История общего наркоза: от эфирного дня в Бостоне 1846 года до современных исследований того, как анестетики выключают сознание мозга.
Key Takeaways
- Наркоз был открыт эмпирически: результат известен, а механизм долго оставался загадкой.
- Пионеры наркоза получили мало признания, а вопрос приоритета вызвал многолетние споры.
- Современные исследования связывают потерю сознания с нарушением связности и устойчивости активности мозга.
- Понимание механизма наркоза остаётся неполным, но анестезиология движется к более точным ответам.
What the video covers
- Общий наркоз используется около 180 лет, в США ежедневно его получают около 60 000 человек.
- Уильям Мортон публично продемонстрировал эфирный наркоз 16 октября 1846 года в Массачусетской больнице; эфир был известен и раньше, но Мортон первым применил его для операции.
- Кроуфорд Лонг использовал эфир для операции раньше, но опубликовал об этом слишком поздно, чтобы стать первым.
- Наркоз быстро распространился в Европе: в Англии его применили в декабре 1846 года, в Петербурге Николай Пирогов провёл операции под эфиром в феврале 1847 года.
- Пирогов применял эфир в полевых условиях на Кавказе, выполнив около 100 операций под эфиром, и советовал проводить пробное усыпление.
- Спорами о приоритете открытия и наградами ни один из пионеров не был доволен, а механизм действия эфира оставался неизвестным.
- Существуют теории механизма наркоза, например липидная теория, но они не объясняют всех наблюдений.
- В современной анестезии используют комбинацию препаратов: снотворный компонент выключает сознание, миорелаксант расслабляет мышцы.
- Исследование NAP 5 в Великобритании и Ирландии показало, что осознанность во время наркоза встречается у части пациентов.
- Работы MIT (Эрл Миллер, Эмери Браун) показывают, что наркоз нарушает связь между отделами мозга и устойчивость мозговой активности.
Chapters
- 00:00Что чувствует человек под наркозом
- 01:17Мир до наркоза и эфирная демонстрация в Бостоне
- 04:48Споры о приоритете и распространение в Европе
- 07:37Пирогов и применение эфира в России и на Кавказе
- 10:52Теории механизма действия наркоза
- 14:12Современные исследования: осознанность и NAP 5
- 16:57Исследования MIT: связность мозга и сознание
- 22:18Итоги и перспективы
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Люди, которые прошли через общий наркоз, обычно описывают его почти одинаково. Операционный стол, анестезиолог говорит что-то спокойное, что-то вроде сейчас будет немного холодно в руке. Человека просят посчитать.
Speaker A
Раз, два, три. И на этом всё. Следующее, что он помнит - палата, свет. Кто-то говорит, что всё прошло хорошо.
Speaker A
Между три и всё прошло хорошо несколько часов. Но для него их не было. Ни снов, ни темноты, ни ощущения, что прошло время. Это не похоже на сон. Из сна мы выныриваем постепенно и помним, что спали. А здесь человека будто
Speaker A
вырезают из жизни, а потом аккуратно вклеивают обратно. Что в эти часы происходит в мозге и почему человек не чувствует, что время прошло?
Speaker A
Общим наркозом пользуются уже почти 180 лет. Только в США его получают почти 60.000 человек в день. Для медицины это обычная процедура, и при этом у неё есть нерешённый вопрос, о котором редко говорят. Врачи знают, как ввести человека в наркоз, как удержать его там,
Speaker A
как вывести обратно, но до сих пор нет единого ответа на вопрос, как именно наркоз выключает сознание. [музыка] Звучит как преувеличение, понимаю, но за 180 лет наука всё же кое-что выяснила.
Speaker A
Мы начнём с бостонского дантиста, который в 1846 году усыпил пациента на глазах у полного зала врачей, а закончим лабораториями, где сегодня записывают, что происходит в мозге в момент потери сознания. По дороге будут растения, которые тоже можно усыпить, и люди,
Speaker A
проснувшиеся посреди операции. Меня зовут Кирилл, вы на канале Lelikov. Поддержать канал можно подпиской и также подпиской на Бусти. Надеюсь, вам понравится это видео.
Speaker A
Поехали. Чтобы понять, что произошло в 1846 году, нужно представить мир до него. Хирургия без обезболивания была крайней мерой. На операции шли, когда другого выхода не оставалось. Пациентов привязывали и нередко ещё по дюжине. Человек держали его, пока хирург работал. Хирурга ценили
Speaker A
за скорость. Чем быстрее, тем меньше человек мучается. Пытались помочь опиумом, алкоголем, пережатием нервов или даже гипнозом, но надежно ничего из этого не работало. При этом вещество, которое всё изменит, уже было известно - серный эфир. Им даже баловались на так
Speaker A
называемых эфирных вечеринках, вдыхали ради опьянения. Врач из Джорджии Кроуфорд Лонг заметил, что после таких вечеров находят у себя синяки, которые не помнят. Под эфиром удары не болели.
Speaker A
30 марта 1842 года он удалил под эфиром опухоль на шее своему пациенту Джеймсу Вейнаблу и выставил счёт 2 доллара за операцию и 25 центов за эфир. Но статью об этом Лонг опубликовал только в 1849.
Speaker A
Слишком поздно, чтобы войти в историю первым. В историю вошёл другой человек - бостонский дантист Уильям Мортон. И мотив у него был приземлённый. Дантистам нужны были клиенты, а люди боялись лечить зубы. Мортон искал надёжный способ снимать боль. Он пробовал эфир на
Speaker A
насекомых, на рыбах, на своём спаниеле по кличке Ник и на себе. 30 сентября 1846 года он без боли удалил под эфиром зуб пациенту Эбену Фросту. И когда убедился, что метод работает, договорился о публичной демонстрации. 16 октября 1846 года. Операционный амфитеатр
Speaker A
Массачусетской больницы общего профиля. Ряды скамей, полные врачи и студентов. На столе молодой печатник Гилберт Эббот с опухолью на шее. Хирург Джон Коллинз Уоррен, первый декан медицинской школы Гарварда. Мортон, говорят, опоздал минут на 15, доделывал ингалятор. Устройство было простым - стеклянный шар с двумя
Speaker A
горлышками. Внутри губка, пропитанная эфиром. Через одно горлышко заходил воздух, на другом была деревянная трубка-мундштук. Пациент вдыхал воздух, проходящий над губкой. Мортон поднёс мундштук губам Эббота и попросил дышать медленно и глубоко. Эбботу было около 20 лет. У него было доброкачественное
Speaker A
образование на шее под челюстью. Через 3-4 минуты он затих. Уоррен сделал разрез длиной около 7 см и начал ударять опухоль. Эббот пару раз что-то пробормотал и пошевелился, но не закричал и не стал вырываться. Когда пациент пришёл в себя, Уоррен спросил,
Speaker A
что он чувствовал. Эббот ответил, что боли не было. По его словам, ощущение было такое, будто ему поцарапали шею. По воспоминаниям современников, Уоррен повернулся к залу и произнёс - джентльмены, это не надувательство. И показательная деталь. Позже сам Уоррен отнёс этот случай к неполному усыплению.
Speaker A
Эббот был под эфиром не до конца, но для первого раза этого хватало. Теперь это место называют эфирным куполом, а день - днём эфира.
Speaker A
С этого дня операция перестала означать пытку, но обратите внимание на одну деталь. Мортон не знал, почему эфир работает.
Speaker A
Уоррен не знал, никто в том зале не знал. Они видели результат - человек засыпает, не чувствует боли и просыпается.
Speaker A
Этого было достаточно, чтобы за несколько месяцев метод начали пробовать в других странах. А вопрос как отложили на потом.
Speaker A
И это потом длится до сих пор. А ещё у этой истории грустное продолжение. Мортон, Лонг и ещё двое - дантист Хорас Уэллс и химик Чарльз Джексон годами спорили, кто на самом деле изобрёл наркоз.
Speaker A
Больница подарила Мортону серебряную шкатулку с 1.000 долларов и надписью о том, что он обеднел, служа делу, перед которым мир теперь в долгу.
Speaker A
Открытие, которое избавило мир от боли, принесло своим авторам в основном споры и обиды. В Англию новость пришла пароходом в середине декабря. 19 декабря лондонский дантист Джеймс Робинсон удалил под эфиром зуб, а 21 декабря 1846 года провели первую крупную операцию под
Speaker A
эфиром в Европе. Оперировал Роберт Листон, известный тем, что ампутировал ногу быстрее, чем за минуту. Перед операцией он обычно просил студентов засечь время. Пациентом был дваредкий Фредерик Черчилль. Ему ампутировали ногу выше колена. Студент-медик Уильям Сквайр дал ему подышать эфиром. Через несколько
Speaker A
минут Черчилль затих, Листон закончил ампутацию примерно за 28 секунд. Пациент не дёрнулся и не закричал, а когда очнулся, по рассказам, спросил, когда же начнётся операция.
Speaker A
Пока в Европе повторяли бостонский опыт, новость дошла и до России. И один русский хирург отнёсся к ней не как к сенсации, а как к инструменту, который нужно немедленно проверить там, где боли больше всего.
Speaker A
Новость о дне эфира шла через Атлантику на кораблях и всё равно дошла быстрее. Уже в начале 1847 года эфир пробовали в Европе и в Российской империи. Первыми здесь были врачи в Риге и в Москве.
Speaker A
Фёдор Иноземцев оперировал под эфиром 7 февраля 1847 года. 14 февраля 1847 года, меньше, чем через 4 месяца после Бостона, Николай Иванович Пирогов провёл первую операцию под эфиром в Петербурге, во втором военно-сухопутном госпитале.
Speaker A
Через 2 дня - следующую. Оборудование было ещё проще бостонского. Обычно зелёная бутылка, в которую вставляли резиновую трубку, а её конец - пациенту в нос. Одна из первых операций - удаление молочной железы - заняла около 2,5 минут. Перед этим Пирогов проверял
Speaker A
эфир на себе и на своих ассистентах и сразу заметил важную вещь. Люди реагируют на эфир очень по-разному, поэтому он советовал перед операцией всегда делать пробное усыпление. Он пробовал и другие пути. Например, вводить эфир не через лёгкие, а через
Speaker A
кишечник. Метод работал, но давал тяжёлые осложнения и широко он не прижился. За первый год Пирогов провёл под эфиром больше 300 операций в клинике и на войне. Пирогову на тот момент было 36. Он уже был профессором, автором анатомических работы, которыми
Speaker A
пользовались хирурги по всей Европе. Эфир интересовал его по причине. Пирогов думал не о дантистах и не о платных клиниках. Он думал о войне. Летом 1847 года его по приказу императора отправили на Кавказ показывать военным врачам, как применять эфир. Под аулом Салты в
Speaker A
Дагестане шла осада. Она тянулась больше двух месяцев. В примитивном лазарете Пирогов давал эфирный наркоз раненым прямо в полевых условиях. 100 операций под эфиром, 47 из них он сделал сам. И, что важно для науки, подробно всё описал. Сам Пирогов считал, что первым в
Speaker A
мире применил наркоз на поле боя. Историки позже выяснили, что весной того же года эфир уже давал раненым американский военный хирург Эдвард Бартон в Мексике. Но именно Пирогов сделал это массово и превратил в метод.
Speaker A
Представьте этот контраст. В Бостоне нарядный амфитеатр, публика, газеты, а здесь в палатке раненые и стрельба. И в этих условиях эфир превращается из сенсации в рабочий инструмент.
Speaker A
В своём отчёте он отметил, что из всех раненых против наркоза возражал только один человек.
Speaker A
И всё же в этой истории есть то же самое молчание, что и в Бостоне. Пирогов умел дозировать эфир, знал, когда он опасен, видел множество пациентов, которые засыпали и просыпались, но и он не мог объяснить, что именно эфир делает с человеком.
Speaker A
Практика ушла далеко вперёд, а теория так и стояла на месте. И когда учёные наконец попытались её догнать, они наткнулись на закономерность, которую не ожидали.
Speaker A
Прошло больше 50 лет. Наркоз стал обычным дело. К эфиру добавился хлороформ, потом другие вещества. И вот в 1899 году немецкий фармаколог Ханс Хорст Майер замечает закономерность. А в 1901 независимо от него то же самое публикует англичанин Чарльз Овертон,
Speaker A
который много лет работал в Цюрихе. Закономерность такая. Возьмите вещество для наркоза и посмотрите, насколько хорошо оно растворяется в жире, в оливковом масле. Чем лучше растворяется, тем сильнее усыпляет. Связь держалась для разных веществ, химически непохожих друг на друга. И отсюда родилась первая
Speaker A
большая теория. Оболочки нервных клеток состоят из жиров. Значит, наркоз просто растворяется в этих оболочках. Они разбухают или меняют свойства, и нервные клетки перестают нормально работать.
Speaker A
Красиво, просто и, казалось бы, объясняет всё. Эта теория господствовала десятилетиями. Но потом нашлись исключения. Одно из них - зеркальные молекулы. Это молекулы одинакового состава, которые отличаются как левая и правая перчатка. Растворяются в жире они одинаково. Для жира форма не важна, а
Speaker A
усыпляют по-разному. Жиру всё равно, левая перчатка или правая, а вот белкам не всё равно. Белки устроены как замки, и к ним подходит только ключ определённой формы. Так внимание учёных переключилось с жиров на белки, на рецепторы и каналы в мембранах нервных
Speaker A
клеток. А теперь неожиданный поворот. Если наркоз действует на что-то базовое в живой клетке, он должен действовать не только на людей и животных.
Speaker A
И он действует на растения. Ещё в XIX веке французский физиолог Клод Бернар заметил, что мимоза стыдливая под эфиром перестаёт складывать листья от прикосновения. В 2018 году эти опыты повторили и расширили. Мимоза, усики гороха, венерина мухоловка, росянка - все они под наркозом теряли способность
Speaker A
двигаться. А у мухоловки под эфиром пропадали электрические импульсы, которые обычно запускают захлопывание ловушки. Когда эфир убирали, примерно через 15 минут ловушка снова работала.
Speaker A
Задумайтесь. У растения нет мозга, нет нервов в нашем смысле. Никто не скажет, что мимоза теряет сознание.
Speaker A
Но одно и то же вещество выключает у неё реакцию так же, как у человека.
Speaker A
Это подсказывает, что наркоз действует на что-то древнее и общее для всего живого. И ещё одно.
Speaker A
Химия мембран отвечает на вопрос, где действует препарат, но не отвечает, какая работа мозга при этом останавливается. И таких попыток было много. Между 1847 и 1997 годами учёные предложили не меньше 17 единых теории наркоза. Каждая обещала объяснить всё сразу, но ни одна не стала
Speaker A
окончательной. Значит, нужно подойти с другой стороны - не с химии, а с самого опыта.
Speaker A
Посмотреть на тех людей, у которых наркоз сработал не до конца. Современный общий наркоз - это обычно не одно вещество, а несколько. И у него три задачи. Человек не должен двигаться, человек не должен чувствовать боль и человек не должен ничего осознавать. Как
Speaker A
это выглядит на практике? Пациента подключают к мониторам - давление, пульс, кислород в крови, в вену ставят катетер, жидкость по нему часто ощущается холодной. Затем дают подышать чистым кислородом через маску. Лёгкие заполняются запасом кислорода на случай, если с трубкой возникнут сложности.
Speaker A
Потом в вену вводят препарат для наркоза, например, пропофол. В этот момент пациента часто просят считать, иногда обратно от 100. Большинство людей засыпают примерно за 10 секунд.
Speaker A
Анестезиолог проверяет, что человек уснул. Например, легко касается ресниц и смотрит, дрогнет ли веко. Затем вводят миорелаксант, который расслабляет мышцы и ставит дыхательную трубку. А дальше начинается то, что видно меньше всего.
Speaker A
Стартовый препарат действует всего несколько минут, и если ничего не добавлять, человек проснётся. Поэтому весь остальной наркоз - это постоянная поддержка - газы, обезболивающие, снотворные и всё время взгляд на мониторы. Первые две задачи врачи умеют контролировать довольно точно.
Speaker A
Неподвижность обеспечивают препараты, которые расслабляют мышцы, боль - обезболивающие. А вот третья - отсутствие сознания - самая трудная.
Speaker A
Её сложнее всего определить и измерить. И иногда эта третья часть даёт сбой. Мышцы выключены, осознания нет. Как часто это случается? Долгое время ответ был туманным. Если специально расспрашивать людей после операции, выходили пугающие оценки - до одного случая на 600 наркозов. В 2014 году
Speaker A
британские анестезиологи опубликовали итоги большого исследования на эту тему. Оно называлось NAP 5. Целый год, с июня 2012 по май 2013 во всех государственных больницах Великобритании и Ирландии собирали каждое сообщение пациента о том, что он был в сознании под наркозом.
Speaker A
А чтобы было с чем сравнить, отдельно оценили, сколько наркозов делается в год - около 3 млн. Результат - примерно один случай на 19.000 наркозов. Это редко, но за этими случаями стоят реальные люди, и их рассказы многое говорят о том, как
Speaker A
работает наркоз. Три четверти эпизодов длились меньше 5 минут. Чаще всего они случались не посреди операции, а в самом начале или в конце. Но даже короткий эпизод оставлял след. Больше половины этих пациентов испытали сильный страх, а у 41% остались долгосрочные
Speaker A
психологические последствия, иногда похожие на посттравматическое расстройство. Что они чувствовали? Подёргивания, стежки, иногда боль, ощущение, что не можешь вдохнуть, и чаще всего - паралич. На этой детали стоит задержаться. Исследователи заметили, что тяжелее всего последствия оставались не после боли, а после паралича.
Speaker A
Когда человек осознаёт, что он в сознании, но не может пошевелить пальцем, не может открыть глаза, не может сказать - я здесь.
Speaker A
Человек слышит, что происходит в операционной, чувствует прикосновения, но подать знак не может. Почему так бывает?
Speaker A
Потому что неподвижность и потерю сознания дают разные препараты. Миорелаксант расслабляет мышцы, снотворный компонент выключает сознание.
Speaker A
Если первый сработал, а второго не хватило, человек остается в сознании, но не может пошевелиться.
Speaker A
Для нашего вопроса из этого следует простой вывод. Выключить сознание - отдельная задача, а не побочный эффект того, что телу дали заснуть. И ещё одна деталь из того же исследования. Она объясняет, почему к цифре один на 19.000 стоит относиться осторожно. Исследование
Speaker A
учитывало только тех, кто сам сообщил о пробуждении, а сообщали не всегда сразу. Некоторые рассказали об этом через много лет, в одном случае через 62 года после операции. Значит, кто-то мог не рассказывать вовсе, а настоящая частота, скорее всего, немного выше. Итак, химия
Speaker A
показывает, где действует препарат, но не что именно отключается. А случаи пробуждения показывают, что сознание выключается отдельно от тела. Оставалось посмотреть на сам мозг, что меняется в его работе, когда человек засыпает под наркоз.
Speaker A
Есть привычная картина. Наркоз выключает мозг, как рубильник выключает свет в квартире. Нейроны замолкают и сознание вместе с ним.
Speaker A
Но последние исследования показывают, что это не так. В Массачусетском технологическом институте давно работают две лаборатории, которые смотрят на наркоз с разных сторон. Эрл Миллер изучает, как ритмы мозга связывают его отделы в единую работу. Эмери Браун - анестезиолог и нейробиолог, который
Speaker A
годами записывает мозговые волны у людей под наркозом. Они объединились и сделали то, что на людях сделать невозможно.
Speaker A
Четырём макакам заранее вживили электроды в лобную, теменную и височную кору, решётки по 64 контакта, а двум из них ещё и электроды глубоко в таламус.
Speaker A
Пропофол, распространённый препарат для наркоза, вводили через катетер. Дозу задавал компьютер. И всё это время записывали активность, пока обезьяна бодрствовала, пока засыпала, пока была без сознания и пока просыпалась.
Speaker A
Оказалось, что мозг не замолкает. Нейроны продолжают работать, хотя и rarer, но меняется ритм. В бодрствовании в коре много быстрых волн, которые связываются вниманием и мышлением. Под пропофолом их сменяют медленные волны.
Speaker A
Связь между таламусом, своего рода коммутатором в центре мозга, и корой замедляется примерно до одного колебания в секунду. Потом на тех же записях проверили, что происходит со звуками и лёгкими прикосновениями, которые обезьяны получали во время опыта. И оказалось, что сигнал под наркозом всё
Speaker A
ещё доходит до мозга. Первые приёмные области коры его получают, но дальше он не идёт, не распространяется на остальные отделы. Вот тут, по-моему, и спрятан ответ на наш вопрос. Представьте большой видеозвонок.
Speaker A
20 человек, у всех включены микрофоны и камера. Пока связь работает, они слышат друг друга перебивают договариваются и из-за этого рождается общая решение.
Speaker A
А теперь связь начинает тормозить. Все по-прежнему на месте, все по-прежнему говорят, но друг друга больше не слышат.
Speaker A
Никто из участников не исчез, исчез сам разговор. По данным этих исследований, под наркозом происходит что-то похожее.
Speaker A
Отделы мозга продолжают работать, но перестают согласованно обмениваться информацией. Один из авторов сформулировал вывод вот примерно так.
Speaker A
Чтобы было сознание, всей коре нужно быть на одной странице. Наркоз эту общую страницу рывает. В 2024 году та же группа добавила ещё одну деталью. Здоровый, бодрствующий мозг всё время балансирует на узком гребне. С одной стороны, слишком спокойное состояние, в котором нейроны друг на
Speaker A
друга не влияют, с другой - слишком возбуждённое, в котором всё скатывается в хаос. Сознание живёт на этом гребне, а пропофол, судя по их данным, лишает мозг способности возвращаться на гребень после каждого толчка. Активность становится всё более неустойчивой, пока
Speaker A
сознание не гаснет. И последнее - опыт этой группы, который показывает это нагляднее схем. Обезьяна с электродами в таламусе под пропофолом доза поддерживается. Исследователи подают слабый ток на электроды в таламусе короткими сериями примерно по полминуты, и обезьяна просыпается. Признаки
Speaker A
бессознательного состояния в записях коры исчезают, пока идёт стимуляция. Препарат по-прежнему в крови, но таламус, по сути, заставляет кору снова работать согласованно. Теперь можно собрать ответ.
Speaker A
Под наркозом мозг не выключается целиком. Нейроны работают, сигналы от органов чувств доходят до кора, но отделы мозга перестают согласованно обмениваться информации. Связь таламуса и коры замедляется примерно до одного колебания в секунду. Быстрые ритмы сменяются медленными, а сигналы не
Speaker A
уходят дальше первых приёмных областей. Сознание, судя по этим данным, держится именно на этом обмене.
Speaker A
Пока он остановлен, мозг не собирает происходящее в единую картину, поэтому для человека операция длится одно мгновение.
Speaker A
А когда препарат выводят, обмен восстанавливается и человек приходит в себя. Давайте соберём всё, что мы прошли. В 1846 году люди научились выключать сознание, не понимая как.
Speaker A
Почти сразу хирурги вроде Пирогова превратили это в инструмент, который спасал раненых. Потом учёные нашли закономерность с жиром и поняли, что она объясняет не всё. Потом выяснилось, что наркоз действует даже на растения, у которых нет нервной системы. Потом редкие люди, проснувшиеся во время
Speaker A
операции, показали, что тело и сознание выключаются раздельно. И только в последние годы нейробиологи увидели, что сознание исчезает не тогда, когда мозг замолкает, а тогда, когда его части перестают слышать друг друга. [музыка] И всё-таки, если честно, это ещё не
Speaker A
конец истории. Большая часть точных данных получена на обезьянах. Разные препараты для наркоза, похоже, действуют по-разному, а полной теории сознания, которая всё это свяжет, нет ни у кого.
Speaker A
Но одну вещь эти исследования уже меняют. Анестезиологи работают над системами, которые следят за ритмами мозга во время операции и подстраивают дозу в реальном времени, чтобы человек был под наркозом ровно настолько, насколько нужно. Не глубже и не мельче, чтобы пациенты не приходили в
Speaker A
сознание посреди операции. А теперь вопрос, который я хочу оставить вам. Если сознание - это согласованная работа отделов мозга, в которую видно по ритмам на ЭЭГ, то можно ли однажды измерить его так же, как пульс или давление?
Speaker A
Анестезиологи уже движутся в эту сторону. И если получится, это пригодится не только в операционной.
Speaker A
Например, чтобы точнее понимать, что происходит с людьми в коме. Напишите в комментариях, что вы помните о своём наркозе, если он у вас был.
Speaker A
Спасибо, что досмотрели видео до конца. Поставьте лайк, подписка. Вы все крутые. Пока.
Topics:общий наркозэфиристория медициныУильям МортонНиколай Пироговсознаниеанестезиологиянейронаукапропофолдень эфира











