Speaker A
Смотрите, я тут баловалась и нашла программу, с помощью которой можно посмотреть буквально на слепок твоего голоса.
Лекция Анны Виленской о физике музыки: спектрограммы, гармоники, звуки и музыкальные эксперименты.
Key Takeaways
- Спектрограмма отображает основной тон и гармоники звука, что формирует тембр голоса.
- Шум — это звук без периодичности и основной частоты, отличающийся от музыкального звука.
- Пифагор впервые описал закономерности музыкальных интервалов через деление длины струны.
- Вокальные техники могут включать апериодичную фонацию и переход к пению с гармониками.
- Физика звука тесно связана с музыкальной теорией и историей развития музыки.
What the video covers
- Анна Виленская демонстрирует спектрограммы голоса и объясняет их структуру.
- Обсуждаются основные тон и гармоники, а также отличие музыкальных звуков от шума.
- Поясняется феномен свиста как звука без гармоник и индивидуальности.
- Рассматривается апериодичная фонация и переход к пению с периодическими колебаниями.
- История Пифагора и его эксперименты со струнами, деление длины струны и музыкальные интервалы.
- Объяснение гармонического ряда и его восприятия в музыке.
- Примеры необычных вокальных техник, включая штробас и экспериментальные звуки.
- Показаны связи между физикой звука и музыкальной теорией, включая исторический контекст.
- Анна делится планами выступлений и приглашает к дальнейшему изучению темы.
- Лекция сопровождается живыми примерами и юмористическими вставками для лучшего понимания.
Chapters
- 00:00 Введение и демонстрация спектрограммы голоса
- 07:15 Основной тон и гармоники в спектрограмме
- 15:06 Эксперименты с голосом: свист и шум
- 22:02 Апериодичная фонация и переход к пению
- 35:16 История Пифагора и музыкальные интервалы
- 51:11 Вокальные техники и необычные звуки
- 62:31 Связь физики звука и музыкальной теории
- 71:00 Заключение и планы выступлений
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Как будто бы мы отправляем звук на УЗИ.
Speaker A
Там тоже ничего непонятно, но какие-то странные картинки плавают такие.
Speaker A
Вот. Давайте я вам покажу,
Speaker A
например, представляете, вот это мой голос.
Speaker A
Как вы думаете, что я здесь делаю?
Speaker A
Что я, что, что я голосом делаю?
Speaker A
Здравствуйте, дорогие друзья.
Speaker A
Я разговариваю.
Speaker A
Но смотрите, я могу сделать и кое-что другое.
Speaker A
А теперь у вас есть опыт чтения этого странного УЗИ, которая называется спектрограмма.
Speaker A
И может быть второй случай вы уже угадаете.
Speaker A
Ой, вот это да.
Speaker A
Я пою.
Speaker A
Да, вы абсолютно правы.
Speaker A
Готовьтесь.
Speaker A
Я пою.
Speaker A
[смех]
Speaker A
Это песня.
Speaker A
[пение][музыка]
Speaker A
Ну такую, знаете, наверное, My Way, одна из моих любимых песен.
Speaker A
И вот смотрите, рисунки спектрограмм уже отличаются.
Speaker A
Чувствуете, что какие-то высоты получаются более стабильные, какие-то хвостики более понятные?
Speaker A
Ну что же, посмотрим а поближе.
Speaker A
Это всё дело у нас, значит, получается спектрограмма.
Speaker A
В ней есть моя мелодия, которую я пою, и какие-то её тени.
Speaker A
Как будто вот, знаете, в жизни я отбрасываю одну тень.
Speaker A
Если я поставлю оборудование специальным образом, я смогу отбрасывать две тени.
Speaker A
А здесь звук отбрасывает их, ну, штук 10.
Speaker A
Вот самое нижнее — это и есть то, что я пою.
Speaker A
А то, что выше и выше и выше — это тени.
Speaker A
Они имеют своё название.
Speaker A
Пою я то, что называется основной тон мелодию.
Speaker A
Это самая низкая периодическая частота в
Speaker A
звуке.
Speaker A
А вот эти вот призвуки, тени — это гармоники, дополнительные частоты, кратны основной.
Speaker A
Ой-ой-ой-ой-ой.
Speaker A
Вот тут я пока ещё не волнуюсь, но вот сейчас речь про Пифагора пойдёт, вот там я заволнуюсь.
Speaker A
Я просто, когда начинаю говорить о чём, да, про что я внутренне
Speaker A
думаю, что это сложно, почему-то начинаю отчаянно делать вид, что это очень просто.
Speaker A
И ещё делаю такой голос вот такой, как в сказке, и правыми ещё делаю так.
Speaker A
Ать, ать, ать.
Speaker A
Как это просто?
Speaker A
Энгормоническая модуляция.
Speaker A
Дро.
Speaker A
Ладно.
Speaker A
А когда, ну, нормально себя чувствую, я и разговариваю по-нормальному.
Speaker A
Ну, ничего, пройдёт.
Speaker A
Я думала будет хуже пока вела лекцию, а потом смотрела на записи.
Speaker A
В принципе, волнение видно среднее.
Speaker A
Напишите потом, увидели или нет.
Speaker A
А, но я надеюсь, что
Speaker A
вам это не помешает.
Speaker A
Вы всё посмотрите, поймёте, запомните, посмеётесь и придёте на мои выступления в Европе, потому что я еду в Париж, Лиссабон, Порту, Гамбург, Штуттгарт, Франкфурт, Люксембург, Белград, ид, в Будву, в Алмааты, в Токио, в Сеул, в Сеул, в
Speaker A
Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Сан-Диего.
Speaker A
Да, это уже не в Европе, но я думаю, вы поняли.
Speaker A
До скорой встречи с теми, с кем мы встретимся, и приятного всем просмотра.
Speaker A
Без Вы поняли вообще всем всё.
Speaker A
Идите, давайте.
Speaker A
Смотрите, какой необычный рисунок.
Speaker A
Одна линия абсолютно
Speaker A
вот прорезанная, и у неё получается нет никаких гармоник.
Speaker A
Она просто одна одинёшенька.
Speaker A
Что же я такое сделала?
Speaker A
Я свищу.
Speaker A
Да что вы говорите?
Speaker A
При смотрите, я свищу не очень-то и профессионально, поэтому внизу у меня есть, да, видите, они внизу отразились такие горочки.
Speaker A
Но главное, что вот я свищу, и вы никогда в жизни не отличите, это свищу я или не я.
Speaker A
Правда, я свищу не индивидуально, потому что вся индивидуальность моего голоса и вашего, и вашего, и флейты, и скрипочки, и чего
Speaker A
только не, она как раз скрывается в этих гармониках, в этих тенях.
Speaker A
А у свиста теней нет.
Speaker A
Это чистый звук, очищенный от всего, и поэтому очень одинаковый.
Speaker A
Ну, хорошо.
Speaker A
Это, допустим, вы отгадали, а вот это [смех]
Speaker A
А нет, я не смеюсь, кстати.
Speaker A
Не-не, что я
Speaker A
делаю?
Speaker A
Но смотрите, вариант очень интересный.
Speaker A
Очень близкий к реальности.
Speaker A
Горячо.
Speaker A
Что?
Speaker A
Откуда вы знаете?
Speaker A
Я цокаю.
Speaker A
Ну вы даёте.
Speaker A
Целых два человека удали, что я цокаю.
Speaker A
Смотрите, [фыркает] когда я цокаю.
Speaker A
А ведь здесь не образовывается никакой ни основной величины, ни теней.
Speaker A
Всё это получается очень хаотически, не образовывается периодичности.
Speaker A
И мы называем такой звук как шум.
Speaker A
[фыркает]
Speaker A
Мы его называем шум.
Speaker A
И мы говорим, что это не музыкальный звук.
Speaker A
А, ну что жм.
Speaker A
Так шум.
Speaker A
Давайте дадим ему определение.
Speaker A
Звук без периодичности, в
Speaker A
котором нет регулярного повторения колебаний и нет основной частоты.
Speaker A
Ну хорошо, допустим, такой звук издают барабаны.
Speaker A
С ними тоже всё непросто, но шумящие у нас тоже есть.
Speaker A
Ну и давайте [фыркает] самый последний.
Speaker A
Будет очень странный звук.
Speaker A
Вам придётся его
Speaker A
потерпеть.
Speaker A
Но эксперимент того стоил.
Speaker A
Никогда не угадайте, что я буду делать.
Speaker A
Смотрите, смотрите.
Speaker A
Ничего непонятно.
Speaker A
О, а тут я пою.
Speaker A
Видите, сразу видно.
Speaker A
Вот перед тем, как я что-то спела, я что-то сделала.
Speaker A
Промычала, промычала, прорычала.
Speaker A
Прокашлялась.
Speaker A
прокашлялась.
Speaker A
Пр.
Speaker A
Слушайте, варианты потрясающие.
Speaker A
Мне было очень интересно поэкспериментировать, знаете, с чем?
Speaker A
Вот есть у вокалистов такой особый звук.
Speaker A
Бас ба, ну что-то вроде того.
Speaker A
А впрочем, что это я?
Speaker A
Давайте не буду тянуть интригу.
Speaker A
Слушаем.
Speaker A
Только готовьтесь, это некрасиво.
Speaker A
Простите за это.
Speaker A
Это, кстати, тоже я сделала, представляете?
Speaker A
Горжусь собой.
Speaker A
А с первого [смех]
Speaker A
Ой, спасибо.
Speaker A
Ой, не говорите.
Speaker A
С первого ряда я слышу, как молодой человек подсказывает вы.
Speaker A
Да, что это называется штробас, да, вот такой способ
Speaker A
исполнения.
Speaker A
И у меня есть ощущение, что вокалисты на нём распеваются.
Speaker A
Ну, странные ребята, а можно же просто петь, а они делают штробас.
Speaker A
Короче говоря, в этот момент я перехожу из одного состояния исполнения в другое.
Speaker A
У этого, оказывается, тоже есть научное название.
Speaker A
Давайте им полюбуемся.
Speaker A
В тот момент, когда я делаю ээ, это называется апериодичная фонация, то есть я издаю какой-то странный шум и недостаточно часто колеблются мои связки для того, чтобы это стало нотой.
Speaker A
Но потом они начинают колебаться всё чаще и чаще и чаще и чаще и чаще.
Speaker A
И момент появляется, в котором колебания становятся периодичными.
Speaker A
В этот момент то, что я исполняю, может называться пением.
Speaker A
И посмотрите, пожалуйста, как красиво выглядит пение.
Speaker A
В нём есть основной тон, в нём есть гармоники.
Speaker A
И самое важное, что эти гармоники, они
Speaker A
как-то удивительно равномерно распределяются.
Speaker A
Такое ощущение, что от основного тона они плавно удаляются и становятся тоньше и тоньше расстояние между ними.
Speaker A
Примерно вот так.
Speaker A
Вот так вот, да.
Speaker A
Всё меньше и меньше и меньше.
Speaker A
И вот то, что они плавно удаляются от основного тона, очень нравилось одному человеку.
Speaker A
А он ещё не знал того, что люди изобретут спектрограмму, ничего этого всего не умел, но уже был страшно заворожён этим
Speaker A
эффектом.
Speaker A
И этим человеком был Пифагор.
Speaker A
Пиф, пивпи, Пифагор был не просто математиком, не физиком, а он был музыковедом, одним из самых первых в мире и одним из самых важных в мире.
Speaker A
Пифагора очень интересовал один музыкальный эффект.
Speaker A
И ещё у него было очень много свободного
Speaker A
времени.
Speaker A
Я не знаю, как иначе объяснить то, как он его проводил.
Speaker A
[фыркает]
Speaker A
Как-то раз он нашёл у себя дома две деревяшки, поставил их на, а, таком расстоянии примерно метра друг от друга и натянул между ними струну и сделал по
Speaker A
ней трынь-брынь.
Speaker A
Вот Пифагор, вот его струна.
Speaker A
Трынь-брынь.
Speaker A
Получилась у него какая-то славная нота, довольно низкая.
Speaker A
Ой, вот так вот.
Speaker A
И долго он думал, что с ней сделать, ну, и решил поделить её пополам.
Speaker A
Защипнул её посерединке прищепочкой.
Speaker A
Стала звучать только середи, только половина этой струны.
Speaker A
Он щипнул её, и у него получилось некоторое чудо чудесное.
Speaker A
Сейчас вы её услышите.
Speaker A
Ага, было так.
Speaker A
Стало так.
Speaker A
[музыка]
Speaker A
И Пифагор написал песню Мани, мани, мани, мани, мани,
Speaker A
[музыка]
Speaker A
мани.
Speaker A
Нет, он не написал песню Мани, мани, мани, но он услышал, что эти два звука очень похожи друг на друга, и записал у себя в
Speaker A
наблюдениях, что у него получился один и тот же звук, который поёт внизу старик, а наверху ребёнок, потому что у него ещё не было терминов, которыми он может это описать.
Speaker A
И после этого Пифагор, а сыграл 1/3, и нота получилась очень высокая,
Speaker A
целая половина.
Speaker A
2/3
Speaker A
[музыка]
Speaker A
1/3
Speaker A
2/3
Speaker A
1/3.
Speaker A
Буквально Пифагор уже до нашей эры мог бы сыграть вот это,
Speaker A
[музыка]
Speaker A
и у него был бы рейф.
Speaker A
[фыркает]
Speaker A
И тогда он понял, что есть определённая закономерность, что если одна струна в два раза длиннее другой, то она даст
Speaker A
такой же звук, но немного ниже.
Speaker A
Ну, видите, 2/3 и 1/3.
Speaker A
Он продолжил свои эксперименты и отмерил четверть струны.
Speaker A
Это было практически то же самое, что и звук половины струны и пра
Speaker A
И поэтому вся старинная музыка торжественная, абсолютно одинаковая, довольно скучная и вся звучит примерно вот так.
Speaker A
[музыка] [музыка] [музыка] Как будто у них всё очень хорошо, потому что они не могли сыграть ничего плохого.
Speaker A
[смех] Они могли сыграть только ноту и её первые три ближайших призвука, которые очень хорошо сочетаются друг с другом. В связи с этим вот давайте так. Я вам сначала покажу, а как выглядели эти инструменты, а потом я покажу вам
Speaker A
кусочек из мультфильма Шрек. А вот так выглядит Валторна сейчас. У неё есть лепесточки, по которым, знаете, словно по дополнительной платной дороге вы можете пустить воздух, если у вас пробка. И таким образом вы можете изменить звук, например, на полтона.
Speaker A
Было так, а стало вот так, потому что вы чуть-чуть увеличили длину потока воздуха и вот звук стал пониже. А вот так выглядела дикая волторна в старые времена. В ней ничего нету. Она абсолютно пустая. Это просто трубка металлическая, согнутая в рог. А-а вот.
Speaker A
А теперь смотрите. Есть один отрывок из мультика Шрек, в котором есть вероятность, что мы пропустили одну музыковеческую шутку.
Speaker A
Давайте её найдём и больше не будем её пропускать. Мм, помните ли вы момент, когда к Шреку привезли письмо от герцога? Да.
Speaker A
Да. Так вот, а помните, что к нему приехал целый оркестр? Да. Вот они приехали как раз с натуральными горнами.
Speaker A
Видите, что эти горны старинные, да? Для этого даже не нужно знать, как выглядели старинные инструменты. Вы это можете сказать, потому что исполнители втузах.
Speaker A
В ретузах, [смех] правильно? И с большими бровями, видимо, накачанными. [смех] [тяжело вздыхает] Одна рука, видите, у них у всех одна рука опущена вдоль корпуса, потому что на трубе ещё нету никаких клапанов, нечего там второй рукой держать. И теперь смотрите, такие трубы могут
Speaker A
издать в реальности только очень красивые звуки. А в Шреке они сдают что-то совсем другое. Давайте послушаем, смотрим.
Speaker A
[музыка] [фыркает] В этой шутке было три слоя. А первый слой на поверхности. Очень смешно, когда кого-то тыкают газеткой.
Speaker A
Типа: "Ой, ха-ха, влетела парню". Ну это смешно. Слой номер два. Вы слышите, что все эти трубачи, они вначале исполняют не вот такое что-то.
Speaker A
А вот такое [музыка] это как вообще никак. [смех] Это шутка. Они исполняют какой-то модноватый блюз.
Speaker A
А дальше вот этот вот бедный человек, который заигрался. А вот, конечно же, никакой человек не мог издать такие ноты на натуральной трубе. Так он не просто их издаёт, он пальцами имитирует игру на настоящей трубе. При том, что отчётливо
Speaker A
видно, что никаких отверстий на его инструменте нет. Давайте пересмотрим этот момент ещё раз. Это прямо, то есть в мультике показывается, что он имитирует игру, но нот у него получается реальный, потому что вселенная вымышленная.
Speaker A
[музыка] [музыка] Видите, у него не было никаких отверстий, но он зачем-то делал вот так вот пальцами. И это был третий слой шутки из Шрека, который помогает нам запомнить, как действовали натуральные валторны и другие [откашливается] медные инструменты. То есть ещё разок, чтобы
Speaker A
Давайте выдохнуть. Надо выдохнуть и перевести дух. Фух. Ох, дух. Дух is a soul. Я перевела дух.
Speaker A
А теперь давайте. [смех] Теперь давай. Спасибо. [аплодисменты] Вот это да. Я бы такое в жизни не придумала. А так вот скажите мне, пожалуйста, давайте ещё разок. Я не называла это слово, назовите мне его вы. Как называется старинная торжественная музыка для медных духовых
Speaker A
инструментов, которую играли, когда приезжал какой-нибудь важный монарх? Туш почти. Это фанфара. Это всё большой жанр, который называется фанфара. Тушь - это немножко другой, там оркестровый кусочек, но фанфара, в общем. А фанфара всегда звучит как?
Speaker A
Торжественно. Торжественно, весело, славно. Почему я могла сыграть вот такую фанфару? [музыка] Не могла я такое сыграть физически.
Speaker A
Почему? Потому что старинные медные инструменты могли выдувать из основного тона только гармоники, только обертона, только его части. А они складываются в невероятное красивое мажорное тризвучие.
Speaker A
А что изменило медные инструменты и сделало их более подвижными? Изобретение клапанов. Вы абсолютно правы. Гениально.
Speaker A
Слушайте, вы какие-то слишком умные. Ну что ж, хорошо. А раз вы такие умные, тогда поиграем в кризис-менеджеров.
Speaker A
[смех] Смотрите, перед вами симфонический оркестр, а вы кризис-менеджер. А вас, значит, вас нанял симфонический оркестр города Алмааты и говорит: "А весь бюджет города Алматы на культуру потратили на открытие двух музеев современного искусства в прошлом месяце". [смех] Спасибо.
Speaker A
Я в курсе последних новостей. Теперь у нас нет денег на поддержание симфонического оркестра города Алмааты в полном составе. Скажите, кого нам уволить? Всё, это мой вопрос вам. Вы посмотрите на картинку и внимательно скажите, кого надо уволить.
Speaker A
Арстов. Артистов. Арфистов. Увольняйте. Почему [смех] без них все и так справятся. Значит, арфистов увольняем, потому что их не слышно. Ещё кого увольняем?
Speaker A
половинке. Так, подождите, давайте так. А, есть вариант. Я слышу, слышу, слышу эти варианты, что нужно уволить кого-то, кто играет на кастоньетах, да, [смех] но на треугольнике, да. Вот, на самом деле, это очень невыгодная стратегия, потому что не верьте никаким,
Speaker A
пожалуйста, юмористическим скетчам про кафедру бубна, кафедру треугольника. Это всё очень смешно, верю вообще. Но на самом деле при выпуске из музыкального училища любой исполнитель на ударных инструментах сдаёт экзамен по игре на всём. То есть при выпуске он должен
Speaker A
уметь играть на всём вообще. На треугольниках, литаврах, кселофонах. А, и, кстати, если в оркестре, в партитуре есть хоть сколько-нибудь что-то странное, а, например, в XX веке они там делали всякие там хлобысь, а есть ещё несколько симфонических поэм, где нужно
Speaker A
стрелять из револьвера, пыф-пыф. Короче, если происходит что-то вот такое, это всегда делает исполнительно ударных.
Speaker A
Это [смех] его работа, делает странные вещи. Поэтому его вот, скорее всего, на всех ударх здесь играет один человек, поэтому вам оркестр отвечает: "Нет, нет, его мы уволить не можем, он у нас на половине инструментов играет". Потом я услышала вариант, что нужно уволить
Speaker A
скрепачей, потому что их слишком много. [смех] Ну, тут я с вами согласна, и правда их немало. Давайте уволим. А сколько мы оставим скрепачей?
Speaker A
Половину. Половину. А почему так нещедро? Подождите, вам сколько надо? А, трёх. Трёх. Оставим трёх скрепачей.
Speaker A
Ну, правильно. Вообще давайте двух, может? Нет. Нет. А почему нельзя двух? Почему трёх можно, а двух нельзя?
Speaker A
Чтобы они играли три ноты. Чтобы они играли три ноты вместе. Нет, [смех] так на самом деле нет. Если что, тризвучие, чтобы играли. Слушайте, там настолько неэкономно устроен симфонический оркестр, что на самом деле вся группа первых скрипок и вся группа
Speaker A
вторых скрипок играют одно и то же, если что. То есть у них у всех одна партия.
Speaker A
Это действительно там 16 человек, которые играют одну ноту. Они не будут играть тризвучия, поэтому можно смело уволить вообще всех. А на самом деле нельзя. И я сейчас вам покажу, почему.
Speaker A
Удивительная штука. Представьте, к вам приходит скрипач, вы ему говорите: "Играй скрипач". И скрепач играет.
Speaker A
[музыка] Дамы падают в обморок, мужчины роняют на плечо скупую слезу. Всем очень красиво и все растроганы. И вы думаете: "Боже, как хорошо. Наверное, если я позову двух скрепачей, то получится в два раза лучше".
Speaker A
Вы зовёте второго Скрипача и говорите: "Играй то же самое. Скрепач". Играйте, ребята вместе. И они начинают играть, и у них получается что-то такое.
Speaker A
[музыка] [музыка] Да, мы в ужасе. Мужчины больше не роняют, обратно всасываю скупую мужскую слезу с плеча. Больше это всё некрасиво.
Speaker A
Дело в том, что вот два скрепача, которые играют в унисон - это один из самых больших кошмаров, который можно только себе придумать. А, и этому есть несколько объяснений. А догадаетесь ли вы каких?
Speaker A
Нету ладов. Нету ладов. Нету ладов. Смотрите, поча своя настройка струн. Нет идеально стру интересно. Подождите, смотрите, дайте лады прокомментирую. Действительно, скрипачи не гитаристы. Так и запишите.
Speaker A
Не каждый день я рождаю такую мудрость. У гитаристов есть между нотами лады, то есть металлические палки, которые отделяют одну ноту от другой. А у скрипачей их нет, и они находят свои ноты левой рукой в формате чуда. Ну то
Speaker A
есть они примерно запоминают, где у них какая нота мышечной памятью. И это невероятно. Эти ноты у них очень близко друг к другу. Но в целом, а, знаете, приходит второй скрипач, и вот он такой, у него у одного нотадо в одном месте, а
Speaker A
у второго на миллиметр левее, а у третьего на миллиметр правее. И ничего вы с этим не сделаете. И у вас будет набиваться очень много разницы. Верно?
Speaker A
Но смотрите, есть такая интересная штука, что если вы позовёте третьего Скрипача, то то, что они сыграют, будет уже примерно вот так.
Speaker A
Ещё раз. [музыка] Это я пыталась сделать так, что там ошибок стало гораздо меньше, потому что, скорее всего, с помощью своих неточностей они скомпенсируют эти все шероховатости, и будет что-то среднее.
Speaker A
Но это не будет давать ощущения невероятной божественной чистоты, которая появится, если вы посадите 16 скрепачей.
Speaker A
[смех] Это абсолютное акустическое чудо. И вы сажаете 16 скрепачей, они играют, дамы падают в обморок, мужчины роняют обратно свою скупую мужскую слезу. Все очень счастливы и все просто в шоке с того, насколько это чисто. Потому что у нас,
Speaker A
видите ли, оказывается, мозг в этот момент собирает все неточности в одно, и ему кажется, что он просто чищу ноты никогда не слышал, да, там за нота, в которой закрыты все возможные поднотия, да, и как бы и и получается что-то
Speaker A
невероятное. Поэтому правильный ответ: не, если бы можно было кого-то из оркестра уволить, это бы сделали примерно в XV веке, когда он формировался. Люди всегда были мм экономными.
Speaker A
Люди всегда хотели побольше сэкономить денежек. Поэтому если бы там кто-то был не нужен, он бы уже давно отвалился.
Speaker A
Сейчас все только нужные остались. Так что да, спасибо за ваширианты, но нет, никого увольнять мы не будем. И [фыркает] тут, смотрите, мы с вами поговорили про медные инструменты, про струнные инструменты. А нужно поговорить про один инструмент, который по моему плану должен был
Speaker A
остаться ружьём со стены, этим чеховским. А кто это? Да это же Пифагор. Он пришёл, чтобы спросить нас: "Эй, потомки, а как вы справились с проблемой, которую я нашёл?" А помните, как называлась проблема, которую нашёл Пифагор? Комма.
Speaker A
Комма Пифагорова. Комма. Вот. Ээ помните, Анна, да? Что мы не можем точно настроить ноту ля в семи октавах от первой и никогда её не сможем настроить.
Speaker A
И, вы знаете, Пифагор-то он как бы намекал нам на то, что хорошо, когда у вас инструмент в небольшом диапазоне или когда у вас инструмент, внимание, новое слово, монодический, то есть играет только мелодию. Тогда его инструменталист такой: [музыка] "Относительно своих нот, он построит её
Speaker A
очень чистой". А мы, потомки, не послушали Пифагора, и мы изобрели страшного монстра, который играет кучу нот одновременно. И что это за монстр?
Speaker A
Рояль. Но орган, кстати, тоже. То есть мы изобрели то, что называли в эпоху бароккалар, группу клавишных инструментов. И это возымело свой эффект. Вы знаете, сейчас я вам дам послушать интервал, которого вы никогда не услышите в современном рояле.
Speaker A
Это, знаете, вот динозавр, то есть интервал, который отмер давно. Он называется Волчья квинта. И это был интервал, куда сбагривали настройщики прошлого Пифагорову комму.
Speaker A
Они выбирали две ноты, которые не жалко. И вместо того, чтобы эти ноты звучали так [музыка] они начинали звучать так. Слушайте, молчая квинта, друзья.
Speaker A
[музыка] А как вам? Давайте ещё раз. [смех] Мне нравится ваша живейшая реакция на волчью Квинту. Давайте последний раз.
Speaker A
Вот она какая. Я как-то раз рассказывала про Волчую Квинту ребяткам, которым было примерно 11 лет. И я, ну, я им как-то попроще, конечно, рассказывала. Это вас я не жалею, нежу. Я им такая говорила: "Вот это был такой ужасный диссонанс.
Speaker A
Все композиторы стремились его избегать в своих произведениях. И смотрю, они на меня смотрят вот так.
Speaker A
[смех] Я такая: "А в чём причина веселья? Что случилось?" И они говорят: "А если композитор играл волчью квинту, его сжигали". [смех] Я такая: "Ну конечно же, него не сжигали". М расстроились. В общем, почему-то у нас есть такое ощущение, да,
Speaker A
что всех сжигали, но нет, на самом деле, просто эстетическое чувство не позволяло людям того времени использовать что-то примерно такое. Но как им было справиться, было совершенно решительно непонятно. То есть, а люди не знали, как настраивать рояль. И были огромное
Speaker A
количество школ мысли по этому поводу. Все-то такие: "Пифагор сказал, Пифагор завещал, Пифагор говорил квинты строите". Так, давайте их строить.
Speaker A
Строили квинты, октавы выпадают. строили октавы, квинты выпадают, ничего непонятно. И поэтому у настройщиков было очень много работы. Буквально бывали ситуации, когда у вас выступает там композитор какой-то, и он приходит перед концертом и говорит: "Вы знаете, мне нужно, чтобы у меня были
Speaker A
чистые вот такие ноты". Ну такие вот эти вот мне не нужны. И волчеквинта давайте будет вот здесь. Ну, потому что у меня ни разу она не встречается. И настройщик такой вас понял. Тыдых, тыдых, тыдых, тыдых, тыдых, тыдых, тыдых, тыдых. Всё
Speaker A
настроил, произведение отзвучало. И дальше все в зале вынуждены ждать, пока настройщик перенастроит рояль для второго исполнителя, потому что у него другие ноты используются, другие должны быть чистыми.
Speaker A
Вот так вот. То есть никто не мог играть в разных тональностях. И был один человек, который сказал: "О, comeн".
Speaker A
Видите, это его прямая цитата. Оу, кан. Он был невероятно расстроен. И сейчас вы увидите, как, каким бывает композитор в гневе. [смех] Это был Никола Винчентино. Потрясающий итальянец, человек великолепный. А он, значит, очень сильно психанул. И он изобрёл рояль, а, на котором могли
Speaker A
играть люди того времени и не страдать. Но сейчас я вам покажу, что он изобрёл.
Speaker A
Вот это был рояль, в котором было не пять чёрных клавиш на одну октаву, а 10.
Speaker A
И он назвал его Архичембала. Ну, Чембала - это как рояль, да? А вот архичембала. Всем чимбалам чимбала. И сейчас я вам включу архичембала. И у вас должно, ну, у вас, мне кажется, будут довольно странные чувства по поводу этого чембала. А, во-первых, давайте на
Speaker A
него посмотрим. Вот смотрите. То есть эти чёрные клавиши, они повышают ноту не на полтона, как сейчас, а на чуть-чутку и на чуть больше, чем чуть-чутку. Трудно объяснить. Вы сейчас всё услышите. А и вы как пианист должны были понимать, насколько вы хотите
Speaker A
увеличить ноту на чуть-чутку или на чуть-чутку, чуть-чуток или на чуть-чуточку. И вам нужно было выбирать нужные позиции руки. Сейчас я вам включу, как это звучит. И а там идёт такая ситуация.
Speaker A
Каждый срез, то есть каждая вертикаль звуков будет настолько чистая, что аж это слезу можно всё-таки эту самую уронить на плечо скупую.
Speaker A
Но при сочетании аккордов друг с другом по горизонтали, при их смене у вас будет дёргаться глаз. Давайте попробуем.
Speaker A
[музыка] [музыка] [музыка] [музыка] [музыка] [музыка] Я больше не могу, [смех] на самом деле. Это я не знаю, вы испытали это жуткое чувство зловещей долины, не? То есть при том, что вы знаете, этот инструмент он звучит чище, чем все инструменты когда-либо
Speaker A
созданные. Он создан для чистоты, но оказывается, мы своим мозгом человеческим не можем уместить в свою голову два строя сразу. Ну то есть и такой, и такой. и чуть-чутку туда, и чуть-чутку сюда. Нам нужно, чтобы был какой-то один. Поэтому изобретение
Speaker A
Николы Винчентина никуда не пошло. А что случилось вместо него? Во-первых, люди действительно очень сильно долго спорили по поводу настройки. И в какой-то момент в XV веке хотела бы я тогда пожить.
Speaker A
Почему? Потому что тогда у каждого уважающего себя музыканта должна была быть своя идея настройки рояля. И они спорили об этом за чашечкой кофе. То есть мы бы с вами встретились, и я такая говорю: "Я всё же считаю, что чистый
Speaker A
должна быть квинтареля, а волчий квинтый должна быть квинта лябимоль мибимоль". И вы бы сказали: "Милочка, но вы не правы, чисто должна быть квинта сольре".
Speaker A
Ну, в общем, интересно жили люди. А, но им не приходило в голову, точнее, приходило, но они почему-то века подряд почти в упор отвергали самую очевидную идею настройки этого чёртового рояля.
Speaker A
которую мы используем сейчас. И этому была причина. Но сначала давайте определим, что же это за очевидная такая штука. Помните, я вам раньше сравнивала пифагорову комму с кусочечком теста, который у вас остаётся после лепки печенья. Представьте, у вас 88 клавиш,
Speaker A
то есть [фыркает] у вас есть 88 печенек и вот такусенький ашмёточек теста. Что самое логичное сделать с ним, чтобы никто не заметил, что он у вас остался?
Speaker A
размазать, съесть. [смех] Съесть не сработает, потому что у нас физика. В этом смысле моя метафора очень страдает. Нам нужно, чтобы всё осталось.
Speaker A
А вот я слышала вариант от молодого человека в первом ряду. Скажите ещё раз. Равномерно размазать по всему.
Speaker A
Ну, вы даёте равномерно размазать. Поделить ашмёточек на 88 частей. Представляете, сколько там останется? Это невероятно мало. и добавить по вот этому полноготочию на каждую, каждую, каждую клавишу, и тогда никто не заметит, что это всё дело было. И вот и это всё дело, эта идея
Speaker A
называлась Равномерная темперация. Спойлер, она победила, но люди отказывались от неё три века подряд и говорили: "Нет". Как на том советском плакате, помните, равномерная темперация не предлагать.
Speaker A
А как вы думаете, мне интересно было бы ваше мнение, почему почему они от неё отказывались, что им было ценно и от чего а что у них было того, чего нет сейчас у нас?
Speaker A
Свободное время. Свободное время. [смех] Хороший вариант, чёрт подери. Хороший вариант. [смех] Но про у них было кое-что другое. Они никак не могли оставить идею, что интервалы должны быть невероятно чистыми.
Speaker A
Понимаете? Они для этого всё время рояльд-то настраивали, потому что у них было вот это вот [смех] чистейшая квинта. Настоящие 2/3, а сейчас у нас с вами 2/3 и 1/88 от Пифагоровой коммы. И сейчас вы скажете: [смех] "Богатый смех". А никто никогда не
Speaker A
услышит 188 Пифагоровой комы. А я вам на это расскажу историю из своей жизни. Обожаю момент, когда ты пообещал историю и можешь потянуть паузу.
Speaker A
И от этого твоя история только выигрывает. [фыркает] Да, друзья, лишься поудобней. [смех] Чувствую, что это.
Speaker A
Ну, шучу, спасибо большое, пошутила. Так вот, история такая моя, одна из самых любимых. А вот представьте, что с такими же горящими глазами, как я сейчас, нам про Пифагорову Комму рассказывал наш учитель по гармонии. И он такой: "Вы представляете, 1/8 пифагоровой коммы". И
Speaker A
мы такие [откашливается] [смех] вот прямо как вы на меня иногда смотрите. Вот так мы смотрели на нашего Данила Владимировича и такие: "Здорово".
Speaker A
И он такой: "Вы не поняли". Мы такие: [смех] И тогда он сказал: "Ага, так и я вам покажу. Встречаемся завтра в консерватории возле этого класса в 8:00.
Speaker A
И мы такие: "Как в 8? У нас же пары начинаются лишь в 9:00". Он такой: "Всё верно, я позову настройщика, и он перенастроит рояль на нормы XV века". И мы такие: "Давайте". Значит, пришли 8:00 утра, всё хорошо. А, и там был
Speaker A
настройщик, он там, значит, взял свои инструменты, камертоны, стал строить чистые квинты. То есть вот ровно как Пифагор делал, как мы с вами в начале лекции делали, всё это проделал и такой: "Всё готово. Фух, кто, говорит, поиграет". Ну, я, конечно, такая: "Я я
Speaker A
хочу, я хочу". Значит, села и растерялась ужасно, потому что, ну, все на меня смотрят, значит, мои фотокурсники, настройщик на меня смотрит, и думаю, надо что-то сыграть такое эдокое. И как вы думаете, что я сыграла? Вот какие три ноты?
Speaker A
Ну, конечно, я сыграла до, ми, соль, да, наш первый звонок. И я, значит, беру руку, играю домисоль. И вот смотрите, сейчас я сыграю Домисоль. И вы, конечно же, услышите, что это три разные ноты.
Speaker A
Ну, разумеется, вот они три. Можно послушать ушком отдельно вот эту, [музыка] можно вот эту и вот эту.
Speaker A
[музыка] А я, значит, такая играю, вижу, что у меня три пальца, нажимают на три клавиши, а звук слышу один.
Speaker A
Вот этот. Как будто это один звук, но у него очень явственные гармоники на спектрограмме, понимаете? Звук просто с богатым тембром, но один. То есть они настолько хорошо слились, это было по-настоящему чистые интервалы. И у меня прямо такая реакция была. меня так промурашило, и у
Speaker A
меня действительно глаза увлажнились. Но не от того, что я растрогалась или там, что мне там было как-то особенно радостно или грустно, а просто это вот, знаете, это такое было переживание чистоты, типа ты такой: "О, господи, как чисто". Не знаю. Но это когда вот
Speaker A
знаете, бывает такое, что ты там посмотрел и увидел добрый поступок, да, и ты такой: "Эти люди такие добрые, и у тебя почему-то глаза прямо такие: "Вау".
Speaker A
И это было, конечно, непередаваемо. И в этот момент я поняла, что мы с вами абсолютно потеряли, во-первых, ощущение вот этой вот чистоты, а во-вторых, ощущение разности тональностей.
Speaker A
Понимаете, когда я настраиваю рояль вот так вот в этом пифагорейском строе, то дальше у меня домисоль звучат по одному, рефаля вообще по-другому. [музыка] Представляете? А ми сольси.
Speaker A
Ми долгое время считался тональностью смерти. [музыка] смерти. Почему? Потому что вот это расстояние Мисольдиес, оно было гораздо шире, чем расстояние между первыми нотами в других тональностях. И древние люди слышали в этом отсылку на то, как душа отделяется от тела в момент смерти.
Speaker A
[музыка] И вот она такая была. И как бы она улетает, потому что она слишком отдалена от ми. То есть, видите, это была такая странная система, и мы сейчас её не можем себе ни представить, ни послушать. У нас даже слуха такого
Speaker A
уже нет, да. Вот. А у них это всё дело было, и они стремились это сохранить.
Speaker A
Ну, точнее, кто-то стремился сохранить, а кто-то стремился поскорее разрушить. Угу. Потому что было прямо два лагеря, которые боролись несколько веков подряд.
Speaker A
Одни говорили: "Нет, мы хотим плакать от чистых созвучий". А вторые такие: "Блин, мы не хотим перенастраивать рояль в течение концерта 100 раз". Блин. И они прямо вот спорили и спорили. И был один человек, который был явно за вот это. И
Speaker A
вы его все знаете. Это был бах. Бах. Абсолютно точно. Смотрите, здесь бах держит плакат. Да. Равномерной темперации. Вы уже знаете, равномерная темперация - это размазывание тонким слоем кусочка печенья. Бах выступал строго за него. Точнее, вы знаете, он он
Speaker A
ничего не изобретал. К этому времени лагерь уже давно был сформирован, но он был очень увлечён идеями там своего приятеля, который был очень увлечён идеями отца Галилео Галилея.
Speaker A
Представляете, отец Галилео Галилея а был сторонником равномерной темперации. У них там, я говорю, был такой интеллектуальный замес. Они там все были в курсе этой проблемы. Она стояла на повестке дня. И Бах решил написать очень хитрое произведение.
Speaker A
Он написал Да, мне пора звук из зала. Угу. [смех] Я рада, что вы его знаете. Он решил написать, ну, знаете, ничего такого, ничего такого. Всего лишь несколько циклов прелюдий и фуг. Прелюдия и фуга - это такое, знаете, а, груши яблоко.
Speaker A
Половинка груши, половинка яблочка. Это одно произведение такое гомофонного склада, в котором аккорды красивые. [музыка] А второе произведение полифонического склада, в котором одни мелодии.
Speaker A
И вместе они такие вот складываются в микроцикл, оттеняют друг друга. И бах написала таких микроциклов энное количество. Как вы думаете, сколько?
Speaker A
Смотрите, мне очень понравился вариант 12, потому что вы явно не знали правильный ответ, а вы догадались. То есть у нас есть 12 нот, но мы можем от каждой из этих нот построить [музыка] и минор.
Speaker A
И правильный ответ 24. Он написал прелюдии и фуг в каждой тональности, в которой возможно это сделать. В каждой, и сказал: "Играть подряд". [смех] Ха. И вот я такой вижу его лицо, который такой: "Я на вас посмотрю, как вы будете
Speaker A
перестраивать рояль каждые 3 минуты". [смех] И вы знаете, своё произведение такой манифест, он назвал достаточно сложным сочетанием слов. Но сейчас вы поймёте, что вы это словосочетание отлично понимаете. Только не пугайтесь сразу. Он это всё дело назвал хорошо темперированный клавир.
Speaker A
Смотрите, что такое темперированный. Распределённый. Распределённый. Слушайте, интересно. А если более по если более побытовому, как сегодня мы настроенный? Да, настроенный, но распределённый. Очень здорово звучит.
Speaker A
Классно. Настроенный. Что такое клавир? Клавир - это клавишный Мне нравится. Да, клавир - это всё, что связано с клавишами. То есть клавир - это и рояль, и, э, клавикорд, и клависин, и позитив.
Speaker A
Представляете, был клавиш инструмент позитив. Вот жизнь была полна позитива. И вот всё это вместе клавир. А хорошо, ну, это буквально хорошо, то есть благостно, правильно. То есть он назвал своё сочинение правильно настроенный рояль.
Speaker A
[смех] Как вот так намёк, да, такой типа как правильно его настроить. [фыркает] И знаете, на самом деле это настолько было, ну, популярное сочинение, что, я думаю, не последнюю роль Бах сыграл в том, что всё, после этого люди уже
Speaker A
[фыркает] понятно стало, кто победил. Победили лагерь равномерных темперальщиков, да? И мы теперь имеем вот имеем, а что мы имеем, собственно говоря? Мы имеем абсолютно одинаковые расстояния между нотами.
Speaker A
[музыка] Если я вам скажу, а, смотрите, я играю вам гаммулямажор, поверите мне? Нет. Ну, смотрите, вы мне не поверили только потому, что у меня вид был подозрительный. Так бы сказали: "Да, красивый лямажор". А человек XV века бы сказал: "А вовсе нет, это сольмажор". Я
Speaker A
же слышу, что в нём совершенно другие сочетания звуков, потому что это совершенно другой был строй. Ну, ничего страшного, как говорится. Давайте так. Я вам в качестве отдыха и экспериментов покажу то, насколько пластичным может быть рояль и что вы можете с ним учудить
Speaker A
и поделать. Вот посмотрите. Вот я полагаю, что вы уже сколько вы уже полтора часа не смотрели тиктоки. Люди, которым меньше дцап, вообще, я думаю, сейчас лезут на стену. Давайте это исправим. TikTok, друзья. [смех] [музыка] А вы видели это?
Speaker A
Какой кошмар. Давайте ещё раз. [смех] Давайте. Вот именно этот момент не интересует. [музыка] Классно. Мне тоже нравится. Смотрите, молодой человек взял самое маленькое расстояние между звуками, которые у нас есть полутон.
Speaker A
[музыка] и решил разделить полутон ещё на 12 частей. Получается, а что будет, если полутон разделить на 12? Это это 1 24т, да? Это 124т тон. Это как если к вам значит вы купили пиццу одну, а к вам пришло 200 друзей, и вы поделили пиццу
Speaker A
на восемь частей, и у вас получились нитки пиццы. И вы даёте друзьям нитку пиццы, а там уже невозможно понять, что это пицца, да? То есть это нитка. [смех] Вот примерно это сделал молодой человек. А настолько пластичен рояль, настолько вы можете
Speaker A
странные с ними вещи сделать. Вот вам покажу ещё один файл, тоже в рамках отдыха. Дальше у нас будет с вами уже близимся к концу. А вначале всё будет хорошо, и вы услышите, что да, всё в порядке. Но 12, как надо, как Пифагор
Speaker A
завещал. А дальше произойдёт кое-что странное. Но станет больше, чем 12. И вначале ещё можно будет это потерпеть. А дальше может и затошнить, кстати. Поэтому, если кому-то станет плохо, дайте знать. Послушаем где-то секунд 40 этого дела.
Speaker A
[музыка] เฮ [музыка] [музыка] [музыка] [музыка] [музыка] [музыка] Вы как? Плохо. Я живой. Чем вы живы?
Speaker A
Чем дальше, тем лучше. Чем дальше, тем лучше. Вы большой оригинал. Давайте. Так, кстати, кому понравилось? Кому мозг пощекотало? Да.
Speaker A
С четвёртой хорошо. С четвёртой хорошо. Кому не понравилось? Кому всё-таки немножко укачало. Хорошо. Ну, у нас примерно поровну, да?
Speaker A
Кто просто в растерянности и не проголосовал? Правильно, да? Это скорее самое, да, самое среднее, что можно проголосовать. Хорошо. Вот смотрите, такой способ написания музыки называется микрохроматика.
Speaker A
Микрохроматика. Микрохроматика. Маленько хромает. Ну, можно и так перевести, на самом деле. Да, вот у нас есть хроматическая гамма. [музыка] Это гамма по полутонам.
Speaker A
[музыка] и так далее. Вот это хроматическая гамма. А микрохроматика - это когда мы не просто полутонны играем, а играем ещё что-то между ними, микрополутоны. Но этот вид музыки занимал музыкантов во все эпохи. И в античную, в средневековую, в какую только не. Но эта
Speaker A
музыка никогда не становилась популярной. Странно. Почему? Мне странно. Мы действительно слышим 12 нот, как реальные разные ноты. Ну что же, друзья, а помните, я вам показывала файл с молодым человеком, который играет на трубе. Вот он. Вот здесь мы его как
Speaker A
следует уже обсудили. Он там Да-да-да, узел стоящей волны у нас нашёл. Меня интересует следующее.
Speaker A
Вот так. [музыка] Что это? Секретными снями. Вот смотрите, видно курсор? Не видно курсор. Смотрите, смотрите, какие-то штучки.
Speaker A
Смотрите, вы видите, что в органе есть секретная штука? Там, а, какой-то секретный вход и на ней какая-то доска [музыка] и на ней пеньки растут.
Speaker A
Это что-то очень странное. Причём, смотрите, некоторые пеньки выдвинуты, а некоторые задвинуты. А, это действительно странная история. И вот я хотела бы поговорить о ней про органные пеньки, потому что это очень связано с другим законом физики.
Speaker A
Вот они поближе. Вот там вот такие пеньки. На них есть надписи. Кто может разобрать какую-нибудь из надписей?
Speaker A
Мелодия. Кстати, я не вижу, что мелодия есть. Но хорошо. А вот флют вижу точно. Смотрите, там есть флют, там есть обой.
Speaker A
Так и не поняла за всю жизнь, как произносится это слово по-английски. Там есть кринет, это слово я поняла, как произносится по-английски. А там есть басун, и там есть ещё старинные инструменты.
Speaker A
Шалмей, Шелюмо, да, это как раз инструменты, которые потом стали клорнетом. Это его предки. То есть это всё духовые инструменты. И в действительности орган может изображать кое-какие духовые инструменты. И сейчас мы это на вас проверим. Я вам включу две
Speaker A
записи. Две, чтобы было проще сравнить. На одно и потом спрошу, какие духовые инструменты вам это дело всё напомнило.
Speaker A
Хорошо, слушаем орган номер один. Ох, какой. А, да, там не будет видно, что за пенёчек выдвинут, поэтому опираемся только на свой слух.
Speaker A
Послушаем. [музыка] [музыка] Так, гипотезы какие-то построили. Пока не говорите, молчите, молчите, молчите. Потом ещё раз послушаем. И вот другой орган, он похож на другой духовой инструмент. Послушаем и его.
Speaker A
[музыка] [музыка] Ага. Так, подождите, давай, может, ещё по одному разочку ещё раз. Давайте по одному разочку.
Speaker A
Орган номер один. [музыка] И вспомним орган номер два. [музыка] А теперь я слышу, что вам нужна минута на обсуждение. Вы всё время порываетесь её сделать. А поэтому музыка для раздумий. Минута пошла.
Speaker A
Интенсивнее, [музыка] пожалуйста. Вы не могли бы? Давайте более жарко. Спорьте. Уважаемые знатоки, ваша минута закончилась. Я я жажду версий. Первый первый орган на что был похож?
Speaker A
На флейту. Ой, как интересно. А какие ещё были версии? Свирель. Ну вы вспомнили. Перуанский свисток. [смех] Антон, что с тобой? Какой?
Speaker A
Ирландский. Ирландский. Ну простите, пожалуйста. Ну как я могла подумать, что перуанский? Дудочка. Дудочка. Спасибо. Нет, очень интересно.
Speaker A
Я вечером ознакомлюсь. Не знаю про свисток, но вот с флет флейта свирель. Хорошо. А теперь вспом. А теперь скажите, на что вот это было похоже?
Speaker A
Французский что? Горн. Французский горн. Френчхорн, да? А волынка ещё? Валторна. Труба гобой. Кларт какой-нибудь.
Speaker A
Ладно. Несчастный надо добавить. Да. [смех] Так, спасибо. Шесть вариантов. Сейчас запомню. Габой, френчхорн, кларнет какой-нибудь. Волынка, труба волторна.
Speaker A
Ничего себе. А на самом деле половина из инструментов, которые вы перечислили - это практически одно и то же. Например, вот так. А френчхорн - это у нас рожок, да? Рожок. Как он по-русски-то?
Speaker A
Французский рожок. Французский рожок. А ещё есть английский рожок. Ну, короче говоря, все рожки и гобои и это инструменты, у которых есть кое-что общее. У них одинаковое окончание, одинаковая форма раструба. А дело и у волынки, кстати, тоже этот раступ называется грушевидным. Это
Speaker A
когда, вы знаете, вы у вас палочка такая, вы играете на ней, а в конце у вас такая груша, нельзя скушать.
Speaker A
И звук из-за этого получается папа вот такой вот, как будто мы ему немножко не дали свободы в конце. А в начале сверель и флейта, то, что вы сказали, это тоже очень похожие внешние инструменты. Это инструменты, в которые вы, во-первых, дуете нормально.
Speaker A
Во-вторых, им ничто не мешает в конце, и звук спокойно улетает куда-то вдаль. А так вот смотрите, это вы называете инструменты разной формы, и вы абсолютно правильно их называете, и оказывается орган аа вот с помощью этих пенёчков в нём переключаются регистры, которые
Speaker A
включают трубы тоже разной формы. Просто это скрыто от наших глаз. Нам кажется, что мы видим что-то такое. И смотрите, все эти трубки абсолютно одинаковые. Ну, какие-то металлические, круглые, какие-то непонятные. А если вы заглянете внутрь, то вы увидите такое. Вот сейчас
Speaker A
я вам это покажу. 3 2 1 Плохая реакция. Давайте ещё раз. [смех] Если вы заглянете внутрь, то вы увидите такое.
Speaker A
Спасибо. Это хорошая реакция. Спасибо. Потому что это настоящее чудо. Вот посмотрите, вы называли мне, а, допустим, флют, это номер два.
Speaker A
Посмотрите, пожалуйста, на трубку номер два. Она прямая. А, и вот трубка номер один, номер два, номер три и четыре.
Speaker A
Они, ну, ладно, четыре уже такая странненькая, да? А первые три - это просто трубки.
Speaker A
А вот посмотрите, пожалуйста, на трубку номер. Вот видите? Englishхоn. Ну, почти French. Здесь Englishl почему-то. А и Обое. [смех] Это 1516. Это уже с такими штуками на конце, да, с раструбами, в том числе.
Speaker A
Шестнадцатый раструб, он грушевидный. И вот представляете, ваш мозг обработал сигнал, который поступил вам от двух органов и сделал внутреннее, во вторичной слуховой коре этого звука спектрограмму.
Speaker A
Что? [смех] Спектрограмму. А, смотрите, ну, то есть это происходит вне вашей воли. Вы этого не знаете, вы на это силы не тратите, но оказывается, каждый звук, который попадает к вам в голову, а ваш мозг действительно делает его чк спектрограмму. И вы так вы
Speaker A
думаете: "Ля-ля-ля-ля-ля". Красиво звучит, орган. И ваш мозг такой: "Свной тон есть, гармоники такие-то, находятся здесь, здесь, здесь". Так, слепок есть, приём, приём. Спектральные карты, приём. И и, значит, ваш сигнал отправляется в спектральные карты. Это такой архив всех тембров, которые вы
Speaker A
когда-либо слышали. И дальше он такой: "Приём, приём, что это?" И ваш мозг сравнивает спектрограмму услышанного со всем, что он когда-либо прослушал, такой: "Это это чилийский свисток".
Speaker A
[смех] Ну хорошо, это флейта там. Это арогантзображающая флейта. И всё. И вы и вы говорите: "Это флейта, это чилийский свисток". Вот. И оказывается, вы проделываете всю ту работу, которую проделывает компьютер, даже не зная об этом, потому что, а, форма инструмента
Speaker A
вот навивает вам такие мысли. Кстати, форма инструмента вот от него, от этой формы, от неё всё, вечер. Так, давайте ещё раз от неё, от формы зависит, каким образом звук внутри инструмента будет отражаться от самого себя и какие гармоники окажутся более явными. То есть
Speaker A
вот это вот УЗИ звука, которое я вам показывала, цветное, оно появляется из-за формы инструмента, а из-за формы резонатора, всей коробки, в которой он находится. И ваш мозг это дело улавливает. И по сути дела, а, ой, это оставлю на итоге. Это я оставлю на
Speaker A
итоге. Наступил XX век в мире музыки, и композиторы открыли для себя электронные инструменты. А в начале электронные инструменты, которые только-только придумали там в начале века, они обладали одной особенностью. Они звучали никак. Абсолютно никак. Например, был [фыркает] инструмент термин Vox,
Speaker A
который, да, мне он тоже ужасно нравится. На нём играешь руками, и на нём можно-Fi, саундтреки всякие делать.
Speaker A
Уу. И это на спектрограмме будет выглядеть как одна линеечка, у которой совсем-совсем нет тембра. Это и не скрипка, и не копой. И наш мозг такой: "Ну, это что-то".
Speaker A
И композиторам очень, конечно, хотелось с помощью электричества изображать какой-то инструмент, а, как-то делать его реалистичным. Но люди никак не могли взять в толк, как это сделать, потому что форма волны инструментов сложная, вот такая.
Speaker A
Ну как такое изобразишь? Да совершенно непонятно, как такое запрограммировать. И если и это бы и осталась загадкой, если бы ни один человек, который вообще не был музыкантом, а он был как раз физиком и занимался ничем иным, как теплом, теплопередачей. Звали его
Speaker A
Жан-Батист Фурье. И он, изучая своё тепло, выявил один довольно простой, но важный закон, что, оказывается, каждую очень сложную волну можно разделить на простые, и сумма простых волн и будет сложной волной. И сейчас, чтобы вы не просто это, ну, как-то послушали, а увидели, я
Speaker A
покажу вам giveфайл, что может быть лучше, чем giveфаile из Википедии. На самом деле он поразил моё воображение. Я его на досуге пересматриваю иногда. Посмотрите, какой красивый файл. Смотрим.
Speaker A
Очень красивый. Согласна. То ли ещё будет, знаете ли. Ого, смотрите, появились буквы какие-то. Не смотрите на них.
Speaker A
Тьфу-тьфу. Так. Ого. И теперь сложная. О, вот случилось. Она поделилась на ряд простых. И теперь, когда мы их запрограммируем, у нас получится что-то, что может технически напоминать нам тембр реального инструмента.
Speaker A
Но а так было не сразу. Но эксперименты людей с разной формы волны привели нас к тому, что, а, к тому, что у нас появилась вот такая музыка.
Speaker A
Вспомним. [откашливается] Вот. А оказывается, это это несколько мелодий, которые скомпонованы вместе. Там довольно сложная ситуация. Кстати, давайте так. Давайте вы мне скажете, сколько там мелодий. По крайней мере, в начале. Сейчас послушаем ещё раз, а потом вы будете показывать количество
Speaker A
пальцев одной руки. Видите, подсказка мелодий меньше пяти. А сколько там было слоёв запрограммировано? Поехали, попробуем.
Speaker A
[музыка] [музыка] Покажите пальчиками, сколько вы услышали слоёв. Вижу. Прекрасно. Ого, у нас есть один очень сильно лидирующий вариант. и два варианта, которые делят второе место. Смотрите, лидирует вариант три. Три, но ещё были варианты два и четыре. А правильный
Speaker A
ответ - три. В этом смысле вы абсолютно правы, но какие? Во-первых, там есть мелодия.
Speaker A
[музыка] И у этой мелодии была втора. Вторая мелодия чуть-чуть ниже, а вот которая немножко повторяла шаги первой мелодии, но как будто была с ней в паре.
Speaker A
[фыркает] Вот такая она была. [музыка] И там была третья мелодия, которая была сделана из абсолютно с вами согласна, из шумов.
Speaker A
А какие инструменты изображались с помощью шумов? Барабаны. барабаны, то есть инструменты, которые, вообще-то, и играют шумами, не звуком без конкретных периодичностей, помните, на спектрограмме, да, эти шумы вот с помощью шумов и вот это всё дело изображали. Аа и и вот те инструменты,
Speaker A
которые играют мелодии - это А давайте я вам так покажу. Здесь используется два квадратных осциллятора для мелодии. Сейчас поясню слово осциллятор. То есть это две мелодии в форме квадратиков. Форма квадратиков, а больше всего она в спектрограмме похоже на форму клорнетов или гобоев. То есть
Speaker A
как будто бы это играют какие-то дудочки. Там ещё был один треугольный осциллятор для баса и шумовой генератор для ударных эффектов. Осталось только понять, что такое осциллятор. Осциллятор это либо струна, либо мембрана ударных, либо губы трамбониста.
Speaker A
Причём, смотрите, нигде губы другого исполнителя не участвуют. Нету губ ударника, губ флетиста, губ скрепача. Их губы не участвуют в создании звука.
Speaker A
Скрипач может вообще плотно держать свои губы сомкнутыми и играть на скрипке с закрытым ртом, потому что в этот момент он просто проводит конским волосом по тонкому металлу и получается звук. А трамбонист и трубач, они делают губами.
Speaker A
И вот они являются сами осциллятором, сами, ну, получается, инициируют звук, который исполняют. Давайте подведём небольшие итоги маленькие. Вы будете мне помогать. Я буду задавать вам вопрос. Ну вот как в течение всей лекции было: "А вы мне ответ: либо растерянность?
Speaker A
И так я пойму, что было понятно, а что нет. Давайте сначала просто а парочку вопросов. А только, только давайте та, а, ну ладно, попробуем.
Speaker A
12. [смех] 12. И это правильный ответ. Вы поняли, что такое спектрограмма звука? Да. Отлично. Это его такой снимок. А-а, мм, как называется самая яркая мелодия на спектрограмме звука?
Speaker A
Основной тон. Основной тон. Мне нравится слово тон. Отлично. Это и есть мелодия, которую исполняет тот, кто был сфотографирован.
Speaker A
А у этой мелодии будут несколько теней. Как они называются? Гармоники. Гармоники. А вот смотрите, какая штука.
Speaker A
Если что, гармоники и обертона - это одно и то же. Это одно и то же.
Speaker A
Звукорежиссёры говорят: "Это гармоники". А музыковеды такие: "Это обертона". Какая разница? Называйте как хотите. На самом деле всем всё равно. А поэтому это либо гармоники, либо обертана. А если я сыграю разом там, не знаю, пять первых гармоник или первых обертанов звука, то
Speaker A
у меня получится что-то красивое или мерзкая? Красивое. Красивое. Очень красивое. [музыка] У меня получится мажорное тризвучие. А, хорошо. Скажите мне, пожалуйста, а красивое сочетание нот?
Speaker A
Да. А почти [музыка] одинаковые ноты? Да, одинаковые. Как они друг другу соотносятся? Два к одному.
Speaker A
Два одному. Я от вас в восторге. Смотрите, а если я вам сыграю что-нибудь вот такое?
Speaker A
Смотрите, да, это пять ноутбук то, как [музыка] такое называется, помните? Квинта. Квинта. Мы этими квинтами на рояль настраивали. [музыка] Вот они. А кто запомнил, квинта - это сколько? К скольки?
Speaker A
Это, господи боже мой. Да это 3 к двум. Божечки. Нет, это к трём. Я вас прощаю. Я не помню. Короче говоря, это да. Квинта - это 2/3 от основной струны. Вот. Да, верно. Это 2/3 от основной струны. Очень хорошо. А потом
Speaker A
скажите мне, пожалуйста, Ноталя это сколько? 44. 440 Гц. Кстати, сейчас уже 443. Плавно строй поднимается, но можем поговорить об этом попозже. 440. Как называется инструмент, который играет ля?
Speaker A
Камертон. Очень хорошо. Теперь ответьте мне. У меня есть заготовленный вопрос для вас. Давайте я его вспомню.
Speaker A
Ой, ну это вы уже отвечали. Почему какие-то созвучия кажутся нам приятными, а какие-то нет?
Speaker A
Мы не знаем. Мы не знаем. [смех] [аплодисменты] Спасибо. С ума сойти. Замечательный, офигенный ответ. Да, то есть действительно, с одной стороны, первая часть ответа такая, а консонансы, так называют, принято называть приятные созвучия, это простые, простые соотношения частот. И в этом смысле мы,
Speaker A
всё человечество, абсолютно одинаково устроены, да, вне зависимости от страны рождения, эпохи рождения. Вот это нам красиво, а вот это некрасиво. Но почему именно? Да если много много раз задавать вопрос: "И что, и что и что и что и что?" То мы не
Speaker A
совсем знаем. Но есть вероятность, что, допустим, мозг тратит меньше глюкозы на простые числа. Давайте на этом остановимся. Тогда ещё один вопрос. А как оркестранты играют на медных духовых инструментах?
Speaker A
Бровями. [смех] Они, а, делают, во-первых, они сами не очень понимают, как они это делают, но они ищут узел стоящей волны в тот [смех] Согласна. Бред какой-то.
Speaker A
Короче говоря, они делают две вещи. Это очень важно, извините. Первое, если они ничего не нажимают, то они играют обертона основного тона, на который настроена их трубка. Но если они при этом что-то нажимают, они ещё и изменяют этот звук на полутона и треть и вот это
Speaker A
всё. Не на треть, на полутона. То есть они делают довольно комбинированную, сложную вещь. Раньше было проще, когда они одной рукой играли. А так, друзья, догадаетесь, какой инструмент был самым первым в истории синтезатором?
Speaker A
Орган. Орган, конечно. Потому что, смотрите, я сейчас могу нажать любую кнопку, и у меня будет любой инструмент. Но ведь и в органе я могу нажать любую кнопку, и у меня будет любой инструмент, потому что вргане вшито огромное количество
Speaker A
внутренних вот этих трубок разной формы. А это то, что нам надо, чтобы обмануться, чтобы нам показалось, что играет гобой, а не флейта. Потому что форма инструмента влияет на форму гармонии, которая будет на спектрограмме и которую воспримет. Вы же это всё
Speaker A
понимаете? Да? Вы это всё понимаете? Ну всё, мне кажется, вы вообще всё понимаете. Да вы больше, чем я понимаете. А если чего-то не понимаете, то сейчас у нас будет в Q&A, и вы всё до конца поймёте. А если спросите, осталось
Speaker A
только мне сказать вам спасибо, и я это сделаю прямо сейчас. Спасибо. Яция закончилась. [ликование] У у [аплодисменты] вы мои герои, вы мои прекрасные. Спасибо вам большое.
Speaker A
[аплодисменты] Очень непростой был материал. Я знаю, и что-то мы считали, и что-то мы смотрели, и вы всё всё поняли.
Speaker A
Спасибо вам огромное. [аплодисменты] Фух. Спасибо. Спасибо, дорогие, спасибо, милые. А у нас сейчас ещё будет возможность пообщаться, но если что, мо, ну, слушайте, я бы после такого пошла, очень-д сладенько съела, потому что глюкоза была потеряно. Да, просто немеренно. Всё, тогда продолжаем.
Speaker A
Здравствуйте. Здравствуйте. Я тоже очень рада вас видеть. И я вас. [откашливается] Ух. Аа два вопроса. Первый э когда Бах решил там надо всеми поприкалываться, чтобы не тащить 12 роялей. В общем, [смех] написал все эти штуки. И тогда, мол, это
Speaker A
было там, ну, условно невозможно. Но сейчасто-то это же возможно, наверное же, сделать там на синтезаторе, как-то там переключить в другой там строй, всё остальное. И я бы не задавал этот вопрос, если бы вы сама не сказали, что я поиграл на таком рояле и просто вообще
Speaker A
у меня там всё нафиг взорвалось. Так вот, вы сами сказали, что это типа вообще совсем другое и суперкруто, но мы типа забили и это не используем. В тот век днати рояли понятно, почему сейчас это не используем.
Speaker A
Спасибо, отличный вопрос. Смотрите, какая штука. А если что, были два старинных строя. Это пифагорейский и натуральный. Будем называть их старинный строй. Почему сейчас он не используется?
Speaker A
Там есть такая штука. А сейчас я попробую её изобразить, чтобы поменьше болтать. Перестроил рояль. Чик-чирик.
Speaker A
Чик-чик-чик-чик-чик. [музыка] Супер круто. Вот это да. Как круто. Нормально так. Ну, ничего так [музыка] здорово.
Speaker A
А как фальшиво. О боже, я больше не могу. Нет. То есть, смотрите, я чем больше захожу в какие-то диезымо сейчас на своём импровизированном воображаемом старинном инструменте, тем мне становится менее круто. [фыркает] То есть, да, на этом инструменте можно
Speaker A
сыграть произведение, которое написано без тональных отклонений. Ну, по-простому, как-нибудь белыми клавишами и испытать гораздо больше удовольствия, чем на обычном. Но если там у вас немножечко возникает всяких там специй, то всё, никакого удовольствия не будет, будет фальшивенько.
Speaker A
Ага. А есть, наверное, какие-то такие гиговские типа выступления, всё такое есть, есть, есть система настройки рояля, которая пифагорейская, но к краям там что-то меняется. То есть там высчитали пару математических формул, что вы по-разному относитесь к его регистром там-сям и что-то вы там
Speaker A
строите, и у вас получается относительно недурственно. И вот, э, и вот. Но это крайне редкая штука, действительно, очень гиковская. Впрочем, оказывается, разные строи, это называется строи, да, настройки в музыке встречаются гораздо чаще, чем я думала. Я почему-то думала,
Speaker A
что, ну, у всех 440 ля, всё нормально, равномерненько, оказывается, нет. Есть, например чёткое устойчивое почти религиозное верование у людей, что есть волшебный, невероятный излечивающий строй. Слышали, сколько ля должна быть, чтобы излечиться от всех болезней?
Speaker A
432. Верно. А что вы уже излечились? Нет, он он тут говорит, он шарит. Я не излечился.
Speaker A
Вы не излечились. 44. Слушайте, 400, да, 432. Есть такое мем, да, что такое верование, что вот если вы перенастроите ля на 432, этого почти не слышно. Вы знаете, эти герцы восемь штук, мы их не слышим, но вы всё там
Speaker A
гармония вселенной. Ом. И знаете, я об этом узнала, потому что я пообщалась об этом с Иваном Дорном, и он сказал, что они на всякий, они не знают, правда это или нет, но последний альбом написали в строй 432.
Speaker A
И, короче говоря, последний трек этот и последний трек называется 432 время как там, время частоты, время частоты 432, что-то вот такое. То есть обыграна вся эта ситуация с этим строем. И есть полно других музыкантов, джазовых, рок-музыкантов, которые там
Speaker A
что-то пытаются и с пифагорейским строем, и с натуральным. Просто, видите, мы сейчас этого почти не слышим, потому что у нас немножко потерян этот вид слуха. Мы настолько всё усреднили на много веков, что сейчас мы этих оттенков не очень сильно слышим. Вы можете,
Speaker A
допустим, поискать сегодня в интернете, послушать Пифагорейский строй, получите удовольствие. Вот. А идеальной системы нет, её невозможно найти. Пифагорова кома так и нависает над нами, как над человечеством. Мы не нашли способ уравнять квинты и октавы. Самые важные [фыркает] интервалы для чистой настройки
Speaker A
рояля. То есть норма идеально его настроить невозможно. Нам остаётся лишь выбирать между неидеальностями. Вас устроит такой ответ?
Speaker A
Нет. Но [смех] о'кей. Я я сама в шоке, что мы в 2025 году. Отдавайте микрофон. Давайте следующему.
Speaker A
А вот я тоже в шоке, но вот как есть. Кому отдать микрофон? А вот сейчас у вас, да, вот как раз вот, да. Несите кому-нибудь, пока [фыркает] вот. Я тоже в шоке, но это невозможная дилемма, её невозможно решить. А, но
Speaker A
если вы её решите, то мы будем воспевать вас. Можете начать прямо сегодня вечером решать. Так, помашите. Ой, вижу вас.
Speaker A
Здравствуйте. Здравствуйте. Здравствуйте. Вы уже второй раз сегодня говорите здравствуйте. Мне очень приятно. Как хорошо. Ну, слушайте, ну, видите, мы давно не виделись.
Speaker A
Снова здравствуйте. А, в общем, я разделяю вашу гиперфиксацию на радиохед и в других лекциях, в каждой лекции.
Speaker A
А вы чувствуете, что это стоит того? Да, продолжайте пожалуста. Моя римская империя - это дие сыры. Я теперь везде её ищу.
Speaker A
А, дие сыры. Но вопрос не в этом. Вы знаете, что такое дие сыры? Ну вот дие сыры - это мотив день гнева.
Speaker A
[музыка] Это григорианский хорал старинный, который пелся, это такая траурная секвенция это называлась, который пелся в самые траурные дни католического календаря, в самые страшные дни. Я забыла, как они называются. Как называются эти страшные дни? Покаянные.
Speaker A
[фыркает] Ну, вы поняли, там есть такие дни церковного календаря, в которые нужно всем посыпать голову пепм.
Speaker A
Страстные. Страстные. Вот. И это стало таким музыкальным первым в истории мемом. И композиторы Рахманинов, Радиохд, все остальные [смех] стали помещать диссыр к себе в музыку.
Speaker A
Кстати, у Стэнли Кубрика, которого мы сегодня вспоминали в контексте фильма Космическая одиссея, есть фильм Сияние, помните, где человек с топором в отеле бегает за женщиной?
Speaker A
Помните заглавную тему фильма? [музыка] Это дие сыра. Вот так вот. Продолжайте, пожалуйста. Да. А вопрос вообще про тот клавишный инструмент Винчентина. Да.
Speaker A
Архичембала вам понравился? Да. Ой, мне тоже нравится. И он звучал так жутко, потому что у него как-то очень всё ровно, ровные интервалы. И в одной из лекций вы упоминали, что Джонни Крн вот написал музыку для что-то не так
Speaker A
с Кевином, и там тоже неправильные, ну, в смысле, неправильные относительно всей остальной музыки, там очень ровные интервалы. Это вот то же самое или нет?
Speaker A
О, слушайте, нет, не то же самое. Я знаю, какую музыку вы имеете в виду.
Speaker A
Секундочку. [музыка] [музыка] А у Джони Гринвуда есть саундтрек, финальный к фильму Нефть, то есть The There Will Be Blood, который почему-то перевели как нефть, ведь это именно так переводится. Это фильм сэра Тома, Пола Томаса Андерсона, но у него всё
Speaker A
время такое имя. Никак все всё время хочу его назвать Том Полос Андерсон. Я не знаю, очень странно. И вот и там в конце звучит вот такое чувство жутковатое. Здесь жуть заключается в бесконечной симметрии нотной конструкции. Она находится в нормальном
Speaker A
фортепианном строю. Всё хорошо. Равномерная темперация. И внутри этой равномерной темперации происходят узоры. Помните вот этот калейдоскоп? Вы смотрите, да? Вот так вот крутите и там всё время ровно. Ну, потому что в система зеркал. И это [музыка] А дальше круг
Speaker A
замыкается, потому что все расстояния, которые были, они приводят нас в ту же ноту, из которой мы начали. То есть такой бесконечный жуткий круг. Но поводу Винчентина, честно говоря, я я думаю, что Архичимбала звучало жутко не потому, что оно ровное. Как раз мне кажется, что
Speaker A
в моменты, когда вот просто один аккорд стоит пабам, вот лучше бы было и остановиться, ну, типам и всё. И сидим аккорд слушаем. А что? Хорошо же аккорд.
Speaker A
Нет, там становится жутко при сочетании аккордов одних и других. Особенно когда пианист руку переносит с одного мануала на другой, потому что [фыркает] там сам по себе аккорд чистый, но он не в одной вселенной с соседом.
Speaker A
Как раз в этом смысле Архичембала недостаточно чистый по сути инструмент. Но, видите, там достаточно чистый создать невозможно. Поэтому чувство жути у нас в музыке наводит бесконечное количество вещей. А вот помните микрохроматику я вам показывала? Ну жуть же жуткая, да? Нормально,
Speaker A
нормально. После четвёртого было нормально уже, как арпа уже сливалась. А после четвёртого, вот что вы говорили.
Speaker A
Я услышал, что вам до четвёртого было нормально во время лекции. После вот когда стало совсем мало, стало нормально нитка пиццы, да? У вас вам понравилось уже. Хорошо. Короче, видите, мой ответ такой: а чувство жути у нас навивают и
Speaker A
слишком сильная симметрия, слишком слабая симметрия, неправильное деление октавы на большее количество частей, на меньшее количество частей. На самом деле мы с вами такие странные существа. Если у нас хоть что-то чуть-чуть выбивается из привычной нормы, чувство жутим и ловим. А поэтому у композиторов есть
Speaker A
сильно больше способов её сделать. И это всё-таки были разные способы, но вы просто вообще вы такая эрудитка. Это так круто. Давайте похлопаем девушке.
Speaker A
[аплодисменты] Спасибо вам. Я вам респектую. Спасибо большое, что разбираетесь с такими непростыми штуками. Всё.
Speaker A
Самое жуткое было в одной из лекций все инструменты играли самую верхнюю ноту. [смех] Это было ужасно.
Speaker A
Отлично. Спасибо. Передавайте микрофон. Пока вы его переда передаёте следующему. Я скажу, что это было за сочинение. Да, там есть такое сочинение Кшиштова Пендерецкого. Оно называется плач по жертвам Хиросимы. И там все инструменты струнные должны разом исполнить максимально высокую ноту, которую только
Speaker A
могут. И, конечно же, она ни у кого не одинаковая. Помните, мы сегодня уже выяснили, что на струнах можно играть по-разному. И это выглядит как коллективный виск. Советую послушать, но не на ночь. Здравствуйте.
Speaker A
Здравствуйте. Здравствуйте. А вопрос у меня такой про Рояль. Мы там разобрались, то есть вот с всей вот этой историей. А как это ложится на остальные инструменты? Ну, то есть на струнные, духовые. Ну, наст Да, потому что я вот
Speaker A
что-то в голове пытался картинку построить, у меня не получается. Потрясающий вопрос. А шок-факт. А когда вы играете на любом менадическом инструменте, который исполняет одну мелодию, вам с глубокой колокольней всё равно настрой, и вы каждый раз его отстраиваете по соседней ноте,
Speaker A
интуитивно и контекстуально. Например, [фыркает] когда учатся играть на скрипке малыши, ну или подростки, или даже взрослые дяди и тёти, то вы можете подслушать такой диалог, проходя мимо кабинета. Вот там играет скрипач, и давайте он у нас будет тренировать две ноты. Вот такие. Нет,
Speaker A
давайте такие. И вот он такой у. И вот учительница может сказать или учитель: "О, ну что ты, это же додиес, ты его повыше, повеселее, повыше, понапряжённее". А чувствуете, да? Вот уже прямо туда его.
Speaker A
А если бы в этот момент Скрипач тренировал вот такую интонацию, то учитель бы ему сказал: "Ну это же Бимоль, ты чувствуешь, как темно.
Speaker A
Прижми прижми Бимоль". Я, конечно, плохо изображаю, но по смыслу, вы же понимаете, что я пытаюсь сделать, да? Прижать его. На самом деле монадические инструменты играют интервалы контекстуально. И так это нам и нравится. То есть это с роялем проблема, потому что ему нужно много нот
Speaker A
одновременно играть, чтобы они сочетались. Инструменты играют бог знает как. В этом и прелесть. И на самом деле, когда мы слушаем оркестр, если вы там его будете на спектрограмме разбирать, вы услышите это всё бог знает как. А вместе сливает идеальную, прекрасную,
Speaker A
великолепную кашу, потому что нам именно она и нравится. Это создаёт богатство тембра. Есть [фыркает] инструменты вообще без темперации. Это струнные инструменты и загадка.
Speaker A
Вот смотрите ещё раз. Вот это инструмент с абсолютной темперацией, потому что я не могу его настроить, только настройщика могу вызвать. То есть в нём заложен строй. Есть инструменты с относительной темперацией, в которых есть, э, допустим, там духовые инструменты те же там. И я могу немножко
Speaker A
подтянуть губами высоту звука, но в целом там есть клапаны и отверстия, а есть инструменты вообще без темперации, например, скрипка. Да, я могу там сыграть вот так.
Speaker A
Я могу сыграть там какое угодно количество междунотей, как вам нравится. И вам. Это струнные и один духовой. Какой трамблн Давайте все вместе сделаем вау. Вау, [тяжело вздыхает] круто. Похлопаем молодому человеку. Я не знаю, как вы так быстро отгадали, но это
Speaker A
трамбон. Тромбон. А сейчас я вам его покажу. Я знаю, что вы его знаете, как он выглядит, но я так, знаете, для спокойствия души не зря же рисовала. Вот смотрите, трамбон - это который длинный, и он играется выдвижением кулисы. Это
Speaker A
называется кулиса. И тромбон умеет делать у него нету ни кнопок, ни отверстий. Видите, он очень похож на старинный инструмент. А, и у него нету никакой темперации. То есть то, как вы будете выдвигать вашу руку, зависит от вашей тренировки. Вы запомнили мышечной
Speaker A
памятью, что вот это до, представляете, до. Вот так вот. Спасибо, браво. Смотрите ответила. Да, нормально. Давайте дальше. Спасибо большое.
Speaker A
А вон там девушка рядом сидит. Можно вот так? Можно вот так? Я вот прямо прямо.
Speaker A
О, хорошо. У меня есть вопрос. Не, ну не в контексте лекции. Давайте. Нормально годится. Годится. Мне кажется, он заслуживает какого-то интересного ответа, потому что я очень сильно восхищаюсь твоим любопытством в целом ко всему, круму.
Speaker A
Вот. И поэтому такой вопрос: есть ли у тебя какой-то вопрос, на который у тебя до сих пор нет ответа?
Speaker A
Така полно. Ну какой-то, который прямо, который был, который мучил меня последним. Спасибо. Сейчас, секунду, секунду.
Speaker A
[смех] Ненененене. Слушайте, ну [фыркает] последнее, что меня ужасно интересовало, но я, но я, ну, я там погуглила, кстати, по-моему, вопрос ответ нашла. А я была в Астане, и меня очень вообще интересовала Астана, потому что Астана вызывает у меня гораздо больше вопросов, чем
Speaker A
Алмааты. Ну, ты идёшь и такой: "Алматы, Алматы, Алмааты". Ты приезжа такой в Стану такой: "А почему, почему, почему?
Speaker A
Почему дороги большие? Почему восемь полос? Вот и мне меня очень интересовал вопрос, действительно, почему полос восемь? Дороги очень широкие. Вы были в Астане, конечно же. А дороги же невероятно широкие. Это же просто проспекты, да, не улицы и такие пробки.
Speaker A
Это невероятно. Ты действительно закладываешь там полчаса пройти то, что пешком можно пройти 10 минут, но не ну не получается. И оказалось, что всё дело во времени, которое занимают у пешеходов, переход дороги на перекрёсток этих широких, что этот переход, это
Speaker A
время, оно заставляет всё движение остановиться. И если вот так вот вы заставляете машинки остановиться несколько раз, то образуется пробка.
Speaker A
Короче [фыркает] говоря, вот здесь вот это меня ужасно мучило. Откую что прямо совсем без ответа? Одну секунду, одну секунду. Сейчас, сейчас, сейчас. Можно?
Speaker A
Дайте мне 30 секунд на подумать. Сейчас. Э, сейчас такого полно. Сейчас. Мм, мне кажется, мы можем задать тебе следующий вопрос, и ты ещё потом вспомнишь.
Speaker A
Нет, ничего не Я же буду заниматься другим. Нет, дайте мне 20 секунд. Сейчас. Я знаю, а я кое-что пыталась выяснить и не смогла. Может быть, вы мне расскажете.
Speaker A
А вот [фыркает] смотрите, есть такая ерунда в музыке. У всех нота до - это нота до, но это неправда. Не у всех, далеко не у всех инструментов нота до - это нота до. А если я на клорнете сыграю вам то, что
Speaker A
мне покажется нотой до, то вы услышите вот это. А я буду пребывать в полнейшей уверенности, что играю ноту до, потому что у кларнету другой строй, представляете? Ну то есть у него его ноты в реальности звучат не так, как на
Speaker A
партитуре. И это было связано с тем, что люди, которые делали кларнеты, клорнетоделы, кларнетодело [фыркает] они нашли идеальную длину клорнета, сколько-то там, 60 см. И в страдавние времена, когда люди стали формировать оркестр и выяснили, что кларнеты играют в другом строе, отказались делать
Speaker A
кларнеты короче. И они сказали: "Ну уж нет, у нас Notaдо вот такая, потому что здесь кларNт звучит идеально. 57 см не годится, понимаете? Всё можно было бы сделать проще, да? Вот ужать кларнет, всё было бы хорошо. И вот я не могу
Speaker A
найти ответ на вопрос, что такого идеального было в длине клорнета, что они это называется эффективная длина. Причём везде в интернет-статьях везде написано: "Есть эффективная длина, при которой дерево, да, из которого делается клорнет, звучит максимально хорошо, максимально полно вибрирует". Я такая:
Speaker A
"Почему, не знаю? Вот это меня ужасно занимает. Если знаете, расскажите мне после лекции, а потому что я не не могу в этом разобраться. Может быть, там всё дело в свойствах дерева и надо их изучить, но уж это какая-то уже древняя
Speaker A
магия случается. Как-то так устроят, да? Уху! Давайте дальше. Спасибо. Фух. Здравствуйте. У меня два вопроса, но коротких. Первый связан с предыдущим. А, и может быть это особенности моего слуха, но кажется, что вот бас, например, басгитара или контрабаз всегда звучит как будто бы
Speaker A
немножко фальшивенько, даже если попадает в ноты. Вот на в низких на низких частотах как будто бы, ну, он чуть-чуть как бы вот начинается изменяться. Вот, может быть, это как бы моё такое ощущение просто глуховат. А, ну вот, может быть, есть какой-то
Speaker A
научный ответ на этот вопрос. Слушайте, я не знаю, давайте так. Я вообще понятия не имею никакого. Давайте второй.
Speaker A
Второй вопрос. А он тоже, на самом деле, связан с с предыдущим о оратором, кстати. А вопрос вот вы перечислили тематики, которые вас интересуют. А есть ли какие-то тематики, которые вам вообще [смех] вообще не интересны настолько, что просто вот только задумайтесь о не так.
Speaker A
[смех] Ого, как интересно. Ну, мне много вещей. Мне достаточно сильно всё равно, из чего делают ткань.
Speaker A
Э, я не знаю. Мне сильно всё Не знаю, мне кажется, мне не очень. Меня мало интересуют вообще фасоны одежды, особенно спортивный. Кстати, спорт меня мало интересует. Спорт мне нравится фигурное катание смотреть. Ну, я думаю, у многих есть такое, да, вот как бы, но
Speaker A
в целом мне тяжело, не понимаю. А меня мало интересует, ну, не знаю, я знаю гораздо больше людей, которых интересует техника. Ну, то есть я понимаю, что iPhone - это чудо. [смех] Это чудо. Это такая коробочка, светящаяся. В ней, не знаю, происходят
Speaker A
чудеса. Меня абсолютно устраивает этот ответ. Я не хочу разобраться, как он устроен. Слушайте, на самом деле реально полно всего. Аа, и секунду, давайте.
Speaker A
Так, а меня в музыке меня чудовищно мало интересует древняя музыка. Я знаю людей, которые очень сильно переживают, что мы никогда в жизни ни при каких обстоятельствах не сможем услышать музыку Древнего Египта, потому что у нас не сохранилось расшифровок, как они
Speaker A
настраивали инструменты, понимаете? У нас ноты есть, а строя нет. Вот. А а я такая: "Боже, вообще вот вообще не знаю". Мне у меня такое ощущение, что меня начинает интересовать история человечества где-то со средних веков.
Speaker A
Там как будто у меня включается тумблер, и я такая: "О, вот это уже сородичи, а всё, что было до, я такая: "Это какие-то древние". Но меня интересует там только Пифагор, вот, э, не знаю. Ну вот, вот как-то так, наверное. Спасибо большое за
Speaker A
такой интерес к моей персоне. Я могу там ещё долго продолжать, я думаю, как и мы все. Да, не всех нас всех что-то не интересует.
Speaker A
Такая у нас жизнь с вами. Давайте дальше. Во, хорошо. О, я помню, вы хотели со мной о чём-то очень сильно поговорить.
Speaker A
Я про архитектуру хотела поговорить, но вопрос у меня другой. А что бы Пифагор сказала про минор, если вот он заложен?
Speaker A
Господи, гениальный вопрос. Какой супер. Смотрите, а если вы когда-нибудь все вот вы вы слушали Баха, то вы наверняка, а или знаете, просто давайте не Бах, слушали старинную музыку в церкви в какой-нибудь католической, в Европу приезжали, то у вас в конце обязательно
Speaker A
эта музыка, несмотря на всё своё бурное продолжение, там она такая [музыка] [музыка] она всегда заканчивается мажорным.
Speaker A
просветлению. Она никогда не заканчивается вот так. [музыка] Нет, потому что во времена барока ещё считалось, что минор - это неустойчивое созвучие. Помните, я вам говорила, что мы эволюционируем, мы берём в консонансы, в красивое, всё больше и больше элементов в игру.
Speaker A
[фыркает] И в те времена, когда бах жил, вот это считалось [музыка] недостаточно красивым, чтобы быть финальным созвучием. Представляете? То есть это не баг бесконечно катарсичен, да, что в конце всё просветляется. Это просто такие были нормы вежливости немножко другие.
Speaker A
[фыркает] Так что, да, до до самых последних сроков люди считали, что минор - это некрасиво, странно и всё остальное, но в целом минор - это тоже созвучие из обертанов, которые находятся сильно дальше от основного тона, чем А вот поэтому, вы знаете, мне кажется, в
Speaker A
XVI веке это окончательно уже [музыка] стало красивым, правильным. То есть Пифагор бы сказал: "Фу-фу-фу-фу-фу, уберите это". Вот так бы сказал Пифагор.
Speaker A
Ладно, устроит такой ответ. Давайте дальше. А вы его передавайте, пока болтаем. Мы можно так, например, так у нас времени больше сэкономится. Во.
Speaker A
Ана, здравствуйте. Здравствуйте. А у меня, наверное, такой немножко прикладной вопрос. Возможно, вы на него ответите. Я не знаю.
Speaker A
Сейчас меня спросите, как правильно настроить рояль, чтобы чисто было. Нет, нет, нет, нет. Сучу, спасибо.
Speaker A
А я хотел спросить про голоса. Да, мы, э, часто по-разному воспринимаем голоса других людей. Какие-то нам, наверное, нравятся, какие-то не нравятся. А мы, наверное, все знаем, что там высокие голоса нам часто не нравятся, низкие чуть чаще нравятся.
Speaker A
А, да. А, ну, кстати, ну, может быть, здесь есть какая-то какой-то более глубокий слой в Подождите, а детские голоса говорят?
Speaker A
Говорят, они вызывают у нас инстинкт кого-нибудь приголубить, там, плач ребёнка. Нет, какое пла у женщин.
Speaker A
А, слушайте, нет, я не знаю ничего про это. мужские, женские, детские, не знаю. Не знаю. Может быть, у нас больше высокий голос ассоциируется с криком или визгом. Я там, пока сидела со спектрограммами, я там, конечно, попробовала в компьютер покричать всяко.
Speaker A
И мой голос, по крайней мере, когда я его напрягаю, да, чтобы выказать какие-то плохие чувства, то он становится везгливым. Может быть, поэтому нам верхнее не нравится. Но это я лишь предполагаю. И, по-моему, это предположение слишком очевидно. Чаще всего такие предположения жутко неверны.
Speaker A
Да, потому что я там совершаю какую-то когнитивную ошибку прямо сейчас и подвязываю свой единоличный опыт, под обобщённый ответ. Поэтому нет, извините, не знаю. Давайте дальше попробуем. Чего?
Speaker A
Больше доверия к низким. Больше доверия к низким. Ну вот я не знаю, почему и правда ли это, но попробую узнать это, но не сейчас.
Speaker A
Спасибо. Извините. Давайте с вами попробуем. У меня не вопрос. У меня скорее материал для гугления.
Speaker A
Аа я по образованию лингвисты в университете нам рассказывали, что а у нас в ухе есть улитка, такой орган, он похож на улитку. И если её как бы развернуть, то у неё вот основание такое широкое, как получается такой длинный
Speaker A
треугольничек, очень сильно вытянутый. И верхушечка, она прямо острая-острая. И вот эта верхушечка отвечает за восприятие высоких звуков, а основание за восприятие низки, как корень и кончик языка.
Speaker A
Да, точно. Класс. Да. И у мужчин, э, больше настроек, скажем так, на низкие звуки, у женщин больше настроек на высокие звуки. И объяснялось, что этим, ну, а что нам приятно то, ну, скажем так, на что мы больше специализируемся.
Speaker A
И объяснялось это также эволюционно, что вот женщины должны лучше чувствовать вот эти звуки младенцев там и с ними гармонично взаимодействовать. Почему именно так? Не могли объяснить. Вот это так, чувствуете, это как с этим восприятием приятных интервалов. То есть
Speaker A
мы интуитивно всё понимаем, а вот дальше нам всё не хватает финального звена. Спасибо большое, которое бы после которого мы могли бы точно сказать передава Давайте дальше пере передаём. А после которого мы бы сказали сказать: "И поэтому нам и нравится квинта или там и
Speaker A
поэтому нам больше нравятся низкие голоса". Вот этого звена всегда не достаёт слегка. Да, здорово, что мы так это да формулируем. А у меня, кстати, очень долгое время была гипотеза. А мне, когда было 20 лет, я довольно смело высказывала гипотезы, в которые я сильно
Speaker A
верила, чем сейчас. Но я, кстати, ни о чём не жалею. Они никому не навредили.
Speaker A
Но а я высказывала тогда гипотезу. Сейчас скажу во, что нам нравятся обритоничные звуки, потому что мы к ним привыкли.
Speaker A
Ну, на самом деле, это это похоже на правду. То есть представляете, в каждом каждом каждом звуке, который вы слышите, там в шуме, в пианино, в голосе моём, вашем младенцев, мужчин, женщин, а вы слышите определённый набор гармоник, которые делятся на эту октаву, квинту, кварту,
Speaker A
терцию, вот эти вот треть половина и так далее. И я думала, что, ну, вот вы что, что с детства услышали, к тому и привыкли. Ну, типа, значит, это нам нравится, потому что во всей остальной музыке такое правило годится. То есть
Speaker A
то, к чему мы привыкли, мы считаем нормой. Но это не научно. [смех] Тут можно сказать, что это гипотеза, но вот точно, пока там в МРТ кого-нибудь не загрузят массово и что-нибудь не посмотрят, не посверлят, а мы сказать не
Speaker A
можем. Давайте дальше. Здравствуйте, снова. А вы где? Я здесь. А вот вы где. Мы забрались высоко.
Speaker A
Здравствуйте. А, у меня на самом деле собралось очень много вопросов, но я задам только те, которые меня очень интересуют.
Speaker A
Представляете, у вас, то есть у вас образовались вопросы, которые вас совершенно не интересуют? Не, больше всего интересуют. [смех] Давайте, шучу.
Speaker A
Вот. А, и в начале лекции, и потом вы снова говорили об этом и даже только что, кажется, упомянули то, что до сих пор неизвестно, а потому что до сих пор неизвестно, почему конснации нам приятны, а диссонансы неприятны. То
Speaker A
есть те созвучия, которые нам приятны, кварта, квинта, большая терца, малая и диссонанция, которая нам неприятна, это всякие секунды, септимы.
Speaker A
Ну вы даёте, но мощно. Я просто музыка. Учусь на музыка. О, коллега, ну всё теперь объяснимо. Всё знаете. Так вот. Но я читала в учебнике где-то я читала в книге, что это объясняется тем вот звукорядом, обертонами, гармониками. И консонанса
Speaker A
нам приятна потому что у этих двух звуков вот эти гармоники совпадают больше всего, а у диссонансов наоборот вот эти гармоники меньше всего совпадают. То есть, например, если до соль взять, то где-нибудь у них совпадает какая-нибудь ми совпадёт, какая-нибудь ещё одна соль совпадёт. И
Speaker A
по этой причине они нам приятны. А диссонанции, например, самый противный тритон, он нам неприятен? Да. Вот он неприятен, потому что у него меньше всего сопадает вертонов, то есть гармоний.
Speaker A
Потрясающе. Давайте я проиллюстрирую то, что вы говорите, ребята. Смотрите, девушка говорит, что вот мы строим, берём до, строим от [музыка] неё обертонический звукоряд. Ну вот этот вот так говорил за ратустро играем.
Speaker A
Получается, если мы возьмём какую-то приятную ноту к до, например, соль квинту [музыка] от неё, то её обертонический звукоряд прозвучит так.
Speaker A
И в паре мест они действительно совпадут. Это правда. То есть они наслоятся один на другой. У них будут общие родственники. А вот у какого-нибудь тритона [музыка] там ничего вообще не совпадёт, будет трэш. Слушайте, ну да, я думаю, что это
Speaker A
тоже так, но там, я имею в виду, я имела в виду, что там есть недостающее звено.
Speaker A
Мы не можем пока в 2025 году объяснить с точки зрения физики, почему нам всё-таки приятно, когда обертана совпадают.
Speaker A
Понимаете? То есть мы такие: "Ну, интуитивно, да, это правда. Нам нравится, когда что-то совпадает, правда?" Когда мы кладём последнюю пазлинку в пазл, например, или когда мы в Помните, когда надпись на старом телевизоре ударяется в угол, помните надпись, да? Она гуляет, и вот она
Speaker A
ударяется, и мы такие: "Э, а вот, ну, почему мы не можем сказать: "Но вы правы". Я думаю, что это действительно тоже вкопилку, да, в копилку наших опытов. И вот у меня ещё есть вопрос. Я не знаю, разрешено ли вообще говорить о
Speaker A
других видео, других авторах, но что в смысле? Почему не всё разрешено? Господи, я уж обрадовалась и думала у вас какой-то, ну, неприличный вопрос, провокационный.
Speaker A
Давай, возможно, вы знаете Александра Пушнова, он также занимается. Ой, я смотрела, у него есть лекция про физику звука, но он там рассказывает очень прикладно, шутит всё вот это вот.
Speaker A
Я почти всё даже поняла. Вот. И поэтому видео как раз физика музыки или как он там называется, а там он создаёт такой эксперимент и пытается создать свой совершенно строй и показывает его, начинает на нём играть, но звучит совершенно неприятно. И он
Speaker A
думал то, что вот сделаю открытие, создам свой строй, почему мы столько столетий, тысячелетий играем на одном строю, а в итоге получается какой-то сумбур, который нам вообще не нравится.
Speaker A
Я вообще подумала, это скорее уже изда философии, а может ли быть такой вообще в других вселенных, где вот такой вот строй может быть приятен, может такой набор звуков герц приятен где-то только в каких-то рамках нашего слуха. Может, есть ещё какие-то другие существа или в
Speaker A
других, не знаю, [смех] вещах, которые другие наборы герц вот этих вот, они приятные или это прямо природа-природа, которая которую нельзя отклонять?
Speaker A
Извините на Нет, нет. Замечательный вопрос. Ну, вообще это прямо природа природа, её нельзя отклонять. Но а вот, например, вот молодые люди сидят, вот один и вот второй, и они ужасно ужасно радовались микротональной музыке. [смех] Ну и все всегда в популяции есть двое
Speaker A
двое особей на первом ряду, [смех] которые очень радуются вообще всему необычному и всё остальное. Не потому, что мы остальные консерваторы непонятные и мы этому не радуемся, а потому, что, ну, вы знаете, вот эта вот неправильность и странность, э, для
Speaker A
слуха, допустим, очень уже на принц присытившегося остальными красотами этой это земной нашей музыкальной жизни, а, будет вызывать очень обычные ощущения.
Speaker A
Это всегда возможно есть, вы знаете, слушайте, а на самом деле вот эта микрохроматика и игра со строями, она может вызвать очень странные физиологические штуки. А иногда хорошие.
Speaker A
Вот я помню, нам было по 19 лет мне и моему другу Лёшке. В общем, у меня близкий друг, лучший друг есть. И мы пошли на концерт композитора по фамилии, по-моему, чернобривец. Вот. Короче, этот композитор мелькает абсолютно во всех
Speaker A
материалах про микрохроматику. Он абсолютно вообще, мне кажется, половину всего он создал, потому что он прямо очень увлечён микрохроматикой. Он делит октаву на 20 частей, на 30 частей, на на 40 частей. И мы пришли на концерт чернобривца. Он значит, сам играл в
Speaker A
синем костюме на каком-то синтезаторе вместе с другими инструментами. Концертный зал. Всё серьёзно, все сидят вр, значит, начинает он играть. И вот там вот происходит микрохроматика, а нам ещё 19 лет и мы лучшие друзья. И мы сидим вместе. И вдруг из-за того, что мозгу
Speaker A
очень щекотно, очень странно, очень пугающе, довольно стрессово, а [фыркает] мы, короче, понимаем, что мы начинаем очень сильно смеяться и не можем перестать. И там уже, знаете, в ход пошли все вот физические способы.
Speaker A
удержать себято вот эти вот ты уже там краснеешь, бледнеешь. То есть мне никогда не было так физически тяжело не смеяться, как тогда. Ну потому что вот может быть такая реакция, вас это может развеселить. Поэтому смотрите, смотря что является для вас результатом.
Speaker A
Ваш строй кому-то понравился. Если вы хотите, чтобы человек испытал там, не знаю, слёзы умиления и чистоты, ну, наверное, нет. А если человеку будет щекотно, интересно, захочется смеяться, стрессово, а ещё как-то интригующе, вполне понимаете, нормально можно. Поэтому давайте создавайте строй Александра тоже очень
Speaker A
неплох. Хорошо. Спасибо большое. Спасибо и вам. Давайте дальше. Давайте. Давайте. Так, у кого микрофон? Пока ни у кого.
Speaker A
Ладушки. под дождём. Здравствуйте. Добрый вечер. Добрый вечер. А сначала ответ на вопрос про басгитару.
Speaker A
Давайте. Ээ есть такая ерунда, называется негармоничность артанов. О, господи. Она проявляется в толстых струнах.
Speaker A
Что? О боже. А так, в общем, скорее всего, если основ, ну, собственно, струны у вас гитаре настроены правильно, то обертона будут звучать фальшиво.
Speaker A
А, господи, какой кошмар. Это из-за того, что она такая вся плотная и по законам физики её тяжелее колебать и она там с ошибками колеблется.
Speaker A
Это это потому, что это не пифагорова струна. Во все стороны равна. Да, уже уже уже уже плохо, короче говоря, на самом деле. Если посмотрите, ээ это, ну, известная тема, как настраивает рояль. У него басы настроены ниже, чем надо, дисканты настроены выше,
Speaker A
чем надо. А, господи, как жаль толстые струны. Спасибо большое, что рассказали. Негармоничность обертанов. Обалдеть.
Speaker A
С ума сойти, как несправедлив мир. Продолжайте, пожалуйста. А теперь, теперь вопрос. Я думала, вы скажете теперь ответ на другой вопрос.
Speaker A
[смех] А бах, когда всё это там написал, вот это всё, он же написал, это назвал хорошо темперированный клавиром, неравномерно темпированный клавир. Зачем ему надо было писать 24 разных произведения?
Speaker A
Мог бы одно и тоже тата Пусть сначала на полтонна выше, ещё на полтонна выше. И вот радуйтесь, что оно у вас хорошо одинаково звучит.
Speaker A
Это было бы гораздо лучше. Он не догадался. Не, мне нечего возразить. Нет причины, по которой я бы сейчас такая: "А нет, молодой человек". Нет, это было, да, было бы здорово. Был бы прямо акционизм акционизмович, да. Теория теория заговора. Ба знал
Speaker A
какой-то невероятный, короче говоря, строй, который очень хорошо звучал и по-разному в каждой тональности, на самом деле. Да. А он там любил один строй. Это правда. Из своего вот этого приятеля. И у него немножко была разность тональностей.
Speaker A
[откашливается] Но надо было настроить рояль. Он там почти почти был равномерный. В не короче там была история, что там есть строй, в котором четыре квинты не чистые, а остальные чистые. И эти четыре квинты на чёрных клавишах. Короче говоря, он
Speaker A
действительно описан. Вот тут вы меня подловили. Я не стала вам говорить, но это был не совсем равномерный строй.
Speaker A
Плохая реакция. Давайте ещё раз. Простите меня. Простите. Ну, я просто подумала, что я не знаю, что-то и так чуть-чуть у меня такой очень близк материал к перегруженному. Он такой был вот прямо, мне кажется, на грани, а потом я его пересмотрю и решу за гранью
Speaker A
или она перед гранью. Ну, вы абсолютно правы, да. Там была такая деталюха была [фыркает] была. Но, слушайте, я, кстати, пока пока говорила, нашла аргумент, почему возможно Бах не стал писать одно произведение во всех тональностях. На самом деле каждая фуга из вот из ХТК или
Speaker A
каждая прелюдия, она написана так, что её можно реально играть абсолютно отдельно. Вот недаром люди вообще решили, что им вообще даром не сдался никакой ХТК, и в основном они исполняют из него только первую домажёрную прелюдию.
Speaker A
Там вообще есть несколько хитов. Там ещё есть доминорная прелюдия. Может, её вы слышали. Её обычно пускают, когда в сериалах происходит какая-то нервная, трагичная суета.
Speaker A
Ну, там ещё есть парочка прямо хитов, хитов хитов, которые вы, может быть, где-то слышали и не знали, что это. А если бы это была одна большая колбасина, которая перетекает, то там не было бы никаких хитов. Может быть, поэтому даже
Speaker A
Пинк Флойд умудрились нарезать свой альбом, несмотря на то, что вот у них Dark Side of the Moon склеенный, то есть там одна песня перетекает в другую, но они всё-таки нарезаны, потому что, наверное, если бы ПинкФлойд выпустили альбом и такие: "Это у нас одна песня 72
Speaker A
минуты", то все бы такие: "Ну, здорово, [смех] пока". Да, может быть, в этом дело.
Speaker A
Может быть, в этом дело. Спасибо. Ну, вообще давайте аплодисменты молодому человеку. Вы огромный эрудит. Вы [аплодисменты][ликование] просто супер.
Speaker A
Пожалуйста, ждём вашу лекцию, потому что очень хочется про струны потолсты и вот таких вот таких шок-фактов. Это очень важно и необходимо. Напишите мне ещё фактов. Спасибо. Давайте дальше.
Speaker A
А, вопрос здесь. Здравствуйте. Отлично. Здравствуйте. Зраву. А вопрос немножко про физику, немножко про тиктоке. Наверняка заинтриговали. наверняка многие видели, где вокалисты берут обертона сразу несколько нот и об А расщепляют вот эти красивы.
Speaker A
Да. Да. Вот вопрос с точки зрения физики. И это приглашение к рассуждению. Я не думаю, что мы здесь найдём ответ, но может быть. Вообще почему? Как?
Speaker A
Связано ли это с со связками или просто проще искать вот эти одну, вторую, две, три? Слушайте, я видела в разрезе видео, где женщина, она вот так вот показана, её как будто разрезали чёрно-белое видео, и там она поёт вот это вот поёт
Speaker A
вот такие ноты, делает разные положения рта там а и у неё получается вот что.
Speaker A
[музыка] То есть там на месте остаётся основной тон. То есть у неё получается, она как будто варган, помните, да? Вот это она как будто вот он. И вот там основной тон стоит на месте, сверху проявляются его гармоники. Ну как, видимо, я не знаю
Speaker A
ничего больше, чем увидела на этом видео, что она меняет положение рта. Как это происходит внутри, я не очень понимаю, что-то там со связками. Ну то есть вот нету у меня объяснения этому. А у вас нет?
Speaker A
У меня нет, к сожалению. Нет. Я я молодому человеку нет. [смех] Короче говоря, не знаю, но вот действительно таким образом вот таким двухголосием можно [фыркает] исполнить только ноту и её гармонику. Ну, разумеется.
Speaker A
А почему разумеется? Ну, по большому счёту, ну, получается так что ну, мы не можем исполнить ноту и чужую гармонику.
Speaker A
Ну, мы можем взять ноту, ну, например, несозвучную, ну, то есть не гармонику. Ну, как мы можем это сделать?
Speaker A
Думаете, можем? Нет. Мне кажется, мы не можем. А почему? Ну так, так вот мы устроены, жизнь [смех] такая у нас.
Speaker A
Надо волновую теорию. Волновую теорию надо физически всё колеблется гармоники. Слушайте, мне тут пока меня из Спасибо большое. Мне молодой человек подсказал, что это происходит из-за волновой теории физики. [смех] Слушайте, ну правда, я не знаю.
Speaker A
Настоялся. [смех] А давайте расскажите. Я ни одного слова не запомнила, если честно. Блин, давайте, девушка, скажите вы.
Speaker A
Это не я, на самом деле. Я только объявление дала. Баян не мой. Вот. Но если серьёзно, я говорила как раз об этом с музыковедом. Я на скрипке когда-то играла. Она занимается вокалом.
Speaker A
И вот как мы на струнных инструментах берём флажилеты, то же самое работает с голосовыми связками. То есть ээ Да, поэтому есть ограничения по тому, какие интервалы возможны.
Speaker A
Огромное спасибо, что сказали это слово. Смотрите, есть такое слово флажалет. Аа, кстати, я даже не помню, ребятки, ты понимаю, тема жетрепещущана. У нас всё ещё обсуждение идёт, а у вас там какое-то своё уже обсуждение идёт. Как я посмотрю, смотрите. Флажалет - это
Speaker A
авангардный приём игры на не только струннах, а на всех инструментах. На клоренете тоже можно сделать флажелет. А это когда вы на скрипке не прижимаете струну до конца к корпусу, а вы едва-едва задеваете её подушечкой своего пальца, в ней
Speaker A
возникает не тот рисунок вот этих вот узлов стоячей волны. Вы всё там ломаете, перемешиваете, и начинает звучать другой, очень высокий, дико высокий. Это почти свист, присвист такой звук. Но это тоже обертон. Это тоже обязательно обертон. Это обязательно, ну, правильный
Speaker A
призвук. То есть это не не вот так, не так, а это какой-нибудь, знаете, у вас основная нота вот здесь и звучит что-то вот такое.
Speaker A
И вот вы даже уже не слышите, что это красиво, но это на самом деле додо и до соль. Вот как-то так. А на духовых инструментах тоже можно это взять, слегка недозакрыв отверстие на клорнете и поставив очень особое сочетание пальцев. Есть целые
Speaker A
книжки, а это называется, я забыла, как какая-то микротональная позиционная игра на духовых. И вы там тоже можете выдуть что-то эдокое, тоже обязательно абертоническое, преломляя вот эту вот волну и так далее.
Speaker A
Ну, это дико авангардно. Флажалеты. Ну, послушайте флажалеты на досуге. Спасибо и вам. Ужас. Эти флажалеты нам кровушки попили. Их там записывать ещё сложно. Надо ноликами, короче. Ух, эти флажалеты. Давайте дальше. Мне очень нравится, куда нас ведёт эта вечеринка.
Speaker A
А микрофон у меня. Где вы? Я снова здесь. Вы снова здесь? Да, позвольте, третий вопрос. А вот вы упомянули в лекции, там в каком-то фрагменте был было, по-моему, про настройщика, который там что-то расстроился или там кто-то то ли вот
Speaker A
этот то, как бы, да, вот и у меня [смех] как раз достаточно ли сильно расстроился тот самый настройщик, а, и больше ли, чем тот рояль, который ему пришлось перестраивать? Вот такой вот вопрос.
Speaker A
Так, а из-за чего я, напомните, это шутило что-то и разгоняла про что-то? Нет, мне кажется, вот там как раз было бы очень уместно что-то подразогнать вот на эту тему. прямо просилась.
Speaker A
Так, ну, пересмотрите, может быть, как. Хорошо, это вот и, значит, я придумал теорию, гипотезу предлагаю выдвинуть на тему, а, про инопланетян, а, что у них там происходит, вот, и на тему, почему человек на самом деле слышит приятно.
Speaker A
Здесь нам помогут нейросети. А, [смех] да, потому что на самом деле как бы восприятие человеческого слуха, очевидно, вот через ту самую улиточку преобразуется в какие-то нейросигналы. И наш мозг как нейросети обрабатывает. Это ему приятно или нет. Вот. И
Speaker A
соответственно вполне возможно, что у инопланетян а эта вот приятственность настроена по-другому, и у них совсем будет всё другое с точки зрения приятствования. Это первое. А, да.
Speaker A
Второе, что если в той вселении, где инопланетяне шкала вот этой волн не линейная, а, например, логарифмическая, то там вообще всё будет по-другому, скорее всего. Вот.
Speaker A
Ну, скорее всего. Согласна. Вот такая вот гипотеза. Ну, вот это у вас реализм пошёл. Давайте Антону, потому что он давно руку поднимает, потом девушке. Ладно. А, спасибо большое за ваши гипотезы.
Speaker A
Я тоже хотел дополнить про гитару, толстые струны и всё такое. Насколько я знаю, там происходит такая штука, что, э, волны внутри материала становятся достаточно значимыми. И нас интересует не только, как колеблется струна из стороны в сторону, но и как внутри толще
Speaker A
самого материала начинает колебаться. То есть это вот на какой-то толщине это начинает влиять. И, например, если мы возьмём инструмент типа колокла, где в принципе именно толще материалы колеблятся, то там мы тоже с этим столкнёмся. И колокол не будет
Speaker A
консумировать с духовыми или струнными. Примерно никогда, да, потому что у него другие стоящие волны, другие кратности и ничего ни с кем не совпадёт.
Speaker A
А я думала, что это происходит из-за формы колокола. Ну, что он такой странной формы, что у него там что-то изменяется. Нет, там не играет он роли.
Speaker A
Ну, ну из-за формы тоже. А, впрочем, колокол бывает и очень нормальные формы. Есть такой инструмент, э, по-английски он называется tubular bells, а по-русски просто оркестровые колыкола. Это вам выкатываются такие 20 трубочек, и вы думаете: "Ну и что я буду
Speaker A
с ними делать? Коктейли пить." А это, оказывается, колокола. И по ним молоточком вы дынь-дынь, и там прямо настоящий оркестровый этот тьфу-тьфу, господи, а колокольный звон. И ты такой: "Божечки, мамочки, а форма нормальная?" Слушайте, точно, форма вообще там не
Speaker A
игра. Ой, с ума сойти, толще, да? Кошмар. А, кошмар. И ещё хотел дополнить про Пушнова. Вот, насколько я смотрел у него видео, он там посмотрел на то, что когда мы увеличиваем, ну, идём по октавам, у нас частота увеличивается кратно. То есть,
Speaker A
э, следующая октава в два раза больше, октава после неё в четыре, после неё в восемь. И он такой: "А почему мы именно вот умножаем? Почему мы, например, не прибавляем 440 всегда кля, чтобы получить для следующей октавы? Было бы
Speaker A
там 440, 880, 100 там сколько? 80, а мы умножаем. И вот он попробовал не умножать, а ещё что-то делать, и у него ничего не получилось.
Speaker A
Ну, это интересные математические попытки. Но в целом вы заметили, да, что у композиторов нет не у Александр, он экспериментатор, а у композиторов настоящих, которые пытались по формулам что-то сочинять, по формум что-то настраивать, эта музыка никогда не становится популярной. Такова её судьба.
Speaker A
То есть это всегда остаётся экспериментом. Мы не очень любим математические формулы в музыке, да. И это вот перекликается с тем, что вот сказал, да, меня человек что у инопланетян может быть совсем как бы другая решётка, логарифмическая, не логарифмическая. И как бы это речь о том
Speaker A
же самом, что вот мы воспринимаем звук экспоненциальную частоту и, собственно, из-за этого мы так всё и воспринимаем да.
Speaker A
Вот так вот всё объяснимо. Давайте, девушки, пожалуйста, вот туда на первым ряд. Вот. Вот мы всё и объяснили-то. Всё дело в том, что мы воспринимаем всё экспоненциально.
Speaker A
А, да. Здравствуйте. Здравствуйте, Аня. Спасибо большое за лекцию. Я хотела бы задать вопрос не по теме лекции. Лекция шик.
Speaker A
Блин, спасибо. [смех] А слушали ли вы казахскую музыку? Если слушали полно тыся раз. У меня ещё в интернете есть куча материалов, где мне, а, казахстанцы включают свою музыку и заставляют её комментировать. Держит меня в заложниках. Мне вот интересно
Speaker A
было бы узнать, какое вы увидели различие, потому что я много лекций у вас на Ютбе смотрела по поводу как раз-таки европейской музыки. И как на ваш взгляд вот что вот выбивается в тюркской, допустим, музыке или вот в музыке Центральной Азии? Там берём
Speaker A
Казахстан, Узбекистан и там другие страны. О, фу. Это закидываю удочку идею на будущее лекции. Слушайте, да, ну, смотрите, там есть одна такая сложность. А мы как будто сравниваем обычно, короче, когда мы говорим, допустим, про музыку Казахстана, а мы имеем в виду
Speaker A
скорее народную музыку. Да, да, да, абсолютно. Ну вот, да, тогда получается нужно её сравнивать с народной европейской музыкой, но с такой древней, да, тоже. И они в в корне своём будут довольно сильно похожи, да. Ну, может быть, там
Speaker A
будут какие-то небольшие отличия в наборе нот, которые используют в Казахстане. Может быть, он будет больше азиатский, как пентатоника, да. А Но в целом, в целом все народные музыки похожи друг на друга. Вот. Но я поняла, что вы имеете в виду, вы хотите поймать
Speaker A
колорит, душу, что-то вот такое. Это сложно сформулировать. Ну, я попробую, конечно, когда-нибудь, но [фыркает] это почти нереально, если особенно не живёшь в стране. Ну такое. Ну, если что, музыку почти всех эпох. Я в какие-то моменты жизни, я реально раз в полгода нахожу
Speaker A
себя в ситуации, что я анализирую музыку Казахстана где-то. Я не знаю почему. А потому что казахстанцы получают поступают очень мудро и очень напористо предлагают мне свою музыку. Ни представители ни одной другой страны так не делают. Вообще ни одной. То есть а
Speaker A
казахстан такие: "Послушайте, наше о вот что у нас есть". И это очень круто, очень здорово, этого всего полно. Но я бы всё ещё не готова сделать какие-то обобщения, потому что это реально требует прямо большого изучения, но очень колоритно. Это правда.
Speaker A
Спасибо большое. Ну, спасибо большое. Рада, что вы так это гордитесь своей музычкой. Это очень хорошо. Здравствуйте.
Speaker A
Здравствуйте. Да, я мелко хотел допомнить дополнить. Сегодня не отпускает эта история с улиткой инопланетянами.
Speaker A
А [смех] просто тоже, может быть, к размышлению момент. А зачем нам так далеко-то идти к инопланетянам? Интересно, так же реагируют существа на Земле на музыку, как и собачки кошечки. То есть также им приятно или неприятно, также им там
Speaker A
засыпает их или как-то не Вы верите в то, что у коровы лучше надоиморта? Вот у меня я не очень Вы слышали, да, эту историю? Вы слышали её?
Speaker A
Я никак не могу понять. И растения лучше растут, и вода и вода кристаллизуется в правильные узоры. Никогда не забуду. В детстве меня очень впечатлил фильм какой-то по телевизору шёл. Там т кто-то кричал в воду матерные слова и она застыла в
Speaker A
некрасивые узоры. [смех] А потом он говорил в воде: "А ты молодец". И она застыла в очень красивые узоры. Я, честно [фыркает] говоря, в шоке от таких историй. Я не понимаю, что с ними делать в своей голове. Они звучат
Speaker A
как совершенно как абсолютная дикая чистая конспирология. Ну то есть вот они как Да, так и есть. Но у меня, видите, нет нету железного аргумента, почему это, допустим, не так. Но я, конечно же, чувствую всё это. Это просто логически,
Speaker A
да, риторически укладывается в конспирологичность теории. Типа как будто, когда мы хотим всё объяснить. Вот. Не знаю, по не знаю, честно говоря.
Speaker A
Для меня это тоже загадка, при том, что у меня две чудесные кошки. Мне-то, конечно, кажется, что они реагируют на музыку, но на самом деле это я их просто очеловечиваю. Нет, мне кажется, что им всё равно. Абсолютно всё равно. Может
Speaker A
быть, они слышат периодичность, и для них это становится фоном. Моя гипотеза такая, что периодичность звука для нас это какое-то событие, и мы его пытаемся уложить, там, гармонически предсказать, а для животных, может быть, это сразу становится этим стрекотанием стрекозы з
Speaker A
и всё. Но, видите, это это тоже гипотеза, я не знаю точного ответа. Есть кто-то, кто знает?
Speaker A
Есть тиктоки на эту тему. Тиктоки есть на эту тему. Ой, я не сомневалась, вы знаете. Нене не, подождите, давай. Думаете, слушайте, у нас совсем мало времени осталось.
Speaker A
Сколько ещё вопросов есть? Пока не будем про тиктоки. Вот два вопроса есть, и отлично. Вот давайте быстренько разберёмся и на передайте, пожалуйста, на балкон и дальше уже в предбаннике поболтаем. Ладно, чуть-чуть. Ну, в смысле, вне зала. Я всё предбанником
Speaker A
называю. Видите, у меня для меня мир - это одна большая баня. [смех] Здравствуйте. Здравствуйте. Я просто микрофон хотела подержать. У него вопрос вообще.
Speaker A
А, ой, какой вы отличный друг. Давайте. Спасибо. А, в общем, вы во время в конце примерно лекции сказали что-то и сказали: "Я потом к этому вернусь". И не вернулись.
Speaker A
Вот, блин. [смех] А я это запомнила. И это мне в голове так носило, то, что я вроде сейчас слушаю, о чём вы говорите, и в голове у меня повторяется и повторяется. Так, что же это? Что же это? Что же, какой ответ
Speaker A
на этот вопрос? Вы сказали, нет, вы это между делом, это скорее всего не было в программе самой лекции. Вы сказали про то, что строй падает, то, что вот спасибо всё. Да, слушайте, спасибо большое. Что происходит?
Speaker A
Идеально. Смотрите, какая есть штучка. Аа, по-моему, короче, до определённого года XIX века люди вообще не на не их не интересовал никакой общий строй. Кому как было удобно, так кто и играл. Плюс, вы понимаете, что металл и дерево, из
Speaker A
которых делают инструменты, очень сильно изменяются в зависимости от температуры. Если вы играете зимой и у вас ручки мёрзнут, то там ещё и мёрзнет дерево, мёрзнет металл, и инструментам безопаснее играть пониже. У них тогда получается поменьше ээ натяжения и с меньшей вероятностью
Speaker A
что-нибудь лопнет. Вот. И все играли, как хотели. Потом случилось такое, что люди решили сделать такой образцовый строй, и он был не 440, он был пониже. И с каждым новым веком строй повышается и повышается. Это [фыркает] связано с несколькими причинами. Первая такая
Speaker A
самая важная, самая действенная и самая основная группа оркестра - это струнные инструменты. Пока все остальные отдыхают и время от времени такие: "Фьюти-фью, фьюти-фью". Ещё отдыхают.
Speaker A
Струны там сидят, помните, и пилят, и пилят, и пилят, и пилят, и пилят, и пилят, и пилят. Они потом спервого вот так вот до последнего вот так-то пилят.
Speaker A
И вот, [фыркает] конечно, они самые главные, и струнным гораздо выгоднее звучать высоко, чем низко. То есть чем сильнее натянута страна, тем больше она такая металлическая, тем более она такая мм вкусненькая, хорошенькая, пробивает больше расстояние от стен лучше отскакивает. Ух, в общем-то, как
Speaker A
здорово. И сначала у струнных были жильные струны из жил животных. Представьте там запах хамона, да, в оргистровой яме. И а потом их стали делать из металла. Говорят, их стали делать из шёлка, из шёлковых нитей, там, потом из металла, и они смогли повысить
Speaker A
себе строй, потому что металлическую струну уже можно натянуть гораздо сильнее. И дальше происходила просто некоторая война струников и духовиков, потому что духовые такие: "Пожалуйста, не надо". Струны такие: "Нет, надо". И подворачивают колок и подворачивают, и подворачивают. И оказывается вот сейчас
Speaker A
абсолютная норма - это ляне 440, а 443 Гц. Вот. А в некоторых залах, где тепло, все 44.
Speaker A
А вот считается, что так вот выигрышнее духовики проигрывают. Вот, ээ, у духовиков даже появляются новые разные детали, если я не ошибаюсь.
Speaker A
Я просто на кларнете играл 5 лет, и там бочонок - это такая деталь. Вот можно купить себе бочонок покороче, чтобы ваш инструмент играл повыше и вы поспевали за струниками в их бесконечном желании играть повыше. Вот это такая происходит
Speaker A
эволюция строя. Он нестатичен. И вы знаете, а даже если вам кажется, что ой, божечки мой, ничего непонятно, ничего непонятно, это самое лучшее, вот вот сейчас я уже заканчиваю. В том смысле, что это самое лучшее ощущение, которое может быть, потому что в целом в
Speaker A
оркестре бардак, в строе бардак, люди ни о чём не могут договориться, рояль невозможно чисто настроить. Все играют, как Бог на душу положит. И вообще, вообще вот мир и истории музыки, и истории эволюции, и история всего, это, с одной стороны абсолютная красота и
Speaker A
трогательность великолепной человеческой мысли, да, когда какой-нибудь человек что-нибудь придумал классное, сделал, написал, все в восторге. С другой стороны, это история того, как всё происходит в тотальном невероятном хаосе и бардаке. Это как корпорация, которая работает не пойми почему. То есть всё в
Speaker A
ней должно не работать, а она работает. И если у вас появилось вот такое ощущение, что всё рассыпается, то так и должно быть. А там больше вопросов, чем ответов. Но я думаю, что ну это должно вас скорее успокаивать, чем напрягать.
Speaker A
Вы спокойны? Вы рады? Точно рады. Ну всё, давайте тогда на этом заканчивать, раз вы рады. Хотя я не очень убедительно, но я вам верю на слово. И пойдёмте прощаться уже туда.
Speaker A
[аплодисменты] Спасибо. Пока. Спасибо дороги.
Topics:
физика музыки
спектрограмма
гармоники
основной тон
Пифагор
вокальные техники
штробас
апериодичная фонация
музыкальные интервалы
Анна Виленская
