Speaker A
есть целая куча людей, которые лечат здоровых. Это очень выгодно, и поэтому им создают тревожность, потом мужественно её убирают за очень большие деньги. Нужно слушать свой организм. Но самое важное, что организм лучше знает.
Научный журналист Алексей Водовозов в подкасте Алексея Бусова рассказывает о новых открытиях в иммунологии, микробиоме и почему советы по «поднятию иммунитета» часто не работают.
Key Takeaways
- Врождённый иммунитет поддаётся воздействию, и научные знания о нём быстро меняются
- Микробиом кишечника играет ключевую роль в иммунитете и работе мозга
- Советы по «поднятию иммунитета» часто не подкреплены доказательствами
- Сенсационные результаты на животных не означают скорых клинических применений
- Недосып и алкоголь — реальные факторы риска для здоровья
What the video covers
- Обсуждаются последние открытия: врождённый иммунитет, который сегодня считается поддающимся воздействию, в отличие от прежних представлений
- Микробиота кишечника (около 36 трлн бактерий) влияет на иммунитет и даже на работу мозга через ось «кишечник-мозг»
- Вакцина БЦЖ, созданная против туберкулёза, исследуется как средство лечения рака мочевого пузыря
- Эксперименты на животных часто не переносятся в клиническую практику; СМИ склонны раздувать сенсации
- Критика коммерческой медицины, которая создаёт тревожность у здоровых людей ради продаж
- Регулярное недосыпание — доказанный фактор риска многих заболеваний
- Обсуждаются вопросы питания, витамина D, кальция и физической активности
- Разбираются проблемы воспроизводимости научных исследований и давление публикационной гонки
- Затрагивается тема применения ИИ в медицине и диагностике
- Упоминается роль генетики и «генетической лотереи» в работоспособности и здоровье
Chapters
- 00:00Вступление: критика коммерческой медицины и слушание организма
- 04:00Новые открытия: врождённый иммунитет и вакцина БЦЖ
- 30:00Иммунитет: можно ли его поднять и как
- 44:00Питание, витамины и кальций: что реально работает
- 60:00Сон, активность и генетика
- 80:00Проблемы научных публикаций и доверие к исследованиям
- 100:00ИИ в медицине и диагностике
- 125:00Блиц-вопросы и заключение
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Надо прислушиваться к себе. Это миф, естественно. Во-первых, организм не умеет разговаривать, а если умеет, то это уже психиатрия. То есть, если мы говорим про регулярное недосыпание, да, это прямо проблема. Это доказанный фактор риска кучи заболеваний. Так же, как и с алкоголем. При определённом
Speaker A
стечении обстоятельств и то, и то может быть примерно сравнимо вредно. Друзья, всем привет. Ну, наконец-то, это подкаст Алексея Бусова. Давно с вами не виделся, соскучился. Да, рад, что вы смотрите, пишете комментарии, с удовольствием их читаю. Мы также говорим
Speaker A
на нашем подкасте о балансе. И я подбираю гостей именно так, чтобы было интересно в какой-то линии нашего баланса разобраться. И у нас сегодня такая интересная, обширная тема.
Speaker A
Направление Vilnius. Люди начали следить за здоровьем, ну, люди начали следить за питанием и, опережая болезни, соответственно, здоровье своё поддерживать. Я сам этим занимаюсь часто, поэтому приглашаю гостей, которые прежде всего интересны мне. И у нас в гостях Алексей Водовозов.
Speaker A
Соответственно, это научный журналист редактор оздоровительного направления в медиа. Соответственно, человек, который переводит, по сути, или читает и находит самые свежие новости в сфере медицины. И сегодня попробуем разобраться, как же сделать так, чтобы наше здоровье было крепче. Здравствуйте, Алексей.
Speaker A
Приветствую. Ну, что, интересная у вас деятельность. Получается, самые новинки, вот даже такого вопроса не было, вот сейчас сказали, самые новинки, какие сейчас в мире у нас?
Speaker A
Да, это фронтир, я бы сказал. На самом деле обсуждается довольно много самых разнообразных направлений. И да, действительно, сегодня ломаются очень многие устои.
Speaker A
На самом деле, даже, когда я учился, ну что там, сорока лет не прошло, то есть всего-навсего-то нам рассказывали вещи, которые с сегодняшней точки зрения выглядят, ну, мягко говоря, как трэш, да?
Speaker A
А если так сильно подумать, то на сегодня мы вообще в другом мире живём в смысле наших знаний.
Speaker A
Ничего себе, это всё перевернулось. Абсолютно всё перевернулось. Мы, например, э, на сегодня понимаем, что врождённый иммунитет - это вещь, с которой можно работать.
Speaker A
Потому что во время моей учёбы, например, даже даже такого понятия не было. Врождённый иммунитет.
Speaker A
Врождённый иммунитет, да. То есть у нас есть адаптивный иммунитет, тот, который обучается. Ну, то есть мы набираем в течение жизни.
Speaker A
совершенно верно. То есть и вакцинацией, и переболеванием мы его набираем. И есть такой врождённый, который мы получили и который считался неспецифическим, то есть он как бы от всего сразу.
Speaker A
От, э, по генетике, от от родителей. Да, совершенно верно. И даже от родителей, их родителей, во во многих поколениях, видовой даже. То есть у нас есть видовой иммунитет, мы защищены, ну, скажем, от какой-нибудь собачьей чумки что-то в этом роде.
Speaker A
И вот с этим иммунитетом долгое время не могли разобраться и особо не разбирались, потому что, ну, а что, его он дали и дали.
Speaker A
Угу. Оказывается, там такое количество всего интересного, оказывается, он тоже может адаптироваться, оказывается, мы можем на него воздействовать такими странными вещами, как вакцина БЦЖ, например.
Speaker A
Ничего себе. Опять же, в моё время считалось, что это для профилактики туберкулёза на первом году жизни.
Speaker A
То есть не для защиты от туберкулёза вообще, как говорят, ну, смотрите, не защищает ваше БЦЖ, люди работают, э, и получают, например, туберкулёз. Не совсем, потому что когда её создавали, да, полагали, что это будет защита, но в итоге в основном её задача - это чтобы у
Speaker A
ребёнка первого года жизни не было генерализованной формы, то есть чтобы туберкулёз не не разберёлся по всему организму.
Speaker A
Так вот, при помощи вакцины БЦЖ на сегодня, например, рак мочевого пузыря лечат. [фыркает] И взаимодействует, то есть если исследовательское направление, взаимодействует с врождённым иммунитетом.
Speaker A
От одного сделал, помогло в другом. Абсолютно верно, и такого очень много. Такое часто, да.
Speaker A
И плюс по микрофлоре, например, на сегодня это такой пласт информации невероятный просто. Ну, во-первых, мы понимаем, что её невероятно много.
Speaker A
В штуках, кстати, они выигрывают, их примерно, примерно 36 триллионов. Нас примерно 33-34 триллиона клеток.
Speaker A
Угу. В клетках их больше, то есть организм их, но мы их давим массой. Единственное, что нас спасает. И выясняется, что они очень они участвуют вообще везде.
Speaker A
Угу. Вообще везде, и работа иммунитета в том числе от них зависит, и даже работа мозга в том числе, то есть у нас есть двунаправленная связь.
Speaker A
Ось, это называется кишечник-мозг. Если бы я на экзамене по физиологии где-нибудь в восемьдесят восьмом году такое сказал, мне было так и всё, иди пересдавай.
Speaker A
Да, да, да, да, что он влияет на мозг. Мало того, по блуждающему нерву бактерии перемещаются, в том числе в сторону мозга. Вот это звучало бы как бред, а на сегодня отлично, да, всё это мы понимаем. Мы, конечно, ещё
Speaker A
не разобрались окончательно, так чтобы это использовать как лекарство. Вот чем плох фронтир. С одной стороны, это невероятные открытия. Ну, скажем, мы при помощи специальной терапии, направленной на один из белков, можем кошек заставить жить до двадцати лет.
Speaker A
А-а. То есть у них самая большая проблема, да, это почки. Они у них довольно быстро отваливаются, к огромному для нас сожалению.
Speaker A
рак и сердце. У нас, да, в основном сердце, я бы даже сказал, на первом месте, рак сейчас догоняет, а так сердце всё ещё рулит.
Speaker A
Так вот, на сегодня это фронтир, это фронтир, да, действительно, Открытие этого японского учёного сейчас вот так вот по всем СМИ полощет. И первый вопрос у кошатников: где? Где? [смех] А подождите, вот подождите. Вот в том-то и дело, вот в чём большая проблема, что
Speaker A
СМИ нужны сенсации. есть они ещё не вывели это не вывели ещё это в массу, да?
Speaker A
В массу пока нет. То есть проведены исследования, есть пилотные проекты, есть первые данные, обнадёживающие. Это не означает, что в итоге это дойдёт до клинической практики. Вот в чём большая, огромная, я бы сказал, проблема.
Speaker A
Потому что если посмотреть, на мышах-то мы очень много чего умеем. Да. Мы им даже вторые зубы выращиваем, дополнительные, которые вот прямо уже нам нужны, а не им.
Speaker A
Мы им болезнь Альцгеймера лечим, правда, сначала создаём, потом лечим, но это не важно. И так далее. То есть там такие успехи.
Speaker A
А вот людям-то как-нибудь вот это всё забрать? Нет. И возникает такой диссонанс. Подождите, вы же в СМИ рассказываете, что всё хорошо. А мы приходим в поликлинику, а там нет, например, этого. А почему?
Speaker A
Там нет ничего. Ну, не ничего, а всё-таки Москва, давайте так, ей грех жаловаться. В Москве грех жаловаться, потому что и поликлиники выглядят как космические корабли местами после вот этого вот реновации. И проекты были неплохие, Московское долголетие и и так далее. То
Speaker A
есть в Москве прямо Ну, это мы про столицу говорим. Я-то вот 3 года в столице живу, так-то.
Speaker A
Ну, я тоже по стране езжу регулярно, и я знаю, что будущее наступило, но, знаете, и местами вот так, просто наступило и всё.
Speaker A
След [смех] остался. След остался, на этом всё. Но местами есть очень крутые учреждения и врачи, и направления, и институты, и учёные. То есть там создаются совершенно невероятные вещи для борьбы с раком, для профилактики Альцгеймера и так далее. То
Speaker A
есть даже в нашей стране очень много работы ведётся. Хотел спросить, вот по поводу иммунитета изначально говорили. Вот я часто слышу от врачей, например, такую историю: у вас упал иммунитет, надо его поднимать. Вот а потом какой-то другой врач может сказать о том, то, что
Speaker A
иммунитет поднять невозможно. У родителей есть такая история, иммунитет поднять невозможно, нужно его закреплять. Так вот, я хотел бы задать вопрос, если у меня упал иммунитет, как мне этот иммунитет поднять?
Speaker A
Это вот интересно очень действительно такая тема, потому что уронить ты его реально можем. Испортить себе жизнь таким образом, а вот обратно его вернуть довольно сложно.
Speaker A
Что имеется в виду, да, здесь важно понимать, что это не какая-то, не знаю, планка, которая вот упала, мы потом раз её на место поставили.
Speaker A
Нет, как я и сказал, это многокомпонентная система, которая находится в динамическом равновесии, работает каждую секунду. Вот мы сейчас болтаем, а в каждом из нас, например, Т-клеточный иммунитет проходит рядом клеток и убивает раковые.
Speaker A
В каждом из нас сейчас образуется их довольно большое количество, иммунитет каждую секунду их уничтожает просто пачками.
Speaker A
И мы этого не замечаем. Но если вдруг, например, возникнет некая проблема. Что это может быть? Скажем, белковое голодание.
Speaker A
То есть что-то перестанет есть белок? Ага, например. Ну, вы же понимаете, люди есть всякие.
Speaker A
И поэтому диеты есть самые замысловатые, то есть просто в диво даёшься, чего только не придумывают люди, да, вот ужас-ужас. Но бывает, что вот да, белок, например, ну, сейчас другая тенденция, наоборот, его переедать надо, да? А но всё-таки есть некоторые, которые прямо
Speaker A
отказываются, скажем, от всех животных продуктов вообще и там вот строго-строго веган и даже сыроед.
Speaker A
И выясняется, что подождите, а что-то у него как-то вот начинаются проблемы с заболеваниями, с инфекциями, с прочими вещами, почему? С чего бы это?
Speaker A
А выясняется, что вообще, в принципе, наш иммунитет работает на белках. Там всё белки, вообще всё. Антитела белки, регуляторные молекулы белки, цитокины белки и так далее. То есть вот это вот всё мы перебираем и выясняем, что если мы голодаем, если есть белковое
Speaker A
голодание, то пострадает первым кровь и иммунитет, а иммунные клетки кровью разносятся по всему организму.
Speaker A
Я вот не ел мясо 5 лет. Тоже какое-то у меня ударило в голову, э-э, балийский вайб, я его так называл.
Speaker A
[смех] Понятно. Да, и у меня, конечно, через 5 лет очень с кровью было всё плохо, потому что железо упало, всё упало, и у меня пришёл такой очень сильной депрессии, такая стресс, сонливость, переживающие мысли.
Speaker A
И всё. Потом я начал есть баранину, сразу всё ушло. О чём и речь, да? То есть мы действительно это всё можем испортить, э-э, подходов много на самом деле, и даже гиподинамия, то есть пониженная физическая активность, это тоже фактор
Speaker A
риска именно в смысле иммунитета. То есть как вот баланс его собрать для того, чтобы, э-э, поднять иммунитет, то есть, э-э, первая там линейка это нужно потреблять определённое количество белков.
Speaker A
Ну, давайте так, то есть специально себя не ограничивать Угу. Не это [откашливается] главное. в группах продуктов, вот что важно.
Speaker A
Угу. То есть рацион мы можем составлять какой угодно, мы всеядны, нам в этом смысле очень сильно повезло, мы эволюционировали так, что мы можем есть вообще всё.
Speaker A
Угу. Ну, кроме, конечно, сильно сырой пищи, хотя, опять же, местами тоже так умеют. А-а.
Speaker A
И если мы начинаем выкидывать некоторые группы продуктов значимые, например, ну, скажем, всю молочку выкинуть, Угу.
Speaker A
вот это будет сразу плохо, потому что например мы потеряем кальций. Говорят, ну, подождите, же есть биодобавки с кальцием. Ага, вот только что буквально вышло исследование, э-э, как раз, э-э, там оценивалась эффективность добавок витамина D и кальция для профилактики переломов у
Speaker A
пожилых. И выяснилось, что ничего? Никакого смысла, вообще никакого смысла в этом нет. пью витамин D постоянно с утра.
Speaker A
Вот ещё раз, ещё раз. То есть когда мы начинаем смотреть на это всё с точки зрения более-менее качественных научных исследований, то выясняется всякое. Вот в частности выясняется, что толку нет, например, для пожилых. А здесь всё довольно просто.
Speaker A
К огромному сожалению для нас, кальций это такая критически важная штука, на которой, например, работают мышцы, на которой работает огромное количество всего.
Speaker A
И как мы задуманы? М-м, я неоднократно говорил, что наш организм собирал троечник в конце сессии, потому что это одни претензии.
Speaker A
Ну, смотрите, мы должны в молодости, примерно лет до двадцати пяти, Так. загрузить весь кальций в кости.
Speaker A
Всё. Вот если мы этого не сделали, дальше, в следующей жизни, скажем так, в оставшейся жизни, мы этого не сделаем никак. Не умеют наши клетки так работать. Да.
Speaker A
Дальше у нас будет плато. Мы будем работать на том кальции, который есть в костях.
Speaker A
А вот дальше, с возрастом уже, у нас пойдёт повышение активности клеток, которые разбирают эти самые кости.
Speaker A
Ничего себе. Это получается, нужно а-а хорошо отследить своё состояние с восемнадцати до двадцати пяти. Да и детство да?
Speaker A
Э-э, с детства, с детства, не с восемнадцати, а именно с детства. Что имеется в виду? Мы млекопитающие, и, соответственно млекопитающиеся и для нас кальций, который находится в молоке, это вот просто топ. Лучше ничего не придумано.
Speaker A
Молочный кальций это как раз то, что нам надо. Угу. Он находится в нужном комплексе, в нужном виде, с нужной биодоступностью и так далее. Поэтому, если у нас нет, например, кальциевых продуктов, молочных, в детстве, и вот примерно двадцати пяти,
Speaker A
дальше можно хоть килограммами творога закидываться, да, добавлять туда каймака и прочих прекрасных продуктов, но толк от этого, да, конечно, будет, в том смысле, что вы вкусно поедите, но костям от этого лучше не станет. Даже если вы будете пихать витамин D
Speaker A
и прочее. которые Это маркетинговые истории исключительно. Они стоят там просто по пять, по семь тысяч.
Speaker A
Ну, вы же понимаете, что не может дёшево стоить надежда. Продают-то надежду. То есть это всё ерунда.
Speaker A
Ну, не то что ерунда, это маркетинг, ещё раз, это очень важно. Оно не усваивается.
Speaker A
Оно не усваивает, нет, оно усваивается, но не так, как нам рассказывают, потому что как там рассказывают? Вот вы едите эти продукты, ну, точнее так, там или биодобавки, или кое-что даже как лекарственные средства зарегистрированы.
Speaker A
Оттуда эти вещества перемещаются в суставы и там восстанавливают хрящ. Организм такой: ага, сейчас. Вот конкретно сейчас я строю, например, рубец где-нибудь в районе чего-то, я не знаю, я ещё не придумал где, да? У меня другие задачи, у организма свои планы.
Speaker A
Мы не умеем направлять молекулы конкретно туда, куда ему, например, Ну, он сам Он сам не хотел бы, да, например. Мы не заставим его восстановить хрящ.
Speaker A
Все говорят о том, то что холодец это самый мощный хондропротектор, который вот просто вот В общем, из из имеющихся, давайте так, [смех] из имеющихся у нас под рукой, согласен.
Speaker A
Э-э, мне очень понравилась фраза коллеги как раз обронили, что коллаген нужно не пить, а есть.
Speaker A
Угу. Вот тут я согласен, да, потому что это необходимо, да, я согласен, это необходимая вещь, но в составе продукта, это касается вообще любых направлений и любых подходов.
Speaker A
Смотрите вот с кальцием, да, то есть дальше, а что вообще делать, мы хоть что-то можем? Ну, хоть что-то можем, да, опять же мы берём передний край науки и у нас есть клетки, которые разрушают кость.
Speaker A
Что, если мы их замедлим? То есть, э-э, 25 лет прошли, плато и потом появляется клетка, которая разрушает Они не появляются, просто они становятся более активны.
Speaker A
Да, то есть мы больше вот на неё можем влиять. Да. Ага. Вот на них мы можем повлиять, это действительно так.
Speaker A
А это за счёт чего? А это за счёт моноклональных антител, например. То есть мы по ним будем бить, по этим клеткам.
Speaker A
Это где купить такие Э-э, они, в принципе, существуют, да, насколько я помню, есть схемы, две инъекции в год, но что-то по стоимости примерно как Boeing, ну, что-то в этом роде. То есть оно всё очень дорогое.
Speaker A
Есть есть бисфосфонаты, например. Нет, не делают. У нас бисфосфонаты есть. Вот это направление тоже есть, но они чуть менее эффективны и тоже это работа по этим клеткам. Баланс, да? Вы же говорите баланс. Абсолютно верно. У нас есть клетки, которые собирают кость,
Speaker A
есть, которые разрушают. В детстве более активны те, которые собирают. Потом у нас равновесие, потом более активны те, кто разрушают. Женщинам в этом смысле везёт гораздо меньше, потому что у них есть менопауза и оттуда кальций начинает вы- просто со
Speaker A
страшным свистом вылетать где-то там ближе ко второй половине сороковых годов. У мужчин всё-таки это более-менее замедленно и скажем перелом шейки бедра это всё-таки женский перелом в основном, не мужской.
Speaker A
Тем не менее, да. при рождении двух детей раскрошилось шесть зубов. Абсолютно верно, именно потому, что организм матери ребёнку отдаст абсолютно всё.
Speaker A
Угу. То есть если будет третий ребёнок, оставшиеся зубы доедят. Да, к огромному сожалению. И вот тут нужны те самые мыши зубастые.
Speaker A
Ага, как? И то лекарство, которое для них придумали. [смех] [вздыхает] Хорошо. Иммунитет, вот получается, первое это белок. Вот хочется в этом разобраться, да? Иммунитет белок. И следующее, что мы ещё можем сделать, чтобы иммунитет у нас как бы был в
Speaker A
тонусе. Я сейчас страшную вещь скажу. Да. друг говорит, не важно. Да, которую сейчас скажут: "Ой, нет, нет, нет, ну что, о чём вы?" Высыпаться.
Speaker A
Высыпаться? Высыпаться. Дело в том, что роль сна она настолько недооценена, Угу. что это ужас какой-то. Огромное количество работ последних лет, они постоянно подтаскивают какую-то новую информацию. Ну, например, выясняется, что эффективность иммунитета она затачивается во сне.
Speaker A
То есть вот эти все подходы с вакцинацией, скажем, ближе к вечеру, может быть, может быть, они будут, скажем так, более адекватны и так далее.
Speaker A
То есть всё, что иммунотропно, условно говоря, то есть действует на иммунитет, нужно давать или вводить ближе к вечеру.
Speaker A
Есть такое предположение на сегодня. Не исключено, что оно подтвердится, потому что да, действительно, во время сна там вот эти все механизмы, они совершенствуются, там всё это выстраивается в соответствии прочее, прочее. То есть настройка иммунитета идёт во время сна, в том числе.
Speaker A
Ну да, вот у был Роман Бузунов, который сомнолог, он как раз говорил о том, то что спать необходимо, потому что днём мозг думает над реальными событиями вокруг нас, а ночью он помещает, он начинает работать на то, чтобы настроить
Speaker A
всё в организме. В том числе, и плюс ещё очень важная вещь, он начинает раскладывать воспоминания по полочкам.
Speaker A
Мм, ну вот. Только во сне. То есть важная вещь, да, для студентов, ну я понимаю, что мы тоже это на себе проходили, мы были курсантами, но тем не менее, если ты в ночь перед экзаменом, обычно ж тогда учатся да
Speaker A
не поспал хотя бы пару циклов, то есть 2-3-4 часа, ты придёшь и у тебя будет пустой лист.
Speaker A
[смех] А если ты хоть немножко поспал, то есть там консолидироваться всё это успело и разложилось по полочкам хоть немножечко, ты потом раз и у тебя так эти страницы перед глазами Как хорошо.
Speaker A
[смех] Не, согласен, сон тоже важная часть, это вообще многие об этом говорят физическая активность, как я и сказал.
Speaker A
То есть это тоже чрезвычайно для мозга, казалось бы, ну подождите, какая связь? Прямая, как оказывается. То есть от Альцгеймера можно убежать, ну условно говоря, имеется в виду через физические нагрузки можно создать себе когнитивный резерв.
Speaker A
Тут самое важное вот это физические нагрузки для того, чтобы тонус мышц был или например вообще любые. То есть на сегодня есть очень интересный подход. Да, конечно, есть вот эта возовская рекомендация 150 минут умеренной или 75 минут интенсивной в неделю.
Speaker A
И сразу забегая вперёд, как их различить между собой. Какая нагрузка считается лёгкой? Во время неё вы можете петь и говорить.
Speaker A
Умеренная петь уже не можете, говорить ещё в состоянии. Интенсивная ни петь, ни говорить, только усердно сопеть. Это, конечно, шуточно, но очень-очень похоже, действительно так. Это, естественно, идёт и на одышку, на прочие вещи. То есть, да, на интенсивной нагрузке вы
Speaker A
даже говорить не сможете, потому что в неделю. В неделю интенсивной вот такой, когда ничего, только сопеть.
Speaker A
По сути, две тренировки такие какие-то плотные. Абсолютно верно. И мало того, воины выходного дня делают правильно. То есть, так тоже можно.
Speaker A
А воины выходного дня? Да. Это кто? Это те, кто оккупирует залы на субботу и воскресенье.
Speaker A
А, это Я вот хожу тут в субботу и воскресенье. [смех] То есть, это можно, это нормально, ничего страшного, ничего ужасного в этом нет. Кстати, со сном вот тоже, вот только что буквально написал про эту новость о том, что если вы не доспали,
Speaker A
то в следующую ночь можно догнать. То есть, можно чуть больше поспать, и вы действительно компенсируете вот этот недостаток.
Speaker A
А активность имеется в виду, что она должна быть повседневной, ежедневной. Это концепция микроактивности, она мне очень нравится в том смысле, что всё, что вы делаете, всё засчитывается. Потому что у разных соцсетевых гуру есть даже такое понимание, что когда вы спускаетесь по
Speaker A
лестнице, это не физическая нагрузка. А ха вы падаете с лестницы? Я всегда хотел уточнить. Или всё-таки ногами перемещаете? Вы держите равновесие, вы прочее, прочее. То есть, это тоже нагрузка. Конечно, не как в обратную сторону.
Speaker A
Но это тоже нагрузка. Дальше вы прошлись, скажем, одну остановку вместо того, чтобы её проехать на общественном транспорте. Или там ещё что-то в этом роде.
Speaker A
Очень много вот таких мелочей. И когда говорят, что лучше готовить из сырых продуктов, то я это поддерживаю изо всех сил. Почему? А вы сначала за этими сырыми продуктами пойдёте в магазин.
Speaker A
да, да, да. Потом по магазину походите, потом будете драться с кассиром или с кассой, которая не работает, да, например, вот самообслуживание. Потом вы всё это потащите домой, потом придёте, разберёте, потом будете разделывать, отгонять домашних животных и домочадцев от ещё полуготовой еды, то есть у вас
Speaker A
затратится некоторое количество энергии. Она будет настолько разнообразной. Ну, это согласен, что мы сейчас приготовим.
Speaker A
прямо очень хорошо. Да, просто вот сейчас вот говорить по поводу этого, а тенденция это и тренд в другое идёт сейчас совсем.
Speaker A
Да, но нам нужно идти против тренда. Мы, ну, мне кажется, мне не победить, не победим, потому что вот даже обычные ритейлы, например, типа пятёрочки, кто-то ещё закрываются, уже открываются да- дарк сторы, которые просто довозят. И в основном продукты даже не, э, как
Speaker A
сказать, сырые, которые нужно готовить, а уже готовые. Полуфабрикаты, да. Смотрите, здесь ещё одна засада, потому что когда вы готовите сырых продуктов, вы точно знаете, что вы туда положили.
Speaker A
А когда вам готовит кто-то начинаются вопросы, потому что зачастую туда могут, ну, например, слишком много соли бухнуть или слишком много сахара или там прочих, прочих, ну, давайте прямо скажем, не совсем полезных для нашего организма вещей. И когда говорят,
Speaker A
что ультраобработанная пища вредна, то вот это речь об этом. Не о том, что она какая-то ужасная, разрушающая организм или что-то в этом роде, а то, что она за собой влечёт целый ряд недостатков.
Speaker A
А вот, э, о- о- о- у меня друг занимается ресторанным бизнесом, и он там говорит о том, то, что, ну, там рамен, вот эти э, рамен и том ям, да, сейчас очень модно. Я говорю, вот кушаешь и вот бульон как будто не
Speaker A
насытится. Он говорит, а туда добавляют усилитель вкуса, какую-то ешку, я не, ну, какой-то такой вот, э, и потом, соответственно, я прихожу в какую-то столовую знаменитую, не буду сейчас её говорить, она такая у нас довольно-таки, э, в Москве, да?
Speaker A
Все ходят туда, и я понимаю, что там еда обычная, ну, пипец какая вкусная. У меня друг говорит, вот они добавляют вот этот вот тоже вот эту усилитель вкуса. Он для нас как опасен вообще?" Мне кажется, то, что в доставку еды то же самое делают.
Speaker A
А если речь про глутамат натрия, то давайте так, он для нас гораздо менее опасен, чем обычный хлорид натрия.
Speaker A
Если мы берём, например, крыс и будем в них через рот запихивать натрий хлорид, потребуется примерно 3 г на килограмм массы тела крысы.
Speaker A
А если всё то же самое мы захотим сделать, то есть убить крысу глутаматом натрия, нам потребуется примерно в шесть раз больше.
Speaker A
М-м, угу. То есть, это первый момент. Второй момент, у него есть такое понятие, как предметаболизм. Что имеется в виду?
Speaker A
Организм у нас всё-таки хитрый, несмотря на то, что да, собранный троечником, но у него есть некоторые очень интересные механизмы защиты.
Speaker A
Скажем э-э глутамат у нас, в принципе, в нашем организме это один из основных нейромедиаторов мозга.
Speaker A
А он запускает? Он, да, он является как бы посредником возбуждения. [тяжело вздыхает] И говорят: "Вот, всё, синдром китайского ресторана, люди наелись и возбудились и побежали что-то делать". Ну, не совсем так, потому что тот глутамат, который мы произвели в мозгу,
Speaker A
он там и остался. И тот, который у нас снаружи, он туда внутрь не войдёт, его просто не пустят через гематоэнцефалический барьер. Это касается очень многих молекул.
Speaker A
Там защита просто великолепная. И заодно, то есть на всякий случай, мало ли, в клетках кишечника идёт предметаболизм глутамата. Что имеется в виду? Вот он попал в кишечник, его клетки, энтероциты, забрали и так быстренько, кусь-кусь-кусь, разбили, разбили. То есть всё, это уже не глутамат, это уже
Speaker A
запчасти от него. Поэтому никаких опасностей он для нас в этом смысле не несёт. То есть то, это о'кей.
Speaker A
Это, давайте так, ешек бояться это в лес не ходить, что называется. Почему? Потому что это свидетельство того, что там всё проверено вот от и до. Кодекс Алиментариус это вообще совершенно шикарный свод документов, которым можно пользоваться. В каком смысле?
Speaker A
В том, что это химия, которая лучше микробиологии. есть лучше, чем чем бактерии, чем Нет, нет, нет, нет. Чем бактерии, чем вирусы, чем грибы там и прочие, прочие вещи, которые могут быть на наших продуктах.
Speaker A
Ну то есть шаверма, которая там завёрнута из непонятной курицы, больше шансов, что ты отравишься.
Speaker A
а вы посмотрите, сколько сообщений в новостях, да? Там сальмонеллёз, там ещё что-то, а там, например, норовирусом вообще целый лайнер у нас как бы озадачился, если помните, вот буквально совсем недавно.
Speaker A
Ротавирус у нас есть на Чёрном море и так далее. То есть вот эта вся ерунда, она на нас может нападать из любых продуктов, как вы понимаете, потому что ну скажем человек повар.
Speaker A
Одна из известнейших историй, она связана была с полётами, кстати, почему появилось правило, когда первого пилота и командира кормят разным.
Speaker A
Это очень интересная история, потому что был трансатлантический рейс. Летели из Штатов в Европу, в Португалию, по-моему.
Speaker A
И кормили людей, ну как обычно, да? То есть подача блюд, они всё, всё, всё, там омлет был.
Speaker A
И слегла половина летевших. Из-за еды? Из-за еды. Всех спасло только то, что пилоты жили как бы немножечко по другим часам, по циркадным ритмам другим. Им не хотелось этого есть, они поели стейк.
Speaker A
Если бы они ещё вдвоём слегли, то всё было бы плохо. А что произошло? Когда разбирались и всё это открутили назад, то выяснилось, что повар вышел на смену с гнойничковой инфекцией на пальце. Он её закрыл пластырем и посчитал, что на
Speaker A
этом всё. Стафилококки попали в омлет, а это для них просто это чудесная среда для размножения, потому что он постоял 14 часов в холоде, скажем так, ну, не в морозилке, его же нельзя в морозилку, а в холодильной камере.
Speaker A
А стафилококк такой: "Моя температура". Да, всё прекрасно. И он, конечно, погиб. Он размножился и погиб, но стафилококковый токсин остался просто в изобилии. И вот поэтому появились вот эти лётные правила, которые написаны, ну, не кровью, ну, да, другими выделениями человеческого организма.
Speaker A
Тоже такое возможно? А давайте вспомним, вот только у нас ботулизм был. Вот только лобио, помните, салат? В Нижнем Новгороде, в Москве были случаи, да ну, там массово было. Ложились люди и умирали к огромному сожалению для Тоже такая история?
Speaker A
Абсолютно такая же история. Просто повар приготовил из-за того, что у него Ну, нет, здесь ботулотоксин всё-таки там, это именно технология была нарушена приготовления фасоли, а у нас всё, что с землёй соприкасается, оно может в себе содержать почвенные бактерии, если мы
Speaker A
это неправильно приготовим. Почвенные бактерии любят бескислородную среду. Угу. Они такие: "Опеньки, у них консерва, всё закрыто, всё прекрасно, там нет консервантов, кстати, нет ешек". То есть нет химии.
Speaker A
И у нас есть микробиология. Боевой токсин, самый мощнейший вообще в природе, там летальные дозы измеряются в нанограммах на килограмм человеческой массы тела.
Speaker A
Прикольно. Вообще по поводу вот ешек я не знал, то, что это на самом деле стандарт, который по сути Она защищает. А когда говорят, что колбаса такая красивая, потому что в неё сыпят нитриты и нитраты, ну, нет, это побочка.
Speaker A
А основное, чтобы там не развивалась как раз клостридия ботулизма, вот это, которая может вырабатывать ботулотоксин.
Speaker A
А как же тогда реагировать? Вот мы любим натуральное, там вот люди там, вот я у себя люблю вот, не знаю, на грядочке там всё это вырастить.
Speaker A
А при том, то, что сейчас, смотря на наши, например, деревни, у меня три деревни, так получилось, что отец уехал и дед там, здесь там, здесь там. Смотрю там на Раньше как были вот цыплят цыплята были такие как бы курица, а
Speaker A
сейчас там просто какие-то [смех] Дон Скалат Джонс. Какая-то индоутка. О, индоутка, кстати, шикарная вещь.
Speaker A
в квадрате как бы, но у неё больше шея какая-то. Я просто имею в виду, что Это понятно. То есть мы же понимаем, что у нас есть как бы разные задачи.
Speaker A
Потому что если это приусадебное хозяйство, Угу. то здесь оно может быть действительно вкусным, но лежать недолго, да? Потому что мы это прямо сразу практически используем, либо в заготовке уйдёт, либо ещё что-то в этом роде. Мы это всё переработаем.
Speaker A
Угу. А если мы говорим про промышленное производство, то здесь у нас что на первом плане? Внешний вид и лёжкость.
Speaker A
Угу. То есть оно не просто должно быть вкусным. Красивым. Вот это нет. Вот это не обязательно уже.
Speaker A
Потому что как выяснилось, что в процессе погони за равномерностью заливки томатов, чтобы они были красивенько красные все, Угу.
Speaker A
и чтобы они долго лежали при этом, Угу. мы потеряли ген, который отвечает за накопление глюкозы.
Speaker A
То есть они стали, да, они стали невкусными не потому что это пластик, не потому что химия или ГМО, а это как раз натуральная, естественная селекция.
Speaker A
Угу. А как раз генные инженеры сказали: "А мы можем починить обратно?" Но генетические модификации продуктов у нас запрещена, поэтому Пока, да.
Speaker A
будем есть невкусные. Это это запрещена только у нас в России? В стране, да. То есть исследования можно, некоторые там работы можно, это да, но вот томаты с исправленным геном мы не получим пока, по крайней мере.
Speaker A
В Штатах, по-моему, это А да, но там для некоторых культур только, насколько я помню, там кукуруза и там, в общем, есть какой-то определённый перечень, что можно.
Speaker A
А опасаются. Я, конечно, понимаю, что этого опасаются, но давайте так, а почему не боятся натуральной селекции?
Speaker A
Я её боюсь. Натуральная селекция это как бы? А то есть мы когда селекционеры работают в сельском хозяйстве и создают новые культуры, как они создаются? Берутся зёрна.
Speaker A
Берутся зёрна. Да сейчас. Берутся зёрна. Например, гамма-лучи. Облучаются, то есть мы вызываем мутагенез. По сути, радиация.
Speaker A
Мутантов, да? Да, да, да, да. И потом смотрим, а вдруг что-нибудь получится. Дальше, колхицин, метанол, там вот, э, набор совершенно изумительных химикатов, которые применяются по на по натуральным абсолютным источником, да? Люди почему-то считают, что селекция это там прививочки какие-нибудь или там, не
Speaker A
знаю, как Мендель в своё время, да? Горох выращивал. Ничего, [смех] ничего подобного. Сейчас всё по тяжёлой. Именно, именно, так это уже давно так. Потому что, а как вы иначе получите, ну, скажем, полиплоидию какую-нибудь или ещё что-нибудь в этом
Speaker A
роде? Это мутации, причём зверские. А чем они нам опасны? Да ничем. Имеется в виду, что не надо сравнивать, что это лучше. Это не лучше, это не сильно лучше, это примерно всё то же самое. А, нам плохо в потребительском
Speaker A
смысле, потому что вот, смотрите, мы потеряли например сладость. Угу. Мы по получили красоту, мы получили лёжкость, потеряли сладость.
Speaker A
Не очень хорошо. Это касается очень многих направлений и гены генной инженерии, генетические модификации это точечное вмешательство.
Speaker A
То есть мы чётко вот здесь конкретно то поменяли. Что хотели, то и поменяли. То есть мы не получим вот такие побочки, такие последствия, ну, как в нагрузку к ним, к полезным свойствам мы можем получить и не очень полезные.
Speaker A
Поэтому да, технологии на сегодня могут, могут, могут. Но есть лобби, как вы понимаете, традиционного сельского хозяйства, в том числе и ГМО и прочих, и вот они между собой дерутся, а мы страдаем.
Speaker A
Вот сейчас я думал по поводу, э, того, уже к человеку перейдём. Понятно, то что подытожим. Иммунитет это сон, это, э, спорт и это питание. Вот, ну, как минимум.
Speaker A
Алексей, знаете, что думаю? Да сейчас своим сейчас вот гостям хочу сказать, что не знаю, сколько гостей приходят.
Speaker A
Вот вот есть люди, которые хотят обмануть эту этот рецепт. Всю жизнь, э, как тебе как вам сказать, они э, пытаются какие-то уколы, какие-то Вот кстати, сейчас по пока вспомнил, э, как относитесь к Оземпику, как относитесь к Мэнджери или к Мэнджеро,
Speaker A
какая-то есть ещё история. Сейчас девчонки колят, мужики колят, друзья у меня колят. Я смотрю на это всё. Это те, кто полхолодильника ночью, как сказать, сбивают своим плечом. Вот они все колят.
Speaker A
Смотрите, здесь есть большая проблема. Потому что как препарат, к нему вообще никаких вопросов. Угу.
Speaker A
Но препарат с показаниями. А, товарищи инфлюенсеры из социальных сетей это вытащили из показаний Угу.
Speaker A
и сказали: "О, я могу вхудеть себя в платье Мэрилин Монро". И все такие: "О, и я хочу".
Speaker A
Вот это неправильно абсолютно. Во-первых, вот в той в первой волне вымели из аптек, просто вымели подчистую. А он показан очень многим людям, у которых реальные проблемы есть, то есть реальная болезнь. Настоящая болезнь. Сахарный диабет, метаболический синдром и так далее. То есть у них
Speaker A
отобрали лекарство. Первое. Второе, появился гигантский чёрный рынок. Угу. Как вы понимаете, это тоже не очень хорошо, потому что когда его анализировали, выясняется, что там разброс доз гигантский, там препараты условно чистые, а иногда и просто контрафакт. То есть там совершенно не
Speaker A
то, что заявлено, и прочее, прочее. То есть создали проблемы на ровном месте. Угу. И ладно бы ещё раз, ладно бы это было бы по показаниям.
Speaker A
Но иногда люди говорят: "Вот у меня два лишних кило, и вот свисает сбоку". И показывают на крыло подвздошной кости.
Speaker A
[смех] Это должно быть, вы что, его спилите, что ли, или что-то в этом роде? Нет, то есть, на сегодня эти препараты зачастую применяют те люди, которым это не показано. Вот в этом проблема. Да.
Speaker A
Ну да, вот я У меня жена худая, красивая, как я считаю. Э-э, и она лежит и говорит: "Слушай, а вот э-э, э-э, там, не знаю, Наташа э-э, оказывается, колет. А вот это, оказывается, делает. А вот это, оказывается, делает". Вот я
Speaker A
думаю, вот у меня тоже, походу, нужно делать. Я говорю: "Ты У тебя всё нормально, всё в порядке в голове?" Ой, это на именно, что лечить надо голову. То есть, ставить на место надо голову, [смех] а не вот эти вот внешние формы, как вы
Speaker A
понимаете. побочки у этого аппарата? Вот все сейчас колят колят. количество, как вы понимаете, не бывает препарата, если он рабочий, а он а он рабочий, без вариантов. Это прямо точно, 100%. Это один из прорывных препаратов, на самом деле.
Speaker A
Как он вообще работает? И Ну, если вы обладаете этими знаниями, как он что он запускает или что он ограничивает?
Speaker A
Условно говоря, он ограничивает наш аппетит. А, то есть, он просто кушать не хочется? Да. То есть, ты гораздо меньшим количеством еды насыщаешься. Плюс там ещё запускаются некоторые механизмы, позволяющие утилизировать вот эти наши запасы и прочее, прочее. То есть, да,
Speaker A
вещь хорошая. Но она нужна людям, ещё раз, сахарный диабет второго типа, метаболический синдром, куда он входит, там, ожирение выраженное и прочее, прочее, когда не работают другие подходы.
Speaker A
Угу. И самое важное, это не пожизненно. Вот что важно. Мы не можем его колоть всю жизнь этот препарат.
Speaker A
произойдёт, если его отменить? перестраивать. Нам придётся перестраивать всё равно в любом случае весь образ жизни. То есть, это такой костыль своеобразный, на время.
Speaker A
Да, это поддержка, это медикаментозная, но но поддержка, не замена. будут же, скорее всего, люди, которые, например, там, э-э, не смогут с этого костыля слезть?
Speaker A
Будут, но это мы выясним через несколько лет и про них напишем клинические случаи. Тогда потом соберём это всё вместе, проанализируем и скажем: "Ой, какие они были не правые".
Speaker A
А, то есть, что-то произойдёт и мы не знаем что. И с вами В основном это со стороны желудочно-кишечного тракта, то есть различные там тошнота, может быть рвота, может быть слабость, там может быть диарея и прочее, прочее. Но ещё раз, когда у нас есть реальная
Speaker A
проблема, мы можем обменять прямой эффект на вот эти побочки. Угу. А когда нет проблемы, Конечно, сопоставить как бы Совершенно верно, то есть мы получаем в основном побочки, потому что прямого действия там ему приложиться-то некуда.
Speaker A
Использовать вот эту вот вещь для похудения, ещё раз, это крайне, крайне, крайне непредусмотрительно. Организм отомстит.
Speaker A
Угу. Отсутствие волевого решения, соответственно, и по сути лёгкого пути, да? Да, да. А это то есть преподносилось как укол похудения.
Speaker A
То есть одна инъекция и всё, и понеслась. Кардашьяны, Маск там и так далее, вот это вся вся эта медийность.
Speaker A
недавно видел, он он походу Не помогло. [смех] С вином сидел такой, такой сидел радостный. Вот.
Speaker A
То есть ещё раз, тут очень важно, потому что э зачастую это заходит через очень странные сферы, ну вот у нас группировка Ленинград спела, да, то же самое про препарат. Я понимаю, что это такой способ продвижения, но это мягко говоря
Speaker A
некорректно и так далее. Вот таких вещей слишком много. э молодую жизнь отгулял, а сейчас такой как бы свеженький, я вообще был на концерте, вообще красавчик, мне кажется, так и надо.
Speaker A
Работоспособность, ну как вы понимаете, это не всем дано. Тут очень важно выиграть генетическую лотерею, на самом деле.
Speaker A
И если вам сильно повезло, да, то естественно, вы можете там пить, курить и всякими вещами заниматься, и проживёте там лет до 90, и потом говорить: "Вот, а это потому, что". Нет.
Speaker A
Ошибка выжившего. Это потому, что ошибка выжившего, совершенно верно, и вам просто сильно повезло с генетикой.
Speaker A
Угу. Вот э я много брал у разных докторов, таких, как сказать, нутрициологов, у всяких короче специалистов в в этой сфере и зачастую мнения разнятся, да? Зачастую мнения разнятся. Вот э, я всё равно склонен думать в одном направлении, одним верить. Вот так же
Speaker A
интуитивно понимаешь, кто больше там специалист, а кто больше не специалист. Вот, и хочется в этом разобраться, э, где, так сказать, нам хотят впихнуть пилюля, и я при том, как и впихивался в эти пилюли, я могу сказать, меня тоже
Speaker A
один тут также пригласил, также этот, и у меня просто там коробки пилюль. Я в какой-то момент у меня заболел живот, я говорю: "Что-то, походу, не работает". Я 40 таблеток кушал.
Speaker A
Ой, мама. Вот. Вот, и хочется, такой вот у меня вопрос есть, какой вот медицинский миф, на ваш взгляд, уже невозможно победить просто потому, что люди сами хотят в него верить?
Speaker A
Ну, это люб, наше любимое: "А мне помогает". То есть это аргумент, который разбивает вообще все научные данные, накопленные в этом мире.
Speaker A
[тяжело вздыхает] То есть ты можешь рассказывать сколько угодно, тебя слушают так внимательно, потом: "А мне помогает".
Speaker A
И всё. И всё. То есть, а я буду дальше так делать. Ты тут распинался полчаса или полтора часа, и смысла в этом абсолютно никакого, потому что мне помогает. И человек считает так. И это очень распространённая э и миф, и ошибка когнитивная, и прочие
Speaker A
вещи. Мы не можем быть для себя наблюдателями, да? То есть мы не можем чётко оценивать, как что происходит. Мы не можем оценивать причинно-следственные связи, тем более что, ну, давайте пра, прямо скажем, они не всегда очевидны.
Speaker A
Угу. То есть любимое занятие сегодня - это лечить анализы, да? Но у нас что получается?
Speaker A
Что мы видим некое следствие, которое вот например с анализом может быть даже не связано напрямую.
Speaker A
Угу. Для, условно говоря, пониженный показатель в крови. И плюс есть некие симптомы. Угу. У них могут быть у каждого своя причина, а может быть по две, по три причины, а может быть там ещё что-то. То есть вот это вот сложное дерево ветвящееся.
Speaker A
Но вот тут у людей сразу начинается блок. То есть просто вот раз падает защита.
Speaker A
понятно. Нет, не понятно. Типа "Ой, это сложно". А гораздо проще вот одно и второе.
Speaker A
Ну да, сопоставить, вот это я имею в виду. смотрите, да да и всё на этом. Тем более, что этому потворствует. То есть целая куча людей, которые лечат здоровых. Это как понимаете очень выгодно.
Speaker A
Это очень выгодно. Это очень выгодно. И поэтому им создают тревожность, потом мужественно её убирают за очень большие деньги.
Speaker A
Есть такое ощущение, что психологически есть люди, которым прямо важно постоянно вот искать, искать, искать у себя болезни и постоянно лечить, лечить, лечить эти болезни. Что с ними?
Speaker A
ипохондрия. Ипохондрия? Да, это прямо описанное клиническое состояние. Психологическое? Вообще да, очень отлично, замечательно, я бы сказал, проиллюстрировано Джеромом К. Джеромом в Трое в лодке, не стесняясь собаки, да.
Speaker A
А э там не стесняясь собаки. Там как раз было замечательно показано, что он начал читать энциклопедию.
Speaker A
И нашёл у себя всё, кроме родильной горячки и ещё я я второе не запомнил.
Speaker A
Никак у меня не укладывается. Но родильную горячку он у себя не нашёл, уже хорошо. А остальное всё нашёл.
Speaker A
То есть есть внушаемые люди, которые действительно могут поддаваться вот такой вот довольно агрессивной э, рекламе, в том числе агрессивному продвижению.
Speaker A
Потому что говорят, ну всё, смотрите, нет здоровых людей. То есть вообще нет здоровых людей. У нас плохая экология. Тут, кстати, экологи сразу так в позу кобры встают и экология это наука, она не может быть плохой.
Speaker A
[смех] Плохая экологическая обстановка может быть, да, но отстаньте уже от экологии. Э, и там пластиковые овощи, микропластик или там э, не знаю, там загрязнение.
Speaker A
Ой-ой, всё. Где вы видели натуральные продукты? И вот тут вот А вот тут начинается интересная вещь. Потому что, подождите, ну, а тогда из чего состоит, например, какой-нибудь перец?
Speaker A
Угу. Вы расскажите, пожалуй, пластик. Ну, как какой пластик? Давайте мы проанализируем. Почему-то не сходится.
Speaker A
Почему у тебя пластиковые перцы все стали да? Да. Угу. Э-э, ну, он же лежит так долго. Ну, правильно, он так и будет лежать, потому что была селекция, потому что так вывели, потому что это плод. И вот тут у
Speaker A
людей почему-то не складывается два и два. Казалось бы, ну, вспомните беременность, да? Вот вы абсолютно верно сказали, что раскрошились зубы.
Speaker A
Угу. Но ребёнок, всё нормально. С плодом то же самое, это ребёнок растения. Угу. Это смысл жизни растения. Растение в плод вложит всё.
Speaker A
Угу. То есть плод будет содержать всё, что необходимо для развития следующей жизни. Вы получите все нутриенты, которые там есть.
Speaker A
Угу. То же самое с рыбой говорят: "Ой, она теперь не такая, она теперь ужасная".
Speaker A
Подождите, она из икринки выросла вот до такой свинины огромной, да? То есть всё прекрасно, значит, значит, она получила всё, что необходимо.
Speaker A
В ней мало омег. Как мало омег? Она просто бы сдохла, если бы у неё не было омег.
Speaker A
Ещё одна большая ошибка, мы слишком антропоцентричны. Мы считаем, что всё для нас. То есть витаминов в продуктах для нас, омеги в рыбе для нас. Сейчас, ага, нет, оно для них.
Speaker A
Угу. В первую очередь для них. Для того, чтобы они росли и развивались, а мы уже просто как бы к этому примазались.
Speaker A
Поэтому вот такие простые вещи. Да, да, да да. получается, люди больше сейчас э-э нужно в голову лечить?
Speaker A
Абсолютно верно. Угу. Кстати, вот только что вышедшая новость. Исследование. Я без этого не могу. Нет, это отчёт, это огромный отчёт.
Speaker A
Так. Есть такой проект Глобальное бремя болезней. И в нём э-э регистрируется и фиксируется по разным направлениям, и вот что как изменилось, скажем, за какой-то промежуток, там за 10, за 20 лет.
Speaker A
Вот только что вышел совершенно шикарный на по психическим заболеваниям. Даже боюсь представить, что там происходит.
Speaker A
да. С 1990 по 2023 удвоилась. Удвоилась. Угу. Тоже как бы практически от Ну, ещё важно, какая была до этого масса и какая сейчас.
Speaker A
Сейчас 1,4 млрд. Тоже получается, это примерно 20 там 30%, ну, не 20 20%. 20% примерно.
Speaker A
Это очень много. Это очень много. Учитывая то, то, что скорее всего, что старики всякие там на что-то Причём? Причём? Причём? За счёт чего?
Speaker A
Депрессивные и тревожные расстройства. Угу. Гигантский вклад ковида, естественно, само собой. Но и плюс оно потом не пошло вниз, это сейчас всё вот это вот поддерживается. Ну, вы же понимаете, что в мире творится, да, и мы видим это регулярно, и оно не способствует, чтобы
Speaker A
мы успокаивались и уходили от тревожности. А нам ещё начинают накручивать в соцсетях. Да. А мне кажется ли то, что это вообще, в принципе, стало из-за соцсетей?
Speaker A
Я думаю, в том числе. Я не скажу, что это на 100%, но я бы как к одному из слагаемых, да назвал.
Speaker A
Потому что раньше были, конечно, люди, скажем так, мягко, альтернативно одарённые да? Но для их самовыражения не было инструментов.
Speaker A
Угу. А сейчас, пожалуйста, любой. А, как вы понимаете, они обычно очень активные. Да. Зачастую ещё и харизматичные. То есть это обычно складывается всё вместе.
Speaker A
И всё, они начинают вещать на гигантские, просто невероятные аудитории. То есть там миллионы людей, которые там десятки миллионов людей, которые им следуют, хотя они несут полную чушь.
Speaker A
Они никогда практически не подкрепляют это нормальными исследованиями. И зачастую, когда ты начинаешь как-то возражать, Угу.
Speaker A
то в тебя кидают классику. То есть это просто классический набор. Первое, сначала добейся. А, того, что я.
Speaker A
Да, совершенно верно. То есть это даже, может быть, даже не он сам, а вот это вот всё, что вокруг него скопилось. Ну, смот, у него своя клиника.
Speaker A
А, то есть, его идеализируют. Идеализируют да. То есть, у него своя клиника. А у тебя что? Ты кто вообще здесь? У него там какие-нибудь, на, его пригласили на круглый стол в в Госдуме.
Speaker A
Его там и так далее. То есть, вот этот аргумент, он просто заходит, ну, а уж если там, не дай бог, академик или член-кор или профессор, всё, это непробиваемо. Пока ты не станешь таким же по званию, да, ты даже права не
Speaker A
имеешь разговаривать. культурный код страны. А, это не важно, да. Потому что это как бы очень значимая вещь. Вторая.
Speaker A
Люди не понимают, что исследования бывают разного качества. Угу. Сильно разных. И, с учётом того, что сейчас мусорных публикаций просто какое-то гигантское количество, найти что-то реально ценное, реально качественное и так далее, очень сложно.
Speaker A
Это я вот прямо точно скажу, я 20 лет в этом направлении работаю. И за последние лет пять это катастрофа натуральная.
Speaker A
Угу. Раньше, да, я мог дать некие ориентиры. Лекции такие были, семинары там и прочие вещи. Я рассказывал, как найти по определённым признакам, да, качественную информацию, ну, более-менее качественную медицинскую.
Speaker A
Я боюсь, что сегодня это не сработает. То есть, информации стало больше? Её стало намного больше, это во-первых, и во-вторых, она может формально соответствовать тем критериям, которые предъявляются к качественной работе.
Speaker A
Угу. Но внутри, например, она может даже не проводиться. К сожалению, такое тоже было. Неоднократно, когда отзывались исследования, даже массово.
Speaker A
Угу. Когда выяснялось, что фальсификация там от и до. Зачем исследовать? Можно сразу написать, как там надо. Зачем? Да. И вот это первое, а второе, есть такое понятие у нас в публикациях бумажные мельницы.
Speaker A
Ой, какая страшная штука. Всё, это просто переписывается одно и то же? Не совсем. Дело в том, что во всём мире есть наукометрические показатели.
Speaker A
Угу. Что имеется в виду? Ну, скажем, публикационная активность. Вот есть группа исследователей и к ним сверху приходят начальство, например, держат так в одной руке денежный мешочек, а во второй плётку и говорят: "Ребята, сколько у вас было публикаций за последний год?"
Speaker A
И вот в зависимости от того, что они скажут, им либо одно, либо второе. Все хотят денег. Почему-то никто не хочет, чтобы их ли- лишали каких-то Это же такая важная штука, мне кажется, это должно быть под контролем.
Speaker A
Вот, вот, ха-ха, вот не получается, к огромному сожалению. Одно дело там личные какие-то посты выкладывать, а другое дело научные Чисто теоретически, понимаете как? То есть идея была нормальная, чисто теоретически, но это было очень давно.
Speaker A
Когда это можно было отслеживать и контролировать. Сегодня это нереально сделать. То есть наплодить десятки статей, я вас умоляю, это можно за один день сделать при помощи современных систем, да? То есть это не проблема. Поэтому Кстати, вот сейчас, если переходить к
Speaker A
этому, да? На данный момент, вот сейчас я думаю, про депрессию мы также про психологическую да вот как мы сюда пришли, что мы не можем как-чё-то доказать человеку, потому что, ну, во-первых, до этого он не верил даже врачу, потому что человек
Speaker A
идёт в какой-нибудь Google или Яндекс и читает там, а там первые 10 это просто фармакологические компании, которые сначала пишут статью, потом, соответственно, продают свои препараты, потом, соответственно, мы двигаемся дальше, где-то там кого-то находим на тридцатой странице, до кото- до куда никто не
Speaker A
доходит, там человек уже помер в голове. Вот, это первое. И ему уже, он думает, да вообще разбираться не буду, хер с ним там, куплю что-нибудь просто, да, там, вот какое-то лекарство, либо поверить всё-таки фармакологической компании.
Speaker A
Второй момент, сейчас появился чат GPT, более умный, более интересный, даже с- я, честно скажу, всегда тоже грешу, МРТ всякие там э-э всё туда загружаю. Но сам факт того, то, что люди, исходя из этого, может быть, там, э-э, где-то тоже
Speaker A
не до- есть недоверие, вот эта вот депрессия, и они считают себя самыми умными. Слушают Алексея Водовозова и, соответственно, потом, э-э, говорят: "Да ладно, я вот сам буду думать, как я мне хо- хочется, потому что он прочитал статью".
Speaker A
Ну, э-э, с одной стороны, это легитимно, да? То есть, да, действительно, каждый человек сам себе хозяин.
Speaker A
Но вопрос в том, что мы всё-таки общество, и мы живём в обществе, и у нас есть последствия того, что мы делаем.
Speaker A
Вот это было отлично на ковиде видно. Что: "А я не буду прививаться". Что значит ты не будешь прививаться?
Speaker A
А, извините, ты тогда становишься потенциальным источником опасности для других людей. А я переболею легко, или я уже переболел. Ну, так это ты.
Speaker A
А там есть люди, например, вот смотри, тут пожилые. Вот этим людям вообще противопоказано прививаться, у них такой набор патологий, что им нельзя. Так и им болеть нельзя.
Speaker A
Они точно так же, да, то есть, это для них может быть смертельным приговором, и так и было.
Speaker A
И вот ответственность это вообще не про последние 35 лет. Почему-то вот как раз в обратную сторону, да? То есть, что коллективное вообще не важно, важно только исключительно личное. Вот мне удобно, я так хочу, я так делаю, и отстаньте все.
Speaker A
Ну, отстаньте это будет на необитаемом острове, да? А пока мы все друг на друга завязаны, это, извините, как правила дорожного движения.
Speaker A
Мы обязаны их соблюдать. По одной простой причине, иначе на дорогах будут горы трупов, всё.
Speaker A
Но они все понимают, как их соблюдать. Нет, нет, вот к огромному сожалению. То есть, вот этого нет.
Speaker A
Это очень важный момент, который упускается вообще, в принципе. Кроме того, на сегодня почему-то не принято думать, что может быть другое мнение.
Speaker A
Есть моё, всё, остальное не интересует. И этому очень способствуют как раз социальные сети, за счёт системы лайков, за счёт того, что тебе собирают людей, которые примерно разделяют твои взгляды, тебе подсовывают те новости, которые подходят под твою точку зрения и
Speaker A
"О, я прав". информационный пузырь. Это прямо термин, информационный пузырь. Атомизация происходит по информационным пузырям, то есть все внутри этого пузыря друг друга любят, знают, да, и там одна вселенная.
Speaker A
О том, что рядом другие люди. что мы, по сути, сами того не осознавая, находимся в разных пузырях, которые нам не нейронка там, э, соответственно, подкидывает. И, возможно, как бы, поэтому у нас одни и те же люди рядом и всё остальное. Угу.
Speaker A
То есть это тоже проблема, это огромная проблема, потому что когда они сталкиваются с реальностью из другой вселенной, вы что? Уничтожить, да, отменить, кстати, там или прочее там. Вот это вот все механизмы, тем более, что в соцсетях для этого есть всё. Заблокировать,
Speaker A
забанить, да, и так далее, то есть никогда не видеть. И вот эти вот механизмы, они очень сильно нам, конечно, всё испортили.
Speaker A
Ну, конечно, когда люди себя, вот я я помню, у биолога у меня был, э, и он говорил о том то, что когда там, не знаю, в деревне жили там, не знаю, 500 человек, и как бы ты понимал, что вот
Speaker A
здесь я либо эту в жёны возьму, либо эту в жёны возьму, и всё, о'кей, как бы. И он уже настраивался, брал в жёны пять детей, всё остальное. Но как только появилась соцсеть какая-то, он скачал телефон, он увидел то, что опа, оказывается, вот там в
Speaker A
Москве есть и на Патриках такие девчонки, и сякие, и ему уже вот это как бы соседнего двора совсем как бы чумазо.
Speaker A
Ну, и тут ещё очень важный момент, что там все друг друга знают. Угу. И, как-то нагадить, скажем так, там не Абсолютно верно.
Speaker A
Жесточайшее. Абсолютно верно. То есть, опять же, это вопрос выживаемости вот этого микроколлектива. И так далее, то есть, да, действительно, и ответственность появляется, и прочие вещи. А сейчас вот, к огромному сожалению, это всё довольно быстро отринули, причём, опять же, быстро это
Speaker A
именно в рамках пары, буквально, пара-тройка десятилетий. Угу. И это настолько сильно изменило ситуацию, что я даже вот не знаю, а что она там дальше будет. Вот хорошо пришёл COVID.
Speaker A
Хорошо пришёл. Нет, правда. И ответственность какую-то вернул? Нет. Или что? Он просто унёс небольшое количество людей.
Speaker A
Он мог унести гораздо больше, если бы это было что-то более серьёзное, с летальностью, скажем, под 50%, я даже не представляю, как сейчас бы планета выглядела. Серьёзно, это вот очень такая наводящая на размышления ситуация, э, потому что люди так абсолютно
Speaker A
добровольно бежали в сторону пропасти и ещё и с радостными криками, и ещё и тащили остальных с собой. Ладно бы сами туда бежали и так далее. То есть вот это всё очень тяжело.
Speaker A
ChatGPT как нам может помочь вообще вот сейчас в данный момент? Какие исследования показывают? это очень важная вещь в том смысле, что это инструмент.
Speaker A
Вот это очень важно понимать, потому что нашему поколению повезло. И, кстати, в исследованиях это тоже отмечается, что нам прямо сильно повезло нашему поколению, вообще всем, совсем. Потому что мы проходили последовательно через все стадии технического прогресса.
Speaker A
Угу. У нас были перфокарты, перфоленты, бобины, магнитофонные кассеты, CD, программирование, ЭВМ. И вот это мы всё последовательно проходили и включали в свою жизнь.
Speaker A
Мы даже застали время без интернета. Даже такое было. А сегодня есть люди, у которых уже год рождения начинается с 20, да?
Speaker A
И выясняется, что они-то родились уже, когда всё это было. Не нужно было всё это осваивать.
Speaker A
Оно всё есть, вот оно. И у них совершенно другие подходы и к информации, и к прочему, к прочему. И для них вот эти вот все гаджеты, ChatGPT и прочие вещи, они как раз более вредны, чем для нас.
Speaker A
Мы это воспринимаем как инструмент, они воспринимают как реальность. Как жизнь. Как жизнь, как реальность, и это как собеседник. И сколько было историй, это вот для меня немножко дико, когда ChatGPT там внутри заводили себе виртуального друга, потом с ним
Speaker A
ссорились, расходились с виртуальным другом, впадали в депрессию и так далее. Либо с реальным человеком пытались строить взаимоотношения, советуясь исключительно с чатом GPT и ориентируясь на его ответы. Опять же, зная, как это устроено, мы мы вот наше поколение, опять же, чем ещё отличается? Мы знаем,
Speaker A
как кое-что устроено. Ну, я не скажу, что прямо всё, но мы примерно представляем, как что работает.
Speaker A
Ну, всё равно у нас первое это критика любого инструмента, поэтому мы через как сказать, через само Это понятно, да, да, да. Но мы их мы пытаемся её докопаться, как оно работает, как оно устроено. Можно ли его разобрать, например, да, и собрать
Speaker A
обратно. А-а, поэтому мы представляем, как работают генеративные модели. Угу. А там его берут целиком, как данность, как сущность даже, вот так скорее.
Speaker A
Угу. Наделяя его человеческими качествами, общаясь с ним как с человеком, это тоже в исследованиях показано, что вот эти возрастные когорты, они очень сильно отличаются по тому, как общаются.
Speaker A
Угу. Чем моложе, тем человечнее отношение. То есть считают, что там, да, действительно, это некая сущность. Да.
Speaker A
С которой можно общаться точно так же, как с остальными виртуальными друзьями, просто это более мудрый, более опытный, там он может всё это рассказать и прочее прочее.
Speaker A
Поэтому, да, я отношусь к этому как к инструменту. Инструмент отличный. Никто не спорит. вот как инструмент его использовать?
Speaker A
Какие вот Картинки. Это моё любимое. Потому что не возникает проблем с авторскими правами. У меня же огромное количество презентаций в лекциях. Раньше была проблема, потому что есть такие картинковые тролли, которые выкупают несколько изображений на фотостоке и потом бегают по всем с исками и так
Speaker A
собирают, что а вот вы здесь не неправомерно используете моё изображение. Очень распространённая история, к огромному сожалению. Так вот, всё, то есть проблема решена сразу.
Speaker A
Во-первых, ты можешь нагенерить абсолютно всё, что хочешь. Если ты владеешь, но а нас учили, опять же, нас учили программировать, мы изучали языки программирования в школе в восемьдесят четвёртом году на учебно-производственном комбинате.
Speaker A
Причём низкоуровневые, то есть что-то вроде уровня ассемблера, например, да, C, ну он уже не не низкоуровневый, это всё-таки высокий, но тем не менее, мы вот он ещё без всяких был, без плюсов, без решёточек, просто C первый. Ну и
Speaker A
совсем-совсем простой Basic, да, ну тоже. Мы знаем примерно, как выстраивается структура. Да, это все это все учили. А мы ещё ассемблер и C.
Speaker A
Ассемблер это низкоуровневый сразу, это вот прямо на самом-самом низком уровне, нолики, единицы и прочие штучки. Очень интересно. Ну нет, понятно, что там язык, да, но он мы максимально приближенный к машине.
Speaker A
В медицине как можно чат GPT использовать? А в медицине, ещё раз, чат GPT никак, вот не надо, вот его его прямо не стоит, точно не стоит. Но специализированные сетки, да.
Speaker A
Специализированные сетки конкретно по медицине? Да. Это какие? Под врачей, под врачей, под врачей, не пользовательские. Не пользовательские, это очень важно, потому что перекладывать груз медицинских решений на генеративную систему это, мягко говоря, [смех] ну не то что там недальновидно, но
Speaker A
это неправильно, это вообще, этого быть не должно. И опять же, в исследованиях это неоднократно показывают. Что да, конкретно, да, вот смотрите, вот в этом направлении он действительно обогнал врачей, а вот здесь он облажался по полной.
Speaker A
Когда ему дают теоретические задачи, он просто великолепен. Но когда ему дают конкретного Нет. у него лапки. Всё. Да, и прочие, прочие вещи. То есть, в чём слабость одновременно, да, генеративной системы, что так или иначе ответ должен быть. Тебе
Speaker A
дадут ответ. А-а. Если его нет, его сгенерируют. Ну сейчас очень много, я смотрю даже на мою супругу, постоянно, постоянно с ним, с ним что-то там болтает, общается.
Speaker A
Это проблема. Я только по запросу. У меня вот появляется какой-нибудь вопрос там, то то то по бизнесу, я говорю.
Speaker A
То есть, нужно понимать, что это продвинутый поисковик. На самом деле. То есть, это пока продвинутый поисковик. И, например, степень продвинутости некоторых диагностических систем медицинских, она впечатляющая. Ну, скажем, знаменитый московский эксперимент компьютерного зрения как раз в оценке рентгенологических исследований, которые сейчас уже на
Speaker A
десятках регионов российских, скоро целиком страну мы закроем, получается. Так вот, создавались специальные системы, как раз и шки, нейросетки, под анализ сложных изображений.
Speaker A
Как? А мы можем его обучить. То есть, у нас уже есть гигантский массив. Мы точно знаем, что, смотрите, вот здесь норма, здесь патология. Мы можем ему это дать и показать. Смотри, вот здесь так, здесь так.
Speaker A
Боль- очень большое, то есть, это там шла разметка этих баз данных просто невероятное количество времени.
Speaker A
И дальше, после обучения, да, действительно, его выпустили, скажем так, пока в небольшой резервуар. Там посмотрели, как он работает. Более-менее неплохо, давайте на Москву распространим.
Speaker A
И если вы в последние лет пять делали в Москве КТ, м-м, МРТ, по-моему, ещё А может быть, уже и есть МРТ.
Speaker A
Рентгенографию и прочие исследования, то вас смотрел искусственный интеллект. Причём, опять же, насколько изменилось к нему отношение, потому что изначально ему задача была диагностировать патологию. А выяснилось, что лучше всего он справляется с нормой.
Speaker A
Вот если он сказал, что норма, скорее всего, можно даже не ходить. Скорее всего, так и есть. Как только он начинает сомневаться, подключается два человека-специалиста, которые смотрят этот результат.
Speaker A
Ну вот я только что с коленом. Абсолютно верно. Посмотрели, прямо гарантирую. Да, мне как у меня было ощущение, что загрузили куда-то.
Speaker A
Абсолютно верно. Посмотрели, потом специалист пригласил помощника. Угу. Притом что и в той, и в той клинике всегда приглашали помощника. Что думаешь? И они вдвоём при мне Да, так и есть. Это так положено.
Speaker A
Да, и так как бы вроде бы о'кей. Да, именно так. И вот тут, с этим никто не спорит, это шикарный помощник. Это ассистент. Вот, это прекрасный ассистент врача.
Speaker A
Кстати, хотел вам сказать ещё об одном помощнике, пока вспомнил. Я вот, например, помогаю людям, да? Вот верхняя одежда, я считаю, то что это тоже помощник.
Speaker A
[смех] В любой ситуации, да. Дело в том, то что я уже 15 лет занимаюсь верхней одеждой и у нас выпуски теперь уже весенние-летние и коробочки поменьше. Были вот такие зимой. [смех] Вот, Алексей, поэтому это будет осенняя ветровка у вас. Но с новой коллекцией
Speaker A
только-только поступила, на самом деле, на Lamoda, ребят. Позже примерим, соответственно, посмотрим, как вам. Я думаю, то что это будет тоже ваш как сказать, помощник по жизни.
Speaker A
Очень надеюсь. Надеюсь, по размеру, да? Да, это [смех] самое главное, а то это большая проблема. Почему-то разные системы, то есть ты одну и ту же вроде одежду берёшь, а где-то пятидесятый, например, велик, а пятьдесят четвёртый мал.
Speaker A
Как так? Вроде же стандарты должны быть, да? Вот здесь то же самое с ишками, со всеми остальными вещами. У нас должны быть стандарты, должны быть критерии и прочие, прочие вещи. В медицине, да, отлично.
Speaker A
Была война Илона Маска с Питер Питер Тилем, когда они ещё там в четырнадцатом году. Это такие два миллиардера да больших которые соответственно, там иишку делали. И Питер Тиль там начал, они Илон Маск сказал то, что мы должны взять это в
Speaker A
безопасность и сделать стандарты, как должен мир этим пользоваться. И Питер Тиль, будучи с этим к чатам GPT, я забыл, как его парня зовут, они обошли Маска и начали просто в массы пускать продукт там соответственно пошла такая война, он просто с ними не общался
Speaker A
в районе 10 лет, потому что у него всё-таки какие-то есть внутренние правила, походу, что он сказал: "Надо эту тему сначала, ну, как бы, обуздать".
Speaker A
И поэтому сейчас, на самом деле, иишка вышла в свободный рынок, не знаю, как они её будут контролировать.
Speaker A
Ну, в общем, дикий запад, по большому счёту. Пока пока пока, да. Пока, да, потому что загнать этого джина в бутылку обратно уже никак.
Speaker A
Э-э, с одной стороны, а с другой стороны, он стал так влиять на все остальные сферы, ну, скажем, попробуйте теперь купить оперативку или что-нибудь, что её содержит. Это прямо очень очень очень очень сложно. А с другой стороны, сколько изменяются
Speaker A
все сферы жизни. Быстро, да, то есть моментально. Посмотрите, как изменилась музыка с появлением Suno.
Speaker A
Я немножко музыкант. Suno. Это нейронка Это нейронка под музыку. Я чуть-чуть, совсем немного музыкант.
Speaker A
Can You Escape, который вот в в этот Седая ночь, это, оказывается, я узнал то, что это нейронка.
Speaker A
Абсолютно верно. Она просто заполонила мир, мне кажется, это самый популярный трек сейчас в Ну, нет, у я не скажу, что прямо самый популярный, но есть великолепные действительно иишные поделки, там, Ворона например знаменитая которая сидит, да, и прочее прочее, и
Speaker A
куча других песен, которые завирусились и про, но что важно, да? То есть, на сегодня тебе даже не нужен набор набор инструментов. Нет, набор инструментов даже не нужен.
Speaker A
Ты открываешь эту нейронку, ну, вот как я иногда, напеваешь в микрофон, а потом описываешь, что ты хочешь из этого сделать.
Speaker A
Да. И ты можешь любые инструменты, любые интервалы, ну, поскольку у меня есть всё-таки начальное музыкальное образование, музыкальная школа по фортепиано, я знаю, что там писать. И поэтому получаются, ну, прям, я не знаю, конечно, на радио такое сразу выпускать,
Speaker A
но кое-что прям можно. Иногда бывают очень удачные решения, очень красивые, тем более что сейчас после последнего обновления он отлично работает, например, с русским с русским языком.
Speaker A
Угу. Раньше была проблема, что акцент. Зверский акцент какой-то был, совершенно странный такой на русском. А сейчас ты можешь все выставить, ты даже можешь описать там внутри, как конкретно те или иные фразы пропевать, какие инструменты сопровождают, как это всё выглядит. Мама
Speaker A
дорогая, то есть музыка изменилась раз и навсегда. Примерно то же самое происходит с кино.
Speaker A
Посмотрите, какие сейчас генерятся ролики. Ну да, да, да. У нас-то вообще русский кинематограф мне кажется, я смотрю фильмы, они ну, такой как бы, походу, не платная подписка, бесплатные подписки, что ли, делают.
Speaker A
[смех] Я думаю, блин, у меня помощник, он лучше делает, чем вы, как Катали Поля, какой-то Простоквашино смотрел, ужасно.
Speaker A
да, да, то есть, ещё раз, то есть это обратного пути уже не будет. Люди посмотрели, как оно сейчас, как генерятся картинки, то есть опять же какого качества. Я отлично помню первых фрактальных собак, это было вот чуть-чуть буквально, вот вчера, условно,
Speaker A
да? Были зверские такие фрактальные собаки, это прям Кандинский отдыхает и прочие абстракционисты. А тут сейчас ты можешь себя в том числе, да, то есть в любых обстоятельствах, там с любыми выражениями и прочее, прочее, пожалуйста, никаких проблем вообще.
Speaker A
Поэтому да, нужно понимать, самое важное, нужно понимать, что мир изменился раз и навсегда. Обратного пути у нас уже точно нет, это без вариантов, и нам к этому нужно адаптироваться.
Speaker A
И вот, похоже, что старшим поколениям даже адаптироваться получается легче. Вот такой парадокс. постепенно, да, адаптируются.
Speaker A
потому потому что у них длинная с- предыстория, скажем так, да. То есть некоторые вещи мы эти создавали, да. Я когда с айтишниками общаюсь, довольно много почему-то сейчас как раз и от них э-э запросов на лекции на различные.
Speaker A
И мне сказали: "Обрати внимание, а браузеров нет". Новых. Вообще. Браузеров э-э ну там монополия потому что.
Speaker A
Не совсем. Всякие Утеряны навыки. Нет людей, которые смогут написать браузер. Э-э браузер типа Гугла?
Speaker A
Да. Типа Хрома. Типа Хрома, да? Да, да. Ну у меня вот у меня есть такой знакомый.
Speaker A
махач, э-э когда был Netscape Navigator и Internet Explorer. Вот этот махач был зверский. Появлялись, смотри, и Opera, и Mozilla, и вот это вот это вот сегодня нет такого вот Рынок сложный, рынок сложный. У меня есть просто нет.
Speaker A
У меня есть друг Артём, он э-э уехал в своё время в Малайзию, это так получилось на как раз с моей женой. Он уехал в Малайзию, они написали сделали здесь самый там один из крупных мебельных магазинов. Они уехали и делали
Speaker A
в Малайзии браузер этот, как там его э-э господи, этот мусульманский браузер. Тоже как бы для мусульман они сделали.
Speaker A
равно ещё раз. То есть это э-э тогда была битва идей, да, потому что у кого-то впервые появились именно вкладочки, а у кого-то были отдельные окна, там и так далее. То есть там была битва идей. Сейчас всё, то есть это
Speaker A
невозможно в принципе. Нет таких спецов. Вообще в мире. То есть в мире сейчас браузер никто не сможет написать. Потому что все берут готовые, да, веб-кодинг сейчас, там прочее, да, это замечательные вещи, да. Плюс индийский вот этот вот знаменитый тоже вайб, не
Speaker A
менее хорошо работающий. Э-э и ещё одна интересная тоже штука, которую рассказали что за- за- за- зачастую не понимают, как работает.
Speaker A
Э-э не понимают, как работает э-э Что-нибудь. Операционная система там, ну условно, условно, да, или ещё что-нибудь. То есть вот это вот утрачено тоже.
Speaker A
И плюс некоторые очень старые, но критически важные системы, типа каких-нибудь управлением ракетами и прочее, написаны на первых языках программирования, типа PL/1, Cobol или что-то в этом роде. Там в Штатах был, по-моему, один спец, который вот это всё обслуживал. А перевести на что-то другое
Speaker A
просто нереально. Оно физически из-за на это завязано на прочее там вот это вот. Надо менять всё.
Speaker A
Да. То есть это надо остановить вообще, то есть на несколько лет это всё останавливать невозможно. Поэтому, да, мы так к небольшому кризису и в этом направлении подобрались. То же самое вот сейчас медицинская информация, потому что что с этим делать?
Speaker A
Есть только констатационные работы, которые показывают масштаб проблемы. Скажем, за несколько лет последних на 70% стало больше генеративного контента.
Speaker A
В научных публикациях. Причём как это работает? То есть, э-э, на 70% это нейронка делает.
Speaker A
Да, угу. Больше стало, то есть объём вырос оно То есть, соответственно, нейронка перерабатывает нейронку, потом нейронка перерабатывает нейронку.
Speaker A
Абсолютно верно. А теперь что происходит? То есть раньше, как, в принципе, выглядел публикационный процесс?
Speaker A
Люди проводят исследования, оформляют это в виде статьи, присылают в журнал. Журнал, научный редактор направляет двум рецензентам, которые работают примерно в этой же сфере. Рецензенты пишут первую рецензию, что вот здесь так-то, так-то, а здесь они вообще дураки и прочее. То
Speaker A
есть это длительный процесс, идёт переписки и согласования того, чтобы статья приобрела, ну, давайте так, удобоваримый вид.
Speaker A
И там реально всё было прописано, и научная ценность, и прочее, прочее. Абсолютно верно. А сейчас как?
Speaker A
Группа при помощи искусственного интеллекта создаёт нормальную статью, с их точки зрения, присылают в научный редактор рассылает да, двум рецензентам, а те рецензируют при помощи другой нейронки или даже той же абсолютно в чат GPT загружают.
Speaker A
Перепроверяют, вы имеете в виду? Да, то есть они поручают перепроверять нейронку нейронке. И вот таких рецензий стало на 40% больше, это вообще ужас, то есть рецензенты перестали читать.
Speaker A
То есть на основе, если на основе этого делать какие-то выводы, то Вот, это уже опасность.
Speaker A
Это уже опасность, да, да. В медицине. Это ужас. Я уж не говорю, что там, что там в ядерной физике делается, да, надеюсь, всё-таки не так, но в медицине вот такая как-то отслеживается.
Speaker A
Да, да, да, да, да, да, то есть в медицине вот такая проблема. что, давайте тогда подведём итоги, по итогам мы чуть-чуть развернулись, у нас на самом деле такой импровизированный разговор появился, потому что я уже вот, ну, про многое что
Speaker A
разговаривал здесь, уже 1.000 раз, опять же про это не хотелось. Хочется всё-таки узнать от людей что-то такое новенькое.
Speaker A
А, блиц-вопрос, пять вопросов на самом деле, мы многое из этого не поговорили, но было бы интересно коротко и понятно, да?
Speaker A
А, самый переоценённый бад или вообще бады, которые самые переоценённые? Хондропротекторы. Самый, самый, вот просто дальше некуда, потому что там обещание, что вам восстановят хрящ.
Speaker A
Угу. Сегодня так мы не умеем вообще, совсем, никак, у нас даже понимания нет на самом деле, как оно всё там устроено.
Speaker A
Там мы знаем, да, там металлопротеиназы, да, там эти все матриксы прочие, прочие, но вот как заставить, чтобы оно штамповало именно то, что нам надо, мы этого пока не знаем.
Speaker A
А что ещё, что-нибудь есть, так вот в голову приходит? Д витамины, кальций, что-то ещё?
Speaker A
Ну, э, Д, давайте так всё-таки, это не совсем биодобавка, да, всё-таки Д это витамин, да. Я Я понимаю, что очень сильно перепутано и производители биодобавок очень постарались, чтобы витамины ассоциировались чётко с биодобавками, ну, нет, это всё-таки не та история. Мы говорим о нечто таком,
Speaker A
да, чего, ну, вот нету, ну, вот хондропротектор это прямо в чистом виде то что нет.
Speaker A
Угу, окей. А, что вреднее, недосыпать или алкоголь? О, это очень интересный вопрос на самом деле, потому что сразу начинаются уточнения.
Speaker A
Сколько алкоголя? Да, сколько алко- алкоголя и какое недосыпание. То есть, если мы говорим про регулярное недосыпание, да, это прям проблема, это доказанный фактор риска кучи заболеваний.
Speaker A
Так же как и с алкоголем. То есть, если мы уходим за умеренные дозы и регулярный приём, всё, это тоже доказанный фактор риска тоже огромного количества заболеваний. Поэтому я бы наверное не стал их сравнивать в этом смысле.
Speaker A
При определённом стечении обстоятельств и то и то может быть примерно сравнимо вредно. Мм, угу.
Speaker A
А вообще вот как к алкоголю, а, вот один бокал в пятницу, ну не один, давай так.
Speaker A
Есть у в Европе, я забыл как эта мера называется, 2,5 бокала за ужином, да?
Speaker A
Ну, это не совсем так, мера называется либо дринк, если американская система, либо алкогольный юнит, если европейская, российская. Они немножко отличаются, это для того, чтобы мы могли уравнять разные по содержанию этанола спиртные напитки между собой.
Speaker A
И вот если мы считаем в дринках или в юнитах, то да, действительно три в сутки, но не более семи в неделю.
Speaker A
Тоже очень важное уточнение. Потому что когда говоришь не более трёх в сутки, те сразу о, 21 в неделю и потом всё это в пятницу. Да сейчас, нет, это так не складывается. Математика в токсикологии немножечко другая. То есть, не более
Speaker A
трёх в сутки, не более семи в неделю. Семь в день не надо? Нет. Вот это уже будет эксестивное Каждый день по одному этанола, да, да-да-да, вот имеется в виду и при этом, опять же, следующая оговорка, это не крепкие напитки в
Speaker A
подавляющем большинстве случаев. Мы говорим в лучшем случае о вине, то есть всё, что мы на сегодня подтягиваем, относится именно к слабоградусному, именно вину, потому что и к пиву там многовато претензий, там и калорийность, и прочие вещи. И к крепким напиткам,
Speaker A
потому что да, это гораздо, скажем так, более выраженный путь к зависимости. Плюс, э, есть прижигающий эффект на слизистую. Плюс, плюс, плюс. То есть там огромное количество всего.
Speaker A
Самый бесполезный анализ, который люди сдают, по вашему мнению? Кортизол. Это моё любимое. А просто потому, что ради интереса почитайте подготовку.
Speaker A
То есть как проводится подготовка к анализу. Она вот такая. Я сам писал в своё время.
Speaker A
Ага. Она очень большая, потому что получить ложноположительный результат очень легко. И у человека возникнет такое ощущение, что у него повышенный кортизол. А дальше ему накрутят, расскажут: "А глянь в зеркало, у тебя кортизоловое лицо". И так далее. То есть вот это всё вот так
Speaker A
вот будет замешано очень густо. И само собой и выводы будут сделаны неправильно, и вреда он себе нанесёт огромное количество. Поэтому кортизол только по назначению эндокринолога, только со строгой подготовкой, так, как там расписано. А там строго утром, строго там, ой, там столько всего
Speaker A
строго. И интерпретация тоже со стороны врача-эндокринолога. Самый большой обман в индустрии здоровья, по вашему мнению, какой?
Speaker A
Э, то, что не существует здоровых людей. Не существует, да? Да, это самый большой обман. Есть здоровые люди. Есть.
Speaker A
Потому что, давайте мы вот так прямо скажем, не всех нужно лечить. Угу. А вот это обман в том, что нужно лечить всех, да?
Speaker A
Вот это вот как раз действительно на сегодня, вот прямо сейчас, это очень выраженный тренд. К огромному сожалению, на нём построены интегративные, превентивные медицины, каких только вот нет вот этих вот, э, набежавших вокруг нормальной медицины, которые [фыркает] именно это и
Speaker A
проталкивают. Самый абсурдный совет о здоровье, который вы слышали за свою жизнь и вообще слышите?
Speaker A
Нужно слушать свой организм. Как его послушать? Не, это уже другой вопрос, как вы понимаете, для этого есть масса методик и технологий, Ага. но самое важное, что организм лучше знает.
Speaker A
М, то есть сам человек, он То есть на надо прислушиваться к себе. Или это миф такой?
Speaker A
Надо прислушиваться к себе. Это миф, естественно, то есть это естественно невозможно, да, потому что, во-первых, организм не имеет разговаривать, а если умеет, то это уже психиатрия.
Speaker A
А плюс мы бы не скажем не мы мы не не скажем, давайте так, что организм прямо сильно разумное создание, потому что и хозяин может быть разный, да.
Speaker A
И интерпретировать те сигналы, которые идут от организма, разные люди могут очень сильно по-разному. Угу. Ну да, ещё разные тревожные психологические заболевания.
Speaker A
Абсолютно верно, да, то есть можно прислушиваться до такой степени, что прямо что-нибудь найдёшь, поэтому нет, это очень очень очень популярное, очень распространённое, но очень опасное заблуждение.
Speaker A
Алексей, благодарю, что пришли, на самом деле очень приятно было поговорить. Я вот, например, не знал, что вы на передовой по всем статьям, [смех] которые касаются у нас Да.
Speaker A
медицины. Спасибо большое. Спасибо.
Topics:иммунитетврождённый иммунитетмикробиотаБЦЖось кишечник-мозгдоказательная медицинанедосыпаниенаучная журналистиказдоровьеподкаст
![Молодой Гитлер – Неудачник Без Образования [История в Личностях] — Transcript](https://i.ytimg.com/vi/Uv483baOk-c/maxresdefault.jpg)
