Разбор того, почему игры дают ощущение смысла, а работа часто нет: поток Чиксентмихайи, отчуждение Маркса и опыт средневекового сапожника против конвейера.
Key Takeaways
- Смысл исторически был встроен в структуру труда, а индустриализация его разрушила
- Поток возникает при ясной цели, мгновенной обратной связи и правильной сложности задачи
- Игры воспроизводят эти условия намеренно, поэтому дают ощущение смысла
- Принципы игрового дизайна можно применить к работе, учёбе и повседневной жизни
What the video covers
- Экономист Эдвард Кастранова изучил экономику виртуального мира Norrath из EverQuest и обнаружил ВВП на душу населения уровня России 2001 года
- Игроки не демонстрируют классической зависимости: многие спокойно останавливаются, работают и живут полноценной жизнью
- Концепция потока Михая Чиксентмихайи: ясная цель, немедленная обратная связь и баланс между сложностью и навыками
- Хорошие видеоигры целенаправленно создают состояние потока через подбор сложности уровней
- Средневековый сапожник жил в потоке благодаря цельному процессу, видимому результату, религиозному контексту и социальной идентичности
- Промышленная революция разрушила структуру смысла: рабочий повторяет одну операцию без связи с результатом
- Маркс описал отчуждение от продукта труда, процесса, других людей и самого себя
- Конвейер Форда и тейлоризм усилили отчуждение труда
- Современная работа часто лишена обратной связи и цели, поэтому смысл приходится искать вне её
- Игровой дизайн предлагает инженерный подход к созданию смысла, который можно переносить на обучение и работу
Chapters
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
В 2001 году экономист из Индианского университета по имени Эдвард Костранова решил изучить странный объект. Нинок нефти, не фондовую биржу, не экономику какой-нибудь развивающейся страны. Он изучил Нарад. Нарат - это виртуальное королевство, фантезийный мир из компьютерной игры Everquest. Там живут
Speaker A
эльфы, орки, маги, там есть леса, подземелья, драконы. Там абсолютно точно нет ничего настоящего. Костронова несколько месяцев изучал торговые сделки внутри этого мира, считал, сколько предметов производится и потребляется, измерял уровень цен, инфляцию в рынок труда. И когда он всё посчитал, получил
Speaker A
результат, который сам не ожидал. Если бы Нарад был настоящей страной, его ВВП на душу населения было бы на уровне России 2001 года, выше, чем Индии, выше, чем большинство стран Африки и Латинской Америки. Воображаемое королевство с эльфами и орками - реальная экономика,
Speaker A
которую создали люди, работающие бесплатно и добровольно. Я прошу вас на секунду остановиться и почувствовать масштаб этого абсурда. Сотни тысяч человек вкладывали настоящее время, настоящий интеллект, настоящие эмоции в мир, которого не существует, пока настоящий мир терпеливо ждал снаружи. И
Speaker A
первая реакция, ну, это просто зависимость. Мм, понятно, объяснили, закрыли тему, но подождите. Зависимость - это когда человек не может остановиться, хотя хочет. А здесь большинство игроков прекрасно останавливались. Они шли на работу, занимались с детьми, возвращались в нарад и снова строили там экономику.
Speaker A
Значит, что-то в этом мире давало им то, чего не давал настоящий. И это что-то не графика и не эльфы. Вот об этом и поговорим. не про игры, а про смысл, про то, как он устроен, кто его проектирует и почему в какой-то момент кто-то забыл
Speaker A
включить его в стандартные комплектации наших с вами жизней. Меня зовут Кирилл, вы на канале Леликов. Подпишитесь на канал, чтобы следить за всем моим контентом. Вы также можете поддержать меня подпиской на Бусте и другие социальные сети. Спасибо. Надеюсь, вам
Speaker A
понравится это видео. Поехали. Давайте начнём с простого вопроса. Что вы чувствуете, когда играете в хорошую игру? Ну не нажимаете кнопки, именно играете. Время исчезает. Вы забываете поесть, вы злитесь, когда что-то не выходит, но не бросаете. Вы проходите один и тот же уровень восемь раз и на
Speaker A
девятой чувствуете что-то, что сложно описать словами. Что-то вроде я это сделал. У этого состояния есть название, и оно появилось задолго до видеоигр. В 1975 году венгерско американский психолог Михаи Чиксент Михай, я понимаю, что фамилию лучше не произносить слух,
Speaker A
но он и сам это признаёт. Ну и для простоты я буду называть тогда его Михай. Так вот, Михай опубликовал исследование, которое изменило наше понимание счастья. Он несколько лет спрашивал хирургов во время операций, альпинистов на маршрутах, шахматистов на турнирах, скульпторов. в общем, людей
Speaker A
совершенно разных профессий, культур, возрастов, и задавал им один вопрос: когда вы чувствуете себя наиболее живыми? И все они, независимо друг от друга, разными словами описывали один и тот же опыт. Время остановилось, и я перестал думать о себе. Это было как
Speaker A
течение. Ты просто идёшь вместе с ним. По-английски он назвал это flлоow или поток. И Михай выяснил, что для потока нужны три вещи. Первая ясная цель. Вы знаете, что делать прямо сейчас. Не через год, не в целом по жизни, а вот
Speaker A
именно сейчас. Второе- немедленная обратная связь. Мир реагирует на ваши действия немедленно, и вы видите результат. И третье - баланс между сложностью и вашим уровнем. Задача чуть-чуть сложнее того, что вы уже умеете, но не намного. Вот именно на чуть-чуть. Если задача слишком лёгкая,
Speaker A
вам скучно. Если слишком сложно, вам тревожно. А вот эта вот узкая узкая полоса между скукой и тревогой, вот там и живёт поток. Там человек чувствует себя по-настоящему живым. Хорошая видеоигра - это, в буквальном смысле машина для производства этого состояния.
Speaker A
М был выпущен в 1993 году. Разработчики внутри компании ID Software постоянно смотрели данные, где игроки умирают чаще всего, где проходят без потерь, где останавливаются, и дотачивали каждый уровень так, чтобы сложность росла именно в том темпе, который удерживает в
Speaker A
состоянии потока. Это было 30 лет назад, и с тех пор инструменты стали точнее в 1.000 раз. И жизнь этого никогда не делала. Но раньше жизнь и не нуждалась в этом. Вот скажите, вы думаете, что вечный вопрос в чём смысл жизни?
Speaker A
Преследовал людей всегда, что это такой вот базовый экзистенциальный кризис, встроенный в прошивку человека. Это не так. На протяжении большей части человеческой истории смысл не нужно было искать. Он был встроен в структуру мира, как несущая стена, и на него опирались.
Speaker A
Возьмём сапожника X века. Конкретного, не абстрактного. Наверняка он тогда был. Он живёт в небольшом городе в центре Европы. У него есть кусок кожи, шила, нитки и заказчик, который придёт за готовой обувью через неделю. Что у него есть? Ясная цель- сделать сапоги. Он
Speaker A
видит начало работы, он видит конец. Когда горожанин приходит, надевает сапоги, говорит: "Отлично!" И уходит, это немедленная обратная связь. Качество его работы видно ему самому, видно заказчику, видно всему кварталу, потому что репутация ремесленникая и есть его капитал. По формулексн михай - это
Speaker A
поток. Средневековый сапожник живёт в состоянии потока 5 дней в неделю. Не потому, что он особенный, а потому, что так устроена его работа. Но это только первый слой смысла. Был ещё второй.
Speaker A
Религия добавляла космические ставки. Всё, что ты делаешь, имеет значение не просто для соседей, но и в вечной перспективе. Ты делаешь сапоги, но ты делаешь это как часть чего-то огромного.
Speaker A
У твоей жизни есть место в нарративе, который больше тебя. И был третий слой: социальная ткань, деревня, цех, приход.
Speaker A
Люди знали, кто ты. Твоя идентичность не была чем-то, что нужно найти или построить. Она была вшита в коллективные знание о тебе. Ты сын такого-то, муж такого-то мастера сапожников, и этого достаточно. Три слоя смысла, и ни один из них не требовал от человека
Speaker A
специального усилия. Не надо было медитировать, ходить к психологу или читать книги по саморазвитию. Смысл был конструктивным элементом мира. А потом пришла промышленная революция, и произошло ограбление, о котором почти не говорят. Промышленная революция забрала у людей время. Это все знают.
Speaker A
Четырнадцатичасовой рабочий день, детский труд, никаких выходных. Про это написаны учебники и сняты фильмы. Но это, честно говоря, не самое страшное.
Speaker A
Самое страшное, оно забрала структуру смысла. Сапожник на фабрике больше не делает сапоги. Он весь день затягивает одну петлю или врубает одну деталь 400 раз в день. Каждый день, год за годом.
Speaker A
Он не видит начала, не видит конца. Обувь, которая выходит с конвейера к нему, не имеет отношения. Это продукт фабрики, а не его рук. Между его усилием и результатом стоит машина, конвейер и множество других рук. Обратная связь нулевая, при этом основной цели нет.
Speaker A
Есть только норма выработки. В 1844 году молодой немецкий философ написал об этом. Ему было 26 лет. Он ещё не написал капитал и не основал никакого движения.
Speaker A
Он просто сидел в Париже и пытался понять, что именно происходит с человеком, которого превращают деталь в производственной машины. Он назвал это отчуждением. Ну или по-немецки.
Speaker A
Человек отчуждается от продукта своего труда. Он не видит, что сделал. Отчуждается от процесса. То есть работа перестаёт быть выражением себя и становится просто источником денег.
Speaker A
Отчуждается от других людей. Рядом с собой становятся не коллеги, а конкуренты за норму и мест. И в конце отчуждается от самого себя. Он перестаёт узнавать себя в том, что делает. Маркса потом присвоили политики самых разных взглядов и превратили или в икону, или в
Speaker A
пугало, в зависимости от лагеря. Но это конкретное наблюдение двадцатишестилетнего человека в 1844 году. Оно точное. Если вы когда-нибудь приходили домой с работы с ощущением, что сложно объяснить, чем именно вы занимались весь день, то вот это вот оно. Это вот как раз
Speaker A
привет из 1844 года. И вот здесь появляется один человек, которого принято считать героем прогресса, а я предлагаю посмотреть на него немного иначе. В 1878 году молодой инженер устраивается работать на стали литейный завод в Пенсильвании. Его зовут Фредерик Уинслоу Тейлор, и у него есть
Speaker A
секундомер. Тейлор начинает измерять, сколько времени рабочий тратит на каждое движение, какой угол наклона лопаты оптимален при погрузке угля, с какой скоростью нужно класть кирпич, чтобы выход был максимальным. Он разбивает любой рабочий процесс на мельчайшие операции и для каждого находит
Speaker A
единственно правильный способ. Его система называлась научный менеджмент, и она работала в том смысле, что производительность росла. Рабочий, который следовал инструкциям Тейора, делал действительно больше. Завод зарабатывал больше. Но у этой системы было одно фундаментальное свойство, о котором говорили меньше. Тейлор прямым
Speaker A
текстом писал: "Думать должны менеджеры, рабочий думать не должен. Рабочий должен выполнять". Его задача максимально точно воспроизводить движения, которые разработали за него специалисты. Это не метафора, это буквальная цитата из его книги 1911 года. Вот она. В прошлом человек был на первом месте, в будущем
Speaker A
система. Генри Форд в 1913 году взял систему Тейлора и применил её к сборке автомобилей. Конвейер. Каждый рабочий делает одно движение. Машина едет мимо него, следующий делает следующее движение. Говорят, что за первый год работы конвейера текучесть кадров на заводе Форда составила 370%.
Speaker A
То есть, чтобы удержать рабочее место укомплектованным, Форд нанимал почти четырёх человек на каждое место в год.
Speaker A
Люди не выдерживали и уходили. Когда Форд поднял зарплату вдвое до 5 долларов в день, люди остались, но не потому, что работа стала осмысленной, а потому, что деньги перевесили. Тейлоризм стал основой управления на весь XX век, и он живёт в офисах прямо сейчас. KPI,
Speaker A
метрики эффективности, системы оценки. Это вот Тейлор с секундомером просто в другом костюме. Мы взяли средневекового сапожника, у которого было три смысла, и систематически научно, эффективно убрали из его работы всё, что делало её осмысленной. А потом удивляемся, почему люди идут домой и открывают World of
Speaker A
Warcraft. Вернёмся к Чикс мий. В 1980 году он провёл масштабное исследование, раздавал людям специальные пейджеры. Это такие устройства, которые пищали в случайный момент дня. И каждый раз, когда пейджер пищал, человек записывал, что он делает и что чувствует.
Speaker A
Результаты оказались неудобными, настолько неудобными, что чикс Михай сам об этом написал. Я не был готов к тому, что увидел. Люди чаще испытывают состояние потока. то самое ощущение живости и вовлечённости на работе, а не дома. На работе есть чёткие задачи,
Speaker A
дедлайны, коллеги, от которых зависит твой результат. Всё это создаёт условия для потока. Дома свобода, но никакой структуры. Можно делать что угодно, и именно поэтому так сложно что-то делать.
Speaker A
Но когда он спрашивал людей, где они хотели бы быть прямо сейчас, они отвечали: "Дома". Люди бегут от места, где чувствуют себя живыми, туда, где им скучно. Как это объяснить? Ответ простой и от этого особенно неприятный. Поток на работе - это не ваш поток. Это чужие
Speaker A
цели, чужие дедлайны, чужой результат. Вашему телу хорошо, а вашей голове плохо. Вы в потоке, но не по своей воле.
Speaker A
Вы высокопроизводительный инструмент в чужих руках. Во. И здесь появляется ключевое слово автономия. Игры дали нам поток плюс автономию. Ты сам выбираешь, какой квест идти. Ты сам решаешь, за кого играть. Дракон, которого ты убиваешь, твой дракон. Цель - твоя цель.
Speaker A
Никто не поставил тебе её в системе управления задачами. Это принципиальная разница. Поток без автономий - это высокопроизводительное рабство. Поток с автономией - это то, что философы 2.000 лет называли счастьем. Аристотель называл это эвдемонией. не удовольствием, а реализацией своих
Speaker A
возможностей, деятельностью ради самой деятельности, а не ради награды. Он говорил, что это вышее, на что способен человек. Аристотель и Чикнт Михай пришли к одному и тому же выводу, но разницей в 2.400 лет. Игровые дизайнеры это просто встроили в свои продукты. Хорошо,
Speaker A
допустим, в играх есть поток и автономия, но всё равно остаётся один аргумент, который задают чаще всего. Это всё не настоящее. Виртуальные достижения, виртуальные награды в реальном мире это ничего не значит.
Speaker A
Давайте разберём этот аргумент, потому что он звучит убедительно и при этом разваливается на несколько частей. Часть первая- нейробиологическая.
Speaker A
Нейробиологические исследования зафиксировали, когда игрок получает редкий предмет в Вовке, выброс дофамина сопоставим с реальными достижениями в реальной жизни. Активируются те же зоны, та же интенсивность, потому что мозг не знает, что предмет виртуальный, ему всё равно, он чувствует победу. Если смысл -
Speaker A
это, в том числе, химия вашего мозга, если радость, гордость, удовлетворение - это нейронные события, то на каком основании мы говорим, что одни нейронные события настоящие, а другие нет? Угу.
Speaker A
Вторая часть экономическая. Помните Костронову его исследование Нарата? Он провёл его не один раз. С тех пор появились десятки аналогичных работ о разных игровых мирах. Как пример, в 2021 году кусок виртуальной земли в метавселенной The Central Land был продан за 2,4 млн долларов. Настоящих
Speaker A
долларов за пиксели, которые существуют только на сервере. Профессиональные игроки выигрывают турниры с призовыми фондами в десятки миллионов долларов.
Speaker A
Стримеры строят медиаимперии, работая внутри виртуальных миров. В Южной Корее и Китае существуют фермы. Это такие предприятия, где люди целый день играют в игры, добывая виртуальные ресурсы на продажу за реальные деньги. Граница между настоящим и ненастоящим размыта настолько, что её, возможно, уже и нет.
Speaker A
Часть третья философская, и она самая неудобная. Спросите себя: "А что именно делает ваши реальные достижения настоящими?" Карьера, потому что за неё платят деньги, но деньги - это тоже просто договорённость, цифры в базе данных банка, статус, потому что другие
Speaker A
люди его признают, но в World of Warcraft вас тоже признаю признают сотни тысяч игроков, они знают вашего персонажа. Смысл всегда был социальным конструктом. Мы договорились считать одни вещи важными, а другие нет. И теперь выясняется, что миллиарды людей договорились считать важным то, что
Speaker A
происходит внутри экрана. Это странно, да, но не более странно, чем считать важным кусок бумаги портретом. И вот здесь я хочу сделать шаг назад, потому что есть вопрос, который я намеренно откладывал. Кому это выгодно? Не почему так получилось, а именно кому выгодно,
Speaker A
чтобы так оставалось. Человек, у которого нет смысла в работе, ищет его снаружи. Он покупает впечатления, покупает гаджеты, покупает курсы "Найди своё предназначение", покупает приложения для медитации, покупает игры, покупает контент о том, как найти смысл.
Speaker A
Он идеальный потребитель, постоянно голодный, постоянно ищущий, никогда не насыщающийся до конца, потому что покупка не решает структурную проблему.
Speaker A
Если бы его работа давала ему смысл, он бы потреблял иначе, как-то меньше, избирательнее. Он бы не нуждался в том, чтобы заполнять пустоту снаружи. Та же система, которая забрала у нас смысл через отчуждённый труд, теперь продаёт нам смысл обратно в виде продуктов,
Speaker A
сервисов и развлечений и зарабатывает на этом триллионы. Глобальный рынок Wellness 5,6 триллин долларов по данных на 2022 год. Это больше, чем ВВП Японии.
Speaker A
Индустрия психического здоровья растёт на 3-4% в год. Игровая индустрия около 184 млрд долларов. Больше, чем кино и музыка вместе взятые. Это не конспирология, если что. Это просто логика рынка. Найти проблему, которую ты сам же создал, и продай от неё лекарство. Индустрия
Speaker A
выгорания продаёт лекарство от выгорания. Индустрия бессмысленной работы продаёт смысл в виде хобби, игр и саморазвития.
Speaker A
Круг замкнулся, и внутри этого круга игры оказались честнее, чем большинство альтернатив. Они хотя бы открыто говорят: "Мы развлечение, мы виртуальный мир, вот правило, вот цель, вот ваша награда". Курсы "Найди своё предназначение за 50.000 руб." Такой честности обычно не демонстрируют. Есть
Speaker A
один человек, о котором в этом контексте говорят редко. Его зовут Сигеру Миямота. Он создал Марио, и Зельду и Донки Конга.
Speaker A
Если вы когда-нибудь держали в руках игровой джойстик, он изменил ваш мозг. Миемото говорил примерно следующее.
Speaker A
Главный вопрос при разработке игры не когда игроку весело и не когда игрок достигает цели, а когда игрок чувствует, что идеи и открытия приходят изнутри него самого, а не от разработчика. когда он чувствует себя умным, умным несчастливым неразвлечённым именно умным. Потому что смысл - это не
Speaker A
удовольствие. Смысл - это ощущение, что ты справляешься с чем-то достаточно сложным, что твои решения имеют значение, и ты от этого растёшь. И Миаямота проектировал игры именно так.
Speaker A
Первый уровень Марио, почти всё, что нужно знать об игровом дизайне, умещается в 35 секунд. Первый грип появляется так, что вы почти наверняка на него наткнётесь. Первая монета появляется там, где вы не можете её не заметить. Первый враг медленный, чтобы
Speaker A
успеть среагировать. И к концу первого уровня вы уже знаете все базовые правила. И вам кажется, что вы сами до них додумались.
Speaker A
Вам кажется, что вы умный. И это ощущение и есть главный продукт. Философы тысячелетиями пытались ответить на вопрос: в чём смысл жизни.
Speaker A
Аристотель Кант Нидши Камюс Артер. Никто не пришёл к окончательному ответу, который бы удовлетворил большинство. А потом пришли люди, которые делали игры, применили тот же вопрос к трёхчасовому игровому сеансу и инженерно его решили.
Speaker A
Это не значит, что игры глубже философии. Это значит, что смысл не метафизическая загадка. Это инженерная задача, и у неё есть решение, которое работает на практике. В 2008 году дизайнер Джесси Шелл, преподаватель университета Корнеги Мелона, написала книгу "Искусство геймдизайна". 500
Speaker A
страниц о том, как создавать опыт, в котором люди чувствуют себя живыми. О балансе сложности, о системах наград, о нарративе и идентичности. Это была книга о проектировании смысла. Просто её никто так не называл.
Speaker A
В 2009 году исследователь из института будущего Джейн Макгонигл получила сильное сотрясение мозга, ударилась головой о дверцу шкаф. После этого несколько месяцев не могла читать, работать за компьютером и смотреть на яркий свет. У неё появилась депрессия, появились суицидальные мысли, и она
Speaker A
придумала игру. Назвала своего персонажа Джейн покоритель сотрясений. Дала себе квесты. Выйти на улицу на 10 минут - это уровень. Позвонить другу уровень. Съесть нормальную еду уровень. Позвала сестру и мужа в союзники. Они помогали выполнять ей квесты и давали очки. Она
Speaker A
выздоровела. Написала книгу "Реальность под вопросом, и её тетлк" посмотрел более 8 млн человек. Она не играла в игру вместо жизни. Она применила логику игры к жизни. И это сработало. Не как метафора, а буквально сработала. Она выздоровела. Но Magниig не единственный
Speaker A
пример. Дуалин, приложение для изучения языков. Его единственный инсайт: язык скучно учить, потому что нет немедленной обратной связи и цели выглядят туманно.
Speaker A
Они добавили полоску прогресса: ежедневную серию, виртуальную сову, которая грустит, если вы пропустили день. Результат: 500 млн пользователей, которые учат язык. Страва приложение для бегунов добавило рейтинги, сегменты, сравнения с друзьями. Обычные пробежки превратились в гонку с невидимыми соперниками. Люди начали бегать больше
Speaker A
не потому, что стали здоровее думать о здоровье, а потому, что появилась структура смысла. Это называется геймификацией, и у неё плохая репутация, потому что многие делали её плохо, добавляли значки и балы к скучным процессам и ждали чуда. Но это не
Speaker A
геймификация провалилась, это плохая геймификация провалилась. Настоящая, та, что встраивает все элементы потока, напоминаю ещё раз, ясность цели, немедленную обратную связь, автономию и баланс сложности работает. Она работает в образовании, в медицине, в физической реабилитации, в корпоративном обучении, потому что
Speaker A
формула не менялась. Менялся только контекст, который её применили. Нам говорили: "Игры - это эскопизм. Побег от реальности, симптом того, что что-то не так. Но что, если это не так? Что если игры - это не побег от реально от
Speaker A
реальной жизни, а лаборатория, где мы практикуем то, что должна давать жизнь, но не даёт? Я не говорю, что надо бросить всё и играть. Я не говорю, что игры решают системные проблемы с организацией труда, которые накопились за 200 лет. Я говорю другое. Мы знаем
Speaker A
формула. Философы её нашли, психологи её описали, игровые дизайнеры её применили. Она работает, она давала смысл средневековому сапожнику. Она работает в World of Warcraft. Она помога помогла Джейн Магониго выйти из депрессии. Смысл - это не дар, не судьба и не то, что
Speaker A
одним достаётся, а другим нет. Это структура, дизайн и инженерная задача. Игры её решили внутри прямоугольного экрана. Что мешает нам решить её снаружи?
Speaker A
Вопрос. Жизнь не проектировалась так, чтобы давать нам смысл. Это факт. Но это и не приговор. Это просто дизайн, который можно пересмотреть. И если вам сейчас кажется, что это звучит наивно слишком просто, возможно, стоит спросить себя, почему так сложно поверить, что
Speaker A
осмысленная жизнь возможна, но так легко поверить, что она невозможна. Это, наверное, тоже чей-то дизайн. В общем, спасибо за просмотр.
Topics:смысл жизнипоток Чиксентмихайиотчуждение Марксвидеоигры психологиягеймификацияработа и смыслпромышленная революцияEverQuestпсихология мотивацииЛеликов











