Speaker A
Всем здравствуйте. Мы уже с Романом поговорили, но магия монтажа. В гостях Роман Юниман. Всем привет.
Обсуждение понятия русского народа, политики и роли веры с национал-демократом Романом Юнеманом.
Key Takeaways
- Политика — это борьба за власть и ответственность за принятие решений.
- Русская идентичность связана с историей, культурой и верой.
- Демократия в России сталкивается с уникальными вызовами и ограничениями.
- Власть требует делать сложный выбор между плохими вариантами.
- Будущее России зависит от демографической политики и национального самосознания.
What the video covers
- Встреча с Романом Юнеманом — национал-демократом и перспективным русским политиком.
- Обсуждение понятия 'русские' и национальной идентичности.
- Роль веры и семьи в жизни русского народа.
- Анализ устройства политики в России и сложности политической деятельности.
- Различие между публичными и непубличными политиками.
- Исторический контекст понятия 'политика' и связь с древнегреческим 'полисом'.
- Проблемы демократии и выборов в России, включая выбор между плохим и очень плохим.
- Влияние миграции и демографических изменений на будущее России.
- Личные размышления Романа о политике, ответственности и воспитании детей.
- Критика современной политической системы и вызовы для национального движения.
Chapters
- 00:00 Введение и знакомство с Романом Юнеманом
- 06:21 Определение политики и политиков
- 13:29 Исторический контекст политики и полиса
- 20:28 Демократия, выборы и политические вызовы в России
- 27:07 Личные размышления о политике и воспитании детей
- 34:13 Влияние миграции и демографии на будущее России
- 42:11 Критика политической системы и национальное самосознание
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Перспективный, стремящийся русский политик. Болит душа у человека за русский народ, а у меня тоже. Поэтому мы пришли пообщаться, поговорили про кто такой русский, почему это почти все.
Speaker A
Зачем верить в Бога, зачем рожать детей, особенно здесь? В общем, классно провели время. Про устройство политики в России.
Speaker A
Про устройство поли. Я, честно говоря, мало что понял, но [фыркает] ты понял, что и вы, э, не буду всё смотреть.
Speaker A
Через полтора года выборы в Мосгуру. Хочешь поучаствовать? За кого болел? За оппозицию. Почему нельзя просто раздать сраные квадратные метры?
Speaker A
У тебя самое, что есть дорогое, отберут и ты ничего с этим сделать не можешь.
Speaker A
Мне показывают про то, какой Сталин молодец. Я думаю, вот это, конечно, круто, блин. Но если ты демократию сделаешь в вакууме, получится Максим Кац, потому что что-то они бунтуют много. Выезжаете, выезжайте, а я никуда не поеду.
Speaker A
Я стараюсь сделать так, чтобы люди жили лучше. Рома, кем ты хочешь быть? Я говорю: "президент".
Speaker A
Это я, э, мне сложно сыну периодически объяснять. Он спрашивает: "Папа, типа, а чем ты занимаешься?" А ему там 3 с по, вот четыре сейчас будет такой.
Speaker A
[откашливается] Ну, ээ, я стараюсь сделать так, чтобы люди жили лучше. Как круто. Пока я ему даю очень делистичную версию.
Speaker A
Потом, когда он вот идёшь на что ты делаешь? Я говорю: "Ну, я с дядями и тётями встречаюсь, какие-то видео записываю".
Speaker A
Вот. И он сейчас говорит: "Вот я выросту, хочу быть политиком". Я его пока не отговариваю. [фыркает] Почему? Ну, я, честно говоря, думаю, что это вообще не его. Ну, как бы, ну, уже ты проанализировал.
Speaker A
Слишком воронимый. чувствительный. Ты много, знаешь четырёхлетних мальчиков проанализировать. Он так Ну, слушай, я сравниваю с его братом. Видно, что Фома он такой более он не про эмоции, не про чувства. Ну то есть вот когда Лукет от мне что-то на,
Speaker A
ну там, когда он ко мне идёт, он идёт, чтобы там пообниматься, поулыбаться, когда Фама ко мне что-то, ему от меня что-то нужно или он хочет мне что-то показать. Но это как бы вот как бы у него есть утилитарная задача, я часть
Speaker A
этой задачи, и он там папа там ну не говорит, ну в смысле, там ведёт меня там смотри что-то иди. У него может и есть шанс, но я думаю, что он не захочет. А ну этот возраст у них такой, типа, 3-4
Speaker A
года, они такие: "Всё как папа". Ну если это мальчики, типа надо вот быть как папа. Ну и это хорошо. Этап становления.
Speaker A
Вот ты сейчас сказал, что ребёнок эмоциональный, скорее всего, дело это не политическое. А а я вчера как раз перед сном смотрел видео, стоит ли как бы результат выдачи права голосования женщинам в демократиях. И я такой: "Ну да, эмоциональная политика, она такая не
Speaker A
особо не особо выигрышная. Почему-то сразу нужно всё поделить. Почему-то надо сразу запретить оружие, все вот эти вещи за всё хорошее, против всего плохого. А политика - это же у нас выбор между плохим, очень плохим обычно.
Speaker A
И да, и нет. Нет, у тебя есть вещи, знаешь, такие типа не у тебя бывают выборы, когда у тебя вот хороший и плохой. Такое, ну, бывает ээ какие-то такие вещи. Тут, понимаешь, вопрос типа о том, а что вообще мы
Speaker A
считаем политикой? Вот это нужно будет у тебя спрашивать. Это же ты себя так позиционируешь.
Speaker A
Да, чем, знаешь, чем чем дальше в лес, тем толще партизаны. Ну, вообще, типа, смотри, м как бы я лично понимаю под эти есть как бы разные, что мы разное вкладываем, да, в это в это слово. А когда вообще в России, в русском языке
Speaker A
мы говорим слово политик, в первую очередь на самом деле представляется публичный политик. Ну, то есть типа тот политик, который специализируется на, я бы сказал, майнинге власти. Власть как ресурс имеется некое влияние, вот хорошее слово, влияние посредством апелляции к куче народу.
Speaker A
Там, не знаю, когда-то это были газеты, потом это там телек, сейчас вот интернет. Это вот публичная политика.
Speaker A
Есть политики непубличные. Ну, то есть, к примеру, какой-нибудь Игорь Сечин, да, глава Роснефти, вообще непубличный человек, но можно сказать, что он не политик. Это, конечно, он политик, у него огромная корпорация, у него там, ну, большой ресурс. То есть это тоже
Speaker A
политик просто непубличный. Если мы говорим про там в некотором роде допустим вот считаем ли мы, к примеру, губернатором в политиках, да, вот кто-то скажет: "Да что это всё там такие чисто [откашливается] чиновники, которых там в АП назначили, какие они политики, а с
Speaker A
другой стороны, на региональном уровне им же нужно там к людям выходить, что-то разруливать, что-то там вот как бы вещать и чтобы люди там сказали: "А, ну да". То есть всё равно есть вот какая-то такая функция.
Speaker A
А поэтому вообще вопрос размытый, если говорить про что такое политика и там вот насчёт это выбор между худшим, как это, плохим и очень плохим. Я так, когда только начинал свою деятельность, тоже об этом думал, что, блин, мне же
Speaker A
придётся кучу делать, ну, дерьмового выбора, в котором не будет хороших вариантов. Но вот этот выбор между плохим и очень плохим - это, в принципе, выбор любого руководителя. Ну, когда у тебя есть типа большая команда, какая-то зона ответственности, там, не знаю,
Speaker A
бюджеты, хоть в частной компании, хоть там в Гасухе, ещё где-то, у тебя периодически возникают выборы, где вот, ну, прямо как бы нужно поесть говна и типа ты с этим ничего не сделаешь. Это тупо цена ответственно, ну, цена власти,
Speaker A
ответственности. То есть типа что такое в идеале власть? Это вот те тебе наделили правом принимать решения в какой-то сфере, и ты за неё несёшь ответственность, и дальше ты этим можешь распоряжаться. И соответственно вот в зависимости от того, как ты в идеале ты
Speaker A
типа должен на общее благо это делать. Но есть же разные там люди. Ну да. Ты говоришь наделили правом.
Speaker A
Кого-то наделили, кто-то сам взял. Ну кто-то сам взял, да, кто-то сам себя наделил, кто-то там так или иначе. Ведь тоже вот если мы говорим, что политика - это борьба за власть. Вот я как бы сторонник такого определения очень
Speaker A
как сказать, ну, оно типа обо всём и ни о чём, но тем не менее. То есть вот если ты борешься за власть, а власть - это, по сути, способность влиять на там общество и мир, ну, и людей вокруг тебя,
Speaker A
то ты политик. Если ты за это не борешься, то ты, ну, не политик. Вот так вот я бы назвал.
Speaker A
Ну, не пытаешься добить. Да, да, у меня есть пробелы в образовании, но я так понимаю, что политика - это же у нас со словом полис как-то связано. То есть просто городская как бы городская жизнь какая-то, да. И, соответственно, если ты имеешь большое
Speaker A
влияние на эту городскую жизнь, ну или там город государства на тот момент, то ты, соответственно, политик. Есть же какой-то такой момент, что мы хотели бы, чтобы политиками становились те люди, которые не хотят быть политиками, которые не хотят этой
Speaker A
власти, но они вот видят эту несправедливость и не ради себя, но ради народа приходят.
Speaker A
Но как много реально там таких? И можешь ли ты сказать, что ты такой или ты Ну, тоже есть прикол. Ну вот, знаешь, я, смотри, давай чуть-чуть это как это сделаем небольшую историческую справку.
Speaker A
Да ладно, просто не аналог аналогию. Вот если вы хотите понять, что такое политика в полисе, в Древней Греции, вот если у вас есть дом на 1.000 человек примерно, ну или на 500, ну какой-нибудь из новых ЖК, вот чат этого ЖК, это
Speaker A
примерно вот, короче, политика в полисе. Вот вот как бы изначально вот откуда это всё выросло. Это вот все вот эти там интриги с управдомом, с засиранием друг друга, вот с этим. Ну, короче, вот домовой чат, это прообраз. Вот только
Speaker A
представьте, что чата нет, а вы там каждую неделю собираетесь, да. Выходит человек на форму, говорит: "Дорогие сограждане, кто нагадил в амфитеатре?" [смех] Буквально, буквально это вот вот типа вот вот это политика. И все эти дискуссии про там форму управления, про
Speaker A
то, что там один человек не должен быть управдомым очень долго, это всё вот это всё как бы результат вот этого.
Speaker A
Переносима ли эта модель на не то что Россия вообще в принципе на государство, да? То есть вот на там миллионы людей. Ну об этом там кучу копий сломано. Но это так к сло
Speaker A
поэтому в полисах там же, если мы посмотрим на какую-нибуд афинскую демократию, там часто жереби использовалось. Угу.
Speaker A
То есть ровно поэтому, то есть, грубо говоря, там были какие-то условношртлист, и дальше тянулся жеребий, и выборная должности буквально, ну вот кому выпало вот ровно из-за этого, ровно чтобы предотвратить, ну, некую узурпацию власти теми, кто, ну, по сути, к ней стремится и кто там её
Speaker A
больше всех хочет. М это на самом деле работающий механизм, мне кажется, зря у нас, э, вообще везде про него забыли, как бы, и вот перешли к некой, ну, жребий, потому что от Бога, а в Бога мы не верим. Это проблема, мне кажется.
Speaker A
Ну, я я могу согласиться, потому что если мы если мы считаем, что как это нет чего-то выходящего за рамки нашей жизни, во что могли бы верить, может быть, это был бы не Бог, а что-то ещё, ну, разных людей,
Speaker A
а и за что жизнь можно отдать, ну, в смысле, что-то, что дороже жизни, то мы оказываемся, на самом деле, в очень злом, а, а, очень, ну, как бы, ну, хреновом мире, в котором ты умрёшь. Ну, типа, и у тебя самое, что есть дорогое,
Speaker A
отберут, и ты ничего с этим сделать не можешь. И это это как бы буквально вот, ну, с моей точки зрения, антологическая проблема современного общества. Ну, это ладно, это мы к этому Ну это, да, вопрос большой и страшный.
Speaker A
Вот. А, короче, отвечаю, как я видишь, как на как нормальный политик ээ забалтываю, да, не отвечая на конкретный вопрос, там, есть ли у меня корысть к власти. Да, не знаю, может и есть. Э, ну, может быть, не корысть, может быть,
Speaker A
это можно чистолюбин. Честно не, ну чистобие, конечно, есть, но типа я бы, ну, не был публичным человеком, если бы мне, ну, типа это не нравилось, да, назом так.
Speaker A
Ну, как ты вообще вот можешь описать процесс там? Сколько тебе было лет, когда ты понял, что ты туда зареш? Как ты набрался смелости, решимости?
Speaker A
Слушай, я это очень долго рефлексировал и м что я могу сказать? Ну, во-первых, сначала про мотивацию, потому что эточуть понятнее будет. Я в какой-то момент понял, что главное, что меня вообще почему я стал этим заниматься.
Speaker A
Точнее, так чёткого ответа нет. Ну, типа, честный ответ, я не знаю. Вот так получилось, что сколько вот я бы не углублялся там в глубину своих лет, вот меня там в 5 лет спросили в детском саду, типа, Рома, а кем ты хочешь быть?
Speaker A
Я говорю: "Президентом в Казахстане". Вот. И после этого оно как бы там все там в 5:00, в 10, в 14, в 20 лет года ладно, типа вырастешь, это пройдёт, ты просто, ну, мелкий ещё не понимаешь. И понятно что наверное
Speaker A
трансформировалось не к тому, что вот обязательно хочется стать и президентом. Понимаешь, что как плохо тут солдат, что не мечтает стать генералом, да, но ключевая история она скорее про попытка осознать, а почему как бы что в моей голове тогда заставило это сказать, да?
Speaker A
У меня ведь ну никто ничего про это не говорил. [вздыхает] Ну я вспоминаю себя ребёнком. Мне просто сказал, что президент - это самое классное, чем можно быть. Его по телевизору показывают, все радуются. Тем более Казахстан на Новый год показывают. Слушай, на
Speaker A
Новый год Дед Мороза меньше показывают. Я я, короче, мне кажется, что я реконструировал вот, ну вот логику, хотя это сразу скажу, это может не так, да, но мне кажется, это правдоподобно, потому что я допрашивал там маму, говорю типа почему
Speaker A
не знаю. А там скорее уже дальше после того, как я сказал, тамне купили книжки про там исторических деятелей, там про там всяких полководцев, да, и ты вот ну начинаешь дальше у тебя наслаиваться, и ты как бы уже в этом м как бы ну по сути
Speaker A
сам как бы себя вот ну в эту колею, да, ну не сам себя, в общем, ты в неё становишься. Но изначально, мне кажется, фишка вот в чём была, что со мной изначально в детстве всегда, то есть как-то советовались, ну, в смысле, моё
Speaker A
мнение воспринимали, что как бы не Игорь, типа, там ты маленький там что-то вообще этот, ну, именно родители.
Speaker A
Аа потом ты приходишь в садик и тебе типа говорят, мол, как это, слышишь, стоило? Ну, в смысле, как бы ты типа что тут самый умный там, а ты что-нибудь я по-любому, то есть я мир вокруг себя воспринимаю как бесконечную поляну для
Speaker A
улучшения. Ну, понятно, что я это эту категорию улучшения в том числе воспринимаю, как а как вот это будет другим людям, да? То есть типа клёво или плохо. Мне не хочется, чтобы другим людям было плохо.
Speaker A
Не потому, что я вот добренький, да, а просто, ну вот нахрена делать людям плохо? Пусть будет хорошо. Мне с этого кайфово, особенно если остано, что вот я это сделал. Я это делаю не потому, что я очень люблю людей или вот так, как, а
Speaker A
просто вот мне с этого экгзистенциально хорошо. Вот я понимаю, что я вот типа То есть если вот как бы э столько вот люди ходят, как бы можно они надо, чтобы они там меня благодарили.
Speaker A
Просто вот что я понимаю, вот я это сделал, а они ходят, кайфуют, думают: "Ну это же я сделал, я-то знаю, я-то знаю, что это я сделал". Как бы Бог знает, там вселенная знает. Ну короче, вот типа факт есть факт. Аэ у меня так
Speaker A
было. Сейчас забегаю вперёд. Я в Чертаново, короче, 2 года, полтора года борол, чтобы переход поставили. Короче, вот там люди бегали. Меня это бесило. Я уже, ну, как бы я отправил обращение, думаю, ну, что просто вот скажу, ну, смотрите, ну, вот люди же ходят, надо
Speaker A
поставить. А мне сказали: "Нет". Я думаю: "Я, короче, мы собрали 1.00 подписей, я там поставил, сам тоже стоял, считал, сколько их там в час проходит. В итоге, ну, там удалось все инстанции обежать, поставили". И ты думаешь: "А я, ну, что,
Speaker A
как бы поставили". Я же говорю, что надо поставить, да, вот люди. И то есть вот вот вот вот вот это вот, да. И я думаю, что изначально э все мои какие-то расц предложения в садике там о том, как
Speaker A
стули поставить или ещё что-то были полностью проигнорированы э в первую очередь воспитателями. И дальше вот, а ты видишь портрет, висящий на стене, как бы в Казахстане там Назарбаев даже в садике висит, висел. Э и ты такой: "Ну вот его они точно послушают, и ты можешь
Speaker A
стать президентом". И тогда никто не будет вот, ну, как бы спрашивать: "А ты кто такой?" Типа: "А что тебе? Почему?" Ну, как бы всё, вот просто ты же правильно сказал и вот все сделают. Я думаю, что изначально какая-то детская
Speaker A
мотивация была типа вот в этом, что когда я вырасту, я стану тем вот кого слушаются, потому что вот не нужно будет вот как бы вам э- вы не будете меня игнорировать. Вот мне кажется, вот откуда-то из этого это выросло. Ну а
Speaker A
дальше, собственно, вот оно пошло, пошло. То есть типа я всегда знал, что вот я буду какой-то политикой заниматься. Что это такое, я правда не представлял.
Speaker A
А у нас есть какие-то в России ограничения для не ну для людей, кто получил гражданство?
Speaker A
Да. Я, допустим, по нынешней конституции президентом я стать не могу. Дадада. Я должен родиться в России. Больточе скажу. Я я должен был не ну то есть изначально быть гражданином России.
Speaker A
Ну ладно. Национал-демократические корни вот здесь появляются. А кто же? Дада. Да. Ну слушай, ну я был националмократом. нашей нации в таком случае.
Speaker A
Вот я, собственно, не у меня они-то ещё раньше появились, да? То есть тут скорее это уже реальность догнала в некотором роде. И в Казахстане, кстати, отк тоже не мог бы быть президентом. Не только потому, что я не казах, это как бы не
Speaker A
написано в конституции. А просто я не родился в Казахстане, я в Германии родился. Что в Германию придётся ехать? Там можно, а там не хочется. У меня же бабушка с дедушкой жили.
Speaker A
Ну, дед до сих пор живёт. И, ну, я там сознательно не стал вот идти в эту ветку типа немецкую, потому что, ну, я, конечно, люблю Германию некоторой своей любовью, но мне её проблемы не интересуют. Ну, в смысле, вот проблемы
Speaker A
русских и русского мира в широком смысле, ну, мне интересно. Мне интересно вот что-то в этой песочности сделать.
Speaker A
Как бы ачивки в ней мне это дают удовлетворение. А то, что у немцев как бы, ну, когда я там рос, там вообще всё было идеально. Ну, как мне казалось, Миколавич, ну, что я буду делать? Там у вас уже вот там всё сделано, что мне
Speaker A
сейчас, конечно, там не очень хорошо, но глобально, как бы, мне их жалко, но вот не зудит.
Speaker A
То есть типа у меня нет такого: "Блин, а вот мои дети, а вот что они скажут, а вот внуки, а вот, ну, как-то надо что-то делать, а там, ну, жалко, конечно". Ну, то есть если вот у нас в России все
Speaker A
проблемы будут решены, наверное, надо немцам помочь. Вот, знаешь, вот не дождутся немцы, я чувствую.
Speaker A
Ну, вот так вот. И а вообще, ну, в общем, да, рос я в Казахстане и как-то, ну, собственно, ты же тоже у нас казахстанец. Ээ, и, э, вот на самом деле, ты, может, меня поймёшь, а где-то лет до 14ты всё равно,
Speaker A
вот, допустим, вот на Новый год ты смотритшь сначала Нурика, ну, Назарбаева, потом мы включали Путина, смотрели, вот или там что-то в 8, по-моему, были казахстанские или Карагандинские новости, мы смотрели, а потом мы включали Первый канал. Ну то есть ты жи,
Speaker A
ну отчуждения не было, да, ты действительно жил в двойной такой парадигме, да, банально даже у тебя стоит дома тарелка, она ловит русские каналы.
Speaker A
Ты смотришь, в основном впитываешь вот эту всю историю. Я помню, как сижу, мне 8 лет, мне показывают про то, какой Сталин молодец, там по какому-то каналу история. Я думаю, вот это, конечно, круто, блин. Потом прихожу в школу, но
Speaker A
это уже когда я подрос, и одноклассник мне говорят: "Сталин, молодец, ты что, дурак? ты вообще знаешь что-то? И я выяснил, что оказывается отношението-то к советскому периоду в Казахстане у разных людей очень разное. [фыркает] И вот столкнулся впервые с
Speaker A
многогранностью политических взглядов. Слушай, ну это, кстати, вот во мне как-то, если что, я тоже у меня серая мораль по отношению к советскому периоду. Не, у меня всё просто. Мне, когда один мой знакомый, мы с ним в гуманитарку на
Speaker A
Донбасс ездили, у него спросил типа, Рома, а что ты, типа, Сталин так не любишь-то? Ну как бы что он тебе сделал?
Speaker A
Что он мне сделал? Да у меня семья вся в Казахстане оказалась. Ну, типа, у них всё отобрали, они в Караганде выросли. А как бы а может им не пришлось бы уезжать? Ну, в смысле, как их депортировали? И поэтому
Speaker A
там те же немцы там он мне где-то рассказывал, как они там всем колхозом бухали, когда стали номер там, ну, в смысле от счастья на радостях, да. Им комендатуру отменили. У меня дето за Сталина первый раз в универсту буквально. Ну, типа как по немец, потому
Speaker A
что он немец был. Ему нужно было, кстати, этим левакам на заметку, э, в смысле современным, а, affirmative action в отношении универов придумали ещё при Сталине. Там была система, в кото, ну, в Казахстане, по крайней мере, при которой ты в медицин, допустим,
Speaker A
медицинский вуз, я думаю, в остальные тоже ты мог поступить, если ты казах, если у тебя три тройки по экзаменам, а, а [фыркает] если ты русский, ну, короче, не так, если ты всё остальное, то две четвёрки, а если ты из народности со звёздочкой,
Speaker A
типа там немцы, ингуши, чеченцы, кто-то ещё там был, только все пятёрки. И у деда у деда была одна четвёрка и две пятёрки. И он как бы не поступил в первый раз, а потом что-то это отменили через, ну, собственно, через два или 3 года, когда
Speaker A
он в пятьдесят девятом, второй раз поступили, птьдесят восьмом. Вот. И, в общем, этого уже не было. А пристальним было. То есть ты сказал национальность. И мы здесь уже попадаем в терминологическую ловушку конкретно русского дискурса или русскоязычного, где у нас есть нация,
Speaker A
национальность там этничность прочее. Это нам расставили теловуси, да. Абсолютно непонятно, как с этим работать. Я вот дружу с кавказцами, и у них достаточно рядовой вопрос спросить: "Кто ты по нации?" Они имеют в виду этничность, но они говорят: "Кто ты по
Speaker A
нации?" И это меня каждый раз веселит. Ну я думаю, что оно, в принципе, вот периферийно вот так вот, да? Кто по нации или там за нацию не этот, понимаешь, типа вот за маму не ругай и за нацию нельзя человека. Это, кстати, тоже вот,
Speaker A
знаешь, вполне себе такой человеко люблю любский интернациональный. Ну, глобально, да. Как это этика вот эта, она распространилась, что вот нельзя ругать людей за нацию, нет плохих наций, там прочее. Ну это я считаю что не, ну глобально, слушай, в любом
Speaker A
случае, конечно, это любая вот прямо огульная коллективная ответственность, она там что в отношении русских, что в отношении, не знаю, там таджиков, чеченцев, ну, ну это как бы не по-христиански, я так скажу.
Speaker A
Ну да, и просто это от натягивание совый на глобус. То есть понятно, что, ну, допустим, да, это обычно в контексте миграционной политики говорят, но это не мешает тебе строить вполне себе, то есть там миграционную политику, исходя из какой-то там, не знаю, статистики, да, и
Speaker A
применяя одни или тельные ограничения. Это же ты не говоришь типа: "А вот вы там, не знаю, все там вы из этой страны все уроды, мы вас там не пустим". Ты говоришь, что-то у вас там, не знаю, много таких приезжает, давайте мы вам
Speaker A
будем дабл чек делать, что вы там, ну, что вы не там, не знаю, не не при Ну вот, знаешь, про миграционный момент.
Speaker A
А я когда прилетаю, у меня паспорт казахский, я потому что у России нет двойного гражданства и а нет, у Казахстана нет двойного гражданство, он запрещает. Я, получается, у меня жена русская, у меня мать с русским паспортом, и я такой полупокер. Одной ногой там,
Speaker A
другой тут. И когда я приезжаю, прилетаю, я смотрю эти мм пропуска. И вот жену у меня сразу пропускают, а я могу застрять там, знаешь, на 2 часа стоять в этой линии с иностранцами. И я обычно выбираю, ну, у меня всё равно
Speaker A
тресси вдруг не пустят. Ну, мало ли, там у них опять что-нибуд поменялось. И я становлюсь вот где самые самые не русские дикие узбеки стоят. [смех] Да. Да. Что вни, да. Я за ними становлюсь, что если их пропустят, то я за ними меня точно
Speaker A
[откашливается] должны пропустить. Вот в таком формате. [фыркает] Меня ещё фамилия армянская, там вообще этот чихорода. Я в Армению прилетаю, они со мной по армянско говорить начинают.
Speaker A
Говорю: "Ребята, ну нет, нет, не получается". Ну нет. Ахрес, Гаммарджоба - это из другого языка. Ну ладно.
Speaker A
А возвращаясь в Казахстан, ну, собственно, к вопросу про какой-то, не знаю, свой национал-демократический дискурс, да, его в Казахстане-то, в принципе, и получил. Это как, ну, то есть вот Караганда очень интернациональный город, на самом деле.
Speaker A
Ты в какой-то момент начинаешь задумываться лет там в 14, в 15, 16, типа, а ты вообще типа кто? Ну, потому что у меня как получилось, фамилия немецкая, родился в Германии и в Казахстане там, ну, пока, по крайне мере, в Караганде, вот когда я там рос,
Speaker A
там был вот этот ещё, не знаю, советская такая многонационалочка, типа на уровне вот 1 мая, единственного народов Казахстана, а народа. И у тебя немецкая фамилия, вот тебе немецкий костюм, будешь немецкий танец танцевать. Ну, типа, или там в детстве вы играете -
Speaker A
там, не знаю, какие-то обзывалки друг дру придумывайте, там всегда есть там они все всегда есть этнические обзыва, естественно, там типа было там, я помню русский же поусский, казах на тормозах, трус белорус. То есть там на многих было, на немцев было просто ничего не
Speaker A
было, просто типа ну ты фашистка. Ну, это классика. Да, да. И типа и то есть как бы тебе вот сраждения говорият: "Ну типа, ну чел, ты немец, у тебя фамилия немецкая, у тебя вот там дед, я немецкий, он у меня не
Speaker A
родной, я его как бы там знаю относительно так раньше хорошо знал, сейчас, к сожалению, похуже". И ты такой: "Ну, может я, ну, может я немец, ладно". Ну, типа, раз так все, раз так заведено короче что Слушай, вот тоже интересный момент. Ээ,
Speaker A
в паспорте это Казахстана до сих пор пишут национальность и в каком-то, господи, в пятом что ли классе там какой-то тестирование. И почему-то в этих бланках ты должен был заполнять мм каждой национальности было какое-то число приписано, какой-то номер, и ты
Speaker A
должен был называлась, может быть, да. И я помню, как мы сидим, и у нас вот на доске пишут вот казахи, ваш код один, русские ваш код два. И вот так литовцы, ваш кот 36. У вас один литовец был пацан, и мне, и армяне, ваш
Speaker A
кот тоже какой-то. И я сижу такой: "Я другой, я иной, блин, вы что делаете? Ну мне мне как-то вот это не пришлось по душе".
Speaker A
А у меня дед армянин. Ну вот, короче, видимо, как и я немец. Ну аля, короче, ну ты вот сам понимаешь, вот ты говоришь, у нас Укаминогорск то же самое. Это промышленный город, там куча спецов самых разных национальностей. Они
Speaker A
были тоже там не Семипалатинск недалеко, которые там взрывали. Вот это вот единство какое-то. Ну ты ещё как ребёнок его воспринимаешь, потому что я расту, я дружу с казахами, я дружу со всеми подряд. И я выяснил, что есть, что казахи - это какие-то иные люди с
Speaker A
какими-то иными там возрениями. Ну там, не знаю, годам к восьми, девяти десяти, когда там каких-то старшиков встретил, а у них там какие-то тёрки между там бандой и русских хулиганов, и казахских хулиганов. Мне что-то не поделили. Я такой: "Ну, оказывается, мир
Speaker A
многогранен. А где в нём я? Куда мне прибиться, если у меня на доске написали, что я вообще какая-то отдельная сущность?" Ну я не могу сказать, что это ты когда ребёнок, ну хочется какой-то базы, хочется какой-то идентичности. Это сейчас ты как взрослый
Speaker A
человек, ты можешь там в этих серых морях, слушай, да нет, да и сейчас в том-то и дело идентически есть. Вот слушай, я как бы э у меня там же в 16 лет выдаётся эта удеха, да, удостоверение личности, и там тоже
Speaker A
национальность пишется. У меня там ничего не записано было. А там можно выбрать там? У меня было пять звёздочек.
Speaker A
Что это значит? Ну это в смысле, ты просто не указываешь. Я не стал. Я как раз в тот момент находился вот типа в раздумиях. А я типа кто?
Speaker A
А родители что? Не подсказывали ничего. И ну у меня же мама русская, отец немец, но отец уже к тому моменту умер. Вот. И ну как бы там как бы у меня не у меня не было свидетельства о рождении местного, то
Speaker A
есть у меня оно немецкое, а там ну не пишется национальность. То есть, собственно, поэтому, как бы, там у меня не было какого-то документа плюс ответственности на тебя.
Speaker A
То есть у меня не было какого-то документа, из которого ты просто переписываешь, знаешь, как как вот, допустим, из-за российского следства рождения ты переписываешь дальше.
Speaker A
И я, собственно, ну, там где-то мне было лет пятнадцато, да, четынадца, ну, где-то вот в то в то время я, собственно, задался вопросом: "А я типа вообще кто?" Ну, потому что ты такой, ты как бы растёшь с представлением то, что,
Speaker A
наверное, ты немец, раз фамилия немецкая, а потом ты, ну, в Германию приезжаешь, там каждое лето, а смоешь и думаешь: "Ну, что-то там какие-то другие люди живут что-то". Короче, у нас приезжал парень к нам на лето к бабушке Ага. Из Германии такие, да, такие он
Speaker A
приезжал и он говорит: "Всем привет, ребята, меня зовут Денис". Мы такие: "Денис, ты, ты что, попутал? Что ты, что ты несёшь? Давай в прятки там, беги отсюда".
Speaker A
У нас ещё был были просто прядки, а были московские прядки. Да, да, да. Это вот вокруг дома где-то.
Speaker A
Ну, у нас так было, ты не поверишь. Ну, вот меня жена москвичка. В Москве это были просто прядки.
Speaker A
[смех] Это были не московские прядки. Да, я просто я с ней чекал, как бы проверял общий контекст. Да.
Speaker A
Вот. И, ну, это знаешь, как с этим жадиный говядины, ну, это там известно, например, да, что в Москве это не солёный огурец, который ты не в курсе?
Speaker A
Нет. во всей московской аггломерации, вот это вот двадцатимиллионное пятно на теле России -э со всей любовью, это турецкий барабан. А кто на нём играет?
Speaker A
Имя таракан. А ни фига себе. Ага. Вот. И а у все остальные России - это солёный огурец.
Speaker A
Блин, вот так получается. Я вот маскируюсь под столичного, а могу в любой момент проколоться.
Speaker A
Ну это типа, знаешь, как ты скажешь Москва река вместо Москварика. Москва река. Москварика. Ой-ой-ой. Сколько ты мне ещё откроешь потайных? Мне мне как бы не ра этот по секрету жена рассказала как бы как это как косить под Москвич.
Speaker A
Да не, у меня жена из Волгограда. Мы это вот мы просто сидим о степях, вспоминаем и радуемся.
Speaker A
О, да. Это ты знае как называется самая большая комната в квартире? Зал. Ага. Э в Москве это гостиная.
Speaker A
Они что, американских фильмов насмотрелись или что? Короче, у меня была такая же реакция, но в итоге у нас в семье есть компромисс.
Speaker A
Это называется большая комната. Ну не ошибётесь, не ошибётесь. Комната большая. И поэтому, кстати, есть есть я тоже просто я люблю все вот эти такие регионализмы. В России есть регион, где слово большая комната доминирующая. Это Вологодская область, потому что на самом
Speaker A
деле там половина, ну, она половину на Москву завязана, половину на Питер, и у тебя тоже такой, видимо, случился географический компромисс.
Speaker A
Ну, это, короче, так, к слову. А, возвращаясь в Казахстан, и я стал вообще думать: "Ну, как в какой-нибудь я понял: "О'кей, я не немец, ладно, типа, вычеркнули, да идём дальше, может, я казахстанец".
Speaker A
Ну, типа, а что? Ну, казахстанец. Вот, кстати, знаешь, вот я быстро, вот казахстанец и россиянин, вроде бы суть одна, но вообще не одна. Это так странно, что это как бы для для одной и той же задачи были выдуманы эти термины, но они их не
Speaker A
выполняют. Ну да. На самом деле, я думаю, что концепт россиянина в России тоже умрёт со временем.
Speaker A
Вот. Ну это ладно. И в Казахстане там кастаниц, я думаю, уже сейчас на последнем издыхании существует.
Speaker A
А, но быстро мне объяснили, что как бы ты как бы казахстанец. Но это же вот любимая фраза э многих национально настроенных казахов, типа помни, чей хлеб ты ешь. Я в ответ отвечал: [фыркает] "Хтомы элеваторы построил?" Как бы сами появились от сырости. Вот.
Speaker A
классический классический спорт, да. И вот и меня там, я помню просто, я участвовал, был в молодёжном парламенте, ну не то это не то событие, знаешь, вот как это случилось и я всё по не вот не было, знаешь, момента, где я такой вот
Speaker A
прям всё понял. Это просто вот оно как бы копилось как-то, вот копилось. Не могу сказать, что меня там кто-то дискриминировал где-то, знаешь, там кто-то а вот ты там это вообще не было такого. Ну ты просто по вайбу понимаешь,
Speaker A
что, а, типа казахи очень гостеприимные хозяева. Ой, казахи вообще как ты? Вот, а ты в гостях, ты такой типа гость, тебя очень любят, тебя беше нормально, ну, типа наваливают там. Ну, как бы то есть вообще всё норм, но а у тебя-то
Speaker A
задача, блин, думаешь, стены бы перекрасить? А тебе говорит: "Чувак, как бы хощу беша, ну, как бы вот ты не не туда", да?
Speaker A
И я это помню был, э, меня от школы отправили в молодёжный парламент, типа Караганицкой области, не знаю зачем, но это, короче, это на самом деле была студенческая организация при Нуратане тогдашнем.
Speaker A
И туда, видимо, кого-то от школы несколько человек отправили. А и там, э, ну, человек 20, наверное, было. Ну, то есть он какой-то был ещё маленький. И там в основном там, собственно, там все были казахи, кроме нас двух, двоих, кто-то ещё был со мной
Speaker A
или трое нас было, в общем, из школ. В какой-то момент, ну, типа, э, э, началось там было какое-то заседание, и оно типа полностью ушло на казахском. Я го ну а ещё ну там типа специфические вещи обсуждаю. То есть я как бы
Speaker A
глобально что-то понимаю, но я говою: "Слушайте, а вот можно как-то на русском продублировать или, в общем, хотя бы суть коротко объяснить?" Я не всё понял.
Speaker A
И мне сейчас говорю абсолютно по-доброму без вот, ну, слушайте, чуваки, как бы ваша задача просто руки поднять, вот и всё. То есть это даже не было того, что вот типа вы там русские. Нет, просто и тут ты понимаешь, что, короче,
Speaker A
э что вся движуха, как бы, что ты как бы ну некий как бы статист вот в этой всей движухе. И начинаешь думать, а я вообще как, ну, то есть, о'кей, а как я здесь оказался, как бы, что за страна,
Speaker A
Казахстан, как бы, ну, то есть как ну начинаешь это всё копать. Вот. И где-то вот вот в момент этих метаний потом апафатически, то есть метном отрицания, понимаешь, что ты типа русский такой: "А получается, я русский, несмотря на прикольную фамилию, на желание всех в
Speaker A
Казахстане выискивать у себя там 1/4, 1/8 какой-то крови. И вот там у меня столько корейцев там, которые корейцы только там, знаешь, на какую-то эту долю, но они же, ну, они корейцы. Дума чело какой-то кореец. Ну вот реально. Э
Speaker A
и когда ты понимаешь, что о'кей, я русский, ты такой: "А, типа, о'кей, русские живут в России. А вот, по крайней мере, когда я рос в Казахстане среди русских очень странные представления о большой России. Типа они такие в духе, нас там не ждут, типа там
Speaker A
все такие холодные, а вот мы здесь типа такие русские со знаком качества аля. Ну вот в Караганде, по крайней мере, что у нас там всю интеллигенцию сослали. Вот мы тут все круты, а там какие-то восе все эти, поэтому мы лучше здесь побудем.
Speaker A
Там понятно, что есть какие-то различия, но глобально ты потом приезжаешь и понимаешь, что, точнее, как типа думаешь: "Ну, о'кей, есть-то Россия". А там где-то, наверное, лет в 17 а я подумал, надо вот поступать как-то в универы. А, и я сразу подумал про
Speaker A
Москву, не столько даже потому, что это Россия, сколько потому, что, ну, там типа лучшее образование на посаском пространстве.
Speaker A
Вот. И стал готовиться к олимпиаде по международным отношениям. И для этого мне нужно было выучить историю России.
Speaker A
Вот. Потому что, ну, как бы олимпиада, международные отношения - это, по сути, история просто внешнее.
Speaker A
А, ну вот я не знаю. Ну да, ты же тоже не учил в школе истории России. У тебя там была история Казахстана, а история России была в рамках Всемирки.
Speaker A
А она была, да, в рамках Всемирки. Ну, типа такие очень коротко, там Пётр I окно в Европу открыл, вот какие-то такие очень базовые вещи.
Speaker A
А ты потом начинаешь сам в это углубляться и знаешь, вот выскажусь, как скажу этим милениальским словом, такое типа типа письмо из Хогвардса получил.
Speaker A
Ты понимаешь, что оказывается-то вообще типа [фыркает] у меня есть большая история. И вот, ну, как бы я не просто вот здесь последние 60 лет в молодом городе живу, ну, в смысле, в Караганде, а вот там сотни лет, тысяча лет, и это всё тоже и моя
Speaker A
история тоже. И как бы и вот это, конечно, крышу сносит, понимаешь масштаб. Причём я учил её по Википедии, то есть я буквально просто Википедию конспектировал. Вот где-то потом уже где-то через годик уже уже, когда я поступил в универ, я наткнулся на
Speaker A
спутник погром, который у меня из просто такого молодого мальчика с горящими глазами, который вот хочет в Россию поехать.
Speaker A
Причём я жив 16 лет, то есть у меня уже было 18, а в 16 мне было в 2011.
Speaker A
Это вопрос про момент первой политизации. А были митинги болотные, я за ними смотрел, то есть я их наблюдал через интернет.
Speaker A
В 2008 одиннадцатом. Вот мне было как раз 16 лет. Вот. И мне это прямо так, как это вы за кого болел?
Speaker A
Запозицию болот. То есть я, слушай, я даже у меня есть фотка, я даже ходил на какой-то из этих митингов, будучи подростком иностранцем. Ну, по факту, а там я стою с белой ленточкой.
Speaker A
Блин, есть видео смешное, где, эээ, то ли росгвардейцы, то ли грузят в автобус, и там и там мужик такой: "Un American American". И он говорит: "Кто американца забрал? Иди отсюда". И я думаю, если меня когда-то будут грузить, [смех] я
Speaker A
скажу вам: American они всё равно не проверяют. Ну тогда были, знаешь, такие травоядные времена ещё. Вот. И э-э вот. И тогда, конечно, прямо это сильно меня политизировало. А потом уже на, то есть я стал как бы влекаться в российский
Speaker A
политический дискурс вот где-то с с того времени. И вот уже, когда я в Москву ехал, собственно, наткнулся на спутник по города, он меня вот окончательно превратил вот в того, кто я есть сначала, то есть как бы к такому некому
Speaker A
общедемократическому началу, которое в шестнадцатилетнем подростке, конечно же, есть, потому что типа какая-то послушайте меня, ну, типа у меня же самое ценное мнение, дайте мне сказать.
Speaker A
Вот добавилась вот какая-то, не знаю, там национальная гордость, что ли. Вот. И со временем, вот как-то из этого оно выросло. Но я всегда думал, что я буду заниматься политикой типа там совсем, когда я буду уже, ну, не старый, а такой
Speaker A
типа лет 50, вот там, знаешь, вот капитал, чтобы был, что вот ты выше вот такой пузатый депутат, сразу же с таким вторым подбородком. И отправил, значит, весь бухотдел своего гигантского предприятия, чтобы за тебя проголосовали.
Speaker A
Дадада. И как бы оно-то, в принципе, тоже тоже тоже путь, да, но там мешалась случайность, наверное. Я после универа сначала пошла работать в консалтинг, там писал стратегии для разных компаний международных и российских тоже. Для мэри Москвы даже писал стратегию
Speaker A
развития туризма. Вот. А потом ко мне пришёл мой м тогдашний приятель и говорит: "Слушай, через полтора года выборы в Мосгуру думаю: "Хочешь поучаствовать?" Я говорю: "А есть шансы победить?" Он говорит: "Нет". Ну ты же типа говорил, что ты политикой хочешь заниматься. Ну
Speaker A
вот вариант там типа раскрутиться как-то это. Я такой думаю: "Я месяц ходил, а у меня работа хорошая". Прикинь, вот я выпустил, выпустился из универа, мне там 23 года, это восемнадцатый год, у меня зарплата была типа 120.000 руб. Ну, то
Speaker A
есть тогдашних на руки. И ты такой: "Я тебе говорят: "Чел, бросай, всё, пойдём, как бы заниматься хернёй". Вот. И я месяц, короче, спать не мог. Ну, потом думаю, ладно, если не прощу, если не попробую. Ну вот, короче, попробовал и
Speaker A
вот оно теперь я здесь, как говорится. Вот. И оно затянуло вот с тех пор. Ну, на самом деле, если говорить про операционно, что мне очень нравится общаться с людьми, с одной стороны и вот как бы во многом типа это вот вот эта
Speaker A
политика, она про это, она про публичное общение, про кулуарное общение, про там общение с командой, то есть это ты всё ты занимаешься тем, что ты постоянно с кем-то в коммуникации. То есть у меня поэтому у меня мой отдых - это
Speaker A
отсутствие коммуникации с людьми. Вот. ээ и кае-нибудь путешествия, где просто до тебя не дотянутся. Во-вторых, конечно, ну хочется какой-то, чтобы, знаешь, был, прости, Господи, импакт от того, что ты делаешь, ну, какой-то результат. Потому что по факту я свою
Speaker A
жизнь я это вот то, что я делал, воспринимаю как, знаешь, такой жизненный квест. Вот мне выдали миссию, знаешь, ты паладином родился или там Вовке где-нибудь, не знаю, там воином, и у тебя квест появился большой, ты его не выбирал, так получилось, его выдали, но
Speaker A
ну но вот ты такой: "Ну ладно, поиграем". И мой квест, вот я его так формулирую, что мне хотелось бы, э, изменить Россию, ну, хотя бы немного подвинуть вот в соответствие там с той картиной мира, которая у меня есть.
Speaker A
Угу. Понятно, что эта картина мира пластична. Когда-то там она больше про одно, когда-то больше про другое. То есть, ну нет вот прямо выбитых, но глобально, наверное, мне хочется, чтобы у нас государство стало чуть больше про людей.
Speaker A
Я я сейчас его конкретизирую, чтобы не звучало, знаешь, как такая вот это сладкая такая это вот как это хочу, чтобы пони были, да, единороги. А у нас, мне кажется, есть фундаментальная э проблема в том, что у нас политическая
Speaker A
культура и в целом принятие решения обычно опираются на одну из школ. Первая школа. Россия - великая страна, русский великий народ, но внутри все будут ходить строем. Вторая: "А давайте дадим людям свободы, но пойдём поцелуем сапог Брюссель" Вашингтон. Я специально
Speaker A
утрирую, но вот глобально варианта два. А вот хочется, чтобы внутри как бы никого не трогали, а вся вот эта позитивная энергия, она как, в общем, деятельная энергия, она как-то вовне распространялась. И с одной стороны мы, э, как-то, не знаю, болели и улучшали
Speaker A
страну и там всячески за неё родили, а с другой стороны у нас как-то, ну, я не знаю, по понимали, что это человек для государства, а не наоборот, что точнее наоборот государство выше сам за что государство для человека, что типа это
Speaker A
инструмент нации. Почему я стал национал-демократом что без национального базиса, без понимания того, что ты свободу даёшь не просто, потому что свобода - это кайф, это круто, это нет, просто тебе нужно сделать систему, где которая будет долгосрочная устойчивость, которой умные
Speaker A
люди не будут уезжать, которая там, ну, будет как- нумножко хотя бы в балансе находиться. А тебе нужна система обратной связи. Обратная связь - это демократия. Не в том плане, что слесарь пришёл и президента выбрал, а в том плане, что если те, у кого власть
Speaker A
немножко, ну, там борзеют, их есть инструменты как-то притушить эту этот пирдуха. Вот. А, но если ты демократию сделаешь в вакууме, то она он получится условно, там получится Максим Кац, да, там какой-нибудь типа ээ в том плане, что давайте сделаем, потому что это
Speaker A
хорошо, а не потому, что это нужно нашему народу и позволит ему там, не знаю, существовать хорошо там, да, быть там все места под солнцем занять. Вот я из этого как бы ска. Ну, если мы говорим про национал-демократию, здесь же нужно
Speaker A
понять тогда, а что это такое русская нация или российская нация и вообще как, кого к ней стоит причислять.
Speaker A
И вот то, что ты говоришь, я это всё слушаю, и я понимаю, что какая-то часть аудитории и какая-то часть меня, она это воспринимает как, ну, какая для того, чтобы вообще политической деятельностью заниматься там в России, не имея там каких-то вот
Speaker A
этих связей где-то. Ну, это такое наивное достаточно предприятие. То есть ты сейчас работаешь, понимаешь, что прямо сейчас у тебя очень ограниченный пул инструментов.
Speaker A
на поядумче раскрепощение там и люди что-то начнут могут решать. [фыркает] И меня тоже часто спрашивают на стримах ещё где-то, говорят: "А что, вот ты там не планируешь уезжать?" Я не планирую, но мне говорят: "А ты же вот я не планирую". Говорю: "Слушайте, я
Speaker A
верю в цих личность истории и в то, что если сейчас всё закрыто, это значит, что, ну, уже закрывать больше не ну как бы есть куда, но я не верю, что прямо настолько всё закроется. Соответственно, там в пределах, не знаю, там 5-10 лет оно
Speaker A
должно всё расконсервироваться". Они говорят: "Ну, у тебя же нет гарантий". Я говорю: "У меня нет гарантий." У меня в жизни вообще нет гарантий, как бы только вера и надежда. И в таком случае этот знаешь, эта наивность не это как бы
Speaker A
сознательная наивность в каком-то смысле. Я понимаю, что у меня нет гарантий, но я на это ставлю именно. Знаешь, это как сказать вот, к примеру, а когда у тебя биткоин в семнадцатом году упал, а после первого хайпа, кто-то же продолжил его там
Speaker A
держать, покупать, делать какие-то стартапы на нём. Ну потому что люди считали, что это цикличный и он отрастёт. Могли ли они ошибиться? Могли, но он отрос. Те, кто в это на это поставил, там сделали там X5, ну какие-то иксы. Это примерно то же самое.
Speaker A
Если вы посмотрите, вот я как бы вот всем тем, кто говорит ничего никогда не поменяется, да, я предлагаю два ментальных эксперимента. Первый: назовите мне двух правителей России России последовательных. Ну не которые там типа Черненко полгода, там год правил, да?
Speaker A
Вот, ну таких типа, у которых хотя бы там какой-то период был, [вздыхает][тяжело вздыхает] а при которых всё было так же, как при предыдущим, вот за последние типа 200 лет 250, да, не было такого. У тебя любой новый правитель, всё меняется. Ну
Speaker A
то есть может поменяться в худшем, может, но но будет по-другому. Однозначно будет по-другому. Да. Я я люблю говорить, что я не могу сказать, что в России жить хорошо, но здесь жить любопытно. Здесь самые разные вещи.
Speaker A
Конечно. А второе, вот представьте себе, Россия, вот сейчас 2026, Россия 2016 года, другая страна. 2006 ещё одна, девяносто шестого, восемдесят шестого, семьде шестого. Ну, о'кей. Шестьдесят шестой, семьт шестой, похоже.
Speaker A
И то как бы, наверное, шестьдесят шестой пооптимистичней. Шестьдесят шестой, пятьдесят шестой. Ну, пятьдесят шестом мы ещё до конца сталинизма не отошли.
Speaker A
Там пятьдесят шестой сорок шестой, сорок шестой тридцать шестой, тридцать шестой двадцать шестой, двадцать шестой шестнадцатый, шестнадцатый 1906 и 1906 девяносто то вот та вот вот как бы вот у тебя вот там есть уже что-то похожее, а глобально у тебя типа всё меняется. Так
Speaker A
почему решили, что в тридцать шестом году будет вот типа как сейчас? Ну нет. Аэ говорит: "А что 10 лет ждать? Ну может и не 10, мы не знаем". Ну то есть и, конечно, цикл открытости будет, потому что даже не в том плане, что вот
Speaker A
мне говоря, что там придёт кто-нибудь и начнёт демократию разводить. Но это же не так работает. При любом каком-то значимом изменении политического расклада внутри системы начинается конкуренция. И, собственно, за что вот я выступаю в политике- это за конкуренцию.
Speaker A
Это вот, кстати, отвечает на давний вопрос про типа: "А что делать вот с этим кучей корыстных, да, товарищей, которые идут в политику там, а, только, допустим, с этими узкорыстными интересами. Обеспечьте конкурентные механизмы, в уравнение которых включён народ. Ну, чтобы вот он тоже давал
Speaker A
какую-то вот там чёрную или белую метку, что типа пошёл нахрен с Ялика, если ты как бы это э излишней там какой-то, ну, мудачило. Вот. А, и, э, конкуренция, вот именно она позволяет, ну, как-то людям не борзеть, тем, кто в этом участвует. Ну, политика
Speaker A
в первую очередь. Вот поэтому конкуренция нужна, это самое главное. Ну и соответственно когда меняется какой-то расклад, у тебя сразу разные группы уважаемых, Иван Иванович, там Иван Петрович, там Иван Сергеевич, начинают друг с другом говорить: "А что это у вас в там, не знаю, в Тверской
Speaker A
области свой губернатор, а пусть у нас там актив свой будет". Тебе говорят: "Нет, у нас вот такой местный единорос там важный, говорит: "А у нас тоже бы там бывший единорос, неважно. Вот тоже единорос". И вот кто из них главнее? А
Speaker A
вот, ну, непонятно, сейчас-то есть администрация президента, которая как бы фишки расставляет, да, там и всех вот как бы позволяет всё это как-то митировать. Есть фигура президента, которая типа там, ну, разрулива, да, эти какие-то конфликты, до него можно добежать. Но [фыркает]
Speaker A
в этом-то и смысл, да, что, э, рано или поздно вот эта система какой-то передела, [фыркает] да, там сфер влияния, ещё чего-то, она наступит. И в том числе будут использены процедуры, которые сейчас спят, типа выборов, типа там политических партий, типа, [фыркает]
Speaker A
э-э, там выборы парламент. Вот простой пример с политическими партиями. Сейчас в России невозможно сделать новую политическую партию. Ну вот ты, вот я, допустим, у меня есть движение своё, да, я бы хотел, но ты не можешь это сделать, даже если очень захочется. Почему? Ты
Speaker A
понесёшь документы в Минюст, ну там ты всё проведёшь, есть отдел в Минюсте, куда ты должен это отнести, и они, э, позвонят в администрацию президента, скажут: "Это кто? Тебе говорят: "Не, мы их не знаем, не надо". И те приду, ну,
Speaker A
короче, тебя откажут там под какими-то причинами. [фыркает] А, предположим ситуацию, в которой сейчас у тебя может, да, по сути, кто им может позвонить? Им может позвонить либо профильный отдел администрации президента, а либо соседняя организация, вот, так сказать, с с более широкими
Speaker A
силовыми полномочиями. А представим, что это могут сделать какой-нибудь, не знаю, там, крупный олигарх или премьер-министр или ещё кто. Ну, то есть какие-то ещё фигуры. И у тебя уже появляется плюорализм. У тебя у этих своя партия былась, у этих своя партия, у эти этого
Speaker A
зашли. То есть как бы тебе для того, чтобы начали регистрировать политические партии, по факту нужно, чтобы конкретному человеку в Минюст могли позвонить там больше объём людей. Вот и всё. То есть нигде закона то не запрещено. И вот у тебя как бы это
Speaker A
меняется по вот исключительно какая-то атмосфера поменялась и всё. [вздыхает] А про эти про партии, знаешь, есть интересная к вопросу, как конкуренция уже сейчас действует. Я это так а и насказательно скажу, но вот э я не знаю, следишь ли ты, вот сейчас же выбор будет
Speaker A
в Госдуму через полтора месяца. И там сейчас, особенно в среде э уехавшей оппозиции есть такой как бы дебаты, назовём вот так. А вот нужно ли нам всем сплотиться и голосовать за Яблоко, а, либо за там, не знаю, новых людей или
Speaker A
кого-нибудь там ещё из парламентских партий? До недавнего времени было непонятно, допустит ли яблоко к выборам.
Speaker A
То есть у Яблока такая прямо антивоенная риторика. Но яблоко никогда не проходило в Госдуму с 2003, по-моему, года, да? Ну, то есть, короче, у них всё время было 2%, 3%, 2%, 3%. И вот сейчас, а, нужно пять. И вот сейчас
Speaker A
как бы тезис в чём, да, вот тех ребят всяких иноагентов состоит, что типа мы, а, вот сейчас все накачаем яблоко, оно наберёт там не три, не 5, там 7% и пройдёт, потому что их не смогут не пустить в Госдуму. А я говорю, ребят,
Speaker A
как бы вот в том состоянии, которое сейчас есть, ну, вряд ли кто-то допустит появление в Госдуме фракции, которая будет там с трибуны там, не знаю, критиковать СВО. Ну, просто это как бы зачем? Нет такой цели.
Speaker A
[фыркает] И появление яблока яблока на выбор носит на выборах носит одно очень простое [вздыхает][тяжело вздыхает] как бы одна очень простая причина, что э там ещё за несколько месяцев до этого из-за блокировок, из-за, ну, в общем, всяких вот этих вот неумных, как мне кажется,
Speaker A
шагов аа стали расти новые люди по рейтингу. Ну, потому что типа это типа самая такая нелюдоедская партия из парламентских. Они такие типа модные, молодёжный там ла-ла-тра-ла. И вот у них там сначала было 6 7 8 9 10 11 12 то
Speaker A
есть они всем в России это нравится. Ну, в смысле, из тех, кто занимается политикой на, ну, в смысле, управляет политикой. Вот кому-то там в основном администрации президента это нравится, а кому-то это не нравится.
Speaker A
И слушай, я сейчас какие-то дилетантские вопросы спрошу. Ну вот условно эти новые люди там свежие, это получается кто-то власть имущий такой говорит: "Ну, надо народу показать, что мы, у нас есть крылья власти, которые за всё хорошее, новое, свежее, дайте им корочки, условно". Что
Speaker A
вот они при они при дворе сидят. Это не совсем, это скорее как бы с одной стороны вот политикой в Россию управляет администрация президента, с одной стороны в её как бы недрах созрел созрело понимание, что вот нужна какая-то сила, которая бы отражала, ну,
Speaker A
назовём так, городской среднекласс, умеренный либеральный. А, и вот, ну, как-то вот их бы отгоняло от тогда ещё.
Speaker A
их в двадцатом году они создали от условно там экстремиста Навального, да, вот чтобы вот как-то другую их переводило плоскость, где в целом ну абсолютно понятная как бы, ну, то есть она как бы абсолютно политетхнологическая.
Speaker A
Вот. И м но дальше как бы а возникла она, скорее всего, на основе там социологии социологических исследований, да, то есть какого-то запроса в общество. Тогда же, я помню, ещё была зелёная партия создана, там ещё там несколько было сразу вместе с новыми
Speaker A
людьми. А, но тут важно понять, да, что дальше вот эта вот идея встретила некое встречное движение со стороны тех, кто новые люди создал, да, то есть там Нечаев, сотоварищ, они хотели сделать партию, у них было какое-то видение, и
Speaker A
они вот как бы ну спрос нашёл предложение, назовём так. Там нельзя сказать, то есть ты не можешь сделать, вот как пример был с партии прямой демократии, ты не можешь сделать просто вот указом сверху политическую силу или там у Захара
Speaker A
Прилепина была своя партия, если ты как бы сверху это спустил. Но сами люди, которые это организуют, они там неумелые организаторы, не могут попасть в нерв избирателей, не могут, ну, короче, вот рукожоп.
Speaker A
Ну, то есть ты в любом случае, когда выдаёшь власть чувакам, это, скорее всего, чуваки, у которых есть какая-то страсть своему делу. Они верят в то, что они делают до какой-то степени, и они начинают, получая этот ресурс, они начинают что-то делать и могут даже
Speaker A
набрать популярность. И ты уже на них смотришь такой: "Эй, дада, погодите". Ну, ну, типа, да, то есть понять, что там у меня к новым людям смешанные отношение, там есть у них хороший, плохой. Я думаю, сейчас там детали, а, нет смысла вдаваться. Но как
Speaker A
бы они стали сильно расти, и не всем это понравилось. И люди такие, э, другая башня Кремля, назовём е так, да? А если там текаем, просто буду говорить, она такая типа: "А что это у нас? А давайте вот мы кто у нас там? О, [фыркает] вы же
Speaker A
хотели яблоко не пускать на выбора, давайте их пустим. Пусть вот теперь э да пусть они подаются. яблоко всё равно не пройдёт. А, но зато там у новых людей будет там не 12, типа, а девять, кажется, 3%, что там здесь. Но из-за
Speaker A
того, что у тебя, в принципе, у Единой России там планируется там за 60 суммарных, да, а виду и списки одномандатники, то как бы здесь это у тебя, ну, как бы есть разница, да, там у тебя там сильно они выростут или не
Speaker A
сильно. тоже такой сигнал, что типа сейчас вот, если мы оставим только новых людей, все страшные уехавшие либералы на них типа накинутся и вместе их накачают там до 15% и будут всем говорить, что смотрите.
Speaker A
Хорошо, тогда у меня такой вопрос было опять стало 15 снова дилетантский, да? Ну, бюллетени, они же уходят куда-то вот в недро этой государственной машиной.
Speaker A
Ну, с ними же угодно можно сделать. Просто нарисуйте от руки, что вам нравится. Слушай, так, да не так, тут важно понимать ээ две вещи. Первое, это типа у нас это обычно вопрос: "А почему вообще выбор проводит? Может, ну нафиг его надо
Speaker A
сказать? Ну всё, там, не знаю, Путин пожизненный президент как бы провести один раз референдум и, типа, вперёд". Ну а типа, а что реально?
Speaker A
Вот знаешь, это это очень часто такой вопрос, типа, а что так не сделать? И не придётся как бы деньги тратить на эти выборы, там что-то комедию какую-то ломать, да? Ну вот в целом, а я думаю, если такую рефереду провести, там пусть
Speaker A
он победит. Ну как бы я в этом мало сомневаюсь. [вздыхает] А это исходит из, а довольно, знаешь, как этотся легистского представления наших элит. Ну то есть основанного на прямом толковании закона. Ну то есть власти у нас очень любят букву закона.
Speaker A
Вот именно вот, чтобы всё было как вот типа чтобы всё работало, как должно работать. [фыркает] Почему это? Можно там в головы лезть, можно вспоминать, что там многие это заканчивали ленинградский юрфак, да? Ну, короче, там можно много придумать объяснений, но вот
Speaker A
факт есть факт. Если вы посмотрите на Более того, помимо отмены выборов в России крупные выборы ни разу даже не переносились. Вот так по-серьёзному.
Speaker A
Если вы посмотреть на выборы в Казахстане, по-моему, ни одни выборы в верхнюю в парламент то есть сначала мы жились, теперь в Курултай, они не прошли по плану. Это всегда были досрочные выборы.
Speaker A
Президентские, по-моему, тоже не уве по-моему один раз были президентские в срок. Всегда они досрочные. В России ни разу не чтобы президентские или отменили, или перенесли, или провели раньше. Вот строго процедура как бы, знаешь, это шпайштфлоу, типа вот оно всё должно
Speaker A
быть. Ну, видимо, это ты как считаешь, что это просто личные предпочтения или, ну, скорее коллектив, попытка сохранить какие-то механизмы скорее коллективные. То есть типа естьпред, что вот это и есть легитимность. То есть вот как бы выборы, ну вот там на те же выборы в Госдуму,
Speaker A
да, к примеру, ну ладно, давай так, на президентские, да, ну там что там, ну примерно половина граждан на них приходит и голосуют.
Speaker A
То есть если мы их как бы будем как-то там менять, то это что получается? Там условно мы как бы легитимность потеряем.
Speaker A
Ну то есть мы потеряем связь какую-то. То есть это вот это как-то так вот казалось бы, да? Должно быть неважным это в либеральских кругах.
Speaker A
Угу. Ээ, либеральных, либеральских. Я не знаю, уничижительно ли это звучит. Я думаю, что есть такое понимание, что Путина никто не выбирает, просто ему рисуют какой-то рейтинг. Ээ, но получается это на, ну, это до какой-то степени настоящий рейтинг и до
Speaker A
какой-то степени это настоящие всё проценты. Ну, в целом, да. Вот смотри, но показывают ли их людям, как вот, да, вот столько ров.
Speaker A
Вот, короче, смотри, такого нет. То есть типа -э на самом деле, аэ, вот власть, если мы говорим про каких-то высших управленцев, они не понимают, а реально то, как сколько людей за кого проголосовало на выборах. Они видят только вот ту цифру, которую мы видим,
Speaker A
они видят примерно её же. Нету каких-то параллельных подсчётов, типа, что вот они увидят, что там народ проголосовал против, но они там перерисовались за, но они это понимают.
Speaker A
В других странах это может быть, я в них не специалист, но в России этого нету, потому что по очень простой причине, вот простой пример, вот я как, э, с Белоруссией сравню, а в Белору, вот в России так получилось, что в нулевых
Speaker A
годах сделали систему газвыборы. Это онлайнсистема, куда цифровая, куда загружаются результаты с каждого избирательного участка. Человек, который её придумал, буквально сохранил даже какую-то видимость демократии в России.
Speaker A
Без него всё давно уже закончилось, без неё. И в чём смысл? Участковая избирательная комиссия, тут школу, куда ты приходишь и бюллетень в урну кидаешь.
Speaker A
Это называется УИК. Над над Уиками стоят тики, территориальной избирательная комиссия. Это обычно какой-то вот район.
Speaker A
[вздыхает] Над тиками стоят стоит эти субъектовая комиссия. Ну, она по-разному называется, допустим, в Москве там гик Московская городская избирательная комиссия. То есть это вот ещё один уровень. И над всеми комиссиями субъектов регионов стоит ЦИК, центральная избирательная комиссия. ЦИК
Speaker A
публикует финальные результаты. Чтобы ему их опубликовать, все регионы должны скинуть сводную статистику. В регионы все тики, в каждый тик все уики. Во многих постсоветских странах, а, допустим, в Беларуси результат формируется на руне ЦК. То есть всё, что ниже, в целом. Ну, как бы вот новый
Speaker A
протокол. А где-то на уровне регионов в России из-за того, что сохранилась система, что ты должен должен опубликовать с каждого участка протокол, то тебе приходится работать на уровне участка. И как ты можешь себе представить, управленческая задача корректировки результатов на 15.000х
Speaker A
участках и на 90 там девъектах кардинально отличается друг от друга. И, соответственно, вот здесь поэтому где-то у тебя есть регионы, где аномальный результат. Ну, типа, по Чечни, где там 90 пришло, 90 за, хотя там реально приходят, ну, не знаю, 20, ну,
Speaker A
сколько-то приходит, ну, ну не такие цифры. Где-то у тебя практически чистые результаты, как там это, [вздыхает] а, во многих там одно время в Карелии было.
Speaker A
Ну, вот там в зависимость в зависимости э у тебя есть там по-разному, в общем, всё проходит. И по итогу у тебя задача, у тебя никогда не задача типа придумать, нарисовать результаты. у тебя всегда где-то это вот, в общем, полностью как
Speaker A
бы вот как пришли, проголосовали, где-то это там корректируется, где-то не корректируется, где-то есть наблюдатели, где-то нет наблюдателей, где-то вот как в восемнадцатом году было, когда э [фыркает] там был случай в Приморье второй выбор губернаторских случился выборов. Ну то
Speaker A
есть это вот даже это по тем временам уже был нонсенс. Ну типа в первом туре единорос не набрал столько, сколько надо. Ну и как так?
Speaker A
А, а почему не набрал? А потому что, а, там, ну, это опять же всё слухи, как бы, может, всё неправда, но вот за что купил, за то и продаю. Что, э, избирательные комиссии, которые должны были э дать нужный результат, они
Speaker A
в последний момент там те люди, которые за этот результат отвечали, к ним с деньгами не пришли. Вот. А почему с деньгами не пришли? А потому что человек, который должен был наличку всю выдать, его посадили. Вот. Ну, там по по
Speaker A
другой истории. И, в общем, и система сломалась. И вот конкретно в этом месте и вот как бы не получилось так, не так, не знаю. Ну вот как бы такие есть. И я это всё к чему? Что в России сложная
Speaker A
избирательная система, она не монолитная, она не про то, что вот типа всё нарисовали, всё там всё за нас решено, всё нарисовано. Это не так. Аэ и там ровно я поэтому уступаю то, что там на выборы всестангда не нужно думать, что вот сейчас всё
Speaker A
изменится, но бывают выборы, после которых меняются. Вот мне в своё время для победы не хватило 84 голоса на выборах в Чертанова. Если бы эти 84 человека пришли, они посидели бы на даче, там не уехали бы, я бы выиграл
Speaker A
абсолютно. Вот даже с единороссом. А ты в этом уверен или это? Я я в этом я же видел все протоколы.
Speaker A
Уверен? Да, потому что мы всё наблюдателями закрыли. Мы вот, ну, как бы понятно, что были была военная часть, куда мы не дотянулись, там понятные результаты. Была психобольница, куда мы не дотянулись, там понятные результаты.
Speaker A
Но это же это же не всё, понимаете? А сейчас все выборы и результаты, точнее, выборов держатся на чём? У тебя есть там процентов 10-15, которые ты можешь как бы накинуть. На самом деле у тебя есть процентов 15 ээ там процентов 10-15
Speaker A
электората, который просто всегда за власть будет голосовать. Это даже в девяностые было. У тебя там 10-15 всё время будет. Вот вот кто сейчас у власти, вот за тех мы и голосуем. А и у тебя есть ещё типа там процентов 10-15
Speaker A
тоже. Это бюджетники, их друзья, в общем. Ну, у тех вот если вы работаете в бюджетной сфере, по-любому там есть история, что типа при обязательно нужно прийти, ещё кого-то привести с собой.
Speaker A
Причём там не проверяют, как ты голосуешь. Просто вот типа надо прийти и проголосовать. Большинство голосует за действующую власть. И вот в итоге у тебя по сути есть типа там что-то 40-45 э про вот которые как бы существуют, да, там
Speaker A
появляются потом в протоколах там ближе к птися. Из них там власть получает 2/3. Вот для того, чтобы что-то изменилось, тебе нужно, чтобы пришла а ещё вот эта вот недостающая треть, да? То есть получается процентов 20, если сверху просто людей придёт, вот как бы и будет
Speaker A
явка реальная, не, а как сейчас там типа 35%, а типа в 60, [фыркает] те ты всё у тебя как бы ты ничего сделать не можешь. Тебе слишком много бюллетеней в урнах за других. Тебе нужно будет переписывать протоколы. А
Speaker A
вообще это переписанные протоколы - это, ну, как бы это уголовное преступление. И как бы, ну, это не все готовы идти из председателей комиссии. И вообще как бы это нужно уметь там. Ну, это это специфическая там история. И сейчас во
Speaker A
многом ну короче там это долгая долгая тема. Это очень долго это мутные воды какие-то. Ну, ну смысл, короче, в чём? Ходить надо как-то, в общем, надо, давай так, надо ходить.
Speaker A
Ну, опять-таки, из того, что ты рассказал, как я понял, нужно ходить, потому что эти цифры видят власть имущие, и если они видят, что их не сильно поддерживают, они могут начать что-то менять, выдавать какие-то плюшки.
Speaker A
Да, да, абсолютно. Ну, то есть типа, если вы посмотрите, всегда почему в Москве случилась урбанистическая революция вот, ну, с этим с плиткой, вот, со всем этим. Потому что была, в том числе, политическая задача Собянину после выборов тринадцатого года. Ну
Speaker A
когда, ну чуть Навальном не проиграл. И сделай так, чтобы москвичи были довольны, да, потому что что-то они бунтуют много.
Speaker A
Надо это замаслить тем, кто ровно сидит. У них всё нормально. Это знаете, это как как с маленьким ребёнком, типа, который что говорить не умеет. Если он не кричит, значит, у него всё хорошо. Вот типа ничего не надо. А если что-то надо,
Speaker A
ну как бы надо что-то дать. Ну вот, знаешь, мы об этом говорим, и у меня здесь чисто человеческие претензии такие этическо-эстетические, если хочешь. Ну я знаю, у кого власть. Угу. И я знаю, кем принимаются решения, но вы мне рассказываете, что вот народ
Speaker A
изъявления, прочее, прочее. Я хочу, чтобы было поменьше лжи и побольше правды. Ну, выйдите, скажите. Ну, ситуация такая.
Speaker A
Я теперь тот там заведём аристократию или нет, непонятно, допустим. Ну ладно. Я просто, ээ, ну, не так много у меня какого-то самолюбия, чтобы я сказал: "Нет, мы все под Богом ходим". И, соответственно, один человек не может, он может править только, если мы ему
Speaker A
разрешили: "Да, пожалуйста, [смех] пусть пусть правит, потому что он справляется или там, ну, типа, потому что его слушают люди". Я не против, понимаешь? А дело в том, что мы с вами, может быть, уже к нашему концу жизни что-то такое увидим, не только у нас. А
Speaker A
дело в том, что я тоже об этом очень много думал. Во-первых, у нас довольно постмодернистское государство. И та форма, которая у нас есть, она, в том числе является неким ответом на катастрофы XX века. Да ведь если мы посмотрим, откатим там на 120 лет назад,
Speaker A
там не только в России, но там, не знаю, какие-то монархии Европы, они же про это и были. Я богом помазанный царь, там кайзер и так далее, там т-та-т-т-т-т-т.
Speaker A
Против таких вещей дискурсивно за 200 лет наработали очень много приёмов. типа начинает кто-то такой, заканчивая там в духе всякими там историями про династическую неполноценность. И, соответственно, как бы власть вынуждена риторически маскироваться. То есть типа все всё понимают, но если мы открыто
Speaker A
скажем, что, ну, да, вот, ну, вот так вот, то как бы вот как-то неудобно будет. И приходится говорить, что там детей в капусте нашли, что там, в общем, и так далее, да.
Speaker A
Я тоже зазорослый диалог. Я тоже считаю, что, ну, наш народ дорос до того, чтобы, ну, как-то ему положняк объяснить честно, там границы какие-то поставить.
Speaker A
Ну, то есть вот как-то вот дать чёткость, да, этого того, чего, допустим, мне как политику не хватает.
Speaker A
Вот это, знаешь, как считается вот у нас, что типа есть какие-то правила игры, ты их не нарушай и типа всё у тебя будет в России норма, ну, в смысле, как у политика нормально. Они есть, только они меняются постоянно. Тебе никто не
Speaker A
сообщает, типа у тебя обновление выходит и тебя постфактум за это фигачит. Простой пример. Вот посмотрите, если есть свежеиспечённый иног Борис Надеждин. Вот он он участвовал в выборах президента в двадцать четвёртом году, то он 100% был согласован. Ему сказали:
Speaker A
"Борис, давай, надо это". Он говорит: "Ну или он сам". Ну, в общем, там как бы по-любому как-то договорились. И вот тогда это было можно. Я даже думаю, а сейчас он пошёл в Госдуму разбираться, а сейчас уже нельзя. Хотя что он тогда
Speaker A
говорил, что сейчас ничего не поменялось, ничего не изменилось. Но вот правила игры как-то поменялись, ему никто ничего не сказал. И вот как бы он вот сейчас уехал во Францию. Вот это вот вот это проблема. То есть ну дайте
Speaker A
какие-то правила игры. То есть понятно, там все понимают, что, к примеру, ну там какие-то совсем жесть, ты не ну там, не знаю, ты не можешь. И тут не то, что это правила игры, это просто какие-то моральные правила, что ты не можешь, не
Speaker A
знаю, быть там за ВСУ, если ты там политик в России. Ну это бред как бы, да, в любом обществе. Но дальше у тебя есть, знаешь, ещё какие-то они соврем дополнения дополняются, а кодекса нету.
Speaker A
Это всё как бы вот оно из воздуха появляется. В общем, вот это вот это основная проблема, что нету чётких правил игры. Были бы, всем было бы проще. Или их обновление. Вот, знаете, а у нас новый патч на Россию вышел,
Speaker A
я тебе больше скажу. А это очень плохо. Сейчас вот я сейчас скажу, потом этому вырежут и будет крутить. Но это жалко, что в России 2026 года нету цензуры. Что я имею в виду?
Speaker A
Её меньше, на твой взгляд, чем должно быть. сейчас. Ну я не говорю, что про ГосСМИ, у которых просто вот там они как бы пришло написали пришло написали да а ну про вот людей, которые от себя пишут. Мне приходится заниматься
Speaker A
самоцензурой, то есть мне приходится вот думать так, а формулировки, а во ты имеешь в виду цензура акредитованная, куда ты отправляешь текст, отправил пост, тебе сказали посте.
Speaker A
Ну это было бы удобно. Или типа знаешь, это просто вот Ишкой подсветили так фрагментики с предложениями корректировки. Как работала цензура в Российской империи?
Speaker A
ты тексты отправлял, тебя там что-то вырезали, корректировали, ты их, ну, печатал. Нет, я давайте так. Конечно, лучше вообще без цен, ну, в смысле, без вот такого. Я не выступаю за это, но ситуация, в которой мы сейчас находимся с самоцензурой, во многом хуже, потому
Speaker A
что ты типа, ну, ты не понимаешь, тебе приходится вот с вот эти 3D шахматы в голове крутить, да, чтобы понять, а вот что сейчас, как бы, вчера было можно, а сегодня уже нельзя. Слушай, я как-то пару лет назад я следил, знаешь за кем?
Speaker A
Активно за Максимом Шевченко. Очень классный мужик. Да, забавный, да, со своей, ну, может быть, вытяну его как-нибудь на подкаст.
Speaker A
Мне твой офигенно, как круто. А [фыркает] вот и и у него бы у него была такая позиция. Он говорит: "Вот тебя, говорит, накажт, ну там или тебе дадут инагентство. Вот если ты от души против и говоришь, тебе ничего не дадут.
Speaker A
А если тебе платят и ты против или ты там, значит, с врагом, вот тогда тебе дадут. Я думаю, а как они узнают? Как они узнают? Вот я если от души против, но об этом знаю только я.
Speaker A
Не, сейчас уже всем, сейчас уже всем, ну, там просто кончился как бы [фыркает] список тех, кому платили. А, а есть, слушай, а есть такой момент, вот тоже часто слышу такую позицию, что вот создаётся некоторый карательный орган, чья задача это вот там определяй, кто у
Speaker A
нас против власти, как-то чрезмерно там много вольности себе позволяет. И вот клейми их. И аппарат этот, он в какой-то момент перемалывает тех, кого сразу видно, а потом начинает искать. Ну, ему уже надо свою задачу выполнять, правильно? Ему уже никто стоп не говорит, и,
Speaker A
соответственно, начинается вот всё больше и больше вот этого. Это есть в этом правда. Да, есть. Так любая бюрократия работает.
Speaker A
Ты же не можешь сказать, что всё, задача. То есть там, причём, я тоже, я сейчас немножко адвокатом дьявола, да, повыступаю, но мм мне просто кажется, что без этого, без чёткого понимания, как бы почему это происходит, это невозможно потом будет, ну, как-то не
Speaker A
допустить этого ещё раз. Сейчас это именно и произошло. То есть, а если мы посмотрим там 1.200 там с чем-то иноагентов, а, ну, из них реальных иноагентов, может, есть половина, не знаю. Ну, в общем, как бы много там не иноагентов,
Speaker A
много просто Да, да, там даже уже есть люди, которые вообще не не вот даже не антивоенные, ничего. Вот там, к примеру, м этот простой пример с этим, а, Алёхина, этого военкора туда запихнули.
Speaker A
Не понятно, что, э, он там подвязан в другом. И я так понимаю, что там есть какие-то истории с его там, что он якобы не очень там честен по гуманитарной, э, ну, в смысле, по гуманитарке, по всей вот эта история. Ну, так вы его как бы и
Speaker A
в ту сторону ведите. Там, скорее всего, вот я так понимаю, что ответ будет какой? Ну, здесь мы не можем, он всё чисто сделал, нет доказательств. Мы это знаем, но вот в суде это развалится.
Speaker A
Угу. Тогда хотя бы и на агента дадим. Но это же тоже неправильно. То есть у тебя получается, ты вроде как бы конкретного возможно злодея вот повторюсь, да, я вот сейчас его как пример просто, возможно злодея-то типа наказываешь, но ты сам институт
Speaker A
наказания тем самым бесцениваешь. Ну потому что он же ну он там он не агент при всём при при таком. Или там есть такой Шевцов в плёсе предприниматель, он плёс обустроил, и у него там конфликт с зятем, э, Сечино, с Киримовым. Ну и в
Speaker A
итоге вот он там у них, в общем, в их хозяйственно деятельности долго вдаваться, но в итоге ему и на агента дали, причём за выдуманное, буквально сгенерировано и интервью э иностранной газете, которая не он. И вот как бы вот
Speaker A
вы зачем это делаете? Вы зачем как бы одно с другим смешиваете? Ну это это так, это к вопросу про статус. А если говорить про бюрократический аппарат, да, а давай я тебе скажу вот какую-то, как мне кажется, может быть, их логику,
Speaker A
да? А вот сидит этот отдел, да, который он агентами занимается. М и вот, допустим, он считает, что, ну, в принципе, наверное, похорошему как бы основных игентов уже, ну, как бы вот раздали, да, там осталась мелочь или может, ну, в общем, несущественно.
Speaker A
А у меня премиальный в конце квартала. Это, во-первых, ну, даже давайте попробуем представить не из давайте попробуем представить не из вот как бы какой-то корыстной логики его сотрудников, которые там думают: "А что нас тогда распускает, да, или так
Speaker A
далее". А, а вот, допустим, они выходят с закладной запиской, [фыркает] что всё как бы, ну, в общем, задача выполнена, там их как-то сокращают. Ну, начальник, скорее всего, остаётся, потому что там сотрудников сокращают. А, допустим, вот он даже такой вот бюрократически,
Speaker A
как это, идейный человек, да, что вот готов своей аппаратной властью пожертвовать такого. И что-нибудь через полгода происходит, какой-нибудь новый появляется или там вот какой-нибудь даже не так, какой-нибудь из маленьких старых вот внезапно начинает там, ну, делать какие-то иноагентские вещи. И вот всем
Speaker A
понятно, что он инногент. И к нему приходит, говорит: "Погоди, вы же сказали, что задача выполнена, а как вот тут получается, вот он уже тогда был, а вы его прошляпили, то есть вы ещё как бы ну и задача у него, и это уже как бы это
Speaker A
это уже прямо ну залёт и косяк". А теперь вопрос: а вы будете вот, ну, как бы, да, понимая, что, возможно, как бы уже занимаетесь там стрельбой поробям, вот этим заниматься с риском для себя. А зачем?
Speaker A
Вот зачем это вам нужно? У вас тоже семья, ипотека. Вы в принципе там, ну, там даис там вы там уже ищете совсем мелких, но они в принципе тоже, ну, такие как бы не сказать, что прямо совсем без вины. Было бы как человек
Speaker A
статья. Я вот просто пере пересказываю, да. И ровно поэтому это порочные практики, потому что они А как много успешных обжалований было вообще инагентство?
Speaker A
По-моему, одно. Николай Соболев вот снял иногентство. А за что ему дали-то вообще? Тебе хотя бы когда дают, тебе присылают хотя бы за что?
Speaker A
Нет, тебе не присылают. Ты идёшь в суд оспаривать и на суде ну какие-то доказательства показывают.
Speaker A
Вот. Угу. Ну и типа там на самом деле давно уже за финансирование не дают. Там дают за влияние.
Speaker A
Типа, что ты подпал под иностранное влияние. А вот так, то есть, что у меня выпало мне это видео канала УниАН и всё, и я теперь, А там обычно, знаешь, как ты типа положительно высказывался, поэтому заранее говорю, что все инногенты очень
Speaker A
плохие люди. А-а ты о них положительно высказывался, ты их репостил, к ним ходил на СМИ, они к тебе ходили. Ну, то есть, короче, вот ты с ними вот в одной тусовке.
Speaker A
Ну, по ассоциации, в общем, да. Вот. И вот в основном вот это. Ну, я делаю скидку просто на военное время. Я понимаю, что в военное время там и когда американцы на вторую мировую ехали, там тоже было много противников,
Speaker A
особенно среди немецкой диаспоры, которая очень большая была в Америке. По Что там целых там всех японцев в лагеря интернировали так-то?
Speaker A
Ну, американцы и русские братья навек. Не знаешь, я так скажу, понимаешь что время, ну, то есть это безусловный эксцесс военного времени. Причём даже это можно легко объяснить в логике, ну, некой такой персоналистской, да, системы, что у нас многие решения
Speaker A
принимаются президентом, и во время, а, боевых, ну, военных действий, естественно, большее окно его внимания занято силовыми и военными вопросами. И, соответственно, любые силовые службы э в это время получают больше, как бы больше окошек в его графике. А если у тебя
Speaker A
больше окошек в его графике, ты можешь лучше продвинуть свою повестку. Ну, там то, что ты считаешь важным. А там, а какой-нибудь там, не знаю, экономист какой-нибудь экономический блок меньше может, ну, потому что у него меньше времени просто под это. То есть его тоже
Speaker A
слушают внимательно, но как бы в два раза меньше. Просто даже вот из такой логики у тебя всё вполне становится понятно, почему такое происходит.
Speaker A
Ну так что, президентом будешь становиться или нет? Ну, конституционно поменять сначала. Слушай, ну давай так.
Speaker A
[фыркает] Мне скорее важно, я вот, ну, тоже размышляю о том, кем я хочу быть, мне скорее, знаешь, важно просто если вот результат до Хорошо представь ситуацию. Тебе говорят, будешь министром каким-нибудь, вот какую бы сферу хотел забрать себе?
Speaker A
Если прямо сейчас, то образование. М, мне кажется, ну, давай раскрывай. Очень [фыркает] важная история. Ну, просто это такая это история на про будущее. Ну, то есть всё, я не экономист. был бы экономист, наверное, какой-нибуз минофинели, ну, Минэкономразвития, точнее, а там я не
Speaker A
военный, чтобы это был Минобороны. Всё остальное, мне кажется, имеет там некое прикладное значение. Аа может культуры, кстати, а тоже вариант.
Speaker A
Ну, потому что культура - это по факту там пропаганда в той или инойности в хорошем смысле, да. И вот, ну, мне это интересно. А образование почему? Потому что, а, причём в первую очередь, наверное, просвещение, то есть школьное образование. Потому что в зависимости от
Speaker A
того, а кто выходит из твоих школ, это примерно тот народ, который ты получаешь потом, что на выборах, что в госуправлении, что в науке. И, э, вот есть один из проектов, который мы сделали с моими друзьями, называется Фонд Румянцева. Ну, это как бы я ему помогаю,
Speaker A
это не как бы я моё участие там потому что им помогаю. Это их проекты, да, если что.
Speaker A
И там есть такая премия для учителей истории, называется Учитель истории. Собственно, самая крупная премия для учителей истории в России.
Speaker A
Через неё прошёл каждый двадцатый учитель истории уже. И там задача именно помочь там им нюхаеть из профессии, помочь им как-то друг с другом наладиить контакт, обменяться лучшими практиками и более того, зарядить их мыслью, что по сути они ну воспитатели
Speaker A
национальной элиты. Ну, вот в таком пафосном даже термине. Ну, потому что о том, как ты преподаёшь историю, зависит от того, как человек воспринимает, что что у нас за страна, куда она идёт, откуда, какие у него проблемы. А если
Speaker A
это лучшие учителя истории, то они, скорее всего, учат там наиболее способных детей. Ну, потому что они работают в хороших школах, туда есть отбор. Ну, в общем, а-э, и мне кажется, что история с образованием школьным в первую очередь с его тем, что его нужно
Speaker A
переделать под нужды XXI века, [фыркает] сейчас он такой очень рудиментарное. У нас учитель, забитая профессия абсолютно бесправная. Ну, то есть у нас в триаде учитель, ученик администрации, учитель - это просто вот его все как бы шпыняют, он всем должен, хотя по идее как бы вот
Speaker A
вот, да, там человек, который м как бы герой, да, все всего всего этого. У нас там школа очень бюрократизирована и работа учителя учителя мало получают. Ну то есть короче вот в эту сферу я бы точно точно занялся. Вторая - это
Speaker A
демография. У нас нет министерства демографии. А, собственно, если предложили, где оно оно бывает в других [фыркает] каких-то странах?
Speaker A
В некоторых, да. Не скажу тебе точно не помню, где. По-моему, в Венгрии есть, что ли, в Израиле есть. [фыркает] Ну, там они все по-другому называются. Там не такое название, но смысл в том, что был бы какой-то орган, который бы занимался,
Speaker A
собственно, исправлением ситуации. У нас вообще не только у нас, во всём мире демографическая катастрофа идёт. Причём там как бы уже уже понятно, что, к примеру, из нынешнего состояния, вот мы делали доклад, у меня есть центр анализа мировых тенденций, так называемый, а мы
Speaker A
там делали делаем аналитику по миграции, по демографии. И вот это вот министерство, которое должно и за миграцию, и за демографию отвечать, то есть по сути вот за количество народу. У нас какая проблема? к 2050 году через 25 лет вот мне будет 55. Те будет чуть
Speaker A
поменьше, но тоже так вот у меня будет уже взрослые дети в России, если мы не будем, точнее не так. А сейчас в России 119 млн русских из 147 млн будет между 95, может вот так вот 90-95. То есть и при этом, скорее всего,
Speaker A
если не завести кучу мигрантов, то есть буквально ещё миллиннов 20, то у тебя население будет не 145, а 120. Это вот уже это уже не поменять. Это как бы вот исходя из ныне, вот там же отложенный эффект. Это вот из того, что есть
Speaker A
сейчас. Если мы хотим, чтобы после этого было получше, надо вот сейчас уже начинать что-то делать.
Speaker A
А почему это проблема? Люди всё время сталкиваются с какими-то кризисами. Вот это будет кризис у нас, значит, убытка населения. Ну, технологически как-нибудь справимся.
Speaker A
Не давай так. Мы найдём, конечно, решение. Ну, в смысле, человечество найдёт решение ему. Может, оно будет технологическим, может, я думаю, что оно будет не технологическим. Я думаю, что оно будет, если хочешь, если если я бы так сказал, эсхатологическим.
Speaker A
Вот мы про это можем сейчас поговорить. Ой, что угодно можно под это подписать. Но я готов. Не просто смотри, я-то лично считаю, что это, конечно, неприемлемо, но неприемлемо, потому что я, как молодой муж жены, который тоже думает о
Speaker A
будущем, я понимаю, что я, несмотря на свои очень повышенные относительно средних заработки, я не могу в этом городе достойное себе обеспечение пока что обнаружить. Знаешь, я мне некуда рожать этих детей. Я просто вот я не очень понимаю, честно говоря.
Speaker A
Вот для государства деньги это, ну, до какой-то степени фантики. Они сегодня что хотят, то и делают с ними. Почему нельзя вот просто раздать сраные квадратные метры? Ну, это в ваших, это же в ваших лучших этих интересах. Понятно, что вы
Speaker A
все умрёте через 10 лет, но, пожалуйста, мужики, ну у нас про это вот целая демографическая программа написано. Вот мы, собственно, писали, что делать. Мы собрали по миру лучшие практики, и там как раз одна из вещей идёт. Почему-то не
Speaker A
очень большие деньги. Ну, как бы это большие деньги, но они типа посильные. Это типа плюс 4 тире6 трилн руб. в год.
Speaker A
Общий федеральный бюджет в районе тридцатишести, а консолидированный, по-моему, в районе 60ти. Слушай, а нет такого, что если они это сделают, то просто не будет молодой человек за 3 копки яндекс заказы развозить, убиваться и соответственно просто просто смотри, к этому
Speaker A
облиняться, понимаешь, облиняться люди, какая у них позиция? Что как ты, как ты думаешь, как они мысли?
Speaker A
Есть есть позиция, что давайте сначала попробуем дешёвые мет, ну, типа удохи, как бы. Тут, смотри, ключевая проблема в чём заключается во всей этой рождаемости. Проблему рождаемости, кроме Израиля, никто в мире не решил. Ну, типа, нигде в мире нету
Speaker A
стабильно успешной демографической политики. То есть она есть, как бы, есть какие-то вещи, которые дают прирост.
Speaker A
Вот, к примеру, сейчас в Нижегородской области ввели программу, она, по-моему, называется база или основание, как-то так. Вот. В общем, да, да, забавно. Они руководствовались этими, как это, [фыркает] нешивыми приколами, насколько мне известно. Там грубо говоря, в чём смысл?
Speaker A
За каждого ребёнка миллион рубй. Ну, то есть типа А сейчас не так разве? Нет.
Speaker A
А за пер вот [фыркает] вот я тебе скажу, за первого 300, ну, когда я когда мы рожали, было 200 с чем-то, 300.000 руб. И то, ой, пардон, за первого 600, за второго 300. Ну, понимаешь, у тебя ты первого ребёнка,
Speaker A
ну, как бы там ну нету смысла. Ты его никогда не будешь ради денег рожать. Ну как бы, ну не за 600, давай так скажем, не за 600.
Speaker A
То есть типа на первых ты, скорее всего, рано или поздно экзистенциально решишься. Ну по принципу, ну надо же.
Speaker A
Ну это можно статистически просто посмотреть. А это почти вс это почти всегда так. А вот дальше тебе нужно уже людей как бы мотивировать, да. И вот там они сделали, как они просто к государственным федеральным деньгам докидывают. И у тебя
Speaker A
получается, что типа условно к первому там за первого там 600 они 400 докидывают, за второго 300 они 700 докидывают, ну за третьего тоже 300, они ещё 700 докидывают. Ну у тебя получается типа по миллиону за ребёнок. И это вот
Speaker A
уже виден эффект. Там они больше года назад вели, там полтора, по-моему, тоже пошло вверх. А что насчёт, ну пособий? Пособия же веселее. Просто выдайте на каждого ребёнка 10, 15.000 за сколько. Ну мы мы там разно смотрели там. Короче, у тебя,
Speaker A
смотри, у тебя ключевое, что тебе нужно сделать. В чём вообще проблема? Люди не рожают не только по материальным причинам. Нужно ещё и с культурой работать. Я не про то, что сейчас, подожди. Не про то, что нужно типа в
Speaker A
духе: "Ржай, рожай". Рожай быстрее. То есть не в этом смысл. Нет, духов, смотри, духовно-культурная причина. Я понимаю, у человека нет образа будущего, куда он детей рожает.
Speaker A
То есть [фыркает] у тебя нет понимания того, смотри, базово давай так. А вот давай сейчас я, может, подойду от успешного. Почему в Израиле всё работает?
Speaker A
Потому что у них есть ядро религиозных. Не только, не только. Это большое заблуждение, да. У них есть Харидим, который там у них пять по пять детей, но аа они составляют примерно от 15 до, по-моему, 25% всех рождений.
Speaker A
То есть у тебя 75% - это светские евреи. И у тебя у светского еврея в Израиле, а у еврейки, точнее, да, по женщинам посчитает рождаемость два ребёнка на женщину. У светской еврейки в США такой же, а, в районе единиц. И у религиозного
Speaker A
еврея в США, там в районе двойки, у религиозного еврея в но этого не ортодокса в Израиле в районе тройки. То есть у тебя как бы базово уже есть даже вот между прямо вот как бы евреями там и евреями там есть большая разница. И на
Speaker A
самом деле, чтобы это всё работало, тебе нужно меньшинство людей, которые рожают много, типа там пять-шесть. Это не обязательно религиозные, это могут быть просто люди, которые такие, это не формал такие. Ну и вот такие просто ребята, ну есть есть люди, которые которые такие
Speaker A
хотим много детей, ну, женщина. И дальше государство должно их находить. Причём нахетить имею в виду не в плане искать, а в плане, ну, ячным порядком, как бы у тебя появляются дети, ты понимаешь, что вот это вот из этих, да, и ты говоришь:
Speaker A
"Чуваки, это ваша работа, всё, вы будете как сыр в масле кататься, хату дадим, машину дадим, всё дадим. Вы только как бы вот как бы увеличиваетесь". Это первая группа. Вторая группа, а наибольше- это тебе нужно прийти к обычной русской семье и сказать:
Speaker A
"Минимум два, что хотите." Вот за второго вот что хотите. Второй нужен вот вот прямо 100% нужен. И вот дальше вот как бы вот это сделать. Всё. Если ты это сделаешь, у тебя как бы будет чуть выше двух средний коэффициентов.
Speaker A
Соответственно, что есть в Израиле, там на самом деле нет большой денежной поддержки именно прямой. То есть те бабки выдают. Там есть очень большие вложения в образование, в детские сады, в детскую инфраструктуру, в в планирование районов. То есть они как бы
Speaker A
у них даже а есть жильё. То есть там очень много вводимых больших квартир. У нас вводятся эти студии сраные по 19 квадратов, а там вводятся квартиры там с четырьмя комнатами. Ты с тремя детьми, меньше чем в четырёхкомнатной, не
Speaker A
сможешь жить. Это, ну, как бы это, ну, это это фигня. Ты в трёхкомнатной уже с тремя как бы ну начнёшь у тебя волосы дыбом встанут. Сколько у нас четырёхкомнатных водится в новых ЖК? Ну, [фыркает] а я гуглил, ну, как бы вот в
Speaker A
моём ЖК, где я живу, там на 20.000 человек там в сумме, а там этих четырёхкомнатных квартир что-то десятками они исчеству десятками, не сотнями. Ну, в смысле, хотя там тысячи этих квартир. Вот. И как бы где у нас политика, которая бы, к примеру,
Speaker A
говорил, что половина квартиров с данных ЖК не меньше 80 квадратов. Вот смотри, все уже 10 лет об этом говорят. Ну это это, по-моему, вот как только кончилась паника там с перенаселением, хотя это даже не 10 лет, наверное, году, там в восьмом уже это
Speaker A
мовитон было, все уже понимали, что статистически наоборот пойдёт на убыль и там эти демографические переходы и прочее прочее.
Speaker A
А почему ничего не делается, ну, крупное? Поче почему это игнорируется абсолютно? Где где кто-то, кто с горящей жопой будет бегать и власть имущим говорить? Вот это самое важное, что да, есть такие, есть такой есть, короче, такие люди. А-а, инерция у
Speaker A
бюрократических систем большая инерция. Я поэтому, допустим, говорю, что должно быть создано Министерство демографии. Вот буквально должен быть, знаешь, вот дядя в галстуке, который как бы вот тупо за это покипяемо отвечает, и у него будет хотя бы если не гореть, то
Speaker A
вот, ну, как бы он будет вот отсчитываться за сейчас никто нету нету человека, который бы вот типа, а у него бы за показатели как бы ну горела.
Speaker A
Слушай, ну с другой стороны, возвращаясь к исторической цикличности, мы видим, что большие сверхкрупные государственные образования, они в какой-то момент начинают терять ээ базовый этнос свой, из которого они вышли. И как будто не было успешных, по крайней мере, я о
Speaker A
них не знаю, успешных кейсов вот этого там перерождения. Мы говорим про Израиль, так Израиль - это это очень молодая штука, да? Слушай, тут смотря как бы как считаете, ведь в целом же национальное государство, вот точнее даже то современное государство, то, что мы
Speaker A
называем государством, это же тоже такая там новодел, которому лет 300. Вот. То есть, ну, как бы мы мы не можем сравнивать себя напрямую там с Римской империей или даже там с какими-нибудь феодальными княжествами. Они просто по-другому работали, по-другому были
Speaker A
устроены. Мс с ними объединяет только как бы то, что это форма организации людей на территории. Всё, всё в остальном это абсолютно разные, ну, как бы механизмы.
Speaker A
Я [фыркает] глобально в этом плане считаю, что современная цивилизация я, то есть типа не вот даже мы как Россия, а вот в принципе, да, модель существования людей э на планете переживает свой кризис и и, собственно, рождаемость этому ключевой показатель. Ну, то есть люди
Speaker A
живые организмы. Если живому организму плохо, он не размножается. Ну, то есть типа можно сказать так мне же нормально, нам же нормально у нас доставки там всё такое. А может это нормально нам как индивидууму, но как виду это плохие
Speaker A
условия содержания? Знаешь, мне мне нравится такая история, что цивилизация она в целом, то есть нахождение человека в цивилизации, условно в городе, да, а не там где-то в деревне Тихой, доброй или, я не знаю, там какое-то более пещерное жительство.
Speaker A
Оно в целом, [фыркает] э, знаешь, просто на фоне, как некоторый дебаф нас, э, нам больно, нам плохо, у нас мало места, у нас шумно, у нас грязно, у нас абсолютно прав. И исследования это подтверждают. Если если ты посмотришь, то речь почём про
Speaker A
мегаполис? То есть условно какой-нибудь город типа на 10, 20, 30 там, 50.000 человек, ну, при правильном рассере даже на 100, такого эффекта не вызывает, если он там правильно организован. А мегаполис вызывает. И в том же Петербурге, к примеру, вот если ты
Speaker A
берёшь Петербург, да, и в любом европейском городе. А вот у меня этот, мне цивилизация, понимаете, за мой экзистенциальный анст выдаёт мне вот 390 руб. я должен тратить, чтобы чуть-чуть порадоваться, чуть-чуть за молоко безлактозное, друзья, безктомы грам и нету драм.
Speaker A
Да, да, да. А тут ещё детей в эту тюрьму, как в меме хочеш сказать, когда у меня уже из этой тюрьмы вы понимаешь, короче, люди даже в 19 веке и в XVI веке и тем более раньше в городах
Speaker A
рождаемость всегда была ниже двух. Ну, то есть город, в принципе, как модель существования не предполагает, большой город не предполагает [вздыхает] размножения.
Speaker A
Не, мы, знаешь, это как есть такой пример, как это, ну, это не пример, это просто как смешная аналогия, да, на основании которой можно сделать вывод. На самом деле нет, но ладно. А почему нашествие саранчи случается? Раз какое-то время у
Speaker A
саранчи есть механизмы. Она когда их слишком много, они слишком часто трутся друг от друга лапками, у них рождаемость падает. Вот понятно, что люди не сранча, но вот это ощущение дебафа как-то хорошая фраза от от города, оно абсолютно есть. И м
Speaker A
возможно ли, давай так, возможно ли поднять рождаемость до двух, да, там в большом городе вот реальную, а там 2 2,1 2,2 до уровня воспроизводства. Вот так вот.
Speaker A
Ну как бы это вопрос. А какая а какая у нас альтернатива? Это просто попытаться откатить про Ну потому что зачем зачем человеке долж Зачем человекам много жить не в городе? Вот я просто мы с тобой сейчас об этом говорим, да, нам в
Speaker A
городе [фыркает] плохо, там детей негде, ну ты ты справляешься, там детей негде рожать, прочее, прочее, но я-то никуда не поеду. Это я говорю, выезжайте, выезжайте, а я никуда не поеду. И ну я не я не отделим. Ну моя задача, вот ты
Speaker A
как политик встречаешься с людьми, общаешься. Я там как блогер, как подкастер, как ещё что-то, я занимаюсь тем, что я встречаюсь с людьми. И вне города это невозможно делать. То есть мне нужно быть в Москве. Мне в Новосибирске классно жилось. Да, мне и в Казахстане
Speaker A
классно жилось. У нас там просто экология отвратительная вот в моём городе. Я на неё плохо реагирую. Я в Москву приехал, потому что здесь работа, здесь возможности, здесь охваты, вот это всё.
Speaker A
Конкретно здесь ответ развития транспортной доступности, субурбии. Ну, то есть на уровне, чтобы у тебя был большой дом и ты до него мог там относительно электричке доехать.
Speaker A
Ну или на своей машине, ну или на своей машине, если ты многодетный, вот тебе машину разрешат, а всем остальным запретят.
Speaker A
Я, кстати, каждый раз, я вот вижу машина вот занята куча места, и по одному человеку в каждой машине, я думаю, [фыркает] ну это же не оптимально, это просто не оптимально. Я тебе говорю, со временем приду к тому, что у тебя, ну,
Speaker A
если так будет продолжаться, да, вот все эти, как мне один сказал девелопер, что типа если вы так сделаете, ну, квартиры, в смысле, что у вас половина будет ээ ну больших квартир обязательно говорит так просто все остальные станут жутко
Speaker A
дорогими, потому что ну как бы ну смотри, у тебя будет половина квартир, там трёшки большие или там четырёхкомнатные, там по 80, по 100 квадратов, но у тебя цена за квадратный метр в них должна быть ниже, потому что, ну, как бы
Speaker A
люди просто не купят даже там с поддержкой. А, и чтобы окупить строительство, тебе нужно оставшиеся вот эти вот шки делать прямо, да, у тебя по факту будет ценовая дискриминация людей без детей. Так и, ну, то есть так и будет.
Speaker A
А с другой стороны, вот по-честному, вот а нахрена тебе квартира, если у тебя нет детей? Вот именно в собственности?
Speaker A
У меня не нужна ощущаю. Мы тоже пока он пока у нас не родился Лука.
Speaker A
Собственно, мы даже и не задумывались, а, собственно, а зачем ты снимаешь, потом в другом месте снимаешь? Ну и нормально.
Speaker A
Давай так. Тебе для психологического здоровья, да, оно может быть нужно, но прикольно, что у тебя есть что-то своё там у нас, ну, у нашего поколения там, дай бог, у родителей хотя бы что-то своё есть, и мы знаем, что там, если какой-нибудь
Speaker A
коллапс, ты хотя бы приедешь, будешь гречку хавать, нормально всё. И, ну, хочется, хотя вот честно, ладно, у меня нет такого, у меня нет детей, поэтому я не знаю, как я к ним отношусь.
Speaker A
Потенциально кажется, что всё классно, но, э, я не испытываю, знаешь, ответственности перед будущими поколениями.
Speaker A
Но про условия я тебе скажу так. Тут ещё же вопрос выросших потребности самих людей. То есть типа условно там наших родителей рожали в коммуналках переполненных, да, и как бы и это уже было в городе, да? То есть в целом, ну,
Speaker A
как бы тут можно сказать: "Ну, мы-то не хотим вот этого ада, да, коммунального для там своих детей." Слушай, я вот гулял во дворе с четырёх лет один. Ну, то есть там куча детей, какие-то бабушки сидят. Ну да. То есть
Speaker A
сейчас я не могу представить, как вот ребёнка выпустить. И мне сложно представить, хотя у нас типа закрытый двор, там камеры наблюдения. Думаешь, блин, куда он пойдёт? И это всё, к сожалению, не способствует появлению новых детей.
Speaker A
Не способствует. И вот с этим что-то надо делать. А нет, знаешь, вот как вот мы говорили с тобой про принятие плохих и очень плохих решений, а часто бывает, что в целом, да, непонятно, что делать, а ещё надо как-то лайки на этом набирать, знаешь,
Speaker A
сказать: "Всем бабам по мужику хату раздадим". Да. А мы помнишь, вначале говорили про то, что не надо было [фыркает] суфражисткам выдавать права. Блин, выдали права и всё. И что теперь делать с этим? Не, я глобально считаю, что, в общем, мы,
Speaker A
скорее всего, вот если мы смотреть историческими аналогами, аналогиями, а, и как бы находимся либо на закате Римской империи, либо, собственно, её распад уже произошёл, а мы ещё не заметили.
Speaker A
Меня это когда-то напрягало, а потом я понял что да, в целом и в средние века люди жили нормально.
Speaker A
Нет, ну рассвет он также прекрасен, как закат, я так скажу. Поэтому живём, где живётся. Я причём думаю, что дату, знаешь, как какая дата? Ээ, это будет 1914. Я думаю, что историки будущего там поставят. М, ну, типа, когда по факту у тебя
Speaker A
кончилось вот, ну, некое европейское доминирование и европейцы друг друга уничтожили в мясорубке, а Вторая мировая была просто продолжением первой. Её бы без Первого никогда не случилось.
Speaker A
Ну, есть такое. Ну, и вот как бы а дальше у тебя пошло там чихорда там с какими-то идеологиями, какими-то вот, знаешь, там рекрутациями XX века.
Speaker A
Ну, я как любой молодой человек, который считал себя умным, бы был атеист. Да. И вот эта вся история, но потом как бы начинаешь изучать, а в чём вообще прикол, да, этой трансцендентности, что такое даёт. И вот, как ты говорил,
Speaker A
должно быть что-то, за что, ну, по-хорошему, должно быть что-то, за что не стыдно жизнь отдать, да.
Speaker A
И вот государство оно же тоже должно существовать з ради чего-то за пределами государства. То есть, если государство существует только для того, чтобы не развалиться, ну, это, конечно, потому что а какой смысл? Ну, то есть нет вот этой высшей энергии,
Speaker A
которая бы поступала, да, и ради которой хотелось бы какие-то там от рабочих до культурных подвигов совершать. И если раньше у нас был вот этот царь там верующий или нет, искренний или нет, но там народ базово уверен, что он от Бога
Speaker A
и базово мы здесь существуем для того, чтобы проклятые нехристи не поднимались сильно. Православный Катихон, потом была советская идея, а сейчас знаю, никакой нету. И знаешь, это вопрос, это же не только идеи. Я думаю, что идея придёт. Я считаю, что первым шагом, вот это,
Speaker A
собственно, то, ради чего я политикой занимаюсь, тебе нужно сказать, что у нас государство оно не просто, оно вот государство для русского народа. А уж дальше, когда мы вот вот это оно осознает, что оно здесь существует как некий инструмент, да, коллективной формы
Speaker A
самостический, дальше не могу сказать, что мне это кажется достоверно. Вот русский народ, а русский народ для чего существует?
Speaker A
А это тоже следующий вопрос. У него есть государство, это нужно сесть, подумать. А вот зачем мы тут собрались?
Speaker A
Вот. Мне кажется, что эта ступенька недостаточно. И это правильнее, чем сказать, зачем существует государство. Потому что если мы проскочим стадию с народом, то получится, что государство как бюрократическая машина существует для какой-то колонизации Марса, а люди у неё это, ну, кирпичики расходные. Сейчас мы
Speaker A
как бы их лестницу из них на Марс построим. Ну, если если они исключены из этой из этого уравнения.
Speaker A
Ну, хорошо, тогда у нас есть государство, народ. А народ-то с кем уже должен общаться в этом?
Speaker A
Да, это хороший вопрос. Это хороший вопрос. У меня нет сейчас. Ну, давай так. А глобально я считаю, что вот конкретно сейчас мы находимся как бы в той фазе, где русскому русскому народу нужно передохнуть и, знаешь, как-то это отдохнуть от вселенских этих проектов. Э
Speaker A
чуть-чуть подышать можно, дада. А потом уже вот сесть и подумать, а мы, ну вот у меня, знаешь, я ещё тоже, да, какое-то время смотрел. Господи, Переслегин, Сергей Переслегин.
Speaker A
Интересная тема. Э-э, ну было, было, было. Не, если я, если я весь спектр выдам, там, конечно, обо мне можно будет интересные выводы делать, но у Переслегина там вот куча вот эта там культурный код, ээ, национальный код, прочее, прочее. Не могу сказать, что
Speaker A
согласен, но любопытно. [фыркает] И вот этот я не помню у него, я услышал, не у него, что Россия - это в целом такое место, где люди либо ничего не делают, либо надрываются. Вот какая-то такая ситуация. И, ну, как бы, если делать
Speaker A
что-то, то делать, то человека в космос отправлять. Если что-то делать, то там мировое зло побеждать. А зачем нам просто быть и просто в комфорте?
Speaker A
Зачем нам просто хороши автомобиль сделать? Да зачем? Ну а зачем? Можно, да, но [смех] можно, но зачем? Да нет, слушай, да, есть есть, конечно, такие вещи, есть некие внутренние стереотипы о самих себе, есть некие паттерны мышления, да, то, что вот
Speaker A
просто, когда говорят слово менталитет, это подразумевает, что вот это некий, знаешь, там вылето в граните, как сказано, да, и что это не изменить. Это понимаеш, что это, ну, там некая субстанция, которая меняется в том числе под воздействием и самого самого
Speaker A
субъекта. А, но я бы тут вот что сказал, что вот это некое доведение до крайности, это действительно, ну, с моей точки зрения, наша такая черта нашей культуры. Вот так вот, русская культура черта. А, и она выражается во всём, начиная с того, что
Speaker A
на самом деле мы гениальный народ, который что-то заимствует и доводит до крайности. И поэтому я так всё время прикалываюсь тех, кто говорит, что вот нам нужно всё иностранное отбросить, найти там наше исконное. Слушайте, да у нас даже религия, которая считается во
Speaker A
всём мире русской православие, она типа к нам пришла, мы её не придумали. Вот. То есть она даже пришла нам не из первых рук уж давайте так, а как бы из вторых.
Speaker A
Ну то есть через Византию. Ну что, нормально. [откашливается] Одна голова на восток, другая на запад.
Speaker A
И теперь давайте кто наследники разбираться и как попёрло-то. Вот. Или, допустим, давай более такой там балет.
Speaker A
Что типа мы придумали? Нет, но докрутили мы космос, всю эту, всю эту космическую тему.
Speaker A
Ну, как бы изначально наработки R1, я хочу напомнить, это ФАУ2. Вот. Ну, докрутили же, докрутили, вывели, вывели.
Speaker A
Из последних кальяны. Русские придумали кальяны? Нет, но самые лучшие кальяны и кальянчики русские по итогу, потому что, ну, как бы вот вот вот некрасиво смотреть, чтобы вот было, чтобы было, ну, чтобы вот было вот прямо на максимуме. В этом есть и минусы. Никто,
Speaker A
уж простите, как бы, как сказать, слушающиеся, слушающие нас люди левых взглядов, но никто марксисткую лобуду в Европе не пытался буквально реализовать.
Speaker A
Ну, как бы мы такие: "Не, ну написано, сейчас сделаем". Вот. Ну, попробовали, как бы эксперимент, конечно, вышел неоднозначный. Вот. Но вот это всё как бы вот оно про одно. То есть мы берём что-то зарубежное и такие типа: "А
Speaker A
теперь это будет с нами навсегда ассоциироваться, потому что мы это докрутим до такого, что как бы что вот прямо вот вот прямо будет ух". И и коммунизм всегда вот слово сказал, что коммунизм сразу Советский Союз, русские вспомнятся. Хотя это вообще это немецкие
Speaker A
евреи придумали. Ну так вот как бы мы-то откуда здесь взялись? А единственная страна, которая есть вообще сейчас Китай. Ну формально, да, вот с этим крайне формально. Крайне формально. Ну вот вот вот так вот. И в этом плане это
Speaker A
вот наша такая национальная особенность, да, мы умеем всё доводить [фыркает][откашливается] до крайности. Очень компетентные, но хотелось бы, чтобы, да, чуть-чуть просто фанатизм поумерили.
Speaker A
[фыркает] Ну а вот я не знаю, там это мои или личные читы или другой, знаешь, я тебе ещё накидаю как-то вот в эту вот в эту корзину этой гипотезы. Какую идеологию миру или форму искусства вот, ну, как бы дал
Speaker A
дала русская культура, да, там, наверное, наверное, именно самобытную идеологию, которая вот вырос анахизм русский есть и супрематизм наверно конечно и если ты посмотришь на обе вот эти вещи, это всё про некую крайность, да там мы мы коммунисты и анархисты. То есть,
Speaker A
да, мы одновременно за сильные, у нас люди и одновременно за сильное государство, и за как бы да пошло ты нафиг, иди нафиг месенджер. Мамы, да, что мы здесь обнаружили? Мы обнаружили компетенцию. То есть вот, например, там Путин правит и он бы ещё 40 лет правил.
Speaker A
Компетентно главное это дело. И чтобы угадывать, там есть часть народа, которая хрен с ним боевые действия, но величие. Другие, хрен с ним боевые действия, но у нас хотя бы жизнь комфортная. То есть всем надо раздать что-то, за что
Speaker A
человек, может сказать, ну, справляется, так сказать. И если не справляется, то нелегитимны. Это как будто, ну, вот мне на на легитимность, так называемую, внешнюю правителя, мне вообще мне это вообще неинтересно. Я не чувствую, что меня как-то обделили, обидели там, что я
Speaker A
в рабстве. Я просто понимаю, как мир работает, он по-другому не работает. У тебя всегда есть лес, всегда можно сбежать. Как бы просто лишишься благ цивилизации. Ну, это твой выбор. Ты можешь это сделать и паспорт выбросить.
Speaker A
Ну, а что он тебе? И поэтому я хочу, чтобы просто Россию правил кто-то компетентный, пожалуйста. Просто кто-то компетентный.
Speaker A
Знаешь, я тебе так скажу, у меня есть там один знакомый мне, губернатор, сказал очень мудрую вещь. Он говорит: "Я, говорит, понял в какой-то момент лучшую похвалу для главы региона. Я думаю, это на самом деле и для многих начальников, особенно власти, да, вот в
Speaker A
русской культуре характерно, э бесит. [смех] Ну, может быть, не бесит. Вот как бы если он что-то делает и не бесит, нормально. То есть не нужно у нас у нас нету в культуре, что мы должны любить начальство. Как бы у
Speaker A
нас его никто не любит. У нас его как бы вот вот не бесит отлично. Вот хуже всего, когда над ним смеяться начинают, ну там и ни во что не вставить. Тогда у нас случается ежегодно разли этот раз какое-то в какое-то время ээ
Speaker A
переформатирование государственности обычно, когда [фыркает] когда все ржут. Это самое опасное, мне кажется, для власти эмоции. Я я не знаю, мне есть вообще люди, которые вот живут в какой-то стране, например? Не, я сейчас из головы досту Хорват, и он
Speaker A
такой: "Я про Хорватию всё понимаю, мне всё понятно, я живу вот на этом пространстве 30 лет скоро". Я ни хера не понимаю. Я просто сижу, я понимаю такой: "Я думаю вот так". А потом бам. Я такой: "А вообще не так, я вообще не прав. А у
Speaker A
кого спросить? Все просто репу чешут". Мне кажется, у Путина спросить. Он тоже такой: "Бля, ну что-то я делаю, вроде бы там на какой-то исторический опыт опираюсь. Может быть, у меня видения ангельские есть.
Speaker A
Я думаю, это недалёко от истины с точки зрениясо, ну, осознания. Как это страна с неспредсказуемым прошлому будущем?
Speaker A
Не, ну с [фыркает] прошлым это смешно, да, да. Это, ну, это забавно, да, это забавно. Чисто, ну, особенно когда растёшь, у тебя я сегодня коммунист, а завтра монархист, а послезавтра анархист. И столько у русского человека есть путей, столько
Speaker A
развития. Это вам не республиканцы и демократы. [фыркает] Здесь реально, [смех] здесь реально дикая земля.
Speaker A
Знаешь, мы как когда СВО только началось, мы, ну, мы с женой никогда не хотели уезжать. Но как-то мы подумали, блин, ну, может, ну, всё-таки надо подумать, как может мы ошиблись, может надо это мы как бы вот, короче, давай,
Speaker A
давай мы говори, давай подумаем, по крайней мере, вот сядем, подумаем и прикинем, вот, может быть, надо. Ну, и что подумали? Ну вот, ну, типа, а куда ехать? Ну, типа, в Европу не хочется, в Штаты как-то типа тоже. А мы испанские
Speaker A
знаем. Ну, в Латинскую Америку можно понить. То есть они к эмигрантам нормально относятся. Как это вы казуально испанский знаете? Что такое?
Speaker A
Откуда вы испанский знаете? Ну, она в школе учила, а я в универе. Мы так и познакомились.
Speaker A
А вот она что. Если есть в Москве есть пять, что ли, четыре этих школ с испанским языком с первого класса Унорвеса Porрфар.
Speaker A
Досрвеса с парамии, парами. [смех] Вот. Ой, как круто. [фыркает] Это очень дружелюбно. Вот. И ээ мы такие: "Ну вот в Чили". Ну что, типа, вполне себе там разятая страна.
Speaker A
Немецких эмигрантов много, в том числе вот как в Литой сядет. Вот. [откашливается] Да. И как бы мы такие: "Ну ладно, ну что я там в консалте, может пойду работать, может как бизнес делать, вот он там, не знаю, может русский будет преподавать". Ну
Speaker A
тоже есть на это спрос. А-а и мы как раз тогда уже ждали Луку. Они такие: "Ну, конечно, детей надо будет ээ чтобы они русского не знали, потому что если они будут знать русский, то они врастут русскими и такие: "Мама, папа, я еду в
Speaker A
Россию". Ну, типа, и ты такой: "Сука, типа, мы просто потратили 20 лет и потеряли социальный капитал". Зачем мы этим занимались? Как бы всё равно кого-то кто-то начитается Достоевского и поедет как бы вот, ну, как бы культура такая будет
Speaker A
тянуть. Мы такие: "Нет, они должны быть вот, ну, прямо интегрироваться, не знать русского языка и стать чилийцами". Ну, а дальше всё просто разбилось о том, что значит эти дети чилийцы.
Speaker A
Вот. И мы такие типа: "А зачем нам дети чили?" Ну, типа, типа стоп. Ну, и как бы вот, собственно, от этого факта всё обратно и размоталось. Не то, что мы собирались, не собирались, просто мы такие типа надо же вот, ну, всё-таки
Speaker A
быть рациональными людьми, прикинуть. Ну и дальше мы поняли, что как бы я не хочу, чтобы мои дети были там кем угодно, кроме русских, добрыми людьми.
Speaker A
Не, ну понятно, они быть хорошими людьми, это безусловно, да, но как бы мне хочется с ними быть в одном культурном пространстве.
Speaker A
Ну да, знаешь, я вот мы когда с тобой списывались, я себя в шутку навиопом назвал. Кто не в курсе, Навиоп - это термин. [смех] Термин писате. Не в курсе. Лучше не куглить там откроется [смех] ля креатура там бездна.
Speaker A
Дададаковсконии, да. Ну в общем, это, скажем так, дети. Дети с советской идентичностью. Ну да, да, да. С такой невыраженной.
Speaker A
Дадада. Вот. И я, пройдя всё это, мне кажется, что это мою жизнь колоссально обогатило. Вот, знаешь, мм, с точки зрения я, мне кажется и испытываю и искренний интерес к другим народам, и мне как-то понимать что ли проще, потому
Speaker A
что вот этот порицаемый коммунистами, этот великорусский шовинизм и так далее, и так далее, ну, это, ну, есть чуть-чуть, ну, есть. Вот я знаю, ну, особенно у старшего поколения, кто там из центральной России, кто там не встречался особо с иноземцами. Вот у
Speaker A
меня был у тёщи был юбилей. И и тесть с, ну, там был менеджер, который там этот банкет, и он какой-то был то ли азербайджанец, то ли, ну, в общем, как-то его звали то ли Санжар, то ли как-то ещё по-другому. Нет, не казахское
Speaker A
имя. В общем, как-то его звали вот так. И они с тестием руку жмут. Он говорит: "Там Санжар буду это". И тест такой: "Ну я а можно я тебя Саша буду зывать?" Знаешь, вот так вот?
Speaker A
[смех] И я такой: "Ну вот, но оно и есть, оно присутству". А ты же понимаешь, что это из другого исходит. Это исходит из того, что наоборот, что ты как мы будем конечно.
Speaker A
Ну это как посмотреть. Это вот именно так, понимаешь? Мм у любого народа есть какая-то своя ксенофобия.
Speaker A
И ну это нормально. Любая общ общность, она, если у неё нету никакой ксенофобии, она умирает. Ну потому что как бы это естественно. Вопрос в том, как бы, ну опять же некой степени, что если ты выкручиваешь на максимум, то происходят
Speaker A
плохие вещи, да. должна быть какой-то там нормальный уровень, да, там невысокий. А с другой стороны, у каждого народа она идёт из разных предпосылок.
Speaker A
Вот, допустим, там у американцев она расовая, да? То есть у тебя как бы они всех делят тут на них заложенность, у них там Caucasian, там Black, Hispanic и так далее. А для них там, не знаю, чеченцы и русские, я вообще не пойму, в
Speaker A
чём ваша разница. Вы как бы каукейны и вы все в чём в чём вопрос-то? [фыркает] Вот. А у немцев, к примеру, ну я просто говорю из-за тех, кого я знаю, у них прямо, ну, жёсткая история про кровь. То
Speaker A
есть у меня многие мои родственники, которые там осели из немцев, у них немецкие фамилии, они у них немецкий родной, они родились в Германии. Но из того, что их родители по сути советские люди из Советского Союза, то они такие,
Speaker A
ну, типа русские, то есть они не до конца немцы. Не, вот мой трудный брат даже плакался, говорит, типа, э, типа, Роман Дубеструши националист, типа, можешь дать мне справка, что я не русский. Вот. Ну я говорю, что такое Пауль? Он говорит: "Да мне, типа в
Speaker A
колледже он там учился, говорит, типа русским называют". Я говорю: "Какой ты русский? Типа ты немец".
Speaker A
А что там написано, что ли? Да не, ну это вот узнают, когда что откуда твои родители? А, о, ага.
Speaker A
Вот и это есть. А у нас это проходит по критерию языка. У нас, да, исключительно, типа, если ты говоришь без акцента и, ну, типа, вот то ты в целом наш. В смысле никто ни кто, ну, ты не воспринимаешься как чужой, ты
Speaker A
воспринимаешься как однозначно свой чувак. У меня это, знаешь, когда я это понял, я когда в [откашливается] начале своей избирательной жизни собирал подписи против тех таксистов нелегальных около метро Анина в Чертанова. Ну, они в основном были ыргызы там. Да, в
Speaker A
основном, да, киргизы были. Я ходил по квартирам, собирал подписи. На меня как-то открывает дверь такая девушка азяткой наружности. [фыркает] Ну, без акцентов, видимо, из каких-то русских. Я не знаю. Ну, и что-то я кру там. Так, т вот надо убрать, поставьте подпись. Он
Speaker A
говорит: "Да, слушайте, говорит, эти не русские уже задолбали". Вот. Ну и так вот. Ну, то есть мы как-то говорить и вот и я потом только уже, когда наверно дверь закрыла такой, я задумался, хм, ну, типа, а меня же
Speaker A
ничего, ну, как бы я не я как бы меня не смутило это в моменте. Я такой: "Ну и все мы понимаем, что что о чём шла речь". И поэтому с моей точки зрения, понятно, что у русской нации есть своё
Speaker A
этническое ядро, но в чуть более широком а понимании это все те люди, у которых единственный родной язык русский. Ну, и кто себя русскими считает. То есть с моей точки зрения, для того, чтобы нам прекратить эту советскую практику в кровях, да, там вот нужно принять
Speaker A
какое-то такое, так определение, да, потому что оно, ну, русской нации сейчас выгодно. Если бы перед нами стояла проблема ассимиляции китайцами, к примеру, мы бы, конечно, говорили, что там это все, кроме китайцев там. Ну, я утрирую, но у нас такой проблемы нету,
Speaker A
поэтому. Ну это, знаешь, тоже есть вот этот из истории за всё хорошее, что вот есть малый этнос, там малая культура и нужно её всеми способами защитить.
Speaker A
Ну это же не краснокнижный цветок какой-то. Мне мне и цветок не жалко, я тебе так скажу. Блин, дай его настать.
Speaker A
Подош Нет, слушай, я как бы могу Давай так. Я понимаю чувство представителей этих культур и как бы я понимаю их боль, их старания, да, там если они борются за сохранение своей культуры. И я как бы, ну, не то, что не считаю нужным это
Speaker A
как-то этому мешать, то есть наоборот, ну, как бы я их понимаю, это хорошее дело. Вот. А, но стоит ли нам как типа как обществу скидываться на такое? То есть, ну, в смысле, там как-то государственно поддерживать?
Speaker A
Нет. Ну, если ваша культура сильна и важна, рожайте своих детей, учите, обучайте своему языку, прочее, прочее.
Speaker A
Ну, и в принципе, насколько я понимаю, Россия-то и и даже вкладывается там, я так понимаю, что ты как бурят можешь учить бурятский в школе там или учиться на нём, да? как якут можешь тоже изучать прочее.
Speaker A
Ну это вот из того, что я знаю, есть оттуда товарищи. И мне кажется, что, знаешь, нам просто нужно до какой-то степени просто поднять вообще планку идентификации. То есть понятно, когда ты живёшь в этом секулярном обществе и у тебя самая важная бумажка в жизни,
Speaker A
паспорт, ты на неё смотришь, там что-то написано, там какой-то герб, ты какой-то гимн поёшь на этом, значит, ээ в 5-6 лет в школе. И это всё оно накачивается, и ты становишься частью вот этой большой общности. А твоей личной, вот у тебя, ну, не у
Speaker A
многих она есть. То есть зачем я на эту землю был поставлен, что мне здесь делать? И вот эта идентичность себя как принадлежности какой-то вот этой большой там этнокультурной языковой группе, она есть, но это лишь часть тебя. И проще с
Speaker A
этим работать, как с какой-то, знаешь, ну вот, ну, как в игрой в РПГ. Есть у тебя такой статус, он существует. Ты можешь к нему хорошо относиться, ты можешь к нему относиться там страстью, любовью, ты можешь к нему никак не
Speaker A
относиться, ты можешь просто регистрировать его наличие, и тогда тебе намного проще будет с этим работать.
Speaker A
Ну да, согласен. Вот. А у нас, э, ну ты себя как часть семьи особо там, ну много ли там перед своей личной семьёй ты там думаешь: "Вот фамилию буду нести". Ну это какой-то там маленький фрактал, там кто-то какую-то
Speaker A
династию там свою строит. Много ли людей, которые, я не знаю, мнят себя, не знаю, художниками или пророками, ещё кем-то? Ну, ты всегда можешь сказать, что ты вот кто ты по нации, да? Вот это, возвращаясь к этому. И это слишком
Speaker A
просто болезненный вопрос становится из-за того, что если раньше ты такой: "Я там христианин православный и во вторую очередь русский". То есть вот есть градация всё-таки вот этого там общего причастия. Ну, поэтому, собственно, и крестились там эти князья там и польские
Speaker A
там и То есть ты взял вот, да, был механизм над ну надзора какого-то за вот этой нижней всей историей. А когда мы втыкаемся в кровь земля, кровь земля, ну да, мы видели, как это заканчивается. Это просто не очень красиво.
Speaker A
И вот ты как получается отстаивающая национал-демократическую идеологию повестку ну вот мне бы хотелось, да, чтобы было дополнительны ценностный ориентит, типа.
Speaker A
Мне бы хотелось, чтобы постоянно вот разжёвывалось, что эта история она, ну это не финальный квест твой в жизни определить. Кто ты?
Speaker A
Мне, знаешь, кстати, кажется, вот одна из форм, как это можно, с одной стороны широко пестовать, а с другой стороны дать этому правильную форму, да, и правильное выражение, это, собственно, вот я сейчас скажу, не обязательно это так сработает, но,
Speaker A
допустим, а вести в школе, ну, какие-нибудь там курсы или вместо уроков о важном или в там вместо части из них или на них, я не знаю, но [фыркает] какую-то историю про генеалогию, ну, чтобы люди, знаешь, типа вот откуда народы пошли они,
Speaker A
откуда я и моя семья пошла, откуда мои предки пошли. Конечно, в архивы сгоня, то есть типа условно, если человеку рассказать, то ты можешь, ну, там на самом деле там есть первые там несколько упражнений, которые ты можешь сделать, а
Speaker A
это там у тебя займёт, ну, там несколько вечеров, и ты уже продвинешься в понимании того, как бы вообще кто ты, знаешь, там, начиная с того, что с диктофоном или камерой пройтись по всем бабушкам-дедушкам и спросить, типа, а где они жили, а кто у них родители, а
Speaker A
кто их бабушки, дедушки. Ну, есть вот там есть прямо чек-лист вопросов, заканчивая тем, чтобы запрос в архив отправить или хотя бы поискать, может, архив твоих деревень оцифрован, таких много.
Speaker A
И дальше ты просто начинаешь понимать, а вообще как бы ты кто? То есть вот, ну там, откуда твои вот эти предки, вот эти, чем они жили, как так получилось? И ты через историю своей семьи ты уже видишь историю, ну,
Speaker A
как бы всей России, а через вот их переплетение, да, там, через их какие-то сложные взаимоотношения. Это не позволит тебе в любой радикализм уйти, потому что ты увидишь как бы, ну вот всю сложность, да.
Speaker A
Да. Вот ты правильно говоришь, что упрощать не стоит, потому что всё, что просто, оно не точно крайне. Вот у меня, смотри, вот мой расклад, да, я на самом деле часто об этом на подкастах говорю, может, на каждом пятом, поэтому
Speaker A
постоянные зрители в курсе. Вот у меня один дед Армянин, второй Мокша, это вообще там около Кореи, насколько понимаю.
Speaker A
М, откуда оттуда? У меня просто друг друг из так сказать Макшан. [смех] Ты знаешь, что в Википедии самый популярный макшанин - это соловей-разбойник. Я не знаю, почему бизне самый популярный анти Даже не антигерой, а чисто злодейская сущность.
Speaker A
Вот смотри, один дед армянин, один макшанин, одна бабка то ли полька, то ли еврейка, и одна вот русская вот чисто вот из-под Воронежа.
Speaker A
Ну потом они на Алтай уехали. А я русский националист. Понял? Да. Ну я не русский националист. Хотя, кто знает, вдруг меня сейчас Роман перетянет в лагерь. И меня тоже вот спрашивает: "Счувствующий?" А я сочувствующий, может быть? Ну я всем
Speaker A
сочувствую. Давай так. И тоже вот там кто-то спрашивает и зрителей говорит: "А у меня вот". Ну и тоже у него какой-то винегрет. Он говорит: "А я кто?" Я говорю: "Вот как мне отвечать?" Я говорю: "А ты так и отвечай: "Бабка у
Speaker A
меня вот это, вот это, вот это, вот это, вот это. А кто я? А меня это может и не волнует вовсе. Я просто, ну, живу.
Speaker A
Ну, с моей точки зрения, там, что ты, что этот человек, абсолютно русские люди, и всем было бы проще, если бы мы в обществе нормализовали вот такую идентификацию.
Speaker A
Было бы круто. Согласен. Было, да, потому что, ну, как бы это с, ну, это вот, ну, это во многом совет, ну, это визуа, это, понимаешь, это аудиовизуальный цензор получается.
Speaker A
Говорю без акцента, выгляжу тоже прохожу планку. Я, кстати, знаешь, из-за этого я думаю, а что меня, белого христианина условно по по-английски говорящего, что меня в Америку не пускают. Я же там должен быть, ну, как, ну, они же должны меня
Speaker A
брать к себе. Почему они меня не пускают без очереди, учитывая, как они относятся к остальным своим ребятам?
Speaker A
Ну, они сейчас одногих трансгенв пускают. Ой, ну это мне нужно будет постараться поработать [смех] поработать. Там квот изменились, пошь вот или даже Да. Хотя, что где Америка?
Speaker A
Я в этот Сити 17 на, господи, где там этот миграционный центр. Вот это что такое?
Speaker A
Я приезжаю просто такой там консла: "Вы меня ждёте вообще? Я я знаешь". Ой, слушай, это ой больная тема прямо. Я просто я же сам получал паспорт России.
Speaker A
Я его несколько лет делал. Я через всё это проходил. И, конечно, отношение Российской Федерации к своим русским соотечественникам, а, с моей точки зрения, собственно, там все европейские и около народы Казахстана, к примеру, это абсолютно русские люди и корейцы, кстати.
Speaker A
Да, слушай, если русскоговорящий казах вдруг захочет поехать, он те же самые советские мультики смотрел, он те же самые физически, да, городские казахи, они абсолютно, ну, интегрированы.
Speaker A
Ну, по крайней мере, там наше поколение. Ну да, да. То есть большая часть. И, э, поэтому вот, к сожалению, да, у нас, в общем, это работает не так. А всё всё, знаешь почему? Потому что Российская Федерация государству непонятно кого, а
Speaker A
непонятно для чего существующая. То есть как бы когда я вот я всю эту мульку продвигаю про то, что зачем как бы тебе нужен русский народ в её основании, вот хотя бы в том числе для этого, знаешь, это как как бы ну уставные типа а всё,
Speaker A
вот мы за этим существуем, а почему-то у нас так непорядок надо привести. хочется вот вообще сам механизм конституции, да, как некоторого там обус краеугольного там документа, на основе которого мы там что-то здесь выдумываем, живём. Я понимаю, почему у
Speaker A
американцев есть конституция. Они вот туда приплыли на чистую землю, такие собрались, но дальше типажнять, да, дальше говорит, нельзя уже жить кто как хочет. Давайте выдумаем хотя бы что-то общее. А здесь, вот в этом органическом существовании, ну здесь, ну, чёрт ногу
Speaker A
сломит, ну, что ты напишешь? Сказать просто стукнуть. Вот получается, что какой-то политик должен просто взять и воле и изявление своё совершить, какое бы оно ни было. А следующий политик захочет, отменит, захочет, не отменит. И нужны какие-то, в общем, трансцендентные всё-таки
Speaker A
истории, да, понимаешь? Э, я вообще считаю, что мы сейчас мы как бы немножко не в своей одёжке живём в этом плане, знаешь? То есть тот от тебя интересно слышать про одёжку, конечно.
Speaker A
Да, это половородка, знаешь, пола косовородка. Я понял, да не половородка - это трансгендер. Ладно, косова поло. Ну просто мы по сути ээ как бы та форма государственности, которая у нас есть, она по форме своей, ну, такая очень типа традиционная. Ну, в
Speaker A
смысле, там у тебя конституция, парламент, ну, короче, всё есть. А по тому, как она функционирует, она очень нетрадиционная. То есть это, а, ну вот, к примеру, у нас там одним из ключевых органов, который реально управляет страной, да, если мы говорим
Speaker A
про политику, да, про многое, про там часть внешней политики, к примеру, там вот администрация президента, там работает 15.000 человек, по-моему, если не ошибается, если не ошибаюсь. И это вне конституционный орган. Ну, если в конституции там написано просто её
Speaker A
существование у тебя нету. Вот у закон о правительстве конституционной, об администрации президента нет. И вот как бы она в конституции не прописана, точнее, как у тебя есть закон о ней, естественно, у тебя у тебя не прописан в конституции она не прописана так же
Speaker A
подробно как например правительство или парламент, а по факту решает, а вот а вот так вот так вот оно всё вот получилось, всё как бы зарыто не там, где э знаешь, не там, где ищешь, чтобы не догадался. У нас как вот любой
Speaker A
подкаст про судьбы России вообще разговор, он вот в это превращается, что такое так: "Ну, мы с чего-то начнём и ничем не закончим". [смех] Но если ваши как бы метания такие же, как у нас, то замечательно, знаешь, ну просто, да, ну типа что мне
Speaker A
как бы разж ты человек рефлексирующий, интересно было как в каком-то таком духе поговорить, чем просто, ну, знаешь, какой-то это базу прогонять. А у меня, да, у меня, знаешь, вот придёт кто-нибудь, а я этот, как ты сказал, человек рефлексирующий. Я такой: "А что
Speaker A
вот ты думаешь там вот Ро, ну в России?" И человек такой: "Ну что мы на кухне сидим, что ли? Пришли пройти разговаривать?" Да пройти разговаривать.
Speaker A
Я такой: "Всё, молчу, молчу". Так что, может быть, я тебя позвал, чтобы реализовать свои тоже нужды.
Speaker A
Знаешь [смех] авиопские, простите меня. Это знаешь, как есть фраза, что люди - это орган Вселенной, ответственный за её самопознание.
Speaker A
Хорошее, хорошее. Мне нравится. Вот это вот что-то типа такое. Это хорошее определение. Оно тебя и миссией некоторой снабжает, и на своём месте себя чувствуешь. Хорошее. Я думаю, что найдите Бога, друзья.
Speaker A
Нет, серьёзно. Да, я, кстати, если уж мы про это заговорили, я в своё время, а, ну, то есть я как бы на самом деле я-то я в Бога всегда верил. То есть у меня никогда не у меня не было на самом
Speaker A
деле периода, когда я был прямо, знаешь, типа атыст, бога нет. А-а, но я, конечно, был менее религиозным, это однозначно. А вот в последние годы как-то, знаешь, ну вот потянуло, то есть и из интересно, причём это интересно, что это через сына произошло, то есть ну
Speaker A
у нас, ну мы не религиозная семья, потому что там мы крестили обоих сына и крёстные моего сына первого старшего, он мой друг детства, мы с пяти лет дружим, он тоже из Караганды, э Клим зовут, он в театре Вахтанкова играет. То есть,
Speaker A
короче, вот тоже в Москве живёт. И вот мы к нему в деревню в Мордовию ездили недавно тоже, а он был как раз вот, когда мне там 16 лет было, он был он был атеистом, знаешь, подписчиком паблика, там как-то типичный атеист, вот
Speaker A
это всё такое, и там всё время там стебался над верунами. Ну так и он в итоге более религиозный, чем я даже. Ну не даже, в смысле, я не сильно, ну просто как бы как бы он меня перегнал на
Speaker A
это на на этой дорожке. И его духовный путь начался с того, что он, собственно, стал, ну, не начался, а там как бы усилился после того, как он стал крёстным моего сына. Вот. То есть он такой: "Ну, блин, надо Евангелие
Speaker A
прочитать. Я же теперь, получается, у меня теперь задачка как бы есть какая-то вот духовного развития". А типа я где-то го, ну там где-то год назад мне моя жена мудрю фразу сказала, говорит: "Слушай, говорит, то, чем ты занимаешься, ну,
Speaker A
довольно тяжёлыми вещами, тебе без развитого мистического сознания будет очень тяжело". Я говорю: "Согласен?" Говорит: "Ну, а какое в русской культуре мистическое сознание? Что тебя буддизм что ли эти там эти мантры читать?" Ну, это как бы у тебя есть вот есть родная
Speaker A
операционная система, ну, типа православие ОС, как бы всё придумано. Я, ну, я подумаю: "Ну действительно, а что это? Я как бы, ну, и, собственно, нашёл, вспомнил там контакты одного, есть такой отец Андрея Рахновский, как раз у него приход рядом с тем местом, где где мы
Speaker A
живём в Отрадном. И что-то тоже с ним сходил, поговорил, потом стал там периодически на службы ходить, там причастился, наконец-то нормально. Ну, в общем, как-то и вот ну есть и аэ есть в этом э тоже, знаешь, из интересного э
Speaker A
начинают как-то, в общем, жизнь не то что меняться, в общем, в ней как-то как-то она становится, не знаю, более прозрачной, что ли, знаешьли, как кубик Рубика начинает там цвета рядом, да, складываться. Я как-то в одну из первых раз, когда я пошёл чуть ли, ну вот на
Speaker A
службу, я туда шёл с, ну, неким, не то что с вопросом. У меня просто у меня был вопрос в этот момент, да, то есть я не на службу шёл. Вот у меня момент, я думаю, блин, вот вообще нахрена я всем
Speaker A
этим общественным занимаюсь? Ну как-то вот типа может, ну его нафиг. Ну типа я же в целом человек, ну к чему-то способный, может просто бизнесом заняться, там денег заработать. Ну как, короче, вот нахрена, да, наже? Понятно, что миссия все эти это понятно, но может
Speaker A
быть это всё как бы и ладно с этим. Ну и вот, в общем, пришёл я на службу.
Speaker A
Почемуто такая первая была моя уже все в сознательном возрасте православная служба. Мм, тоже её отца Андрея спрашивает, типа, что делать? Он говорит: "Ну, типа, стойте, молитесь там, в общем, думайте об каких-то благих, ну, в общем, вещах". Потом со
Speaker A
временем там постепенное погружение. То есть типа не надо сразу там это, как бы, ладно.
Speaker A
И что-то я встал, минут пять проходит, ко мне подходит один служитель, не знаю кто, не помню, и мне книжку даёт с этими с записками за здравие читать.
Speaker A
Вот можете прочитать. А это я говорю, а я как бы я первый раз пришёл, типа, в смысле? Он говорит: "Ну вот, типа, я не сказал". Говорит: "Ну вот, прочитайте там за здравье". Говорит: "Ну помолитесь за них". А там это вот все записочки,
Speaker A
знаешь, которые подают в храм. Вот их собирают и они все вот в книжке ты их читаешь. Ну ты видел, да, такое? Нет.
Speaker A
Механизм мне незнаком. Ну короче ты вот когда выпадала такая ты ты записочку подаёшь, а потом это вот они как бы собираются и А имеешь в виду, что прихожане остано Да. Дада. Из прихожан типа читает вот молится. А там есть одна книжка за
Speaker A
упокой, да? Одна книжка за упокой, одна за здравье. Мне дали за здравье. И я читаю, я такой, а я ещё как-то молитва, не знаю, говорю: "Ну, Господи, пусть у этих людей всё будет хорошо, там здоровьем, счастье и дальше там
Speaker A
читаешь". Я просто задумался. Я про думаю: "Вот и ответ". Пришёл как бы впервые на службу сразу нагрузили общественной нагрузкой. Говорю: "Поэтому, в общем, никуда мне не отвертеться как бы от этого". Он же как-то меня выбрал. То есть там куча
Speaker A
народу стояла, что он ко мне подошёл. Ну, подошёл. Там ещё была забавно. Там в конце был там типа в начале идёт типа за кого там по периодам типа там день или не день, там неделя, месяц, там год и в
Speaker A
конце как бы у тебя тех, кого прямо о ну типа постоянно надо читать. Ну то есть кто-то подал там читать его там год или сколько-то там президент Владимир.
Speaker A
Ну это тоже прочитал. Ну то сейчас думаю надо помогить. Это вопрос за здравие или за это было это было за здравие, но забав не другое. Потом другу говорил: "Слушай, ну вот получается, помолился здравее президента Владимира. Он говорит: "А
Speaker A
почему ты думаешь, что это был Путин?" Ой, какой [смех] я думал, я думал я хитёр в этом.
Speaker A
Я такой типа хм, ну, думаю, ну, но мыс, но шутка, но шутки я проро шутка хорошая. Ну, и на этой злободневной ноте. Спасибо большое, Роман, что пришёл. Очень классный разговор. Может быть, ещё как-нибудь повторим. Э, все соцсети Романа
Speaker A
обнаружите внизу. Угу. До новых встреч. До новых встреч. Да.
Topics:
русские
национал-демократия
Роман Юнеман
политика в России
русская идентичность
демократия
выборы
вера
демография
ответственность
