Дионис: самый СТРАШНЫЙ и самый ДОБРЫЙ Бог Древней Греции — Transcript

История Диониса — бога вина и веселья, его двойное рождение и тёмные мифы, раскрывающие глубины древнегреческой мифологии.

Key Takeaways

Дионис — бог с двойственной природой: он и весёлый покровитель праздников, и носитель страшных мифов.
Мифы о Дионисе отражают внутренние конфликты человека, соединяя божественное и чудовищное начала.
Двойное рождение Диониса символизирует переход между мирами и обновление жизни через смерть и возрождение.
Гера выступает как антагонист, чьи действия приводят к трагедиям, но также стимулируют развитие мифа.
Дионис остаётся актуален, поскольку его сфера — наслаждение и экстаз — соприкасается с человеческой природой и сегодня.

Summary

Видео рассказывает о Дионисе — боге вина, праздника и наслаждения, чьи мифы полны противоречий и страшных сюжетов.
Изложена древняя орфическая версия рождения Диониса через сына Зевса и Персефоны — Загрея, которого убили титаны.
Показано, как из пепла титанов, смешанного с плотью бога, были созданы люди, несущие в себе и чудовище, и божественное начало.
Рассказ о втором рождении Диониса от смертной женщины Симелы и Зевса, который вынашивал ребёнка в собственной ноге.
Подробно описана трагедия Симелы, которая погибла, увидев истинный облик Зевса, и рождение Диониса как Дважды Рождённого.
Дионис воспитывался в тайне, скрываясь от гнева Геры, и его детство прошло вдали от Олимпа.
Видео раскрывает символику и философию мифов Диониса, показывая его связь с человеческой природой и внутренними противоречиями.
Истории становятся всё более мрачными, но в конце Дионис объясняет смысл своих действий и своего влияния на людей.
Повествование сопровождается глубоким анализом греческой мифологии и её актуальности для современного человека.
Видео сочетает мифологию с культурным и философским осмыслением, делая образ Диониса многогранным и живым.

Chapters

Full Transcript — Download SRT & Markdown

Speaker A

С горы к городу спускается женщина. В руках она несёт голову, держит её за волосы, поднимает высоко, как охотничий трофей. Женщина счастлива. Ей кажется, что этой ночью она голыми руками одолела молодого льва. Она пройдёт с добычей через весь город, будет показывать её

Speaker A

каждому встречному и звать всех на пир. И только на площади перед дворцом туман в её глазах рассеется, и она разглядит своё сокровище.

Speaker A

Это голова её сына. Так закончилась ночь, которую устроил в Фивах самый весёлый бог древней Греции, бог вина, танцев, праздника и наслаждения. Тот, с кем каждый из нас охотно посидел бы за одним столом. Его звали Дионис.

Speaker A

Странно, что у бога войны Ареса в мифах меньше растерзанных тел, чем у бога вечеринок. Почему самые жуткие сюжеты греческой мифологии собраны вокруг покровителя веселья? Греки знали ответ и считали, что он касается каждого человека. Спустя 2 с половиной тысячи лет он

Speaker A

по-прежнему касается каждого, в том числе вас. Потому что всякий раз, поднимая бокал, включая музыку громче, теряя себя в толпе на концерте, вы входите на территорию этого бога.

Speaker A

Сегодня я расскажу вам несколько историй. Чем дальше, тем страшнее они будут. А в конце выпуска Дионис объяснит, зачем он всё это делал. Начнём с истории о том, как Дионис умер. Потому что умер он раньше, чем родился.

Speaker A

Большинство знает миф о рождении Диониса от смертной женщины, и мы к нему обязательно придём. Но существует другая версия, древняя, тёмная. Её рассказывали посвящённые тайных орфических культов, и начинается она не в Фивах, а под землёй.

Speaker A

У Зевса, владыки Олимпа, была дочь Персефона, царица мира мёртвых. Те, кто смотрел мой выпуск про Гекату, знают, о чём речь. И Зевс, чью страсть не останавливало вообще ничего, положил глаз на собственную дочь. Чтобы проникнуть к ней, он обернулся змеем. От

Speaker A

этого союза родился мальчик. Мальчик с рогами быка. Его назвали Загрей. Зевс посадил младенца на свой трон, вложил в его крошечную ладонь молнию и объявил на весь мир: "Вот мой наследник, вот тот, кто будет править вселенной после меня". Эту новость услышала Гера,

Speaker A

законная жена Зевса, чьи собственные сыновья наследниками почему-то не стали. Что чувствует царица неба, когда трон её мужа занимает ребёнок любовницы? Да ещё какой любовницы? Родной дочери.

Speaker A

Гера спустилась во тьму, где доживали свой век титаны, древние исполины, которых Зевс когда-то сверг с небес, и открыл им дорогу наверх.

Speaker A

Убийцы поднялись к колыбели наследника. Лица, так рассказывали посвящённые, они вымазали белым гипсом, чтобы ребёнок не разглядел их в темноте.

Speaker A

Но к наследнику мироздания нельзя просто подойти, его нужно выманить. И титаны принесли игрушки: зеркальце, волчок, костяные бабки, древние игральные кости.

Speaker A

Обычный детский набор. Именно его веками будут перечислять тайные орфические тексты. Рогатый малыш слез с трона и потянулся к бронзовому зеркальцу.

Speaker A

Засмотрелся на собственное отражение, и в это мгновение белые лица сомкнулись вокруг него. Титаны разорвали ребёнка на части.

Speaker A

А потом сварили их в котле и съели. Возмездие пришло быстрее, чем они закончили пир. Молния Зевса мгновенно испепелила титанов. На месте преступления осталась только кучка жирного чёрного пепла. Из этого пепла, говорили посвящённые, были созданы люди.

Speaker A

Мы с вами. Подумайте, из чего состоит этот пепел. В нём плоть титанов, убийц и пожирателей.

Speaker A

И в нём же растворённая плоть съеденного ими Бога. Каждый человек, по этой версии, носит в себе обероды сразу. В каждом из нас есть чудовище, и в каждом частица Диониса.

Speaker A

Афина, богиня мудрости, разгребая остывший пепел, нашла сердце мальчика. Целое, ещё тёплое. Она принесла его отцу, и Зевс сохранил сердце сына. Для второй попытки зачатия Диониса он выбрал смертную и, как шептали посвящённые, дал ей выпить напиток, приготовленный из спасённого сердца. Прежний Дионис вошёл в

Speaker A

новую мать, чтобы родиться заново. Звали её Симела, [музыка] юная царевна из города Фивы. А наверху на Олимпе за ней уже наблюдает та, у которой с детьми Зевса разговор короткий.

Speaker A

Фивы, [музыка] один из величайших городов Греции, основанный царём Кадмом, тем самым, что убил дракона и засеял поле его зубами. У Кадма росла дочь Семела, и была она так хороша, что с неба на неё засмотрелся сам владыка Олимпа.

Speaker A

Зевс приходил к ней ночами, приняв облик прекрасного смертного юноши. Истинный облик Бога, то, что смертному видеть запрещено.

Speaker A

Не из этикета и не из скромности человеческое тело попросту не выдерживает такого зрелища, как глаз не выдерживает взгляда на солнце в упор.

Speaker A

Поэтому боги ходят к людям переодетыми. Семела знала, кто её возлюбленный. Он сам ей открылся. Но видела она всегда только юношу. Какое-то время об этом романе не знал никто, ни люди, ни боги.

Speaker A

Потом Семела поняла, что ждёт ребёнка, а такие вещи на Олимпе скрыть невозможно. Гера спустилась в Фивы и приняла облик Берои, старой кормилицы, которая вынянчила Симелу и которой девушка доверяла. Поздним вечером в покое царевны постучали. Семела распахнула дверь, ожидая возлюбленного, а на пороге

Speaker A

стояла родная старушка. Удивление быстро сменилось радостью, слово за слово, и счастливая девушка выложила няне всё: и про юношу невозможной красоты, и про то, кто он на самом деле, и про ребёнка.

Speaker A

Старушка выслушала, [музыка] улыбнулась и спросила очень простую вещь: "А ты уверена, что это Зевс?" Всего один вопрос. Мало ли, продолжала кормилица, проходинцев, которые называются громкими именами, чтобы соблазнить доверчивую девушку. Вот и проверь его. Когда придёт в следующий раз, возьми с него клятву

Speaker A

исполнить любое твоё желание, а потом потребуй, чтобы он явился тебе таким, каким его видит законная жена во всём божественном величии.

Speaker A

Дав совет, старушка ушла, оставив Семелу подумать одной. Через несколько ночей в дверь снова постучали. На этот раз Семела не спешила открывать, а открыв, встретила юношу обиженным молчанием и отвернулась.

Speaker A

Тот забеспокоился. Что случилось? Чем ты расстроена? Проси, что хочешь. Семела, не поворачиваясь, произнесла: "Если ты вправду могучий Зевс, поклянись водами Стикса, что исполнишь мои желания". Клятва водам Стикса, подземной реки, высшая и нерушимая клятва богов. Бог, нарушивший её, теряет всё. По одним рассказам его

Speaker A

на долгие годы изгоняют с Олимпа, по другим он впадает в мёртвое оцепенение. Такой клятвой не разбрасываются.

Speaker A

Но влюблённый Зевс, стронутый обидой своей девочки, поклялся не раздумывая. И тогда Симела сказала: "Я хочу увидеть тебя во всём величии, таким, каким тебя видит Гера". Зевс умолял её выбрать другое желание. Он объяснял, чем это кончится. Семела стояла на своём.

Speaker A

Значит, права была няня, значит, ты обманщик. Отступить Зевс не мог. Клятва нерушима. Прекрасный юноша исчез. За окнами почернело небо, ударил гром, ураган ломал деревья в дворцовом саду.

Speaker A

И перед Семелой предстал её возлюбленный настоящий. Столп огня и света, гроза, принявшая очертание фигуры, сияние, от которого плавится взгляд. Девушка успела сделать шаг навстречу и вспыхнула.

Speaker A

Пламя охватило покой, дворец. И в этом пламени Семела, дочь Кадма, рассыпалась пеплом. Но среди огня, на том месте лежал нетронутый пламенем недоношенный младенец.

Speaker A

Зевс подхватил сына из огня. Донашивать ребёнка было некому, и Гермес, верный посланник, вскрыл отцу бедро и зашил младенца внутрь, в плоть Бога. Три месяца Зевс вынашивал сына в собственной ноге.

Speaker A

А когда срок пришёл, случились самые настоящие роды. Античные авторы описывают их без всякой иронии, со схватками, с невыносимой болью. Так мальчик родился во второй раз из смертной женщины и из Бога.

Speaker A

Рождённый из божественного тела, он сам оказался богом, полноправным, бессмертным, единственным олимпийцем, чья мать была человеком.

Speaker A

Его назвали Дионисом, а греки потом дали ему прозвище Дважды Рождённый. Казалось бы, вот теперь всё позади.

Speaker A

Узнав, что младенец выжил, и в этот раз Гера начала искать. Прятать Бога у богов бессмысленно. И Зевс отдал новорождённого людям — Ине, родной сестре Симелы, и её мужу, царю Афоманту.

Speaker A

Кто заподозрит божественного младенца в обычной царской детской? Для верности Гермес принёс и инструкцию. Растить мальчика в женском платье, как девочку, чтобы сбить Геру со...

Speaker A

Афоманта безумие, и мир в глазах царя поплыл. Посреди собственного дворца ему привиделась охота. Он увидел, как по залам мечится белый олень, схватил лук и застрелил зверя. Оленем был его сын Леарх.

Speaker A

Обезумевший отец гнался и за вторым сыном, но Инна успела выхватить ребёнка и бежала, пока не встретила обрыв и море. С этого обрыва она и шагнула вместе с мальчиком на руках. Вот что такое война с Герой.

Speaker A

Самого мальчика в последний момент выхватил из этого кошмара всё тот же Гермес. Чтобы спрятать наверняка, он превратил ребёнка в козлёнка и в таком виде доставил на край света на далкую гору ниса, поросшую лесом и виноградом.

Speaker A

Там божественного козлёнка приняли нимфы, добрые духи этих долин. Они вернули ему истинный облик, поселили в прохладной пещере, выкармливали мёдом и нянчили, как родного.

Speaker A

Рядом со стадом коз и пчелиными ульями, вдали от Олимпа и его интриг, у Диониса наконец началось детство.

Speaker A

Было в этом детстве и мужское воспитание. К нимфам прибился сатир Селен старый толстый лысый с козлиными ушами, вечно пьяный. Древнее существо старше многих богов. За нелепой внешностью прятался мудрец и прорицатель, знавший всё о природе вещей. Правда, делился он знаниями

Speaker A

только выпив. К счастью, трезвым Селена не видел никто. Он стал мальчику наставником и, по сути, единственным отцом, которого тот знал. Настоящий отец правил миром и в гости не заглядывал.

Speaker A

Именно Силин первым заметил в воспитаннике странность. Там, где мальчик проходил, семена прорастали быстрее. Дикие ветви сами тянулись к его рукам.

Speaker A

Сила, дремавшая в ребёнке, была связана со всем, что растёт и цветёт. А потом наступил день, ради которого мы все здесь собрались.

Speaker A

Легенда рассказывает его так. Юный Дионис бродил по склонам Нисы и увидел, как змея впилась зубами в гроз дикого винограда.

Speaker A

Из проколотых ягод потёк сок. Мальчик отогнал змею, сорвал гроздь и сжал её в кулаке. Тёмный сок побежал между пальцев. Он попробовал, потом собрал ягоды, выдавил сок в чашу и оставил стоять.

Speaker A

Через несколько дней в чаше начало происходить. Сок помутнел, зашипел тихими пузырьками, изменил запах. Дианиз глотнул снова, и по телу разлилось тепло. Голова стала лёгкой, мир сделался ярче и добрее.

Speaker A

Так на склонах горы Ниса родилось вино. Обратите внимание, из чего оно родилось? Из раны, из укуса змеи, из раздавленной ягоды, из сока, который должен был сгнить, а вместо этого превратился в источник радости.

Speaker A

Вся будущая философия этого бога уместилась в одной чаше. То, что тебя разрушало, может стать тем, что тебя поднимет, если знать меру и способ.

Speaker A

Дионис, растерзанный титанами, сожжённый вместе с матерью, потерявший вторую семью, только что изоблёл напиток по образу собственной судьбы. И он решил, что такой дар нельзя держать на одной горе.

Speaker A

Он понесёт его людям, всем, каждому городу и каждому дому. Он научит смертных сажать лозу, давить ягоду, ждать брожения. Он соберёт свиту, нимфы пойдут с ним. Селен взгромоздится на своего осла. По дороге к ним прибьются сатиры и минады. Шумной, пёстрый,

Speaker A

хмельной процесс они двинутся от города к городу, и весёлый рёв флейт будет слышен за горизонт.

Speaker A

Юный Бог шёл к людям с самым щедрым подарком со времён огня Прометея. Он ещё не знал, как люди встречают тех, кто на них не похож.

Speaker A

Впереди лежала фракия. Суровая северная страна, и её царь уже точил топор. Фракия, север, земля суровых воинов и холодных ветров, где правил царь Ликурк, [музыка] человек старой закалки, для которого порядок держался на трёх вещах: сила, дисциплина и страх.

Speaker A

Слава Диониса добралась до фракии раньше самого Диониса. И слава эта звучала тревожно. Рассказывали, что с юга движется юноша, называющий себя богом, что выглядит он странно. Длинные волосы, женственные повадки, венок из плюща, что за ним тянется толпа полуголых женщин и

Speaker A

козлоногих существ, а впереди него по городам катится волна безумия. Стоит ему войти в ворота, и почтенные жёны бросают очаги, срывают одежды и уходят плясать в горы. Поставьте себя на место ликурга. К твоей границе приближается то ли секта, то ли эпидемия, то ли вражеская армия

Speaker A

под видом бродячего цирка. Царь принял решение, которое сам считал единственно верным: ударить первым. Едва процессия Диониса высадилась в усти реки Стримон, на неё обрушились воины Лекурга.

Speaker A

Праздник закончился мгновенно. Менат и Сатиров вязали и волокли в темнице. Свита была разгромлена, а сам юный Бог бежал. Дионис ещё молод. Он впервые встретил копья. За спиной погоня, впереди обрыв и море. Он прыгнул, волны сомкнулись. Тонущего мальчишку, бога дрожащего от ужаса,

Speaker A

подхватила морская богиня Фетида. Она спрятала его в своём гроте на дне. На помощь пришла семья. Рея, его бабка, мать самого Зевса, древняя и могучая богиня. Она освободила пленённых Минат, а для Ликурга приготовила кое-что особенное. Она отняла у него рассудок.

Speaker A

Царь Ликурк вышел во двор своего дворца и увидел, что двор зарос виноградом. Ненавистная лоза, символ чужака, обвивала колонны, ползла по стенам, тянулась к его дому. Царь схватил топор и принялся рубить. Когда зрение вернулось к нему, Ликурк стоял над телом

Speaker A

собственного сына Дрианта. Фракийская земля содрогнулась от этого злодеяния. Зерно не всходило, скот падал, надвигался голод. А из моря вышел тот самый юноша, которого недавно гнали копьями, и спокойно объявил народу условия: "Земля будет мертва, пока жив ваш царь".

Speaker A

И вот вопрос, над которым стоит задуматься. Как поступили подданные ли Курга, люди, которыми он правил, которых защищал, ради порядка которых он и поднял оружие на чужака? Они не колебались ни дня. Фракийцы схватили своего царя, отвели на гору Пангей и

Speaker A

привязали за руки и за ноги к четырём диким лошадям. Земля в тот же год дала урожай.

Speaker A

Обратили внимание на почерк. Наведённое безумие, отец, убивающий сына. Где-то мы такое уже видели. Так работала Гера. Мачик хорошо усвоил уроки мачехи. Путь Диониса лежал на восток, туда, где его ещё никто не знал. Именно там бродячий музыкант превратится в

Speaker A

завоевателя. Про следующие годы Диониса можно снять отдельный фильм. Получилось бы что-то среднее между историей Александра Македонского и очень странным Роудмове.

Speaker A

Сначала Египет, первая страна, которая встретила его по-человечески. Царь Протеи принял странника с почестями, и в знак благодарности Дионис передал египтянам секрет виноделия.

Speaker A

Здесь же, на египетской земле, случилась его первая настоящая война. Дионис в союзе с амазонками из дельты Нила разбил войско, поддержавшее узурпатора, и вернул [музыка] трон изданному царю Аммону.

Speaker A

Бродяга с флейтами внезапно оказался полководцем. Свита из сатиров иминат, которая выглядела карнавалом, в бою обернулась тем, чем была всегда, армией, не знающей страха.

Speaker A

Потом на восток. На границе встала река Ефрат, широкая, быстрая, мостов нет. Дионис перебросил через неё мост из сплетённого плюща и виноградной лозы.

Speaker A

Армия перешла реку по живому растению. На другом берегу ждало войско царя Дамаска, решившего, что толпа пьяных гуляк - лёгкая добыча. Царь ошибся. Его армию смяли, а самого его упомяну без подробностей, ибо нам ещё долго ехать.

Speaker A

казнили, так что соседние правители предпочли открывать ворота заранее. Дальше Индия, край известного мира, земля, куда не добирался ни один грек. Города сдавались, едва заслышав флейты. Дионис основывал города, учил земледелию, оставлял за собой цветущую землю. Это, кстати, отдельная странность его

Speaker A

завоеваний. После них люди жили лучше, чем до. На обратном пути его попытались остановить орды амазонок, уже других враждебных.

Speaker A

Их разбили и гнали до самого Эфеса. Во Фригии Диониса встретила Кибела, великая мать богов, древнее большинства олимпийцев, та, кого греки отождествляли с его бабкой Реей. [музыка] Дело в том, что всё это время, годы походов, побед, триумфов, Дионис был

Speaker A

безумен. Я не оговорился. Гера добралась и до него самого. Ещё в Греции, едва он вырос, она наслала на пасанка то же проклятие, которым ломало его опекунов.

Speaker A

Весь восточный поход - это ещё и бегство сумасшедшего от собственной головы. Кибела провела его через древние обряды очищения и посвящения и исцелила.

Speaker A

Впервые за годы Дионис посмотрел на мир ясными глазами. А теперь сложите портрет целиком. Этот Бог знает безумие с обеих сторон.

Speaker A

Он видел, как оно убивает в доме Ина и Афаманта. Он носил его в себе годами. Он знает, каково это очнуться и увидеть, что натворили твои руки, пока тебя не было дома. Всё, что он будет делать с врагами дальше, он делает с полным

Speaker A

знанием дело. Исцелённый, прославленный, во главе армии, которой сдавались страны, Дионис повернул домой, в Грецию, которая когда-то его отвергла.

Speaker A

По дороге ему оставалось собрать ещё несколько долгов, но следующая история в нашем списке особенная.

Speaker A

Возвращаясь в Грецию, Дионис странствовал по островам Игейского моря. На острове Икария выяснилось, что его корабль прохудился, и Бог нанял другое судно теренских моряков, шедших, по их словам, как раз куда ему надо, на [откашливается] остров Наксас.

Speaker A

Он зашл на борт один без свиты и без знаков силы. Просто юноша ослепительной красоты в дорогом плаще. Моряки переглянулись. Теренцы промышляли не только перевозками. Это были пираты и работорговцы.

Speaker A

А тут добыча сама поднялась на палубу. Юноши явно знатны, за такого дадут выкуп. А не дадут. Азиатские рынки платят за красивых рабов золотом.

Speaker A

Курс сменили. Вместо Накса корабль пошёл к Азии. Дионис это заметил, но не рассердился. Он честно предупредил: "Вы не понимаете, кого везёте. Отпустите меня, вам же будет лучше". Пираты заржали. Кто-то пошёл за верёвками.

Speaker A

Верёвки не завязывались. Узлы расползались сами собой. Путы спадали с рук пленника, как гнилая солома.

Speaker A

Кормчий, единственный трезвомыслящий человек на этом корабле, побелел и закричал капитану: "Это Бог, безумцы! Высадите его немедленно!" Капитан велел кормчему заткнуться и держать курс. Всё, что случилось дальше, заняло, судя по рассказам, несколько минут. Сначала стало тихо. Ветер стих, корабль замер. Потом по палубе потекло

Speaker A

вино, тёмное, душистое. Оно сочилось из досок, будто корабль превратился в гигантскую гроздь. Из палубы полезла виноградная лоза. Она обвила мачту до самой верхушки. Срей свесились тяжёлые гроздя. Из трёма, где не было ни души, зазвучали флейты. Вёсла в руках грибцов

Speaker A

зашевелились и обернулись змеями. А там, где стоял пленник, поднялся лев. Пираты бросились за борт все разом. И в эти секунды Дионис показал, что такое его гнев, когда он не в полную силу. Падая, люди менялись, тела сжимались, кожа темнела и лоснилась, ноги срастались в

Speaker A

хвост. В воду ушли уже дельфины. Греки, кстати, потом объясняли именно этим, почему дельфины так любят людей и спасают тонущих моряков. Они помнят, кем были, и всё надеются заслужить прощения.

Speaker A

Пощадили одного, того самого кормчива, который кричал: "Это Бог". Ему Дионис открылся и доставил его, куда тот пожелал. А мы с вами подъезжаем к городу. Греция встречала возвращение Диониса по-разному, но к моменту, о котором пойдёт речь, его культ уже

Speaker A

катился по стране, как весенний паводок. Город за городом открывал ворота. Праздники нового бога были громкими, ночными, пьящими и удивительно демократичными.

Speaker A

Кшествием звали всех, женщин особенно. В мире, где гречанка сидела в заперти на женской половине дома, Бог вина предлагал неслыханное: "Выйди, брось прялку, поднимись в горы, танцуй, кричи, будь". И вот Архамен, богатый город по соседству с фивами. Праздник Диониса

Speaker A

объявлен. Город гудит, женщины уходят к горам. Все, кроме трёх. Алкифо, Левкипа и Арсипа остались дома. Сидят за ткацкими станками, работают. Их логика проста, и, заметьте, безупречно. Мы порядочные женщины, приличные жёны и матери. Скать по лесам с чужаками позор

Speaker A

для нашего дома. Наш долг очаг, пряжа и дети. Пока весь город безумствует, хоть кто-то должен заниматься делом.

Speaker A

Слушайтесь, они ведь правы. По всем законам своего времени, по всем понятиям о чести правы. Если искать в греческих мифах женщин, достойных уважения, сёстры Миниады будут в первых рядах. К сёстрам пришла девушка, милая, скромная, никто не понял, откуда. [музыка] Она

Speaker A

уговаривала: "Пойдёмте на праздник. Нельзя отвергать Бога. Он щедр к тем, кто с ним, и страшен к тем, кто против.

Speaker A

Сёстры отмахнулись: "Иди, милая, куда шла, у нас работа". Девушка постояла, посмотрела на них и вышла.

Speaker A

Кто это был, объяснять, думаю, не нужно. Той же ночью за станками началось. Сначала со станков закапало, [музыка] с натянутых нитей стекало молоко, из-за сновы сочилось вино. Потом нити поползли. По пряже вверх побежал Плющ, обвивая рамы. Виноградные усики хватали

Speaker A

за челноки. Комната наполнилась звуком флейт, а потом между станками прошли звери. Лев, бык и барс, возникли из воздуха, прошли сквозь комнату и растаяли. Сёстры закричали, и крик этот перешёл в другой звук, в тот самый вой, которым кричат минады в горах. Безумие

Speaker A

взяло их мгновенно, как огонь солому. И дальше миф сворачивает туда, куда страшно идти. Обезумевшие сёстры решили почтить Бога, которого отвергли, принести жертву, и бросили жребий, чей ребёнок ей устанет. Жребий выпал Левкиппе.

Speaker A

Она сама привела своего маленького сына Гиппаса. Три женщины, три образцовые матери и жёны растерзали мальчика. Так Минады в горах поступают с жертвенным быком. А после, оставив станки и дом, они унеслись в горы к тем самым вакханкам, к которым отказывались идти, и носились по

Speaker A

склонам, пока Дионис не завершил начатое. Их тела съёжились, покрылись серой кожей, пальцы сплелись перепонками.

Speaker A

Три летучие мыши сорвались в темноту. С тех пор, говорили греки, эти существа боятся света и мечутся по ночам. Не могут остановиться.

Speaker A

С ликургом было проще, правда? Тиран с топором ударил первым, получил ответ: есть за что зацепиться совести. А здесь три женщины исполняли свой долг так, как их учили с рождения. Их вина целиком уместилась в одно слово: нет. Вежливое, домашнее. добродетельная.

Speaker A

И Бог сжёг за это слово всё: их разум, их детей, их человеческий облик. Если вам сейчас неуютно, хорошо, значит, вы начали понимать, с кем имеете дело. У этого бога нет шкалы. Хорошие люди, плохие люди. У него другая шкала, и мы

Speaker A

уже почти набрали данных, чтобы её сформулировать. Осталось проверить последний рубеж. Мы видели, что бывает с царём, который сказал: "Нет", с сёстрами, которые сказали: "Нет". "Пришло время посмотреть, что будет, если нет". Скажет целый город, которым правит величайший герой своего поколения, человек, убивший

Speaker A

медузу Горгону. Аргас, могучий город крепость, а на троне Персей. Тот самый сын Зевса и Данаи, победитель Горгоны, спаситель Андромеды, живая легенда на пенсии. И обратите внимание на иронию, единокровный брат Диониса, оба сыновья Зевса, полубог и бог. Когда к стенам

Speaker A

Аргоса подкатила хмельная процесс, Персей повёл себя как герой старой школы, увидевший угрозу. Переговоров не было. Встретили Минат оружием. Сообщают, что многие свиты Диониса полегли в этой стычке. Героя, убившего медузу, сложно испугать флейтами. Дионис отступил от стен. А дальше вы уже знаете его почерк

Speaker A

и знаете, что по стенам он не бьёт. Безумие вошло в Аргас не через ворота.

Speaker A

Оно поднялось изнутри, из женских покоев. Аргивянки, жёны, сёстры, дочери воинов, стоявших на стенах, начали меняться, а потом матери Аргасы обратили свой голод на собственных грудных детей. Я не буду разворачивать эту сцену, как разворачивал предыдущие, по двум причинам. Во-первых, есть черта, за

Speaker A

которой подробности перестают работать на историю. Во-вторых, важнее другое масштаб. Счёт рос от истории к истории. Ликурк - безумие одного человека, один мёртвый сын. Миниады - безумие одной семьи, один ребёнок. Аргас - безумие города. Не одна мать, а матери. Со стен всё это видели

Speaker A

мужчины с копьями. Самые бесполезные копья в истории воин. Врага, который приходит через головы твоих близких, заколоть нельзя. И Персей, человек, глядевший в глаза медузе, сдался.

Speaker A

Он понял то, что не успел понять Ликурк. Перед ним противник, против которого героизм не работает вовсе. Аргас капитулировал. Царь-герой публично признал божественность брата и, чтобы загладить вино, воздвиг Дионису храм. По некоторым рассказам, мир между братьями закрепили честь по чести, и культ нового

Speaker A

Бога утвердился в Аргасе навсегда. Безумие ушло из города в тот же час, как в нём поставили алтарь. Это была история номер четыре. Заметьте, чем она отличается от всех предыдущих. Здесь никто не был наказан лично. Ни Персый, ни воины не тронуты. Дианису вообще не

Speaker A

интересно карать. Ему нужно единственное слово. И как только город его произносит, всё прекращается мгновенно.

Speaker A

Он не штурмует стены, он отпирает изнутри тебя самого то, что ты держал на замке, и уходит, оставив тебя наедине с этим. Мы видели чужие города, но есть на карте город, где стоял сгоревший дворец его матери, где живут его родные тётки

Speaker A

Фивы. Домой, где его никто не ждёт, Дионис войдёт уже скоро. Но прежде чем шагнуть в эту тьму, один короткий рассказ. о старом пьянице, розовых кустах и самом глупом желании в истории человечества.

Speaker A

Фригия, царство Мидаса, того самого, чьё имя вы знаете, даже если забыли всю греческую мифологию. Сейчас узнаете, откуда оно вам знакомо.

Speaker A

Свита Диониса шла через фригийские земли, и на одном из переходов случилась потеря. Сосла свалился селен. Старый наставник задремал на ходу. Осёл споткнулся о кочку. Мудрец мягко съехал в придорожные кусты и продолжил спать уже там. Хмельная процесс гремя бубнами

Speaker A

ушла за горизонт, не заметив убыли. На утро селена нашли царские слуги. В розовых кустах знаменитого сада медаса храпело толстое лысое существо с козлиными ушами, распространяя запах винного погреба.

Speaker A

Слуги связали чудо гирляндами цветов за неимением верёвок и притащили к царю. Мидас же повёл себя безупречно. Он узнал Селена мгновенно и развернул перед ним всё гостеприимство, на какое был способен дворец. 10 дней старика поили лучшим вином и слушали его рассказы.

Speaker A

Рассказывал Селен, напомню, только выпив за то такое, что записывали бы философы. На одиннадцатый день царь лично проводил гости к Дионису. Бог обрадовался наставнику, как отец блудному сыну, и в порыве благодарности произнёс слова, которые в этой истории всегда предвещают

Speaker A

беду. Проси, чего хочешь, Мидас, любую награду. Мидас думал, недолго, слишком недолго. Сделай, попросил он, чтобы всё, к чему я прикоснусь, обращалось в золото.

Speaker A

Повисла пауза. Дионис, говорят рассказчики, посмотрел на царя с сожалением и произнёс примерно следующее: "Жаль, Мидас, что ты не придумал ничего лучше, но будь по-твоему".

Speaker A

Мидас коснулся дубовой ветки, ветка стала золотой. Поднял камень, он стал слитком. Дома он бегал по дворцу как ребёнок.

Speaker A

Колонны, двери, яблоки в саду. Всё вспыхивало металлом под его пальцами. Богатейшие цари земли теперь нищие рядом с ним. Ликующий медас велел накрыть пир.

Speaker A

Он взял хлеб, и зубы лязгнули о металл. Поднял чашу, и вино стекло в горло жидким золотом.

Speaker A

Мясо, виноград, вода, всё, чего касались его губы и пальцы, умирало в металле. Ужин заканчивался, а царь сидел за столом голодный.

Speaker A

Самый богатый человек мира начал умирать от голода и жажды посреди Золотого дворца. Сломленный Мидас пополз обратно к Богу, молить снять дар, который оказался пыткой.

Speaker A

И Дионис, запомните этот момент, он единственный такой в нашем рассказе. Снял, отправил царя к реке Покл: "Омойся, и золото смоет".

Speaker A

Мидас окунулся, дар стёк с него в воду. С тех пор, говорили греки: "Поктол несёт золотой песок".

Speaker A

Мидас совершил глупость, вопиющую, самоубийственную, и был прощён по первой же просьбе. Теперь всё складывается.

Speaker A

Незнание он прощает с усмешкой, спросите дельфинов. Глупость прощает по первой слезе, спросите Мидаса. Гостеприимство оплачивает щедрее любого бога, спросите Протея и того же Мидаса.

Speaker A

Фивы, родина его матери. Там, на пепелище сгоревшего дворца, до сих пор судачат, что Семела была лгуньей, опозорившей семью. Там правит молодой царь, двоюродный брат Диониса, [музыка] человек безупречной добродетели. Из всех городов Греции остался один, [музыка] куда Дианис не

Speaker A

входил. И это единственный город, который он имел право называть родным. Фивы. Здесь его дед Кадм убил дракона и построил крепость. Здесь стоял дворец, в котором сгорела его мать. Пепелище, кстати, сохранили. [музыка] Фиванцы обнесли его оградой и обходили стороной.

Speaker A

Никто из них, конечно, не догадывался, что мачик, родившийся в том огне, жив, что он прошёл от Египта до Индии и что он возвращается.

Speaker A

У Диониса были к этому городу счёты, но сперва надо объяснить, какие именно, потому что дело давно вышло за рамки старого пожара. У Семелы остались сёстры, родные тётки нашего бога, и среди них Агава, мать нынешнего фиванского царя. Так вот, все эти годы

Speaker A

сёстры рассказывали о Симеле одну и ту же историю, и звучала она так: "Наша сестра согрешила с каким-то смертным, а чтобы скрыть позор, выдумал себе любовника Зевса". За эту-то ложь громовержец её и испелил. Понимаете, что это значит? В родном городе Диониса его

Speaker A

мать десятилетиями поминали как лгунью, наказанную за враньё. Клеветали не враги, родная кровь. А на троне Фиф сидел Пенфей, двоюродный брат Диониса, молодой царь, о котором стоит сказать честно, по меркам своего времени он был хорошим правителем, серьёзной, дисциплинированный, преданный порядку.

Speaker A

Никаких оргий, никакой распущенности. Город при нём жил трезво и правильно, как по линейке. Слово добродетель Пинфей, вероятно, повесил бы над троном, если бы у греков было принято вешать девизы. И вот к воротам этого правильного города подошло всё то, что

Speaker A

Пинфей ненавидел, собранное в одну процессию. Дионис вошл в Фиокрыто. Он собрал народ и рассказал всё как есть. Я сын Симелы, которую вы называете лгуньей. Она говорила правду. Мой отец Зевс. Я родился в том самом огне. Я Бог, и я пришёл домой.

Speaker A

Сначала была тишина, потом кто-то хихикнул, а потом фивы расхохохотались всей площадью. Вы посмотрите на него.

Speaker A

Бродяга в плющвом венце, с накрашенными, как судачили, глазами, с толпой растрёпанных женщин за спиной. Сын Зевса.

Speaker A

Громче всех смеялись во дворце. Тётки те просто закричали о святотадстве. Мало того, что Семела опозорила семью, теперь какой-то проходимец прикрывается её именем.

Speaker A

Пинфей же увидел перед собой ровно то, о чём предупреждали донесения из других городов: секту, разврат, угрозу порядку, теперь ещё и с личным оскорблением его дома. Царь отдал приказ, и в чужака и его свиту полетели камни. Диониса гнали из родного города, как прокажённого,

Speaker A

камнями и стрелами от ворот и дальше вверх по склонам. Он ушёл на Кеферон, лесистую гору, нависающую над фими, которую сохранил один из пересказов этого мифа. [музыка] Короткая, без единого слова. И я хочу, чтобы вы её увидели.

Speaker A

Вечер. Обломок скалы над лесом. На обломке сидит Бог, победитель Индии, завоеватель, перед которым капитулировал убийца медузы. Сидит, обхватив [музыка] голову руками. Снизу из долины поднимаются дымки фиванских очагов.

Speaker A

Никто не знает, сколько он так просидел. Известно, что он делал, [музыка] когда стемнело. Он поднялся, собрал свиту и велел разжечь на горе огромный костёр, такой, чтобы видно было из города.

Speaker A

Из-под земли [музыка] вокруг костра ударили родники, и в родняках было вино. Загудели бубны, вступили флейты, и вся эта музыка покатилась вниз [музыка] по склону к спящим фивам.

Speaker A

Его силуэт у этого костра- последний кадр [музыка] прежнего Диониса. Что происходило в фих той ночью, лучше всего рассказывать так, как это увидели бы сами [музыка] фиванцы.

Speaker A

Мужчины проснулись до рассвета от странного чувства. В домах было тихо, остыли очаги, половина города оказалась пуста. Исчезли жёны, сёстры, дочери. Все разом, среди ночи, [музыка] босиком, бросив дома на распашку. Первыми, как рассказывали потом, поднялись тётки Диониса, [музыка] те самые, что кричали

Speaker A

о святотадстве громче всех. Агава, мать царя, шла во главе. За ними царицы и служанки, [музыка] старухи и девочки без разбора звания и возраста. Они шли на звук флейт, вверх, на кеферон, [музыка] на свет костра. Наверху их ждали Минады.

Speaker A

Дальше [музыка] донесения. Утром к Пинфею начали стекаться свидетели, [музыка] пастухи с горных лугов, слуги, посланные в догонку.

Speaker A

Женщины Фиф в звериных шкурах пляшут на склонах, опоясались змеями, и змеи их не жалят. Одна ударила тирсом скалу, из скалы пошла вода. Другая воткнула жезл в землю, брызнуло вино. Кормят грудью волчат и оленят. А когда один отряд попытался отбить женщин силой, их смели.

Speaker A

Фиванские матери разорвали на куски стада быков, а мужчин, вооружённых мужчин, обратили в бегство палками, увитыми плющом.

Speaker A

"Копья!" - добавляли пастухи, понизив голос: "Их не берут". Вот с этими новостями молодой царь остался один на один, и надо отдать Пенфею должное. Он не испугался.

Speaker A

Найти чужака, схватить в цепи. И чужак нашёлся сам. Легче лёгкого, у городских ворот будто прогуливался.

Speaker A

Стражники ждали боя, но юноша в венке протянул руки под кандалы с улыбкой, от которой конвою стало не по себе. Его привели к царю. [музыка] Начался допрос.

Speaker A

"Кто ты, служитель бога Диониса?" - спокойно ответил пленник. "Откуда?" "Из Лидии, с Востока. Что за Бог? Что за обряды?" Этого царь непосвящённым знать нельзя, но ты мог бы узнать. Пинфей злился, пленник улыбался. Кончилось тем, что чужака бросили в дворцовую темницу в

Speaker A

самое тёмное стойло. Он вышел оттуда, как выходит из-за занавески. [музыка] Цепи расстегнулись, засовыва открылись, по дворцу прокатился подземный гул.

Speaker A

Дворцовые стены дали трещину, где-то полыхнуло пламя. на ограды у могилы Семелы. Стража металась, а пленник стоял посреди двора и ждал, когда царь освободится для продолжения беседы.

Speaker A

Где-то тут, между треснувшей стеной и вторым разговором, история сворачивает с дороги гнева на дорогу куда более тёмную, потому что Дионис перестал угрожать.

Speaker A

А хочешь, - сказал он Пинфею, увидеть их своими глазами, что они делают там, на горе, ночью все эти женщины, твои подданные, твоя мать.

Speaker A

И добродетельный царь, гроза распутства, услышал внутри себя ответ, которого испугался больше, чем всех донесений разом.

Speaker A

Хочу. Смотрите, что предложил Дионис. Он нашл в непробиваемом человеке одну единственную щёку и надавил именно туда.

Speaker A

Пинфей ведь ненавидел в Акханалии. Царь запрещал другим то, на что жадно хотел посмотреть сам. Себе он в этом, разумеется, не признавался. Таких, как Пинфей, добродетель держится на том, чтобы не заглядывать внутрь себя. Дионис заглянул за него.

Speaker A

Пойти к Минадам открыто, с оружием. Разорву. Царь, ты же слышал донесение. Есть способ лучше. Пойдём вдвоём. Тайна.

Speaker A

Только тебя узнают, значит, нужно, чтобы не узнали. Надень женское платье. Пенфей в скинулся. Я в женском. Позор немыслимо. А пленник пожал плечами. Ну тогда воюй. Сцена, которая следует дальше, у Еврепиды считалась одной из самых жутких в греческом театре. при

Speaker A

том, что в ней никого не убивают. В покоях дворца Дианис с собственными руками одевает Пенфея, расправляет складки длинного платья, надевает парик с локонами, поправляет Митру, подводит глаза, а царь, суровый, правильный царь, послушно поворачивается, смотрится, оправляет подол и начинает крутиться

Speaker A

перед бронзовым зеркалом. спрашивает. Похож я на мать, на тётку Ино. Хихикает. Жалуется, что локон выбился, просит поправить пояс. Зрелище одновременно смешное и невыносимое.

Speaker A

Взрослый мужчина впервые в жизни разрешил себе то, что запрещал, и его понесло, потому что у него нет ни малейшего навыка удерживаться на этой воде. Всё, что он топил в себе годами, всплыло за час. Безумие уже работало в нём, но работало вот как. Дионис почти

Speaker A

ничего не добавил от себя. Он только отпер дверь, которую Пинфей всю жизнь держал на засове. Держа царя под руку, Бог повёл его через город, среди бело дня, мимо стражи, мимо подданных. Пинфею казалось, что он невидимый хитёр.

Speaker A

Фиванцы жались к стенам, глядя, как их государь в женском платье, покачиваясь, идёт к горе, что-то напевая.

Speaker A

По дороге, говорит Еврепит, царю мерещилось, будто солнце на небе два, а у его спутника рога быка. Помните рогатого младенца? Пинфей был последним, кто увидел Диониса таким. Первым был титан с гипсовым лицом. На склонах Кеферона Бог выбрал для царя место,

Speaker A

высокую ель на краю поляна, где плесали минады. Пригнул дерево к земле, как ветку, усадил Пинфея в развилку и плавно отпустил.

Speaker A

Еле распрямилась, вознеся царя над поляной: "Смотри, царь, тебе же хотелось". Со своей верхотуры Пинфей видел всё, но и его теперь видели все.

Speaker A

Голос тот самый, что час назад ворковал над его локонами, прокатился над горой, и в нём уже гремела медь. Женщины, я привёл вам того, кто смеялся над Богом.

Speaker A

Вот он, на дереве. Возьмите его. Минады обернулись все разом, одним движением, как поворачивается стая. Пинфей закричал, и с этого мгновения у него не осталось ни одного шанса, потому что женщины Фиф видели на деревени человека.

Speaker A

Безумие показывало им зверя, горного льва, забравшегося к их поляне. Сначала в ель полетели камни и тирсы. Потом, говорят рассказчики, женщины облепили ствол и вырвали дерево из земли с корнями.

Speaker A

Царь упал в толпу. Первый к нему пробилась предводительница Минат, сильная, страшная, спе рта и белыми глазами. Агава, его мать. И вот последнее, что успел Пинфей. Он сорвал с головы парик, чтобы она узнала его, и закричал ей в лицо: "Мама, это я, твой

Speaker A

сын. Ты качала меня в этом доме. Мама, посмотри". В её глазах не дрогнуло ничего. Лев рычал, так она это слышала.

Speaker A

Агава схватила сына за руку, ту, что тянулась к ней, упёрлась ногой и вырвала руку из плеча. Остальное сделали сёстры и толпа. Царя Фиф разорвали на части, [музыка] как быка на ритуале, и разбросали.

Speaker A

Потом на утро старик Кадм будет ходить по склонам и собирать внука по кускам. А голову Агава взяла себе, насадила на тирс и понесла в город. гордая, сияющая, созывая всех посмотреть, какого льва она добыла голыми руками. Она прошла с этим

Speaker A

трофеем от горы до дворцовой площади. Она звала отца, звала сына. Пинфей, где ты? Иди посмотри, что добыла твоя мать.

Speaker A

Она приглашала город на пир. На площади её встретил Кадм и не смог ничего сказать.

Speaker A

И только когда старик, собравшись, заставил дочь поднять глаза к небу, проговорить вслух, где она, кто она, туман начал сходить.

Speaker A

Взгляд Агавы прояснялся медленно, как запотевшее зеркало. Она посмотрела на свой трофей ещё раз. Здесь я остановлюсь. Есть вещи, которые греческий театр показывал залу в лоб. В Опль Агавы на площади Еврепит написал, и 24 столетия актрисы играют его так, что

Speaker A

зрителей выносят из зала. Нам хватит тишины. Дионис вышел к фиванцам в то же утро, на ту самую площадь, где его встречали смехом и камнями.

Speaker A

Теперь никто не смеялся. Город стоял перед ним на коленях, раздавленный, осиротевший, в один день потерявший царя и рассудок своих матерей.

Speaker A

И Бог заговорил: "То, что он сказал, сохранилось, и ради этих слов затевался весь наш рассказ. Сейчас самый страшный бог Греции сам объяснит, зачем было всё: топор Ликурга, летучие мыши, дельфины, ель на кефероне". И почему это объяснение адресовано не фиванцам,

Speaker A

оно адресовано вам? Утро после Кеферона. Площадь перед дворцом та самая. [музыка] На ней ждал Бог. И когда женщины Фиф, очнувшиеся седые от ужаса, вернулись в город, он вышел им навстречу.

Speaker A

Слушайте внимательно. Люди Фиф, - сказал Дионис. Я рождён, чтобы бросить человечеству вызов. Все вы, смертные, живёте во власти привычных представлений. Вы блюдёте порядок и почитаете правителей. И это правильно.

Speaker A

Без этого не выстоит ни один город. Но вы отказываетесь разгадать тайну, которая заперта в каждом из вас. Вы боитесь увидеть и принять частицу тьмы в себе. Я иной, чужой, отличный от вас. И я пришёл показать добропорядочным горожанам их тёмную сторону. Если вы

Speaker A

отверднете её в себе, как отверг для меня, изгнав камнями, она вырвется сама и погубит вас, как погубила вашего царя.

Speaker A

Пинфей погиб не от моей руки. Его разорвало то, что он в себе отрицал. Но если вы признаёте тьму, эту древнюю дикую силу, частью самих себя, если примете её и обуздаете, вместо того, чтобы стыдливо отводить глаза, вы будете спасены.

Speaker A

Мой отец послал меня объяснить людям, что такое истинное безумие. Это не пляски в горах и не кривляние деревенских дурачков. Истинное безумие стремится превратить город в совершенное царство разума и добродетели.

Speaker A

Совершенство доступно только богам. Вы же, смертные, бойтесь двух крайностей. Слушать один лишь рассудок или не слушать его вовсе. Принимайте здравый смысл, но принимайте и непостижимое чуждое непривычное то что поначалу пугает и отталкивает.

Speaker A

При этом условии вы будете свободны. Этому Богу от людей нужно было одно. чтобы человек перестал врать себя о том, из чего он сделан. А из чего сделан человек, мы с вами выяснили ещё в истории номер из пепла титанов,

Speaker A

пожравших Бога. Убийца и убитый, чудовище и божество сплавлены в каждом из нас намертво, и разделить их нельзя.

Speaker A

Можно только знать об этом или не знать. Пинфей не знал, сёстры Миниады не [музыка] знали.

Speaker A

Они искренне считали себя существами из чистого света. Долг, порядок, добродетель. А всё тёмное в себе прятали в дальнюю комнату, даже не подозревая, что оно там живёт. Дианис сделал с людьми однодинственное движение: снимал замок. Больше ничего. Всё, что вырывалось наружу, топор ликурга, жребий

Speaker A

ткачих, хватка агавы, было не его. Оно было их собственное, выдержанное годами в темноте, перебродившее как вино в запечатанной чаше. Теперь вы понимаете шкалу этого бога. Он не делил людей на добрых и злых. Он делил их на честных с

Speaker A

собой и замкнутых. [музыка] И страшная участь доставалась вторым. А говорюшь честно, такими словами это читаем уже мы сегодняшнее.

Speaker A

Грек эпохи Еврепида сказал бы проще: Бога нельзя отвергать, кем бы он ни был. Но миф сам подталкивает именно сюда.

Speaker A

Иначе зачем ему понадобилось, чтобы Пинфея погубила не копьё и не молния, а собственная мать? Справедливо? Едва [музыка] ли. Богов вообще не спрашивают о справедливости.

Speaker A

Но вот что важно для полноты портрета. Тот же самый ключ, которым Дионис отпирал в людях чудовищ, отпирал и другое. [музыка] И прежде чем судить его, три истории, где он поворачивал ключ в обратную сторону. Первая из них разрешила кризис, о котором Олимп

Speaker A

предпочитал не вспоминать. И в ней бог ужаса выступит в роли, в которой вы его ещё не видели.

Speaker A

История первая случилась на самом Олимпе. У Геры, [музыка] да, у той самой, был сын Гефест, бог-кузнец, рождённый храмым. Брезгливая мать сбросила младенца с небес. Он выжил, вырос вдали от Олимпа и стал величайшим мастером мироздания, а потом отомстил по-кузничному изящно.

Speaker A

Прислал матери в подарок золотой трон. Гера села, и невидимые оковы сомкнулись намертво. Освободить её не мог никто.

Speaker A

Секрет знал только мастер. За Гефестом отправляли послов. Его звал Зевс, но кузнец отказал владыки Вселенной. К нему шёл Арес, бог войны, но ему тоже пришлось бежать. Алимп упёрся в проблему, которую нельзя решить ни властью, ни оружием. И тогда к кузнецу

Speaker A

отправили Диониса. Что происходило в кузнице, рассказы не сохранили, и это, пожалуй, самая обаятельная лакуна греческой мифологии.

Speaker A

Известен результат. Спустя время Олимп наблюдал процессию. Впереди сатиры с флейтами, за ними осёл. На осле, покачиваясь и улыбаясь, ехал мертвецкий пьяный Гифест, а рядом шёл Дионис и придерживал его за локоть. Кузнеца довезли до трона, он расстегнул оковы, и

Speaker A

семейный кризис, перед которым спасовали молнии и копья, растворился в вине. Оцените симметрию. С Пенфеем Дионис отпер запертое желание, и человек погиб.

Speaker A

С Гефестом он отпер запертую обиду, гордость, которая не позволяла кузнецу простить и вернуться, хотя вернуться тот хотел. Ключ один и тот же. Разница только в том, что человек прятал за дверью.

Speaker A

История вторая ждала Диониса на острове Наксас, том самом, куда он так и не доплыл на пиратском корабле. Судьба, как выяснится, просто переносила встречу. На пустом берегу Накса сидела девушка и смотрела вслед ушедшему кораблю. Её звали Ариадна, и её история к тому утру

Speaker A

была историей предательства. Дочь критского царя Миноса. Она влюбилась в афинского героя Тисея, приплывшего на Крит, умирать в лабиринте Минотавра. Ради него она предала отца.

Speaker A

Дала герою клубок нити, без которого из лабиринта не выходит. Тисей убил чудовище, вышел по нити, забрал царевну и уплыл с ней жениться.

Speaker A

А на Наксасе, где корабль встал на ночёвку, герой посмотрел на спящую спасительницу, всё взвесил и тихо велел поднять якорь.

Speaker A

Рядно проснулась одна на чужом острове, преданная тем, ради кого предала всех своих. Вот в таком виде её и нашёл Дионис. Девушка, у которой не осталось ничего, ни дома, ни семьи, ни любви, ни даже право на жалость к себе. Ведь свою

Speaker A

беду она построила сама. Дианис подошёл и сел рядом. Кто угодно из олимпийцев в этой сцене повёл бы себя поопийски. Боги брали смертных женщин, как берут понравившуюся вещь. Дионис, [музыка] бог только что перемоловший пол Греции за неуважение, сделал то, чего от него

Speaker A

не ждал никто. Он влюбился и попросил руки [музыка] по-настоящему, со свадьбой, с клятвами и не тайком, а перед всем сонмом богов.

Speaker A

Смертная брошенная девушка с острого камня стала законной женой олимпийца. Случай в греческой мифологии единственный. Других таких свадеб Олимп не видел.

Speaker A

В свадебный дар Дионис поднял её венец в небо, и он горит там до сих пор.

Speaker A

Созвездие Северная корона. Греки называли его короной Ариадны. Найдите его как-нибудь летней ночью. Это, между прочим, единственный памятник нашей сегодняшней истории, который можно увидеть собственными глазами.

Speaker A

Оставался последний замок, самый старый, тот, с которого началась вся эта биография. Семела, сгоревшая в Фиванском дворце, все эти годы была там, где положено быть смертным, в царстве Аида. Тень среди теней в сумраке, без возврата.

Speaker A

Без возврата - это, собственно, главный закон подземного мира и главное отличие людей от богов. Боги не умирают, люди не возвращаются.

Speaker A

Закон нарушали единицы, и каждый такой случай греки пересказывали тыся лет. Арфей, Геракл, Персифона. Сейчас в этом коротком списке появится ещё одно имя.

Speaker A

Диониз спустился в Аит. По одному из рассказов, через бездонное озеро Лерна, ворота преисподней. Вниз его вёл проводник Пастух. И об оплате этого проводника существует история настолько занятная, что я оставлю её вам на самостоятельное изучение. Наш рассказ она увела бы

Speaker A

далеко в сторону. Главное, Бог вина сошёл живым туда, откуда не выходит, и встал перед троном Персифоны, царицы мёртвых.

Speaker A

Задержимся на секунду на этой встрече, потому что мифология здесь замыкает круг почти демонстративно. Вспомните историю номер ноль. Персифона мать Загрея. По орфической версии, перед ней стоял её собственный сын в новом теле с новым именем после трёх рождений и одной страшной смерти, и просил

Speaker A

отпустить его вторую мать, смертную женщину, которая [откашливается] доносила то, что осталось от её ребёнка.

Speaker A

Персифона отпустила. Дианис поднёс ей дар, ветвь мирта. По преданию, с тех пор Мирт стал деревом мистерии, и тень семелы пошла за сыном наверх из сумрака через ворота к свету, которого не видело десятилетия.

Speaker A

Но вывести мать из ада- половина дела. Куда её вести? Обратно в Фивы, доживать смертный век и умирать второй раз?

Speaker A

Дианис рассудил иначе. Наверх, так наверх. До конца. Он привёл Семелу на Олимп, в тронный зал, к отцу, на глаза всей божественной семье и потребовал для неё бессмертия.

Speaker A

Представьте немую сцену. Смертная любовница Зевса, та самая, из-за которой всё началось, стоит посреди Олимпа, живая. А в трёх шагах на троне сидит Гера, потратившая полвека на то, чтобы этой женщины и её сына не существовало.

Speaker A

Она сожгла Симелу чужими руками. Она убила её ребёнка руками титанов, а когда он родился вновь, обрушила безумие на дом, где его прятали. Она сводила с ума его самого. И вот они оба здесь, мальчик венке из Плюща и его мама. И Зевс

Speaker A

поднимается им навстречу. И никто, ни один бог в зале, не произносит слова против. Предание заканчивает эту сцену одной фразой, лучше которой не скажешь. Гера, скрыв злобу, смолчала. Семелу нарекли новым именем Фиона, [откашливается] чтобы тени Аиде не роптали, что смертной

Speaker A

оказана неслыханная честь, и даровали ей место [музыка] среди бессмертных. А следом решился и последний вопрос.

Speaker A

Вопрос о самом Дионисе. 12 тронов Олимпа были заняты. И тогда богиня Гестия, хранительница очага, тишайшая из олимпийцев, встала и уступила своё место добровольно. Она устала от божественных распрей и предпочла трону тишину у очага.

Speaker A

Сын сгоревшей Фиванской царевны, трижды рождённый, однажды убитый, изгнанный, осмеянный, безумный и исцелённый, сел в совет двенадцати богов.

Speaker A

Война длинной в жизнь закончилась. Мальчик, которого стирали из мироздания, сидел теперь напротив Геры, а за спиной у него стояла живая мать.

Speaker A

И вспомните мальчишку, всхлипывавшего когда-то в гроти Фитиды. Больше никто и никогда не обошёлся с ним. Так настоящая история этого бога после Олимпа только начинается.

Speaker A

Пока олимпийцы делили троны, внизу в Греции дар Диониса пошёл бродить по человеческой культуре и добродил до таких вещей, которые сам Бог вряд ли предвидел. Через несколько веков из его ночных плясок вырастет искусство, которое вы знаете в лицо. Из его масок

Speaker A

профессия, которой вы аплодировали, а из его правила половина европейской философии. Помните белые гипсовые лица титанов, проступающие из мрака над колыбелью?

Speaker A

Идёмте со мной, я сейчас вам всё покажу. Сельская Греция. Культ Диониса рос из деревень, из самого календаря виноградаря. А когда молодое вино поспевало, наступала ночь благодарности.

Speaker A

Такие ночи проходили в горах и рощах при факелах. Участники, и вот это было неслыханно, сходились без различия положения. Женщины наравне с мужчинами, рабы наравне со свободными. В мире, расчерченном насословие жёстче, чем любая тюрьма, существовала одна ночь, когда линии стирались. Люди надевали

Speaker A

венки из плюща, брали тирсы, пили неразбавленное, плесали под флейту Авлас до исступления. Насколько далеко заходили эти ночи?

Speaker A

Рассказы сохранили и растерзание живого быка руками без ножа и жреца, и поедание сырого мяса. Минада из вакханок Еврипида, разрывающие стадо, [музыка] списаны с реальной ритуальной практики, пусть и доведённой до предела.

Speaker A

Смысл обряда был буквальным до дрожи. В звере по вере посвящённых пребывал сам Бог. Разрывая и вкушая, ты принимал Бога внутрь, его силу, его свободу.

Speaker A

его тьму. Помните орфический пепел, из которого слеплены люди? Посвящённый на одну ночь переставал прятать в себе титана и выпускал его, но выпускал по правилам в отведённом месте в отведённый час. Утром человек возвращался домой и жил дальше, тихий, трезвый, годный к

Speaker A

порядку именно потому, что этой ночью побывал в хаосе. Работала ли система? Судите сами. Она пережила античность, войны и смены богов. А самое выразительное свидетельство её силы - [музыка] страх.

Speaker A

В 186 году до нашей эры римский сенат, правительство самой могущественной державы мира, издал специальный декрет против Вакханалий. Целое сенатское постановление, бронзовая табличка сохранилась до наших дней. Тайные ночные собрания ограничить, смешение со словий пресечь. Рим, не боявшийся ни ганибала,

Speaker A

ни варваров, испугался ночных плясок, потому что понял про них главное. Там, где рабы и свободные пьют из одной чаши, кончается власть расчерченных линий.

Speaker A

Дионис и через 200 лет после Греции остался тем же, кем был у ворот ФИФ, богом, которого порядок терпеть не может. Впрочем, у греков хватило мудрости не только запрещать, [музыка] они сделали умнее. Дикие ночи обросли официальными праздниками, и там, внутри

Speaker A

государственного календаря, произошло тихое событие, изменившее человечество сильнее многих войн. Следите за руками. Фокус занял примерно век. В Афинах Дионису посвятили несколько праздников в году. Сельские Дионисии в декабре деревенские шествия. линеи в середине зимы, амфистерии в конце февраля трёхдневный праздник молодого вина с

Speaker A

состязаниями, кто быстрее осушит кувшин, и с обрядом, от которого веет глубочайшей древностью. Царица города торжественно сочеталась браком с самим Богом. А вершиной года стояли великие Дионисии, весенний фестиваль, учреждённый в VI веке до нашей эры при правителе Писистрати. Праздник размаха

Speaker A

государственного. Город закрывал дела, тюрьмы, споры и на несколько дней целиком отдавался Богу. И был на этих праздниках особый жанр диферамп. Хоровая песнь в честь Диониса.

Speaker A

50 человек в круге пели и плясали историю Бога. Рождение, гонение, чудеса. Год за годом, праздник за праздником. А потом источники называют имя полулегендарного поэта Фиспида. Кто-то сделал простую вещь. Один певец вышел из круга, повернулся к хору лицом и

Speaker A

заговорил от первого лица. Он перестал петь о Дионисе. Он сказал: "Я" и стал им. В этот момент родился актёр, первый в истории человечества.

Speaker A

Чтобы стать другим, вышедшему требовалась вещь, которую Дионисийский культ использовал ипокон веку. [музыка] Маска. Ряжеными ходили ещё деревенские процессии. Теперь маска из карнавальной забавы стала инструментом перевоплощения.

Speaker A

Надевая её, певец переставал быть собой: гончаром, соседом, должником и впускал в себя другого: Бога, царя, чудовища.

Speaker A

Теперь всмотритесь в неё. Белое неподвижное лицо, нечеловеческое, застывшее, с тёмными провалами глаз. Оно проступает из полумрака сцены, и под ним человек, который на время перестал быть собой, чтобы сделать с вами что-то, чего вы одновременно хотите и боитесь.

Speaker A

Греки помнили это родство прекрасно, они и не скрывали его. Слово трагедия переводится с греческого как песнь козла. То ли по жертвенному козлу Диониса, то ли по козлоногим сатирам первых хоров. Учёные спорят, но козёл в обоих случаях его Дионисовский.

Speaker A

Театр в Афинах стоял в священной ограде бога. Театр Диониса под самым Акрополем. 17.000 зрителей. Жрец Диониса в первом ряду, в центре, на мраморном троне.

Speaker A

Именно на этой сцене человечество впервые увидело Прометея Исхила, царя Идипа Сафокла, Мидею Еврипида. И вакханок. Да, историю Пинфея афиняне смотрели в театре бога, который Пинфея погубил. Диониз поставил спектакль о собственной месте, и город рукоплескал.

Speaker A

Что делает с вами трагедия в зале? 2 часа вы смотрите на убийство, безумие, растёрзанных детей, на всё то, из чего состояли наши сегодняшние истории. Вы плачете над Огай, вы холодеете с Пинфеем и выходите из зала не отравленным, а

Speaker A

очищенным. Греки дали этому имя катарсис. Тьма, прожитая в отведённом месте в отведённый час, перестаёт требовать выхода в жизнь. Узнаёте? Это же Вакханалия, только переплавленная.

Speaker A

Вместо горы сцена, вместо растерзанного быка растерзанный герой. Вместо исступления сопереживание. Дионис поменял форму и остался при своём ремесле. Он по-прежнему отпирает в человеке запертое, но теперь через маску безопасно по билету. Из всех богов Олимпа этот оказался единственным, кто

Speaker A

нашёл себе работу после конца античности и работает по сей день. Сейчас покажу, где именно.

Speaker A

В 1872 году молодой немецкий филолог-класик выпустил первую книгу о рождении той самой греческой трагедии. Звали его Фридрих Нидше, и его идея из этой книги давно переросла и книгу, и античность.

Speaker A

Всякое искусство, сказал Нидше, рождается из встречи двух начал, и назвал он их именами греческих богов.

Speaker A

Аполоническая свет, мера, ясность, форма, всё выстроенное и завершённое. Идионисийская. Хмель, хаос, экстаз, растворение границ, тёмный поток, из которого форма черпает жизнь. Одно без другого мертво. Чистый Аполлон - холодная безупречная схема, в которой нечем дышать. Чистый Дионис, вой судрога, в которых нечего понимать.

Speaker A

Искусство случается там, где поток загнан в форму, но не задушен ею. Где сквозь мрамор слышен гул? Узнаёте?

Speaker A

Нидши в громовских немецких периодах пересказал речь на фиванской площади. Слушать один рассудок окаменеешь, отпустить всё разорвёт.

Speaker A

Держи обе силы, породни их, будешь свободен. Фиванком это говорил Бог в венке из Плюща. Европе профессор классической филологии. [музыка] Разница в костюме.

Speaker A

И раз уж правило Диониса добралось до философских кафедр, давайте честно проверим, где ещё оно живёт. Оглянитесь.

Speaker A

[музыка] Тёмный зал, гремит музыка. Сотни людей, потеряв имена и должности, движутся как одно существо.

Speaker A

Это рок-концерт, [музыка] и это Диониссия. Вплоть до экстатических криков. Только Эвоэ теперь выкрикивают иначе.

Speaker A

Ночной клуб с его правом на испление до утра. Линее, карнавал, где город на неделю отменяет иерархии и надевает маски. Прямой потомок шествий с ряжеными. Кинозал, на экране которого мы смотрим на кровь и безумие, чтобы выйти очищенными. Его священная ограда. Даже

Speaker A

скромная пятница после рабочей недели, два бокала, громкий [музыка] смех, чуть больше правды, чем позволил бы вторник.

Speaker A

Это маленькая, домашняя, [музыка] стёршая своё имя жертва тому же Богу. [пение] Мы давно забыли, кому служим.

Speaker A

Служба продолжается. [музыка] [музыка] run you but the true [музыка] don't st you [пение] this you can change your not your every justs like moving you [музыка] can change my name in yourone you can't any this moved on [музыка] but not to far just down the

Speaker A

from who we are you can change here [музыка] but you canories [пение] a mad but this [музыка] don't for I right [музыка] about that you can change your and not your every justs [музыка] like moving you can change my name in your you can't

Speaker A

small every still knows your car every porsh still breaks my heart you can back it up girl it you can't this don't go to far when I try it tr it all you can't in [музыка] Oh Yeah.

Topics:Дионисгреческая мифологиябог винаорфические культыЗевсСимеладвойное рождениетитаныГерамифы Древней Греции

Frequently Asked Questions

Почему Дионис считается одновременно страшным и добрым богом?

Дионис воплощает двойственную природу: с одной стороны, он бог веселья и наслаждения, с другой — покровитель экстаза и разрушения, что отражается в жутких мифах о нём.

Что означает двойное рождение Диониса?

Двойное рождение символизирует его происхождение из мира мёртвых и смертной женщины, а также его возрождение и бессмертие, что подчёркивает переход между жизнью и смертью.

Какую роль играет Гера в мифах о Дионисе?

Гера выступает антагонистом, которая из зависти и гнева преследует Диониса и его мать, что приводит к трагическим событиям и испытаниям бога.

Get More with the Söz AI App

Transcribe recordings, audio files, and YouTube videos — with AI summaries, speaker detection, and unlimited transcriptions.

App Store Google Play

Or transcribe another YouTube video here →

Free tools: TXT to SRT · SRT Validator · Merge SRT · Subtitle to Text · All tools