридцатых по восьмидесятые годы не была товарной, поскольку в ней господствовала плановая составляющая.

Алексей Сафронов в своей теории социализма много ссылается на работы Ленина, особенно на статью о кооперации.

Однако в противовес своим поздним рассуждением Владимир Ильич в теории построения социализма всегда отдавал главенство планированию. Именно поэтому он считал план по электрификации России важнейшим этапом в деле построения основ нового общества. Именно поэтому он настаивал на едином плане, от которого

должна отталкиваться вся социалистическая экономика. И именно с этой целью в работе о едином хозяйственном плане Леонин писал об обязательности директивности плана Горо.

Гоilро - это не просто план по электрификации, он символизирует плановую экономику вообще, потому что это важнейшее из условий построения социалистической экономики. Не культура, не кооперация, а план.

Не так важно, каким образом удастся связать производителей в ту или иную конкретно историческую эпоху в условиях того или иного уровня культуры. Это может быть ассоциирование самостоятельное и добровольное, либо же принудительное в условиях диктата рабочего государства. Важно то, что

ассоциированными производителей при социализме может сделать только план. Именно план связывает их в единую систему, которая ломает закон стоимости и ставит вместо него на пядестал закон планомерного развития.

Сафронов в своей книге подменяет социалистическое государство и единый план на диктат государственного аппарата с помощью централизации власти.

Однако мы утверждаем, что неверно противопоставлять централизацию и ассоциированность производителей. Эти понятия никак не противоречат друг другу.

Мы считаем, что в своих размышлениях Сафронов нарушает причинно-следственные связи, говоря о товарности советской экономики. Действительности, обособленность товаропроизводителей происходит по причине отступления от принципа научного планирования к рыночной стихии. У Сафронова же она возникает на базе отчуждения рабочих от управления экономикой из-за чрезмерной

централизации власти. Выражается же товарной советской экономики с точки зрения автора в групповом эгоизме, с которым советскому руководству так и не удаётся справиться.

Толь загадочный политэкономический термин Сафронова как групповой эгоизм заслуживает отдельного анализа, ведь он также является одним из ключевых в его теории. Примечательно это сафроновское понятие тем, что оно одновременно и отражает объективные проблемы экономики Советского Союза и затушёвывает их, путая читателя. Разгадка же заключается

в очередном нарушении автором причинно-следственных связей. У Сафронова коллективный эгоизм экономических агентов определяется централизацией власти. Она же, в свою очередь, отстраняет рабочих от управления экономикой и принятия решений. Это порождает отчуждение.

которая далее выражается в том самом коллективном эгоизме. Проблема в том, что эта логика не объясняет, например, почему советская экономика была лишена этого пагубного явления на первых этапах строительства социализма.

Сафронов пытается это объяснить групповой же ответственностью перед надвигающейся угрозой войны. Однако подобное толкование не может считаться удовлетворительным.

Как минимум во время холодной войны угроза, исходящая от блока НАТО была не менее существенной. Карибский кризис, корейско и вьетнамские войны служит тому ярким подтверждением. Куда же делась сознательность советских рабочих?

Сафронов винит во всём усиливающуюся централизацию власти. Однако ведь в сталинские времена она выражалась даже сильнее.

А помимо прочего, для привлечения в свою теорию группового эгоизма в качестве политэкономического термина необходимы более веские обоснования и серьёзный анализ. В действительности же так называемый коллективный эгоизм в Советском Союзе начинает проявляться в общественных отношениях с внедрением различных рыночных реформ. Именно они

придавали советской экономике всё больше товарности. Эти реформы были призваны заместить собой развитие системы планирования, а как результат оказали крайне негативный эффект на плановую экономику.

Руководство СССР во время долгих дискуссий перед принятием судьбоносных решений не смогло понять ни масштаба разящей катастрофы, ни того, как с ней бороться. Таким образом, логика должна быть ровно обратная. не централизация власти породила и усилила групповой эгоизм, а постепенная замена плана

рынка. Именно с этим связана цикличность централизации и децентрализации власти. Советское руководство прекрасно понимало причины проблем, поэтому с помощью усиления контроля со стороны центральной власти пыталась обуздать стихию закона стоимости, которую разрушал здание советской экономики изнутри.

История показала, централизация власти и рычагов управления экономикой не могут заменить собой централизованного научного планирования. Идея Сафронова о постоянной цикличной централизации и децентрализации власти в Советском Союзе видится нам де-факто верно. Однако мы, в отличие от автора, находим в этих

колебаниях маятника не причину, а следствие ошибочного реформирования системы планирования. Свидетельством же поражения СССР в борьбе с законом стоимости стало как раз отступление от полноверного развития назад к рынку. И начало этому процессу положила экономическая реформа шестьдесят пятого года. А её логическим

продолжением стала окончательно уничтожившая социализм в Советском Союзе перестройка восьмидесятых годов. Завершая нашу критическую часть, отметим также, что в книге Сафронова периодически проскальзывает некая марксистская доктрина. По логике автора, она, видимо, должна была объяснить, как надо было строить правильный социализм

без догоняющего развития и чрезмерной централизации власти, но с нужным уровнем культуры кооперации. С нашей точки зрения, дух этой марсистской доктрины Сафронова воплощается в идеальном уровне централизма, которыю, с его же слов, можно установить только эмпирическим путём. Таким образом, автор считает, что

большевики так и не смогли найти оптимальное соотношение централизации и кооперации в экономике за более чем 70 лет. А возможно ли это было в принципе?

Рекомендуем ли мы книгу Алексея Сафронова к прочтению? Однозначно да. Но делать это мы советуем с крайней осторожностью, особенно в части его политэкономических выводов и теоретических обобщений. Читать вообще любую литературу мы настоятельно рекомендуем по-марксистски. Но чтобы читать по-марксистски, необходимо

обладать достаточными знаниями марксистской теории. Важность проведения глубокого анализа опыта социализма в XX веке невозможно переоценить. Она стоит в одном ряду с развитием теории современного империализма и государства, разработкой марсистской теории экономического развития, выработка теории и практики партийного строительства, социалистического планирования,

исследованием вопроса социалистической демократии и так далее. Историки экономики Советского Союза, вне зависимости от своих политических взглядов, делают крайне полезное дело по сбору и предоставлению важных и нужных эмпирических материалов. За это следует выразить уважение и благодарность Алексею Сафронову. Однако, по нашему

глубокому убеждению, анализировать собранные данные, делать на их основании выводы и предлагать решения могут и должны компетентные марксисты.

Появилась ли у российского левого сообщества с выходом книги Сафронова действительно марксистская работа по истории экономики СССР?

Нет, к сожалению, это иллюзия, и нам её пытаются навязать российские левые блогеры. На наш взгляд, книга Большая советская экономика воплощает собой дихотомию достойного обзорного исторического труда и посредственного марксистского анализа.

Да прибудет с вами истина.