Speaker A
[музыка] пер [музыка] [музыка] А мне приятель говорит: "Ну что, как у вас там?" А он в Москве сидит, в максимальном отдалении вообще от океанов, акул. Он говорит, что как всё проходит. Я говорю: "Браток, я сейчас акулу видел прямо перед собой." И он шит. И что? Я читал, надо просто глаза выдавливать и всё. Ну да. [__] В темноте мне было бы ещё страшнее. [смех] Вот теперь понимаете мой уровень экстрима? Да, мой экстремальной подготовки. И эти чуваки на Камчатке, они мне говорят: "Слушай, если экстрим уважаешь, есть предложение. Ты на велике умеешь кататься?" Я думаю, да, даже на двух колёсах. "Ну что, это за приложение?" Он говорит: "Нене, если умеешь, если умеешь, надевай защиту." И они дают мне защиту: всего на коленки, налокотники, напяточники, на спину, отдельная защита на пах и даже на зубы специальная капа защитная. Ю, обалдеть! А желающих покататься гораздо больше, чем велосипедов. Нам придётся биться в начале за свой велик. Всё, поехали, поехали. Мы едем, едем, едем. Мы поднимаемся, мы оказываемся на вулкане. Мы на вулкане. Говорю: "Это ещё что?" Наши самые жёсткие экстремалы вообще тут такое творят. Я не знаю, что такое, но возможно скатываются на велики прямо внутрь вулкана. Мы, мы как ложки скатывались снаружи. Я вообще не знаток физики, но я встаю, смотрю вниз на велосипеде, я понимаю: для стремительного спуска вниз при таком наклоне, для стремительного спуска туда мне не нужен вообще никакой транспорт. Зачем это мороко с велосипедами? Он говорит: "Бро, просто голову ослабь, просто расслабь, просто голову расслабь, ничего не надо, просто вобу." Понял? Скатываться на велике — это как на волне кататься. Просто если ты не вабу, ешь, ничего не будет. Просто вабу. Я думаю: обалдеть, он ещё и накуренный. Я стою, думаю вообще ни о чём. Он говорит: "Просто вообще ни о чём не думай, просто отпусти, отдайся природе, единственное — вообще ни о чём не думай. Единственное, через 542 метра надо сделать там колею, очень неприятная." В остальном просто я отпускаю тормоз, и сразу я очень быстро еду, очень сразу, я лечу сразу. И тут, ну, мне страшно как бы, я вижу эту скорость, и я понимаю, мне приходит наитие: я думаю, надо для сцепления с дорогой, да, для контроля лучшего немного аккуратно, но уверенно затормозить передним колесом. И знаете, как часто бывает? Люди после происшествий дают интервью, они такие: "Я, я, я даже не понял, я то я просто ехал в машине под песню А. Горький вкус, и я вот уже вам интервью даю." Кстати, где все мои друзья? Это не моя ситуация, я помню всё досконально. Я так долго летел, что я успел подумать, причём спокойно. А я, я помню, я приземлился, я ударился каждой защитой, каждым элементом, причём с каждым ударом я пропитывался всё большим уважением к ребятам в прошлом, потому что я ударялся и думал: обалдеть, они и это предусмотрели: локоть, бок, спина, шея. Ничего себе! Последний удар был самый звонкий: защита, пах, а зубную капу по принципу степлера. Я клянусь, я не знал, что я так гнусь. Я лежу и думаю: вроде всё в порядке, но я так сильно ударился копчиком, что когда глотаю, больно. Но, наверное, так и должно быть. Подъезжает этот инструктор, он подъезжает ко мне. Я лежу, он подъезжает ко мне, говорит: "Живой?" Вот так, вот так. "А на что ты рассчитывал?" Этим вопросом он говорит: "Поехали дальше." Поехали. Мы, мы поехали. Я от злости поехал. Я такой злой был, я думаю: я вам докажу, знаете, я ещё расшибу. Вы же инструкторы, вы несёте за меня ответственность. Я расшибу, вам будет неприятно. Каждый спуск дальше мой — это был просто катапульта. Я просто разгонялся, тормозил, опять летел вперёд, тормозил, опять. На третьем ударе башкой думаю: "Господи, вобу ли я?" Я был просто... побудьте со мной в этом моменте. Я был унижен. И как покатались? Я говорю: "Нормально." Да, нам инструктор Миша позвонил, он прям нам набрал своего КАД, сказал: "Вы вообще не умеете катать." Он сказал такое видео смешное снял, где вы падаете. Вы, кстати, копчик не отбили, просто это естественно. Как мне реагировать? Естественно, я такой: "Ну кто здесь [__]?" Вот я бы это... такое, конечно, это снаружи. Внутри меня просто начало разрывать. Я такой: "А инструктор Миша — это который из них?" "Это который?" То есть у него было время позвонить, но не было времени меня нормально инструктировать. Да нет, я всё понимаю, как бы прикол, да, я сам юмором занимаюсь. Ну типа, ну типа. А зачем он звонил? Для какой цели? Унизить меня ещё больше? То, что он этим дерьмом занимается, этими... ну, велосипедами днями и ночами, и он думает, что каждый человек должен также уметь кататься, как может он. Выйдет на 3 минутки, вот этим попробует заняться, мы все посмеёмся. Точнее, мы не посмеёмся, он выйдет просто вот со стендапом, да. Ну, это же справедливо. Или накручиваю? Но я был так... я думал, что это всё будет просто блев, если с моей стороны. Но мы к съёмкам... Мы реально замочили. Я думаю: ваши аплодисменты, если вы готовы поддержать Мишу на 3 минуты на этой сцене. Да вы совсем что ли с ума съехали? Он сыкло просто. Куда он выйдет? Это же не велосипед, это всё внутри, снаружи. Я продолжал такой. Мы с Мишей вообще сдружились. Она мне говорит: "Ой, у вас все капилляры в глазах полопались." Я говорю: "Это от самоиронии." Я реально начал мстить, думать, как отомстить Мише. Вот такой я такой: ему надо отомстить, это мой враг. Я думал, думаю потом: а точно, я же помню, как Миша разговаривает. Он как будто в лесу вырос вообще, он разговаривает очень безграмотно. И я думаю: вечером будет костёр, весь лагерь соберётся, он будет что-то рассказывать и обязательно поставит ударение не там, вот тут. Да я скажу: "Послушайте все, он не знает, как правильно говорить, насмехайтесь над ним." Гляньте. Ну либо поджечь его палатку, пока он [смех] спит, потому что и то, и то допустимо. Я вообще очень сильно злюсь в таких ситуациях, когда мне кажется: ха, они все против меня, они все. Я злюсь, я злопамятный, я очень. Меня это всё задевает, и это одна из самых больших слабостей в моей жизни, когда я по-настоящему начинаю злиться. Мне кажется, я делаю это для того, чтобы обрести какую-то дополнительную силу, да. Я превращусь сейчас в злобного Халка. А на самом деле я никогда слабее себя не ощущаю, и мне ужасно от этого. Я не знаю, почему так, это всю жизнь, возможно просто с детства, может моё окружение, может дело в науке вообще. И всё потому что я дева по гороскопу. Но я вижу учёных в зале, но я в это не верю. Есть определённая категория людей, которые не верят в эту вашу субкультуру, но обычно эту категорию называют просто мужчины. Но я не хочу сейчас переходить на гендерное поле, да, типа мужчины ни во что не верят, женщины — у них везде бабайки и домовята. Не просто женщина, женская вера фантастическая. Женщина может поверить во всё, даже в любую фигню. Женщина может поверить и в гороскоп, и в переселение душ, и в своего бойфренда бас-гитариста, и верить искренне. Она будет говорить: "Саша, у тебя обязательно получится, ваша группа стрельнёт, каверы на Бидва, за этим будущее, вы уже звёзды." Мужчины веру используют редко, только по делу. Мы, дамы, в нашем мужском мире открою вам секрет: мы в нашем мужском мире используем веру редко, но метко. У нас есть один конкретный процесс, где мы её всегда используем, когда два мужчины должны сильно верить, чтобы процесс пошёл. Мы называем это торговля криптой. Там без веры никуда. Да, я просто уважаю любые верования, кстати. Во что бы человек ни верил, я это уважаю, просто не готов к себе всегда принимать. Но что мне действительно не нравится, это всякие сектантские штучки. У меня товарищ однажды пригласил на собрание, да, мы просто посидим, просто по приколу. Там вышел дип и начал говорить на ауру чистить вам. Бывает такое, что когда день тяжёлый, потом устаёте. Я такой. И главное, не поспоришь, он реально чувствует. Да, там был у меня товарищ такой, фиг занимается, он просто стал духовным гуру. Я реально на собрание, я думаю: ну интересно, что он мне скажет, он-то меня с универа знает. Мы... Я встал вот так, и он говорит: "Все глаза закрываем." А я вот, ну вот так стою, вот так. Он такой: "Все глаза закрыли, глаза, идёт работа, идёт работа, работа, все, все, идёт работа, идёт работа." Меня видит, что со мной работать не надо. Не надо. Вам признаться, я не верю в чёрную магию, но я верю в чёрные списки. О да. Да, в моих соцсетях любой чёрный список, если вы откроете у меня телефон, нахрен перезагружаться будет, поэто...