Яков Кротов размышляет о духовной жизни православного в условиях национализма и социальной солидарности.
Key Takeaways
- Православная духовная жизнь включает не только молитву и писание, но и материальную солидарность в общине.
- Церковь — это живое сообщество людей, а не только формальная принадлежность.
- Национализм и радикальные идеи среди православных — серьёзный вызов, требующий внутренней устойчивости верующих.
- Современная церковная жизнь характеризуется высокой изменчивостью и выбором, что влияет на духовную стабильность.
- Любовь и взаимопомощь остаются ключевыми ценностями, помогающими преодолевать внутренние и внешние конфликты.
What the video covers
- Духовная жизнь православного строится на трёх основах: священное писание, молитва и церковность как солидарность.
- Церковность понимается как материальная солидарность — регулярное посещение храма и взаимопомощь.
- Понятие церкви как собрания (Эклесия) связано с идеей сообщества живых людей, включая и тех, кто не в церкви формально.
- Автор делится историей своего дедушки и размышляет о духовных поисках и усталости молодёжи от официальной РПЦ.
- Высокая волатильность церковной жизни сегодня обусловлена большим выбором приходов и изменчивостью религиозных предпочтений.
- Рассматривается проблема национализма и нацизма среди православных и вопрос, как сохранять веру в таких условиях.
- Обсуждается секуляризация общества и уменьшение реального участия в церковной жизни, несмотря на формальное число православных.
- Автор подчёркивает важность любви, сострадания и взаимопомощи как основы духовной жизни и церковной солидарности.
- Приводятся примеры личных духовных испытаний и поиска своего места в церковном сообществе.
- Завершается размышлениями о необходимости терпимости и принятия различных людей в церковном сообществе.
Chapters
- 00:00Введение и основы духовной жизни
- 01:30Посещение храмов и церковная солидарность
- 03:18Понятие церкви как сообщества живых людей
- 04:43История дедушки и духовные поиски
- 06:05Усталость молодёжи от РПЦ и проблемы современности
- 07:40Волатильность церковной жизни и выбор приходов
- 09:11Национализм и вызовы православия
- 11:31Заключение: любовь, терпимость и духовная устойчивость
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Здравствуйте. Микрофона Яков Кротов. Мне пришло письмо по электронной почте, и вот совпадение. Я как раз готовлю к выкладке на YouTube видеозапись ещё 2015 года. Вот ровно я говорю тогда 11 лет назад о том, что вторая основа духовной жизни — она
Speaker A
духовная. Это духовная, но у неё есть свои какие-то составные части. Во-первых, это, конечно, священное писание, во-вторых — это молитва. А в-третьих — это то, что принято называть церковностью. Но ведь это птичий язык. Это язык жаргона, понятный только для посвящённых.
Speaker A
А говорим-то мы не для посвящённых, да, и в христианстве нет никакого особого посвящения. [откашливается] На человеческом языке это называется солидарность.
Speaker A
Солидарность. Жизнь духовная, но солидарность прежде всего материальная. То есть каждый седьмой день ноги в руки и иду в церковь.
Speaker A
И я так делаю, когда не был священником. В течение очень многих лет мне было легче, чем, ээ, многим. Потому что детьми занималась в основном жена. Но мы старались ездить вместе. Иногда мы ездили в храм к отцу Александру Меню в
Speaker A
дни, когда это было тяжеловато, всё-таки там полтора часа, считайте, мы перебирались через мост в Успенский храм Новодевичьего монастыря, который тогда не закрывался и служил. Там была резиденция митрополита, ответственного за областные храмы.
Speaker A
Вот это солидарность, конечно, есть солидарность, которая проявляется в чувстве сострадания, любви, взаимопомощи. Ну и взаимопомощь тоже, скажем прямо, не просто: "Ой, я тебе так сочувствую". А взаимопомощь — ну, подай нищему сотню рублей. На сегодняшний день это возможность подкрепиться, как-то
Speaker A
пообедать по минимуму, хотя бы хлебом. Лучше две. И солидарность — это тоже физическое явление. Само слово солид. Отсюда византийская монета называлась солид.
Speaker A
Солидность. То есть это нечто осязаемое, материальное. Не просто оче горе всь-нибудь доброе изранить из своих уст. Так вот, вот это третья составляющая церковной жизни. Церковь — Эклесия. Собрание по-гречески в русский язык как церковь вошло, потому что Еклесия сперва перебралось к немцам, среди которых
Speaker A
проповедовали византийские миссионеры. И вот как-то из Еклесии вышла церковь. Бывает. Но по сути это еврейское слово кохал или синагога, греческая синагога, собрание. Это абсолютно идентично исламскому понятию умма. Умма, то есть, но это есть сообщество, то есть общество, грубо говоря, не
Speaker A
какое-то отдельное, а вот общество состоит из живых людей, из всех живых. Тут, конечно, не без лукавства, потому что часто подразумевается, что вот мы-то живые, мы родились в Боге, в духе святом, а там, а это мёртвые души, не засчитывается. Ну что за вздор, конечно.
Speaker A
Рассчитывается, потому что сегодня я живой духовно, а завтра глядишь и уже не очень живой, а то и дохлый. Это в лучшем случае. А другой человек, да дело не в этом. Господь сказал: "Кто накормил голодного, тот накормил меня." Может ли
Speaker A
этот накормивший быть чужим для церкви? Он в церкви, он в сообществе. Ну вот так. А это может быть и атеист, а может быть и мусульманин, и конфуцианец, и шантаист. Не вопрос.
Speaker A
Так вот, но вопрос-то звучит вот как. Он прямо с этим связан, только уже говорится человеком, который не один год в церкви, сменил не один приход, побывал старообрядцем.
Speaker A
И он спрашивает: "Вы часто говорили о своём дедушке, который вышел из местечка, и его задолбали этой Торой и тамошним благочестием?" Примечание. Мой дедушка Лейзер Гиндин, сын Беры Гендина, действительно сбежал из местечка Машева под Черниговом. Ему было 10 лет. Он стал зарабатывать на
Speaker A
жизнь преподаванием, уроками, как репетитор, и настолько успешно, что через несколько лет в возрасте 17 лет поехал в Швейцарию и там учился на медицинском факультете, пока не началась Первая мировая война.
Speaker A
Задолбала [фыркает], извините, я цитирую, его не столько Тора, хотя его заставили учить Тору в обоих направлениях, и он мог щегольнуть, поразить, читая Тору сзаду наперёд. Ну, в общем, кроме улыбки у него этого ничего не вызывало.
Speaker A
Прежде всего его, конечно, достала нищета. Он до самой смерти припоминал своей сестре, которая жила с нами, потеряла дочь от испанки, сын погиб 22 июня сорок первого года на заставе в Молдавии, Эммануил Шнерсон. И он её не мог простить. Ну как не мог простить?
Speaker A
Конечно, в полушутку, что она в 1901 году не одолжила ему 3 рубля. А он так хотел купить гитару.
Speaker A
Потом накопил, купил. Эта гитара висела у него в комнате многие годы до самой кончины. Так вот, в девяностые многие ломанулись в церковь, в том числе, видя в ней что-то свежее, настоящее. Вот в моём поколении мне видится это поколение
Speaker A
2000 года рождения. Есть, с одной стороны, неофиты, но и немало усталости у прогрессивных ребят, от РПЦ, от той РПЦ, которая похоже на ВЛКСМ, её постоянной тягой работать [откашливается] с молодёжью, с административным присутствием. Я, конечно, отрублюсь, но думаю, таковое отторжение
Speaker A
присутствует. У меня точно есть такое. И как быть? Думаю, что если бы я не попал в хороший приход, то душа, атмосфера болота задавила бы. Или закрывать глаза и покружаться в себя и скопизм в келью под елью. Да, Толкин ходил на мессу с
Speaker A
полуграмотными полячками, но это вообще не самое неприятное. А если кругом националисты, которым православие даёт подпитку и их идеи? Иногда я думаю, что мне повезло найти близких по духу людей.
Speaker A
Но ведь это не всегда получается. А если кругом националисты, которым православие даёт подпитку или даже нацисты православные, иногда я думаю, что мне повезло найти близких по духу людей, но ведь это вообще-то не всегда получается.
Speaker A
Мой переход в церковь был сопряжён со спорами, стостью. Я научился находиться в оборонительном кольце, но, кажется, чаще людям это неприятно и тяжело. У социологов говорится, что в церкви высокая степень волатильности. Финансисты это говорят о курсе валют. Волатильность от латинского, оно же, впрочем, общее для
Speaker A
европейских народов слово валюнтас, воля по-русски. То есть курс меняется очень быстро. И если 200 лет назад вот человек живёт в определённой деревне, он ходит только в одну единственную церковь, выбора нет.
Speaker A
Или в Москве он приписан, формально приписан, читайте "Анну Каренину", к какому-то приходу и обязан там венчаться, исповедоваться. Он не может просто так поехать в общину пустыни, обвенчаться. Это запрещено.
Speaker A
В наши дни большой выбор. Ну, сейчас не такой большой, как в девяностые. Достаточно напомнить, что разгромили движение Бесариона Торопа, практически ликвидировали представителей иммигрантской корловадской церкви, довольно консервативные группы, но это тоже была альтернатива. В общем, произошла определённая серьёзная
Speaker A
зачистка, и теперь у людей выбор намного уже. Многие люди даже не задумываются. Недавно мне попался опрос американский о мормонах. Что те мормоны, которые разочаровались в церкви святых последних дней, они, уйдя из этого объединения, никуда больше не обращаются по вопросам веры. И
Speaker A
думаю, что тоже можно сказать и о католиках, и о реформатах, и о баптистах, о евангельских христианах, и о православных.
Speaker A
По русской пословице, обжегшись на молоке, дуют на воду. Не будет человек, который съел пирожное и его стошнило, потому что оно было несвежее, пробовать другие пирожные. У него образуется стойкий рефлекс: не ешь пирожные. Это очень правильно. Пирожные вредны, особенно
Speaker A
отравленные. Неотравленные меньше, но тоже вредны. И человек уходит в никуда. Это и называется секуляризация.
Speaker A
В X веке именно так появилось то, что мы теперь называем секулярным обществом. Но в действительности секулярная церковь — это пустая формальность. Человек там и бывает только на крестинах и на похоронах.
Speaker A
И в России к этому идёт теоретически. В России 150 млн православных — сказал патриарх Кирилл сколько-то лет назад. И это и писалось, при том, что население-то поменьше, а реально в храм ходит около 5% населения, то есть решительное меньшинство. На Западе
Speaker A
больше, правда, на Западе не было воинствующего атеизма. То есть, разочаровавшись в атеизме, [откашливается] люди в основном в церковь не пошли. Религиозный приток девяностых годов был не такой уж большой, я вас заверяю по статистике.
Speaker A
20-30%, но всегда это было меньшинство. И у мно
Speaker A
Слово православизм изобрёл не я, оно неплохое. Конечно, в этом православизме, в казённом православии есть и православие, как в революционной церкви.
Speaker A
было православие. Вопрос в том, что опять же человек, попавший вот в церковь, где висит икона Сталина или Распутина, он выйдет, плюнет и в другую церковь не пойдёт. Ему будет противно, и понять [откашливается] его можно.
Speaker A
И всё-таки я скажу так: не надо сильно переживать по этому поводу, потому что вот человек употребил замечательное слово: "Мне повезло".
Speaker A
Это похоже на фатализм. Но я не думаю, что это фатализм. Какого Лешеву повезло. Нас везёт. Нас везёт колесница Божия. Мы сидим. Ой, святой Христофор был человеком, песьглавцем. У него на плечах был младенец, а это оказался Иисус. И у
Speaker A
него появилась человеческая голова у Христофора. Христос нас везёт на закорках. Бог нас тащит. Дух Святой поддувает, чтобы мы катились вперёд, а не назад, когда нас влеёт ветер страстей, невежество и агрессивности.
Speaker A
Значит, во-первых, сохранять надежду на то, что в нужный момент Господь пошлёт нужных людей, пошлёт и общину, и нормального священника, и нормального духовного наставника. Это разные вещи, как вы понимаете.
Speaker A
Во-вторых, понимать, как в известном анекдоте, про наводнение, где человеку, который взобрался на крышу, подплывает лодка и говорят: "Иди к нам, он нет, меня Бог спасёт". Подлетает вертолёт: "Нет, меня Бог спасёт". Но наконец уже тонет: "Боже, когда же ты меня спасёшь?"
Speaker A
Я тебе и вертолёт посылал, и лодку посылаются нам и лодка, и вертолёт. Поэтому в Евангелии сказано, где двое или трое согласятся. Вот это согласие, симфония, это и есть церковь. Это есть церковность, солидарность. Солидарность означает не то, что я с не схожу к
Speaker A
другому в его проблемах, а то, что я не взирая и на свои проблемы, и на недостатки чужого с ним объединяюсь.
Speaker A
Это далеко нелегко. В любви нам помогает эротическое начало, и оно помогает преодолеть первые самые большие, на самом деле, столкновения двух достаточно разных людей и используют это различие для создания единой плоти, единого человека.
Speaker A
В церкви эротического начала, я надеюсь всё-таки поменьше. Хотя вообще по Фрейду ядерный котёл внутри нас всё равно на этом деле. Другими словами, и с неприятными людьми можно жить в любви.
Speaker A
Ну, в такой любви Агаапа в, ну, то есть вот читаем гимн любви апостола Павла.
Speaker A
Любовь всё терпит, прощает. Это же чисто негативное определение, потому что на первом месте как вот эту ершистость свою и ершистость другого, как из двух ершей сделать чудо-юдо рыбу кит, на спине которого можно деревню сделать.
Speaker A
Господь пошлёт нужного человека. В это мы верим, на это мы надеемся. Если не посылает оглядеться, может быть, он нас к кому-то посылает, к кому-то посылает нас. Ведь он Иуду посылал проповедовать, а тот пошёл синедрион.
Speaker A
Значит, может быть, другой молится, и Господь хочет нас послать, а мы не идём. Как законтачить?
Speaker A
Это непредсказуему. Это код Шрёзингера. Это квантовая антропология. Церковь Шрёзенгера. То есть [откашливается] есть там кто-то или нет в этой церкви, часто зависит от того, не просто кто придёт, а как придёт. Придёт вот с этим настрое на солидарность. Вы знаете, даже нациста
Speaker A
можно потерпеть. Даже нациста. И даже меня можно потерпеть. И ведь терпели и похуже, чем нацисты.
Speaker A
Поэтому, между прочим, когда в ходе всякой межцерковной полемики напоминают: "А вот вы приветствовали Гитлера, а вы отпевали Сталина, а вы дружили с Лениным, а вы ходили в ГПУ, а вы ходили в гестапа. Это всё чушики-чушики, чушь".
Speaker A
Потому что мало ли кто куда ходил. Во-первых, человек может переродиться, а во-вторых, мы с ним не об этом должны говорить. Если он лезет, если тебе, говорят, не поцелуешь икону Распутина причащать не буду, грехи не отпущу.
Speaker A
Такого не бывает, но предположим. Ну тогда конечно но в принципе это неправильный был бы настрой. Судить надо по верху, а не по низу. То есть он может быть националист.
Speaker A
Ну простейший пример Сергей Нилус в сущности мученик, страстотерпец. Но ведь он же написал, сфальсифицировал протоколы сионских мудрецов. заказал эту фальсификацию совершенно сознательно. Он потом в неё искренне поверил. Он был глубочайший антисемит. Ну и что?
Speaker A
Нам с ним детей не крестить, а вот с кем крестить? И тут часто мы готовы многое простить.
Speaker A
Поэтому вспоминается анекдот: человек приезжает в мотель, ну, в Америке, маленький, придорожный, и говорит: "Мне нужен номер на ночь". У нас номеров нет.
Speaker A
Простите, мистер, ну послушайте, ну если бы президент приехал, ээ, нашёлся бы, куда его поселить. Ну если президент президент сегодня не приедет, так вот к нам президент не приедет.
Speaker A
Вместо президента мы должны быть готовы принять хромого, слепого, нациствующего, либеральничающего, может быть с чем-то там по эротической части экстравагантным. А у нас совсем вот без экстравагантностей, в общем, смотреть наверх. Вера у него есть.
Speaker A
Богу он молится. Он молится так, что я с ним могу молча стоять и молиться. А что там будет после литургии, можно пренебречь. Мне кажется, это важный принцип. И стараться не уходить ни откуда, пока нас не попросят вон.
Speaker A
Позвольте вам выйти вон, чтобы, ну, это не грех. Раньше, вот там, даже в шестидесятые годы и попозже, я ещё застал, православных было очень мало, и они жили во многом текстами и традициями общнских старцев. Это монастырская, монашеская традиция, но
Speaker A
она как-то вот была живой. И эта традиция говорила: "У тебя должен быть духовный наставник, ты можешь его сменить, уйти к другому, но тот должен тебе разрешить".
Speaker A
На практике это далеко не всегда, конечно, возможно. И я не уверен, что обязательно должен быть духовный наставник, и тем более такой, что он отпустит. Но помнить надо.
Speaker A
То есть и прийти-то не просто так. А, [тяжело вздыхает] ой, я был у черносотинца, вас так хорошо, я теперь буду у вас. Ты спросили. Потому что, может быть, из черносотинцев тебя погнали, потому что ты девушек портил.
Speaker A
Но ты это как-то так отодвинул, а про то, что они черносотинцы, запомнил. Значит, надо ещё послушать. Такое бывает. Бывает, что человек считает, что все его ненавидят, обижают. Он просто алкоголик. Но у него этого в голове не содержится, что он алкоголик. Он как,
Speaker A
ну, выпиваю. Ну да, бывают там какие-то приступы. приезжает, медицина купирует, но я не алкоголик.
Speaker A
[тяжело вздыхает] Так и у нас мы все анонимные грешники. Перестать быть анонимными грешниками, начать быть кающимися грешниками, исходя из этого, надеяться и на милость Божю, и на чудо солидарности ко мне проявляемой, и на чудо солидарности, которую я могу
Speaker A
проявить. Это прежде всего прощение. А дальше очень по-разному бывает. И история церкви при Сталине, при Хрущёве знала людей, которые жили действительно в келье подъе. Это старинное семинарское выражение. То есть, ну, а куда пойти? Вот есть мемуары Сергея Волкова, они в интернете есть. Он
Speaker A
кончил Московскую духовную академию, но был агностик. работал в местном ПТУ под Лаврой, и он жил в комнатушке крохотной. Когда Лавру стали восстанавливать, его взяли туда библиотекарям, как реликт той эпохи. Ну как же. И он ходил на богослужение. И
Speaker A
всё тоже была солидарность такая обоюдная, обоюда острая с перченкой. Но вот так вот жить не просто никого верующих рядом не было, даже интеллигентного человека рядом не было.
Speaker A
Это его мучилось страшно, что все разговоры коллег учителей о том, где дают картошку, и картошка-то гнилая, но тот уж был не до того. И вот наша забота про гнилую церковь, она есть. Есть гнилые христиане, есть от них же первый
Speaker A
есть. Но давайте помнить, вот эта солидарность, это обоюдо острый м не меч, который разделяет, это обоюдо острый поток воздуха свежего.
Speaker A
ценить это, когда хоть кто-то есть и держаться, держаться и держаться, а когда уж совсем разрывает, ну, просить Бога, чтобы произошло чудо и какая-нибудь гора стронулась с места и к нам подошла и нас в себя прибрала или чтобы мы тронулись с места, потому что
Speaker A
мы тоже тот ещё утёс, диким мохом оброс и на всех удивляется, почему это на меня так странно смотрит. Это был Яков Кротов, Москва. Всего доброго.
Topics:православиедуховная жизньцерковьсолидарностьнационализмРПЦмолитвасвященное писаниесекуляризацияЯков Кротов











