Skip to content
Start free
Get App

Роман Гуль "Киевская Эпопея" 1918 г, Архив Русской Революции, аудиокнига, читает Владимир Успенский

Аудиокнига Романа Гуля «Киевская эпопея» 1918 года в исполнении Владимира Успенского, исторический рассказ о событиях в Киеве в период революций и гражданской войны.

Key Takeaways

  • Киев в 1918 году был центром политической и военной нестабильности.
  • Формирование офицерских дружин было попыткой поддержать порядок в условиях революции.
  • Немецкие войска и украинские власти играли ключевую роль в контроле города.
  • Обстановка в городе характеризовалась противоречиями между военными, беженцами и местным населением.
  • Аудиокнига способствует пониманию сложного исторического периода через личные наблюдения и воспоминания.

What the video covers

  • Аудиокнига представляет собой исторический рассказ Романа Гуля о событиях в Киеве в конце 1918 года.
  • Автор чтения Владимир Успенский открывает серию озвучек исторических материалов и мемуаров о начале XX века.
  • Описание поездки в Киев через Украину в период военных и революционных событий.
  • Живописное описание атмосферы Киева с его населением, военными и политическими настроениями.
  • Рассказ о мобилизации офицеров и формировании дружин для охраны города.
  • Подробности службы офицеров в охране города, их быт и настроения в условиях нестабильности.
  • Упоминание ключевых фигур, таких как генерал Кирпичёв и министр Кистяковский.
  • Отражение напряжённой обстановки в городе, ожидания прихода союзников и внутреннего конфликта.
  • Исторический контекст — период после Февральской и Октябрьской революций, гражданская война.
  • Аудиокнига носит образовательный характер и сопровождается предупреждением о недопустимости оскорбительных комментариев.

Chapters

  1. 00:00Введение и начало аудиокниги
  2. 06:32Атмосфера Киева и жизнь в городе
  3. 11:41Рабочие кварталы и напряжённость в городе
  4. 17:14Военная служба и мобилизация офицеров
  5. 22:23Организация дружин и подготовка к обороне
  6. 27:41Речь генерала Кирпичёва и политическая ситуация
  7. 34:38Обстановка в городе и ожидание союзников
  8. 42:26Повседневная жизнь офицеров и служба

Answers

Questions about this video

Что такое «Киевская эпопея» Романа Гуля?

«Киевская эпопея» — это исторический рассказ, описывающий события в Киеве в конце 1918 года, период революций и гражданской войны, основанный на воспоминаниях и архивных материалах.

Кто читает аудиокнигу и какой её формат?

Аудиокнигу читает Владимир Успенский. Это озвучка исторического текста с подробным описанием событий, атмосферы и ключевых персонажей того времени.

Какие исторические события освещаются в аудиокниге?

В аудиокниге рассказывается о жизни Киева в период после Февральской и Октябрьской революций 1917 года, мобилизации офицеров, немецкой оккупации и подготовке к гражданской войне.

Full Transcript — Download SRT & Markdown

00:01
Speaker A
Киевская эпопея Романа Гуля, 1918 года. Уважаемые слушатели, данной аудиокнигой я открываю на своём канале серию озвучек, исторических материалов, воспоминаний, мемуаров о временах конца XIX, начала XX веков и особенно о периоде Первой мировой войны.
00:30
Speaker A
Февральской революции, большевистской революции и последовавшей затем гражданской войны. Мне эта тема всегда была интересна, особенно лет 25 назад в юности. И теперь, благодаря уже вашему интересу, вашим многочисленным подпискам и комментариям, у меня есть возможность к подобной серии приступить.
00:55
Speaker A
Такая ваша активная обратная связь очень сильно, конечно, подогревает мой энтузиазм. Спасибо вам большое. Последнее отступление перед тем, как начать. Всех, кому нравится то, что я делаю, приглашаю посетить мой уголок курильщика в Телеграме, а также послушать мою новую песню I Wanna Dance
01:21
Speaker A
with You на стриминговых платформах. Помещу все ссылки в описании к видео и в конце видео расскажу об этом подробнее.
01:31
Speaker A
А сейчас хватит саморекламы, переходим, собственно, к аудиокниге. Приятного прослушивания. Данная аудиокнига преследует исключительно образовательные цели, так что любые оскорбительные комментарии под видео будут удаляться.
01:55
Speaker A
Архив русской революции, изданный Г. В. Гессоном. Том второй. Роман Гуль. Киевская эпопея. Ноябрь-декабрь 1918 года.
02:13
Speaker A
Читает Владимир Успенский. В дороге был октябрь 1918 года. Наш поезд переехал границу Всевеликого войска Донского и тихо потащился полями Украины. Мелькают в окнах вагона белые хаты с облетевшими садами, убранные поля с торчащим рыжим жневьём, над которым носятся стаи птиц.
02:45
Speaker A
Едем медленно, останавливаясь по долгу на станциях и полустанках. На каждом вокзале немецкий караул, словно замерли на часах подтянутые чистенькие немцы, а невдалеке от них можно увидеть кучки серых рваных людей, злобно смотрящих на незваных иноземцев.
03:09
Speaker A
На каком-то разъезде поезд стоит целый час. У следующей станции произошло крушение. Пассажирский разбился. Рельсы разобрали, рассказывает железнодорожник.
03:23
Speaker A
— Да кто же это? — волнуется дама из второго класса.
03:38
Speaker A
— Кто? Разве мало здесь? — тянет железнодорожник. — Целые отряды теперь ходят с оружием. Хлеб убрали и пошли.
03:53
Speaker A
— Так их половить всех, — горечится дама.
04:12
Speaker A
— Да разве всех переловишь? — флегматично отвечает железнодорожник. Поезд рванулся, запищали вагоны, тихо тронулись.
04:30
Speaker A
Через несколько вёрст замедляем ход и еле-еле продвигаемся. Рядом с линией лежит, как мёртвый титан, разбитый пассажирский поезд. Кругом расставлены пулемёты, ходят немецкие солдаты.
04:42
Speaker A
— Что, никого не поймали? — спрашивает будочника пассажир из окна.
04:57
Speaker A
— Никого. Была перестрелка. Никого, — отвечает равнодушно будочник. Поезд ускоряет, пошёл полным ходом. Люди в вагонах мало разговаривают, как будто все чем-то недовольны, чего-то ждут.
05:10
Speaker A
Держу в руках газету, читаю о восстании крестьян и войне их с немцами. Уже полдень. Мы подъезжаем к Киеву.
05:42
Speaker A
Зашумел поезд по железнодорожному мосту. И перед нами, за синим серебрящимся Днепром, на покатых горах с золотыми куполами, красными горящими на закате крестами, столица Украины.
05:59
Speaker A
Киев. Я несколько дней живу в Киеве, хожу по улицам, наблюдаю жизнь. И тяжело, и неприятно становится от этих наблюдений.
06:18
Speaker A
Киев переполнен. Особенно много беженцев из Савдепии. Шумящие улицы пестрят шикарными туалетами дам. Элегантные мужчины, военные мундиры, битком набитые кафе, переполненные театры, музыка, гул, шум, спекулянты. Но в этом чаду ощущается какая-то торопливость при чувствии неминуемого конца. Как будто веселящиеся люди чувствуют за собой
06:32
Speaker A
погоню и спешат провести хоть час. На фоне кутящей, пьющей, одуряющейся толпы мелькают серые мундиры чёпорных немецких офицеров и каменных солдат. Это те, кому обязана толпа своим весельем.
06:46
Speaker A
Уверенность в близкой опасности разделяется всеми. Её реально видят, понимают и сегодняшние правители Украины, но у них нет своей силы, на которую можно было бы опереться. А чужая, немецкая, после революции с каждым днём становится ненадёжнее.
06:54
Speaker A
И вот в поисках силы Гетман издал приказ о мобилизации офицеров. Я иду к воинскому начальнику. Двор и улицы около здания запружены бывшими офицерами.
07:08
Speaker A
В военных шинелях без погон, без какарт. Усталые лица. Большинство молчат. Только некоторые что-то горячо рассказывают. Их обступили кучками.
07:15
Speaker A
— Да вы бы расспросили хорошенько, — возражает кто-то рассказчику.
07:38
Speaker A
— Расспросили. Он не желает по-русски говорить. Расспросите его.
07:57
Speaker A
— Господа, а не читали в сегодняшней газете? Можно в русские дружины поступать по охране города, — говорит кто-то из кучи, показывая газету. — Верно. Дружина генерала Кирпичёва по охране города.
08:08
Speaker A
— Совсем хорошо. Избавляешься от службы в войсках гетмана, и охрана города действительно имеет смысл и необходима.
08:27
Speaker A
Иду на Прорезную улицу в штаб дружины. Небольшие комнаты полны пришедшими офицерами. Здесь волнение, шум. Все хотят узнать об условиях службы, освобождает ли она от украинских войск и тому подобное. Красивый и худой бурюнет, полковник Рот, предупредительно вежливо отвечает на расспросы. Господа, служба
08:38
Speaker A
только по охране города. Жалование 500 карбованцев в месяц. Будет общежитие, довольствие, суточные. Поступление в дружину освобождает от общей мобилизации. Но при поступлении вы должны представить рекомендации двух лиц, общественных деятелей или военных.
08:50
Speaker A
Офицеры довольны, ведь все из них уже поголодали, узнали безработицу, а тут хорошие условия и охрана города, необходимая при всяком правительстве.
09:07
Speaker A
На утро, доставленные рекомендации, я записываюсь в дружину у звенящего шпорами, картавящего гвардейца-адъютанта. И по своему району получаю назначение во второй отдел дружины, на бульвар-Кудрявскую улицу, дом Вагнера.
09:28
Speaker A
Через день являюсь на место службы. Начальник отдела гвардии полковник Крейтон разбивает собравшихся человек 60 офицеров на четыре подраздела.
09:51
Speaker A
Я попадаю во второй, начальником которого гвардии полковник Спиранский. Но пока что весь отдел вместе несёт службу в доме Вагнера.
10:06
Speaker A
Дом-особняк реквизирован для военных целей. Раньше здесь помещалось какое-то учёное общество, но теперь ему отвели одну маленькую комнату, а в остальных расположилась охрана города. Настелили соломы, принесли винтовки, патроны.
10:21
Speaker A
Пулемёты защёлкали затворами, затопали сапогами. Напрасно член учёного общества, глубоко штатский человек с длинными волосами, просит хоть ещё одну комнату.
10:35
Speaker A
— Нам это совершенно необходимо, — уверяет он полковника.
10:50
Speaker A
— В Савдепии вы бы так не разговаривали, — зарычал полковник, и глубоко штатский человек скрылся, заскрипнувшей дверью.
11:00
Speaker A
Собравшимся офицерам дел нет. Помощник начальника отдела полковник Кондра читает лекции, как офицеры должны вести себя, как серьёзен момент и что очень скоро придут союзники, а с их приходом положение окончательно укрепится. Нам же надо пока что поддерживать порядок до их
11:24
Speaker A
прихода. В городе также кутит, пьянствует веселящаяся толпа, также мелькают немецкие мундиры. Но с каждым днём тревога среди обывателей увеличивается.
11:41
Speaker A
В рабочих кварталах всё чаще собираются на улицах тёмные кучки, толпясь, наклоняясь близко лицами, о чём-то говорят и, завидя взвод офицеров, расходятся, оглядываясь злобными двусмысленными улыбками.
11:53
Speaker A
Нам приказано каждую ночь быть в отделе в полной боевой готовности. Всю ночь мы несём службу. По улицам ходят дозоры. В саду за особняком и у ворот стоят часовые.
12:15
Speaker A
Стоя на часах, прислушиваешься, как тут там, то сям в городе трещат выстрелы. Людей в отделе мало, человек 60. И, несмотря на приказы о дальнейшей мобилизации, число не увеличивается.
12:33
Speaker A
Бессонная служба, почти без смены, утомительна. Весь день сидят, дремлют офицеры на соломе в особняке.
12:48
Speaker A
В один из таких дней приехал генерал Кирпичёв с каким-то штатским господином. Всех подняли, выстроили, и генерал обратился с речью.
12:58
Speaker A
— Господа, теперь мы вошли в состав армии генерала Деникина. Нам предстоит важная задача — поддержать порядок до прихода союзников, которые уже близко. За нашего вождя
13:14
Speaker A
генерала Деникина!
13:28
Speaker A
— Ура! Организатору, инициатору офицерских дружин Игорю Александровичу Кистяковскому.
13:43
Speaker A
— Ура! — кричат.
14:04
Speaker A
— Ура! — и штатский господин приветливо снимает шляпу. Это министр Кистяковский.
14:16
Speaker A
Вхождение в состав армии генерала Деникина многих удивило, но никт...
14:43
Speaker A
успели подобрать. Петлюровцы идут тучами. Рассказ ещё больше понижает настроение. Все чувствуют обман, но та же самая дисциплинированность заставляет молчать.
14:56
Speaker A
Садимся в тёмные вагоны. Звенят штыки сцепившихся винтовок. Поезд едет к посту Волынскому. Остановились. Кто-то пошёл на станцию доложить о прибытии. В вагонах меж офицерами снова поднимается волнение.
15:13
Speaker A
Зачем? Куда нас вывезли? С нами нет ни одного начальника. Все остались в Киеве. В полутёмных вагонах шум, крепкая ругонь. Но достаточно одного сдержанного замечания. Что вы, господа, солдаты что ли, митинговать вздумали? И крики затихают.
15:32
Speaker A
Уже ползёт в окна серый рассвет. В нетопленных вагонах холодно. Большинство задремало, склонясь на винтовки. Рассвело, вышли на пути, узнали, что мы стоим в резерве и командует нами генерал Канцрев.
15:50
Speaker A
День проходит в разговорах. Большинство офицеров примирилось с положением и успокоилось, но некоторые бесследно скрылись.
16:00
Speaker A
Пришёл поезд с офицерами дружины Светополка Мирского. Они только что из боя под Мотовиловкой. Возмущённо рассказывают: "Пошли мы без разведки". Нам говорили, что петлюровцев тут очень немного, банды какие-то. А мы налетели на их главные силы, на сечевиков. Почти в кольцо попали. Потери
16:25
Speaker A
понесли страшные. Раненых побросали. Сердюки с нами были, разбежались. Бой под Мотовиловкой обсуждается и комментируется под крепкую ругонь начальства. Снова поднимается возмущение, но та же дисциплинированность заставляет замолкать.
16:46
Speaker A
Вечер темно. Мы получили приказ выступать. Из тёмных вагонов выпрыгивают люди, выстроились, пошли по талому снегу, путаясь в рядах. Куда мы идём, спрашивают по рядам. Чёрт их знает.
17:02
Speaker A
Говорят, на окраину Жулян, что ли? Вошли в село. В маленьких оконцах кое-где мелькают жёлтые огоньки. Белые хатки уснули под соломенными снежными крышами.
17:14
Speaker A
Хлюпает под ногами дорога. Звякают штыки. Отряд растянулся по тёмной улице. Село кончилось. Остановились. Ну куда же? - спрашивают по рядам.
17:27
Speaker A
Впереди полковник. Его окружили. Господин полковник, куда же мы идём? Где у нас противник? Недовольно спрашивают.
17:36
Speaker A
А чёрт его знает. Я сам не знаю. Не то там, не то там, - раздражённо отвечает полковник, показывая в противоположные стороны. Вот что, господа. Часть в 10 человек пойдёт с пулемётчиками в красный трактир. Вы поведёте, полковник Крамарев, а вы расположитесь здесь. На
17:55
Speaker A
утро увидим, в чём дело. приказывает полковник. Красный трактир. Я иду в числе дети человек в красный трактир. Старшим у нас молодой энергичный полковник с георгиевским крестом Крамарев. Он идёт и безумалку разговаривает, критикуя штабы.
18:22
Speaker A
Чёрт знает. У нас везде так в штабах сидят олимпийцы какие-то, тыкнут пальцем: "Вот участок, вот направление, найдёте то-то и то-то". А тут ни частей наших нет, ни связи никакой. Чёрт знает.
18:39
Speaker A
А что мы будем, господин полковник, в этом красном трактире делать? Там наш полк стоит конный Лубенский. Он охраняется разъездами на восемь вёрст вперёд, а мы в селе с пулемётами станем.
18:55
Speaker A
Впереди неуверенно вздрогнул огонёк. Это красный трактир. Дошли. Идём улицей. От большой хаты отделилась фигура часового. Кто идёт? Свои.
19:11
Speaker A
Пропуска часовой не спрашивает. Здесь штаб Лубенского полка. Здесь вошли в комнату. Тяжёлый воздух, пол услан людьми.
19:25
Speaker A
"Где командир полка?" - спрашивает Крамарев, расталкивая уснувшего телефониста. "Там, напротив, в хате", - бормочит Спрасони, не вставая телефонист. "Ничего тут не добьёшься, все спят", - волнуется Крамарев.
19:42
Speaker A
Вышли на улицу. Вот что, господа, занимайте холпы и располагайтесь. Утро вечеро мудренее. Господин полковник, не выставить ли на всякий случай пост? - замечает кто-то.
19:56
Speaker A
Э, пустяки, от кавалеристов же разъезды на восемь вёрст ходят. Ложитесь, господа. С трудом достучались в дверь хаты.
20:07
Speaker A
Насмерть перепуганная старуха не пускает боится. Наконец, под причитание и оханенье хозяйки легли на узких скамейках, заснули мёртвым сном.
20:21
Speaker A
И только ранним утром вскочили от испуганного крика вбежавшего офицера: "Господа, мы пропали. Деревня занята петлюровцами. Всех наших схватили!
20:32
Speaker A
Вскочили, схватили винтовки. Но что делать? Надо полковнику сказать. Побежали в соседнюю хату. Полковник ничего не знает, не верит. С ним в шестером вышли из хаты на улицу. Где-то недалеко выстрелы. По улице вдали ходят вооружённые фигуры. Видны верховые. Кто
20:56
Speaker A
это? Наши? Нет. Не понять. Но только что мы отделились от хат, как нас окликнул вооружённый человек. Он стоял в шагах в шестидесяти.
21:10
Speaker A
Идите сюда, сдавайте оружие, всё равно все здесь", - кричал он по-украински. Крамарев взволновался. "Господа, это наш. Надо пойти к нему. Это ошибка". Да не ходите, господин полковник, это петлюровец.
21:27
Speaker A
Нет, не может быть. Это недоразумение, господа. Идёмте вперёд. Сейчас всё выясним - волнуется Крамарев.
21:34
Speaker A
С винтовками на перевес мы идём по селу к копошащимся чёрным фигуркам. В голове одна мысль: наши или нет? Если нет, сколько их? Отобьёмся ли?
21:50
Speaker A
Вот мы уже дошли до штаба Лубенского полка. Около хаты толпятся молодые краснорожие сердюки и лубенцы. С равнодушными лицами, как будто ничего не случилось, они выносят из хаты оружие.
22:06
Speaker A
Зачем? Куда вы оружие несёте? - спрашиваю я здорового румяного сердюка. Да я не знаю. Приказали сносить вон туда, - равнодушно отвечает он. Кто приказал? Да я не знаю.
22:23
Speaker A
Стало быть, они сдались. Ничего не понимаю. Господа, стойте здесь, не двигайтесь с места. Я один пойду и всё узнаю", - говорит Крамарев.
22:34
Speaker A
"Не ходите, господин полковник, один оставайтесь здесь", - приказывает он, и пошёл к стоявшей вдали кучки. Мы встали около хаты с винтовками на готове. Глаза впились в удаляющуюся фигуру полковника в зелёной бекише и высокой шапке.
22:54
Speaker A
Вот он подошёл. разговаривает с высоким человеком в поддёвке. Ничего. Но вот Крамарев отпрыгнул от него, побежал, а Высокий в поддёвке приложился из винтовки. Крамарев бежит, тот целится. Выстрел, промах. Бежит, выстрел. Крамарев вскрикнул, упал, протянув по снегу руки, и не
23:19
Speaker A
поднимается. Убил! - закричал кто-то. Сердюки, лубенцы бросились к винтовкам. Мы отскочили за хату. По нас затрещали выстрелы, засвистали пули. Мы бросились в улицу. За нами метнулись какие-то фигуры. Свистят от пули, мы отстреливаемся и отступаем в поле.
23:43
Speaker A
Глубокий снег, трудно идти. Рассыпались цепью. Но куда же отступать? На душе тяжёлым камнем лежит только что виденная смерть Крамарева.
23:57
Speaker A
Красный трактир занят петлюровцами. Наш ли пост Волынский? Неизвестно. Лезем по снегу на угад к посту. Где-то недалеко бьёт артиллерия.
24:13
Speaker A
Вдали показалась какая-то цепь. Ничего не понять. Где наши? Где противник? Куда отступать? Господа, да куда же мы идём? Вправо деревня какая-то. Надо обойти её.
24:28
Speaker A
Начинаются споры о дороге. Я поведу. Да вы не знаете дороги. Куда вы ведёте? Господа, как же мы бросили полковника?
24:37
Speaker A
Мы не должны были этого делать, - говорит один. Ну, об этом поздно, - отвечает другой.
24:44
Speaker A
Лезем оврагом по глубокому снегу. Вылезли на равнину. Смотрите, конный к нам едет. Кто это? Наш? Их. Господа, кто-нибудь один? Навстречу идите.
25:00
Speaker A
Офицер идёт навстречу приближающемуся к конному. Другие остановились, затаив дыхание. "Наш, наш!" - кричит он. Все побежали.
25:12
Speaker A
Подъехавший офицер-артиллерист взволнованно расспрашивает: "Кто вы такие? Стало быть, красный трактир занят. Господа, ради бога, идёмте к нам на батарею. Связь порвана, никаких частей кругом нет. Наши сердюки ненадёжны. Ради бога, господа. Не знаем, что делать. Прикрытия нет. Только при
25:35
Speaker A
Сердюках не говорите о красном трактире. Чёрт их знает. Ненадёжные, разбегутся. А по чём вы стреляете так часто?" - спрашивает один из нас. "Да ни по чём.
25:47
Speaker A
Так, для ободрения", - отвечает офицер. Пришли на батарею. Около орудий сидят здоровые красные парни, сердюки. Между ними похаживает закутанный башлыком офицер.
26:04
Speaker A
Наш провожатый доложил закутанному башлыком капитану, командиру батареи. Он ведёт нас в халупу. В чём же дело, господа? Мы рассказали.
26:18
Speaker A
А ваше положение каково, господин капитан? Наше такое же, как ваше. Не могу ни с кем связи наладить. Где петлюровцы? Где наши? Не понимаю. Пожалуйста, господа, оставайтесь при батарее. Вы, наверное, голодные. Я сейчас прикажу дать консервов водки.
26:39
Speaker A
Окна дребежат от выстрелов. Батарея стреляет для ободрения. Через несколько часов в хату вошёл капитан и рассказал, что связь с постом Волынским налажена.
26:56
Speaker A
На красный трактир пошли наши части, а вправо от батареи уже есть наша цепь. Но не успел он докончить своих слов, как в хату вбежал Вестовой и быстро, испуганно доложил, что на батарею наступает какая-то цепь и уже совсем близко.
27:15
Speaker A
Все выскочили из хаты. Шагах в 200х, путаясь, мешаясь, на батарею двигалась цепь. Люди в ней что-то кричали, махали руками.
27:28
Speaker A
Если это противник, странно, они никогда бы не шли так шумно. Наши. Зачем же они цепью идут на батарею? На всякий случай все защёлкали затворами.
27:43
Speaker A
К цепи подскакали какие-то верховые. Цепь сгрудилась в кучу. Слышны крики, шум. Одиночный выстрел. Как будто кто-то упал. Цепи расходятся и двинулись в обратную сторону. Посланный узнать солдат доложил: "Сердюцкие цепи поднялись с позиций, не хотели воевать, но офицер застрелил главного агитатора,
28:10
Speaker A
унтерофицера и повернул цепь обратно на фронте под Киевом". Простояв день в перекрытии батареи, мы присоединились к своему отряду, который занял окраину Жулян.
28:29
Speaker A
Расположились по хатам. Офицеры, второй раз занимавшие красный трактир, рассказывают, как они захватили петлюровский обос.
28:39
Speaker A
Крестьяне везли петлюровцам яйца, сало, хлеб, мясо, масло, водку. Вот смотрите! - комментирует рассказчик. Всё сами везут, а тут ни до чего не докупиться.
28:55
Speaker A
Нема, да нема. С вечера уходим в дозоры. Моя очередь в полночь. Я и штабско-капитан Гарцс должны обойти линию фронта от Джулян до красного трактира, побывать в нём и вернуться назад.
29:14
Speaker A
Ночь тёмная, низги. Всё черно, еле сиреет снег. Идём по окраине села. Здесь фронт на расстоянии полутора-двух вёрст.
29:29
Speaker A
Стоят часовые. Переходим от поста к посту, опрашиваем: "Всё спокойно. Пошли к красному трактиру". На белом снегу виднеются очертания хат.
29:43
Speaker A
Тихо подошли. Никто не окликнул. Идём узкой улицей. Впереди шаги. Какая-то часть наши или нет? Может быть, опять петлюровцы.
29:57
Speaker A
Прижались к воротам. Идут, разговаривают. Наши вышли. Это школа старшин. Поговорили с начальником. Всё спокойно. Только жалуются на отношения жителей.
30:13
Speaker A
На утро наш отряд уходит в резерв на пост Волынский. Заняли пустые вагоны третьего и четвёртого классов, расположились отдыхать.
30:25
Speaker A
Здесь, на посту Волынском, штаб командующего участком, командующий отрядом, штабы полков, дружин, отделов, пододелов. На путях стоят вагон-салоны с кухнями и поварами, вагоны первого, второго и третьего классов. Около них толпятся, суетятся штабные хорошо одетые офицеры.
30:51
Speaker A
Изредко долетают и рвутся у путей тяжёлые снаряды противника. В вагонах строевых полное отдохновение. Выдана четвертями водка, больше бутылки на человека. продукты, деньги.
31:08
Speaker A
Усталые офицеры только что прочли приказ командующего войсками генерала Келлера. Если не можешь пить рюмки, не пей. Если можешь ведро, дуй ведро. И, конечно, дуют ведро, закусывают и неистово ругают матерными словами переполненные штабы и своих начальников.
31:34
Speaker A
Пьяны почти все. Повалились, заснули. Ночь. Тревога, крики. Пожар, всех вызывают. Загорелись аэропланные гаражи. Но из дми человек нашего пододла только шесть в состоянии выйти. Остальные пьяны.
32:00
Speaker A
Из вагонов выбегают люди, всё небо. охвачена громадным заривом. Огненные клубы дыма поднимаются тучами. С аэропланных гаражей огонь перекинулся на бараки и вагоны.
32:15
Speaker A
Со всех сторон к пожаругу красные фигуры людей. Шум, крики. Нельзя понять, что надо делать. "Стой! Стой!" - кричит наш какой-то полковник. Мы остановились.
32:29
Speaker A
Полковник пьян качается. Становись. Я беру инициативу в свои руки", - бормочит он. Не обращаем внимания на полковника, бежим дальше. Начали ломать соседние здания, лезут на крыше. Шум, треск ударов, крики ломают, что надо и что не надо. Наконец, кругом горящих ангар всё
32:54
Speaker A
сломано, и пожар потухает. Люди разошлись. Пробыв день на отдыхе, мы снова отправляемся на фронт в Жуляны.
33:08
Speaker A
Сегодня с нашей стороны предполагается наступление. Вышли перед рассветом. Мороз крепкий. Тёмное небо синеет, розовеет с краю. Под ногами хрустят замёрзшие лужи. Дошли до окраины жулян.
33:28
Speaker A
Здесь нам, десяти человекам, дан участок версты в три, на котором приказано держаться во что бы то ни стало.
33:38
Speaker A
10 человек рассыпались в цепь. Под утро мороз крепчает: "На снегу холодно, руки замёрзли, не действуют, а со стороны противника из лесу слышится какой-то гул, как будто происходит наступление.
33:58
Speaker A
Настроение напряжённое, но уже светло. Сейчас должны идти в наступление сердюки. С краю пурпурного неба выкатилось красное солнце. Справа долетели шумы, говор людей. Это сердюки.
34:15
Speaker A
Вот закричали: "Слава!" Запели украинскую песню и от хат отделились фигуры людей. Цепи наступают с песнями.
34:26
Speaker A
уже прошли далеко вперёд по полю. Сзади них вылетела карьером понеслась батарея. Стала под бугром. Отъехали передки в утренней бодрой тишине громыхнули первые орудия. Впереди затрещали винтовки. Сошлись.
34:45
Speaker A
Гремит артиллерия с нашей стороны. Долетают, со звоном рвутся на мёрзлой земле их снаряды. Трещат винтовки. Бой в разгаре. Уже несут раненых. Они рассказывают, что столкнулись с сечевиками, и тени отступают. Здорово дерутся.
35:06
Speaker A
Бой кончается к вечеру. Безрезультатно. Потери, понесённые сердюками, напрасны. Кроме потерь, половина сердюков куда-то разбежалась.
35:21
Speaker A
Опять отходим на пост Волынский. Здесь тот же беспорядок путаница. Рядовых офицеров помещают в нетопленные бараки.
35:31
Speaker A
Все же составы заняты не особенно трезвыми штабами. На утро всех облетела весть. Из Софиевской Борщаговки привезли вагон с тридцатьютремя трупами офицеров.
35:48
Speaker A
На путях собралась толпа, обступили открытый вагон. В нём навалены друг на друга голые полураздетые трупы, с отрубленными руками, ногами, безголовые, с распоротыми животами, выколотыми глазами. Некоторые же просто превращены в бесформенную массу мяса.
36:11
Speaker A
Это жертвы крестьян Софиевской Борщаговки. Получив сведения из штаба, что деревня свободна, и приказ занять её, отряд офицеров вошёл в Софиевскую Борщаговку.
36:27
Speaker A
На расспросы крестьяне отвечали, что никого нет. На самом же деле деревня была занята петлюровцами.
36:36
Speaker A
Отряд разместился по хатам. Их захватили и расстреляли, а крестьяне вылили свою ненависть к гетьмансам в зверском изуродовании тел.
36:51
Speaker A
Окружавшие вагон офицеры возбуждены, не годуют. Слышны крики: "Сжечь деревню к чёрту! Перестрелять десятого! И кроме этого сыплется ругонь по адресу штабов, посылающих людей на обум.
37:11
Speaker A
Уже больше двух недель, как мы выехали из Киева. Нас бросают с участка на участок. Каждая ночь проходит в дозорах, караулах.
37:22
Speaker A
Из двадцати пти человек выехавших осталось 10. Мы просим отпуска или смены, но ни того, ни другого не дают. Ответ один: нет людей.
37:39
Speaker A
И переночевав на посту Волынском, мы отправляемся на новый фронт, в Михайловскую Борщаговку. Здесь мы должны сменить Сердюцкий полк.
37:52
Speaker A
В полку этом 80 сердюков, и те с каждым днём разбегаются. Совместно с другим отрядом сменили и заняли участок версты в четыре. Далеко друг от друга стали караулы с пулемётом.
38:09
Speaker A
И это фронт. Таким фронтом опоясан весь Киев. Опять караулы, дозоры каждую ночь. Служба становится невыносимой.
38:25
Speaker A
Каждый понимает, что противостоять малейшему наступлению мы не в состоянии. А тут, кроме ненужной и непосильной службы, надо ещё зорко следить за недовольными, неприязненно настроенными крестьянами.
38:42
Speaker A
33 трупа у всех живы в памяти. Простояв несколько дней и бессонных ночей в Михайловской Борщаговке, мы получили приказ перейти на окраину Софиевской и Петропавловской борщавок.
38:59
Speaker A
Перешли, сменили прежнюю часть в 20 офицеров. Фронт этого участка вёрстше. На нём встали три караула с пулемётами.
39:13
Speaker A
Сменённые офицеры рассказывают, что прошлую ночь петлюровцы пробовали наступать. Подъехали на телегах, но караулы отбили пулемётами и тут же прибавляют, чтобы мы зорко смотрели, так как в лесу какие-то кавалеристы зарубили двух офицеров дозорных.
39:34
Speaker A
Между Софиевской и Петропавловской борщаговками лежит глубокий, широкий, извивающийся оврак. Он идёт со стороны противника и заходит нам в тыл. При желании этим оврагам можно провести дивизию и сразу покончить со всем фронтом. Мы великолепно понимаем это. Понимает это начальник участка. И
39:59
Speaker A
чтобы парализовать такую возможность, каждую ночь во Враге выставляется пост в два человека. Ночи идут в тревожной, бессонной службе.
40:12
Speaker A
Усталость дошла до предела. Люди засыпают на ходу. Больше нет сил. И мы уже не просим, а требуем отдыха.
40:24
Speaker A
Начальник участка, полковник Зметнов, согласен с нами. в свою очередь требует для нас отдыха. И, наконец, нам на смену приходит такая же горсть офицеров.
40:40
Speaker A
Но офицеры не одни. С ними едут на массивных откормленных конях великолепные немецкие гвардейцы-кавалеристы. Немцы решили открыто выступить, поддержать фронт, - объясняют нам пришедшие.
40:58
Speaker A
Верится с трудом, но всё равно, лишь бы сменили. Идём на пост Волынский и с первым паровозом едем в Киев.
41:10
Speaker A
Отпуск в Киеве. Теперь в Киеве ещё яснее чувствуется тревога, близость катастрофы. По всем улицам расклеены воззвания.
41:25
Speaker A
Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан. Пистрят приказы о мобилизации с угрозой расстрелом.
41:38
Speaker A
Ну так же по крещатику бегут, спешат, едут, хохочут шикарные дамы с спекулянтами и офицерами в блестящих формах.
41:51
Speaker A
И кажется нелепым и смешным. Мы 10 человек на протяжении пяти вёрст под вечной опасностью, покрытый вшами, грязью, охраняем этих пользующихся жизнью и веселящихся.
42:06
Speaker A
Да стоит ли? Киевские газеты успокаивают горожан известиями о близости союзников. Союзники близко, союзники в Жмеренке, в Бирзуле. На Чёрном море показались вымпелы. Немцы готовы поддержать гетмана и добровольцев. Последнее радио НО.
42:28
Speaker A
Заявление Мулена. Но среднего обывателя не успокоишь. У него своя мерка. Дороговизна жизни. Эта мерка показывает катастрофу, и тревога его увеличивается с каждым днём.
42:47
Speaker A
Пришли в подотдел на Львовскую. Там, под страхом расстрела скопилось довольно много офицеров, юнкеров. Все днём лежат на соломее, а ночью с винтовками ходят в дозоры и патрули по городу.
43:04
Speaker A
Из интендантских складов привозят обмундирование бельё валинки полушубки. Всё это бесконтрольно растаскивается дружинниками. Привозят новое, опять растаскивается.
43:20
Speaker A
Суточные увеличились до сорока карбованцев в день. И чем сильнее отовсюду просачивается тревога, тем хаотичней, безолаберней идёт работа в военных штабах. Всё равно конец.
43:37
Speaker A
Генерала Келлера сменил князь Долгоруков. В газетах его грозные приказы. В минуту опасности он клянётся умереть. среди вверенных мне войск.
43:53
Speaker A
Через 4 дня отдыха весь пододел высылается на позицию. Теперь нами командует семидесятилетний генерал Харченко.
44:06
Speaker A
Ночью погрузились, и на рассвете мы на посту Волынском. Опять на фронте. Здесь та же картина.
44:21
Speaker A
Вернувшиеся с позиции офицеры сидят в полутёмных вагонах, курят, стоит синий дым, пьют водку, выдаваемую для поддержания духа, и нехотя ждут какого-нибудь конца.
44:37
Speaker A
На путях перекатываются бесчисленные штабные вагоны с охранами, особыми отрядами сёстрами. Около станции наскоро сбит дощатый питательный пункт. В маленькой комнате мечутся сёстры, кормят набившихся офицеров и солдат.
44:59
Speaker A
Ну вот новость. Из Житомира прибыло подкрепление. Отряд губернского старосты Андро. Они прорвались сквозь петлюровские цепи и под охраной бронепоезда добрались до Киева. Все обступили вновь прибывших таких же грязных, усталых людей, напоминающих не войска, а разбойную банду.
45:26
Speaker A
"Сколько вас?" Раздаются вопросы. "Всего человек 300, в строю человек 80". отвечают прибывшие. Ответ покрывается хохотом и матерной бранью, как у нас, стало быть тоже.
45:45
Speaker A
Но нам недолго приходится пробыть на посту Волынском. Мы, 20 человек под командой семидесятилетнего генерала Харченко, он в штатском платье, выступили в село Жуляны.
46:02
Speaker A
Генерал Харченко в роли ротного командира доставляет ряд весёлых минут. Подошли к селу, где должны расположиться. Харченко впереди всех, переходит от хаты к хате, стучит в окно и спрашивает дребежащим старческим голосом: "Тятенька, не пустите ли нас?" "Да что вы, ваше превосходительство?" -
46:26
Speaker A
хоучут офицеры. "Да разве на войне спрашивают разрешение в хату войти? Но генерал передумал и не хочет здесь останавливаться.
46:36
Speaker A
Нет, нет, господа, я передумал. Здесь нам неудобно. Пойдёмте. Да почему же, ваше превосходительство? Нет, нет, видите, артиллерия близко. Сохрани бог, шальной снаряд. Надо быть всегда осторожным. Вы молодёжь. Молодёжь.
46:54
Speaker A
Офицеры смеются, и командир роты генерал Харченко ведёт нас дальше в менее опасную хату. Но, смеясь, все чувствуют, что это опередка с трагическим концом.
47:11
Speaker A
Заняли холпы. Впереди в окопах стоит только что прибывший житомирский отряд. Караул от караула версты на две. И это фронт.
47:25
Speaker A
Мы же несём охрану деревни и являемся резервом. В хате генерала Харченко беспрестанно трещит телефон.
47:36
Speaker A
Разговоры ведутся с штабом Ольвиопольского гусарского полка. В этом полку 20 пеших человек. С штабом Кинбурнского драгунского полка в 15 человек с штабом отряда Анвро. в 80 человек и с бесконечными штабами отделов, пододелов, дружин, где в каждой отдельной части два-три десятка человек.
48:05
Speaker A
Через 2 дня из штаба командующего участком, сообщили: "Наш фронт решили поддержать немцы". И действительно, в этот же день мы увидели немецких гвардейцев-кавалеристов, едущих по селу, где они и расположились.
48:25
Speaker A
Но скоро стало известно, что в другом селе большой немецкий отряд разоружён петлюровцами. И через несколько дней вошедший в хату офицер доложил генералу, что немцы уходят с позиций.
48:42
Speaker A
Мы вышли на улицу. С громом, шумом, криками скакали немецкие пулемётчики и кавалеристы. "Вогин! Вогин! Куда? Куда?" - кричат им вышедшие офицеры. "На хаосе, на хаосе!
49:00
Speaker A
Домой, домой!" - смеются, машут руками немцы. Хоть веры в помощь немцев никогда и не было, однако уход их произвёл большое впечатление.
49:14
Speaker A
Фронт оголился, пути к Киеву совершенно открылись. Наш фронт на одну версту один человек. Малейшему давлению мы не в силах оказать сопротивление, и исход авантюры стал ясным.
49:35
Speaker A
А противник с каждым днём заметно шевелился. С утра до позднего вечера по всему фронту гремела его артиллерия.
49:44
Speaker A
Облетел слух о не сегоднязавтра готовящемся наступлении. Наш маленький отряд взволновался, замитинговал и настоял перед генералом Харченко, чтобы один из нас поехал в штаб командующего участком, выяснить положение и вызвать на позиции начальника второго пододела, полковника Спиранского. Ни разу ещё здесь не
50:09
Speaker A
бывшего. Я поехал от офицеров. На посту Волынском нашёл вагон первого класса, штаб участка. Вошёл.
50:21
Speaker A
На ступеньках прекрасно одетый штабной офицер грубо осведомился, кто я такой и что мне нужно.
50:30
Speaker A
Мне нужно лично видеть командующего участком полковника Крейтона. Вхожу в вагон. На тёмно-красных бархатных диванах сидят полковник Крейтон, Спиранский, Боровский и другие. Возле них батарея пустых разнообразных бутылок. Они о чём-то мирно беседуют.
50:56
Speaker A
Полковник Крейтон увидел меня и вызвал в соседнее купе. "В чём дело?" - спрашивает он, отдавая винным букетом.
51:05
Speaker A
Рассказываю, что мы понимаем безнадёжность фронта, что офицеры на позициях волнуются и просят выяснить им действительное общее положение. Что же тут выяснять, господа? Положение трудное, но не безнадёжное, - отвечает полковник Крейтон. Я солдат, не политик, и могу вам сказать только одно. Мы
51:27
Speaker A
должны ждать приказаний нашего главнокомандующего, князя Долгорукого, и держаться во что бы то ни стало. Да, но, господин полковник, больше ничего не могу сказать, - перебивает Крейтон.
51:40
Speaker A
Разрешите узнать, господин полковник, ведёт ли переговоры о перемирии французский консул Мулен. Крейтон махнул рукой. Да, он выехал вести какие-то переговоры, но этот Мулен только двойку может хорошо поставить, а его переговоры ерунда.
51:59
Speaker A
То, на что у офицеров была хоть маленькая надежда. оказывалась ерундой. При весёлом пьяном штабе и усталой на позициях горсти офицеров конец рисовался непривлекательным.
52:18
Speaker A
После разговора с Крейтоном я вызвал полковника Спиранского и передал желание подчинённых поговорить с ним. Передайте, что я как-нибудь приеду. У меня здесь лошадь, господин полковник.
52:33
Speaker A
Спиранский замялся. Ну хорошо, я сейчас. И через полчаса дровни подвезли нас к позиционной хате.
52:43
Speaker A
Здравствуйте, господа. В чём дело? - говорит, входя Спиранский и принимает непреступно боевой вид. Один из офицеров рассказывает ему, как рисуется нам положение, и спрашивает: "Что же делать, господин полковник?" Ждать приказаний главнокомандующего князя Долгорукова, - грубо отвечает Спиранский.
53:07
Speaker A
Вас, кажется, кормят, платят вам 40 руб. суточных, так вы и ведите себя как за 40 руб. В случае наступления мы отойдём на наши резервы. Куда же это? В Киев, господин полковник. Куда? Не знаю, это будет в приказе, - отвечает, вставая
53:27
Speaker A
Спиранский. Дальнейшие разговоры излишни. Что-либо выяснить невозможно. Некоторые более решительные офицеры самовольно уходят в Киев. Другие, менее решительные, с остатком сознания дисциплины и с чувством товарищества остаются ждать конца.
53:54
Speaker A
В этот день, 13 декабря 1918 года, вечером мы получили приказ выступить на железнодорожную будку и вместе с другими частями сменить на передовой линии Житомирский отряд.
54:11
Speaker A
Мы выступили. Бившая весь день артиллерия противника с темнотой смолкла. Вечер поздний, холодный. Крепкий мороз, злой ветер протяжно воит на штыках.
54:28
Speaker A
Метёт позёмка. Человек 20 по узкой дороге мы движемся в тёмном поле. Блеснул огонёк. Дошли. Будка.
54:43
Speaker A
В сырой нетопленной комнате, освещённой огарком свечи, заваленной камнями и какими-то столярными принадлежностями, лежат в обнятку с винтовками люди в серых шинелях. Кто-то пробует тут же согреть чай, раздувая на камнях огонь.
55:03
Speaker A
Мы сменили Житомирский отряд. Нами командует полковник Спиранский. Его штаб в противоположной будочке сторожа. Наши люди разошлись по караулам.
55:19
Speaker A
Мне с четырьмя офицерами приказано обойти дозором линию фронта, проверить часовых. Вышли. Сильный ветер разогнал сгрудившиеся тяжёлые тучи. Остались лёгкие, серые.
55:36
Speaker A
Они несутся в лунном свете. то скрывая, то обнажая жёлтый диск. Ночь красивая. Пять фигур, сразу ставшие в поле маленькими и беспомощными, с раздуваемыми ветром шенелями, идут узкой тропой к первому караулу.
56:00
Speaker A
Прошли с версту от будки. Из чернеющей на снегу дыры вылезла тёмная фигура. с винтовкой на изготовку.
56:10
Speaker A
Кто идёт? Глухо, взволнованно долетает крик. Свои пропуск, мушка. Иду к начальнику караула. Позади сереющей линии окопов маленьком блиндажике сидят, плотно прижавшись друг к другу, шесть человек.
56:35
Speaker A
Сидят молча. Ну как, ничего не замечали, господин капитан? - спрашиваю я начальника караула. Ничего, как будто нехоть отвечает капитан. Да в такую пургу и не заметишь ни черта.
56:52
Speaker A
Поговорили. Вылез. Иду дальше. Опять охватил злой ветер, засыпает снегом. Идём версты полторы до второго караула.
57:04
Speaker A
От второго к третьему, четвёртому всё спокойно. В караулах сидят по шесть-смь человек. Это и есть фронт.
57:19
Speaker A
Вернулись на будку, доложили, что всё спокойно. Повалились на каменный пол, плотно прижимаясь друг к другу от холода. Но не спится, даже не дремлится по телу. бежит мелкая нервная дрожь, не то от стужи, не то от неприятного предчувствия.
57:41
Speaker A
До вечера артиллерия противника гудела без перерыва, как будто начиналась подготовка. Теперь тихо, не выстрела, но к утру все ждут наступления.
57:57
Speaker A
Было около 3 часов ночи, когда где-то далеко влево неприятно громых первое орудие. В будке все вздрогнули, насторожились.
58:10
Speaker A
"Началось", - сказал кто-то. За первым снарядом как будто сорвалась стая. Грянули залпы один за другим.
58:21
Speaker A
По всему фронту от красного трактира до нашей будки засвистали, лопаясь шрапнели, заревели гранаты. Последний день.
58:37
Speaker A
По всему фронту гремит, гудит артиллерия. Влево в красном трактире и вправо у святосилка трещат винтовки и пулемёты.
58:51
Speaker A
Ясно. С рассветом начнётся общее наступление на Киев. В будки все встали, взяли винтовки. Внутри в груди что-то неприятно сосёт и тянет.
59:07
Speaker A
Конец авантюры. Каков-то он будет. Бороздя чёрное небо, свистят снаряды и звонко лопаются на мёрзлом снегу.
59:19
Speaker A
Господин полковник, надо на батарею передать, чтобы стрельбу открыли", - говорит кто-то Спиранскому. "Да, но телефон не действует", - отвечает Спиранский.
59:30
Speaker A
В углу комнаты, низко нагнувшись над трубкой, кричит телефонист, но безответно. Провода порваны. "Разрешите, я сбегаю на батарею, господин полковник", - говорю я.
59:45
Speaker A
Бегите, скажите, чтобы из всех орудий огонь открыли", - отвечает Спиранский. Бегу белёсотёмным полем. По всему фронту ревёт артиллерия. Гула отдельных выстрелов не слышно. Общий рёв словно кипит адский котёл.
60:07
Speaker A
Добегаю до Жулян. Уже сиреет рассвет. Видны наши орудия. Восемь пушек с приподнятыми кверху дулами молчат.
60:20
Speaker A
Около них несколько тёмных фигур. Добежал до хаты командира батареи. Вхожу. В хате за столом, в Шенеле, в фурашке сидит капитан. Перед ним телефон. Он пытается с кем-то связаться.
60:38
Speaker A
"Что вам?" - спрашивает капитан, оторвавшись от трубки. Докладываю. Передайте полковнику Спиранскому, что я могу стрелять только из одного орудия. У меня нет прислуги.
60:52
Speaker A
Я делаю изумлённое лицо. Разбежались, - раздражённо поясняет капитан и снова кричит в телефон. Вторая, вторая.
61:03
Speaker A
Теперь я уже не бегу, торопиться некуда. Тихо прохожу мимо молчащих орудий. Одно изредко вздрагивает, стреляет.
61:15
Speaker A
Почти рассвело. Со стороны противника ещё сильнее ревёт артиллерия. Влево и вправо трещат винтовки и пулемёты.
61:27
Speaker A
Дошёл, доложил Спиранскому. Все уже вышли из будки, толпятся, жмутся к стене оторвущихся снарядов. Занять позиции", - приказывает Спиранский. Офицеры тонкой цепочкой идут на позиции и располагаются вместе с ночными караулами в их окопах.
61:50
Speaker A
Окопы занесены снегом. Мы первые лезем в них утаптываем. Отсюда видна почти вся линия нашего фронта. Белая снежная полоса окопов, кое-где стоящие пять-шесть офицеров с пулемётом.
62:09
Speaker A
Зорко смотрим в белую даль противника, ища его цепи. Но даль спокойно. Влево на полотне показались два человека. Что такое? У одного в руках какой-то большой разноцветный флаг.
62:27
Speaker A
идут близятся. Крайний к будке офицер побежал доложить полковнику Спиранскому. Фигуры стали ясны. Вдруг в нескольких шагах от них с страшным взрывом взлетел кверху фонтан земли, снега и скрыл фигуры.
62:48
Speaker A
Взорвали путь. Уцелели ли они? Фонтан взорванной земли тает, и опять движутся вперёд два человека.
63:00
Speaker A
Вот они уже у будки. Наш караул не выдержал, все побежали. Может быть, это парламентёры? Может быть, это исход.
63:11
Speaker A
Полковник Спиранский уже разговаривает с штатским господином в меховом пальто с пенсне на носу. Это французский консул Мулен.
63:22
Speaker A
Он взволнован, его чуть не взорвали. Требуют паровоз, чтоб ехать в Киев. Напрасно офицеры пытаются расспросить Мулена и сопровождающего его железнодорожника.
63:36
Speaker A
Они молчат, но видно по них, что ничего радостного нет. Паровоз подан. Мулен с железнодорожником уехали, а мы опять пошли зачем-то стоять в окопах.
63:53
Speaker A
Опять зорко вглядываемся вдаль. Вправо и влево на конечностях фронта гремит артиллерия, трещит стрельба. В центре же против нас пока тихо.
64:07
Speaker A
Но вот вдали между нами и Михайловской борщаговкой появилась редкая цепь. Наступает движется. В соседнем карауле затрещал пулемёт.
64:21
Speaker A
Вдали показались ещё ещё цепи, наступающие на Софиевскую и Михайловскую Борщаговки. Цепи быстро перебегают. Из деревни раздались редкие неуверенные выстрелы.
64:35
Speaker A
Петлюровцы близятся к деревне, уже скатываются с поля, входят в неё и влево, и вправо треск стрельбы гулка уносится назад, а значит, наши отступают.
64:51
Speaker A
Я побежал в землянку к телефону доложить полковнику Спиранскому. Но все мои попытки напрасны. В трубке кричат 20 голосов, ругаясь, перебивая друг друга.
65:02
Speaker A
Все добиваются соединения и все хотят сказать одно и то же: "Держаться нельзя, нас обходят. Отступаем".
65:12
Speaker A
Офицер нашего караула побежал доложить Спиранскому, но не успел он вернуться с приказанием, как дальние караулы, видя, что их обошли, снялись и начали отступать.
65:24
Speaker A
За ними снялись все. Все отходят к будке. Заметив отступление, сильней загудела артиллерия, засыпая наш участок снарядами. Подходим к будке. На линии железной дороги стоит Спиранский.
65:43
Speaker A
Он нетресв. Из кармана полушубка торчит бутылка водки. Куда вы отступаете? Стойте! - кричит он диким голосом.
65:54
Speaker A
Ближайшие офицеры объяснили ему, что весь фронт вправо от нас ушёл, что петлюровцы уже заняли Михайловскую Борщаговку, и если мы не уйдём сейчас же, то будет поздно.
66:06
Speaker A
Спиранский пробует звонить в штаб на пост Волынский, но ответа нет. Пришедшие оттуда говорят, что штаб уже бежал.
66:19
Speaker A
Под взрывы артиллерии начали медленной цепью отходить. У поста Волынского увидели со всех сторон отступающие кучки. "Где штаб?" - спрашивают все.
66:33
Speaker A
Никто не знает, куда идти. Тоже не знают. Все толпятся, движутся, ругаются, кричат. Но ревущая сзади артиллерия и всё ближе ближе приближающаяся стрельба заставляет куда-нибудь уходить.
66:53
Speaker A
Прошли пост Волынский. Идём по шоссе среди столпившихся людей, лошадей, орудий автомобилей. Откуда-то появился начальник участка, полковник Крейтон, полковник Стессель, оба не особо трезвы, и с ними полковник Боровский, уже во всём штатском.
67:14
Speaker A
Куда же мы пойдём? - кричат полковнику Крейтону с разных сторон. Пойдём на Киев, пока ничего неизвестно.
67:22
Speaker A
Вероятно, будем пробиваться на Дон. Но теперь эти пробивания встречаются нескрываемой грубой иронией. С полупьяным штабом, разбегающимся раньше строевых, без обозов, горсть в несколько сот человек будет пробиваться на Дон через всю Украину.
67:43
Speaker A
А офицеры, живущие на ближайших окраинах, бросают винтовки, потихоньку расходятся, а все во главе с полковником Крейтоном Стесселем и другими идут по шоссе на Киев.
67:59
Speaker A
Полковник Крейтон пробует ободрять. Немцы постановили в Совете солдатских депутатов выступить на защиту города и нас. Союзники уже совсем близко. Но теперь, когда ближе всего петлюровцы, никто не верит ободрениям.
68:17
Speaker A
По шоссе трудно двигаться от столпившихся людей, артиллерии, повозок. Остановились около казарм. Из них высыпали немцы. окружили, смотрят, смеются, машат руками, что-то кричат.
68:33
Speaker A
Один ловкий молодой немчик устанавливает фотографический аппарат, но на него закричали десятки голосов, покрывая самыми нелесными ругательствами, и он убрал расставленную триногу.
68:47
Speaker A
Мы уже вошли на Демиевку. Слышна стрельба по всему городу. На тротуары высыпали горожане. В большинстве рабочие смеются, отпускают шутки. Эх, сколько пленных-то, только что-то без конвою, - говорит один. Единое неделимая, - кричит другой.
69:12
Speaker A
Никто им не отвечает. Отвёртываются, стараются не замечать злых шуток. "Куда же мы идём?" - спрашивают полковника Крейтона. "На вокзал, господа. Там генерал- Кирпичов, там всё выяснится. Дошли до железнодорожных путей.
69:31
Speaker A
Идём мимо вагонов. Все торопятся. По городу трещит стрельба. Остановились у вокзала. Одни разбегаются, бросая винтовки, другие взволнованно переговариваются, совещаются.
69:48
Speaker A
Из вагона вышел генерал-кирпичёв с штабом гвардейцев. Все столпились вокруг него. Господа, у нас есть два выхода.
69:58
Speaker A
Или пробиваться на Дон, или распыляться отсюда же. Выбирайте. Пауза. Ваше превосходительство, - отвечает какой-то офицер. О пробивании не может быть речи. Распыляться же отсюда нельзя, потому что город уже занят петлюровцами.
70:17
Speaker A
Единственный исход - это всем идти к городской думе. Я не киевлянин, я не знаю куда. Одним словом, в центр города и там вступать в переговоры через представителей Думы. Все согласно зашумели, кроме гвардейского штаба. Им, оказывается, хочется в штабе пробиваться
70:36
Speaker A
на Дон. "В педагогический музей надо идти", - кричит кто-то. Кирпичёв согласен. В педагогический музей строятся, торопятся, бросают вещи, мешки, патроны, стаскивают с ног в валенки, переодевая сапоги. Колонной по отделениям идём в город. По тротуарам идут дозорные. Я в правом дозоре.
71:04
Speaker A
Если что-нибудь заметите, доложите. Мы сейчас же примем боевой порядок, - говорит Кирпичв. идём по улицам. Из домов выбегают, толпятся люди, с любопытством смотря на нас. Кто это? Петлюровцы?
71:22
Speaker A
Нет гетманцы. А куда же они идут? Выходим на Владимирскую, уже недалеко музей. Тротуары запружены людьми. Здесь, в большинстве, интеллигенция.
71:37
Speaker A
"Скажите, ради бога, куда вы идёте?" спрашивает, хватая за руку, пожилая женщина в трауре с заплаканными глазами.
71:47
Speaker A
Отвечать не приказано. Отряд, дробно отбивая шаг, под тысячами глаз, торопится к музею. Около здания толпятся другие части и толпа любопытных.
72:04
Speaker A
Левое плечо вперёд, марш! И мы входим в широкие двери вестибюля, пробираясь сквозь встречную толпу офицеров, солдат сердюков.
72:16
Speaker A
Это было 14 декабря 1918 года. В педагогическом музее В педагогическом музее скопилось более 2.000 человек, но в комнатах лежат только наиболее усталые.
72:39
Speaker A
Большинство наполнило большой вестибюль. Толпятся у входа, стоят кругом здания, ждут конца. Конец авантюры почти пришёл. По городу со всех сторон близится, трещит стрельба.
72:59
Speaker A
Слышны неясные крики толпы. Мы столпились у здания. Ждём последнего акта. Вдруг за углом, совсем близко, толпа закричала громкая: "Слава! Слава!" И затрещали выстрелы. Все около музея вздрогнули, метнулись. Большинство кинулось в здание, толкая друг друга. В кучке оставшихся на улице закричали: "В
73:30
Speaker A
цепь! В цепь! Захлопали затворами! Но к оставшимся бросились из толпы. Господа, что вы бросьте? Всё равно ведь всё кончено. Вы всех погубите".
73:43
Speaker A
И через мгновение около музея не было никого, а в вестибюле стоял взволнованный генерал Канцерев, собираясь вступить в переговоры.
73:57
Speaker A
В музее заняты комнаты, проходы, лестницы. Гул тысяч голосов внезапно обрывается жуткой тишиной. Все прислушиваются к уличному шуму и опять гудят, обсуждают положение, ждут переговоров.
74:22
Speaker A
Через полчаса стало известно, впредь до выяснения участи вход занят украинским и немецким караулом, и украинские власти приказали всем, как пленным, снять погоны. какарды.
74:41
Speaker A
В комнатах, проходах, в уборной на лестнице офицеры, генералы срывают с себя погоны какарды. Офицеры генерального штаба рвут аксельбанты, и этот пустяк, сорванные погоны сразу даёт почувствовать плен.
75:05
Speaker A
Я попал в комнату номер восемь. Громадный зал сплошь услан лежащими людьми. Тут же винтовки, патроны.
75:17
Speaker A
Негде упасть яблоку. Проходить приходится, шагая через тела. В растворённое окно долетают глухие раскаты криков и выстрелы.
75:31
Speaker A
Уже поздний вечер. Все лежат и после бессонного стояния на фронте с удовольствием усталые засыпают мёртвым сном.
75:46
Speaker A
Утро. Я очнулся. Не могу сообразить, где я. Что такое? Ах да, музей. Арест по громадной комнате.
76:01
Speaker A
несётся перекатывается гул разговора. С кухни достали вёдра с кипятком, пьют чай. Появились сёстры милосердия.
76:15
Speaker A
Разговоры об одном и том же, что будет. Со всех сторон слышна беспощадная брань по адресу командного состава.
76:27
Speaker A
Очень немногие офицеры бесконечных штабов попали в музей. В большинстве штабы скрылись. Раньше всех, бросив фронт на произвол судьбы, бежал главнокомандующий князь Долгоруков, клявшийся в приказах в минуту опасности умереть с вверенными ему войсками.
76:52
Speaker A
Скрылся представитель добровольческой армии генерал Ламновской. В то время как мелкие чины его штаба попали в музей, полковник Спиранский бежал из музея ночью, подкупив караул.
77:07
Speaker A
Узнали, что мы, киевские дружинники, никогда в добровольческой армии генерала Деникина не состояли. И официальное заявление об этом генерала Кирпичёва было ложью.
77:23
Speaker A
Если на позициях чувство дисциплины сдерживало многих, то теперь чувство близкой опасности и сознание глупейшей пьяной авантюры заставило большинство быть крайне резким.
77:38
Speaker A
Кое-как, выбравшись из зала, я спустился по заваленной людьми несколькоэтажной лестницы в вестибюль. хотелось получить какую-нибудь газету, а здесь через часовых доставали.
77:55
Speaker A
У входных дверей расхаживали громадные молчаливые немцы и стояли неуверенные молодые петлюровцы. Кучка офицеров окружила Караульного, дают ему деньги, просят купить газет.
78:14
Speaker A
Но вдруг на улице у первых дверей в здание послышался шум, крики сильней, сильней и в настиж распахнутые двери с красными бантами на папахах, в шенелях, крича, хлопая затворами, бросились вооружённые люди. "Стой! Стой, занимай входы вправо, влево!" - кричали они,
78:38
Speaker A
щёлкая затворами. Впереди с громаднейшим маузером в руках, с выбившимися космами волос из-под папахи, весь в красных бантах какой-то неистовый унтерофицер.
78:53
Speaker A
Кучка офицеров метнулась к лестнице. Немцы схватились за винтовки. Лейтенант с криками "Холт!" бросился к ворвавшимся.
79:04
Speaker A
Казалось, сейчас раздадутся выстрелы, стоны, и начнётся общее избиение. Лежавшие на лестнице люди с шумом побежали в комнаты. В комнатах, ничего не поняв, все вскочили и, как один защёлкали затворами. Лица стали бледны.
79:24
Speaker A
Глаза уставились на двери. Наступила жуткая тишина. Наконец, минут через 10 вошёл офицер. Господа, не волнуйтесь, ради бога, всё улажено. Пришли петлюровцы с требованием немедленно разоружиться.
79:45
Speaker A
Тишина сменилась шумом разговора. Оказывается, солдаты Черноморского коша, узнав, что гетьманцы сидят в музее до сих пор с оружием, пришли его отобрать.
80:01
Speaker A
С ними начал переговоры генерал Канцерев, пытаясь доказать озверелым ворвавшимся солдатам, что возможно ещё наше освобождение и пропуск с оружием на Дон.
80:16
Speaker A
Черноморцы и слушать не хотели, дав срокам выдачи оружия полчаса. В это время подоспели выбранные для переговоров комнатой номер восемь полковник Ерощенко и порудчик Строганов.
80:34
Speaker A
Они уверили солдат, что оружие будет выдано сейчас же. И через несколько минут с грохотом, шумом все складывали в углы своих комнат винтовки патроны револьверы.
80:53
Speaker A
А сами безоружные спускались в вестибюль. До сих пор с оружием в руках так не чувствовался плен. Теперь ощутили свою полную беззащитность, полную подчинённость каждым ворвавшимся солдатам.
81:17
Speaker A
Оружие выдано. Петлюровцы снесли его на грузовики и увезли. Нас всех обыскали, кто имел большие деньги, отобрали.
81:33
Speaker A
Мы снова расселись по своим комнатам. Теперь начался уже настоящий плен. Дни потянулись томительно, длинно.
81:45
Speaker A
Но, несмотря на настоящий плен снятия погон, выдачу оружия, командный состав и в музее пытался сохранить вид воинской части.
82:01
Speaker A
Уже на второй день сидения была объявлена запись желающих ехать на Кубань и Дон. Целые дни в комнатах раздаются крики.
82:14
Speaker A
Желающий на Дон записываться здесь. Люди стоят в очереди, кто-то записывает. Для чего? Неизвестно. Говорят, пропустят.
82:30
Speaker A
Вместе с криками о записи начали вызывать на свидание в вестибюль. Около музея на другой же день нашего ареста стала несколькотысячная очередь родственников и близких. В большинстве женщины матери жёны сёстры невесты любовницы.
82:55
Speaker A
Для того, чтобы попасть в музей, они стояли бессменно день, ночь и, наконец, попадали на 10 минут в вестибюль увидеть и поговорить с арестованным.
83:12
Speaker A
Внизу у дверей на лестнице человек 20 штатских людей ждут свидания. По бокам конвойные с винтовками ручными гранатами.
83:26
Speaker A
Женщины плачут. Все смотрят к верху по лестнице, ища своего арестованного. Гулка летит фамилия. С лестницы по комнатам.
83:41
Speaker A
Вызываемый с какой-то странной улыбкой сбегает вниз к своим, обнимается, начинает говорить, но строгий петлюровец уже берёт его за руку, торопит уходить, толкает.
83:56
Speaker A
Арестованный прощается, его крестят, дают какой-то свёрток. Он уходит, скрываясь в общей толпе. С раннего утра у дверей уборной стоит длинная-длинная вереница в очереди.
84:15
Speaker A
Каждому приходится стоять здесь больше часа. Но скоро уборная испорчена, и комендант здания приказал назначить арестованных на чистку.
84:31
Speaker A
Петлюровцы ведут полковников, пожилых офицеров убирать кзеты. А желающих оправиться строят по десяти человек в вестибюле, командуют кругом ж и ведут на двор.
84:49
Speaker A
После душных переполненных комнат свежий воздух кажется необыкновенно приятным, а узенький двор вольным и просторным.
85:00
Speaker A
Около офицеров стоит конвойный. Если добродушный, острит, если нет, торопится и ругает. Помню, один, смотря на нас, сказал, качая головой: "Эх, офицеришки бедные, тоже поди дома жена, детишки".
85:21
Speaker A
Кто-то попробовал его разжалобить дальше, но он пасмурно ответил: "А зачем же против народу шли? Людей в музее с каждым днём прибавлялось.
85:35
Speaker A
Всех арестованных и взятых в плен сводили сюда. Скопилось тысяч до четырёх. Всё было переполнено.
85:46
Speaker A
Больше появилось сестёр. Они приносили еду, газеты, рассказывали новости. Получили номер свободных мыслей. первый по занятии Киева Петлюрой. В нём яркая статья Финка о Сидоровой козе с призывом к русской к вечно избиваемой интеллигенции поднять выше голову и бороться за себя, за своё существование.
86:17
Speaker A
На другой день узнали, что газета закрыта, а Финк арестован. Немного посмеялись над прощанием с Киевом дона Аминадо.
86:30
Speaker A
Не так уж тесен божий мир, а мне мела моя свобода. Прощай, Аскольд, прощай, Идир, и хай живе меж вами с года.
86:44
Speaker A
Пугали нас украинские газеты. Нова рада и Ведродженя. В обеих велась сильная компания против добровольцев, и приводились действительно веские аргументы.
87:00
Speaker A
Так поведродження на собравшейся в Киеве спилке появился крестьянин с вырезанным языком. Язык вырезан карательным отрядом.
87:16
Speaker A
Здесь же, в музее, сидело довольно много таких карателей. не стеснявшихся рассказывать о своих подвигах.
87:25
Speaker A
Нова Рада приводила факты грабежей добровольцев, и тут же в музее приходилось узнавать, что она не лгала.
87:35
Speaker A
Из газет узнали об убийстве генерала Келлера при попытке бежать и о том, как въехавшему на белом коне Петлюри подносили саблю убитого графа.
87:50
Speaker A
и о том, как на банкете украинских самостийников Винниченко поднял бокал за единую неделимую Украину.
88:02
Speaker A
Приходили в музей Кансула, белорусский, литовский латышский сибирский представитель Дона. Все они пытались освободить своих подданных, составляли бесчисленные списки. Но из этого ничего не выходило.
88:23
Speaker A
С каждым днём сиденье в музее становилось тяжелей. Плохая пища, духота, отсутствие уборной, вшил неизвестность своей судьбы и приближение большевиков с севера.
88:40
Speaker A
И в то время, как рядовой офицер не мог подумать даже, когда он будет свободен, сильные мира ежедневно освобождались.
88:51
Speaker A
Одни за деньги, в большинстве казённые, другие благодаря связям. В один из дней стало известно, что сам украинский комендант музея бежал с освобождённым генералом Волховским.
89:10
Speaker A
и с четырьмя тысяч казённых денег. А рядовые офицеры всё сидели и сидели. Но и в такой обстановке находились невнывающие люди.
89:26
Speaker A
Как сейчас вижу, штабско капитан Лебедев сидит, прислонившись к стене, бренчит на гитаре и под общий смех приятным басом распевает куплеты на злубу дня.
89:42
Speaker A
Ходят пленные, как тени нет семи. И потом, сделав бровурный перебор, а вы сене мои, сени, [музыка] сени новые мои.
90:04
Speaker A
Комендант нашуручает безнадёжно навсегда. Птичка поже не знает ни забуты, ни труда. [музыка] Черноборец как хозяин раскричится иногда.
90:26
Speaker A
Что ты ночью бродишь? Каин тот занёс тебя сюда. В другом углу лежит Юнкер, задравший ноги, громко выкрикивает журавля, описывающего киевскую авантюру.
90:50
Speaker A
Раньше всех несётся в бой личный гетмана конвой. Журавель мой журавель, журавушка молодой, а за ним всегда готова и дружина кирпичова. Журавель мой журавель, журавушка молодой рвётся в бойна всё без толку. И дружина совета полка. Журавель мой, журавель, журавушка молодой.
91:22
Speaker A
Криком слава не ураев петлюра. Журавель мой журавель журавушка молодой. Тянутся дни. Как лёг на своё место, так и лежишь. Не в состоянии даже никуда повернуться.
91:45
Speaker A
Выкрикивают фамилии на свидание, кричат о записи на Дон. В углу играют в карты, там поют, там смеются с хорошенькой сестрой, и никто не знает, что с нами сделают наконец и когда мы будем свободны.
92:09
Speaker A
Наступление большевиков с севера многих волнует, так как настроение украинцев известно, и следующий этап петлюризма совершенно ясен.
92:22
Speaker A
Один наивный офицер попробовал рассказать нашим караульным, что скоро нас выпустят и мы вместе с ними пойдём бить большевиков.
92:33
Speaker A
Так они подняли такой гвалт, шум и совершенно отвергли возможность союза с буржуяками против своих же братьев.
92:46
Speaker A
В уборной музея я нашёл интересную украинскую прокламацию. Она призывала рабочих и крестьян к свержению власти Петлюры и установлению Советской Республики. Но не такой, как в Москве, где всю власть взяли прежние буржуи и интеллигенты.
93:08
Speaker A
У нас должно быть подлинное рабочекрестьанское правительство. Из нас, братья, рабочие и крестьяне. Всё говорило за крайнюю опасность нашего положения. Мы сидели, не видя конца, и некому казалось было за нас заступиться.
93:30
Speaker A
Наконец мы прочли первое выступление в нашу пользу Эссера Зарубина в городской Думе. Вслед за этим к нам приехала Думская комиссия, а через несколько дней следователи производить дознание о каждом.
93:51
Speaker A
Мы заполняли какие-то опросные листы, ходили на допросы, но всё сидели и сидели. В скучные дни кому-то пришла мысль устроить концерт.
94:07
Speaker A
Составили программу, достали разрешение у коменданта, и в круглую аудиторию музея уже валит публика. заняли места. В первых рядах наши генералы без погон, с унылым видом.
94:24
Speaker A
Рядом с ними сёстры, немецкие солдаты и наши властители, сечевики в французских шлемах с винтовками в руках, увешанные гранатами.
94:39
Speaker A
Сзади море арестованных. выступает хор с солдатскими лубочными песнями. Потом великолепная имитация балалаечного оркестра. Потом поют солисты.
94:57
Speaker A
Юмористы, рассказчики уходят со сцены под дружный хохот арестованных петлюровцев и немцев. Вот солдат прокалывает себе длинной булавкой руки, тело и заявляет, что он мог бы затопить весь зал водой, загипнотизировать.
95:16
Speaker A
Да, комендант здания запрещает. И опять общий хохот. Вот куплетист Дорогоневский приплясывает под напевы. Ой, яблочко, куда ты катишься? В музей попадёшь, не воротишься.
95:33
Speaker A
Концерт всем чрезвычайно понравился, особенно петлюровцам. На другой день к устроителям пришёл депутат от караула. А нельзя ли ещё раз устроить?
95:48
Speaker A
Но концерта больше не было. В том же зале служили всеночную. Зал переполнен. Священник хорошо, с чувством служит.
96:05
Speaker A
Молтся арестованные, тут же стоят, крестятся и суморачно смотрят на нас вооружённые сечевики. Тянутся дни. Наступило 25 декабря, Рождество.
96:24
Speaker A
Разговоры об освобождении усилились. приходят родные, обнадёживают, уже многих освободили. Но в один из дней Рождества произошёл эпизод, совершенно неожиданно решивший судьбу арестованных.
96:46
Speaker A
Было часов 11 ночи. Большие комнаты засланы людьми. Все укладываются спать на свои шанели. Многие заняты обычным делом, сидят полуголые, рассматривают рубахи, кольсоны, бьют в шей.
97:05
Speaker A
Многие заснули. Я, сжатый с обеих сторон другими, задремал. Но вдруг вскочил от невероятного треска, взрыва. Показалось, что падают стены, рушатся здания, вылетели дребежа окна.
97:26
Speaker A
И тут же раздался крик сотен голосов. Люди вскочили с мест, бросились, побежали к дверям полежащим.
97:36
Speaker A
Страшный крик не прекращается. Из пушек по нам стреляют, - кричит кто-то. Господа, спокойно, это взрыв.
97:46
Speaker A
Доносятся голоса среди общего шума. Бежать, конечно, некуда, но все ждут второго удара. И метнулись сами не зная куда. В отворённые двери нашей комнаты стали входить окровавленные раненые.
98:05
Speaker A
Забегали сёстры. В соседнем круглом зале громадный купол из толстого стекла рухнул вниз на лежащих.
98:17
Speaker A
Стёкла падали с такой силой, что пробивали насквозь стулья. Здесь стоны, крики, паника. отчаянная. Раненые, с окровавленными лицами, руками, одеждой толпятся, выбегая из комнаты. Есть тяжело раненные.
98:37
Speaker A
Но не прошло 10 минут после взрыва, как к нам в комнату влетели, размахивая нагайками вооружённые до зубов гайдамаки в опереточных костюмах. "Панове, тихо, не то погайматски будем ногаями бить", - кричали они.
98:55
Speaker A
И стало тихо. Только раненых носили, перевязывали, да обсуждали в полголоса, что же это такое было, и опять укладывались спать на свои шанели.
99:13
Speaker A
На утро увидели, что во всём здании все окна выбиты. Наш квартал опутан проволокой, оцеплен войсками.
99:24
Speaker A
К нам никого не пускают. Стало ещё тяжелей. Из газет узнали, что во взрыве, где пострадали 200 с лишним арестованных, украинцы обвиняют нас же.
99:39
Speaker A
Будто бы мы сделали это с целью побега. К нам стали хуже относиться. Чаще в холодных комнатах появляются вооружённые украинцы, что-то высматривают.
99:54
Speaker A
Вот вошёл солдат, мальчишка, весь в оружии, в красных и жёлто-голубых бантах. Идёт по комнате, всматривается во всех и некоторых наиболее видных, пожилых или хорошо одетых манет пальцем и куда-то уводит.
100:13
Speaker A
В комнате жуткая тишина. Куда выводит, никто не знает. Но каждый, в кого тыкает пальцем этот мальчишка, немедленно встаёт и ему подчиняется.
100:31
Speaker A
Выведенные вернулись, их водили на работу чистить клазеты под присмотром конвоя. Ну вот опять пришёл этот мальчишка и заявил громко: "Генералы-то, полковники, выход куда зачем?" Но он предупреждает, что кто не выйдет, тому плохо будет. Самому и за него ещё
100:58
Speaker A
ответит комната. Там и сям поднялись оставшиеся генералы, полковники, собирают свои пожитки, прощаются с знакомыми, куда-то уходят под командой мальчишки.
101:18
Speaker A
Жутко становится, когда из комнаты уводят кого-нибудь неизвестно куда, словно что-то тоскливо пустеет в тебе самом.
101:30
Speaker A
Узнали, что генералов и полковников отвезли в Лукяновскую тюрьму. В дни Рождества комнаты сильно порядели.
101:42
Speaker A
Многих выпустили по ордеру, многие освободились за деньги. Исчез из музея полковник Крейтон. Бежал во время взрыва, прикинувшись раненым. Генерал Канцерев, скрылся кирпичов.
102:01
Speaker A
Осталось человек 600. Выбитые взрывом окна врывается холодный ветер со снегом. В комнатах свободно, холодно.
102:16
Speaker A
Стало ещё томительней, неприятней. После взрыва нет свиданий, никого не пускают даже в улицу эту. Говорят, около колючей проволоки, опутывающей наш квартал, стоят толпами родственники.
102:36
Speaker A
Но как не стараешься заглянуть в выбитые окна, не видно. Газет нет. Сестёр пускают лишь немногих.
102:48
Speaker A
Долетел слух, что взбунтовался большевиствующий черноморский кош. Отношение караула всё хуже и хуже. Двухнедельное сиденье даёт себя знать.
103:05
Speaker A
30 декабря утром нам приказали разделиться на украинцев и неукраинцев. Неукраинцев оказалось человек 120. украинцев больше 400.
103:21
Speaker A
Пришёл сам командир осадного корпуса полковник Коновалец. Перекликал украинцев, вычркивал неподходящие фамилии. Но вдруг среди дня опять всем приказали соединиться.
103:38
Speaker A
Прошёл нелепый слух: всех вывезут в Германию. Это показалось смешным. невероятным, и никто не поверил.
103:52
Speaker A
Вывозят в Германию. Ну вот уже комендант объявил официально, что сегодня, 30 декабря, нас, вот таких, как мы есть, полуголых, вшивых, полуголодных, вывозят под конвоем в Германию.
104:16
Speaker A
Верить или не верить нельзя. Теперь это факт. Захотелось дать знать близким, но нельзя. Мы оцеплены, никого не пускают.
104:30
Speaker A
В комнатах началось беспокойство. Все пишут записки родным, близким. Обступили нескольких сестёр. Умоляют переправить. Вечер. Уезжающие в Германию собирают вещи: жестяной ведёрный чайник, жестяные кружки, немного сахару и хлеба. Весь багаж собрались.
105:00
Speaker A
Уже разбились на вагоны по 35 человек и сидят в ожидании. Строится. Встали по вагонам, пошли. зашумели сапогами по пустующим залам.
105:15
Speaker A
В вестибюле двери открыты настиж, врывается морозный ветер. По бокам выстроились немецкие и украинские солдаты. Распоряжается всем бравый лейтенант.
105:31
Speaker A
Под конвоем строем вышли на улицу. После 16 дней сидения в душных комнатах морозный воздух необыкновенно приятен, а идти по улице, хоть и под конвоем, кажется блаженством.
105:47
Speaker A
В городе военное положение, и на улицах не души, кроме вооружённых конных и пеших петлюровцев.
105:55
Speaker A
Нас подвели к трамваям. В одну линию их стоит многое множество. В темноте лентой светятся огоньки.
106:04
Speaker A
Кругом с саблями на голо горцуют конные украинцы. В вагонах пешие немцы и петлюровцы. Очевидно, все сели. Какой-то сигнал, и процесс трамваев двинулась, охраняемая горцующими кавалеристами.
106:25
Speaker A
Светятся зелёные, красные и жёлтые огоньки, плывут в темноте ночи. Трамваи катятся быстрей и быстрей. Рядом рысью летят кавалеристы.
106:37
Speaker A
Какой-то офицер припал к окну, толкает другого. Смотри, Коля, смотри, у нас в столовой огонь. Видишь? Видишь?
106:46
Speaker A
Он долго смотрит в окно с бегущими столбами, окнами и скачущим рядом кавалеристом. Едем. На душе грустно. Кто-то под страхом расстрела мобилизовал.
107:01
Speaker A
За это другой посадил под арест и взорвал. А теперь кто-то оторвал от дома, работы, от близких людей, запирает, как скотов в вагоны и зачем-то отправляет в чужую страну. И на этого изнасиловавшего подымается в душе злоба.
107:23
Speaker A
Трамваи стали, выходи. Вылезли. В темноте чернеют фигуры часовых. Повели, строем на вокзал. Вот уходим на платформу.
107:39
Speaker A
Шпалерами стоят каменные немцы, чередуясь с петлюровцами. Первые молчат, вторые сыпят замечания и ругательства. А вашу мать добровольцы гетьмансы. Счёт це еды на Неделима. Да куда их везут?
107:58
Speaker A
Там перерубить их тут всех сволочей. Подвели к тёмным вагонам, открыли двери, сажают в темноту по 35 человек и запирают на замок. В темноте разбирают места, слышно, как водят других.
108:18
Speaker A
Звякают замки. Легли с братом на нары. Одна мысль о своих. Они ведь даже не знают, что нас вывезли куда-то.
108:30
Speaker A
Да и доедем ли ещё? Везде власть на местах, а караул наш 10 немцевдобровольцев и офицер.
108:40
Speaker A
Поезд заскрипел, рванулся, тронулся. Поехали в Германию. Мы едем ночь и день в наглухо запертых вагонах.
108:54
Speaker A
35 человек лежат, плотно прижавшись друг к другу от холода и тесноты. Знаем, что проехали Фастов. Поезд останавливался, не доезжая станции, а её пролетел на полном ходу.
109:11
Speaker A
Качаются, скрипят вагоны. Голодно холодно. Мысли о доме перебегают на мысли о будущем. Куда же мы едем?
109:24
Speaker A
Где остановимся? Говорят, в Казатине будет обед. Поздней ночью подъезжаем к Казатину. Шумят встречные поезда. Очевидно, мы около вокзала.
109:41
Speaker A
Остановились. Слышны какие-то голоса, крики. Через минут 20 от задних вагонов ясно донёсся шум. Многих людей, наверное, не пускают дальше", - прошептал кто-то в вагоне.
110:00
Speaker A
Шум, крик близится, но вдруг поезд заскрипел, рванул вагоны, тронулся. Шум стал сначала сильнее, затрещали выстрелы по поезду, но он быстрее и быстрей убегал от Казатина.
110:19
Speaker A
Теперь ещё проехать границу Украины, голобы, а дальше зона немецкой оккупации. И опять едем ночь и день в запертых вагонах.
110:34
Speaker A
Раз в 24 часа, а иногда и в 36, заскрипит дверь вагона, и какой-то тёмный человек с фонарём в руке поставит ведро супа. Все бросаются с жадностью хлебают сковерную похлёбку и снова ложатся. А дверь скрипя запирается.
111:00
Speaker A
Ночью 2 января 1919 года подъезжаем к границе Украины Голлобам. Поезд, заскрипев, стал. В наших вагонах мёртвая тишина.
111:18
Speaker A
как будто везут багаж. На станции слышны голоса, и скоро опять, как в Казатине, голоса сильней, сильнее, переходят в крик. Слышно, ясно, говорят по-украински, спрашивают, что это за поезд. С больными, ранеными, - отвечает им кто-то. Но они не успокаиваются.
111:43
Speaker A
Вот шаги нескольких людей приближаются к нашему вагону. В вагоне жутко тихо. Вот взялись за скобу двери.
111:55
Speaker A
Тишина стала ещё напряжённей. Не слышно дыханий. Отворяют. С фонарём в руках два вооружённых человека.
112:07
Speaker A
Чтоце за люди? Грубо, но и нерешительно спрашивает один из них. Молчание. Что за люди? - повторяет вооружённый.
112:19
Speaker A
Молчание. Больные, - говорит кто-то. Якие это больны? Спросите у коменданта поезда, отвечает кто-то из темноты.
112:31
Speaker A
Все напряжённо смотрят на вооружённых людей в свете фонаря, кажущихся зловещими. Но вдруг после слов о коменданте они повернули и пошли к задним вагонам.
112:47
Speaker A
Кто-то из нас запирает дверь. И опять в вагоне тишина ожидания. Если узнают, не пропустят, схватят.
113:00
Speaker A
На платформе зашумели голоса, но поезд засвистел, рванул и пошёл. переехали границу Украины. На следующей станции пересадка.
113:16
Speaker A
Вышли на платформу. Ведут немцы. Ночь холодная, падает с неба мокрый мёрзнущий снег. Ветер тускло светят фонари станции.
113:32
Speaker A
Привели к толстому немецкому майору. Он сказал что-то непонятное, разделил и отправил по вагонам, но теперь уже совсем скотским, без соломы, с остатками только что выведенных животных.
113:49
Speaker A
Заперли по 35 человек. Все стоят. Сесть нельзя. Холодно. Сынут ноги, хочется есть, но мы под замком.
114:02
Speaker A
Тронулись. На утро двери вагонов открыли. Поезд идёт, все сидят, смотрят на угрюмый, разорённый войной и оккупацией край. На каждой станции немецкие товарные поезда.
114:20
Speaker A
Русские рабочие под присмотром немецких солдат грузят на них то уголь, то муку, лес сено солому.
114:29
Speaker A
Поезда уходят в Германию. Едем через Белосток, Брест-Литовск, Осовец. Везде одна и та же картина.
114:40
Speaker A
Разбитые снарядами дома, понурые, измученные люди, худой скот. Почти нечего купить. А немецкие поезда грузят необходимые население предметы и увозят в Германию.
114:59
Speaker A
Теперь на станциях можно слезать. Пробуем говорить с местными людьми о немцах. Только рукой машут они. Всё, чисто всё вывозят. Разорили всех. Слышим жалобы.
115:15
Speaker A
С каждым часом мы близимся к германской границе. 3 января переехали её и остановились у станции Просткан. Все высыпали из вагонов.
115:31
Speaker A
Для большинства германский ландшафт нов. Оборванные вшивые грязные голодные эмигранты с любопытством смотрят на красненькие черепичные домики деревень, на словно с катертью покрытое шоссе с подстриженными деревьями на здоровых детишек, стучащих деревянными туфлями.
115:57
Speaker A
замелькали одна за другой станции Кршин, Аленштейн Deutлау Гауденс Шнайде. Живя в России, о Германии думалась как о стране совершенно разорённой, доведённой войной до нищенства.
116:15
Speaker A
В воображении рисовались голод, нужда, разоренья, но, переехав границу, впечатление было иное. Эти чистенькие станции с киосками, полными газет, журналов, книг открыток и всё так дёшево удивили.
116:34
Speaker A
В России всё печатное было уже недоступно. Аккуратные убранные вокзалы, продают кофе пиво пирожное. Тоже удивило. В России всё это бешено дорого, а здесь фенинги.
116:52
Speaker A
Далее обед и по куску кровяной колбасы. Правда, обед не охти, но лучше, чем нам давали на Украине.
117:02
Speaker A
Мелькают красные черепичные домики, аккуратные квадратные огороды, подстриженное вылезанное шоссе, железнодорожники в синих мундирах с блестящими пуговицами.
117:16
Speaker A
Всё так тихо, спокойно, даже странно. нигде не выстрела. Люди потихоньку живут. Живут с напряжённой дисциплиной, с крепко сбитой организацией.
117:32
Speaker A
После пережитой российской бескрайней анархии Германия показалась страной буржуазного отдохновения. Хочется купить открытку, послать своим, известить. Ни копейки денег. Да и не дойдёт. Ведь мы отрезаны от России.
117:53
Speaker A
Едем быстро едем по Германии. На одной из станций ночью проснулись от криков толпы. Что такое? Как в России. Это повстречались с эшелоном русских военнопленных, едущих на родину. А, буржуи, убегаете, осыпали нас военнопленные.
118:16
Speaker A
Долго они ругались, кричали. грозили. Мы молчали и разъехались в разные стороны. Проехали ксен Нойштат.
118:31
Speaker A
Вскоре по вагонам предупредили: "В Берлине волнение, спартакистские беспорядки. Через город поедем двери запереть и ни слова.
118:44
Speaker A
Неужели и здесь война? Опять багажом едем через Берлин. Где-то, проезжая над улицей, увидели в щёлку вагона демонстрацию с красными флагами, услыхали крики, донеслись выстрелы.
119:02
Speaker A
Как у нас, подумалось. Проехали столицу Германии, проехали шпандал, и поезд остановился у станции Дюберис.
119:16
Speaker A
Дёберис, уже вечерело. По вагонам отдано распоряжение. Вылезать. Вылезли. Куда? Что такое? На платформе у станции толпятся военнопленные французы русские.
119:35
Speaker A
Рядом стоит поезд, в который французы грузятся. Уезжают на родину. Очевидно, у большого окна салон вагона французский офицер в голубом мундире в красной расшитой шапочке. Он ест печенье и удивлённо презрительно уставился на странных оборванцев.
119:57
Speaker A
Вот он, не то для удовольствия, не то из жалости, не доев пачки печенья, бросил её в нашу кучу и лениво отошёл от окна.
120:08
Speaker A
За печеньем метнулись, толкаются, хватают. Голодные нас строят едущие с нами немцы и ведут в Дёберец.
120:20
Speaker A
Оказывается, мы идём в лагерь военнопленных. На улицах попадаются встречные группы военнопленных. Русские французы румыны сербы итальянцы.
120:34
Speaker A
Русские кричат: "Из какого лагеря, товарищи?" Но никто им не отвечает. Не знают, что сказать.
120:44
Speaker A
Уже стемнело. Мы вышли из города. На возвышении чернели бараки лагеря, обнесённые проволокой. Где-то далеко, по направлению к Берлину, трещали выстрелы и ухала артиллерия.
121:02
Speaker A
вошли в большой лагерный двор и в темноте остановились. Откуда-то сразу обступили военнопленные. Опять неприятные вопросы. Из какого лагеря товарищи?
121:18
Speaker A
С Украины, вдруг нерешительно говорит кто-то. Удивлению нет границ. Зачем же вы приехали? Кто-то пытается объяснить, но напрасно. Уже поняли. А буржуи бегут.
121:35
Speaker A
Ну недалеко убежите. Здесь тоже большевизм завтра будет. Слышите? Стрельба. Бой под Берлином идёт. Нас обдали злобой, от которой становится больно и неприятно.
121:49
Speaker A
Идём в бараки. Помещают не с русскими, а с французами итальянцами. В освещённом электричеством бараке гудит разноцветная толпа. Красные штаны и светлые куртки французов, синие матросы, голубые зуавы, чёрные итальянцы, все обступили нас. Уже узнали, кто мы.
122:17
Speaker A
Крики, шум, с нар спрыгивают другие бегут расспрашивают гудят разговоры. Француз матрос с богатырской квадратной грудью ведёт меня и товарищей занять места.
122:35
Speaker A
Лезем на голые нары, но лежать нам не дают. Французы безумолку расспрашивают, не верят, что мы офицеры.
122:46
Speaker A
Интересуются, что такое божьвик. Ругают Бошей и русских военнопленных. Необыкновенно горды победой. См франце, кричит какой-то француз.
123:01
Speaker A
Но мы очень голодны, даже разговаривать трудно. Наши союзники это заметили. Несут галет, консервов, шоколада.
123:12
Speaker A
И стыдно брать, и от голода нет сил отказаться. Весь вечер проходит в рассказах и разговорах.
123:23
Speaker A
Ранним утром, чуть только начало светать, мы уже проснулись от криков: "Люрх Люм". Вместе с криками по бараку полетели консервные коробки, поднялся шум.
123:37
Speaker A
Итальянцы поют, танцуют, приплясывают, французы кричат. Они скоро едут на родину. И близость отправки сделала их детьми.
123:50
Speaker A
Шум, гам не прекращается весь день. Они получают продукты на дорогу, деньги, бегают, забросали пол пустыми банками консервов, ломают нары, угощают нас.
124:07
Speaker A
А на дворе мы встречаемся с нашими русскими. Пасмурные, озлобленные. Они недоверчиво вступают в разговор. С злобой смотрят на богатство. и радость французов.
124:22
Speaker A
Всю войну так жрали, а наш брат с капусты дох. На них же служили их мать.
124:29
Speaker A
Хоть бы одна нам что-нибудь прислала. В словах земляка справедливая обида. Но мало - говорим мы с нашими. Они вскрыли в нас буржуев и открыто неприязненны.
124:47
Speaker A
даже пожалели, что мало их осталось в этом лагере, а то бы через день по нашем прибытии французы, итальянцы, сербы, руыны отправлялись на родину.
125:03
Speaker A
В громадный двор лагеря из настиж открытых бараков выбегают пленные, бегут в разные стороны и там строятся в колонны с чемоданами, мешками в руках.
125:17
Speaker A
Над каждой из колонн развивается самими сделанный громадный национальный флаг. У многих в руках маленькие флажки.
125:28
Speaker A
Длинные колонны громко, радостно поют свои гимны. Несётся марсельеза, поют итальянцы, сербы, румыны. Кричат своё ура, машут шапками.
125:44
Speaker A
Мы, рваные, голодные, стоим кучками вдалеке двора, без семьи, без своего народа, вышвырнутые с родины.
125:56
Speaker A
Колонны с радостными песнями, криками, махая шапками, шумно двинулись одна за другой. Пошли на родину.
126:06
Speaker A
В нашей кучке в одних навернулись слёзы, другие неловко отвернулись и отошли. Роман Гуль. Это была киевская эпопея Романа Гуля.
126:28
Speaker A
Спасибо вам огромное за то, что отправились со мной в это увлекательное историческое путешествие и дошли до самого конца.
126:39
Speaker A
Ещё раз благодарю всех тех, кто подписался на канал. Работа по озвучке довольно кропотливая, и гораздо приятнее это делать. когда есть такая мощная обратная связь. Так, и сейчас минутка саморекламы. Во-первых, мой Telegram канал Уголок Курильщика приглашаю вас туда. Во-вторых, есть артистический
127:07
Speaker A
проект под названием Crazy Red Balls. И у меня там совсем недавно вышла песенка, которой я очень-очень рад, как она получилась. По-моему, это вершина моего композиторства на сегодняшний день.
127:21
Speaker A
Песенка, которая называется I Wanna Dance with you с таким очень романтичным звуком пятидесятых-шестидесятых. И буду очень рад, если вы и здесь сможете составить часть моих слушателей.
127:36
Speaker A
Этот проект представлен на всяких стриминговых платформах типа Spotify, Apple Music, YouTube Music и так далее.
127:45
Speaker A
Можно оказать спонсорскую поддержку на Бусте и Патреоне. Низкий поклон всем спонсорам, которые уже подписались на Бусте. Там для спонсоров я выкладываю свои озвучки в формате MP3 и ещё некоторые плюшки предусмотрены. И, кстати, на этом YouTube канале тоже можно оформить подписку. У меня таких
128:10
Speaker A
пока платных подписчиков ещё нет на Ютбе именно. Но я надеюсь, что кто-то из вас станет первым таким подписчиком. Для платных подписчиков есть всякие бонусы.
128:23
Speaker A
И, кроме того, наверное, какие-то озвучки в будущем я буду сначала открывать только для спонсоров, а потом уже расшаривать или не расшаривать для всех зрителей. Посмотрим.
128:37
Speaker A
И чуть не забыл. У меня же есть другие аудиокниги на канале. Вот они. Пам-пам-пам. Появляются на вашем экране.
128:46
Speaker A
Рекомендую к прослушиванию. С вами был Владимир Успенский. Спасибо и до скорых встреч.
Topics:Киевская эпопеяРоман ГульВладимир Успенский1918 годистория Украиныреволюциягражданская войнаПервая мировая войнаархив русской революцииаудиокнига

Get More with the SozAI App

Transcribe recordings, audio files, and YouTube videos — with AI summaries and speaker detection. 30 minutes free.

App Store Google Play
Or transcribe another YouTube video here →

Free tools: TXT to SRT · SRT Validator · Merge SRT · Subtitle to Text · All tools

Related Transcripts

View All
То, чего боялись экономисты, происходит сейчас! — Transcript23:53
То, чего боялись экономисты, происходит сейчас! — Transcript
Falcon Finance
3,969 1 Russian
ИЦХАК АДИЗЕС — Transcript2:10:35
ИЦХАК АДИЗЕС — Transcript
ГУРЬЕВСК 142 LIVE TV
14,760 1 Russian
Правовые основы противодействия и предотвращения корруп… — Transcript19:02
Правовые основы противодействия и предотвращения корруп… — Transcript
kashiraadm
2,080 1 Russian
Пневмококк – микробиология, токсины, заболевания, антиб… — Transcript9:52
Пневмококк – микробиология, токсины, заболевания, антиб… — Transcript
Cor Medicale
1,145 1 Russian
0% НАЛОГА с ГОНКОНГА для SaaS (ГАЙД 2027) — Transcript8:52
0% НАЛОГА с ГОНКОНГА для SaaS (ГАЙД 2027) — Transcript
Венчур По Понятиям | Алмас Абулхаиров
1,227 1 Russian
128GB VRAM — 4× V100 НА ВОДЕ 💧 | ВОДОБЛОКИ С СЮРПРИЗОМ 🤔 — Transcript9:15
128GB VRAM — 4× V100 НА ВОДЕ 💧 | ВОДОБЛОКИ С СЮРПРИЗОМ 🤔 — Transcript
l2oot
967 1 Russian
ВЕЧНЫЙ БАН + ЧС СЕРВЕРА (карма) — Transcript18:06
ВЕЧНЫЙ БАН + ЧС СЕРВЕРА (карма) — Transcript
Dapo Show
3,370 1 Russian
Отменённый | МГЕ фильм — Transcript2:04:35
Отменённый | МГЕ фильм — Transcript
Mgeflix | MGE
13,778 1 Russian
Гайдар | Как его реформы изменили Россию @Max_Katz — Transcript45:20
Гайдар | Как его реформы изменили Россию @Max_Katz — Transcript
Максим Кац
7,603 1 Russian
1 л феномен инклюзии — Transcript1:25:47
1 л феномен инклюзии — Transcript
m&m's
8,927 1 Russian
Кладбище и свадьба! Зачем все это?! — Transcript19:40
Кладбище и свадьба! Зачем все это?! — Transcript
Психолог Вероника Степанова
2,674 1 Russian
Как ЗАРАБОТАТЬ на ByBit в 2026 году: САМЫЙ ПРОСТОЙ спос… — Transcript14:57
Как ЗАРАБОТАТЬ на ByBit в 2026 году: САМЫЙ ПРОСТОЙ спос… — Transcript
Олег Артемьев - Ленивый инвестор
2,421 1 Russian