Speaker A
Добрый день. Сегодня у нас очередной стрим, и посвящён он опросам общественного мнения, которые проходили в последние годы существования Советского Союза, начиная с ноября 1988 года и соответственно по лето 1991 года. Вообще сама по себе методика опросов общественного мнения была создана в конце XIX — начале XX века. Самые первые опросы, правда, проводились ещё раньше. Они ещё проводились в середине XIX века, даже в первой половине XIX века были попытки опроса, но уже вот в конце XIX века становятся общим правилом. Их используют часто и с бизнес-целями — опрашивать людей об отношении к тем или иным, так сказать, товарам, например, и с политическими целями в первую очередь, действительно проводя уже опрос общественного мнения по актуальным политическим социологическим проблемам. В Советский Союз сразу после своего создания претендовал на создание абсолютно нового, невиданного до этого человека, то есть по сути создание нового человека всегда позиционировалось не менее. Об этом говорилось сразу же. Ну, в частности, ещё в октябре его и следовало разрушить. Оно представляет из себя груду развалин, как и следовало его превратить в груду развалин, расчищена почва, и на этой почве молодое коммунистическое поколение должно строить коммунистическое общество. Просвещённый Чарский неоднократно высказывался о создании Нового Человека. Ну, в частности, в году беспорядочно капиталистическое общество сорвать эти молекулы, придать им единое направление, придать им целеустремлённость, порядок — вот в этом заключается дело. И когда коммунистические воли будут организованы единство, будут действовать как согласованный пучок энергии, то, может быть, ничто не в состоянии будет им противостоять. Вз Тоги Буго, крупный теоретик большевистской партии, заявлял: перед нами проблема обработки людей и превращения в такие живые машины, которые бы во всех своих действиях руководствовались бы новой пролетарской идеологией. Изначально опросы в основном, правда, почти исключительно экономического свойства, они проводились очень активно. Была понятная цель — заменить масштабной подробной статистикой рыночные механизмы. Вот. Но в тридцатые годы ситуация начала довольно быстро меняться. Ну а после того, как случилась расстрелянная перепись года, статистика в основном перешла или расстреляли. Вот дальше уже создание вот этого образа нового советского человека целиком было отдано на откуп двум ведомствам. Первое — это официально отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС. Ну, это название, которое существовало с 1960 по 1980 год, до этого и после называлось немножко по-разному: агитации, пропаганды, менялись места, добавляла что-то ещё, но в целом это один и тот же отдел. Этот отдел создавал официальный образ советского человека и транслировал его и внутри СССР, и соответственно вовне. И второе подразделение — это пятое управление КГБ СССР, но опять же иногда называвшееся по-разному в разные годы, которое помимо борьбы с диссидентами, помимо агитации и пропаганды за границей, помимо подкупа иностранных лидеров общественного мнения и журналистов, также занималось выяснением того, что же на самом деле думают советские люди. Как выясняли? Ну, понятно, систему секретных осведомителей, сексвов, помимо прочего ещё вставляли некие рапорты о настроениях, мыслях в подведомственных организациях и тех группах, где они собственно говоря и работали. Но тем не менее, как бы это ни было, первое правление вообще не имело по большому счёту ничего общего с реальностью, потому что это просто был создаваемый образ. Во втором случае сообщений секретных сотрудников всё-таки не был абсолютно эквивалентен нормальному социологическому вопросу. Вот поэтому даже советское руководство, советские политические деятели имели достаточно отдалённое представление о том, что же действительно думают советские люди, что они хотят и какие они собственно говоря. Для западных учёных, европейских, американских ситуация была понятно ещё хуже, потому что у них естественно не было никакого доступа к материалам пятого управления КГБ СССР. В отличие от советского руководства, на что они могли рассчитывать? Ну, на какие-то воспоминания, впечатления туристов, дипломатов, журналистов. Все эти люди достаточно плотно опекали КГБ. После 1945 года был достаточно большой массив военнопленных, которые смогли избежать выдачи в СССР, в 50-х годах соответственно остались на Западе. Ну и какую-то информацию они могли принести. Были опросы, были интервью. Вот. Но тем не менее информации было очень немного, и тот образ советского человека, представленный о том, что же он из себя представляет, базировался в общем скорее на политических пристрастиях того или иного учёного. Соответственно, это было либо слегка скорректированный образ, созданный советской пропагандой, либо наоборот базировался больше на представлениях русской эмиграции, и не возвращённых, которых были безусловно свои существенные минусы, потому что эмигранты первой волны помнили русского человека революционного, но плохо представляли советского человека. Эмигранты второй волны сорок пятого года их всё-таки не считали типичными советскими людьми. Вот. Но и поэтому в целом представления были достаточно смутные и в общем-то представляли широкий спектр мнений буквально от газеты "Правда" московской до аргентинской "Нашей страны". Ну, "Наша страна" — это одна из наиболее известных иностранных, как бы, газет русской миграции, издавалась монархами в Буэнос-Айресе. Вот. Одной из крупнейших работ, всё-таки касающихся образа советского человека, была работа Краус Менар. Это немецкий учёный, социолог. Вышла она в 1955 году, называлась "Советский человек: попытка портрета после 12 поездок в Советский Союз в 1937 годах". Краус — очень крупный, известный учёный, социолог. Он происходил из семьи русских предпринимателей немецкого происхождения в Москве, до 8 лет жил соответственно в России, ну, в Российской империи. Вот. Потом соответственно с родителями оказался в Германии. Его научная работа, его диссертация была связана тоже с Россией. Она была посвящена дипломатическим последствиям русско-японской войны. И в начале 30-х годов он несколько лет работал в Москве корреспондентом немецких газет. После того, как в 1933 году его, я не помню, либо лишили гражданства, либо просто несколько раз арестовали в Германии, он вынужден был покинуть Германию, так как он не был поклонником Адольфа Гитлера. Вот. Потом он работал в Штатах, соответственно, в университетах преподавателем. Во Второй мировой войне, в момент вступления США в войну, оказался в Китае. Честно не помню, он в японской части Китая был или в китайской части Китая. Вот. Ну, там он тоже в общем-то всю войну занимался преподаванием. Потом вернулся в Штаты и соответственно в 1950 году был приглашён Аро на пост своего советника, был одним из советников Аденауэра и соответственно уже в составе немецкой делегации в 1955 году ещё раз, один или два раза посещал Советский Союз и соответственно он издал вот такую книгу. Но он не претендовал на какое-то всеобъемлющее понимание советского человека, а скорее пытался скорректировать представления вали тогда в Европе, в первую очередь скорректировал с точки зрения несоответствия реального советского человека тому, ну, пропаганде, тому образу, который очень активно транслировал соответственно отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС. Вот. Базировался он как на опросах и соответственно общении с русскими эмигрантами первой и второй волны, так и на личных впечатлениях и впечатлениях иностранных журналистов, которые жили в, бывали в Москве, в Ленинграде, в Киеве соответственно в тридцатые, сороковые, начале пятидесятых годов. Но как бы то ни было, конечно, полноценным исследованием это не являлось, просто потому что не было информации, не было, то есть стартовой информации, на которой любое исследование должно базироваться. В семидесятые годы ситуация стала чуть лучше, потому что пошла волна еврейской миграции, которая представляла собой часть советского общества, но опять же понятно, что это только часть, потому что во-первых, это только евреи, во-вторых, это евреи, которые захотели уехать, то есть безусловно они не считались такими типичными, стопроцентными советскими людьми, но тем не менее тем не...