История жизни Марка Шагала, раскрывающая его детство, творчество и культурный контекст Витебска.
Key Takeaways
- Детство и культурная среда Витебска глубоко повлияли на творчество Шагала.
- Еврейская традиция и музыка клезмеров были важными символами в его картинах.
- Заикание и социальные ограничения формировали внутренний мир художника.
- Рисование стало для Шагала способом выражения и коммуникации, обходя речевые барьеры.
- История жизни Шагала полна сложностей, которые отражаются в его уникальном художественном стиле.
What the video covers
- Марк Шагал родился в еврейской семье в Витебске в условиях дискриминации и гетто.
- Детство художника прошло в атмосфере еврейской коммуны с традициями и музыкой клезмеров.
- Шагал учился в религиозной школе, затем в общеобразовательной, где столкнулся с заиканием.
- Первое знакомство с рисованием и искусством произошло через библиотечные иллюстрации одноклассника.
- Решение стать художником вызвало шок у семьи, но определило дальнейший путь жизни.
- Витебск с его еврейским сообществом и культурой стал основой для творчества Шагала.
- Важную роль в жизни и творчестве играла еврейская музыка и скрипачи, символизирующие духовность.
- Видео раскрывает малоизвестные факты из биографии художника, отсутствующие в русских источниках.
- Повествование сопровождается автобиографическими отрывками и описаниями бытовой жизни Витебска.
- Творчество Шагала отражает ностальгию по утраченной культуре и мирной жизни его детства.
Chapters
- 00:00Введение и детство Марка Шагала в Витебске
- 04:02Жизнь в Витебске: соседи и бытовые истории
- 08:06Первые шаги в искусстве и решение стать художником
- 11:26Санкт-Петербург и культурная среда начала XX века
- 15:22Обучение у художника Ягуды Пена и первые творческие неудачи
- 18:54Личная жизнь и романтические отношения Шагала
- 22:40Париж и влияние французской культуры на творчество
- 30:19Творческий кризис и признание в Европе
- 34:03Жизнь в эмиграции и политические трудности
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Ключ к пониманию удивительных картин Марка Шагала лежит в его детстве. Вы удивитесь, насколько просто и очевиден станет их смысл после того, как я вам расскажу настоящую историю его жизни, которую вы вряд ли найдёте в русских источниках. И скоро вы поймёте, почему.
Speaker A
Поехали. Марк Шагал, урождённый Мойшей Сегаль, родился 6 июля 1887 года в еврейской семье в Лиозне под Витебском. Ныне Беларусь, а тогда относительно новая часть Российской империи, приобретённая после раздела Речи Посполитой за 100 лет до рождения художника. Вместе с огромной территорией
Speaker A
России достались обширные еврейские поселения, которых до этого в России не было. И чтобы предотвратить конкуренцию с русскими купцами и ремесленниками, евреям было предписано жить в гетто, которые назывались чертой оседлости.
Speaker A
Евреям было строго-настрого запрещено выезжать за пределы поселений, а ещё строже въезжать в столицы и губернские центры. Для этого требовалась специальная виза. Исключение делалось только для некоторых специальностей: купцы первой гильдии, люди с высшим образованием и отслужившие в армии.
Speaker A
Детям евреев было запрещено учиться в общеобразовательных школах, а на вузы для евреев была введена квота не более 10% даже внутри поселений. В столицах вообще 3% для того, чтобы предотвратить попадание евреев на госслужбу. Иными словами, еврейские семьи в России XIX
Speaker A
века находились почти в полной изоляции в условиях страшной дискриминации, будучи поражёнными в правах, что приводило к огромной перенаселённости поселений и бедности. Марк Шагал родился в относительно небогатой семье и был старшим из девяти детей. Его отец работал грузчиком у торговца селёдкой.
Speaker A
Таскал бочки с селёдкой, зарабатывая 20 руб. в месяц. Приследитьм по России 13 руб. в месяц. А мать вела хозяйство, продавала продукты из дома в бакалейной лавки, которая находилась прямо у них в доме. Витебск был довольно большим по тем временам городом. Его население
Speaker A
составляло 66 000 человек, половина из которых были евреями. Витебск называли русским Таледом. Он был живописным городком с церквями, синагогами, скверами и деревянными домами, которые, к сожалению, не уцелели после Второй мировой войны. И именно детские воспоминания о еврейской коммуне в
Speaker A
Витебске, пропитанные окрашенными ностальгией впечатлениями, и станут основой для всего творчества художника. У Шагалов было своё небольшое хозяйство: лошадь, корова, куры и козы, которые и станут излюбленными героями картин художника. Я зачитаю вам описание Витебска из автобиографии художника «Моя жизнь», которую я недавно прочитал и
Speaker A
которая даст, пожалуй, самый важный ключ для понимания его творчества. Это писание передаёт глазами самого художника то, что он видел, в каком окружении жил и с кем общался. Я попытаюсь создать у вас воображение, иллюстрацию простой и обаятельной жизни юного Шагала, которая и является
Speaker A
основным мотивом его картин. В соседних с нашим домах жили другие семьи, каждая со своими заботами. Прямо за нами дом ломового извозчика. Он трудился не менее чем его лошадь. Прилежная скотина старалась изо всех сил, таскала тяжёлую телегу, но ещё больше надрывался
Speaker A
извозчик, долговязый и тощий, выше лошади, длиннее, чем телега. Зарабатывал он мало. Жена его незаконно торговала спиртным, но чуть не всю водку тайком в одиночку выпивал муженёк. И тогда о тишине не приходилось и мечтать. Петь он не умел. Напротив стоял покосившийся
Speaker A
домишка. Там жила Танька, прачка и воровка. А на другой половине печник их с женой и кучей ребятишек. С утра до ночи оттуда слышались шумные ссоры.
Speaker A
Иногда вдоволь накричавшись на супруга, жена выходила посидеть на скамеечке и подышать свежим воздухом. Если мне тоже случалось выйти в это время из дому, она качала головой, как бы говоря: «Видал, каков паршивец». А послушать его, так он прав. Слева в небольшом тоже деревянном
Speaker A
домике жили два, а вернее, полтора человека. Один был карлик. Они торговали лошадьми, а ещё воровали голубей, выманивали из чужих голубятин и угоняли на лету. На улице частенько приставали к прохожим. Однажды мне даже показалось, я был совсем маленьким, что один из них
Speaker A
хочет утащить меня с собой. По соседству с Пещком жила семья булочника, самая почтенная на нашей улице. Уже с 5:00 утра в их окнах горел свет, а из трубы шёл дым. Печка на кухне пылала вовсю. Час другой, и готовы целые корзины отличных
Speaker A
свежевыпеченных булок. Я бежал туда с утра пораньше и выходил довольный с парой горячих рогаликов. Как видите, в своей книге, воспоминаниях и точно также в своих произведениях он создаёт пасторальную картинку живописной мирной жизни обычных людей. Еврейское сообщество, будучи сам одним из них.
Speaker A
Родители Шагала были глубоко верующими людьми, поэтому вся ранняя жизнь художника пропитана следованием каббале, ритуалам и традициям, которые пытались выжить во враждебном окружении и центром которых и был Витебск. Шагал признаётся, что с помощью своих картин хотел сохранить эту исчезающую и такую близкую
Speaker A
ему культуру, одним из важнейших аспектов которой, конечно же, была еврейская музыка. Ни одно мероприятие, будь то свадьба, день рождения, Пурим или Ханука, не обходилось без клезмеров, бродячих музыкантов, заводило которых всегда был скрипач. Скрипач всегда возглавлял свадебную процессию. Его
Speaker A
музыка должна была быть говорящей, сначала печальной, чтобы невеста могла оплакать уходящую молодость, а затем безудержно весёлой для танцев. Музыканты были чуть ли не единственным развлечением для горожан. И вскоре скрипач и скрипка даже в руках животных станут, пожалуй, самыми частыми гостями
Speaker A
картин Шагала, символизирующими духовное отделение от серых будней, возвышение творческого начала над обыденностью города. Но довольно отступлений, надеюсь, мне удалось создать у вас в голове образ того самого Витебска, каким помнил и каким своими бесподобными красками описывал его Шагал. Шагал был
Speaker A
щуплым и неуклюжим ребёнком, в отличие от своего отца, что делало его практически непригодным к разного рода физическим работам и одновременно служило для будущего художника оправданием шага, на который он решится чуть позже. До 13 лет он учился в местной еврейской религиозной школе,
Speaker A
потому что, как я говорил, детям евреев в обычные школы доступ был запрещён. Но по достижении 13 лет мать сумела так и пристроить сына в общеобразовательную школу, дав взятку в 50 руб. директору — три месячных дохода семьи на минуточку.
Speaker A
Однако это продвижение Марка совсем не радовало. Внезапно у него обнаружился дефект речи, заикание, которое начало проявляться при панике, когда того вызывали к доске, и которое так и останется с ним на всю жизнь. Это тоже важный аспект в жизни художника.
Speaker A
Запомните его. В итоге Шагал проявлял себя отлично в дисциплинах, где не требовалось говорить — геометрия и рисование, и был совершенно бесполезен в других, получая сплошные двойки. И вот однажды Марк увидел, как его одноклассник принёс в школу удивительные рисунки. Шагала они очень
Speaker A
заинтересовали. Это были не просто предметы с рисования, а целые истории с сюжетами. До этого момента Шагал даже слова «художник» не знал. Ну, не было у них никаких художников, и сельские разговоры о таких материях даже не заходили. На вопрос Марка, как он это
Speaker A
делает, одноклассник рассказал, что берёт в библиотеке книги и срисовывает из них иллюстрации. Шагала буквально поразило это новшество — переносить на бумагу то, что видишь, рассказывать картинками истории, не прибегая к заикающейся речи, создавать повествование руками, а не голосом. И он
Speaker A
повторяет за одноклассником, берёт книги в библиотеке, начинает увлечённо срисовывать иллюстрации и вскоре его начинают называть художником. Но пока ещё не потому, что он был хорош, а потому, что не мог устоять, чтобы не рисовать. И к восемнадцати годам Шагал
Speaker A
решает, что рисование — это именно то, чем бы он хотел заниматься всю жизнь. Он натыкается в городе на новую школу, которую заведовал художник-реалист Ягуда Пен, и идёт к матери, чтобы шокировать её внезапным заявлением, что хочет стать художником. Художником для его матери,
Speaker A
для всего его круга, занимающегося селёдкой и скотом, это заявление звучало почти как...
Speaker A
тут просто забракует сына и вопрос будет решён. Однако Пен, посмотрев на наброски Марка, решил, что в них есть искра таланта, и согласился взять того в ученики и даже бесплатно в обмен на работу в мастерской, что было, впрочем, обычным делом. Так шагал к разочарованию
Speaker A
матери и всей семьи, стал подмастерьем художника что впрочем продлилось недолго. Как вы уже можете видеть, реализм и академизм были совсем не в его стиле. Мама и сёстры совершенно не понимали этого вздорного выбора, но им очень нравились холсты картин Шагала.
Speaker A
Они были крепкими и отлично подходили в качестве половых ковриков, как их часто и обнаруживал Марк по возвращении домой.
Speaker A
Шагал очень тепло вспоминает о матери и своей семье. И этот момент взрослого его скорее забавлял, подчёркивая, насколько нелепым казалось окружающим его занятие.
Speaker A
А ещё в школе Пена происходит судьбоносное знакомство Шагала. Думаю, вы уже заметили по моим видео, что очень часто великие художники вырываются из нищеты, знакомясь с кем-то, кто способен вытолкнуть их с самого низа и показать их талант миру. Шагал знакомится с
Speaker A
молодым учеником Пена Виктором Меклером, сыном очень богатого купца. Они были из двух совершенно разных стра, которые в обычной жизни никогда не пересекаются.
Speaker A
Но Шагал был талантливее, и Меклер попросил помочь ему с рисованием и предложил заплатить. Но Марк предложил ему сделку, дружбу в обмен на помощь.
Speaker A
Так и подружились эти два совершенно разных человека. А Шагал получил доступ в богатое общество, часто навещая роскошный дом семьи Меклеров и впервые участвуя в разговорах об искусстве и культуре. Через год оба парня решили, что пора двигаться дальше. Меклер
Speaker A
планировал поехать в Санкт-Петербург, чтобы продолжить учёбу, но у Шагала не было денег. К тому же Меклер был из семьи купца первой гильдии и имел право покидать город. Шагал же такого права не имел. Но Меклер предложил свою помощь в
Speaker A
переезде и финансах на первое время. Шагал пошёл к отцу с просьбой отпустить, и отец нехотя согласился, раздражённо бросив под стол 27 руб. Это было всё, чем он готов был помочь сыну, объявив, что не будет спонсировать его безумные идеи. Однако он помог сыну состряпать
Speaker A
разрешение на выезд из города, попросив того самого селёдочного купца оформить его поездку как командировку по бизнесу.
Speaker A
И двадцатилетний Шагал впервые покинул родной Витебск и отправился в северную столицу. Огромный и шумный город, в который он никогда не решился бы поехать один. Но для жизни, в котором нужно было ещё одно разрешение. И скоро эта отчаянная авантюра закончится арестом.
Speaker A
Санкт-Петербург 1907 года- одновременно райское и адовое место. По освещённому электричествам Невскому едут кареты богачей, направляющихся в Малинский театр. Открываются первые кинотеатры. В Артмире в моду входит мистика и кабаре, а поэты читают стихи в Арткафе. Но только что отгремела первая русская
Speaker A
революция. Она подавлена, и реакция набирает силу. В самом разгаре деятельность Сталыпина и военно-полевые суды, которые вешают всех без разбора, надевая подозреваемым так называемые столынские галстуки, петли. Полиция проводит массовые зачистки и облавы на тех, кто живёт в городе незаконно. А
Speaker A
евреям в северной столице без специального разрешения дозволялось находиться не более 24 часов. Шагал подаёт свои эскизы в школу общества поощрения художеств, которой руководил сам Николай Рерих. И один из четырёх выигрывает стипендиальную программу со стипендией 10 руб. в месяц. Это совсем
Speaker A
небольшие деньги для столицы, поэтому ему приходится питаться чаем с хлебом и делить одну кровать на двоих с мастеровым в крохотной съёмной комнатке.
Speaker A
Однако в школе ему снова преподают академизм, заставляют изображать гипсовые фигуры и дают основы техник классицизма. И Шагал с самого начала ощущает, что это стерильное консервативное искусство вымывает из него те цвета, ту яркую колористику, которые составляли его естество как
Speaker A
художника. Одновременно с этим в культурной жизни начинали проявляться первые признаки авангарда. Традиционная академическая живопись начала казаться молодёжи, включая Шагала и Меклера, мёртвой и скучной. С большим запозданием идеи, родившиеся в далёком Париже, дошли и до России, и начали пускать корни.
Speaker A
Лев Бакст и Александр Бенуа задавали тон в живописи и театральных декорациях. И именно к Баксту мечтал попасть на учёбу Шагал, считая его главным авторитетом.
Speaker A
Шагал обивал пороги разных меценатов, надеясь заручиться поддержкой богатого покровителя, который мог бы поддерживать художника на первых порах. Это была довольно частая практика. Богатые меценаты часто спонсировали молодые таланты. Это считалось очень престижным, а иногда и выгодным делом. Виктор Меклер
Speaker A
познакомил его со своей родственницей, которая, в свою очередь представила Марка Григорию Абрамовичу Гольдбергу, известному адвокату и общественному деятелю, тоже еврею. Тот решил помочь Шагалу и оформил ему фиктивное место якобы лакеем в своём доме. Такое позволялось вот только по условиям такой
Speaker A
легализации. И столоваться, и жить Лакей должен был в доме хозяина, не выходя за его пределы. Так что в один прекрасный день Шагал был схвачен полицией при очередном рейде, возвращаясь из школ, и был брошен в каталашку, где он провёл
Speaker A
две недели с нищими и уголовниками. Гольдбергу пришлось применить всё своё влияние, чтобы вызволить Шагала. И уже после этого испуганный художник решил легализоваться официально и устроился снова при помощи Гольдберга в мастерскую вывесок. В школе Шагал познакомился с дочерью ещё одного известного богатого
Speaker A
еврейского адвоката Максима Берсона. Али Берсон. У них завязалась дружба, и Шагал начал помогать ей с живописью. Он уже не мог жить у Гольберга, хотя они и оставались в очень тёплых отношениях. И в итоге Аля договорилась с отцом, чтобы
Speaker A
Шагал пожил у них на правах бедного родственника. Так и жил художник в доме богачей и ходил в школу, где учителя были не очень-то и довольны его успехами. Он постоянно экспериментировал, а академизм не терпит экспериментов. На то он и академизм, что
Speaker A
все правила живописи прописаны и должны быть неукоснительно соблюдены. И, разумеется, этот путь был очень далёк от манеры и стиля Шагала. Но в Санкт-Петербурге была ещё одна самая престижная школа в столице, частная школа Званцевой, где преподавали тот самый почитаемый шагалом Лев Бакст и
Speaker A
Мстислав Добужинский. Шагал пришёл проситься к Баксту только после провала в других школах. У него просто уже не оставалось выбора.
Speaker A
На просмотр он принёс свои витебские работы. Бакс, тоже еврей, будучи уже мировой знаменитостью и главным художником русских сезонов Дягелева, посмотрел на эскизы и сказал знаменитую фразу: "Ваши работы очень интересны. У вас есть талант, но вы очень испорчены.
Speaker A
Вам надо всё забыть и начать заново". Эта школа считалась самой прогрессивной в России с последними парижскими веяниями, но учёба в ней стоила немыслимых 30 руб. в месяц. таких денег ушагало, да и у его отца никогда не было. И Максим Берсон, отец Алли,
Speaker A
которая поступила в эту школу, согласился спонсировать обучение Шагала. Вот так, друзья, и бывает. Обычно, если подвергать дискриминации какую-то группу, она становится только сплочённее. Так еврейское происхождение Шагала, с одной стороны, служило клеймом и несправедливым ограничителем любых прав, а с другой, создавала совершенно
Speaker A
невероятные связи, буквально втянувшие молодого еврея в высший свет северной столицы. Потому что именно в школе Бакста он познакомился с Нежинским и графине Толстой. Именно эта школа проложит дорожку шагалу в далёкий прогрессивный Париж, столицу мирового искусства и мечту любого художника того времени.
Speaker A
Бакст, мастер театральных декораций, мотивировал Шагала, выступая в качестве образца для подражания в вопросах еврейского успеха. Создавать декорации для театров считалось очень престижным делом. И именно через Бакста шагал и познакомился с экспериментальным театром. И это знакомство через много лет приведёт его к росписи Парижской
Speaker A
грандпера. Именно в школе Бакста наступил перелом в творчестве Шагала. Бакс часто ездил в Париж и привозил оттуда все новые и новые идеи. Много рассказывал о Матисе, который как раз гремел в Париже, и о фавистах с их дикими вывернутыми неправдоподобными
Speaker A
цветами. А именно эта яркая колористика и рвалась из естества шагала, постоянно гасимая консерватизмом академизма.
Speaker A
Где-то там, далеко в Париже, происходило и было популярным именно то, что хотел делать и что чувствовал, и сам шагал.
Speaker A
Мечта попасть в Париж стала навязчивой идеей молодого художника. Не обошлось, однако, и без конфликтов. Бакс был эстетом, любил утончённость, а шагал демонстрировал свой местечковый, простоватый и даже грубый подход. Бакс постоянно критиковал Шагала за неправильную анатомию в картинах. Шагал
Speaker A
же огрызался, что правда, жизни важнее неправильных пропорций. Как мы уже знаем, именно это и сделает его одним из самых известных художников Европы. В 1910 году Бакст снова собирается в Париж, теперь уже навсегда, сопровождая русские балеты Дягелева. И Шагал,
Speaker A
который уже слышал про импрессионистов и художника, отрезавшего себе ухо, умолялсь взять его с собой, хотя бы просто раскрашивать задники декорации.
Speaker A
Бакс согласился и даже выделил ему 100 руб. на обучение грунтовщиком декораций. Но результат его не удовлетворил, и он отказал, заявив: "У вас есть талант, но вы не умеете подчиняться. В Париже вы пропадёте или станете никем". Это больно уязвило Шагала. Буквально у него из-под
Speaker A
носа уводили его мечту, и он снова возвращается в Витебск, где будто компенсируя утрату, пишет всех подряд, жадно выискивая характерных моделей, выхватывая незнакомцев с улицы и водворяя их в центр своих причудливых композиций. И вскоре он находит главную модель всей своей жизни. Он знакомится с
Speaker A
Беллой Розенфельд, дочерью богатых ювелиров, у которых в Витебске было целых три ювелирных магазина. Шагал с его романтическими кудрями и аскетичным лицом. Пользовался большим успехом УАМ, но был неловок и стеснителен. Сначала он познакомился с подругой Беллы, которая была от него без ума, но всё никак не
Speaker A
могла раскрутить его наблизости. Однако, встретившись с Белй, Шагал сразу понял, что именно с этой женщиной хочет провести всю жизнь. Подруга была тут же забыта, а Белла ответила ему взаивностью к огромному неудовольствию своих богатых родителей, смотревших на безродного нищего художника из семьи грузчика. как
Speaker A
на крайне незавидную партию. Но как и любую еврейскую женщину, переубедить влюблённую Беллу оказалось совершенно невозможно. Правда, и предложить Белли никому неизвестный Шагал пока ничего не мог. И окрылённый влюблённостью, Шагал возвращается в Санкт-Петербург, чтобы стать кем-то. А в Петербурге еврейская
Speaker A
мафия продолжала свою эффективную работу для своих. И среди богатых евреев столицы пошёл слух о молодом и очень талантливом еврее-художнике из Витебска.
Speaker A
И шагала представили одному человеку, который изменит судьбу и сделает возможным шагала, каким мы знаем его сегодня. Это был Максим Винавер, еврей, депутат Госдумы, издатель журнала Восход, поддерживавшего национальное искусство и проницательный меценат. Их познакомил тот самый старый друг по
Speaker A
Витебску Виктор Меклер. И Шагал вскоре заявился в роскошный кабинет Винавера с рулонами своих картин безпорабников, на которые у него просто не было денег. В отличие от всех остальных в Питере, считавших стиль шагала примитивным, Винавер тут же проникся историями и
Speaker A
колоритом, которые рассказывали картины Шагала. Винавер считал своей миссией развивать еврейское искусство и находился в поиске настоящих талантов, которые могли бы зажечь звезду еврейской живописи. И, кажется, именно в этот момент он её и нашёл. Это не было простым меценатством. Это была понятная,
Speaker A
прагматичная сделка. Спонсорство в обмен на авторитет в искусстве, который получал всякий меценат, откопавший жемчуг в навозе, а также рост влияния еврейской культуры. Он даже купил две картины Шагала, и это была первая его продажа за немыслимые 800 руб. Но в
Speaker A
России картины Шагала никого не интересовали. Весь этот еврейский лубочный этнос и анимализм, примитивизм картин Шагала воспринимался артусовкой как отсталый. Искусство России 1910 года находилось на грани взрыва.
Speaker A
Передвижники, а вместе с ними и реализм, утрачивали своё влияние, считались потерявшими актуальность. Им на смену приходили новые веяния и поиск новых форм, во главе которых стояли Бакст и Бенуа с их организацией Мир искусства.
Speaker A
Вот-вот откроется выставка Бубновый валет, на которой Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Пётр Кончаловский бросят вызов обществу, как раз переосмысливая искусство в новой лубочной форме и ярких фавистских красках, создавая новое протонародничество, возвращение к русским корням по-новому.
Speaker A
Кандинцкий в 1910 году напишет свою первую абстракцию, сместив искусство из предметной области в беспредметную и начав движение к чёрному квадрату Малевича, с которым очень скоро схлеснётся и шагал. Иными словами, арт-мир России стремительно менялся, отказывался от старого искусства и,
Speaker A
казалось бы, сближался со стилем Шагала. Вот только Шагал был рассказчиком. Каждая его картина - это фантазия, да ещё и на еврейский сюжет. А художники нового движения отказывались от любой сюжетности. Она казалась им с наследием старого искусства, слишком простым
Speaker A
способом достучаться до зрителя, слишком прямолинейным. Соглашаясь с Шагалом и даже следуя ему по форме, они отказывались от него по содержанию.
Speaker A
Шагал иногда ходил на арттусовки, участвовал в обсуждениях, но крекливые дискуссии никогда ему не нравились. Он всегда был индивидуалистом, считая, что учиться нужно у прародителей идей. А жили они в далёком и таком недостижимом Париже. И в конце 1910 года Винавер,
Speaker A
видя мучение шагала, предложил ему: "Знаете что? Поезжайте-ка вы в Париж. Здесь вы задохнётесь. Я буду давать вам небольшую ежемесячную субсидию, а вы там учитесь и пишите". И положил ему стипендию в 125 франков, на которые очень скромно, но можно было прожить в
Speaker A
Париже. И двадцатитрёхлетний Шагал впервые в жизни под протекцией Винавера получает паспорт и едет в Париж, где его ждёт легендарный улий. Приехав в Париж, Шагал сразу попал на выставку независимых художников и понял, насколько Россия отстала от передовой художественной мысли. В те годы баллом
Speaker A
французского искусства правил кубизм, то есть анализ предметов реального мира и разложение их на части. Кубисты на вершине славы во главе с Пикассой и браком были высокомерны. и считали себя открывателями нового искусства, смотрели на любые другие стили свысока. Искусство
Speaker A
же Шагала было почти противоположным холодному аналитическому кубизму, ставя сентиментальность и воображение художника и рассказанную историю высшую новой формы и манеры живописи. Поэтому и здесь, в Париже, его искусство не понимали. Его еврейские, да ещё и русские мотивы воспринимались как
Speaker A
архаичные и культурно чужды. Он поселился в знаменитом улье. Это здание на Монпарнасе, спроектированное Гюстовом Эйфелем, как временный павильон для вина. В 1910 годах оно превратилось в общежитие, где за копейки селились художники и мигранты.
Speaker A
Комнатки в ульи были крошечными и имели форму сегмента круга. Зимой там было невыносимо холодно, летом душно. Шагал жил в одной из таких ячеек, где кровать, мальберт и стол стояли вплотную друг другу. Денег от винавера едва хватало на аренду и немного еды. Когда
Speaker A
заканчивались холсты, он писал на своих ночных рубашках, простынях и даже скатертях, которые привёз из дома.
Speaker A
Многие его шедевры борожческого периода имеют в основе обычную домашнюю ткань. Его соседями были такие же будущие легенды о медео Модельяне, Хаим Сутин и Фернан Леже. Но даже среди них он прослыл чудаком, потому что всегда, чтобы не пачкать драгоценную одежду,
Speaker A
писал свои картины галышом. В Париже он увидел оригиналы картин импрессионистов и фовистов с их яркими цветами и его палитра меняется. Он принимает некоторые элементы кубизма, начиная смешивать предметы и персонажей на своих картинах, добавляя в них кубистическую угловатость. Но сюжетность
Speaker A
его картин никуда не исчезает. Кубистические элементы остаются лишь формой, дополняющей рассказ, а не самоцелью. Поначалу ему было очень сложно. Он не знал языка, не имел друзей и был, в общем-то, не очень общительным заикой. Представляете, каково это в 1910
Speaker A
году из глубокой деревни попасть в Париж и пытаться выплыть в этом безумном супе бурлящих новых идей и талантов? Тут же в Улье состоялось ещё одно судьбоносное знакомство. К нему пришёл один русский революционер в изгнании, который писал о новом искусстве для российских газет.
Speaker A
Ему было интересно посмотреть на русского чудака, который пишет какие-то странные картины голым. Это был Анатолий Луначарский. И он был первым человеком, которому картины Шагала безоговорочно понравились своей причудливой фантазией.
Speaker A
Шагал поступил в академию Лапалет, авангардную школу искусств, а также нашёл работу в другой академии. В свободное время он проводил, посещая галереи, салоны, особенно Лувр. Среди художников, которыми он восхищался, были Рембран Вангок Ренуар Писаро Матис Мане Делакруа.
Speaker A
Шагал был в восторге и часто гулял по набережной Сены. Всё во французской столице было таким новым и восхищало его. Магазины, запах свежего хлеба по утрам, рынки со свежими фруктами и овощами, широкие бульвары, кафе и рестораны. И прежде всего, конечно же,
Speaker A
Эйфелева башня. А ещё здесь был один огромный плюс. Всем было, в общем-то, плевать, еврей он или нет. Здесь он впервые почувствовал себя равным, человеком не второго сорта, но картины его всё равно не покупали. И вторым человеком, от которого он получил
Speaker A
похвалу, был поэт Аполнер, главный критик и глошадой арт кругов Парижа того времени, на минуточку. К тому времени Шагал обзавёлся целым репертуаром причудливых мотивов. Призрачные фигуры, парящие в небе, гигантский скрипач, танцующий на миниатюрных кукольных домиках, домашний скот неожиданных цветов и прозрачные утробы, а внутри них
Speaker A
крошечные детёныши, спящие вверх ногами. Он вобрал в себя дикие цвета фоавизма, угловатые формы и градиенты кубизма, но остался верен себе. Большинство его сцен из жизни в Витебске были написаны во время жизни в Париже. Их причудливый сентиментальный подтекст тоски по родным
Speaker A
местам поразил Аполинера, который назвал их сюрреалистическими. И это был первый раз, когда слово сюрреализм относилось к картине. Именно поэтому Шагала, помимо прочего, считают одним из прародителей сюрреализма. Несмотря на бурную жизнь в Париже и очевидный прогресс в творчестве, Шагал очень скучал по России
Speaker A
и по Белли. И тут происходит событие, которое станет одновременно и трагичным, и ключевым в жизни Шагала. Шагал выставляется в салоне независимых. Это была самая большая парижская выставка для авангардных молодых непризнанных художников. И её посещает богатый немецкий галерист Герварт Бальден. Он
Speaker A
был поражён, насколько картины Шагала отличаются от всего, что было на выставке. Там, где главенствовали художественные эксперименты над формой, Шагал предлагал целые истории, видения и наивные, почти детские фантазии художника, что отлично ложилось в канву только-только зарождающегося экспрессионизма, стиля, где на первый
Speaker A
план выходят эмоции художника. И а Полинеру, знакомому с галеристом, не стоило большого труда буквально продать тому шагала, убедив немца, что этот безумный русский будущее мирового искусства. Ивальден решает рискнуть и предлагает никому неизвестному Шагалу устроить его персональную выставку в
Speaker A
Берлине. А персональных выставок удостаивался далеко не каждый художник. Это была огромная честь и редкость.
Speaker A
Конечно, Шагал соглашается и везёт в Берлин почти всё, что успел написать за 4 года в Париже. 40 холстов и 160 гуашей. Его план был прост. Сначала выставка в Берлине, а потом она ставит на несколько недель картину у галериста,
Speaker A
а сам смотается в Витебск, чтобы повидаться с Беллой. Теперь-то ему уже будет что предложить её родителям. До персональной выставки Вальден также включил работы Шагала в огромную групповую экспозицию в 1913 году. Там висели работы Пикасса, Брака, Кандинского и Делоне. На этом фоне
Speaker A
странность Шагала не отпугивала, а наоборот выделяла его. Вальден увидел, что зрители и критики, даже если они ругались, не могут пройти мимо картин Марка, они вызывали сильную эмоциональную реакцию. Поэтому он не удивился, когда персональная выставка Шагала возымела колоссальный успех.
Speaker A
Однако Шагал не успел его застать. Через пару дней после открытия выставки он поехал в Россию, и буквально через пару недель началась Первая мировая война, закрывшая все границы Европы и заточившая шагала в России на 8 лет.
Speaker A
Россия и Германия, находившиеся по разные стороны фронта и враждовавшие, практически прекратили почтовое и всякое иное сообщение. Поэтому, по трагической иронии, Шагал, находясь в России, не знал о том колоссальном успехе, который принесла ему эта выставка. Чуть забегая вперёд, скажу, что Вальден потеряет
Speaker A
Шагала, будучи уверенным, что тот погиб, и начнёт распродавать картины художника, которые разлетятся как горячие пирожки, в то время как сам Шагал даже не будет подозревать, что его имя становится культовым, а сам он погрузится в пучину творческого тупика и ощущения ненужности
Speaker A
в новой России. Лишь к концу войны, после революции 1917 года, до него начнут доходить слухи. Русские художники и критики, чудом возвращающиеся из Европы, будут рассказывать ему: "Марк, в Берлине ты бог. Молодёжь подражает тебе.
Speaker A
Твои картины висят в музеях, а тебе пишут статьи как о лидере экспрессионизма". Шагал будет слушать это с недоверием. Для него, живущего в условиях голода, разруки и политических чисток, эти рассказы будут казаться сказками из прошлой жизни. Но обо всём
Speaker A
по порядку. Вернувшись, Витебс Шагал навестил своих родителей и, конечно же, увиделся с Беллой. Но через пару недель началась Первая мировая война. В России было объявлено военное положение. Всем мужчинам было запрещено покидать свои селения, а граница была закрыта. Над
Speaker A
Шагалом нависла угроза призыва в армию. Это было самым страшным, что только могло случиться в любой семье. И весь Витебск бегал в поисках способов уберечь своих мужчин. Думал об этом и шагал. и даже наведался к местному равину, чтобы спросить у того совета, как избежать
Speaker A
армии. Им с Беллой очень хотелось пожениться, но её родители были категорически против. И Шагалу стоило больших трудов убедить их, что он перспективный художник. И только недавно прошедшая выставка в Берлине и заступничество большого человека из Петербурга, того самого спонсора Шагала
Speaker A
в Париже, депутата Максима Винавера, поколебала решимость родителей Беллы. А начавшаяся война, принесшая неопределённость и настойчивость Беллы, довершили своё дело. И богатые Розенфельды нехотя согласились на этот сомнительный, по их мнению, союз, который, однако, через 2 года станет для них настоящим спасением.
Speaker A
В 1915 году они сыграли пышную свадьбу с Беллой. В своей книге Шагал описывает, что чувствовал себя чужим на этом богатом празднике, устроенном свёкрами, со всеми этими разодетыми и украшенными бриллиантами людьми. Но Белла была счастлива. Она полностью поддерживала мужа и с этого момента до конца своей,
Speaker A
да и его жизни станет главной музой художника, не только вдохновлявший его, но и одобрявший все его картины. Однако свадьба от угрозы призыва не спасала, и тут на помощь пришёл брат Беллы, занимавший хорошую должность в Петербурге. Он выхлопотал для Шагала
Speaker A
место писаря в военно-стратегическом бюро при Центральном военном промышленном комитете в Петрограде. Это было крайне удачное решение, потому что эта должность не только давала бронь от призыва, но ещё и позволяла шагалу с женой переехать в Петроград, получая государственные жалование и спасая их от
Speaker A
голода, который уже охватывал воюющую Россию. Днём он работал на ненавистной работе, перекладывая бумажки, а вечером возвращался домой к Белли и недавно родившейся дочери и рисовал свои тёплой фантазией, работая над знаменитой картиной над городом, наброски которой он создал почти сразу после свадьбы. Это
Speaker A
полотно символизирует всё самое дорогое, что было у художника: любимую жену и милый сердцу Витебск, с признанием, что его место в сердце художника теперь отдано другой. Ему не нравился Петроград, этот большой и шумный город.
Speaker A
К тому же антисемитизм никуда не ушёл. После революции 1905 года, да ещё и при военном положении, по городу постоянно ходили патрули и выискивали подозрительных лиц без документов.
Speaker A
Некоторых убивали прямо на месте и скидывали тела в Неву. Однажды остановили Ишагала, когда он возвращался со службы. "Ты кто такой? Жид?" - спросили они у него. И Шагал понял, что будет убит, если скажет: "Да". Он испуганно показал своё служебное
Speaker A
удостоверение и просто соврал, и его отпустили. Но этот случай он вспоминал ещё очень долго, как свидетельство совершенно унизительного и абсурдного положения в царской России художника, только что выставлявшегося в Берлине, когда бумажка защищала его лучше, чем признание. В 1915 году Шагал начал
Speaker A
выставлять свои работы в Москве. Сначала на известном салоне, а в 1916 году и в Санкт-Петербурге. Он снова показал свои работы на московской выставке художников-авангардистов.
Speaker A
Это принесло ему некоторое признание, и ряд состоятельных коллекционеров начали покупать его работы. Но вскоре новая напасть обрушилась на Россию. Мало того, что страна участвовала в войне, грянула февральская революция 1917 года, которая буквально поставила вверх дном весь привычный уклад страны и принесла много
Speaker A
изменений и далеко не всегда позитивных. А вслед за февральской грянула и Октябрьская революция, и власть в России захватили большевики, которые объявили власть советов. И с приходом новой власти с евреев были сняты, наконец все ограничения и поражения в правах. А ещё
Speaker A
из Франции возвращается и назначается первым народным комиссаром просвещения Наркомпрос, старый знакомый Шагала по Парижу Луночарский. И он тут же предлагает Шагалу возглавить отдел изобразительных искусств наркомпроса в Петрограде, то есть стать главным человеком по искусству в стране.
Speaker A
Согласись, шагал на эту должность. Возможно, его жизнь, да и судьба всего российского искусства сложилась бы иначе, но он отказался. Он только что освободился от нудной чиновничьей работы и понял, что это совсем не то, чем он хотел бы заниматься. И тогда Луначарский
Speaker A
предложил ему стать комиссаром искусств Витебска, соблазнив художника возможностью построить город утопию, где каждый бедняк сможет учиться живописи.
Speaker A
От такого Шагал отказаться, конечно, не мог. 12 сентября 1918 года Шагал получил на руки официальное удостоверение.
Speaker A
Товарищ Маркс Шагал назначается уполномоченным по делам искусств Витебской губернии. Удивительным образом низкое происхождение Шагала при новой власти стало его преимуществом. Власть рабочих и крестьян оказалась его властью. Витебск он возвращается большим человеком и сразу приступает к созданию художественной школы. Он выбивает
Speaker A
здания, бюджет, закупает оборудование и материалы, нанимает своего первого учителя Игуду Пена и полностью погружается в процесс создания той самой учебной институции, образ который подкупил его. Он хотел создать свободное сообщество художников, в котором молодым талантам не диктует, что и как стоит
Speaker A
делать, и где каждый из них ищет свой собственный путь. Иными словами, он хотел дать ученикам то, чего не было у него самого, и у него отлично получалось. Школа быстро наполнилась учениками и обрела хорошую репутацию.
Speaker A
Поступать в неё ехали со всей России и даже и столиц. И вскоре она стала одним из основных центров авангарда в России двадцатых годов. Новая власть объявила любую буржуазность своим врагом. Всё, что ассоциировалось с царской Россией или богатством, считалось вражеским и
Speaker A
подлежало истреблению. Власть, особенно на местах, захватили вчерашние необразованные рабочие и крестьяне, настолько далёкие от эстетики и искусства, что для них язык искусства был чем-то иностранным. Недавние нищие волю наслаждались властью и отыгрывались на всех, кто ещё вчера был их
Speaker A
начальником. Бравые молодчики колесили по Витебску, раскулачивая состоятельные семьи. Добрались и до зажиточных кумов Шагала. Втага вооружённых молотчиков буквально ввалилась в дом родители Беллы. Они приставили ножик к горлу стариков и вытащили из дома всё, включая столовое серебро. А потом разграбили все
Speaker A
три ювелирных магазина. Они не смогли открыть сейфы и вернулись на следующий день на грузовике. Погрузили сейфы и повезли их распиливать в надежде найти там сокровища. Они угрожали бросить и самих стариков в тюрьму или расстрелять.
Speaker A
И тем пришлось просить защиты ушагала, которого ещё недавно считали плохой партией для своей дочери. Он, конечно же, им помог. Но и в мире искусства происходили события, потрясающие сами его основы. 2 года назад, в 1915 году Малевич написал свой чёрный квадрат как
Speaker A
противопоставление всему природному, классическому и живому. И с этого момента супрематизм, окончательная беспредметность стали противопоставляться классицизму и академизму. А после революции и того шире всё старое искусство было объявлено буржуазным и вражеским. Это время ещё называют диктатурой Авангарда.
Speaker A
Супрематизм, футуризм и конструктивизм были признаны истиннопролетарским искусством. А Шагал, хоть технически и принадлежавший к Авангарду, с его тёплыми тонами и безмятежными историями снова не попадал в общую революционную струю. Даже Луначарский однажды спросил Шагала: "Марк Захарович, почему у вас
Speaker A
коровы зелёные, а люди летают? Какое это имеет отношение к Марксу и Ленину?" Шагал ответил: "Самое прямое, революция - это же полёт и обновление природы". И этот ответ удовлетворил министра. Через 2 года, в 1919 году, Шагал пригласил Малевича в Витебск преподавать в
Speaker A
созданном им народном художественном училище. Шагал хотел собрать лучших мастеров разных направлений, но Малевич приехал не просто преподавать, а проповедовать супрематизм, как единственно верную религию нового времени, что шло в разрез с художественным плюрализмом, который создавал Шагал. Малевич был харизматичным лидером, крекливым, грубым
Speaker A
и блестящим оратором, полной противоположностью робкому и заикающемуся Шагалу. Он быстро внушил студентам, что живопись шагала с её козами и скрепачами и чувствами - это старьё и сентиментальное мещанство, а будущее за беспредметностью, геометрией и коллективным трудом. Студенты, захваченные идеей переустройства мира,
Speaker A
начали массово переходить из мастерского шагала в созданную Малевичем группу Уновис. Утвердители нового искусства. В июне 1920 года, пока Шагал был в Москве, закупая краски, Малевич устроил переворот. организовав голосование, на котором школа была признана супрематисткой. Мастерскую Шагала упразнили за ненадобностью, а самому
Speaker A
Шагалу предписывалось покинуть созданную им с такой любовью школу в течение 24 часов. Шагал был глубоко уязвлён, но понял, что бороться с фанатиками бесполезно.
Speaker A
Мои ученики, которых я так любил, предали меня. Они переметнулись к Малевичу, потому что он обещал им новую систему, а я предлагал им только труд и поиск", - писал он.
Speaker A
И он пишет заявление об уходе и уезжает в Москву. В Москве ему предложили работу сценографа в недавно созданном государственном еврейском камерном театре. И снова еврейские связи. Он должен был начать работу в начале 1921 года с постановки ряда пьес Шулема
Speaker A
Алейхима. К открытию он создал несколько больших фоновых фресок, на которых были изображения различных оживлённых сюжетов с танцорами, скрепачами, акробатами и, конечно, животными. Куда же без них?
Speaker A
Один критик в то время назвал её еврейским джазом в красках. Накануне премьеры ему принесли ворог старой одежды и шагал раскрашивал её вручную.
Speaker A
Одновременно он начал посещать артсобрание. Это было время кафе поэтов, яростной революционной богемы, внутри которой Шагал чувствовал себя чужим.
Speaker A
Кркливый Маяковский казался ему оглушительным, а Есенин, более близкий и симпатичный ему по духу, был просто пьяницей, пропивавшим талант в кабаках и скандалах. А тут ещё из Витебска вернулся Малевич, потому что без шагала школа просто развалилась и угрожал вздёрнуть его на столбе. Александр
Speaker A
Родченко призывал вообще уничтожить искусство, провозглашая смерть картинам. А Давид Шринберг, художник и в то же время заведующий отделом ИЗО Наркомпроса, заявил ему: "Знаешь, Марк, мы с женой теперь только расписываем стулья. Картины больше не нужны. Это анахронизм". Представляете, в каком
Speaker A
чуждом окружении находился Тихий Шагал со своими анималистичными сказками про Витебск. В российском искусстве того времени, на самом деле, происходило много значимых и интересных событий.
Speaker A
Обязательно о них расскажу как-нибудь. Подписывайтесь, чтобы не пропустить. Но революционная ослеплённость и радикализация, к сожалению, доводили многие идеи до нежизнеспособного бесплодного абсурда. И очень часто, как и в случае со школой, опомнившиеся ученики, которые стали умолять шагала вернуться. Наигравшись и поняв, что это
Speaker A
тупик, художники возвращались к более традиционным формам. Даже Малевич не смог долго выжимать что-то из супрематизма. Ну невозможно бесконечно ризовать квадратики, прямоугольники и полосы. Супрематизм очень скоро прекратит своё существование, а сам Малевич обратится к примитивизму, правда, гораздо более бездарному, чем
Speaker A
любая картина шагала. В общем, не складывалось у Марка Захаровича с революционным искусством, а его представителей с шагалом. Но не только искусство разоряли большевики, они разоряли и страну. Страна погрузилась в гражданскую войну, вслед за которой пришёл и голод. В 1921 году сочетание
Speaker A
сильной засухи и последствий политики военного коммунизма, продоразвёрстки, которая лишила крестьян запасов зерна и стюмулов к Севу, привело к нехватке еды, которая охватила 35 губерний и в результате которой погибло 5 млн человек от голода. В стране стало недо искусства. Заработать картинами стало
Speaker A
очень сложно. И Шагал с женой переехали в подмосковную Малаховку, куда нужно было добираться аж 2 часа, но зато было дешевле. Они втроём женой и дочерью делили одну кровать в мансарде под крышей, на которой еле умещались. Я приведу вам ещё один отрывок из его
Speaker A
книги, чтобы вы из первых уст услышали, в каком ужасе жил художник. Мы нашли козлы, приставили их к кровати и немного её расширили. Дом хранил запах былых хозяев, тяжёлый дух болезни. Везде валялись аптечные пузырьки, попадали засохшие собачьи нечистоты. Окна летом и
Speaker A
зимой стояли настиж. Внизу в общей кухне хлопотала по хозяйству смешливая деревенская бобёнка. Ставила в печку хлеб и вовсю смеялась, простодушно рассказывая о своих приключениях. В голод я возила в товарных поездах мешки с мукой. Кое-как доставала их в дальних
Speaker A
деревнях. И вот однажды нарываюсь на милицейский патруль. Человек 25, а я в вагоне одна. Они говорят: "Возить муку запрещено. Есть указ, ты что, не знаешь?" Но я и легла. И все 25 молодцов прошлись по очереди. На силу встала.
Speaker A
Зато мука моя уцелела, а я смотрю ей в рот. По ночам она спускалась в подвал, где жили лесники. Ох, только бы им не сбрело в голову нагрянуть к нам с топорами. Все последние хмурые голодные годы в Москве он не писал картин,
Speaker A
пытаясь найти заработок, потому что жили они в проголоть. Он подрабатывал оформлением спектаклей, изготовлением декораций, мелкими работами по иллюстрации, пытаясь прокормить семью.
Speaker A
Поэтому, когда ему предложили преподавать рисование в детской колонии в Малаховке, он согласился. Вы можете себе представить, художник, в это время уже знаменитый, почти культовый в Европе, горбатится учителем рисования в детской колонии. Слухи о его успехе уже начали просачиваться, и как любой
Speaker A
разумный человек, художник начинает задумываться о возвращении в Париж. Ишагал подаёт запрос на выезд из страны, а пока ждёт одобрения, пишет автобиографию "Моя жизнь". по мотивам которой я и рассказываю вам историю этого удивительного художника. В конце книги он пишет: "Ни царской, ни
Speaker A
советской России я не нужен. Меня не понимают. Я здесь чужой. Возьму с собой жену и дочь, еду к вам на совсем, и, может быть, вслед за Европой меня полюбит и моя Россия". Луначарский помогает ему за гранпаспортом и разрешением на выезд, и Шагал уезжает из
Speaker A
России вместе с семьёй и вернётся сюда ещё только один раз, уже будучи живой легендой.
Speaker A
По пути во Францию он сначала заезжает в Берлин, чтобы разыскать свои оставленные там 8 лет назад картины. Но все они до единой оказались распроданы, а деньги, вырученные за продажу после Первой мировой, в которой Германия потерпела поражение, так обесценились, что на них
Speaker A
он смог купить себе разве что пару ботинок. Так Шагал потерял все свои ранние работы. Зато здесь он в полной мере понял, насколько популярным он стал, насколько признанным, что его даже записали в родоначальнике экспрессионизма наравне с Вангогом. По возвращению во Францию Шагал теперь уже
Speaker A
известный художник, правда пока ещё не признанный в самом требовательном городе мира Париже, быстро установил деловые отношения с французским ардилером Амбруазом Валаром, который работал с такими Мэтрами, как Сизан, Ренуар, Пикассо, Гоген и Вангок. Он много рисует, опираясь на свои воспоминания о
Speaker A
Витевске, не изменяя себе теперь, когда уже никто от него этого не требовал. В 1926 году у него состоялась первая выставка в Соединённых Штатах в галерее Рейнхарда в Нью-Йорке, на которой было представлено около 100 его работ, хотя он сам и не присутствовал на открытии. И
Speaker A
только в 1927 году Шагал прославился во французском мире искусства, когда искусствовед и историк Моррис Рейналь включил его в свою книгу Современные французские художники.
Speaker A
Вернувшись в Париж из одной из поездок, Валар поручил Шагалу проиллюстрировать Ветхий Завет. И хотя тот мог бы завершить проект во Франции, он использовал это задание как предлог поехать в Израиль, где он провёл целых 3 месяца, наслаждаясь общением с людьми на
Speaker A
родном языке. По возвращению во Францию он принимается за серию гравюр к Библии, но к началу Второй мировой войны успевает закончить только 66 из 105.
Speaker A
Полностью он их закончит только в 1956 году, когда вернётся из США. О нём напишут: "Иллюстрации были потрясающими и получили широкое признание. Шагал в очередной раз показал себя одним из важнейших графических художников XX века".
Speaker A
Началась Вторая мировая война, и нацисты так быстро захватили Францию, что пятидесятичетырёхлетний Шагал, увлечённый своим искусством, вместе с женой и дочерью, оказались в ловушке. И когда снова начались гонения на евреев, коллаборационистское французское правительство стало выискивать натурализованных французских граждан еврейского происхождения для отправки в
Speaker A
концлагеря, было уже поздно. США же требовало от мигрантов залог при въезде, чтобы убедиться, что те не станут финансовым бременем для страны. А билеты через Атлантику стали стоить бешеных денег. Но тут Вариан Фрай, американский журналист, и Херам Бингем IV, в винци
Speaker A
консул США в Марселе организовали операцию по вывозу художников и интеллектуалов из Европы в США.
Speaker A
Представляя им поддельные визы, ИШагал уже был включён в список таких интеллектуалов и только ждал заветной визы. Но в апреле 1941 года Шагал и его жена были лишены французского гражданства. В ожидании шагалы остановились в отеле Модерн в Марселе, где были арестованы вместе с другими
Speaker A
евреями. Вариан Фрай сумел оказать давление на французскую полицию, чтобы они освободили художника, угрожая им скандалам. Шагал был одним из более чем 2.000 человек, спасённых в ходе этой операции. Он покинул Францию в мае 1941 года, когда уже было почти слишком
Speaker A
поздно. 10 июня 1941 года Шагал и Белла покинули Лиссабон на борту португальского судна Музеньо. Среди пассажиров были 119 детей беженцев, которым Шагал давал уроки рисования во время путешествия. В Нью-Йорке он обнаруживает, что слава о нём просочилась из-за океан, что 2 года
Speaker A
назад ему даже дали престижную художественную премию за картину женихи. Пьер Матис, сын Анри Матиса, становится его представителем США и организовывает выставку Шагала в Чикаго, которая проходит с огромным успехом. Критики пишут: "Шагал- настоящий цыган. Эти картины делают для его репутации больше,
Speaker A
чем всё, что мы видели раньше. Его краски искрятся поэзией, его работы подлинно русские, как песня волжского лодочника".
Speaker A
Ему предлагают делать оформление для балета по мотивам поэмы Пушкина Цигане, который планировался в Мексике. Шагал приехал в Мексику и был очарован местным фольклором своей наивностью так похожим на русский. Он обнаружил что-то очень близкая к своей собственной природе и
Speaker A
сам разработал все цветовые детали, декорации, опираясь на национальные узоры. В итоге он создал четыре больших задника, а мексиканские швеи сшили балетные костюмы. Балет имел оглушительный успех. Шагала вызывали наст 19 раз. И вскоре балет поставили в Нью-Йорке в самой Метрополин опера. И
Speaker A
успех повторился. Критики писали: балет превратился в драматизированную выставку гигантских картин. Она превосходит всё, что Шагал когда-либо делал на Мальберте.
Speaker A
И это захватывающее зрелище такого рода, которого едва ли ожидаешь в театре. А в 1944 году от стрептоковой инфекции умирает Белла. Ей не хватило пенициллина, который был в дефиците из-за войны. Её смерть надолго оглушила шагала. он перестал писать, а когда
Speaker A
снова вернулся к живописи, посвятил её памяти о любимой жене. Вскоре его выставили в нью-йоркском Момо, музее современного искусства, пожалуй, самом именитом музее современного искусства в мире. Но через год война закончилась, и осенью 1946 года пятидесятидевятилетний Шагал спешит вернуться в уже ставший ему
Speaker A
родным Париж и попадает на открытие своей персональной выставки в Национальном музее современного искусства Помпиду. Персональная выставка в Помпеду и Момо - это вершина того, что может только достигнуть современный художник. Но есть ещё и суперприз. В 1963 году Шагалу поручают роспись
Speaker A
потолка Парижской гран опера. Это назначение вызвало жаркие споры. Не всем нравилось, что национальное достояние Франции будет расписывать русский еврей, да ещё и современный художник. На роспись у семидесятимилетнего художника ушёл год, и в момент премеры зал был битком. Зрителям открылся потолок,
Speaker A
разделённый на пять цветовых сегментов, отдающих дать уважение композиторам Моцарту, Вагнеру, Мусорскому, Берлиозу и Равелю, а также изместным актёрам и танцором. После открытия нового потолка даже самые яркие противники заказа, казалось, замолчали. Пресса единодушно объявила новую работу Шагала великим вкладом во французскую культуру. После
Speaker A
этого он создал ещё много работ, которые стали его бесценным наследием. витражи для синагоги медицинского центра Хадаса еврейского университета в Иерусалиме.
Speaker A
Витраж под названием "Мир для здания ООН". Витраж в церкви Union, штат Нью-Йорк. Две монументальные фрески, которые висят по обеим сторонам нового здания метрополитен оперы в Линкольн-центре в Нью-Йорке и много-много других по всему миру, от Швейцарии до Израиля. Последней работой
Speaker A
шагала стал Габелен, выполненный на заказ для реабилитационного института Чикаго. Макет картины под названием Иов был завершён, но Шагал умер незадолго до завершения Габилена в 1985 году в возрасте 98 лет. И Габилен был завершён уже без его участия. За 13 лет до смерти
Speaker A
в 1972 году Шагал на 2 недели вернулся в Россию по приглашению Министерства культуры СССР на персональную выставку, которую организовали в Москве. Он посетил Теряковскую галерею и увидел свои картины на стенах легендарного музея. Но ехать в Витебск он отказался.
Speaker A
Еврейский Витебск был полностью разрушен фашистами, а все евреи согнаны в концлагеря. Из 260.000 человек, живших на тот момент в городе, выжили лишь 118 человек.
Speaker A
Города, который почти 100 лет жил в душе Шагала, больше не существовало. На месте деревянных домов выросли хрущёвки, и Шагал не захотел разрушить. своих наивных детских и даже мистических воспоминаний, которые вдохновляли его всю его долгую жизнь. Я хочу, чтобы в
Speaker A
моей памяти остался тот Витебск, который я покинул. В артсреде постоянно идут споры, является ли Шагал русским художником. Но я вам скажу так, даже книга Шагала, лёгшая в основу моего рассказа, сначала была переведена Беллой с Идиша на французский и издана во
Speaker A
Франции в 1931 году. Русское же издание в переводе уже с французского появилось в России только в 1990 году после смерти художника. То, чего добился Шагал, будучи русским евреем, произошло скорее вопреки, чем благодаря России. Франция же дала ему то, чего он так хотел,
Speaker A
свободу творить. И мне кажется, более честным называть его французским художником русского происхождения. Напишите в комментариях, как считаете вы. Поговорим. Невероятная история, правда? Друзья, у меня есть к вам одна просьба. Я делаю этот канал один, и каждое видео - это колоссальный труд,
Speaker A
поэтому они выходят так редко. Зато у нас с вами получается лучший канал об искусстве в Рунете. Это без всяких сомнений. И мне очень пригодилась бы ваша поддержка. Подпишитесь, пожалуйста, хоть на самые мелкие донаты здесь, в Ютбе или на Boсте, или на Патреоне.
Speaker A
Ссылки оставлю в описании. И спасибо, что посмотрели. Всем пока. Yeah.
Topics:Марк ШагалВитебскеврейская культураискусствобиографияклезмерыдетствозаиканиерусская империяеврейское гетто











