Главные открытия в психологии 21 века. ТОП-5 — Transcript

Половина научных данных, которыми вы обладаете, устарела. Дело в том, что в медиасреду данные из науки проникают достаточно медленно, и когда они доползают до всех закаулков, актуальное состояние в науке уже изменилось. Да, например, нет никакого трудоголизма, да, нет никаких вторичных выгод, да, эмоции не копятся, и это только некоторые примеры, про них, конечно, есть видео. Наука идёт гораздо быстрее, чем об этом становится известно в такой вот широкой медиасреде. Психология, конечно, это тоже наука. Да, я знаю все эти разговоры. Я уже снял по ним тоже отдельное видео, конечно, ссылка на него лежит в описании. И в психологии тоже огромное количество открытий. Вот я взял на себя смелость собрать такой субъективный топ главных открытий именно XXI века. Шестое место. Да, я сказал, что у нас будет топ-пять, однако будет и шестое место, потому что тема важная. Однако статья с этой темой вышла в 2000 году. А 2000 год — это не начало XXI века, а последний год XX века. Так что формально она сюда не попадает. Тем не менее, это очень важная тема. Это теория самодетерминации, ну или самоопределения, или мне больше нравится самообуславливание, да. Да, человек является причиной своих действий. Привет, свобода воли. Об этом тоже есть видео. Что говорит нам теория самодетерминации? Что у человека есть психологические потребности. Их три штуки. Это потребность компетентности, потребность причастности и потребность в автономности. Компетентность: я хочу разбираться в каких-то вещах, и когда я в чём-то разбираюсь, мне приятно. Потребность причастности. Я хочу быть частью какой-то группы людей, не обязательно хорошо оформленной. То есть это может быть какая-то группа любителей чего-нибудь, рыбалки, например. Это могут быть просто люди, которые увлекаются, ну, не знаю, ноутчпопом, например, или ещё что-то в этом духе. Неважно. Я хочу быть частью этой группы, ощущать свою причастность к этим людям. Сюда же может относиться семья, как маленькая, вот муж, жена, жена, муж, дети, вот такая маленькая, так и расширенная: братья, сёстры, родственники и так далее. Это может быть страна, это может быть профессия, что угодно. Главное — ощущать себя частью чего-то, быть к чему-то причастным. Даже если они не знают, что я к ним причастен, я-то внутри знаю, что я, ну, например, против поедания животных. И мне это придаёт силы. Это хорошо для человека. И, наконец, потребность в автономности — это обратный процесс. При всём при этом я хочу принимать свои решения. То, что я считаю правильным, то и делать. В каждой ситуации находить какой-то вариант, который вот я решил выбрать, я выбрал, я сделал. Разумеется, то, что я сейчас рассказал, это очень-очень-очень-очень сжатая выжимка из огромной теории самодетерминации. Почему я считаю, что важно о ней говорить? Потому что на сегодняшний момент, по-видимому, это наиболее разработанная психологическая теория, приближающаяся к статусу всеобъемлющей. Насколько такой статус вообще у теории может быть? То есть это аналог теории относительности в физике или теории эволюции, синтетической теории эволюции, пожалуйста, в биологии. Вот у нас эта теория самодетерминации, она идеально, ну ладно, не идеально, она просто хорошо увязывается с разными другими теориями. Ну, например, есть самоэффективность Альберта Бандуры, которая, по сути, про компетентность. Я хочу знать, что я могу решать какие-то задачи, мне это полезно. Вот, пожалуйста, я это делаю. Есть огромное количество наблюдений экспериментальных, в том числе о том, что людям крайне важно что-то делать самостоятельно по своим решениям. Вот Виктор Франкл об этом писал очень много. А что это у нас такое? Это потребность в автономности. Есть огромное количество исследований про социальную изоляцию. Мы про это ещё поговорим, которые показывают, что да, когда у нас есть причастность, хорошо, когда нет — плохо. То есть эта теория самодетерминации очень неплохо объединяет многие другие теории, как бы вбирает их в себя, и внутри неё там тоже есть свои подтеории. То есть я сейчас очень поверхностно прошёлся. Тем не менее, это шестое место, потому что всё-таки формально это XX век. Давайте посмотрим, что на пятом месте. Пятое место — посттравматический рост. Программная статья вышла в 2004 году. Основная идея такая: когда случаются тяжёлые испытания, у некоторых людей развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Крайне поскудная штука. У части людей ничего не случается. Как-то вот, ну, неприятно было, но последствий никаких нет. Но у части людей случается процесс обратный посттравматическому стрессовому расстройству. То есть не ухудшение функционирования, а наоборот улучшение. И вот это улучшение назвали посттравматическим ростом. Важно понимать, это не ситуация, когда люди радуются вот этим вот тяжёлым испытаниям. Ни в коем случае. Это тяжёлые испытания, и люди были бы рады, если бы их не было. Тем не менее, каким-то образом после этих тяжёлых испытаний люди чувствуют себя крепче. Как бы они не так эмоционально переживают какие-то вещи, которые раньше их выносили просто в хлам. Они спокойнее, с ними лучше коммуницируется, то есть они приятнее в общении становятся, и в целом их жизнь становится лучше. Вот это и есть посттравматический рост в качестве примера. Ну, допустим, на человека напали где-то в подъезде, неважно, что за человек, он каким-то чудом отбился. И для него это может стать как и причиной для посттравматического стрессового расстройства вполне, так и наоборот для роста. Ну или может ничего не остаться. Вот эта вот ситуация, когда я отбился и после этого я чувствую себя крепче, лучше — это посттравматический рост. Конечно, у этой концепции много критики. В основном она сводится к тому, что очень непонятно, как мы измеряем рост. Это понятно. Такая вот тавтология. Измерить посттравматическое стрессовое расстройство достаточно легко. Там есть чёткие симптомы. У человека проблемы со сном, у человека постоянно в голове руминация о том, как вот это всё случилось, почему произошло. Он не может нормально функционировать так, как раньше. Он функционирует точно хуже. То есть ему тяжелее идти на работу, тяжелее на этой работе работать, тяжелее общаться с людьми, он срывается на них и так далее. Ему труднее зарабатывать деньги, поэтому он не может как-то обеспечивать какие-то свои потребности базовые. В общем, это чётко видно, а вот рост виден не так чётко. И многие исследования показывают, что мы слишком широко берём концепцию посттравматического роста. И на самом деле это иллюзорный посттравматический рост. Вообще это может быть людям просто кажется. Тем не менее, ни одно из исследований, кстати, все ссылки в описании, конечно же, всё подтверждено, не отрицает саму идею посттравматического роста. Да, это возможно. Насколько часто это встречается? Вот первая проблема. Вторая проблема. Можно ли как-то понять, что это действительно посттравматический рост? Как это измерить? И третий вопрос: как это создавать? Как помочь людям после тяжелейших испытаний в их жизни перейти всё-таки в посттравматический рост, потому что он есть, просто непонятно, где и когда. Так что пятое место. Четвёртое место — теория конструирования эмоций Лизы Баррет. Эмоция не содержится где-то в теле как частица или какой-то, может быть, там сгусток чего-то. Это то, что мы создаём под конкретную задачу. Когда мы рождаемся, у нас есть очень примитивный такой: нравится, не нравится, хорошо, плохо, это называют аффектами. Ну, по крайней мере, в рамках этой теории. Постепенно по мере взросления и социализации, то есть приобретения вот этих культурных знаний, мы понимаем, вот такое состояние называется злость, вот такое состояние — обида, вот такое состояние — разочарование и так далее, и так далее, и так далее. Поэтому очень важно, чтобы взрослые помогали детям понимать, что с ними происходит. Говорили: "Вот то, что ты сейчас испытываешь — это обида вот в этой ситуации". А вот в этой ситуации ты испытываешь удивление. А вот это интерес, это называется эмоциональная гранулярность. Конечно, я делал об этом видео, да, все ссылки в описании. Нас ин

не копятся, и это только некоторые примеры, про них, конечно, есть видео. наука идёт гораздо быстрее, чем об этом становится известно в такой вот широкой медиасреде. Психология, конечно, это тоже наука. Да, я знаю все эти разговоры. Я уже снял по ним тоже

отдельное видео, конечно, ссылка на него лежит в описании. И в психологии тоже огромное количество открытий. Вот я взял на себя смелость собрать такой субъективный топ главных открытий именно XXI века. Шестое место. Да, я сказал, что у нас будет топ-пять, однако будет и

шестое место, потому что тема важная. Однако статья с этой темой вышла в 2000 году. А дх000 год - это не начало XXI века, а последний год XX века. Так что формально она сюда не попадает. Тем не менее, это очень важная тема. Это теория

самодетерминации, ну или самоопределения, или мне больше нравится самообуславливание, да. Да, человек является причиной своих действий. Привет, свобода воли. Об этом тоже есть видео. Что говорит нам теория самодетерминации? Что у человека есть психологические потребности. Их три штуки. Это потребность компетентности,

потребность причастности и потребность в автономности. Компетентность: я хочу разбираться в каких-то вещах, и когда я в чём-то разбираюсь, мне приятно.

Потребность причастности. Я хочу быть частью какой-то группы людей, не обязательно хорошо оформленной. То есть это может быть какая-то группа любителей чего-нибудь, рыбалки, например. Это могут быть просто люди, которые увлекаются, ну, не знаю, ноутчпопом, например, или ещё что-то в этом духе.

Неважно. Я хочу быть частью этой группы, ощущать свою причастность к этим людям. Сюда же может относиться семья, как маленькая, вот муж, жена, жена, муж, дети, вот такая маленькая, так и расширены братья, сёстры, родственники и так далее. Это может быть страна, это

может быть профессия, что угодно. Главное ощущать себя частью чего-то, быть к чему-то причастным. Даже если они не знают, что я к ним причастен, я-то внутри знаю, что я, ну, например, против поедания животных. И мне это придаёт силы. Это хорошо для человека. И,

наконец, потребность в автономности - это обратный процесс. При всём при этом я хочу принимать свои решения. То, что я считаю правильным, то и делать. В каждой ситуации находить какой-то вариант, который вот я решил выбрать, я выбрал, я сделал. Разумеется, то, что я сейчас

рассказал, это очень-оченьоченьочень сжатая выжимка из огромной теории самодетерминации. Почему я считаю, что важно о ней говорить? Потому что на сегодняшний момент, по-видимому, это наиболее разработанная психологическая теория приближающаеся к статусу всеобъемлющей. Насколько такой статус вообще у теории может быть? То

есть это аналог теории относительности физики или теории эволюции, синтетической теории эволюции, пожалуйста, в биологии. Вот у нас эта теория самодетерминации, она идеально у ладно, не идеально, она просто хорошо увязывается с разными другими теориями. Ну, например, есть самоэффективность Альберта Бандуры,

которая, по сути, про компетентность. Я хочу знать, что я могу решать какие-то задачи, мне это полезно. Вот, пожалуйста, я это делаю. Есть огромное количество наблюдений экспериментальных, в том числе о том, что людям крайне важно что-то делать самостоятельно по

своим решениям. Вот Виктор Франкл об этом писал очень много. А что это у нас такое? Это потребность в автономности.

Есть огромное количество исследований про социальную изоляцию. Мы про это ещё поговорим, которые показывают, что да, когда у нас есть причастность, хорошо, когда нет, плохо. То есть эта теория самодетерминации очень неплохо объединяет многие другие теории, как бы вбирает их в себя, и внутри неё там тоже

есть свои подтеории. То есть я сейчас очень поверхам прошёлся. Тем не менее, это шестое место, потому что всё-таки формально это XX век. Давайте посмотрим, что на пятом месте.

Пятое место - посттравматический рост. Программная статья вышла в 2004 году. Основная идея такая: когда случаются тяжёлые испытания, у некоторых людей развивается в посттравматическая стрессовое расстройство. Крайне поскудная штука. У части людей ничего не случается.

Как-то вот, ну, неприятно было, но последствий никаких нет. Но у части людей случается процесс обратный посттравматическому стрессовому расстройству. То есть не ухудшение функционирования, а наоборот улучшение.

И вот это улучшение назвали посттравматическим ростом. Важно понимать, это не ситуация, когда люди радуются вот этим вот тяжёлым испытаниям.

Ни в коем случае. Это тяжёлые испытания, и люди были бы рады, если бы их не было.

Тем не менее, каким-то образом после этих тяжёлых испытаний люди чувствуют себя крепче. как бы они не так эмоционально переживают какие-то вещи, которые раньше их выносили просто в хлам. Они спокойнее, с ними лучше коммуницируется, то есть они приятнее в общении

становятся, и в целом их жизнь становится лучше. Вот это и есть посттравматический рост в качестве примера. Ну, допустим, на человека напали где-то в подъезде, неважно, что за человек, он каким-то чудом отбился. И для него это может стать как и причиной

для посттравматического стрессового расстройства вполне, так и наоборот для роста. Ну или может ничего не остаться.

Вот эта вот ситуация, когда я отбился и после этого я чувствую себя крепче, лучше - это посттравматический рост.

Конечно, у этой концепции много критики. В основном она сводится к тому, что очень непонятно, как мы измеряем рост.

Это понятно. Такая вот тавтология. Измерить посттравматическое стрессовое расстройство достаточно легко. Там есть чёткие симптомы. У человека проблемы со сном, у человека постоянно в голове руминация о том, как вот это всё случилось, почему произошло. Он не может нормально функционировать так, как

раньше. Он функционирует точно хуже. То есть ему тяжелее идти на работу, тяжелее на этой работе работать, тяжелее общаться с людьми, он срывается на них и так далее. Ему труднее зарабатывать деньги, поэтому он не может как-то обеспечивать какие-то свои потребности

базовые. В общем, это чётко видно, а вот рост виден не так чётко. И многие исследования показывают, что мы слишком широко берём концепцию посттравматического роста. И на самом деле это иллюзорный посттравматический рост. Вообще это может быть людям просто кажется. Тем не менее, ни одно из

исследований, кстати, все ссылки в описании, конечно же, всё подтверждено, не отрицает саму идею посттравматического роста. Да, это возможно. Насколько часто это встречается? Вот первая проблема. Вторая проблема. Можно ли как-то понять, что это действительно посттравматический рост? Как это измерить? И третий вопрос:

как это создавать? Как помочь людям после тяжелейших испытаний в их жизни перейти всё-таки в посттравматический рост, потому что он есть просто непонятно, где и когда. Так что пятое место. Четвёртое место- теория конструирования эмоций Лизы Баррет.

Эмоция не содержится где-то в теле как частица или какой-то, может быть, там сгусток чего-то. Это то, что мы создаём под конкретную задачу. Когда мы рождаемся, у нас есть очень примитивный такой: нравится, не нравится, хорошо, плохо, это называют аффектами. Ну, по

крайней мере, в рамках этой теории. Постепенно по мере взросления и социализации, то есть приобретения вот этих культурных знаний, мы понимаем, вот такое состояние называется злость, вот такое состояние обида, вот такое состояние разочарование и так далее, и так далее, и так далее. Поэтому очень

важно, чтобы взрослые помогали детям понимать, что с ними происходит. Говорили: "Вот то, что ты сейчас испытываешь - это обида вот в этой ситуации". А вот в этой ситуации ты испытываешь удивление. А вот это интерес, это называется эмоциональная гранулярность. Конечно, я делал об этом

видео, да, все ссылки в описании. Нас интересует здесь вот что. Во-первых, эта теория хорошо объясняет, почему мы наблюдаем, с одной стороны небольшую культурологическую разницу в эмоциях, а с другой стороны, в общем-то, они во многих местах, в разных культурах схожи.

Почему так? Ну, потому что культура накладывает какой-то отпечаток на то, что у нас уже есть. У нас есть две руки, две ноги везде по всему миру. Основные задачи, в общем-то, одинаковые. Про питание, выживание и всё в том же духе.

Поэтому у нас есть и отличие, и сходства в эмоциях в разных культурах. Теория конструирования эмоций очень хорошо увязывает все знания об эмоциях, которые есть в науке на сегодняшний момент.

Например, уже давно известно, что у каждой эмоции есть своя функция. Мы грустим для того, чтобы отпустить. Мы злимся для того, чтобы преодолеть. мы боимся для того, чтобы расширить своё внимание и реагировать максимально быстро и так далее, и так далее, и так

далее. Вот в рамках идеи о том, что эмоция где-то содержится у человека, как-то было не очень понятно, каким образом в одного человека напихали столько и почему по мере жизни у него этого может добавляться. Потому что вот эта эмоциональная гранулярность, тонкие

детали эмоций, они по мере жизни растут у человека в среднем. А вот теория конструирования эмоций всё это прекрасно увязывает. Она говорит, под конкретную ситуацию конструируется эмоция. Чаще всего в детстве, но может и во взрослом возрасте тоже. И это не происходит так,

что человек такой: "М, как бы вот на это отреагировать?" То есть сначала он ребёнком не знает, как ему говорят, он выучивает, реагирует автоматически, но по мере взаимодействия он может думать: "Нет, ну это как-то надо по-другому здесь отреагировать. Здесь нужна

какая-то другая эмоция". Плюс теория конструирования эмоций объясняет нам задачу эмоций. Задача эмоций, пожалуйста, не в указании на потребности, нет. Задача эмоции в решении конкретной задачи. Вот в этой ситуации нам нужно испытывать вот такую эмоцию для достижения вот такой цели. Да, в одной

ситуации может быть много целей. Человек сложное существо, социальный мир ещё сложнее, но тем не менее эмоции указывают на то, как мы видим решение задачи, на то, какую задачу мы вообще здесь видим, но не на потребность.

Это такая сложная связь, что эмоции указывает на потребности. Эмоция указывает на то, как мы видим ситуацию, какую задачу мы в ней видим и как мы видим решение этой задачи. Если я злюсь, значит, я вижу, что здесь происходит что-то несправедливое, какое-то

нападение. В общем, есть какое-то препятствие, препятствие, которое мешает мне двигаться вперёд. Вот о чём речь.

Это не потребность двигаться вперёд, это задача убрать препятствия, чтобы двигаться вперёд. Ну, в общем, это большая отдельная тема, конечно, про неё есть отдельное видео. Теория конструирования эмоций всё это хорошо увязывает. Другой пример. Благодаря этой теории мы понимаем, что невозможно

достоверно читать на лицах и в движениях, и в голосе людей, что они там испытывают. Нет, такое невозможно.

Каждый человек испытывает эмоцию по-своему, хотя и называет одинаково, и задачи у неё одинаковые, но тем не менее на лице и везде это отражается по-разному. Поэтому сериал "Обмани меня" может быть и хороший, но недостоверный.

Так оно не работает. И все системы, построенные на распознавание эмоций полица - это очень вероятностная штука.

Всегда есть очень серьёзный риск ошибиться. Вот прямо очень серьёзный риск. И делать выводы по сдвиганию бровей, что человек обязательно вот об этом думает, категорически нельзя.

Как некоторый элемент информации, конечно, это можно использовать. Ну вот только на основании этого нет, нельзя.

Добро пожаловать в реальный мир. Вот так оно устроено. Нет, невозможно читать по людям, как вот в книге. Нет, это не так работает. Почему только четвёртое место?

Ну, в общем, хотя это касается всех, но тем не менее это не самая новаторская идея. Аарон Бек, создатель когнитивно-бихивиоральной терапии, по сути говорил то же самое. Сначала идёт какая-то ситуация, мы её как-то оцениваем, там какое-то верование, убеждение, ещё что-то такое, потом

возникает какая-то эмоция. Ну, а потом действие. В Советском Союзе то же самое разрабатывал Павел Васильевич Симонов.

Это называется потребностная информационная теория эмоций. К слову про потребности. У нас есть потребности и есть информация о том, как их можно удовлетворить. И вот тут возникают эмоции. И эмоции касаются не потребностей, а той информации, которая у нас есть касательно возможности

удовлетворения этих потребностей. Ну, собственно, то, о чём я говорил в самом начале. То есть эта идея давно витала в воздухе. Так или иначе её разрабатывали.

Лиза Барет с коллегами, там, естественно, была группа учёных, хорошо это всё увязали и выдали нам как такую красивую, строенную концепцию. Она хорошо работает, она позволяет совершать много исследований, а четвёртое место то потому что были предшественники очень яркие.

Третье место - руминации. Руминации как главная причина психологических проблем, а, возможно и единственная. Руминации - это то, что в быту называют мыслемешалкой, мысленной жвачкой. В общем, такие вот постоянные размышления о том, что надо было сделать, как сказать, что меня ждёт в будущем, кто я

такой и так далее. Они могут быть явными, чёткими, заметными. Это то, что называют внутренний диалог или внутренний критик, тоже форма руминации.

Могут быть такими немножечко скрытыми, когда мы просто на чём-то циклимся, думаем, что это очень важно. Ну, например, вот как ко мне относятся другие люди. Но какого-то конкретного текста, прямо текста вербального там нету. Тем не менее, это всё равно

руминация. Все психологические проблемы, именно психологические являются следствием руминации. И это не корреляция, это именно каузация.

Из-за того, что у нас руминации, у нас возникают разные неприятные переживания. Эти разные неприятные переживания в итоге приводят нас к действиям. Эти действия потом приводят к новым руминациям. Например, упоминал: "Я думаю, как ко мне относятся люди, поэтому я испытываю трёгу, поэтому я

очень стараюсь себя контролировать, как-то говорить правильно, поэтому получается коряво. Я вижу, что люди как-то меньше со мной хотят общаться из-за вот этого моего напряжения. Я думаю: "Ну вот же, видите, всё совсем ужасно, к сожалению". На всякий случай свяжем с предыдущим. Руминации создают

эмоции. Всё верно. Потому что вот это и есть то конструирование. С помощью руминации происходит конструирование эмоций, потому что руминация - это разновидность оценки, кодификации, классификации и так далее. Называйте как угодно, это совершенно не принципиально.

Я говорю оценка, можно говорить мысль, хотя это не очень корректно, можно говорить убеждение, неважно. Это просто немножечко разные языки, но описывают они один и тот же процесс. Вот такую вот некоторую зацикленность на чём-то.

Почему так важно, что руминации создают наши проблемы? Потому что понятно, куда смотреть. Если раньше был это комплекс неполноценности у вас или, может быть, мартидо какое-то пробивается, то сейчас, понятное дело, в руминациях на всякий случай. Есть ещё один нюанс, когда

человек просто живёт не в ладу со своими особенностями, например, у него СДВГ, синдром дефицита внимания и гиперактивности. Ему трудно вот долго на чём-то фокусироваться, но он знает, что это надо, что это полезно, практично и вообще хорошо, и пытается как-то себя

пересилить. У него, конечно, не очень получается, и из-за этого он расстраивается. И вот тут начинаются руминации.

Если бы руминации не было, человек бы просто жил немножечко не так, как ему удобно, но не переживал на эту тему. Ну, как бы неудобно и неудобно. А вот там, где создаются руминация, возникают именно психологические проблемы, потому что само по себе с ДВГ - это не

психология. Равно как и расстройство аутистического спектра и что-то ещё такое же. Это не психология, это жёсткая какая-то нейробиология, которую мы пока не понимаем. Психолог в данном случае может работать с руминациями, но это просто дорогой и долгий путь. Гораздо легче

найти какой-то способ, чтобы человек мог жить внутри вот этих своих особенностей, в ладу с ними и не париться, то есть адаптироваться. У меня про это есть отдельное видео. Что я понял о людях за 25 лет работы психологом. Ссылка на

него, конечно, лежит в описании. Почему только третье место? Ну, во-первых, руминация - это не какое-то открытие, про давно известно. Это скорее изменение подхода. То есть понятно, куда смотреть.

Но всё-таки открытием, вот прямо как открытием это назвать сложно. Это скорее такое просветление в умах. Во-вторых, это касается всё-таки узкой сферы жизни человека. Да, психологические проблемы многим мешают, но всё-таки не всем. Это такая относительно относительно, но всё-таки узкая прослойка, поэтому я не

могу поставить куда-то выше. Вот на втором месте находится то, что действительно цепляет огромное количество людей.

Второе место - социальная изоляция. Поскольку у человека потребность причастности настолько велика, что аж выделили отдельную категорию под неё в теории самодетерминации, если мы не причастны, нам очень плохо. В быту это называется одиночеством. в науте социальной изоляции. Социальная изоляция может быть воспринимаемой. То

есть мне кажется, что никто не хочет со мной общаться. На самом деле хотят, просто я по каким-то причинам держу их на дистанции. Или реально действительно просто не с кем общаться. Никто не приходит, я не выхожу из квартиры, я не

сижу в телефонах, в интернетах. Это тоже форма общения. И лучше так, чем вообще никак. Тем не менее, если у человека реальная социальная изоляция, это очень плохо. Раньше это тоже понимали, но как-то так подспудно. Ну есть же отшельники, вот они же живут и всё

нормально. Они причастны, у них есть большая важная цель, ради чего они отшельничают. Да, это же в религиозном, как правило, контексте. И это такой буфер от социальной изоляции. Но когда у человека нет такой защиты, социальная изоляция для него чудовищно вредна.

Сейчас этим стали много заниматься, стали много изучать, находить повреждения. которые возникают в организме человека. И это не только научный вопрос, это уже и в каком-то смысле политический вопрос, потому что социальная изоляция и вред, который из-за неё возникает, ну, действительно

очень дорого обходится обществу. Во всех смыслах дорого. Более того, физическая боль и социальная боль, возможно, очень близки и могут быть ослаблены фармацевтически. Я не знаю, почему.

Более того, просто хотелось рассказать вам про этот факт. исследования ещё идут, есть вопросы к методологии, к измерениям. Тем не менее, кажется, что какое-то направление вот здесь нащупывается. Это очень важно, потому что людям, ну, реально больно. Ну, по-настоящему плохо. Это не какое-то

такое, знаете, а, ну, что-то там у человека. Это настоящая боль. Человеку действительно плохо, когда он в социальной изоляции. Почему только второе место? Потому что проблема, хотя и касается всех, но уж больно грустная.

На первое место хочется поставить что-то более позитивное. Но перед тем, как мы перейдём к первому месту, будет бонус. А вы думали, реклама будет? У меня нет рекламы, как видите.

Будет бонус. Бонус про депрессию. Мы всё лучше понимаем, что депрессия связана с воспалением. Например, недавно у себя в Telegram-канале я выкладывал исследование про нейровоспаление и разные формы депрессии.

Учёные изучали разные маркеры и показали что во-первых это внеклеточный процесс, то есть это не нейроны воспаляются, а что-то другое.

Во-вторых, это отличается для каждого вида депрессии. Это хорошая новость, потому что, возможно, мы можем как-то на это повлиять. Это не первое исследование про воспаление. Именно в этом столетии очень много стали заниматься депрессией как воспалением. У меня есть большая

статья на сайте, тоже ссылка будет в описании. Там огромное количество разных источников про депрессию, что, где, куда. Тем не менее, я не могу поставить это вообще в этот топ на правах участника. Это внеконкурсная программа, потому что, во-первых, это

нейробиология, во-вторых, мы всё ещё не очень понимаем, как это вот воспаление во всём участвует. Может ли здесь быть просто корреляция? и депрессии, и воспаления идут рука об руку, потому что есть какой-то фактор, который их вызывает.

Да, может быть. Может ли быть, что депрессия как-то вызывает воспаление? Ну, теоретически, конечно, да. Я в это не верю, потому что депрессия - это не какая-то болезнь конкретная.

Это такое вот название для разных разных разных симптомов. И возможно эти симптомы вызваны воспалением. Это мне кажется наиболее вероятным. Однако, конечно, я могу здесь ошибаться. Я вообще везде могу ошибаться. И здесь в том числе. Всё-таки я не нейробиолог. Ну

вот не в порядке рекламы, просто сейчас пришло новом. Есть нейробиолог Владимир Алипов здесь вот на видеоплатформе. Вы можете пойти к нему, ссылка будет в описании, и посмотреть его видео про депрессию, про антидепрессанты, его дебаты с людьми, которые за

антидепрессанты, а он скорее указывает на их неработоспособность. Я недостаточно компетентен, чтобы как-то это оценивать. Хорошо там, плохо, правда, неправда, меня интересует. Нет.

Если вы хотите глубже разобраться в этом вопросе, я думаю, вам стоит посмотреть его видео хотя бы для того, чтобы увидеть какие-то ещё варианты знаний, точек зрения, исследований и так далее.

Итак, вне конкурсной программы у нас идёт депрессия и её жесточайшая сцепка с воспалением. Мы пока не понимаем, как это работает, мы не понимаем, как это можно лечить, но зато мы понимаем, куда нужно смотреть, куда больше нужно смотреть, чем мы смотрели раньше. Тем не

менее, это вне конкурса. Перейдём к первому месту. Первое место - это самосодание. В 2003 году учёная Кристин Нев выпускает исследование, где вводит этот термин самосодание. Самосострадание - это такое доброе отношение к себе. Вот что-то происходит в вашей жизни, что-то у вас

получается, что-то не получается. Как вы на это реагируете? Многие реагируют уже упоминавшимся внутренним критикам, то есть разновидностью руминаций: плохо, неправильно, фу и так далее. Это вредно.

Когда люди реагируют на такие вот вещи со страданием, всё получается гораздо лучше. Представьте себе, что к вам пришёл друг и рассказал то же самое. Вы доподлинно знаете всю историю. Абсолютно доподлинно. Что вы ему скажете? Ты и тряпка, наверное, нет. Вы

скажете: "С каждым бывает. Все через это проходили, у меня такое тоже случалось. Давай обнимемся, ещё что-нибудь. Вы поддержите друга, то есть проявите к нему сострадание. Почему я поставил это на первое место и почему это вообще важно? Потому что самосострадание,

возможно, позволит нам улучшить каждый аспект нашей жизни: и социальную изоляцию, илруминацию, и депрессию. Возможно, дело в том, что у нас колоссальный вал исследований на эту тему, и все они показывают одно и то же.

Там, где есть самосодание, дистресс, то есть плохой стресс, стресс, который нам неприятен, меньше. Ну вот, например, исследование, это большой метаанализ исследований, связанных с состраданием и хроническими разными заболеваниями. Я просто вот в строке поиска по научным базам я ввёл self

compassion и взял вот просто вторую или третью ссылку. Не для того, чтобы досконально всё изучить, а чтобы показать, насколько это важно. Да, мы пока не понимаем, у нас здесь корреляция или каузация. Может быть, когда у тебя низкий дистресс, тебе легко

самосострадать. Может быть, у тебя, наоборот, высокое самосодание приводит к низкому дистрессу. Но мы точно знаем, что самосостраданию можно научить. И если ему можно научить, значит, резоноположи, что здесь всё-таки каузация. Если люди будут уметь самосострадать, значит, они будут жить лучше. Про

самосострадание у меня на бусте, конечно же, есть специальный материал, и на самом деле не один. Здесь я подробно останавливаться не буду. У меня, кстати, есть коротенькое видео здесь же на платформе. можете посмотреть, там вообще всё бесплатно. Для нас главное вот что.

Когда человек самосострадает, он не ленится, он не ноет и не жалуется и не расслабляется. Наоборот, невероятным образом, а может и вероятным, механизм пока ещё изучается. Человек делает больше. То есть от самосодания у нас сил добавляется. И мы хотим делать больше.

Мы хотим брать вот эти вот вершины, преодолевать эти преграды и так далее. Самосострадание - это не потокание слабостям, чего многие очень боятся. Это вообще большой такой страх, что я расслаблюсь и буду вот как-то как желе растекусь. Нет, нет, и ещё раз. Нет. Все

исследования показывают, что самосодание повышает нашу продуктивность, эффективность, самочувствие и так далее. И я не видел таких же критических статей, как насчёт, например, посттравматического роста. Вот про посттравматический рост сразу ого многом много огромные списки статей с критикой.

Про самосострадание тоже есть, но не так много. То есть похоже, что Кристин Нев всё-таки нашла что-то оченьоченьочень важное, поэтому первое место. И я обещал вернуться к теории самодетерминации. Эта теория великолепна и прекрасна, потому что, помимо прочего, она позволила

решить давний спор. Есть у нас истощение эго или сила воли человека безгранично. Истощение эго - это уменьшение вашей силы и воли, соответственно, каких-то произвольных действий, мысли топлива, как угодно это можно назвать. Есть немало исследований, хороших исследований, которые показывают, что

да, это есть. Есть немало исследований, тоже хороших исследований, которые показывают, что нет этого нет. Я как-то выкладывал исследования, даже не буду здесь ссылку вставлять, найдёте, если захотите, что люди, которые верят в безграничность силы воли, намного лучше регулируют отход ко сну, чем люди,

которые верят, что сила воли ограничена. Вот как это? Почему? Тут хорошее исследование. Тут хорошее исследование.

А вот теория самодетерминации пришла, собрала другие теории внутрь себя и сказала: "А дело вот в чём". Надеюсь, я вас достаточно заинтриговал, и, конечно, у меня есть видео на эту тему вот здесь вот или по ссылке в описании со всеми

подробностями, со всеми источниками, почему так происходило, как это решали и как в итоге теория самодетерминации позволила всё это объединить в хорошую, непротиворечивую картину. M.