Speaker A
Папа, я боялась тебе сказать. Я плачу им уже 3 месяца. Это сказала мне моя дочь, когда за тремя бандитами закрылась дверь её кафе.
Пенсионер молча платит бандитам за защиту кафе дочери, но ночью их главарь получает предупреждение, которое меняет всё.
Key Takeaways
- Семейная поддержка и любовь могут стать силой против угроз и несправедливости.
- Молчаливое согласие с вымогателями не решает проблему, но позволяет подготовиться к борьбе.
- Опыт и прошлое героя играют ключевую роль в противостоянии криминалу.
- История показывает, как обычные люди сталкиваются с системой и криминалом в малых городах.
- Важность сохранения обещаний и чести даже в трудных жизненных ситуациях.
What the video covers
- Главный герой, пенсионер Николай Ветров, узнаёт от дочери, что она три месяца платит бандитам за 'крышу' её кафе.
- Дочь Ольга открыла кафе 'Ватрушка' после развода, самостоятельно ведёт бизнес и сталкивается с вымогательством.
- Бандиты требуют удвоенную аренду, угрожают и устраивают мелкие провокации, а полиция не помогает.
- Николай молча платит 60 000 рублей, чтобы изучить бандитов и запомнить их лица.
- В ту же ночь главарь банды обнаруживает одного из своих привязанным к яблоне с угрозой не подходить к кафе.
- Ольга скрывала проблему, чтобы не нарушать обещание отцу, который был когда-то силовиком.
- Николай связывается со своим старым товарищем Савой, чтобы решить проблему силовым путём.
- История раскрывает тему семейной поддержки, борьбы с преступностью и сохранения чести.
- Видео наполнено деталями из жизни героя, его семьи и атмосферы маленького города.
- Повествование ведётся от первого лица с глубокими эмоциональными и моральными переживаниями.
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Минуту назад я сам своими руками отсчитал им 60 000. Молча.
Speaker A
[откашливается] Даже голоса не повысил. Старший похлопал меня по плечу и сказал: "Правильный дед. До следующего месяца".
Speaker A
И они ушли, смеясь. А в ту же ночь их главарь вышел покурить в свой сад и нашёл одного из них, привязанным к собственной яблоне
Speaker A
без сознания, с запиской на груди. К моей дочери больше не подходить. Эти трое не знали, кто сидел за столиком у окна. Скоро узнал весь город.
Speaker A
Здравствуйте, дорогие мои. Меня зовут Николай Степанович Ветров. Мне 64 года. Я пенсионер. Держу пасеку в деревне под Верхнеозёрском.
Speaker A
У меня 40 ульев. Жена Галина и внук Мишка, который считает, что дед умеет только две вещи: доставать мёд и чинить велосипеды.
Speaker A
А кем я был раньше, вы скоро поймёте. Напишите, пожалуйста, в комментариях, из какого вы города. Мне правда интересно, кто сегодня слушает старого пасечника.
Speaker A
История эта случилась прошлой весной. Начну с самого простого, с ватрушки. Моя дочь Ольга печёт лучшие ватрушки в Верхнеозёрске.
Speaker A
Это не я сказал. Это написано на вывеске её кафе, и весь город с этим согласен. Кафе называется "Ватрушка" и стоит на Купеческой улице в
Speaker A
старом двухэтажном доме из красного кирпича, где когда-то была булочная её прабабки.
Speaker A
7 лет назад Оля развелась, осталась одна с маленьким Мишкой, взяла кредит, сама клала плитку, сама красила стены и открыла своё дело.
Speaker A
На открытие я подарил ей часы с кукушкой, старые деревянные, с резными листьями. Они висят над кассой, и кукушка с тех пор исправно кричит каждый час.
Speaker A
Оля говорит, это её талисман. В тот понедельник, в конце апреля, я приехал к ней к 8:00 утра, как всегда по понедельникам, с бедоном мёда и с конвертом.
Speaker A
В конверте лежали 60 000. Мы с Галей полгода откладывали с пенсий. У Оли в конце мая день рождения, а у неё сломалась вторая печь.
Speaker A
И новая стоила как раз столько. На обороте конверта Галя написала своим круглым учительским почерком: "Оля, на печь!"
Speaker A
Я сел за свой столик у окна. Оля принесла мне чай и ватрушку с творогом.
Speaker A
Я сразу заметил, что с ней что-то не так. Улыбается, а глаза бегают на дверь.
Speaker A
Руки, когда ставила чашку, дрожали. Оленька, что случилось?
Speaker A
Ничего, пап, не выспалась. Я не стал спорить. В кафе пахло ванилью и тёплым тестом. У окна грелся на солнце рыжий кот соседки Аптекарши, который приходил к Коле каждое утро за сливками.
Speaker A
Обычное утро обычного понедельника. Только моя дочь каждые полминуты смотрела на дверь.
Speaker A
В 9:00 часов кукушка прокуковала девять раз. И на девятом её куку дверь открылась, колокольчик звякнул. Вошли трое: чёрные куртки, чёрные джинсы.
Speaker A
Старшему лет 35, коренастый, с золотым зубом и с той ленивой походкой, какой ходят люди, уверенные, что им ничего не будет.
Speaker A
Двое других помоложе, у одного на шее слева татуировка. Паук на паутине.
Speaker A
Я смотрел на них поверх чашки и делал то, что делал 20 с лишним лет, не думая. Считал трое. У старшего что-то тяжёлое в правом кармане куртки, карман оттянут.
Speaker A
Младший с пауком левша. Телефон держит в левой руке и стоит, развернувшись левым плечом вперёд. Третий нервничает, переминается. Этот побежит первым.
Speaker A
До двери четыре шага, до меня шесть.
Speaker A
Посетителей было четверо. Студентка с ноутбуком, две женщины с колясками и я.
Speaker A
Студентка закрыла ноутбук и ушла, не допив кофе. Женщины с колясками тоже поднялись.
Speaker A
Старший подошёл к прилавку, взял с витрины ватрушку, откусил и сказал с набитым ртом: "Ну что, хозяйка, с этого месяца аренда выросла. Было 30, стало 60. Инфляция, сама понимаешь."
Speaker A
Оля побледнела. Руслан Андреевич говорил, что 30 до конца года. Руслан Андреевич передумал.
Speaker A
Он бросил надкусанную ватрушку обратно на витрину. "Сухие у тебя ватрушки, хозяйка. За такие деньги могла бы и получше печь. Деньги сегодня до обеда, а то у соседа твоего сапожника видела, что было. Проводка старая, коротнула. Бывает."
Speaker A
Оля стояла у кассы и молчала. Я видел её спину. Спина дрожала. Младший с пауком на шее повернулся ко мне.
Speaker A
"А ты чего уставился, дед? Пей чай, пока горячий."
Speaker A
Я встал. Двое молодых сразу шагнули ко мне плечом к плечу. Старший усмехнулся. Золотой зуб блеснул.
Speaker A
20 лет назад этих троих я уложил бы на пол за 10 секунд, не вставая с места. Да и сейчас, наверное, справился бы с двумя.
Speaker A
Но рядом стояла моя дочь. За стеклом витрины шли люди, ехали машины с детьми. А главное, я ещё не знал, кто за ними стоит.
Speaker A
Сорвать с дерева одно гнилое яблоко можно. Только гнилым от этого перестаёт быть не дерево, а одно яблоко.
Speaker A
Я подошёл к прилавку и достал из внутреннего кармана конверт. Наш с Галей конверт на новую печь.
Speaker A
И пока я его доставал, я смотрел. Я платил не им. Я платил за то, чтобы рассмотреть их лица.
Speaker A
За эти полминуты я запомнил всё: золотой зуб верхний слева, шрам над бровью у младшего, паука на шее и правую руку старшего, на которой не было мизинца.
Speaker A
Ещё в школе милиции меня учили запоминать лица так, чтобы через 20 лет узнать человека со спины на вокзале.
Speaker A
Этому не разучиваются.
Speaker A
"Здесь 60", - сказал я, - "за май. Пересчитайте."
Speaker A
Старший посмотрел на меня с любопытством, как смотрит на говорящую собаку.
Speaker A
Пересчитал, медленно послюнявев палец, чтобы я видел каждую купюру. Конверт он сунул во внутренний карман куртки.
Speaker A
"Ты кто?"
Speaker A
"Ей, дед. Отец."
Speaker A
"Отец", - повторил он и похлопал меня по плечу. "Правильный дед, понятливый. Вот бы все такие были. До следующего месяца, хозяйка."
Speaker A
И они ушли.
Speaker A
Колокольчик над дверью звякнул им вслед. Младший, выходя, смахнул с крайнего столика сахарницу. Она разбилась. Сахар рассыпался по полу. Он засмеялся.
Speaker A
Я подошёл к окну. Чёрная Toyota Camry, номер с тремя семёрками. На заднем стекле наклейка охранного агентства "Щит".
Speaker A
Над кассой тикали часы с кукушкой. Кукушка смотрела на меня из своего окошка как свидетель. Тогда я ещё не знал, насколько это так.
Speaker A
Когда машина уехала, Оля села прямо на полу кассы среди рассыпанного сахара и заплакала. Я сел рядом. Колени у меня уже не те.
Speaker A
Но я сел на пол рядом с дочерью, как садился, когда ей было 5 лет, и она разбивала коленку.
Speaker A
Папа, я боялась тебе сказать. Я плачу им уже 3 месяца.
Speaker A
Она рассказала всё. В январе к ней пришёл вежливый молодой человек в костюме, представился сотрудником охранного агентства "Щит" и предложил охрану за 30 000 в месяц.
Speaker A
Она отказалась. Через неделю ночью ей разбили витрину. Она пошла в полицию.
Speaker A
Её принял майор Тарасов, начальник отдела по экономическим преступлениям. Долго слушал, кивал, а потом сказал: "Ольга Николаевна, у нас таких витрин по городу 100 штук в месяц. Хулиганы, поставьте камеры."
Speaker A
На следующий день "Щит" пришёл снова. Уже невежливый молодой человек, а эти трое. И она начала платить.
Speaker A
А в марте сгорела сапожная мастерская Ашота Григорьевича через два дома. Ашот Григорьевич тоже отказался платить.
Speaker A
Пожарные написали короткое замыкание. Старая проводка. "Почему ты мне не сказала, Оля?"
Speaker A
Она подняла на меня мокрые глаза.
Speaker A
"Потому что я знаю, кем ты был, папа. И я помню, что ты обещал маме. Я не хотела, чтобы ты из-за меня нарушил слово."
Speaker A
Я обнял её, мою девочку, которая 3 месяца одна, по ночам считала деньги для бандитов и молчала, чтобы её отец не нарушил обещания, данного 17 лет назад.
Speaker A
Оленька, иди умойся, открывай как обычно и никому ни слова, что я здесь был.
Speaker A
Папа, что ты собираешься делать?
Speaker A
Пока ничего, доча, пока я собираюсь допить чай.
Speaker A
Я допил. Чай уже остыл, а потом вышел на улицу, сел в свою старую Ниву и набрал номер, который не набирал много лет.
Speaker A
"Сава", - сказал я, - "это Ветер. Ты ещё не разучился?"
Speaker A
На том конце долго молчали. Потом хриплый голос сказал: "Степаноч, я все эти годы ждал этого звонка, куда ехать."
Speaker A
Савелий Кротов для своих — Сава, живёт на окраине, в частном доме у лесопилки, где работает ночным сторожем. 60 лет, рост под 2 м,
Speaker A
руки как лопаты, седой ёжик и лицо, которое за всю жизнь улыбалось, наверное, раз 20.
Speaker A
22 года он прослужил в СБРе. Половину из них под моим началом.
Speaker A
Он открыл мне калитку раньше, чем я успел постучать. Во дворе на цепи лежала огромная кавказская овчарка и молча смотрела на меня.
Speaker A
"Свой буран", - сказал ей Сава. Собака положила голову на лапы.
Speaker A
На кухне я расск...
Speaker A
мужчина лет сорока 5, в дорогом пальто на распашку, с тяжёлой золотой цепью и с лицом человека, привыкшего, что перед ним встают. Под глазами у него были серые круги, он не спал. Колокольчик звякнул. Посетители как-то сразу вспомнили о неотложных делах, кроме
Speaker A
Ашота Григорьевича. Он остался сидеть, только ниже наклонился над тарелкой. Кабан подошёл к прилавку и положил на него обрывки бумаги, сложенные вместе.
Speaker A
Мою записку. Кто? - спросил он Олю. Тихо. От такого тихого голоса у людей обычно холодеют руки. Он оглядел кафе медленно, как хозяин, остановил взгляд на часах с кукушкой над кассой и постучал по деревянному корпусу, костяшками пальцев. Тикает у тебя тут
Speaker A
всё, хозяйка. Громко тикает. У Оли побелели губы. Я тогда ещё не знал, почему. Ты кого наняла, хозяйка?
Speaker A
Каких-то гастролёров. Ты понимаешь, что с тобой теперь будет? Его люди встали полукругом у прилавка. Тот с пауком на шее косился на меня. узнал, наклонился к кабану и шепнул что-то на ухо. Кабан медленно повернулся ко мне, посмотрел на мою газету, на старую куртку, на мои
Speaker A
руки и усмехнулся. А, правильный дед, мне про тебя рассказывали. Иди-ка сюда, дед. Может, ты знаешь, кто ночью ко мне в сад залез. Я сложил газету аккуратно по сгибам, положил на стол, снял очки, убрал их в футляр и сказал не вставая.
Speaker A
Кабанов Руслан Андреевич, восьмидесятого года рождения, уроженец посёлка Заречный. Первый привод в девяносто шестом за кражу магнитолы из Жигулей на улице Строителей. Мать работала в столовой мясокомбината, отца ты не помнишь. В девяносто девятом году 23 ноября в подъезде дома номер сем по
Speaker A
заречной улице ты стоял на шухере, пока твои старшие товарищи выносили квартиру. Я держал тебя за шиворот вот этой рукой, а потом отпустил, потому что тебе было 19 и мне тебя было жалко. В кафе стало так тихо, что было слышно, как тикают
Speaker A
часы с кукушкой. Кабан смотрел на меня. Сначала с насмешкой, потом с недоумением, а потом я увидел, как в его глазах глубоко под дорогим пальто и золотой цепью проснулся тот самый девятнадцатилетний мальчишка с Заречной.
Speaker A
"Ветер", - сказал он одними губами. Его парни переглянулись. Им было по 25. Они не знали этого слова. Они не знали, что в девяностые в Верхнеозёрске было имя, от которого бандиты переходили на другую сторону улицы. Начальник областного управления по борьбе с организованной
Speaker A
преступностью, полковник ветров, ветер, потому что приходил, когда не ждали, и уходил, не оставив следов. За речных, самую страшную группировку области, 42 человека, мы брали 4 года и посадили всех, кроме шнырей, которых я пожалел.
Speaker A
Кабан взял себя в руки быстро. Надо отдать ему должное. Он сел напротив меня без приглашения и положил на стол руки, на которых было больше золота, чем у Оли в кассе за год. "Николай Степанович", - сказал он уже другим голосом, почти
Speaker A
вежливо. Уважаю, правда. Про вас у нас до сих пор легенды рассказывают. Только поймите и вы меня. Сейчас не девяносто девятый год. Вашего управления нет уже 17 лет. Вы пенсионер, у вас пчёлы, а у меня Он наклонился ко мне и понизил
Speaker A
голос. А у меня крыша повыше вашей. Майор Тарасов у меня по субботам в бане парится, а тот, кто над Тарасовым, сидит на третьем этаже мэрии. В кабинете с флагом. Эта улица Николай Степанович уже продана вся вместе с кафе вашей дочки.
Speaker A
Она просто об этом ещё не знает. Так что давайте по-хорошему. Вчерашнее я вам прощаю из уважения, а дочка ваша будет платить, как платила, или продаст это кафе тому, кому скажут, за ту цену, которую скажут, и будете вы спокойно
Speaker A
доживать на своей пасеке. Я посмотрел на него долго. Он первым отвёл глаза. Руслан, - сказал я, 26 лет назад я отпустил тебя, потому что ты был мальчишкой. Сейчас ты не мальчишка.
Speaker A
Больше я тебя не отпущу. Он встал, поправил пальто. У двери обернулся. Неделя. Николай Степанович. Через неделю ваша дочка платит или подписывает бумаги, а иначе проводка тут старая.
Speaker A
Сами знаете. Они уехали. Оля смотрела на меня так, будто видела впервые. А Шот Григорьевич медленно поднялся из-за столика, подошл ко мне и взял мою руку двумя руками. Пальцы у него были чёрные от сапожного вара. "Я думал, таких как
Speaker A
вы, больше не делают", - сказал он и отвернулся, чтобы я не видел его лица.
Speaker A
Вечером я описал Саве того сутулого водителя. Сава помолчал, потом сказал: "Знаю его". Это старший брат парня, которого я в девяносто восьмом вытащил из горящей девятки. Он тогда у больницы трое суток просидел, всю руку мне жал.
Speaker A
Хороший был мужик. Не знаю, какой стал. Тогда я не придал этому значения. А зря.
Speaker A
Через несколько дней этот человек спасёт жизнь тому, кого кабан приговорил. А ночью у нас с Галей был тот разговор, которого я боялся 17 лет. Теперь, дорогие мои, я должен рассказать вам, что я обещал жене. В 2007 году осенью я
Speaker A
утром вышел во двор, чтобы отвезти Олю в школу. Ей было 16. Она задержалась, забыла дома сменку и побежала обратно наверх. Я стоял у подъезда и ждал, и моя служебная Волга, стоявшая в 20 мрах, взлетела на воздух. Во всём подъезде
Speaker A
вылетели стёкла. Меня бросила на асфальт. Если бы Оля не забыла сменку, мы оба уже сидели бы в машине. Это был привет от тех, кого я ещё не посадил. Оля после этого месяц не могла спать одна. Она приходила к нам в
Speaker A
спальню ночью шестнадцатилетняя и ложилась поперёк кровати у нас в ногах, как в детстве. А Галя за ту осень посидела вся. Ей было 43. Через год наше управление расформировали по всей стране. Мне предложили должность под началом человека, о котором я знал
Speaker A
слишком много, чтобы ему подчиняться. Я написал рапорт. В тот вечер Галя сказала мне: "Коля, я 20 лет ждала тебя по ночам и не знала, вернёшься ли ты. Наша дочь чуть не сгорела в твоей машине. Обещай мне больше никогда. И я пообещал". ушл
Speaker A
на пенсию полковником в 46 лет, купил домик в деревне и 40 ульев. В 17 лет не брал в руки ничего страшнее дымаря. И вот теперь я сидел перед ней на кухне и не знал, как начать. Галя начала сама.
Speaker A
Коля, я всё знаю. Оля мне сегодня позвонила и про 3 месяца, и про сапожника, и про яблоню, и про кабана.
Speaker A
Она помолчала. Я заставила тебя пообещать, чтобы ты остался жив. А ты посмотри на себя. Ты эти 17 лет живой.
Speaker A
Ты сидишь на пасеке и смотришь новости, где показывают, как в нашем городе жгут, отбирают, сажают. Не тех. Стискиваешь зубы и выключаешь телевизор. Я же вижу.
Speaker A
Она взяла меня за руку. Если ты сейчас останешься на пасеке, когда нашу дочь грабят, ты всё равно умрёшь. Коля, только медленно, и я буду на это смотреть. Я не хочу. Я тебя освобождаю от слова. Иди. Только одно условие. Как
Speaker A
тогда, 20 лет подряд? Вернись. Я поцеловал её руку шершавую в мозолях от огорода. Руку, которая 20 лет крестила меня в спину, когда я уходил на задание.
Speaker A
"Вернусь", - сказал я. Тогда она встала, вышла из кухни и вернулась с маленькой потёртой книжкой в клеончатой обложке.
Speaker A
Моя [откашливается] старая записная книжка телефоны позывные имена половина из которых уже на кладбище. 17 лет назад я сам отдал её Гале и сказал: "Спрячь, чтобы я не нашёл". Она спрятала. Так, что я действительно не нашёл здесь всё, что тебе понадобится, -
Speaker A
сказала она. Я хранила. знала, что когда-нибудь отдам. Она положила книжку на стол передо мной. Утром я убрал её в ящик письменного стола у окна, где она и пролежала до самого четверга. И в ту минуту мне было не 63, мне было 40. В
Speaker A
среду утром я начал с того, что осталось от мастерской Ашота Григорьевича. Чёрный остов в двух домах от ватрушки, заколоченные окна, запах гар, который не выветрился за полтора месяца.
Speaker A
Пожарные написали: "Короткое замыкание в старой проводке. Старая проводка, дорогие мои, горит от щитка. А здесь самое чёрное, самое выгоревшее место было у задней двери, на полу, где проводки нет вообще. Я поковырял палкой обугленные доски в углу и нашёл под ними
Speaker A
оплавленную пластиковую крышку красную от канистры. Ещё в школе милиции меня учили. Огонь врёт, а пепел никогда. Я завернул крышку в носовой платок и поехал к Борису Ефимовичу, старому бухгалтеру, которому я когда-то спас жизнь. Тут мне придётся рассказать вам
Speaker A
одну старую историю. В девяносто девятом году мы взяли бухгалтера Заречных. Борису Ефимовичу было тогда 47. Тихий, лысоватый, в очках, отец троих детей. Он вёл им всю бухгалтерию: общики, счета, долги. Ему светило лет 15, а ещё ему светило не дожить до суда. Заречные
Speaker A
убирали тех, кто много знал. Я пришёл к нему в камеру ночью один, без протокола и сказал: "Борис Ефимович, у вас трое детей. Я могу сделать так, что вы их увидите". Расскажите на суде всё, что знаете, он рассказал. По его показаниям
Speaker A
сели 40 человек. Он получил условный срок, новую фамилию и новую жизнь. Мне от начальства за это влетело слишком мягко. Теперь Борису Ефимовичу 73. Он держит маленький автосервис на окраине и, как я подозревал, до сих пор ведёт бухгалтерию половине теневого бизнеса
Speaker A
города. Не потому, что жулик, потому что лучше него в Верхнеозёрске не считает никто, и к нему приходит всё. Он вышел ко мне из бокса в замасленном халате, увидел меня и снял очки. Прежде чем заговорить, он выглянул на улицу,
Speaker A
посмотрел направо, налево на машины у обочины. Старая привычка человека, который 26 лет живёт под чужой фамилией.
Speaker A
Потом закрыл ворота бокса изнутри. "26 лет", - сказал он. "Я 26 лет ждал, когда вы придёте забрать долг, Николай Степанович, я пришёл не забирать, Борис Ефимович, я пришёл попросить". Мы проговорили до вечера в его коморке за боксами при закрытой двери. Борис
Speaker A
Ефимович знал про щит всё. Кабан собирал с города около 8 млн в месяц. Половину оставлял себе и своим людям. Вторая половина каждый месяц с наличными уходила в одно место, в охотничий домик на лосином озере, который официально принадлежал брату майора Тарасова. А
Speaker A
оттуда дальше, на третий этаж мэрии. Деньги возят в коробках из-под инструмента, - сказал Борис Ефимович.
Speaker A
Пересчитываю их я каждую пятницу. Они думают, что старый бухгалтер - это калькулятор, а калькулятору можно доверять. А зачем им купеческая? - спросил я. Борис Ефимович достал из ящика стола потрёпанную тетрадку. За последние полгода на купеческой сменили владельцев шесть зданий. Каждый раз
Speaker A
после пожара, разбитых витрин или внезапных проверок. Каждый раз покупатель один и тот же. Общество купец, инвест. Цена втрое ниже рыночной.
Speaker A
А владелец купец инвеста жена Аркадия Лисовского Аркадий Лисовский, первый заместитель главы города, курирует имущество и строительство, тот самый кабинет с флагом. Во вторник заседания городской думы, - продолжал Борис Ефимович. будут голосовать, отдать ли землю на Купеческой под торговый центр
Speaker A
Купеческий двор. К вторнику вся улица должна принадлежать жене Лисовского. Тогда землю отдадут без всяких конкурсов. Московский инвестор заплатит, и деньги разойдутся по нужным карманам.
Speaker A
А ваша дочь, её ватрушки, сапожник, цветочница, всё. Вы просто стоите у них на дороге, как старая мебель, которую надо вынести. Вот почему кабан дал мне неделю. Ровно до вторника. Борис Ефимович закрыл тетрадку и подвинул её ко мне, потом снял очки и долго протирал
Speaker A
их краем халата. После этого Николай Степанович мне здесь не жить. Я положил свою руку на его. Будешь жить? Я обещаю.
Speaker A
Он посмотрел на меня поверх очков. Вы в девяносто девятом пришли ко мне в камеру ночью и сказали: "У вас трое детей. Не ты пойдёшь по этапу, а у вас трое детей.
Speaker A
Я 26 лет вожу детей, а теперь уже внуков на рыбалку. И каждый раз, когда сижу с удочкой, вспоминаю ту ночь: берите тетрадь. Когда я выехал от него, уже темнело. На втором светофоре я увидел в зеркале серую Ладу Весту. Она стояла за
Speaker A
мной ещё у автосервиса. На третьем светофоре она была там же. Хвост. Кабан тоже не дремал. Я не стал прибавлять скорость. Старая Нива против новой Весты в гонке не выиграет. Зато я знал свой город. Я спокойно доехал до переезда на товарный, где каждый вечер в
Speaker A
7:12, минута в минуту, проходит длинный товарняк. За 30 лет расписания ни разу не поменяли. Я подкатил к переезду, когда шлагбаум уже начал опускаться и проскочил под ним в последнюю секунду.
Speaker A
Красный фонарь мигал над самой крышей Нивы. Колокол звенел так, что закладывало уши, а тепловоз уже гудел из за поворота. В зеркале я видел, как Веста рванулась следом и тут же ударила по тормозам перед опустившимся шлагбаумом. Веста осталась по ту
Speaker A
сторону, перед бесконечной вереницей цистерн. 6 минут. Мне хватило трёх, чтобы свернуть во дворы и исчезнуть.
Speaker A
Номер Весты я записал. Молодые этого не знают. Они живут по навигатору, а в навигаторе нет расписания товарников.
Speaker A
Вечером я приехал в ватрушку, когда она уже закрылась, и рассказал Оля, что мы узнали. Слова старого бухгалтера, тетрадка и красная крышка от канистры - это много, но для суда мало. нужно то, что выдержит любого адвоката. И тут меня
Speaker A
удивила собственная дочь. Она молча подошла к часам с кукушкой, открыла сбоку маленькую дверцу и достала оттуда крошечную камеру размером с напёрсток.
Speaker A
Проводок от неё уходил внутрь к механизму. Помнишь, что мне сказал майор Тарасов, когда разбили витрину?
Speaker A
Поставьте камеры. Я поставила камеру. Я спрятала в твои часы, папа. Кукушка всё видела. Она открыла ноутбук. Там была папка 13 файлов. Каждый визит счета за 3 месяца. Каждая передача денег. Гоша фикса, пересчитывающий купюры. Его угрозы, его слова про проводку и
Speaker A
сапожника. В мартовском файле Гоша прямо у кассы говорил кому-то по телефону. Да, Руслан Андреевич. Нет, сапожник уже всё.
Speaker A
Тарасов в курсе. Дело закроют как проводку. А тринадцатый файл был вчерашний. Кабан за моим столиком весь до последнего слова. И про майора Тарасова в бане, и про кабинет с флагом, и про улицу, которая уже продана. Я смотрел на экран, потом на мою дочь, на
Speaker A
мою тихую, испуганную Олю, которая 3 месяца молчала, плакала по ночам и при этом каждый раз нажимала кнопку записи.
Speaker A
Почему ты мне не показала это сразу? Потому что я не знала, кому это показывать. Папа, в полицию к Тарасову.
Speaker A
Он на этой записи. Она была права. Нести это в наш городской отдел значило подписать себе приговор. Нужен был кто-то сверху, кого не купит ни Лисовский, ни Тарасов. И такой человек у меня был. Его номер был записан в старой
Speaker A
записной книжке, а книжка лежала дома на пасеке. Было уже за полночь. Я решил позвонить утром. Это было ошибкой. Утром позвонить мне не дали. В четверг в 700 утра, когда я открывал первые ульи, к пасеке подъехал полицейский УАЗ. Из него
Speaker A
вышли двое оперативников и сам майор Тарасов, халёный, в отглаженной форме, с папкой подмышкой. Начальник экономического отдела, лично приехал за пенсионером. Уже одно это говорило мне всё. "Ветров Николай Степанович", - сказал он громко, чтобы слышали соседи за забором. Вы задерживаетесь по
Speaker A
подозрению в нападении на гражданина Сомова. Похищение незаконное лишение свободы. Пройдёмте, гражданин Сомов, Гоша Фикса, который в ту ночь спал на заднем сиденьи моей Нивы и не видел ни моего лица, ни лица Савы. Галя выбежала на крыльцо. Соседка за забором уронила
Speaker A
ведро. Я поднял руку. Всё в порядке. снял сетку, аккуратно положил дымарь на крышку улья, чтобы пчёлы не разлетелись, и сказал Гале одно слово: "Книжка, она поняла, 40 лет брака. Моя старая записная книжка лежала в ящике письменного стола. Тарасов надел на меня
Speaker A
наручники прямо у калитки. Медленно, со вкусом. Я смотрел ему в глаза, пока он защёлкивал второй браслет, и он отвёл взгляд. В машине он сказал тихо. уже без свидетелей. Николай Степанович, вы же умный человек. 48 часов посидите, подумаете, а дочка ваша тем временем
Speaker A
тоже подумает. Без папы то вот зачем им были нужны эти 48 часов. Не чтобы меня посадить, чтобы оставить Олю одну. Меня поместили в изолятор при городском отделе. Камера на четверых, я один.
Speaker A
Телефон отобрали. 20 с лишним лет я сажал людей в такие камеры. Теперь я сидел на железной койке и смотрел на облупленную зелёную стену. Но сидеть просто так я не собирался. Днём я лежал на койке и вспоминал двухтысячный год.
Speaker A
Дача заречных в лесу, рассвет, туман. Мы шли цепью к дому. Из окна второго этажа ударил автомат. Молодой боец, первый раз на штурме замер посреди поляны. И старший лейтенант Пётр Сорокин, Петя, весельчак и гитарист, отец двухлетнего сына бросился на него сверху и закрыл
Speaker A
собой. Боец остался жив. Петя нет. Я нёс его к машине сам. Тот боец сейчас генерал. А сын Пет, как я узнал вечером, служит в изоляторе, где я сижу. Вечером дверь лязгнула. Вошёл молодой лейтенант дежурный изолятора с подносом. Каша,
Speaker A
хлеб, чай в железной кружке. высокий, светловолосый, с упрямым подбородком. Я посмотрел на него и узнал раньше, чем он открыл рот. "Кирилл", - сказал я, Кирилл Сорокин. Он замер с подносом в руках. 11 лет подряд, каждае 1 сентября, я
Speaker A
приходил к нему с букетом и с портфелем, а когда он окончил школу, помог поступить в институт МВД. Потом он уехал учиться, и мы потерялись. Я здесь третий год служу, Николай Степанович", - сказал он тихо. "Я знаю, что тут творится. Я
Speaker A
просто не знал, кому сказать. Теперь знаешь, мне нужен телефон на 5 минут". Он оглянулся на дверь и положил свой телефон на одеяло. Сначала я позвонил домой. Галя уже держала в руках мою записную книжку из ящика стола. Она поняла меня утром с одного слова и
Speaker A
продиктовала мне номер по одной цифре, ровным учительским голосом. Потом я набрал Москву. Слушаю, Лёша, это ветер.
Speaker A
Алексей Гусев, мой бывший лейтенант. В 2000м году мальчишкой с одной звёздочкой он шёл за мной на штурм той самой дачи.
Speaker A
Теперь генерал, майор, заместитель начальника управления собственной безопасности МВД, то есть человек, чья работа сажать полицейских, которые служат бандитам. Степаноч, ты где? В изоляторе. Лёша, в родном Верхнеозёрске.
Speaker A
Я рассказал ему за полторы минуты. Кабан Тарасов [откашливается] Лосиное озеро, Лисовский, купец инвест. Голосование во вторник, 13 записей из кафе. И добавил: Лёша, первым делом возьми под охрану одного человека. Борис Ефимович, автосервис на окружной. Я ему обещал. Сделаю сегодня же. Сиди тихо,
Speaker A
ничего не подписывай. Завтра вечером я буду в городе без шума. Кирилл забрал телефон. Я задержал его за рукав.
Speaker A
Кирилл, это не всё. Подними журналы изолятора за полгода. Кто и когда приходил к Тарасову в нерабочее время, кого выпускали без записи и дежурные смены Тарасова в ту ночь, когда горела мастерская Ашота Григорьевича. Он посмотрел на меня, и в его глазах я
Speaker A
увидел его отца. Есть, товарищ полковник. Пятница была самым длинным днём в моей жизни. Самое трудное в нашей работе не стрелять. Самое трудное ждать.
Speaker A
20 лет я учил этому молодых оперативников. Теперь учился сам. Утром, когда Кирилл принёс завтрак, я попросил у него телефон ещё на одну минуту и набрал Саву. Сава, сегодня с утра будь у Оли. Не отходи от неё ни на шаг и возьми
Speaker A
Бурана. Сава ответил одним словом. Понял. А потом я попросил Кирилла ещё об одном: "Без 512 принеси мне телефон снова и не спрашивай зачем." Он кивнул.
Speaker A
Что было в пятницу утром на Купеческой, мне потом рассказали Сава и Ашот Григорьевич. А полдень я слышал сам. В 9:00 утра Оля закрыла кафе на час и пошла по купеческой. Сама одна, в переднике, с руками в муке, зашла в
Speaker A
каждое из четырнадцати заведений. цветочнице Вере Ивановне, аптекарши, парню из шиномонтажа, всем она сказала одно и то же. Моего отца вчера увезли в наручниках за то, что он заступился за меня. Сегодня в полдень они придут добивать. Я больше не буду молчать, а вы
Speaker A
не все согласились сразу. Аптекарша заплакала и сказала, что у неё ипотека и двое детей. Парень из шиномонтажа долго курил на пороге и молчал. Ашот Григорьевич сказал только: "Оленька, я с тобой. Мне терять уже нечего. У меня всё сгорело". А Вера Ивановна сняла фартук,
Speaker A
надела очки и сказала: "Пошли. Я этих мальчиков ещё в песочнице помню. Без 5:12 окошка в двери камеры открылось, и Кирилл молча протянул мне телефон. Я набрал Саву. Включи громкую связь", - сказал я. "и держи телефон так, чтобы меня было слышно. Я буду молчать, пока
Speaker A
не понадобится. В полдень к ватрушке подъехали две чёрные машины. Вышли шестеро, подошли к двери и остановились, потому что у двери впереди всех стояла моя дочь. В переднике бледная, со сжатыми кулаками. За её плечом стоял Сава, мой старый товарищ по собру,
Speaker A
двухметровый, со скрещёнными на груди руками, а у его ноги сидел буран без намордника. А дальше на тротуаре стояли Ашот Григорьевич с сапожным молотком Вера Ивановна, 68 лет, с секатором, аптекарши в белом халате, парень из шиномонтажа с монтировкой, человек 20.
Speaker A
Студенты из кофейни напротив, снимали всё на телефоны. Они ничего не делали, просто стояли молча. Старший из людей кабана, плечистый, с бритым затылком, шагнул было коле. И тут из ладони Савы раздался мой голос, громкий, ровный, на всю улицу. Старший, слышишь меня? Это
Speaker A
ветер. Он остановился, как будто налетел на стену. Посмотри на людей перед тобой, сынок. Это не клиенты, это город.
Speaker A
Студенты, напротив, уже снимают твоё лицо. Ты можешь сейчас толкнуть мою дочь или ударить старушку с секатором, и завтра эту запись увидит вся область, а я выйду отсюда через сутки и найду тебя первым. А можешь сесть в машину, выбирай, я подожду. Сава потом
Speaker A
рассказывал, что на улице стало так тихо, что было слышно, как в кафе за стеклом тикают часы с кукушкой. Люди кабана простояли перед ними ещё минуты две. Потом старший сплюнул на асфальт, и они сели обратно в машины. Перед тем,
Speaker A
как сесть, он шагнул Коле и процедил: "Смотри, хозяйка, пожалеешь". И тут вперёд вышла Вера Ивановна со своим секатором. Маленькая, сухонькая, в цветастом фартуке. "Милок", - сказала она ласково. "Я этим секатором 40 лет розы режу. Не заставляй меня переходить
Speaker A
на что-нибудь покрупнее". Студенты, напротив, засмеялись. И этот смех, как потом говорил Сава, был страшнее для них любой монтировки. 20 человек, которые полгода по одиночке платили и боялись, впервые встали вместе. Сава потом сказал мне: "Степаыч, впереди всех стояла твоя
Speaker A
Оля. Я 22 года в Собре не видел, чтобы бандиты так быстро уезжали". В тот же вечер Кирилл принёс мне в камеру ужина и сложенный листок. В журналах изолятора за полгода Руслан Кабанов 11 раз проходил к майору Тарасову после 9
Speaker A
вечера, ни разу не записанный как посетитель. А в ту ночь, когда горела мастерская Ашота Григорьевича, Тарасов сам дежурил по отделу и сам отправлял на пожар наряд, который приезжал через 40 минут. В субботу в деча утра дверь камеры открылась. На пороге стоял
Speaker A
Тарасов, белый как стена. Ветров на выход. Вы свободны. Сомов отказался от показаний, а прокуратура области не нашла, на каком основании держать в изоляторе бывшего начальника областного управления без единого доказательства. У ворот стояла серая неприметная машина.
Speaker A
Рядом с ней высокий сидеющий человек в штатском. Он увидел меня, вытянулся, как лейтенант, на крыльце той дачи, и сказал громко: "При всех, при Тарасове, глядевшем из окна: "Товарищ полковник, Лёша приехал, а в полдень того же дня Оле на телефон пришло сообщение с
Speaker A
незнакомого номера. Фотография". Мишка у ворот школы в своей синей куртке с рюкзаком смеётся с другом. Снято вчера через решётку школьного забора и подпись: "Красивый мальчик растёт. Оля привезла телефон мне. Руки у неё не дрожали, глаза были сухие. Это было
Speaker A
страшнее слёз. Тот же час Буран остался дома с Галей, а у ворот пасеки встали двое лёшиных людей. Мишку из школы с того дня забирали только они. Я долго смотрел на эту фотографию, на синюю куртку внука, на его рюкзак с
Speaker A
динозавром, на решётку забора, сквозь которую кто-то его снимал. 20 лет мне присылали угрозы мне, жене, даже матери, но никогда ещё не присылали фотографию моего внука. И я почувствовал то, чего не чувствовал с 2007 года, с той осени, когда взлетела Волга. Не страх, холод.
Speaker A
Тот холод, при котором руки перестают дрожать, а голова начинает работать как часы. В тот же час мишку забрали из города к нам на пасеку. Сава привёз туда своего бурана и сам остался ночевать в сарае с термосом и с ружьём, на которое
Speaker A
у него было разрешение. Галя сказала Мишке, что у деда начались каникулы. Мы с Лёшей сидели в машине на пустой стоянке за городом, и он листал Борисову тетрадку, Кириллов листок с выписками из журналов и записей из кукушки. Кабана и
Speaker A
Тарасова возьмём, Степаыч, - сказал он наконец. Тут хватит. Алисовский на бумаге чистый купец. Инвест на жене деньги через брата Тарасова. Сам он нигде не засветился. Его адвокаты за неделю всё развалят. Нужен его голос.
Speaker A
его собственные слова. В 6 вечера я приехал в ватрушку. Кафе было закрыто. Свет горел только над прилавком. За столиком у окна, за моим столиком, сидел парень с пауком на шее. Перед ним лежали бумаги, договор купли, продажи, здание на купеческой, 3 млн руб., покупатель
Speaker A
купец инвест. Напротив сидела Оля, в руке у неё была ручка. Она уже поднесла её к последней странице. Рядом лежал телефон с фотографией мишки. Я подошёл, взял ручку у неё из пальцев. Мягко, как когда-то забирал у неё ножницы, когда ей
Speaker A
было 3 года. Оленька, если ты сейчас подпишешь, они придут к следующему. И к следующему. Сначала к сапожнику, потом к цветочнице, потом к аптекарше, а потом снова к тебе. Зачем-нибудь ещё? Парень с пауком поднялся. Дед, ты не понял.
Speaker A
Я всё понял, сынок", - сказал я, не глядя на него. "Иди, передай Руслану, что бумаги останутся у меня на память".
Speaker A
Он посмотрел на меня, на Олю, ушёл. Бумаги остались на столе, и в эту секунду у меня в кармане зазвонил телефон, номер незнакомый. Голос вежливый, мягкий, бархатный. Николай Степанович, добрый вечер. Это Аркадий Лисовский, первый заместитель главы города. Мы, кажется, незнакомы. А жаль.
Speaker A
Я слышал, у вас были неприятности с нашей полицией. Безобразие. Может быть, поужинаем сегодня, как взрослые люди.
Speaker A
Ресторан Охотничий двор в 9:00. Через 2 часа на мне была рубашка, в пуговицу которой Лёшин специалист вшил камеру размером с горошину, а в кармане пиджака лежала обычная на вид ручка, писавшая звук лучше любого микрофона. Всё официально. Постановление Лёша подписал
Speaker A
прямо на капоте своей машины. Охотничий двор- самый дорогой ресторан в городе. Отдельный кабинет, чучело медведя в углу, олень и рога на стенах. Лисовский встал мне навстречу. 50 лет, подтянутый, в идеальном костюме, с часами дороже моей пасеки и с улыбкой человека,
Speaker A
который привык покупать. Николай Степанович, легенда, садитесь. Я заказал на свой вкус здесь отличная оленина.
Speaker A
Первые полчаса он говорил о городе, о торговом центре, о рабочих местах, о кинотеатре для молодёжи. Красиво, убедительно, как по телевизору. Я ел оленину и молчал. Потом он отложил вилку. Николай Степанович, давайте на чистоту. Улица всё равно будет торговым
Speaker A
центром. Не в этом году, так в следующем. Вопрос только в том, кто на этом заработает. Он достал сложенный листок и пододвинул ко мне. На листке была цифра 15 млнов. Это за здание вашей дочери. В пятеро больше, чем ей
Speaker A
предлагали сегодня. Из уважения к вам. Плюс ко дню полиции вам вручат почётный знак. Плюс место в общественном совете примэрии с хорошим окладом. А майор Тарасов, который вас так грубо задержал, будет наказан, обещаю. Он между нами давно стал проблемой. Вот так. Он и
Speaker A
подельника своего готов был отдать, не моргнув. Я сложил листок и положил перед ним. А если я откажусь, Аркадий Борисович? Он не ответил сразу. Достал из портфеля тонкую папку и положил рядом с тарелкой. Знаете, что здесь? Ваше личное дело. Николай Степанович.
Speaker A
Девяносто девятый год. Допросы без протокола. 2007. Служебная машина. Взрыв. А вы почему-то не в машине. Люди могут подумать что угодно. Журналисты так любят старые истории. Я посмотрел на папку.
Speaker A
Не открыл. Аркадий Борисович. В этой папке нет ничего, чего я не рассказал бы своей жене. Попробуйте ещё раз. Он убрал папку и вздохнул, как учитель над глупым учеником. Хорошо. Тогда к вашей дочке придёт санапидемстанция и найдёт в муке
Speaker A
что-нибудь очень нехорошее. Потом пожарные, потом налоговые. А у Кабанова, вы знаете, очень нервные ребята. Я не смогу их всё время сдерживать. Подумайте о внуке. Красивый мальчик растёт. Он сказал это тем же голосом, каким говорил про кинотеатр. И тогда я понял, кто подписал ту
Speaker A
фотографию. Ручка у меня в кармане писала каждое слово. Я вытер губы салфеткой медленно. Аркадий Борисович, я 20 с лишним лет проработал с бандитами.
Speaker A
И вот что я вам скажу. Бандиты честнее вас. Кабан хотя бы не притворяется, что строит для молодёжи кинотеатр. Он просто говорит: "Плати или сгорит". А вы говорите то же самое, только в хорошем костюме, под оленими рогами. И ещё
Speaker A
хотите, чтобы вам за это аплодировали. Он перестал улыбаться. Вы пожалеете ветров? Возможно, но не сегодня. Спасибо за оленину. На парковке меня ждал Лёша.
Speaker A
Он слушал всё в машине, положил мне руку на плечо и сказал одно слово: "Попался".
Speaker A
Но Лисовский тоже не собирался ждать. И ударил он не по мне. Он ударил по самому дорогому, что было у моей дочери. Я сел в машину и долго молчал. Потом сказал Лёша, он подписал фотографию моего внука. Своими словами при мне. Я слышал,
Speaker A
Степаноч. Теперь это услышит суд. И я впервые за неделю почувствовал, что могу спокойно выдохнуть. В воскресенье ночью они пришли жечь кафе. Я этого ждал.
Speaker A
Слишком нервно Лисовский говорил про нервных ребят. Мы с Савой сидели в тёмном зале в отрушке с 11:00 вечера.
Speaker A
Двое стариков в темноте с термосом, как в девяностые в засаде. За стенкой в кладовке спал Ашот Григорьевич. Будить его я не стал. Старику и так хватило.
Speaker A
Без 23 в подсопке тихо звякнуло стекло. Кто-то выдавил маленькое окошко над раковиной. Глухо стукнула о подоконник пластиковая канистра. Я включил свет, едва он спрыгнул на пол. Посреди подсопки стоял мальчишка лет девятнадцати, худой, в капюшоне, с канистрой в одной руке и зажигалкой в
Speaker A
другой. Он успел только открутить крышку, и по подсопке поплыл запах бензина. Сава уже стоял в дверях, перекрывая выход.
Speaker A
Не подходите, я подожгу. Не подожжёшь, - сказал я спокойно. Ты знаешь, кто спит за этой стенкой? Я открыл дверь кладовке. На раскладушке сидел Ашот Григорьевич в майке, седой, семидесятилетний, и смотрел на нас испуганными глазами. Он проснулся от запаха бензина. Мальчишка
Speaker A
увидел его, и зажигалка выпала у него из пальцев. Я поймал её на лету. Потом он сидел на полу в зале и плакал. Его звали Дима. Его мать в прошлом году взяла в микрозайме 100 на операцию. Микрозайм, как выяснилось, принадлежал тому же
Speaker A
счету. За год 100.000 превратились в 600. Мать работала санитаркой в районной больнице за 28.000.
Speaker A
Каждый месяц к ним домой приходили коллекторы счета и сидели на кухне, пока она не отдаст всю зарплату. Дима бросил колледж и пошёл грузчиком на рынок. не хватало всё равно. Вчера вечером к ним домой пришли люди кабана. Сожжёшь одно
Speaker A
кафе, и долг твоей матери закрыт. Не сожжёшь, будем разговаривать с матерью. Мне сказали, там пусто. Клянусь, я не знал, что там человек. Я позвонил следователю, которого оставил мне Лёша, не молодому, в очках. Он приехал через 20 минут, сонный, с протоколом. Дима
Speaker A
рассказал всё, а когда подписал, я сел рядом с ним на пол. Дима, ты сегодня чуть не сжёг живого человека, но не сжёг. Это главное. Запомни эту ночь.
Speaker A
Когда тебе снова предложат что-то плохое за деньги, вспомни старика на раскладушке. А Ашот Григорьевич, стоявший в дверях кладовки в одной майке, вдруг сказал: "Мне нужен ученик.
Speaker A
У меня руки уже не те". Я тогда думал, что самое страшное на этой неделе позади. Я ошибался. Через сутки мне пришлось спасать того, кого я меньше всего на свете хотел спасать. В понедельник вечером Саве позвонил незнакомый номер. Мужской голос,
Speaker A
торопливый, шёпотом. Это был водитель кабана, тот самый сутулый человек, который во вторник смотрел на меня через стекло. Старший брат парня, которого Сава когда-то вытащил из огня. Долги такого рода, дорогие мои, люди помнят дольше денежных. Сава, это я. Фиксу
Speaker A
сегодня уберут. Он много знает. В 11:00 на старой пристани у реки. Я тебе ничего не говорил. После той ночи у Яблони кабан не простил Гоши позора. Его избили при всей бригаде, отобрали машину, долю, квартиру. А когда провалился поджог,
Speaker A
кабан решил, что Фикса слишком много знает. Мы приехали к реке Без 11. Ниву я поставил в кустах над пристанью носом к воде с выключенными фарами. Сава ушёл вниз к сваям и растворился в темноте 60 лет. А двигался он по прибрежной гальке
Speaker A
так же бесшумно, как в девяностые по чужим подъездам. Я сидел за рулём и считал минуты. Над рекой висела луна, и вода под ней была как чёрное стекло.
Speaker A
Старая деревянная пристань, чёрная вода. Ни одного фонаря. В 11 подъехала машина. Из неё вытащили человека со связанными руками и повели к краю пристани. Двое.
Speaker A
Третий связанный упирался, и я услышал, как он скулит. Я включил дальний свет нивы и нажал на клаксон. Двое на пристани застыли, ослеплённые, закрывая глаза руками. Этих двух секунд Саве хватило. Первый оказался в воде раньше, чем понял, откуда свет. Второй выхватил
Speaker A
нож. и повернулся ко мне. Я шёл на него, не останавливаясь, прямо в свет фар, и говорил ровным голосом: "Положи, сынок, положи. Ты не умеешь, а я умею". Он смотрел на меня, на мою седую голову в свете фар и положил нож на доски
Speaker A
пристани. Лёшины люди, которых я вызвал ещё из машины, приехали через 8 минут. Обоих увезли, а Гоша Фикса стоял на коленях на мокрых досках пристани со связанными руками и трясся. Тот самый, который неделю назад пересчитывал деньги моей дочери, послюнявев палец. Николай
Speaker A
Степанович, вы зачем вы меня спасли? Я разрезал верёвку у него на руках. Встань, Георгий. На коленях стоят перед Богом, а со мной разговаривают стоя. Он встал и рассказал всё. и как очнулся той ночью под яблоней, и что было потом. И
Speaker A
главное, завтра, во вторник, за полтора часа до заседания Думы, люди кабана повезут на Лосиное озеро. Последний платёж перед голосованием 4.200.000 наличными, доля Лисовского, а сам кабан будет ждать звонка дома. Номера купюр, как выяснилось позже, заранее переписал Борис Ефимович. Деньги для Лосиного
Speaker A
озера, как всегда, пересчитывал он. Теперь уже под охраной лёшиных людей. Я позвонил Лёше, моему генералу в Москве.
Speaker A
Он долго молчал в трубку, потом сказал: "Степаыч, приезжай ко мне, будем рисовать карту". Как в двухтысячном.
Speaker A
Карту мы рисовали до 3 ночи на кухонном столе в съёмной квартире, где жили Лёшины люди. Лёша чертил, я поправлял.
Speaker A
Где встанет группа у озера? Кто войдёт в зал Думы и в какую минуту? Куда побежит кабан, когда ему позвонят? Он побежит через сад, - сказал я, через сетку. Он теперь знает, что там можно пройти. Мы сами ему это показали той ночью. Лёша
Speaker A
поднял на меня глаза. Тогда сад твой, Степаноч. Во вторник я проснулся в 5:00. Галя уже не спала, сварила кофе и положила на стол мой старый офицерский ремень, который 17 лет висел в шкафу.
Speaker A
"Ты в нём всегда возвращался", - сказала она. Я надел ремень. Я тогда не знал, что через 4 часа в меня будут стрелять.
Speaker A
Операция шла в трёх местах одновременно. Первое место- Охотничий домик на Лосином озере. В 8:20 минут к домику подъехал чёрный внедорожник. Двое людей кабана вынесли спортивную сумку. На крыльцо вышел брат майора Тарасова в охотничьий куртке, взял сумку, расстегнул, заглянул
Speaker A
внутрь. И в эту секунду из леса вокруг домика поднялись люди в форме. Лёшины москвичи и бойцы областного собра, о которых не знал ни Тарасов, ни кабан. В сумке было 4.200.000.
Speaker A
Брат Тарасова попытался бросить сумку в озеро. Боец Собра поймал её в полёте над самой водой, как вратарь ловит мяч. Лёша потом смеялся, что это был лучший сейф в истории управления. Каждая купюра по списку Бориса Ефимовича, а в бане за
Speaker A
домиком нашли самого майора Тарасова. Он приехал на час раньше, чтобы лично проследить за передачей. Увидел в окно людей в форме и бросился к печке со своими папками. Две папки он успел сжечь, остальные девять следователь вытащил у него из рук. В папках была
Speaker A
бухгалтерия. Кто, когда, сколько? Тарасов тоже не доверял подельникам и вёл учёт на случай, если придётся торговаться. Майор Тарасов, начальник отдела по экономическим преступлениям, сидел на полу предбанника с чёрными отсажи руками и смотрел, как на него надевают наручники, такие же, какие он в
Speaker A
четверг, с таким удовольствием застёгивал на мне. Второе место - городская дума. В 1000 Аркадий Лисовский поднялся на трибуну. На большом экране за его спиной светился проект торгового центра Купеческий двор: "Стекло, огни, фонтаны".
Speaker A
А на последнем ряду для публики сидела моя дочь в лучшем своём платье. Рядом с ней Ашот Григорьевич Вера Ивановна с цветочным горшком на коленях, аптекарша, парень из шиномонтажа и ещё человек 15 с купеческой. Уважаемые коллеги, - начал Лисовский бархатным голосом. Сегодня мы
Speaker A
принимаем историческое решение. Двери зала открылись. Вошли следователь в очках, двое оперативников и заместитель прокурора области. Следователь подошёл прямо к трибуне. Лисовский Аркадий Борисович, вы задерживаетесь по подозрению в покушении на получение взятки в особо крупном размере и в организации вымогательства. Это
Speaker A
провокация. Где доказательство? Следователь ответил спокойно на весь зал. Доказательство. Аркадий Борисович, у вашего друга майора Тарасова. Он уже час даёт показания. А ещё у нас есть ваш субботний ужин в охотничьем дворе про санопедимстанцию, про муку и про красивого мальчика. Вы
Speaker A
там очень много говорили. Зал замер. Лисовского вывели через ту же дверь, мимо последнего ряда, мимо Оли. Он посмотрел на неё. Она не отвела глаз, а когда за ним закрылась дверь, Вера Ивановна поставила свой цветочный горшок на пол и захлопала одна сухонькими
Speaker A
ладошками на весь притихший зал. Через секунду хлопал Ашот Григорьевич, потом весь последний ряд, потом журналисты.
Speaker A
Оля сидела посреди этих аплодисментов и плакала впервые за всю эту неделю, не пряча лица. Третье место было моё. Дом кабана в сосновом бару. В 8:45 я сидел на старой садовой скамейке под той самой яблоней. Яблоня как раз зацвела.
Speaker A
Белые лепестки падали мне на плечи. Сава, мой старый товарищ, стоял в кустах у сетки. Кирилл Сорокин, сын Пети, с двумя бойцами ждал за углом дома. Лёша взял его в группу ещё в субботу. В 9:02 задняя дверь распахнулась. Что творилось
Speaker A
в эти минуты в доме, мне потом рассказали его охранники. В 8:37 кабану позвонили с лосиного озера. Он выслушал, не сказав ни слова, и швырнул телефон в стену. Метался по кабинету, выгребал из сейфа пачки денег в рюкзак. Охранникам велел держать ворота. Те посмотрели в
Speaker A
окно на дорогу, где уже мигали синие огни, и разошлись по комнатам. Держать ворота за кабана не захотел никто. Кабан выбежал в сад в спортивном костюме с рюкзаком без золотой цепи. Бежал тяжело по медвежье и оглядывался на дом, откуда
Speaker A
уже доносились голоса. Он увидел меня, когда до сетки оставалось метров 10. Остановился. Я сидел на скамейке, положив руки на колени, как сидел в кафе у окна. Здравствуй, Руслан. Ты сам дал мне неделю. Она закончилась. Он сунул руку в рюкзак. Когда рука вышла обратно,
Speaker A
в ней был пистолет. Ствол смотрел мне в грудь. Рука у кабана тряслась. Уйди с дороги, старик. Уйди, я тебя прошу. Я встал и пошёл к нему. Он выстрелил. Меня ударило в правый бок по рёбрам, как будто кто-то со всей силы швырнул в меня
Speaker A
кирпич. Пистолет был травматический, это я понял сразу. огнестрельной уложил бы меня на траву. А так я только качнулся и пошёл дальше. Руслан, - сказал я, и голос у меня был ровный, хотя дышать стало больно. 26 лет назад ты стоял в
Speaker A
подъезде на Заречной, и у тебя тоже тряслись руки. Я тогда тебя отпустил. Это и моя вина. Отдай. Три шага. Два. Он смотрел на меня так, будто видел привидение. Он выстрелил в человека, а человек продолжал идти. Один шаг. Я взял
Speaker A
пистолет за ствол и вынул из его пальцев. Он не сопротивлялся. Он опустился на землю под цветущей яблоней, на то самое место, где неделю назад сидел привязанный Гоша, и закрыл голову руками. "Я тебя не трону, Руслан", - сказал я. "Тебя тронет закон. Поверь
Speaker A
мне, это больнее". Из-за угла дома уже бежал Кирилл. подбежал, увидел меня с пистолетом в руке, кабана на земле, и остановился. Вытянулся. Товарищ полковник, разрешите принять задержанного. Принимай, лейтенант.
Speaker A
Кирилл надел на кабана наручники. Обычные стальные, аккуратно, без злости, как его учили. Сава вышел из кустов, посмотрел на сына своего погибшего товарища в форме, потом на меня под цветущей яблоней и сказал: "Только: Петя бы гордился". Потом он увидел, как я
Speaker A
держусь за бок, и выругался так, как не ругался со времён девяностых. Ребро оказалось сломано. Одно. Врач в больнице сказал, что мне повезло. Я сказал, что знаю. Суды шли полгода. В день, когда читали приговор, зал был набит битком.
Speaker A
Вся купеческая пришла, как на праздник. Вера Ивановна сидела в первом ряду с букетом своих роз. Ашот Григорьевич надел старый пиджак с орденской планкой отца, а Борис Ефимович сидел в последнем ряду под охраной лёшиных людей, тихий, лысоватый, в очках, живой. Я обещал ему.
Speaker A
Аркадий Лисовский получил 9 лет. Майор Тарасов семь и лишился звания и пенсии. Руслан Кабанов- 12. Ещё 11 человек из счета получили сроки поменьше. А Гоша Фикса за то, что рассказал всё. Получил 4 года вместо пнадцати. Перед этапом он
Speaker A
передал мне через адвоката записку печатными буквами, как когда-то моя. Спасибо, что разговаривали со мной стоя.
Speaker A
Сделки купецнвеста суд признал недействительными, и все шесть зданий на Купеческой вернули прежним хозяевам. Ди посадили. Суд учёл, что он сам остановился и сам всё рассказал. Ашот Григорьевич открыл новую мастерскую на старом месте, и по субботам Дима сидит там рядом с ним на низкой табуретке и
Speaker A
учится ставить на бойки. А Шот Григорьевич говорит, что у мальчика золотые руки и что такого ученика у него не было 40 лет. Кирилла перевели в отдел по экономическим преступлениям на место тех, кто сел. А Борис Ефимович этим летом впервые за 26 лет поехал с внуками
Speaker A
на рыбалку. не оглядываясь через плечо, прислал мне фотографию. Он с огромной щукой на берегу, внуки вокруг, и подпись на обороте одним словом: живу". Когда Лисовского после приговора выводили из зала, он остановился напротив меня. "Вы думаете, вы победили ветров? Придут
Speaker A
другие." "Придут", - сказал я, и их встретят. Теперь на Купеческой знают, как. Новую печь Оля купила на наш сгалий конверт.
Speaker A
Тот самый Олина Печь, который всю эту неделю пролежал у Гали в комоде под полотенцами. А деньги, которые по решению суда Щит вернул ей за 3 месяца, пришли только осенью. Оля в тот же день отнесла их все матери Димы, сказала:
Speaker A
"Это не мои, это за операцию". На день рождения дочери в конце мая в ватрушке собралась вся купеческая улица. Первую ватрушку из новой печи Оля вынесла мне горячую с творогом, а на тарелке кремом было написано: "Папе, который больше никогда не будет пить чай один". Над
Speaker A
кассой прокуковала кукушка. Вечером дома Галя помогала мне снять рубашку. Ребро ещё было стянуто тугой повязкой. Она осторожно дотронулась до неё пальцами, долго молчала, потом сказала только: "Вернулся". не спросила, просто сказала, как ставят точку. Мишка в тот вечер забрался ко мне на колени, хотя ему уже
Speaker A
девять, и он считает, что это для маленьких, посмотрел серьёзно и спросил: "Деда, а ты правда ветер?" Я подумал и сказал: "Нет, мишка, я пасечник, а ветер поднимается, когда много хороших людей вдруг решают больше не молчать". Вот тогда он сдувает любую грязь. Дорогие
Speaker A
мои, я прожил долгую жизнь и хочу оставить вам две вещи. Первое, дети, рассказывайте родителям о своей беде.
Speaker A
Моя дочь 3 месяца молчала, чтобы меня не волновать. 3 месяца она платила бандитам, плакала по ночам и была одна.
Speaker A
Родители, ради бога, не учите детей справляться самим. Учите их звонить вам в любое время, с любой бедой. И вторая.
Speaker A
Милосердие - это семя. Я когда-то пожалел испуганного бухгалтера в камере, и через 26 лет он отдал мне тетрадь, которая посадила взяточников. Я носил портфель мальчику, у которого погиб отец, и через много лет он принёс мне в камеру телефон, а потом надел наручники
Speaker A
на того, кто в меня стрелял. Мы пожалели мальчишку с канистрой, и теперь он ставит на бойки у Ашота Григорьевича. Но я когда-то пожалел и кабана, и из него вырос кабан. Так что милосердиени слабость и не доброта без разбора это
Speaker A
семя. Смотрите, куда сеете. А теперь скажите мне, приходилось ли вам или вашим близким сталкиваться с такими кабанами и лесовскими? Удалось ли дать им отпор? И кто стоял рядом с вами в ту минуту? Напишите мне в комментариях. Я прочту каждую историю. А если вы сейчас
Speaker A
платите кому, то кому платить не должны? И молчите, потому что страшно расскажите об этом тому, кто вас любит сегодня. Это первый шаг. Остальное, поверьте старому пасечнику, обязательно получится. y
Topics:выживаниевымогательствосемьямалый бизнесбандитызащитаРоссияпенсионердочьсила
