Speaker A
Ствол светился, не блестел, светился тускло вишнёвым, как заготовка из горна. Вода в кожухе кипела 40 минут подряд.
История инженера Виктора Кейна, переродившегося в мире мечей, который с одним пулемётом противостоит 10 000 рыцарей.
Key Takeaways
- Инженерное мышление и инновации могут изменить ход событий даже в мире мечей и рыцарей.
- Отсутствие привычных технологий и магии требует адаптации и глубокого понимания физических процессов.
- Сила и традиции рыцарей не всегда превосходят техническое превосходство и скорость огня.
- Кузнечное дело и металлургия играют ключевую роль в выживании и победе в этом мире.
- Главный герой использует рациональный подход и опыт для создания нового оружия и тактики.
What the video covers
- Виктор Кейн, инженер с 400 годами опыта, перерождается в мире мечей как Касьан Дюран, молодой кузнец.
- В этом мире отсутствуют порох, мана и привычные меры, а сталь получается случайно.
- Кас изучает местные технологии и пытается улучшить кузницу деда, чтобы создавать качественное оружие.
- Рыцари — элитная тяжелая конница, обученная с детства, их 10 000 против одного человека с пулемётом.
- Кейн анализирует физику ударов и защиту рыцарей, делая выводы о пределе скорости и вязкости брони.
- Он модернизирует меха кузнечного горна для равномерного жара и улучшения качества стали.
- История показывает контраст между силой традиционного оружия и инновационным инженерным подходом.
- Кейн ведёт учёт боеприпасов и выстрелов, используя пулемёт для сдерживания наступления рыцарей.
- Важна тема адаптации знаний из современного мира в фэнтезийных условиях без магии и привычных технологий.
- Ключевой мотив — инженерное мышление и рациональный подход в мире, где господствует сила и традиции.
Chapters
- 00:00 Введение и описание ситуации с пулемётом и рыцарями
- 09:47 Анализ брони и физики ударов в мире рыцарей
- 20:30 Перерождение Виктора Кейна в Касьана Дюрана
- 30:15 Жизнь в Ржавом Броде и условия кузницы деда
- 39:37 Изучение местных технологий и создание списка отсутствующих знаний
- 49:30 Модернизация кузницы и получение качественной стали
- 59:28 Тактика и использование пулемёта против рыцарей
- 69:22 Заключение и подготовка к дальнейшим событиям
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Двое парней бегали к ручью с вёдрами и лили внутрь, не давая металлу дойти до той черты, за которой он просто разойдётся по шву и заберёт с собой всех, кто сидит рядом. Внизу, в горле перевала, лежали рыцари. Их считали по
Speaker A
знамёнам, пока знамёна ещё стояли. 240 домов. Лучшая тяжёлая конница континента, освящённая орденом и благословлённая королём. Доспех на одного человека здесь ковали три года.
Speaker A
Каждый из них учился убивать с 4 лет и умел это лучше всех в мире. 10 000 против одного человека, который не умел ничего из того, что в этом мире считалось умением. Он не мог зажечь огонь щелчком пальцев. У него не было ни капли маны,
Speaker A
ни имени, ни земли, ни права носить меч. За всю вторую жизнь он не выиграл ни одной дуэли по правилам. Он был инженером. Поэтому третья атака закончилась там же, где первая и вторая.
Speaker A
На отметке в 120 шагов, где перевал сужается до 40 шагов и где уже нельзя ни развернуться, ни отойти. Сзади давит своя конница. Лента шла ровно, 320 выстрелов в минуту. Он не целился в людей. Он вёл ствол по линии слева
Speaker A
направо и обратно, как поливают грядку. Рядом на камне лежала грифельная доска. Он стирал и переписывал на ней число после каждой атаки. Сейчас на доске стояло 1 900 патронов. Мир рыцарей.
Speaker A
Рыцарей внизу оставалось ещё 6 500, и они уже строились для четвёртой. А теперь вернёмся назад. Ровно на полтора года Виктора Кейна убила плохая паковка.
Speaker A
Он знал о ней заранее. Партия стволов пришла с завода с гуляющей структурой металла. Он видел это на изломе и написал служебную. Сроки съели служебную, 34 года — ведущий конструктор. 12 лет он разбирал чужое оружие, чтобы понять, почему оно
Speaker A
убивает. На седьмом выстреле кожух разошёлся. Виктор успел одним движением толкнуть оператора плечом за бетонный блок без раздумий за полсекунды.
Speaker A
Последней его мыслью не было ни "за что", ни "мама". Он подумал: "Я же говорил про паковку". Потом была темнота, потом потолок низкий, из закопчённых досок, небетонный, пахло углём, старым потом и болезнью. Правая рука лежала поперёк груди. Чужая, тонкая, мальчишеская, с
Speaker A
розовым шрамом от ожога вдоль предплечья. Он не закричал и не стал выяснять, где он. Он сделал то же, что всегда делал после ЧП на полигоне.
Speaker A
Инвентаризацию. Рёбра целы, дышится без хруста. Зубы на месте, пальцы слушаются все 10. Оба глаза видят. Крови нет, жара нет. Итог: тело рабочее. Слабое, недокормленное лет семнадцати, но рабочее. Вопрос, где я? Он отложил.
Speaker A
Первым всегда идёт вопрос: чем я располагаю? Память пришла позже, и не потоком, а кусками, как чужие вещи, которые находишь у себя в кармане.
Speaker A
Касьан Дюран, 17 лет. Кас. Мать умерла четыре зимы назад. Отца забрали на восточную войну, и он не вернулся ни живым, ни в списках. Остался дед Хальдар Дюрран, кузнец, 68 лет. Кузница на краю города. Город назывался Ржавый Брод из-за красной воды в реке и железной
Speaker A
пыли, которая садилась на всё, включая хлеб. И ещё один кусок памяти, самый свежий. Долг. 12 серебряных барону Гарету Крейну. Срок 3 дня. Каз поднялся и вышел на улицу. Не из любопытства.
Speaker A
Инженер сначала осматривает площадку. Улица оказалась узкой. Глина, навоз, колеи, дома в два этажа. Верхние нависают над нижним. По улице ехал рыцарь. Из баронской дружины в полудоспехе шагом. Впереди мужик вёл тачку с углём и не успел вжаться в стену. Рыцарь даже не поднял руки.
Speaker A
Воздух вокруг него на секунду стал плотным и видимым, как марево над раскалённой дорогой. Мужика не толкнуло, его снесло вместе с тачкой на четыре шага, спиной в бревенчатую стену. Уголь раскатился по глине. Рыцарь проехал дальше, не повернув головы. И вот что
Speaker A
было по-настоящему важно: никто не обернулся. Баба у колодца окрутила ворота. Двое у забора оспаривали цену.
Speaker A
Мужик поднялся сам и начал собирать уголь. Никто не помог. Никто не удивился. Так здесь было устроено. И, судя по спокойствию улицы, очень давно Виктор Кейн смотрел на это из чужого тела. Он не подумал "магия". Он подумал: "У них есть сила, которая работает на
Speaker A
удар. Значит, у этой силы есть предел по скорости". Это была первая мысль его новой жизни, и вся дальнейшая история выросла именно из неё. Кузница деда оказалась разваленной. Горн давал мало жара. Мех был с одинарным ходом и дул рывками. Инструмент валялся где попало.
Speaker A
Мера не было. Дед мерил своим локтем и глазом. Хальдар сидел на чурбаке и точил чужую косу. Он не спросил внука, где тот ходил, давно перестал спрашивать. Каз стоял в дверях и смотрел на помещение так, как смотрел всю прошлую жизнь. Не
Speaker A
как на дом, а как на цех. Схема раскладывалась сама. Горн передвинуть, наковальню развернуть, мех переделать первым. В прошлой жизни он проектировал то, что убивает быстрее, чем люди успевают понять. В этой у него были 3 дня: разбитая кузница и старик,
Speaker A
который давно всё для себя решил. Каз взял уголёк и начал чертить прямо на полу. Первый день новой жизни Каз потратил не на месть и не на побег. Он потратил его на список. Список того, чего в этом мире не существует. Нет
Speaker A
пороха. Слова "селитра" не знает ни один человек, включая аптекаря. Нет часов. Время здесь меряют тем, сколько успеешь прочесть молитву. Нет общей меры длины.
Speaker A
Каждый кузнец меряет своим локтем, и локти у всех разные. Нет понимания углерода. Сталь получается случайно, и никто не может объяснить, почему сегодня вышло, а вчера нет. Нет свёрл, нет резьбы, нет пружин. Зато есть железная руда прямо под городом, есть уголь, есть
Speaker A
река и вода. Есть горн, наковальня и старик с сорока годами практики в руках. И есть его собственная голова, в которой лежат 400 лет чужого опыта. Каз закончил список и пошёл смотреть на главное, на то, чего не мог объяснить. Дружина
Speaker A
Барона тренировалась во дворе у Честокола. Городские смотрели через изгородь. Бесплатных зрелищ в Ржавом Броде не бывало. Каз пришёл не на зрелище, он пришёл замерять. Дружинник бил кувалдой в щит рыцаря со всей дури, с размаху, с оттяжкой. Кувалда отскакивала, не звенела, а металл
Speaker A
именно отскакивал вязко, будто ударили в туго набитый мешок с песком. Потом в мишень выстрелили из арбалета. Болт прошёл 20 шагов и встал в воздухе в ладони от груди, повисел долю секунды и упал в грязь, как выброшенный. Городские одобрительно загудели. Для них это было
Speaker A
чудо и порядок вещей одновременно. Для Каса это была задача с известными данными. Он смотрел не на рыцаря, он смотрел на болт. Болт не сломался, не отлетел, не расплющился. Он потерял скорость постепенно, будто вошёл в очень плотную воду. Значит, эта штука не
Speaker A
стенка. Стенка бы разбила древко. Это гаситель. Он размазывает удар по времени и площади, как песок, вода или толстая стёганка, только в тысячу раз лучше. И значит, он на что-то настроен. Меч в замахе идёт медленно. Копьё в конном шибе быстрее, арбалетный болт быстрее
Speaker A
всех шагов в 60 в секунду, и он всё равно вязнет. Каз прикинул, что будет, если в эту вязкую воду войдёт что-то, летящее в семь раз быстрее болта. Не тяжелее, не сильнее, именно быстрее.
Speaker A
Ответ ему понравился настолько, что он ушёл со двора, не досмотрев. Дома он написал этот вывод угольком на доске и стёр рукавом рано. До него нужно было дойти ногами через железо, через грязь и через полтора года. А начинать пришлось
Speaker A
с воздуха. Горн Хольдора не давал нужного жара по одной причине: мех был одинарный. Кузнец качал, воздух шёл, поднимал рычаг, не шёл. Между качками пламя проседало, металл прогревался неровно, и половина работы уходила в брак. Каз поставил второй мех и связал
Speaker A
оба простым клапаном. Теперь, пока один мех сжимался, второй набирал воздух. Дутьё стало непрерывным, ровным. Пламя изменило цвет. Хальдар увидел это раньше, чем понял. Он 40 лет смотрел в огонь и знал его оттенки, как своё лицо.
Speaker A
Такого оттенка в его горне не было никогда. В тот день из горна вышла сталь, которая раньше получалась у него примерно раз в 20 попыток. Случайно, по удаче. Дед решил, что удача наконец пошла. Каз знал, что удача тут ни при
Speaker A
чём, но объяснять не стал. Он занялся о следующем. Он взял дубовую рейку, отмерил на ней отрезок и назвал е
Speaker A
говорил, что рука знает лучше палки. Смеялся он ровно до того момента, пока не сделал по шаблонам два ножа подряд и оба вышли одинаковыми. Вот это его и сломало. Ни порох, ни гром, ни пуля, пробившая латы. 40 лет он делал вещи
Speaker A
хорошие, иногда отличные, всегда разные. А внок за один вечер научил его делать одинаковые вещи. Дальше пошла закалка.
Speaker A
Раньше дедка лил на глаз и ломал каждый третий клинок. Каз показал ему цвета побежалости, тонкую радужную плёнку, которая ползёт по чистому металлу при нагреве и точно говорит, какая внутри температура. Соломенный - рано, тёмно-жёлтый пора. Синий - перегрел, начинай сначала. Закалка в масле, потом
Speaker A
отпуск. Не просто твёрдый клинок, а твёрдый и нехрупкий. Первый нож вышел уродливым. Каз не умел работать молотом, так, как дед. Но этот нож рубил пеньковый канат с одного маха и не тупился, и он строгал мягкое железо, снимая стружку. На торгу за него дали
Speaker A
цену трёх обычных, и торговались при этом покупатели, а не продавец. А через час нож взял в руки десятник баронской дружины. Он попробовал лезвие на ногти, потом на своём клинке, потом забрал нож за половину цены, потому что забирать за
Speaker A
полцены было его правом. Вечером десятник доложил в замок, что нищая кузня на краю города вдруг научилась делать очень хорошее железо. В этом мире хорошее железо они оставляли нищим.
Speaker A
[откашливается] Ночью Каз лежал на соломе и считал: 3 дня 12 серебряных, 30 всадников в дружине, восемь из них с маной, одна кузница, один старик, одно рабочее тело 17 лет. И тогда он сформулировал правила, которое потом повторял до самого перевала. Сначала
Speaker A
посчитай, потом решай, потом делай и уже не думай. Барон Гарет Крейн приехал за долгом на день раньше срока. Так делают не для того, чтобы получить деньги. Так делают, чтобы должник не успел их собрать. Восемь всадников. Впереди сам барон. 40 с небольшим, тяжёлый, с маной
Speaker A
третьего круга. По меркам королевства немного, по меркам ржавого брода целая гора. Он не стал разговаривать у ворот, въехал прямо во двор до самой наковальне и объявил, что берёт кузню за долг. И добавил второе основание, придуманное вчера вечером. Самовольная выделка стали
Speaker A
высокого передела. По закону такая сталь - привилегия, и у нищев Дюранов её не было. Дальше пошло то, ради чего он приехал лично. Двое спешались и взялись за меха. За тот самый второй мех, поставленный 4 дня назад. Первую вещь,
Speaker A
которую Виктор Кейн сделал в этом мире. Их выломали за полминуты. Кожу вспороли, короб развалили сапогами, рычаг сломали о колено. Хальдар встал между ними и Горным, не с молотом, с пустыми руками.
Speaker A
Заподнятое на дружинника железа здесь полагалась петля. Его ударили древком поперёк спины. Он не упал. Тогда ударили в лицо. И вот тогда он сел в залу, выплюнув четыре зуба. Каз не бросился.
Speaker A
Он стоял в трёх шагах. и считал восемь всадников, двое спешеных, значит, шестеро в сёдлах, и потеряют секунду на разворот в тесном дворе. У троих арбалеты приторочены справа, не взведены. Мана только у барона, у остальных пусто. От порога до крайней
Speaker A
лошади 11 шагов. Барон достанет меч за секунду с четвертью. Ка засёк это ещё на тренировке у чистокола. Итог был короткий. Девять из десяти, что здесь и сейчас умирают оба Дюрана. Со стороны это выглядело как трусость. Половина города так и решила. Вечером об этом
Speaker A
говорили у колодца. Старик встал, а внук стоял столбом. Это была не трусость, это была съёмка исходных данных. Разница между этими двумя вещами и составляет весь смысл дальнейшей истории. Крейн уехал, оставив срок в 2 дня и обещание вернуться завчью
Speaker A
дед впервые в жизни разозлился не на барона, он разозлился на внука. Молуча. тяжело, не глядя в его сторону, так как злятся старики, которым больше некуда деть стыд. Кас не оправдывался и не объяснял. Он до утра собирал меха заново. Кожу сшил в нахлёст, короб
Speaker A
стянул железной полосой, рычаг сделал длиннее прежнего, а на рассвете выложил на верстак кусок доски с чертежом. В тот же день через ржавый брод проезжал человек, которого каз потом будет вспоминать всю оставшуюся жизнь. Седой рыцарь лет пятидесяти в потёртом плаще
Speaker A
на усталом коне. Щит без герба соскоблен и давно. Сэр Кадман Грей, лишённый земли за то, что при дворе сказал правду о поражении на востоке, он остановился подковать лошадь и от нечего делать растолковал сбежавшимся мальчишкам законы об оружии. Простому человеку
Speaker A
нельзя меч, нельзя боевое копьё, нельзя лук длиной выше плеча, можно нож, можно топор, можно рогательну на медведя и можно охотничий самострел, потому что дичь надо чем-то бить, а голодный крестьянин налогов не платит. Кас слушал очень внимательно. Кадман это заметил и
Speaker A
ничего не сказал. Он уехал утром. Они встретятся снова, но не скоро. А Каз взялся за самострел. Дуги здесь делали из дерева и рога, склеивали рыбьим клеем и сушили месяцами. Такая дуга боялась сырости и ломалась на морозе. Ка сделал
Speaker A
дугу из рессорной полосы новой стали, той самой, что вышло из горна с двойным дутьём. Прокалил, отпустил до синевы, проверил на прогиб. Спуск он тоже переделал. Раньше тетьву держал ореховый ролик, срывавшийся от косого взгляда.
Speaker A
Каз поставил шептала, рычажок, который держит тетьву не трением, а зацепом и отпускает её только тогда, когда ты этого хочешь. И добавил вород с двумя ремнями, чтобы взводить не пальцами, а спиной. 3 дня работы. Сила выстрела выросла втрое. Испытание он провёл на
Speaker A
той стороне реки, в Альшанике. Кабан вышел на прогалину и встал боком в восьмидесяти шагах. 80 шагов - это дистанция, с которой в ржавом броде не били вообще ничего. Болт вошёл за лопатку по самое оперение. и вышел с другой стороны. Кабан прошёл ещё четыре
Speaker A
шага и лёг. За этим наблюдали. С другого берега из кустов, девчонка лет двадцати, браконьерка, пришедшая проверить свои силки. Она смотрела не на кабана. Она смотрела на человека, который убивает с восьмидесяти шагов и не удивляется этому. Её звали Лира Фэн, и она
Speaker A
запомнила увиденное надолго. В тот вечер в ржавом броде впервые за зиму ели мясо, которое не досталось барону. А ночью Каз честно оценил своё оружие. Не против кабана, против рыцаря. Пробьёт кожаную куртку, пробьёт стёганку, кольчугу, если повезёт с углом. Латную керасу? Нет. А
Speaker A
главное, мана щит сожрёт этот болт так же, как сожрал болт на баронском дворе, потому что болт летит 60 шагов в секунду, а щит рассчитан ровно на такие скорости. Значит, оружие бесполезно против единственного противника, который имеет значение. Ему нужно было не
Speaker A
сильнее, ему нужно было быстрее, в разы, в 10 раз. И тогда Каз взял грифель и написал на доске три слова, которых в этом мире не знал ни один человек: селипра, сера, уголь. Барон не приехал не из милости. Через 2 дня его вызвали
Speaker A
на весенний сбор к Сюзирену. Не явиться было нельзя. 6 недель. Город выдохнул. Дед решил, что пронесло. Каз понял иначе. Ему не подарили жизнь, ему выдали окно. Задача формулировалась просто: три вещества: уголь есть, сера добывается, селитра зреет. Полгода полугода у него
Speaker A
не было. Зато у ржавого брода была особенность, о которой он сам не догадывался. Он стоял здесь 140 лет. 140 лет люди сливали помое в одни и те же ямы. 140 лет Скотт стоял в одних и тех же хлевах. 140 лет конюшне барона не
Speaker A
выгребали до дна. Силитра образуется сама годами, там, где перегнивает навоз, и выступает на стенах пелёсом налётом. В этом мире его называли стенным потом и соскабливали как порчу. Каз пошёл выгребать ямы. Семнадцатилетний парень из кузницы неделю копался в дерьме за
Speaker A
старым хлебом. Над ним смеялись даже дети. Он копал дальше. Дальше начиналась химия, у которой здесь не было названия.
Speaker A
Землю из ям он засыпал в бочку с дрявым дном и лил воду. Вода вымывала соль.
Speaker A
Мутный раствор стекал в корыто. Оставалось его выпарить. И вот тут он влип. Селитра не терпит спешки. Гонишь на сильном огне, соль садится вместе с грязью, и на выходе серый комок, годный только на выброс. Две партии Каз угробил именно так. На третью к нему пришла
Speaker A
Мирелла Тан, 19 лет. Дочь городской травницы, руки в порезах и следах щёлочи. Единственная в ржавом броде, кто умел выпаривать растворы и не портить их. Этим она кормилась с двенадцати.
Speaker A
Пришла она не из жалости. Ей было интересно. Весь город обсуждал, что внук кузнеца копается в отхожих ямах и что-то варит. Мира единственная задалась вопросом, что именно он оттуда достаёт.
Speaker A
Ошибку она нашла с ходу. Слишком горячо и слишком быстро. Соль должна выходить медленно, на слабом огне и садиться крупным кристаллом. Тогда грязь остаётся в жидкости. Потом промывка и, если надо чище перекристализация. Четвёртая партия дала то, что нужно: белые сухие иглы.
Speaker A
Каз бросил щепать в костёр. Пламя вспыхнуло резко и жадно, будто плеснули жиру. Мира отшатнулась, а потом села рядом на корточке и попросила показать ещё раз. Так у него появился второй человек. За серой пришлось идти к перевалу. Волчий клык лежал в дне пути
Speaker A
на юг. Единственная дорога через хребет. Рядом белие горячие ключи, о которых знали только пастухи. Вода пахла тухлыми яйцами. По краям натёков лежала жёлтая корка. Кас набрал два мешка, а на обратном пути остановился в горле перевала и постоял дольше, чем
Speaker A
требовалось. Он посмотрел на скальные стенки, отмерил ширину шагами 40, отметил, что дорога идёт вверх и сужается, что развернуть здесь колонну невозможно, что задние не увидят передних. машинально привычкой человека, который 12 лет думал о том, куда что летит, потом закинул мешки на плечо и
Speaker A
пошёл домой. Он не строил на это место планов, просто запомнил. Запомните и вы. С углём вышло проще. Дубовый, плотный и тяжёлый. Для горна отличный, для пороха негодный. Нужен рыхлый. Ива, альха, крушина. Кас ножок ивы в закрытой яме без доступа воздуха. Дерево не горит, а
Speaker A
обугливается. Он смешал всё в нужных долях. 3/4 силитры, десятая часть серы, остальное - уголь. Растёр вступки в чёрную пыль и получил разочарование.
Speaker A
Смесь горела ярко, злобно, с шипением, но горела. Кучка на камне прогорала за 2 секунды. Ни удара, ни хлопка. Дед сказал, что внук месяц лазил по ямам ради костра. Кас не расстроился, он этого и ждал. Пыль слёживается в плотную
Speaker A
массу, и огонь идёт по ней снаружи внутрь, слой за слоем. Чтобы масса сработала разом, огонь должен пройти насквозь мгновенно, а для этого между частицами нужен воздух, значит, нужны зёрна. Он смочил мякоть водой до состояния теста, промял и протёр через
Speaker A
сито. Высушил на холстине тонким слоем. Из-под сита пошли чёрные блестящие крупинки смаковое зерно. Дед в это уже не верил и ушёл ковать. Испытание провели у реки за старой отмелью. Каз насыпал в глиняный горшок две горсти, забил горловину глиной и вывел фитиль из
Speaker A
бечёвки, вымоченной в селитре. Горшок подсунул под волонтелегу. Мира стояла в двадцати шагах. Дед пришёл и встал чуть дальше с лицом человека, явившегося посмотреть на очередную глупость. Каз поджёг, отошёл на 30 шагов и лёг. Фитиль шипел 11 секунд. Потом мир вздрогнул. Не
Speaker A
грохнуло, ударило. Плоско, коротко, снизу. Воздух толкнул в грудь через землю. Сальхи снялись все птицы наверсту вокруг. Волон приподняло и развалило на три части. Осколки глины вошли в стволы деревьев на глубину пальца. На месте горшка осталась воронка с оплавленным
Speaker A
песком. Хальдор Дюран сидел на земле и не помнил, как сел. 40 лет он работал с огнём и точно знал, на что тот способен.
Speaker A
Огонь так не умел. Амира засмеялась громко, некрасиво, взахлёб, впервые за всё время, что Кас её знал. Она единственное поняла не то, что произошло, а то, что теперь будет. Каз поднялся и пошёл мерить воронку шагами.
Speaker A
Звук ушёл вниз по реке, отразился от хребта и докатился до города. А через 3 дня вернулся барон. Гаррет Крейн вернулся со сбора злым. Граф продержал вас в 6 недель, взял с них деньги на войну, которая ещё не началась, и
Speaker A
распустил по домам. Барон вернулся с пустым кошелём и ясным пониманием, где взять. Он поднял всю дружину, 30 всадников до последнего человека. В город он входил двумя отрядами с двух концов улицы, чтобы никто не ушёл огородами. Кас узнал об этом за час.
Speaker A
Мальчишка на колокольне отработал свои две медные монеты честно. Час - это очень много, если ты уже знаешь, что будешь делать. Кас не готовил бой, он готовил место. Главная улица была узкой, четыре шага в самом широком месте, три в
Speaker A
самом узком. Каменные фундаменты, деревянный вверх, вторые этажи нависают. Всё, кроме неё он перекрыл. Переулки завалили телегами, бочками и поленницей.
Speaker A
Не намертво, так, чтобы конному было неудобно. Всадник не полезет в завал, если рядом чистая дорога. Чистой он оставил одну, ту, которую выбрал сам.
Speaker A
Над въездом лежала перекладина, на которой сушились сети. Каз подпилил её с двух концов и привязал верёвку. На повороте, где улица сужалась, натянули цепь. Не на уровне человека, на высоте оконской груди, прикрыв сверху трепьём, будто сушится бельё. Сразу за цепью
Speaker A
выкопали яму в два шага шириной, забросали жердями и присыпали навозом. А в подвале углового дома, на самом изгибели три горшка. Два с рубленным железом и болтами внутри, один просто с порохом. Фетилей вывели через отдушину в соседний двор. Всё это заняло 50 минут.
Speaker A
Последние 10 он потратил, уводя людей за реку. Половина не поверила и осталось смотреть в щели Ставин. Крейн вошёл в город уверенно. Он делал это 100 раз.
Speaker A
Городок, глина, закрытые окна, страх с заставнями. Привычная работа. Дозор вперёд он не выслал. Незачем. 30 всадников втянулись в улицу колонной подвое. Шире было нельзя. Балка упала, когда прошла половина. Не на людей.
Speaker A
Поперёк въезда за спиной пятнадцатого всадника. Окованное бревно легло на высоте конской головы. Задние встали, разворачиваться было негде. Передние в этот момент дошли до поворота. Первый конь на полном шаге поймал грудью цепь.
Speaker A
Цепь не порвалась. Конь встал на дыбы, сложился её и рухнул на бок, придавив всадника. Второй влетел в первого, третий ушёл в яму и сломал обе передние ноги. 12 секунд, и улица превратилась в свалку. Латный всадник в свалке не сила.
Speaker A
Это 120 кг железа на упавшее лошади в тесноте среди чужих копыт. Двое или трое успели поднять щиты, мана вспыхнула по краям, воздух загустел. Против того, что шло дальше, это не значило ничего. Кас сидел в соседнем дворе в четырёх шагах
Speaker A
от стены. Он не смотрел. Смотреть было незачем и опасно. Он считал по звуку: "Балка крик цепь лошадь вторая третья". Когда шум сбился в один сплошной ком, он поднёс тлеющий труд к первому фителлю. 11 секунд. За эти 11 секунд не произошло ничего. Люди в улице
Speaker A
орали, поднимали коней и рубили цепь. А потом подвал углового дома выбросил свою стену наружу. Каменная кладка ушла в улицу Веером. Балки второго этажа сложились внутрь. Пыль встала от земли до крыш. И в узкой каменной кишке между домами сработало то, чего в этом мире не
Speaker A
понимал ни один человек. Ударная волна не идёт с одной стороны. В тесноте она бьёт от стены к стене, отражается и приходит отовсюду сразу. Манащит ставит преграду там, откуда идёт удар. Он справляется с мечом, копьём и камнем из прыщи, потому что у них есть
Speaker A
направление. У этого направления не было. Щиты держались -3 секунды и гасли. Люди под ними оставались целыми снаружи.
Speaker A
Из ушей и носа шла кровь. Кто-то стоял на ногах и не понимал, где он. Следом пошли осколки чугуна и рубленные болты.
Speaker A
Дальше Кас работал самострелом. Он поднялся на крышу сарая. Точка была выбрана заранее. Оттуда простреливалась вся улица. Он бил не в тех, кто был опаснее, он бил в тех, кто держал систему. Первым он снял десятника, который орал команды. Вторым - сержанта,
Speaker A
поднимавшего кони. Третьим - знаменосца. Все, кто ещё соображал, смотрели на знамя. Он стрелял спокойно, с упором по 20 секунд на болт. Второй горшок он взорвал у балки, когда задние начали её растаскивать. Третий не понадобился.
Speaker A
Гаррет Крейн ушёл. Он был не глуп и воевал не первый год. Бросил застрявших в свалке, развернул своих через двор и снёс маной садовую стену. Единственное, на что его третий круг годился. С ним ушли 12 человек. Всё закончилось за 11
Speaker A
минут. Когда пыль осела, Каз спустился и пошёл по улице. Он не праздновал, его не рвало. Он не рассуждал о том, что взял на душу. Он считал 18. Он прошёл всю улицу, посмотрел на каждого и запомнил число. Это была первая кровь Виктора
Speaker A
Кейна за две жизни, если не считать бракованных стволов. Правила он завёл прямо там, в пыли. считать всегда каждого. Не отворачиваться, потому что человек, который перестаёт считать своих мёртвых, быстро превращается в барона Крейна. А на крышах из заставнями стоял
Speaker A
город. И потому, как они смотрели, Каз понял, половина уже решает, кому его выдать. Оказалось, что положить 18 всадников проще, чем прожить следующее утро. К рассвету ржавый брод раскололся на двое. Одни говорили, что парень спас город, другие, что угробил, и вторые
Speaker A
были правы не меньше первых. Барон жив. У него 12 человек, замок, право и сюзирен. За вырезанную дружину в Алдерии вешают не одного, а всех: кузнеца, соседей, старосту, случайных. К полудню староста собрал сход у церкви. Говорили долго и об одном: выдавать или не
Speaker A
выдавать. Каз на сход не пошёл. Он в это время чинил улицу, разбирал завал, вытаскивал из-под обломков чужое добро и складывал хозяевам у стен. Работал на виду весь день. Это подействовало сильнее любой речи. Человек, который собирается бежать, не чинит чужое
Speaker A
крыльцо. К вечеру сход разошёлся, ничего не решив. Это уже было победой. Крейн приехал на третий день без оружия.
Speaker A
Вчером под белой тряпкой на копьё. Он предлагал сделку и предлагал всерьёз. Долг прощается. Смерти списываются на разбойников с восточной дороги. Бумаги барон оформит сам. Кузница работает дальше. Дюраны живут. Взамен всё, что делает Кас, он делает для барона.
Speaker A
Порошок, горшки, сталь. Крейн объясняет графу, что нашёл клад, и берёт мальчишку под руку. По меркам этого мира предложение было щедрым, почти отеческим. Полгорода на него надеялась.
Speaker A
Каз слушал молча и считал. Он считал не выгоду, он считал срок. Полгода барон держит его как ценность, год как секрет.
Speaker A
Потом покупать становится нечего, а носитель секрета превращается в единственного лишнего свидетеля. И тогда с ним поступают так, как здесь поступают с простолюдином, который много знает. Он видел такое в прошлой жизни без всякой маны. Люди от магии не меняются. Он
Speaker A
отказался. И отказался не словами. Он поднял самострел и снял барона Гарата Крейна с шестидесяти шагов средь бело дня при всех. Болт вошёл под ключицу выше края нагрудника и вышел из спины.
Speaker A
Крейн ничего не успел сделать со своей маной. Мана не броня, которую носят постоянно. Её ставят, когда ждут удара.
Speaker A
А он приехал под белой тряпкой и удара не ждал. Он умер в седле, так и не поняв, что случилось. И вот что было важнее самого выстрела. Кас не побежал, не закричал, не стал ничего объяснять городу. Он вставил ногу в стремя ворота,
Speaker A
взвёл дугу, вложил болт и остался стоять, глядя на трёх оставшихся парламентёров. Те посмотрели на него, потом на своего барона в грязи и уехали.
Speaker A
С этой минуты ржавый брод перестал принадлежать кому бы то ни было, кроме себя. Через 2 дня в город пришёл человек, опоздавший ровно на неделю.
Speaker A
Бран Коуч, 40 лет, огромный, с обломанным носом, бывший сержант ополчения. 15 лет под чужими знамёнами.
Speaker A
Он шёл наниматься в дружину барона Крейна и по дороге узнал, что наниматься некуда. Он постоял на главной улице и увидел то, чего не видел ни один горожанин. Он увидел, что теледи в переулках лежали не как попола, что балка была подпилена заранее, что це
Speaker A
висела на высоте конской груди, что стрелок бил не по рыцарям, а по десятникам и знамения. Бран хоронил друзей из-за манёвров, о которых их сотни не сообщали. Он посмотрел на 18 свежих могил за околицей, потом на кузницу и остался. Не из идеалов. Ему
Speaker A
впервые за 15 лет захотелось работать на того, кто сначала думает. Ещё через неделю приехал сэр Кадман Грей официально расследовать гибель держателя Лена по поручению графской канцелярии.
Speaker A
Опальным такие дела отдавали охотно, настоящим было брезгливо. Он въехал в город на том же усталом коне и первым делом пошёл смотреть улицу. Долго. За свою жизнь он видел много разгромленных мест: сожжённые деревни, взятые штурмом ворота, бойни в теснинах. Здесь было
Speaker A
другое. Он увидел выбитую наружу стену подвала. Фасады напротив посечены осколками на одной высоте. Кираса с дырой в палет. Он задал единственный вопрос, который имел значение: "Сколько ещё такого может быть сделано?" Потом он объяснил кассу расклад. В этом объяснении лежала вся дальнейшая
Speaker A
история. Смерть мелкого барона корону не заинтересуют. В приничии они гибнут каждый год: разбойники, набеги, свои же соседи. Граф пишет в бумаге, что удобнее, и забудет. Убийство Касу простят. Не простят другого. В Валдери есть орден святого пламени, и у ордена
Speaker A
есть догмат, на котором держится всё остальное. Огонь принадлежит Богу, а через Бога тем, в чьей крови течёт мана.
Speaker A
Всё, что горит и убивает без маны - ересь по определению. Не преступление, не бунт. Ересь. С бунтом договариваются.
Speaker A
С ересью в этом королевстве поступают одним единственным способом. И орден, в отличие от графа, считать умеет. Он посчитает, что простолюдин без капли маны сложил 18 латных всадников за 11 минут. Кадман дал ему примерно год, может чуть больше. Орден медлителен,
Speaker A
пока не разозлится. Потом уехал. Он вернётся. Той ночью Кас не спал. Он сидел над доской и писал: "Не список врагов и не план местия, производственный план. Закладка новых селитринных ям, объёмы, люди, сталь, ствол". Он думал, что у него есть год.
Speaker A
Года бы хватило. Только за этот год он успел построить такое, ради чего в итоге прислали 10.000 человек. Ствол - это труба, которая не должна разорваться.
Speaker A
Всё остальное в ружье мелочи. Замок, ложу, спуск можно сделать криво, и оно всё равно будет стрелять. Ствол криво сделать нельзя. Виктор Кейн знал это по чужим ошибкам. 12 лет он скрывал разорванные стволы и писал заключение, почему кто-то остался без кисти. В этой
Speaker A
жизни пришлось узнать по своим. Сверлить было нечем. Ствол здесь получали так же, как 400 лет подряд. Полосу раскалённого железа навали на оправку и заваривали шов молотом, проход за проходом. пока стык не станет монолитом. На деле это самая злая работа в кузнице. Полоса
Speaker A
остывает быстрее, чем кузнец успевает пройти её целиком, поэтому греть и бить надо участками. А где температура упала на сотню градусов, металл не сваривается, а слипается. Снаружи шов выглядит точно так же. Внутри там пустота. За 6 недель они забраковали
Speaker A
четыре ствола. Пятый выглядел хорошо. Пока дед варил стволы, КА делал замок. Устройство простое. Кремень зажат в губках курка. Курок на боевой пружине, напротив стальное огниво. Под ним полка щепотью пороха. Спуск отпускает курок.
Speaker A
Кремень чиркает по стали и сдирает раскалённую стружку. Искры падают на полку, порох вспыхивает, огонь через крошечное отверстие в стенке ствола уходит к заряду. Четверть секунды.
Speaker A
Испытывать ствол каз собирался правильно. Привязать к бревну, набить тройным зарядом, отойти за укрытие, дёрнуть за шнур. Канаву в тридцати шагах обложил мешками с песком. Дед считал это Блажью. Он 40 лет знал своё железо на ощупь. Он видел этот шов. Он его сам
Speaker A
варил и не понимал, зачем прятаться в яме от собственной работы. Фетиль в тот раз погас на середине. Такое случается.
Speaker A
Порох оцерел, бечёвку скрутили слабо, ветер задул. Делать нужно одно: ждать. Минуту, две, пять. Хальдор Дюран пошёл проверять через 20 секунд. Он не бежал и не суетился. подошёл, наклонился и взялся левой рукой за ствол, чтобы посмотреть на затравку. Искра дошла по
Speaker A
фителлю до заряда. Именно в этот момент ствол разошёлся вдоль, не лопнул и не разлетелся. Разошёлся по тому самому шву, длинной рванной щелью, как рвут старую тряпку. Кусок железа с ладонь срезал вершину берёзы в двадцати шагах.
Speaker A
Хальдера отбросила на спину. Он сел не сразу. Сначала посмотрел на свою левую руку. Указательного пальца на ней не было. Кисть рассечена от костяшки почти до запястья. Кровь шла толчками в такт сердцу. Кас оказался рядом через 4 секунды. Он не кричал и не звал на
Speaker A
помощь. Перетянул предплечье ремнём, прижал рану холстиной и потащил деда к дому. Мира жила в четырёх дворах, а через 5 минут было бы поздно. Она зашивала кисть час. Хальдор Дюран остался с четырьмя пальцами на левой руке. А дальше идёт то, ради чего эту
Speaker A
историю стоит слушать. Каз не пошёл извиняться, не сидел у постели, не говорил, что бросит. Он взял разорванный ствол и вскрыл его. Распилил вдоль, зачистил излом и полдня разглядывал место разрыва при дневном свете и нашёл.
Speaker A
Не провар. Участок шва длиной с ноготь, там где полоса при навивке успела остыть. Металл не сварился, а слипся. И стемка держала не как труба, а как две сложенные железки. Давление нашло эту щель за одну тысячную долю секунды. Он
Speaker A
принёс кусок деду и показал. И вот тут случилось важное. Хальдар за 40 лет похоронил двоих подмастерьев и трижды сам был на волосок. Железо калечило людей всегда одинаково. Просто так, по воле Бога или по невезению, впервые кто-то показал ему причину. Не, не
Speaker A
повезло. Не Бог отвёл. Вот участок в много длиной. Вот почему. Вот что сделать, чтобы не повторилось. Старик смотрел на свою забинтованную руку и понимал, что 40 лет работал вслепую.
Speaker A
Шестой ствол варили по-другому. Навивку вели короткими участками с возвратом в горн после каждого. Проковку в три прохода. Готовый шов проливали водой и смотрели на пар. Где внутри пустота, вода уходит и выдаёт себя. Каз испытал ствол тройным зарядом из канавы за
Speaker A
мешками, потом четверным, потом двумя пулями подряд. Ствол держал. Только после этого на него поставили замок.
Speaker A
Ружьё вышло уродливым. 8 фунтов, ложа из бузины вместо ореха, ствол воспинах от молота. По старому обычаю оружейников, первое удачное изделие получает имя. Дед дал его одним словом, не вставая забинтованной рукой. Первое. Испытание провели на выгоне за околицей. Каз вбил
Speaker A
в землю столб и надел на него кирасу, снятую с одного из восемнадцати. 100 шагов. Хлопок вышел сухой и короткий. Не гром, как от горшков, а злой щелчок.
Speaker A
Издалека казалось, что ничего не произошло. Потом они подошли к столбу. В нагруднике была дыра. Спереди аккуратная с монету, края завёрнуты внутрь. Сзади рваная, вдвое больше, металл вывернут наружу. Пуля прошла кирасу насквозь, пробила столб и ушла в землю за ним. А
Speaker A
Хальдор Дюран подошёл и сунул в дыру два уцелевших пальца. Он стоял так долго. Он служил 22 года и знал цену этой железки лучше всех в городе. Сколько её ковали, скольких она спасла. Он молчал не потому, что не мог поверить, он молчал,
Speaker A
потому что уже понял, всё, чему его учили 40 лет, только что перестало иметь значение. Выстрел слышно за три версты.
Speaker A
Это не гром горшка, который бьёт один раз и заканчивается. Это сухой хлопок, повторяющийся каждый день по 10-20 раз.
Speaker A
Потому что оружие надо пристреливать. За полтора месяца на этот звук пришли трое. Один воровать, вторая - убивать, третий пришёл просто посмотреть и остался навсегда. Первым был Тео, 12 лет, беспризорник. Кости, да глаза. Матери нет, отца не было. Спал в сушильне у
Speaker A
кожевника. Он воровал не еду. Его взяли в мастерской ночью, и в кулаке у него была зажата боевая пружина от замка. Ни нож, ни деньги, ни хлеб, который лежал в двух шагах на столе. Пружина. Каз не стал его бить и не потащил к старости.
Speaker A
Он выложил перед пацаном разобранный замок, 21 деталь в перемешку, и ушёл ковать. Вернулся через 40 минут. Замок был собран целиком, правильно, с верно поставленной пружины, с подогнанным шепталом, с курком, который щёлкал как надо. Мальчишка, никогда в жизни не
Speaker A
державший в руках механизма, разобрался в нём чистой логикой. Эта деталь может двигаться только так, а это только сюда.
Speaker A
В прошлой жизни Каз принимал на работу инженеров. Он знал, как выглядит эта редкая штука, когда её видишь. Тео остался. Вторая пришла ночью через окно, и пришла она за ружьём. Лира Фэн, 20 лет, браконьерка с той стороны реки, глаза светлые и злые. За ней тянулся
Speaker A
долг крови. 3 года назад её брата насмерть забили на охоте люди соседнего барона. Мальчишка добыл оленя в чужом лесу. Мстить ножом она не собиралась.
Speaker A
Она была умнее. Ей нужно было оружие, которое убивает оттуда, откуда за тобой не побегут. Её снял с подоконника Бран одной рукой и держал на весу. Она не плакала и не выкручивалась. Она сказала прямо, зачем пришла. Кас велел её
Speaker A
отпустить, а потом вложил ей в руки ружьё и вывел на выгон. Стрелял он неплохо. У него была голова, знавшая теорию и руки семнадцатилетнего пацана, который полгода махал молотом. Со 100 шагов он клал пулю в круг тарелку. Для этого мира колдовство. Лира с первого
Speaker A
раза положила три пули в круг с ладонь. Она не слышала слов баллистика и поправка. Она 15 лет била белку из самодельного лука и умела то, чему не учат: держать дыхание, чувствовать ветер кожи и не дёргать в момент спуска. Каз
Speaker A
посмотрел на мишень, потом на неё и отдал ей первую. Единственное ружьё в мире, человеку, который сутки назад лез к нему в окно. Он сделал это без всякого пафоса, потому что для него это была не щедрость, а очевидность. Оружие должно
Speaker A
быть у того, кто попадает. Всё остальное самолюбие. Сам он сел делать второе. Дальше в дело вступил Бран. Он молча смотрел на всё это неделю, а потом объяснил Кассу то, чего тот знать не мог, потому что никогда не был солдатом.
Speaker A
В бою человек тупеет. Не трус и не слабак. Любой. Пульс 200, руки трясутся, слух пропадает, мысли скачут. Человек забывает, сыпал он порох или нет.
Speaker A
Забивает пулю в незаряженный ствол, забивает вторую поверх первой, стреляет шомполом стволе и остаётся без оружия.
Speaker A
Значит, думать в бою нельзя. Значит, заряжание надо разбить на такты одинаковые для всех. И человек должен считать вслух, а не соображать. Восемь тактов. Скусить патрон, сыпть на полку, закрыть полку, сыпать в ствол, пулю.
Speaker A
Шомпол, дослать. Вернуть шомпол. Каз записал за ним слово в слово. Так, в ржавом броде появился первый в этом мире устав. Потом приехал Кадмон Грей. Уже не по делу, а потому, что ему стало интересно, чем всё кончится, и он
Speaker A
объяснил Кассу то, чего не мог объяснить никто другой. Как думает рыцарь? Рыцарь не боится смерти. Его с четырёх лет учили, что смерть в бою- лучший из возможных исходов. Он боится позора. Он идёт вперёд, потому что вся его наука
Speaker A
стоит на одном. Натиск решает. Дрогнувший строй проигрывает, идущий вперёд побеждает. Это работало тыся лет и работало правильно. Он не отступит, даже когда отступить разумно. Отступить перед простолюдином хуже, чем умереть.
Speaker A
Смерть - конец одного человека, а позор ложится на дом, на отца, на детей. И он не поверит своим глазам, если увидит что-то новое. Он решит, что это уловка и пойдёт вперёд ещё злее. Каз слушал очень внимательно и записывал: "Запомните и
Speaker A
это тоже". Всё, что он услышал в тот вечер, он применит через полтора года на перевале против 10.000 человек. К концу месяца в мастерской было четыре ружья, и делались они мучительно медленно.
Speaker A
Проблему решил двенадцатилетний Тео. Он предложил простую вещь: не делать ружьё целиком одному человеку, разбить работу на операции и посадить на каждую своего.
Speaker A
Один точит только шептало, второй- только пружины, третий сверлит только затравочные отверстия. И у каждого свой шаблон, по которому проверяют, а не глаз. Кас слушал и понимал, что мальчишка, читающий через слово, только что своими руками изобрёл серийное производство. Через неделю Лира
Speaker A
вернулась с Дальнего Дозора раньше срока. По восточной дороге на ржавый брод шёл отряд не разбойники строем, собозом при оружии и в одинаковых куртках 60 человек. А у Касса было два ружья, 60 наёмников, опытных при копьях и арбалетах с десятилетним стажем на
Speaker A
чужих войнах. У касса два ружья, 12 самострелов и 20 горожан, которые до этого года держали в руках только лопату. Дать всем по ружью он не мог.
Speaker A
Ружий не было. Значит, надо было дать им то, чего не было у наёмников. Порядок. 4 дня. Он не учил их драться. Драться они бы всё равно не научились. Он учил их считать. Восемь тактов Брана вбивали в них от рассвета до темноты. Вслух, хором
Speaker A
под счёт. Заряжали в холостую без пороха по сотни раз в день, пока руки не начали делать это сами, без участия головы.
Speaker A
Потом добавили самое трудное: не стрелять, пока не скажут. Это далось тяжелее всего. Человек, увидевший врага, хочет выстрелить немедленно. Он промахивается и остаётся с пустым оружием ровно в тот момент, когда враг подходит вплотную. Бран орал на них 4 дня и сорвал голос к третьему. К
Speaker A
четвёртому 20 крестьян перестали быть двадцатью крестьянами. Они стали механизмом, не храбрым и неумелым, просто механизмом, который делает одно и то же одинаково. Место каз, разумеется, выбрал сам. Дорога к городу шла через старые выпасы и сужалась между рекой и
Speaker A
заболоченной низиной. Ширина прохода 40 шагов. Перед проходом он выкопал канаву и пустил в неё воду из реки. За ночь она превратилась в жижу по щиколотку. По краям вбил колья, наклонённые остриями вперёд, чтобы обойти жижу по- сухому, было ещё хуже, чем идти по ней. И
Speaker A
расставил вежки. белые колышки на 170 и 40 шагах, чтобы в бою никто не гадал, далеко ли, и чтобы команду можно было отдать одним словом. Наёмники пришли утром и шли спокойно. Их командир видел ополчение 100 раз. Ополчение - это 30
Speaker A
мужиков с рогатинами, которые стоят, пока их не толкнут и бегут после первых потерь он смотрел на две короткие шеренги, стоявшие зачем-то на открытом месте, и не видел ни одной причины менять привычный порядок. Он развернул своих в линию и пошёл в обычную атаку.
Speaker A
100 шагов, 70. На сорока Бран назвал команду. И вот здесь наёмники впервые в жизни столкнулись с тем, чего в этом мире не существовало. 12 самострелов и два ружья ударили в одну секунду. Не в разнобой. Никто когда успел.
Speaker A
Одновременно по счёту в одну линию. Разница между стреляют и стреляет строй - самая недооценённая вещь в военном деле. Когда бьют в разнобой, каждый выстрел отдельный. Человек, напротив, успевает к ним привыкнуть, а привыкнув идти дальше. Когда бьёт залп, 14 человек
Speaker A
падают разом за одно мгновение, и оставшиеся 46 получают это целиком, сразу, без подготовки. Из первой линии выбило 11. Строй наёмников встал, а дальше пошло то, ради чего их 4 дня учились считать. Первая ширенга, отстрелявша, ушла назад через промежутки. Вторая шагнула вперёд и дала
Speaker A
свой залп через 7 секунд после первого. Пока вторая стреляла, первая заряжала. Восемь тактов вслух, хором, глядя себе на руки, а не на врага. Потом снова наёмники шли вперёд и вязли в залитой канаве. Трёх, кто уходил в сторону от
Speaker A
жижи, попадали на колья, а сверху на них подал залп каждые 7 секунд. Ровно, одинаково, без пауз, без криков и без всякого героизма. Именно это их и сломало. Они побежали, потеряв 19 человек из шестидесяти. 19 - это много, но не смертельно. Наёмники теряли и
Speaker A
больше, и продолжали работать. Их сломали не потери. Люди в бою бегут не от смерти, люди бегут от непонятного.
Speaker A
Каждый из этих шестидесяти точно знал, как выглядит бой. И то, что стояло напротив, не выглядело как бой ни в одной точке. Оно не уставало, оно не орало, оно не ломало строй и не рвалось вперёд. Оно било с одинаковым
Speaker A
интервалом, будто кто-то раз в 7 секунд открывал заслонку. Их командир понял больше остальных. Он смотрел не на падающих, а на тех, кто перезаряжал и считал промежуток. 7 секунд. Всегда семь. Он развернул коня первым. С таким не воюют, от такого уходят. Своих укаса
Speaker A
не погибло ни одного. Двоих задело арбалетными болтами, одному сломали ключицу упавшим щитом. 20 крестьян, 4 дня назад не умевших держать оружие, разбили втрое превосходящий отряд профессионалов и не потеряли никого. В тот вечер за ними закрепилось имя, придуманное ими самими, и без всякой
Speaker A
скромности. Ржавая рота. После боя Тео пошёл собирать трофеи. Мальчишку никто не посылал, он просто считал это своей работой. Он снял с шее убитого командира шнурок. На шнурке висел небольшой серебряный знак. Языки и пламени, вписанные в круг. Тео принёс его кассу.
Speaker A
потому что серебро. Кадмон Грей взял знак руки и переменился в лице. Это были не наёмники. Точнее наёмники, но нанятые не для грабежа. Такие шнурки носят люди, которых орден Святого Пламени посылает впереди себя. Не воевать, смотреть. Их работа - прийти, получить по морде и
Speaker A
вернуться с точным отчётом о том, чем именно им дали. Издесяти ушёл 41 человек. И Кадмон сказал вслух то, что и так поняли все. Орден никогда не присылает разведку дважды. Сэр Обри Аслан приехал один, и это было страшнее, чем если бы он приехал с полком. Один
Speaker A
всадник на дороге - это либо гонец, либо дурак, либо человек, который точно знает, что его не тронут. Обрекрик Ослан знал. Он въехал в Ржавый брод шагом среть бело дня с открытым лицом и опущенным щитом. 29 лет, светлые волосы,
Speaker A
чистое лицо человека, который никогда не голодал. Доспех не парадный, а рабочий. с честными вмятинами. У ворот его встретила ржавая рота, 12 человек с самострелами. Он остановился, назвал себя и стал ждать, пока о нём доложат.
Speaker A
Он был вежлив со всеми: с Браном, с бабой у колодца, с двенадцатилетним Тео, которого назвал мастером, потому что мальчишка вышел из кузницы в фартуке. Он попросил разрешение осмотреть мастерскую, ему отказали, и он не вошёл.
Speaker A
Вот здесь у Каса впервые за всю вторую жизнь пошёл холод по спине. С наглостью работать легко. С этим непонятно.
Speaker A
Прислал его герцог Валериан Морхолд, первый дом королевства Сюзерен над сюзиреном покойного Крейна. До столицы дошли слухи. Герцог не поверил ни одному, но проверить решил и послал не отряд, а одного человека. Сэр Обри Каслан, четвёртый круг маны, чемпион трёх турниров подряд. 32 поединка, 32
Speaker A
победы и ни одного убитого противника, потому что он никогда не добивал того, кто уже проиграл. Он не был карьеристом, не был садистом, не брал взяток и не хвастался. Он был человеком, который искренне верил, что мир держится на людях вроде него. И до этого года он был
Speaker A
прав. На третий день терпение ржавой роты кончилось. 10 человек решили, что гостя пора выпроводить, и вышли к нему во двор с самострелами и рогатинами.
Speaker A
Взвели, окружили. Их было десятеро против одного, и они были уверены в себе. 3 недели назад они разбили 60 наёмников. Кас выскочил из мастерской на четвёртой секунде. К одиннадцатой всё было кончено. Обри не выхватывал меч. Он шагнул в сторону от первого болта. Не
Speaker A
увернулся, именно шагнул заранее, потому что видел, куда смотрит стрелок. Дальше он двигался по дуге, всё время оказываясь между людьми, чтобы никто не мог выстрелить, мизодев своего. Он не бил, он снимал. Первому сломал ложи самострела о колена, второму вывернул
Speaker A
кисти и забрал рогатину, третьего толкнул в четвёртого, пятому разрубил ремень, и перчатка с оружием упала в грязь. Шестому перерезал тетьву одним движением не глядя. Мана вспыхнула вокруг него один-единственный раз на полсекунды, когда болт всё-таки пошёл ему в спину. Болт вошёл в загустевший
Speaker A
воздух и упал под ноги. Через 11 секунд 10 человек стояли безоружные. Ни одного трупа, ни одной раны глубже ссадины, два вывиха и сломанный палец. Он собрал чужие самострелы, аккуратно сложил их в кучу у забора и отошёл в сторону. Вот
Speaker A
тогда ржавая рота впервые поняла, с чем на самом деле живёт этот мир. Кадмон Грей объяснил это кассу вечером, коротко и без утешений. Крейн был мусором. Барон третьего круга из-за холустья, получивший ману по крови и не сделавший из неё ничего. Наёмники были
Speaker A
ремесленниками, их бьют числом и порядком. А это рыцарь. Не сословие, а результат. 25 лет ежедневной работы плюс мана, которая делает тело быстрее, чем позволяет мясо. Таких в королевстве около 600. 600 человек, каждый из которых в одиночку стоит роты. На них
Speaker A
Валдерия и держится. Вызов Обрия объявил на четвёртый день на площади при всех и по всей форме. Он сослался на древнее право, которое в Валдери не отменяли просто потому, что оно давно никому не было нужно. Если простолюдин утверждает, что владеет оружием достойным рыцаря, он
Speaker A
вправе доказать это поединком один на один до смерти или до признания. Ставки Обря назвал сам, и они были честными до неприличия. Победит Каз, Ржавый Брод получает грамоту на выделку и покровительство дома Морхолт. Ни ордена, ни суда, ни вопросов. Полномочия отдать
Speaker A
это слово у Обри были. Проиграет, отдаёт мастерскую, чертежи и себя. Отказаться было нельзя. Отказ по этому праву означал признание. Оружия достойного рыцаря у него нет, а есть колдовство. А колдовство - это орден, который итак уже ехал. Обрик Ослан, сам того не зная,
Speaker A
только что дал ему единственный законный выход из всей ситуации. Оставалось этим выходом воспользоваться. Ночью Каз считал, арифметика выходила плохая.
Speaker A
Дистанция поединка 120 шагов. Человек в полном доспехе проходит их бегом секунд за 30. Мана четвёртого круга делает тело быстрее почти вдвое. Значит, реально 25.
Speaker A
[откашливается] Перезарядка ружья- 20 секунд в спокойной обстановке. В бою с трясущимися руками 25. Итого два выстрела. Три, если очень повезёт. Дальше вопрос упирался в щит.
Speaker A
Мана четвёртого круга гасит первый выстрел почти целиком, второй наполовину. Третий, возможно, пройдёт. Возможно. Он пересчитал восемь раз.
Speaker A
Восемь раз получил один и тот же ответ. Он проигрывает. К чему часу ночи Каз отложил грифель? Ответ не изменится.
Speaker A
Значит, менять надо не ответ, менять надо задачу. Весь город пришёл смотреть, как убьют их кузнеца. Даже те, кто полгода назад собирался его выдать, особенно те. По кодексу право выбрать место принадлежит вызванному. Кас выбрал лук у старого Брода и объяснил свой
Speaker A
выбор одной фразой: "Там ровно". Там действительно было ровно. Широкий открытый лук у излученное, где сходились две дороги и всегда паслись коровы. Ни камней, ни ям, ни кустов. Обри согласился не задумываясь. Для человека в латах ровное поле лучшее из
Speaker A
возможного. Он не спросил, почему именно у Брода. Он вообще не думал о земле под ногами. Земля под ногами - то, о чём в этом мире не думал никто, кроме одного человека. Сошлись на рассвете. Обрия спешился. Он мог драться конным.
Speaker A
Простолюдин был пеший, и никто бы слова не сказал. Он спешался сам, потому что неравный поединок ему был не нужен. 120 шагов между ними. Он поднял щит. Не деревянный, тот, который вокруг него.
Speaker A
Воздух у доспеха дрогнул и загустел, как марева, и пошёл не бегом, шагом, ровным, размеренным шагом человека, который знает, что дойдёт. Каз дал ему пройти 40 шагов. Он не спешил. Он ждал восьмидесяти, потому что на восьмидесяти пуля ещё держит энергию, а на 120 уже
Speaker A
нет. 80. Выстрел. Обрия качнула, не отбросила и не сбила. качнула, как человека, которому с размаху кинули в грудь мешок песка. Он сделал полшага назад, выровнялся и пошёл дальше. Щит сожрал почти всё. Этот момент нельзя пропустить. Он тут самый честный. Оружие
Speaker A
Касса не сработало. Первый выстрел не сделал ничего. Кас начал перезаряжать. 20 секунд. За 20 секунд обрий прошёл больше, чем должен был, потому что после выстрела перешёл на быстрый шаг. 60 шагов. Второй выстрел Кас положил не в грудь, он положил его в левое плечо,
Speaker A
туда, где наплечник держится на ремнях и где сустав не закрыт сплошным металлом. Пулей сорвало наплечник. Обрие развернуло. Из-под края нагрудника пошла кровь тёмная толчками. Впервые за 29 лет жизни Сэра обри Каслона ранил Простолюдин. Он не остановился, он побежал. И вот здесь случилось то, ради
Speaker A
чего Кас выбирал место. Он побежал по прямой не потому, что был глуп, потому что его так учили 25 лет. Натиск решает.
Speaker A
Кратчайший путь. Прямая. Дрогнувший проигрывает. Прямая от точки, где стоял обрий до точки, где стоял Кас, проходила через старый Брод. Бродом не пользовались лет 20. Он зарос, затянулся дёрном и снаружи ничем не отличался от остального луга. Под дёрном был ил. Две
Speaker A
ночи подряд Ка с Браном подрезали там дёрн и пускали воду из реки в старое русло, чтобы к утру поединка илёл до нужного состояния. Обри вошёл в него на полном бегу и ушёл по колена. 120 кг человека и железа. Он не упал, он
Speaker A
рванулся вперёд и увяз глубже. Мана даёт скорость и силу, опоры она не даёт. Чем сильнее он толкался, тем глубже уходил, и щит вокруг него замигал. Человек не может одновременно держать волю и вырывать ноги из ила. И вот тут надо
Speaker A
сказать прямо, потому что это принципиально. Каз не ставил ловушку, он не рыл яму и не прятал кольев. Он не нарушил ни одного пункта кодекса. И Обри потом это подтвердит. Он выбрал местность и заранее знал, куда противник поставит ногу. Вся разница между
Speaker A
подлостью и инженерией лежит ровно здесь. Каз подошёл сам. Он перезарядил, спустился с сухого края и остановился в двадцати шагах от человека, выбиравшегося из грязи. Обри вырвал одну ногу, потом вторую. На это ушло 14 секунд и половина того, что оставалось
Speaker A
от маны, потому что щит держит волей, а воля кончается вместе с дыханием. 20 шагов. Третий выстрел ушёл в грудь. Щит был на пределе. Он погасил часть, и этой части не хватило. Кираса сложилась внутрь, и обрика слона швырнула на
Speaker A
спину. Он не встал. Каз перезарядил ружьё. Он делал это спокойно, глядя на лежащего и отсчитывая свои восемь тактов. Весь лук смотрел, как он это делает. Потом подошёл и не выстрелил. Он опустил ружьё, повернулся к городу и сказал одну вещь, которую в тот день
Speaker A
запомнили все, кто там стоял и которую через год повторяли в трактирах по всему королевству. Их щит держит удар, а пуля - не удар. Пуля - это скорость. Обрие кослан сел. Он сидел в грязи, без наплечника, с проломленной кирасой и
Speaker A
молчал, а потом сделал то, чего от него не ждал никто. Он поднялся, поднял свой меч, повернул его рукоятью вперёд и признал поражение вслух, при свидетелях без единой оговорки: ни слова про уловку, ни слова про грязь, ни слова про
Speaker A
колдовство, потому что он действительно был тем, кем казался. Трое суток его лечило мира. На четвёртые он уехал. И вот здесь заканчивается лёгкая часть этой истории. Обрие Кослан был слишком честен, чтобы соврать в отчёте. Он написал всё, как было, что оружие
Speaker A
простолюдина пробивает латы столичной ковки, что мана четвёртого круга держит два выстрела и не держит третий, что дело не в колдовстве, а в устройстве.
Speaker A
Отчёт ушёл герцогу Морхалту, а копия, как положена по закону при любом упоминании огня, легла на стол человеку в рясе цвета золы. Той зимой ржавый Брод впервые за 100 лет жил богато. Кузница перестала быть кузницей. Тео разбил изготовление ружья на 19 операций и
Speaker A
посадил на каждую своего человека. Один делает только замочные пружины, второй сверлит только за травки, третий точит шептала, четвёртый делает ложи по одному шаблону, и поэтому любая ложа подходит к любому стволу. Мальчишка ввёл клеймо на каждую партию, чтобы знать, чья работа,
Speaker A
если что-то сломается. В 13 лет, читая через слово, он выстроил контроль качества. Выпуск вырос с одного ружья в 10 дней до одного в день. Город рос вместе с ним. приходили наниматься беглые, вдовые, мастеровые из соседних земель, два растриженных монаха и один
Speaker A
сбежавший от долгов часовщик. Этого каз забрал в мастерскую немедленно. За зиму ржавый брод удвоился. На главной улице, где положили дружину Крейна, замостили мостовую. Впервые за всю историю ржавого брода отсюда перестали уезжать. Сюда приезжали. С Мирой у них так и не
Speaker A
случилось ни одного разговора о том, что между ними происходит. Она приходила с утра, варила селитру, готовила составы, зашивала порезы. Он показывал ей расчёты раньше, чем принимал решение единственному человеку из всех. Однажды в феврале она молча забрала у него из
Speaker A
рук миску и заставила поесть, потому что он третьи сутки жил на воде. Это был весь их роман на тот момент, и обоим этого хватало. А дед был счастлив впервые за 40 лет. Хальдер Дюран с четырьмя пальцами на левой руке. Больше
Speaker A
не стоял он на ковальне. Он не мог удержать заготовку. Зато он учил. 12 мальчишек ходили за ним хвостом. Он гонял их за плохой шов, показывал цвета побежалости, объяснял, почему нельзя торопить закалку, и ни разу за всю зиму не сказал ни одному из них, что кому-то
Speaker A
просто не повезло. Он поднимал искалеченную руку и объяснял причину. Он был единственным человеком в этом мире, кто знал, как выглядит цена ошибки, и мог показать её пальцами, которых нет.
Speaker A
Запомните его таким. Ему оставался месяц. В двух днях пути на север стояла деревня Альховый ключ. Ничем не примечательная: 80 дворов, лес с малокурне. Прошлой осенью тамошний староста купил у ржавобродского торговца три бочонка чёрного порошка. Корчевать пни. Он выкорчивал ими 4 гектара под
Speaker A
пашню и был очень доволен. Инквизитор Матиас Вейн приехал в альховый ключ в конце февраля, 46 лет, худой, сутулый, с плохими зубами и тихим голосом. Ряса от света золы. Он не носил оружие. В деревню он въехал без охраны, только с
Speaker A
двумя песцами. Он не кричал, не бил и не выпытывал. Он работал, и он не искал колдуна. Колдун - это один человек. А одного человека можно сжечь. Вейн искал источник знания, потому что знание горит хуже людей. 3 дня он опрашивал жителей
Speaker A
по одному, вежливо записывая каждое слово. Он не спрашивал, кто виноват, он спрашивал, кто покупал, кто вёз, кто видел, и кто знал, что этот порошок горит без огнево. К концу третьего дня у него был список. 21 человек, ни 80
Speaker A
дворов, не вся деревня, ровно те, кто знал. староста, окупивший порошок. Двое возчиков, кузнец, который расспрашивал, как это работает. Женщина, при которой муж рассказывал соседям. Мальчишка, видевший, как рвёт пни, и повторивший это нас спор с горстью украденной у отца. Остальных Вейн не тронул. Он
Speaker A
отпустил 59 дворов, потому что они не знали. Он жёг не за грех, он жёг за знание. Он позволил всем двацати одному исповедаться, лично не торопясь по очереди до последнего. Он поставил столбы на выгоне околицей и сжёг всех в
Speaker A
один день. И вот от чего стынет кровь по-настоящему. Он не получал от этого никакого удовольствия. Он стоял и смотрел до конца, потому что считал, что не имеет права отворачиваться от того, что делает сам. Потом записал в отчёте точное число и поехал дальше. Понять его
Speaker A
несложно, и это самое неприятное. Для ордена порох не оружие. Оружие - это меч, копьё, арбалет. Оружие орден пережил тысячу раз. Порох - это отмена Бога. Мир Валдерии стоит на том, что сила даётся по крови. Благородный рождается с маной, простолюдин рождается
Speaker A
бес. Один повелевает, второй пашет. И это не жестокость, а устройство мира, освещённое сверху. А чёрный порошок стоит две медные монеты за фунт. И насыпать его в горшок может кто угодно.
Speaker A
Он делает мальчишку со смолокурни равным рыцарю четвёртого круга. Вейн понял это раньше и яснее, чем герцоге, чем короли и чем сам Кас. Он не был фанатиком, боящимся нового. Он был очень умным человеком, который абсолютно точно просчитал, чем это кончится для его
Speaker A
мира. Он был прав во всём. Именно поэтому он и есть самый страшный враг этой истории. Из альхового ключа он поехал по цепочке. Возчики назвали торговца, торговец назвал город. Мати Асвейн взял с собой 12 человек сопровождения, не больше. Ему не нужна
Speaker A
была армия. Армию присылают к врагу, а он ехал не воевать. Он въехал в вый брод в первый день оттепели, один впереди своих людей и первым делом попросил показать ему кузницу. Не потребовал, попросил. Инквизитор не стал ничего искать. Он снял комнату в трактире на
Speaker A
площади, поставил стол у окна, посадил рядом двух песцов и начал ждать. И город принёс ему всё сам. Это главное, что нужно понять про Мати Асавейна. Он не воевал, он даже не угрожал. Он объявил на площади ровным тихим голосом, что
Speaker A
ищет только тех, кто знал, что остальных не тронет никто, что явившийся сам будет наказан мягче, чем названный соседом. И дал 2 дня. За 2 дня ржавый брод сдал ему 11 человек. Не под пытками, не со страху перед его двенадцатью солдатами. Сдали
Speaker A
соседи. Конкурент по кузнечному делу, у которого перестали покупать. Баба, у которой увели корову. торговец, пойманный год назад на краже чертежей.
Speaker A
Люди принесли инквизитору свои старые обиды, аккуратно завёрнутые в донос. Так эта машина работает везде и всегда, и она не нуждается ни в чьей жестокости. А теперь то, из-за чего эта глава самая злая в первой половине истории. Кас мог
Speaker A
его убить. У ржавой роты было 40 ружей и 60 обученных людей. Вейн приехал с двенадцатью солдатами и двумя писцами.
Speaker A
10 секунд. Столько понадобилось бы, чтобы в Ржавом броде не осталось ни одного человека в рясе. За 2 дня Каз четыре раза оказывался от него в четырёх шагах и каждый раз считал: "Убийство инквизитора при исполнении не преступление против человека, это мятеж
Speaker A
против ортина. По уложению, такое закрывается одним способом. Город объявляет еретическим гнездом. И приходят уже не 12 солдат, приходит поход. В Ржавом броде ожило 2.000 человек.
Speaker A
из них не знали, что такое силитра, и никогда не держали в руках ружья. Он посчитал и не выстрелил. Это был единственный раз за всю историю, когда правильный расчёт дал ему ответ, который он ненавидел. Вейн тем временем занимался не людьми, он занимался
Speaker A
производством. Он опечатал селитринные ямы, все восемь, лично обойдя каждую и приложив свинцовую печать. Он запретил торк углём и серой в округе, поставил своих убродой на восточной дороге и завернул два обоза с медью. Он не тронул мастерскую и не забрал ни одного ружья.
Speaker A
Он просто перекрыл всё, из чего они делаются. Кас смотрел на это и понимал, что впервые в этом мире встретил человека, который видит не оружие, а цепочку. Убей мастера, придёт другой.
Speaker A
Сожги мастерскую, построят новую. Перережь силитру, и всё останавливается само, без единого костра. Матиас Вейн был лучшим инженером из всех, кого Каздесь встретил. Просто работал он не с железом, а с людьми. В кузницу он пришёл на третий день один, без солдат.
Speaker A
[откашливается] Он ходил по мастерской медленно, ничего не трогая, и смотрел не на изделия. Он смотрел на шаблоны, на мерные рейки, на доску с записями. На 19 рабочих мест каждая под свою операцию. Изделие можно объяснить чудом. Порядок чудом не
Speaker A
объясняется. С Хальдором он говорил около часа, спокойно и уважительно, как мастер с мастером. Спрашивал про сталь, про закалку, про то, зачем шов ведут короткими участками. И старик отвечал, потому что не отвечать было бы подозрительнее. К концу часа Вейн знал
Speaker A
главное. Старик знает как. Старик не знает почему. Он умеет варить ствол, но не может объяснить, откуда взялось правило. Он повторяет чужие слова, не понимая их до дна. Значит, за стариком стоит кто-то ещё. Матиас Вейн вышел из кузницы и посмотрел на семнадцатилетнего
Speaker A
парня, таскавшего во дворе уголь, и ничего не сказал. Хальдар Дюран понял это раньше внука. В тот же вечер он вышел на площадь сам, без принуждения и объявил при всём городе, что чёрный порошок - его работа, что рецепт он
Speaker A
вывез из армии 22 года назад, что ружьё придумал он, кузнец Дюран, потому что 40 лет варил стволы и однажды сообразил, как загнать в трубу огонь, а потом поднял левую руку, четыре пальца, кисть в старом рубце от костяшки до запястья.
Speaker A
Он показал её всей площади и сказал, что вот это и есть его подпись под собственной работой, что таких рук у мальчишек не бывает. И добавил последнее, самое важное, что внук у него дурак, что парень годится только меха качать да уголь носить, что он и
Speaker A
грамоты-то не знает. Он врал спокойно, громко и убедительно, потому что готовился к этому 3 дня. Каз стоял в толпе и не мог сделать ничего. Не возразить, не выйти вперёд, не увести деда силой на глазах у двух песцов, записывающих каждое слово. Впервые за
Speaker A
две жизни расчёт выдал ему ответ: стоять и молчать. И он стоял. Вейн выслушал старика до конца, поблагодарил за честность и приказал взять. Вместе с Хальдером увели 40 человек. 11 по доносам, остальных по спискам мастерской. Их отвели в старую часовню
Speaker A
на холме за городом, каменную, с одной дверью и узкими окнами. Костёр Вейн назначил на третий день. Он не торопился. Он никогда не торопился. 3 дня давались на то, чтобы каждый успел исповедаться, а город успел подумать.
Speaker A
Той ночью Каз сидел над доской и не мог заставить себя считать. В прошлой жизни он однажды за 3 дня переделал схему подачи под новый патрон. Сейчас переделывать предстояло не схему, он всё-таки посчитал, расчёт сказал: "Шансов нет". Он пошёл всё равно. И вот
Speaker A
тогда впервые в обеих своих жизнях заплатил полную цену за то, что не послушал математику. 3 дня он собирал не людей, он собирал сведенья: толщину задней стены, число часовых, время смены, длину тени от часовни в полночь.
Speaker A
План вышел хороший. В этом и заключалась ловушка. Старая часовня стояла на голом холме. Одна дверь, четыре узких окна.
Speaker A
Задняя стена глухая, та, что смотрит вовраг. 40 пленных внутри, 12 солдат ордена снаружи. По всем докладам разведки. Лира снимает часовых из темноты с 200 шагов, тремя выстрелами.
Speaker A
Бран с восьмью людьми бьёт по конюшне и уводит лошадей, чтобы не было погони. Каз вскрывает заднюю глухую стену. 4 фунта пороха в подкоп. И у часов не появляется второй выход.
Speaker A
Дальше 40 человек уходят во враг, а оттуда лесом на север. План был рассчитан на 12 противников. Матиас Вейн ждал именно этого. Он не был военным, но он 30 лет работал с людьми и знал простую вещь: тот, кто стоит за
Speaker A
стариком, обязательно придёт за стариком. Поэтому он оставил в охране дыру специально. Западная сторона холма 2 вечера подряд оставалась без часового.
Speaker A
Кас увидел эту дыру и обрадовался. Это была его ошибка, единственная за всю историю, зато полная. Вокруг часовни в ту ночь было не 12 человек, их было 40, приведённых тихо по одному за сутки и просидевших весь день в кустах на
Speaker A
обратном скатем самом овраге, через который Каз собирался уходить. Всё посыпалось на четвёртой минуте. Лира сняла двоих. Третий часовой не появился там, где должен был, потому что его там и не было. Бран дошл до конюшни и наткнулся на восьмерых, а подкоп заднюю
Speaker A
стену Кас начал делать в шести шагах от людей, которые лежали в темноте и ждали именно этого звука. Дальше был небой.
Speaker A
Дальше была грязная короткая свалка в темноте, где ружьё бесполезно. Перезарядка- 20 секунд, а до чужого ножа полтора шага. Ржавая рота умела бить залпом на сорока шагах. Драться в темноте она не умела. Погибли двое.
Speaker A
Йорген Бондарь, тот, что стоял во второй шеренге против наёмников и первым научился заряжать вслепую. Миг 18 лет.
Speaker A
Тот, кого Бран называл самым бестолковым и самым старательным одновременно. Йоргину перерезали горло у самой стены.
Speaker A
Мика закололи в спину, когда он тащил раненого. Их имена стоит запомнить. Это первые люди, которых Каз потерял. А в этот момент в часовне открыли дверь.
Speaker A
Вейн приказал вывести пленных наружу. Не для расправы. Он хотел, чтобы стреляющие в темноте увидели, кого именно они сейчас теряют, и чтобы стрелять стало нельзя. 40 человек вытолкали на площадку перед дверью, под факелы. И Хальдардюран увидел внука. Он увидел его в проломе у
Speaker A
самой стены в двадцати шагах, с лопатой в руках и с чужой кровью на лице. Ещё 3 секунды, и его увидели бы остальные.
Speaker A
Старик сделал единственное, что мог. Он заорал. Он заорал на людей ордена так, как 40 лет орал на подмастерьев, громко, зло на весь холм. Рванулся вперёд, толкнул плечом ближайшего солдата и повалил его вместе с факелом. Все повернулись к нему, все до одного. Он
Speaker A
выиграл своему внуку 4 секунды. И он совершенно точно знал, что делает, потому что не был ни глупым, ни храбрым.
Speaker A
Он был мастером, а мастер всегда считает, чего стоит операция. Вейн не стал его жечь. Он был по-своему милосерден. Поднявшего руку на стражу полагалось убить на месте, и он приказал лучнику. Стрела вошла под лопатку.
Speaker A
Хальдар упал на колени, потом на бок. И перед тем, как всё кончилось, он поднял левую руку, не прощаясь, не благословляя. Он поднял её ладонью вперёд, показывая четыре пальца. Так мастер показывает под мастерю, что работа принята и что надо продолжать. 40
Speaker A
лет Хальдар Дюран делал вещи, которые иногда ломались, и никогда не знал почему. Последние полгода он знал, этого ему хватило. Каз пошёл вперёд с ружьём, в котором был один заряд, и с лопатой на 40 человек через освещённую факелами площадку. Он не считал. Впервые в жизни
Speaker A
он вообще не считал. Его вырубил Бран со спины кулаком затылок без предупреждения и потащил на себе через оврак. Бран Ковач 15 лет ходил под чужими знамёнами и хоронил друзей. Он единственный знал, как это выглядит со стороны и чем всегда
Speaker A
кончается. Утром Мира ударила его по лицу, один раз открытой ладонью при всех, а потом сказала то, что должна была сказать. И это не было утешением.
Speaker A
Он потерял двоих. Он не спас никого. И произошло это ровно потому, что он один-единственный раз в жизни принял решение до того, как посчитал. Она не жалела его и не обнимала. Она вернула ему единственный инструмент, которым он умел работать. Кас сидел на обгоревшем
Speaker A
верстаке и молчал. Хоронили троих. Гроб деда был лёгкий, а к вечеру он взял грифель. Он не считал, как отомстить.
Speaker A
Месть - это чувство, а чувства он в расчёты не пускал никогда. Он считал, насколько шагов нужно увеличить дальность, чтобы больше никогда в жизни не подходить к таким людям близко. Ответ лежал в одной канавке. точнее, в шести, закрученных по стенкам ствола. Но начать
Speaker A
надо с того, чего Каз до сих пор старался не замечать. Его ружьё было неточным. Гладкий ствол работает так: пуля меньше калибра, иначе её не загонишь. Значит, между пулей и стенкой есть зазор. Значит, пуля идёт по стволу, стуча стенки, и вылетает под тем углом,
Speaker A
под которым стукнулась в последний раз. На 100 шагах это ещё терпимо. Он проверил всё честно и при всех, чтобы никто не питал иллюзий. Пять выстрелов по мишени с 200 шагов, разброс с телегу, два попадания из пяти и оба случайные.
Speaker A
Всё, что ржавая рота выиграла до сих пор, она выиграла на со0 шагах залпом и по толпе. А ему нужны были не 40 шагов.
Speaker A
Ему нужна была дистанция, на которой человека убивают раньше, чем он успевает понять, что его убивают. Решение известно 400 лет и укладывается в одну фразу: пулю надо заставить вращаться.
Speaker A
Брошенный плашмя нож кувыркается и летит куда попало. Тот же нож, брошенный с вращением, держит линию. С пулей то же самое. Вращение вокруг оси не даёт ей рыскать. Любое отклонение гасится само собой. Значит, нужны шесть канавок, идущих по стемке ствола спиралью с одним
Speaker A
оборотом на всю блину. Пуля цепляется за них и выходит из ствола, крутясь. Нарезать канавки в стволе, о сваренном вручную- работа на неделю. Крючковый резец по одной канавке за раз полсотни проходов на каждую с промером после каждого прохода. Первый нарезной ствол
Speaker A
КА с часовщиком резали 11 дней и получили новую проблему, ту самую, из-за которой этого 400 лет никто не использовал. Чтобы пуля цеплялась за нарезы, она должна быть больше калибра.
Speaker A
А чтобы загнать в ствол пулю больше калибра, её надо забивать шомполом и молотком. Сверху вдуло, продавливая через нарезы. 3 минуты на выстрел.
Speaker A
Точность выросла втрое, скорострельность упала в шесть раз. Оружие стало прекрасным и совершенно бесполезным. А дальше идёт самое изящное инженерное решение всей этой истории. Пулю сделали меньше калибра. Она проваливается в ствол под собственным весом и заряжание остаётся быстрым, а сзади в ней
Speaker A
высверлили конусную полость, юбку. При выстреле пороховые газы бьют не только в дно пули. Они входят внутрь юбки и раздувают её изнутри. Тонкая свинцовая стенка расширяется и вжимается в нарезы.
Speaker A
За одну те тысячную долю секунды уже внутри ствола, уже в движении пуля входит свободно и выходит крутясь.
Speaker A
Заряжание быстрое, точность полная. Ту самую пороховую силу, которая раньше только толкала, заставили заодно и работать. Каз нарисовал это на доске за один вечер. Он не изобретал, он помнил, но в этом мире не помнил никто. Отливкой занялась мира. Свинец, разъёмная форма,
Speaker A
стальной сердечник для юбки и 18 бракованных подряд, потому что при остывании юбку ввело на сторону. Тео сделал форму на шесть гнёзд и придел к сердечникам общий рычаг, чтобы вынимать все шесть разом, одним движением, пока свинец не схватился. Девятнадцатая пуля
Speaker A
вышла идеальной. К концу недели их было 200. Испытания провели на выгоне, на том самом, где когда-то стоял столб с кирасой. 300 шагов. В этом мире 300 шагов не дистанция стрельбы. Это расстояние, на котором ты просто идёшь по своим делам. Лира легла. Она уложила
Speaker A
ствол на камень, подсунула под цевьё свёрнутую куртку и минуты полторы не делала вообще ничего. Она смотрела на траву, на дым от костра в деревне, на то, как ходит верхушка Альхи. Потом взяла выше мишени на две ладони и левее
Speaker A
на одну. выдохнула наполовину. Выстрел. Мишень качнулась. Тео добежал до неё за минуту и заорал оттуда так, что слышали в городе. Пробито в ладони от центра.
Speaker A
Бранковач сел на землю. Он 15 лет воевал и знал все дистанции этого мира наизусть. Лук бьёт на 100, хороший арбалет на полтора. Всё, что дальше 200, безопасно всегда для всех и при любой войне. Он смотрел на пробитую мишень и
Speaker A
понимал, что безопасных дистанций больше нет ни для наёмника, ни для рыцаря, ни для человека в рясе цвета золы, который в эту минуту он допрашивал очередного ввозчика в двух днях пути отсюда. Через 4 дня по восточной дороге шёл патруль
Speaker A
ордена, шесть всадников. Вёл их десятник, которого Кас видел на холме у часовне. Лира пролежала за камнем на склоне полтора часа, 280 шагов до дороги. Она сняла его первым выстрелом.
Speaker A
А дальше идёт то, что нужно показывать глазами не стрелка, а тех пятерых. Их командир упал седла без всякой причины.
Speaker A
Они не слышали ничего, кроме короткого хлопка где-то в холмах. Не увидели ни стрелка, ни дыма, ни движения в траве.
Speaker A
Они выхватили оружие и минут пять кружили по дороге, вглядываясь в кусты в 100 шагах от себя. в 100 шагов, потому что дальше 100 шагов в этом мире не убивал никто. Потом они подобрали своего десятника и ускакали, а Матисвей
Speaker A
насмотрел тело, измерил направление входа и приказал прочесать местность вокруг. Его люди прочесали её на 100 шагов, так как их учили. Впервые за всю свою карьеру инквизитор не понял, что произошло. Орден искал колдуна. Против него воевали шесть человек, которые
Speaker A
никогда не подходили ближе 200 шагов. и никогда не били дважды с одного места. После похорон Кас не пошёл оббивать город. Он сел и переписал саму задачу.
Speaker A
Оборонять ржавый брод бессмысленно. У города нет стен, 2.000 жителей и восемь дорог. Любая оборона кончается осадой, а осада кончается голодом. Значит, город обороняют не в городе. Значит, надо сделать так, чтобы к городу нельзя было идти. Дальше началось то, чего в этом
Speaker A
мире не делал никто. Каз взял четверых и 3 недели мерил землю. каждую дорогу, каждую тропу, каждый брод и каждый склон, с которого видно дорогу.
Speaker A
Дистанции замеряли шагами и резали зарубками на деревьях. Отсюда до волуна 210, от волуна до поворота 180. Он превращал войну в геодезию. Через 3 недели у него была карта, которой не существовала ни у одного полководца этого мира. Не здесь дорога, а отсюда
Speaker A
досюда 240 шагов, стрелять на восходе, уходить во враг. Дальше пошла работа. Первое. Обос ордена 18 возов под охраной тридцати человек. Его не атаковали, в него вообще не выстрелили. Ночью подождли Сиона с подветренной стороны в трёх местах, и к утру от восемнацати
Speaker A
возов осталось четыре. Второе. Переправа у мельницы. Единственный маг, что был у Вейна, ехал на телее в середине колонны, где безопаснее всего. Лира сняла его с 220 шагов, когда телега вышла на открытую воду. Колонна простояла на переправе ещё 40 минут. Никто не знал,
Speaker A
откуда стреляли и будет ли второй. Третье и самое страшное- ночной лагерь на 20 человек в сухом лагу. Там не прозвучало ни одного выстрела. Бран с четырьмя людьми двое суток рыл подкоп со стороны оврага, куда никто не смотрит, потому что там нельзя пройти. Заложили 4
Speaker A
фунта, подожгли фитиль со 150 шагов. Из двадцати выжили шестеро. Ржавая рота потеряла за три акции одного человека, и то по глупости оступился на осыпе. Через месяц Матиас Вейн запретил своим людям выходить группами меньше сорока. Он был вынужден. Он терял по человеку в день и
Speaker A
не понимал, откуда. Но этим запретом он парализовал сам себя. Отряд в 40 человек виден за версту. Он идёт медленно, ест много, ночует громко. Такой отряд может воевать, но не может искать, а искать ему было нужно. Инквизиция сильна тем,
Speaker A
что приходит и разбирает мир на людей и связи. Она не умеет гоняться за шестью тенями по холмам, где каждый камень промерен шагами. Впервые за 20 лет службы Мати Освейн терял темп. И вот тут ошибся Каз. Успех - самая опасная вещь
Speaker A
на свете, потому что он выключает счёт. Пятую акцию он спланировал по той же схеме, что и третью. Тот же подкоп, тот же уход через овраг, тот же принцип. Он повторился. А Вейн при всех своих недостатках был человеком, который
Speaker A
читает записи. Он положил рядом три доклада и понял главное: эти люди уходят не куда попало. Они уходят туда, где заранее промерено. Ловить их на месте акции он не стал. Он перекрыл отход.
Speaker A
Шестеро Кас, Бран, Лира, Мира и два стрелка шли привычным маршрутом и вышли прямо на две сотни человек, поставленных полукругом. Единственным местом, куда можно было деться, оказались старые рудничные штольни в склоне. Туда они и ушли. Штольня была прекрасной позицией и
Speaker A
очень плохим домом. Вход шириной в двух человек: коридор, поворот. Шестеро внутри могли держать этот вход сколько угодно, ровно до того момента, пока не кончится порох. Порох кончился на вторые сутки. Вейн полез внутрь. Он не был идиотом. Он поставил у входа заслон,
Speaker A
развёл костры и стал ждать. Ждать он умел лучше всех в этой истории. Внутри было темно, холодно и сухо. Воды не было совсем. За водой надо выходить. У Брана в Баку сидел арбалетный болт, и Мира резала его на ощупь, потому что жгли
Speaker A
последнюю лучину. К концу третьих суток оставалось 11 пуль, четыре фляги на шестерых и один выход, за которым стояли 200 человек. Расчёт давал ноль. А потом Каз нашёл в сумке Миры две склянки.
Speaker A
Первая- ртуть. Мира таскала её из материнской аптеки. Ртутью в этом мире лечили всё подряд, обычно до смерти.
Speaker A
Вторая крепкая азотная кислота. Мира [откашливается] гнала её сама для отравления клеем. Каз месяц назад попросил научиться. Он сидел в темноте и смотрел на эти две склянки. Он знал, что получится, если растворить ртуть в этой кислоте, а раствор вылить в спирт.
Speaker A
получатся мелкие белые кристаллы, которые взрываются не от огня, они взрываются от удара. Мира спросила, что он собирается делать с артутью. Кас ответил, что собирается сделать так, чтобы огонь для выстрела больше не нужно было приносить с собой. А снаружи у
Speaker A
костров третьи сутки не спал человек в рясе цвета золы. Он сам таскал вязанки, сам обходил посты ночью, сам считал людей. За этот месяц он потерял 41го человека и знал каждого по имени, потому что вписывал имена в отчёт своей рукой.
Speaker A
Матиасвейн не был чудовищем, и в этом всё дело. Он был уставшим немолодым человеком, который точно знал, что стоит на границе между своим миром и тем, что этот мир отменит. Он сидел у входа в штольню и был уверен, что ещё успевает,
Speaker A
и ему оставалось 4 дня. Всё, что он построил до сих пор, висело на одной уязвимой веще на искре снаружи. Дождь отменял его армию целиком. В темноте под горой на четвёртые сутки без воды он это исправил. Химию делали при одной свече
Speaker A
из того, что нашлось в сумке лекаря. Ртуть растворили в кислоте, раствор вылили в спирт. И вот тут их обоих чуть не убило. Реакция пошла злее, чем КА помнил. Ртуть в крепкой кислоте кипит и выделяет бурый газ, который жёт лёгкие
Speaker A
изнутри. В штольне без сквозняка это почти приговор. Они успели уползти за поворот. Полчаса кашляли кровью. Мира потеряла голос на 2 дня. Вторую попытку делали у самого входа с мокрыми тряпками на лицах, держа плошку на длинной палке.
Speaker A
Из спирта выпал белый осадок. Мелкий, тяжёлый, похожий на крупную соль. Каз высушил его, отобрал крупинку с половину чечевицы, положил на камень и стукнул сверху обухом ножа. Хлопок бросил его на спину. Указательный палец правой руки он не чувствовал потом 3 недели. Тот самый
Speaker A
палец, которого не было у деда. Но вещество работало. Оно не ждало огня, оно ждало удара. 400 лет оружие ждало искры снаружи. С этой минуты перестало.
Speaker A
А дальше в темноте под горой Каз собрал вещь, которая перевернула этот мир окончательно. До этого выстрел был обрядом: скусить бумагу, сыпнуть на полку, закрыть полку, сыпать в ствол, пулю, шомпол, дослать, убрать шомпол.
Speaker A
Восемь тактов в 20 секунд, и всё это отменяется одним дождём или одной каплей пота на полке. Он собрал весь обряд в один предмет. Медная трубка. На дне капелька гремучего состава под тонким колпачком. Сверху пороховой заряд.
Speaker A
Сверху пуля минье, вставленная в дульце и обжатая по кругу. Один предмет, один выстрел. Курок бьёт по донцу. Состав срабатывает от удара. Огонь идёт внутрь к пороху, который лежит в закрытой медной коробке и никакого отношения к внешнему миру больше не имеет. Нет
Speaker A
полки, нет кремня, нет пороховницы, нет дождя. И ещё одно, чего в этом мире не понял бы сразу никто. Новобранца теперь можно обучить за час вместо месяца, потому что заряжать больше нечего.
Speaker A
Патрон уже заряжен. Гильзы делали из того, что было. Медные ножные трофейных кинжалов. Кружка. оковка сундука. Всё это раскатывали в тонкий лист камнем по камню и свёртывали на оправке. Восемь патронов за ночь. Восемь - это чудовищно мало. За минуту нормального боя такой
Speaker A
запас исчезает без следа. Но именно на этих восьми и держалось всё дальнейшее. Утром четвёртого дня пошёл ливень. Не дождь, стена воды, какая бывает в горах ранней весной, когда скрепта тянет тёплым. И Мати Асвейн отдал приказ на штурм. Он был прав по всем правилам
Speaker A
этого мира. Мокрый порох не горит, фитиль не тлеет, кремень даёт искру, которая гаснет, не долетев до полки. Под таким дождём человек с ружьём - это человек с дубиной. 40 солдат ордена пошли ко входу по мокрой осыпи, прикрывая щчитами от того, чего в такую
Speaker A
погоду быть не может. Первый залп встретил их в тридцати шагах. Стреляли из-за поворота, из темноты, туда, где вход давал светлый прямоугольник, и любая фигура в нём становилась мишенью.
Speaker A
Оружие работало под ливнем в сырой пещере после четырёх суток без просушки. Второй залп, третий. Штурм сломался на четвёртой минуте и сломался страшно, потому что люди шли на верную безопасность и попали в то, чего не бывает. А потом ко входу пошёл он сам.
Speaker A
Его люди откатились вниз по осыпи и больше идти не желали. Их можно понять. Матиас Вейн не стал их гнать. Он снял с себя всё, что могло сойти за оружие, и пошёл наверх один под дождём, по мокрым камням соше лет отроду, с плохими зубами
Speaker A
в намокшей рясе цвета золы. Он не пытался ни бежать, ни прятаться. Он шёл закрывать дыру собой, потому что 30 лет считал, что для этого и поставлен. Кас вышел ему навстречу. И здесь важен не выстрел. Здесь важно, что Вейн успел
Speaker A
договорить. Он сказал, что всё понимает, что не считает Каса ни колдуном, ни демоном, ни ищадием, что видел его шаблоны, его мерные рейки и его 19 рабочих мест. И тогда же понял всё до конца, что дело не в порошке и не в
Speaker A
трубке. Дело в том, что этому можно научить. Меч нельзя передать, ману нельзя передать, а это можно и научится любой. И через 20 лет любой пастух будет стоить рыцаря. и что он, Вейн, просто опоздал. А потом он сказал последнее.
Speaker A
Это последнее стоит запомнить, потому что через год оно сбудется до запятой. Он сказал, что ржавый брод костром уже не закрыть, что теперь за ним придёт не орден, за ним придёт корона, потому что короне это нужно. И что, когда корона
Speaker A
поймёт, что купить не выйдет, она пришлёт не 12 человек и не 200, она пришлёт всё, что у неё есть. Кас выстрелил один раз. Мати Асвейн упал на мокрые камни и умер, оставшись правым во всём, что успел сказать. Дождь шёл ещё 2
Speaker A
часа. Ка стоял над телом единственного врага, который правильно понял, что происходит, и потому был опаснее всех остальных вместе взятых. Потом он снял у него с пояса связку ключей и свинцовую печать и пошёл распечатывать селитренные ямы. За полгода нищий городок на
Speaker A
железной руде стал единственным местом в мире, где из меди, свинца и терпения делали смерть на 300 шагов. И об этом узнали все. Но начать надо не с оружия.
Speaker A
Самое недооценённое чудо этой истории - конвейер. O исполнилось 13, и он получил под себя 40 работников и два новых сарая. Он разложил изготовление патрона на 11 операций. Первый режет медную ленту на заготовке, второй тянет гильзу на оправке в три перехода, третий
Speaker A
обжимает донце, четвёртый только женщины, потому что руки мельче, набивают капсульный состав. Пятый льёт пули, шестой отбраковывает. У каждой операции свой шаблон, у каждой партии своё клеймо. Каждый работник за смену делает одно движение сотни раз и через неделю делает его лучше мастера,
Speaker A
умеющего всё. Выпуск: 180 патронов в день, через 2 месяца 400. Тринадцатилетний беспризорник, читающий Череслово, построил первый в этом мире завод. И этого не понял вообще никто, включая тех, кто вскоре придёт за чертежами. Ржавая рота перестала быть ополчением. 120 человек. Устав переписал
Speaker A
ненабило. Звание формы из некрашенного сукна, чтобы своего было видно в дыму. Капитаном стал сэр Кадман Грей. Опальный рыцарь, у которого особлили герб со счета, впервые за 9 лет получил под команду людей и получил их от простолюдина. Старшим сержантом стал
Speaker A
Бран Ковач, и это назначение не обсуждал никто. Занятия шли каждый день: стрельба, перестроение, лопата, марш с грузом. Кадмон добавил то, чего Кас не знал. Как читать местность глазами противника? Где встанет чужой лагерь?
Speaker A
Куда пойдёт конница, если не пустить её прямо? Два человека из разных миров учили друг друга и делали из своих людей то, чего не было ни в одном из этих миров. Оружие тоже сменилось. Дольна зарядка под унитарный патрон бессмысленна. Патрон в дуло не загонишь.
Speaker A
Значит, ствол должен открываться сзади. Каз сделал откидной затвор. Рычаг, качающаяся крышка, простое зацепление. Восемь выстрелов в минуту вместо двух.
Speaker A
Лёжа с колена из-за укрытия. не вставая во весь рост шомпом, как приходилось раньше. Но войну выигрывают не стволы, поэтому мастерская делала ещё и мелочи, на которые никто не обращал внимания.
Speaker A
колючую проволоку из кузнечных обрезков, дешёвую, злую, останавливающую конницу лучше любой стены, нажимные фугасы, доска, кремень, пружина, фунт пороха, сигнальные ракеты, чтобы передавать команду через версту за 2 секунды, дальномер из двух вешек и планки с делениями, чтобы любой мачишка мог
Speaker A
назвать дистанцию с точностью до десяти шагов. Всё это стоило гроши. Через год всё это будет стоить целой армии. А потом пришла слава и вместе с ней люди.
Speaker A
Смерть инквизитора замолчать не удалось. История разошлась по трактирам в трёх вариантах. И во всех трёх был город на востоке, где кузнец убивает рыцарей громом. К ним поехали беглые холопы, вдовы с детьми, мастеровые из четырёх соседних земель, оружейник из вольного
Speaker A
города, притащивший на себе токарный станок, слепой стеклодув и его сын, умеющий шлифовать линзы. За полгода ржавый брод вырос втрое. Каз посмотрел на это со стороны и впервые понял, что построил не мастерскую, он построил центр силы. А центр силы всегда чей-то.
Speaker A
Вопрос только в том, чей именно. Первую трещину нашли в конце лета. Троих взяли при попытке вынести чертежи. Один оказался купцом извольных городов, этот просто воровал на продажу. Двое других были людьми герцога Валериана Морхалта.
Speaker A
Не шпионами в романтическом смысле, обычными работниками, которые нанялись 4 месяца отработали честно, а потом получили письмо с приказом. Каз не стал их вешать. Он посадил всех троих в сарай и 3 дня выяснял не то, кто их послал, а
Speaker A
то, что именно они успели передать. Ответ ему не понравился. Они успели передать всё, кроме одного состава капля. Вечером того же дня Мира нашла его на месте старой кузницы. От неё осталась одна стена. Каз приходил туда редко и всегда один. И там он сказал
Speaker A
вслух то, чего боялся по-настоящему. Он не боялся смерти, не боялся ордена герцога и короля. Он боялся, что это переживёт его, потому что он держал всю цепочку в голове и знал, что за той ступенью, на которой он сейчас стоит,
Speaker A
есть следующее. А любой, кто получит его чертежи, начнёт не с кузницы. Он начнёт с того места, где Кас остановился, и у него не будет ни одной причины останавливаться там же. Мира спросила, а что он собирается с этим делать. Он
Speaker A
ответил, что пока не знает. Через год этот вопрос станет главным вопросом всей его жизни. На утро по южной дороге поднялась пыль, не отряд, кортеж. Шесть карет, полсотни всадников сопровождения и знамя, которого в этих землях не видели никогда. Чёрный волк на сером
Speaker A
поле. Дом Морхолд. Из первой кареты вышла женщина 23 лет. Она не пошла ни к старости, ни к кузнице. Она полчаса простояла на дороге, глядя на дым из труп новых мастерских, на восемь труп, которых полтора года назад здесь не
Speaker A
было. А потом сказала своему секретарю, что отец ошибся. Это не мастерская, которую можно купить. Это государство, которое ещё не знает, что оно государство. Она не угрожала, не льстила и не торговалась. Она просто показала бумагу, из которой следовало, что он
Speaker A
проиграл полтора месяца назад в кабинете, о существовании которого не знал. Леди Ивейн Морхолд приехала в город, где положили орден без охраны.
Speaker A
Полсотни всадников сопровождения она оставила за рекой и въехала с одним секретарём. Это было не бесстрашие, это был расчёт. Тот, кто приезжает под охраной, приезжает торговаться, тот, кто приезжает один, приезжает решать. И первым делом она пошла не к кассу, она
Speaker A
пошла в цех. Полчаса в дорожном платье среди меди она стояла и смотрела, как 40 человек делают патроны. Она смотрела не на изделие. Она смотрела, как женщина у третьего стола берёт заготовку, делает одно движение и кладёт её в ящик справа.
Speaker A
Как из ящика её берёт следующее. Как раз в четверть часа мальчишка уносит полный ящик и ставит пустой. Она единственная из всей аристократии этого мира смотрела на процесс, а не на результат. 23 года, тёмные волосы, спокойное лицо, глаза человека, который считает людей
Speaker A
ресурсами и не видит в этом ничего дурного. Каз вышел к ней сам. Она положила на верстак бумагу. Королевский указ, под большой печатью он датированный полутора месяцами раньше.
Speaker A
Он объявлял всякое производство громового оружия и припаса королевской монополией задним числом по всей Валдерии. Всё, что Каз построил за полтора года, юридически принадлежало короне. Ещё до того, как он о короне подумал, он прочёл бумагу дважды и понял, что впервые за две жизни проиграл
Speaker A
бой, о котором даже не знал, что тот идёт. Против пороха у этого мира ответа не нашлось. Против бумаги нашёлся сразу.
Speaker A
Предложение она сформулировала коротко, как человек, который готовился. Касьан Дюран получает дворянство не пустое, с землёй, с рентой, с правом суда над своими людьми. Ржавый Брод получает статус королевского города и гарнизон.
Speaker A
Его люди всё поимённо получают неприкосновенность. Ни ордена, ни судов, ни старых дел. Брак с домом Морхолд как гарантия того, что слово будут держать.
Speaker A
Взамен производство и чертежи переезжают в столицу под королевские арсеналы. Сверх этого ей нечего было предложить.
Speaker A
Она предлагала простолдину всё, что этот мир умеет дать. Механику Кадман объяснил вечером на пальцах. Чертежи уезжают в столицу. Полгог мастера королевских арсеналов будут спрашивать, почему тут сделано так, а не иначе. Через год они перестанут спрашивать, а через год и
Speaker A
месяц выяснится, что живой Касиан Дюран- единственный человек, который знает то, чего теперь не должен знать больше никто. Потом с ним случится несчастный случай на охоте, потому что несчастные случаи на охоте - это в Валдери отдельная отрасль хозяйства. Кадмон
Speaker A
говорил это спокойно, без злобы. Ему самому соскоблили герб со счета за одну сказанную правду. На утро Каз дал ответ по-своему. Он не стал спорить с бумагой.
Speaker A
Он повёл и Вейн Морхолд на стрельбище. Он вложил ей в руки казнозарядку. Женщине 23 лет, которая в жизни не держала ничего тяжелее веера и книги, показал три вещи, куда откинуть затвор, куда вложить патрон, куда смотреть. Всё, 2 минуты. Мишень стояла в 120 шагах. И
Speaker A
Вейн вскинула ружьё, повела стволом, задержала дыхание и попала с первого выстрела. Не в центр, в край, но попала.
Speaker A
И вот здесь Каз сказал ей единственное, что имело значение. Её брат Тайран учился владеть мечом с 4 лет 20 лет, каждый день. Наставники, сломанные пальцы, выбитые зубы, тысячи часов на песке. Она только что сделала то же самое за 2 минуты, стоя в дорожном
Speaker A
платье. И если она сделает это ещё три раза за минуту, она сделает, потому что тут больше нечему учиться. Её брат при всех своих двадцати годах просто не дойдёт до неё. Мир, где сила даётся кровью и оплачивается временем, кончился
Speaker A
в тот день, когда в этом сарае собрали первый патрон. И Уэйн Морхолд стояла с ружьём в руках и молчала. Она уехала на следующее утро. Уехала не с отказом.
Speaker A
Отказ она получила ещё вечером, вежливо и окончательно. Она уехала с открытием. Её класс мёртв. Не сегодня и не завтра, но приговор вынесен и обжалованию не подлежит. И вопрос перед ней стоял: не уничтожить или купить, а другой: на чьей
Speaker A
стороне ты окажешься, когда станет ясно, что это уже не остановить? Она ехала домой 2 недели и всю дорогу думала об одном. О женщине у третьего стола, которая делает одно движение и кладёт заготовку в ящик справа, а в столице её
Speaker A
донесения прочёл человек, сделавший прямо противоположный вывод. Герцог Валериан Морхолд, 58 лет, первый дом Валдерии. Он не испугался нового оружия ни на минуту. Он был человеком старой породы, для которого любая новая вещь просто новый инструмент власти, и весь вопрос в том, у кого он окажется. Он
Speaker A
прочёл про пробитые латы, про 2 минуты обучения, про конвейер и увидел не конец своего мира, а возможность стать в нём единственным. Потому что дом, у которого будет это оружие и у которого его не будет у соседей, перестанет быть первым
Speaker A
домом королевства. он станет королевством. Через 3 недели в Ржавый брод пришёл вызов ко двору. Не приглашение, вызов. А неявка по такому вызову называлась Валдерии одним словом меттеж. В столицу он взял четверых. Не потому, что этого хватило бы для боя,
Speaker A
потому что понимал, боя не будет, будет что-то похуже. Ехали 12 дней. Кадмон, Бран, Лира и Мира. Te остался на производстве, и это было единственное решение, которое АКАС принял вообще без расчётов. Всю дорогу он считал, за сколько дней сюда дошёл бы Обос с
Speaker A
патронами. Выходило 22 дня в сухую погоду. Он записал это число и не стал объяснять, зачем. Дорога сама по себе была докладом. 12 дней он смотрел на мосты и броды, на то, где путь идёт по насыпе и где его можно перерезать за час
Speaker A
работы двадцати человек с лопатами. В Хальгарт он въехал, зная о дорогах в столицу больше, чем королевские обознаны. Хальгарт стоял на трёх холмах и был красив, так как бывают красивы только очень старые города: мрамор, шпиле, 30.000 человек, мост в 200 шагов
Speaker A
длиной, который строили 40 лет. Каз посмотрел на всё это и оценил по-своему, разумеется. Стены высокие и тонкие. Их строили против лестниц, а не против того, что рвёт кладку изнутри. Вород пять, и все пять сводятся к трём дорогам. Вода идёт по двум аквидукам,
Speaker A
открыта по холмам за городом. 30.000 человек кормятся привозным хлебом. При грамотной осаде голод начнётся на девятнадцатый день. Он посчитал это машинально, стоя на мосту, и ему стало неуютно от того, как легко оно посчиталось. Двор Валдерии выглядел сложным и был устроен просто. Король
Speaker A
Ансельм I, 41 год, второй круг маны. Характер осторожный, казна пустая. Армия у него есть только на бумаге. Настоящие войска стоят в землях домов, а дома выставляют их тогда, когда сами захотят.
Speaker A
Реально королевством правили четыре семьи. Самая сильная Морхалд. Треть восточных земель, 2.000 копий, право чеканить собственную монету. Морхолтов король боялся и старательно делал вид, что нет. Всё остальное про этот двор Кас выяснил за 3 дня и уместил на четверти
Speaker A
листа. Четверых его в город не пустили вовсе. Они жили на постоялом дворе за стеной, и Бран трое суток изучал эту стену, ворота и смену караула, потому что иначе не умел. Первый приём назначили на шестой день. Его продержали в передние 6 часов. Ввели через
Speaker A
служебный вход, тот, которым носят дрова. Сесть не предложили. Оружие отобрали на улице, включая нож. Делалось это не по злобе, а по правилам.
Speaker A
Простолюдин в тронном зале уже события, и события следовало обставить так, чтобы никто ничего не перепутал. А потом началось развлечение. Молодые придворные и свиты обступили его и начали задавать вопросы вежливые, про подковы, про то, по чём нынче гвозди, про то, правда ли,
Speaker A
что кузнецы женятся на кобылах. Кас отвечал. Он отвечал спокойно и полно, и в этом была ловушка, в которую они влезли сами. пропадковы. Он объяснил, почему у их лошадей на переднем ходу срывается шип, и как это лечится изменением угла ковки. Про гвозди назвал
Speaker A
цену в трёх городах и объяснил разницу. А потом кто-то сосмеху спросил про доспехи. И вот тут разговор кончился.
Speaker A
Каз назвал толщину нагрудника в двух местах, объяснил, почему кузнец делает верх толще низа, показал пальцем на латную юбку соседа и сказал, из скольких пластин она собрана и какая просядет первой. Потом посмотрел на третьего и сказал, что у того наплечник слева
Speaker A
держится на двух ремнях вместо трёх, потому что третий давно оборван и не заменён, и что человек, знающий про этот ремень, попадёт в него со 100 шагов.
Speaker A
Смеяться перестали не сразу, но постепенно перестали все. А один из них, самый молодой, отошёл в сторону и весь остаток вечера трогал свой наплечник. Он проверял ремни, все три. Так в Алдерии появился первый человек, который начал думать о том, откуда в него могут
Speaker A
попасть. А потом в зал вошёл человек, ради которого стоит запомнить эту главу. Тайран Морхолт. 31 год, наследник первого дома, будущий лорд Маршал. Он был красив, спокоен и очень компетентен.
Speaker A
Выиграл две пограничные компании и не проиграл ни одной. Люди его любили. Он не был ни трусом, ни дураком, ни садистом. У него был ровно один недостаток. И этот недостаток положит 10.000 человек. У него не было воображения. Он умел решать задачи. Он
Speaker A
не умел допускать, что задача может быть устроена не так, как он привык. Он посмотрел на Каса ровно так, как смотрят на обракованную деталь, без ненависти, с досадой, что придётся менять. Вечером его нашла Ивейн. Она сказала три вещи: коротко и в коридоре, что решение по
Speaker A
нему уже принято, что принято оно не королём. И что то, о чём ему объявят завтра, не то же самое, что решено на самом деле. Больше она не сказала ничего, потому что за поворотом стояли двое, и она об этом знала. На утро
Speaker A
объявили решение. Королю Ансельму мало донесений. Король хочет видеть сам. Через 2 дня на поле за южной стеной, при всём дворе и при всех послах, оружие ржавого брода будет испытано в деле.
Speaker A
Условия объявят на месте. Двор поехал смотреть, как деревенский кузнец опозорится перед королём. Двор оказался прав ровно наполовину. Позор действительно случился. Против него выставили не одного бойца, против него выставили 20, потому что двор хотел не проверки, а зрелища. Условия объявили
Speaker A
утром на поле и объявили так, чтобы отказаться было нельзя. 20 человек королевской гвардии, полный доспех. Мана от второго круга и выше, четверо с четвёртым. Каждый из них стоит взвода.
Speaker A
Они начинают в 200 шагах и идут вперёд. Оружие боевое с обеих сторон. Двор считал, что риска нет. 20 гвардейцев против пятерых с трубками. Это не бой.
Speaker A
Это показательное упражнение, после которого простолюдина отпрат домой, а чертежи заберут по-хорошему. Кас выслушал условия и согласился. Он попросил одного право выбрать, где встанут его люди. Ему разрешили, посмеявшись. Он не стал ничего рыть и заливать водой. На королевском поле это
Speaker A
заметили бы. Он расставил людей. Стрелков было четверо. Он сам, Кадман, Бран и Лира. Мира стояла позади с сумкой. Три казнозарядки он поставил уступом. Двое впереди, один сзади и в стороне, так, чтобы сектора перекрывались, а сами они не закрывали
Speaker A
друг другу огонь. Лиру с нарезной винтовкой он отвёл на левый край отдельно в трити шагах от остальных, а потом 20 минут вбивал в дёрн белые колышки на 180, на 150, на 100, на 50.
Speaker A
Двор смотрел на эту крестькую возню и веселился. Ни один человек на трибунах не понял, что видит боевой порядок, которого в этом мире не существует.
Speaker A
Гвардия построилась и пошла шагом. Так было положено. Это демонстрация перед королём, а не свалка. Гвардия идёт ровно, щит к щиту. Красиво, 200 шагов, 190. Каз смотрел на первый колышек и не давал команды. 180. Он назвал команду одним словом. Четыре ствола ударили в
Speaker A
одну секунду. И вот здесь надо остановить время и смотреть не на поле. Смотреть надо на трибуны, потому что на поле всё было просто. Четверо гвардейцев упали, и трое из них больше не встали. А на трибунах примерно 3 секунды не
Speaker A
происходило ничего. Люди смотрели и не понимали. Они не поняли даже, что эти два события связаны между собой. Хлопок с одной стороны поля и падение людей с другой. В их картине мира эти вещи находились слишком далеко друг от друга,
Speaker A
чтобы быть одним событием. 180 шагов, расстояние, на котором в Валдерии не происходит вообще ничего. Потом кто-то на трибуне закричал. И вот тогда все поняли сразу. Дальше пошла арифметика. И арифметика была короткой. Откидной затвор даёт восемь выстрелов в минуту.
Speaker A
Три казнозарядки 24 плюс точная работа лиры с фланга. Гвардия прошла 150. Их учили одному: сомкнуть строй и ускориться. Они сомкнули строй.
Speaker A
Сомкнутый строй на открытом поле - это не защита, это плотность цели. 130. Четверо с четвёртым кругом держались дольше всех. Щиты гасили первую пулю, вторую, иногда третью. Каждый принял на себя по пять-шесть попаданий, прежде чем сесть. Именно поэтому Лира и стояла
Speaker A
отдельно. Она била по ним по одному. точно с левого фланга, пока трое держали фронт. 110. На отметке в 110 шагов последний гвардеец из 20 опустился на колено. Ни один не дошёл до колышка с надписью 100. Из двадцати выжили девять.
Speaker A
Семерых из этих девяти мира собирало до вечера. Всё заняло меньше 2 минут. А теперь про трибуны, потому что настоящая сцена была там. Старый лорд Дервент, 81 год, уронил кубок себе на колени и не заметил этого до вечера. Чей-то
Speaker A
оруженосец лет пца перегнулся через перила, и его вырвало на головы сидящим ниже. Три женщины из свитой королевы встали и вышли, и никто не посмотрел им вслед. Посол вольных городов подозвал секретаря и диктовал ему всю дорогу до кареты, а король Ансельм I молча смотрел
Speaker A
на своих гвардейцев. Он знал каждого. Он их сам отбирал. И он первым на этих трибунах, раньше герцогов, раньше маршалов, раньше собственной свиты, понял простую вещь: армии, на которой держится его трон, больше не существует.
Speaker A
Не завтра уже. А Тайран Морхолд не ужаснулся. Он подался вперёд. Он смотрел на поле, где 20 лучших бойцов королевства лежали не дойдя 100 шагов. И в голове у него шёл совсем другой расчёт. Он видел свои 2.000 копий. Он
Speaker A
представлял, что будет, если у них у всех окажется вот это. Ему в ту минуту не пришло в голову ни одной мысли о том, что такое оружие может оказаться и у противника. У него не было воображения.
Speaker A
Ему был 31 год. Он был лучшим полководцем королевства. И он только что подписал себе приговор, сам того не заметив. Решение король объявил в тот же день, не сходя с трибуны. Производство громового оружия и припаса объявляется исключительной монополией короны. Все
Speaker A
чертежи, составы и мастера подлежат передаче в королевские арсеналы. Срок 1 месяц. Касяну Дюрану жалуется дворянство и пожизненное содержание. Он выиграл испытание так убедительно, что подписал себе приговор. Мир, увидевший это поле, не мог позволить такому человеку остаться одновременно живым и свободным.
Speaker A
У него был месяц, чтобы отдать корону над собственной жизнью. Он потратил этот месяц на то, чтобы понять, кто именно его продаст. Первый ход сделал не король. Через 4 дня после испытания на малом совете обсуждали, где хранить чертежи. Королевские арсеналы стоят в
Speaker A
трёх кварталах от порта, а порт - это Чужие корабли и Чужие деньги. Герцог Валериан Морхолд предложил решение сам, как одолжение. У дома Морхолд есть родовая крепость на востоке. Гарнизон, стены, три кольца охраны. Пусть чертежи и мастера полежат там, пока корона не
Speaker A
построит своё хранилище. Король Ансельм согласился в тот же день, потому что боялся морхолтов. А человек, который боится, всегда предпочитает отдать сегодня, лишь бы не спорить сейчас.
Speaker A
Через 6 недель герцог стал бы единственным в Алдере, у кого есть и оружие, и люди, умеющие его делать. Кас узнал об этом на второй день, и вот здесь начинается самая недооценённая часть всей истории. Он согласился.
Speaker A
согласился спокойно и полностью письменно через канцелярию за 3 недели до срока. Двор выдохнул. Акас начал делать то, что действительно имело значение. Он начал вывозить людей, потому что чертёж - это бумага. Бумага объясняет, что делать, и никогда не объясняет, чего делать нельзя.
Speaker A
Технология жила не в чертежах. Она жила в голове тринадцатилетнего Тео, который знал, какая партия Гильс даёт брак и почему. В пальцах сорока мастеровых. В мире, которая одна во всём мире умела варить капсуюльный состав и не подрываться, гонец ушёл в ржавый брод
Speaker A
той же ночью. Приказ был короткий. Перевести производство за хребет в старые рудничные посёлки тихо. Обозами по три теледи под видом закупки леса.
Speaker A
Чертежи он готовил 3 недели и подготовил честно. Он не подсунул им подделку. Всё, что он сдал, работало. Полный комплект.
Speaker A
Ствол, замок, состав пороха, режимы закалки, станок для нарезки. Порядок операций. Любой грамотный мастер собрал бы по этим бумагам рабочее ружьё за 2 месяца. Только собрал бы он капсульную дульнозарядку, предыдущее поколение то, чем Ржавый Брод воевал год назад. Ни
Speaker A
казнозарядного затвора, ни унитарного патрона, ни состава капсуля. Там стояла ссылка на состав мастера готовится отдельно. Всё честно, всё воспроизводимо, всё на два шага позади.
Speaker A
Проверить это было невозможно. Сравнить новое со старым может только тот, кто видел и то, и другое. А видел и то, и другое во всём королевстве один человек.
Speaker A
Обман продержался 19 дней. Сломал его не шпион, не пытка и не подкуп. Сломал его Далин. 34 года, мастеровой, принятый прошлой осенью на слухе о громе. У него в землях Морхалта остались жена и двое детей. К нему пришли не с деньгами,
Speaker A
пришли с описью: имена, возраст, деревня, двор. Далин продал состав капселя за одну вещь, за письмо, в котором было сказано, что его семья доедет до города живой. Когда его взяли, он рассказал всё сам, сразу блядя в пол.
Speaker A
И вот тут Кас сделал то, чего от него не ждал никто, включая Брана. Он его отпустил. Он посчитал, человек, продавший технологию за семью, продаёт её один раз. дальше ему нечего продавать. А ещё он получил вторую цифру, которая ему не понравилась.
Speaker A
Таких, как Далин, в мастерской работало 40 человек, и у каждого где-то была семья. Через 2 дня в дом, где они жили, вошла гвардия дома Морхолд. Формально обыск по подозрению в укрывательстве коронного имущества, фактически за всем остальным. 50 человек в чужом городе без
Speaker A
оружия, отобранного ещё на въезде. Он не мог стрелять первым. Ему было не из чего стрелять. Лира попыталась. Она успела достать нож и порезать одному руку. Ей сломали ключицу и разбили лицо косяк.
Speaker A
Бран двинулся, потому что Каз поймал его за плечо и держал. Обыск не дал ничего.
Speaker A
Всё, что имело значение, ушло из столицы десятью днями раньше в подошве сапога у неприметного возчика. Но дело было не в обыске. Им показали, с этой минуты вы здесь никто. Ночью пришла и Вейн Морхолд, одна в плаще прислуги через
Speaker A
кухню, и принесла копию отцовского приказа, снятую её собственной рукой. После передачи чертежей Касяан Дюран подлежит аресту по обвинению в ересе, подготовленному и подписанному ещё месяц назад. Его люди подлежат препровождению в родовую крепость Морхалтов как мастера коронного производства. Ржавый брод
Speaker A
подлежит очищению. Слово очищение в бумагах Валдери означало ровно одно, и знали это все. Ивейн сделала выбор против собственной семьи. Не ради Каса она его почти не знала. Она сделала это ради того, что увидела на конвейере.
Speaker A
Потому что уничтожить ржавый брод не значит остановить то, что там началось. Оно просто продолжится в другом месте у людей, которых её отец уже не сможет ни купить, ни сжечь. Ушли той же ночью четверо через реку, в плавь, в ледяной
Speaker A
воде в конце октября с лирой, у которой не работала левая рука. Лошадей не брали. Конного ищут по дорогам, пешего ищут везде и потому нигде. Кадмон Грей остался не героически. Он остался, потому что был единственным, кого в Хальгарде знали в лицо и кого нельзя
Speaker A
было просто так убить. Сутки он водил гвардию герцога по столице, показывая пустые адреса, а к утру по всей Валдерии читали указ. Касьан Дюран, кузнец, объявлялся еретиком и врагом короны.
Speaker A
Всякий, кто даст ему хлеб, объявлялся сообщником. Указ зачитывали в один и тот же час в 300 городах. Вот так это королевство умеет. 300 вёрст до дома. За спиной королевство, впереди королевство.
Speaker A
Он шёл 19 дней и всю дорогу считал, сколько патронов успеют сделать без него. 19 дней надо давать быстро, злыми, короткими кусками, потому что дорога не события, дорога - это расход. Первые 4 дня болото ниже Хальгарда, где не ходят
Speaker A
конные патрули. Спали в сырости, ели то, что взяли. костров не жгли. На шестой день Мира срезала Лири волосы и переодела её мальчишкой, потому что в описании стояла девушка. На восьмой обошли терновый брод в плавь, потому что на мосту стояли двое с бумагой. На
Speaker A
одиннадцатой Бран сломал шею человеку, который узнал Каса на постоялом дворе и пошёл к дверям. Сделал это молча, быстро и без всякого удовольствия. Каз потом 3 дня не мог заставить себя с ним заговорить. На четырнадцатый кончились деньги. На шестнадцатой Лира впервые
Speaker A
смогла поднять левую руку. На восемнадцатой они увидели хребет и впервые за месяц поели горячего. Против них работали не рыцари, против них работала система, и это оказалось намного страшнее. Описание на воротах каждого города. Награда в 100 золотых.
Speaker A
Столько крестьянин не увидит и за три жизни. Дозоры на бродах, на мостах, на перекрёстках, дознаватели на постоялых дворах. Никто их не преследовал, никто за ними не гнался. Королевство просто выставило сеть и стало ждать. Это выматывает не тело, а голову. Через
Speaker A
неделю ты перестаёшь спать. Через две начинаешь видеть погоню в каждом встречном. Каз держался лучше всех, потому что у него была работа. Он считал: "2 дня обозу от Ржавого Брода до столицы. 400 патронов в день, если Тео не встал, 39 дней, если производство не
Speaker A
остановили. Он повторял эти числа как молитву, и они его держали. Их сдали дважды. Первый раз трактирщик под Альховым, узнавший брана по описанию и пославший сына за стражей, ушли через окно, потеряв последние деньги. Второй раз священник, у которого они попросили
Speaker A
воды, а прятали их трижды. И вот эта арифметика три против двух стоит того, чтобы на ней остановиться, потому что прятали те, у кого причин было меньше всего. вдова углежога, у которой не было ничего, кроме двух кос, кузнец в
Speaker A
захолустее, отдавший им подковы и еду и не взявший денег. Целая деревня в предгорьях, где староста собрал сход и сход постановил ничего не видеть. В этих деревнях уже знали не про каса лично, про то, что где-то на востоке есть
Speaker A
город, где кузнец убил инквизитора и где над людьми больше нет хозяина. Знания расходятся быстрее указов. Это Матиас Вейн понял ещё дошльне. На девятнадцатый день уже в виду хребта их догнал Кадман Грей, один на загнанной лошади с рассечённой бровью и двумя неделями
Speaker A
погони за спиной. Он привёз новости, и от этих новостей четверо сели прямо на землю. Королевство объявило священный поход. Не карательный отряд, не экспедицию. Поход с проповедью, с опущением грехов, с правом на добычу и с обетом против одного города. Дальше идут
Speaker A
цифры. И цифры надо дать так, чтобы их почувствовали. По уложению о походе, каждый из 240 домов Валдери обязан выставить людей по своей росписи.
Speaker A
Большие дома по 200-300 конных, малые по 10-15. Орден Святого Пламеня даёт своих 1.00, включая всех боевых магов, каких сумел собрать. Корона даёт знамя Обос и лорда Маршала. Лордом маршалом назначен Тайран Морхолд. Итого около 10.000 конных. 10.000 - это число, которое не
Speaker A
значит ничего, пока не переведёшь его в то, что можно увидеть. Вот перевод. Колонна такой численности, идущая по дороге в две лошади шириной, растягивается на 15 вёрст. Если встать у обочины и смотреть, как она проходит мимо, она будет идти мимо 6 часов. 6
Speaker A
часов подряд без единого перерыва. Мимо тебя будут ехать люди, каждый из которых умеет убивать лучшее, чем ты когда-либо научишься. Только лошадям этой колонны нужно 20 тонн зерна в день. Вот что такое 10.000. И тут возникает вопрос, который задал Бран и который был
Speaker A
совершенно правильным. Зачем столько? Ржавый брод- не крепость. В нём нет стен. В нём 3.000 жителей и 120 стрелков. Тысячи хватило бы с запасом.
Speaker A
Кадмон объяснил, и объяснение стоит того, чтобы его услышать. Дело не в военной необходимости. Дела вообще нет ни в чём военном. Это демонстрация.
Speaker A
Королевство обязано раздавить эту аномалию так, чтобы каждый простолюдин в каждой деревне на всём континенте услышал и понял: с короной так нельзя.
Speaker A
Если ржавый брод возьмут тысячей, значит тысячи хватило, а значит, кто-то в другом месте посчитает своих людей и решит, что справится. Поэтому 10.000.
Speaker A
Поэтому знамя, поход и лорд маршал первого дома. Их прислали не воевать, их прислали показать. Каз выслушал всё до конца и задал один вопрос: сколько у них времени? Кадмон ответил: "40 дней". Каз кивнул и сказал, что этого хватит. И
Speaker A
никто из пятерых не понял, что он имел в виду, потому что за 40 дней нельзя собрать армию. Собирать армию он и не собирался. Он вернулся домой и первым же приказом велел вывести город весь до последнего человека. Люди решили, что он
Speaker A
сдался. Ржавый брод встретил его как победителя. 3.000 человек вышли на дорогу, били в котлы. Кто-то заплакал.
Speaker A
Они знали про испытания. История про 20 королевских гвардейцев, недошедших 100 шагов, добралась сюда раньше самого Каса и по дороге обросла подробностями. Он шёл через толпу и не мог поднять глаз, потому что смотрел на них и видел не людей. Он видел 3.000 человек, которых
Speaker A
через 39 дней не сумеет защитить. Приказ он отдал в тот же вечер, и приказа такого никто не ждал. Вывести город.
Speaker A
Полностью женщины, дети, старики, мастера с семьями, скот, зерно, станки, медь, инструмент, всё, что можно погрузить и всё, что уйдёт своим ходом.
Speaker A
Направление на север Захребет в старые рудничные посёлки, где уже полтора месяца тихо разворачивалось второе производство. Срок 12 дней. К утру приказ знал весь город. К полудню город решил, что Каз Дюран сдался. На третий день у мастерской собралось человек 400.
Speaker A
Они не бунтовали. Всё было хуже. Они пришли объяснять, что у них тут дома, что за эти дома платили жизнями, что здесь могилы, что их отцы бежали сюда с востока, а они бежать не будут, что они умеют стрелять, что их 120, что они уже
Speaker A
били наёмников ордены и королевскую гвардию. Каждое слово было правдой. Каз не стал их уговаривать. Он вынес доску и написал на ней два числа: 120, 10.000, А потом объяснил, что это значит на ровном месте у города без стен. 120
Speaker A
стрелков дают в минуту около 900 выстрелов. Это много. 10.000 всадников, развернувшись с поля, идут фронтом в полторы версты. 300 шагов они проходят за 50 секунд. За 50 секунд 120 стрелков успеют убить около 200 человек. 200 из 10.000. Потом конница входит в город,
Speaker A
где нет ни стен, ни рвов, ни узких улиц, кроме одной. Дальше начинается то, что в отчётах называют одним словом. Он не стал произносить это слово вслух. Он просто стёр доску. 400 человек разошлись молча.
Speaker A
Через 12 дней ржавый брод был пуст. Он ушёл последним. Прошёл по замощённой улице, где полтора года назад легли 18 человек. Мимо стены старой кузницы, мимо восьми остывших труп. Город, который он построил, стоял пустым и целым. Это было лучшее, что он мог для него сделать.
Speaker A
А потом Кас объявил, где будет драться. Перевал Волчий Клык. То самое место в дне пути на юг, куда он ходил за Серой полтора года назад, куда он потом ходил ещё девять раз за серой, за камнем.
Speaker A
Просто так. Место, где он каждый раз останавливался в самом узком горле и стоял дольше, чем было нужно. 40 шагов между двумя скальными стемками.
Speaker A
Единственная дорога через хребет. Всё, что он делал последние полтора года, он делал, зная, что однажды встанет здесь.
Speaker A
Кадмон Грей, узнав об этом впервые за всё знакомство посмотрел на него с чем-то похожим на страх, потому что понял, этот человек выбрал себе поле боя раньше, чем у него появился первый враг.
Speaker A
Дальше они считали вдвоём: "3 дня. Результат был плохой", - считал Кадмон вслух, как учили в академии. В Горле Перевала фронт 40 шагов. Это 20 всадников Шеренге, не больше. Значит, 10.000 превращаются в очередь. Это хорошо. Это очень хорошо. Это
Speaker A
единственная причина, по которой вообще есть о чём разговаривать. Теперь плохое. 110 стрелков дают 880 выстрелов в минуту. В бою с усталостью и трясущимися руками вдвое меньше: 440. Попадает в лучшем случае каждый четвёртый. 110 убитых в минуту. Армия ломается, когда
Speaker A
теряет треть. Треть от 10.300. с лишним тысячи. 30 минут непрерывного огня. 30 минут, за которые никто не собьётся, не запаникует, не заклинит и не кончится. И расход 14.000 патронов.
Speaker A
Ровно столько, сколько у них есть до последнего. Это в идеальном мире, где не идёт дождь, где нет магов и где никто не обходит с фланга. На реальный мир этого не хватало примерно в четверо. Каз выслушал расчёт до конца и не стал
Speaker A
спорить ни с одной цифрой. Он сказал только, что проблема не в количестве стволов. Проблема в том, что строй не даёт плотности в одной точке. 110 человек стреляют в разное время по разным целям, с разной скоростью. Между залпами есть паузы. В эти паузы
Speaker A
противник проходит шаги. Ему нужна была не рота, ему нужен был один ствол, который стреляет непрерывно и стреляет как 200. Он взял грифель и на побелённой стене рудничной конторы начал чертить то, чего в этом мире нет и быть не
Speaker A
может. Он чертил 4 часа. Кадмон стоял рядом, ничего не понимая, и в конце задал единственный вопрос, который сумел сформулировать: "Сколько человек нужно, чтобы это работало?" Кас ответил: "Двое, один стреляет, второй подаёт". Старый рыцарь долго молчал, а потом сказал, что
Speaker A
в таком случае этой штуке понадобится имя, потому что вещи такого рода люди всегда называют по имени. Первую попытку сделать оружие, которое стреляет без остановки, он придумал за ночь, собрал за 11 дней и похоронил за 40 секунд.
Speaker A
Задача формулировалась в цифрах, и цифры были жёсткие. 200 выстрелов в минуту, минимум с одной позиции, непрерывно в одной точке пространства, там, где горло перевала 40 шагов в ширину. Строй этого не даёт и дать не может. 110 человек стреляют в разнобой, и между их залпами
Speaker A
есть паузы. А в эти паузы противник проходит шаги, значит, нужен механизм. Значит, стрелять должна машина, а человек должен её только кормить. Первое решение он придумал за одну ночь. И для того, что можно построить за месяц из подручного, оно было правильным. Шесть
Speaker A
стволов на общей оси, ось крутится оп рукояти сбоку. Пока один ствол выстреливает, следующий досылает патрон, третий запирает затвор, четвёртый выбрасывает гильзу, а два оставшихся просто остывают. Один оборот рукояти, шесть выстрелов. Крути быстрее, стреляй чаще. Сверху бункер, из которого патроны
Speaker A
падают в приёмник под собственным весом. Вещь получалась чудовищная. 3 с половиной пуноги крутить надо двумя руками сходу назвал её мельницей и название прилипло собирали 11 дней днём и ночью в две смены при лучинах шесть стволов надо было вытощить одинаковыми
Speaker A
до полуволоса шесть затворов тем более шестерни привода резали вручную зуб за зубом по шаблону 31 деталь ушла в брак токарный станок тот самый который прошлой осенью притащил на себе оружейник из вольного города работал без остановки. Оружейника звали Марек. 36 лет, огромные руки, борода
Speaker A
лопатой. Ни одного лишнего слова за весь день. Он один разбирался в станке лучше касса, и потому сам стоял за ним все 11 дней. Запомните его. Ему оставались сутки. Испытания назначили на утро двенадцатого дня. Мельницу вынесли на пустыре за конторой, поставили на
Speaker A
триногу, зарядили бункер на 300 патронов. Кас взялся за рукоять и начал крутить. И 40 секунд подряд это было чудо. Настоящее ослепительное чудо.
Speaker A
Стволы шли по кругу, гильзы летели вправо сплошной струёй. Звук слился в один непрерывный треск, а бревенчатый щит в сорока шагах перестал существовать за 15 секунд. 220 выстрелов. Марек стоял справа и сзади в трёх шагах. Он собирал бункеры и следил за подачей. На сорок
Speaker A
первой секунде один патрон в приёмнике встал криво. Это случается. Гильза, чуть шире допуска, смятая закраина, просто неудачно легла в любом нормальном оружии человек в этот момент чувствует рукой, что затвор не пошёл и останавливается.
Speaker A
Здесь останавливаться было нечему. Рукоять в руках у Касса не знала, что там внизу. Она просто продолжала крутить. Следующий патрон пришёл в перекошенный. Козённик разорвало. Кусок затвора весом скулак ушёл в бок и назад.
Speaker A
Рукоять сорвало соси, и она пробила бревно ограды в трёх шагах. Марика убила сразу. Не мучительно, сразу, осколком висок. Ещё до того, как он успел понять, что что-то пошло не так. Касу рассекло левую бровь и оглушило на сутки. Тео
Speaker A
стоял в десяти шагах и 3 дня после этого не мог заставить себя войти в мастерскую. хоронили Марика на утро в закрытом гробу, а потом Каз пошёл вскрывать Мельницу. Он делал это так же, как полтора года назад скрывал первый
Speaker A
разорванный ствол на глазах у деда. Он нашёл три причины и записал их на доске в столбик. Первое: привод не чувствует заедания. Человек крутит рукоять и не получает от машины никакого сигнала о том, что внизу перекос. Машина продолжает работать, ломая сама себя.
Speaker A
Вторая подача самотёком. Патроны падают в приёмник под собственным весом. А вес - вещь ненадёжная. Он не может ни протолкнуть, ни поправить, ни дожать.
Speaker A
Третья и самая злая. Мельница требует троих: одного на рукоять, одного на бункер, одного на подноску, а на перевале у него будет двое максимум. Он смотрел на эти три строки полдня, а потом перевернул задачу. Всё это время он искал, кто будет крутить механизм. И
Speaker A
всё это время у него под руками была сила, которую он 20 лет считал вредным побочным явлением. Отдача. Каждый выстрел бьёт стволом назад. В прошлой жизни Виктор Кейн потратил годы на то, чтобы эту силу гасить. Тормоза, компенсаторы, амортизаторы. Оружие 300
Speaker A
лет держали за плечо именно для того, чтобы оно не двигалось, а оно всё это время пыталось само себя перезарядить.
Speaker A
Если дать стволу отойти назад, свободно на пару вершков, отдача сделает всё сама. Отопрёт затвор, выбросит гильзу, сожмёт пружину, вернёт затвор вперёд и притащит следующий патрон. И вот главное, если что-то пойдёт не так, если патрон встанет криво, механизму просто
Speaker A
не хватит энергии, он остановится сам. Он не сможет себя сломать, потому что ломать его нечем. Единственная сила внутри него - это сила выстрела, которого не произошло. Мельница убила Марика, потому что человек продолжал крутить. Новая машина не сможет продолжать, и работать на ней будут
Speaker A
двое. Один держит, второй подаёт. Каз стёр доску и написал сверху одно слово: отдача. Оставалось 28 дней. Он собрал её за 19 дней. 28 кг, один ствол, парусиновая лента на 250 патронов и ведро воды. Ничего похожего в этом мире
Speaker A
не было и не будет, если он проиграет. Устройство надо объяснить один раз. Ясно. И больше к нему не возвращаться.
Speaker A
Ствол не закреплён намертво. Он лежит в коробе и может отходить назад на два вершка. упираясь в возвратную пружину.
Speaker A
Затвор сцеплен со стволом. Выстрел. Пуля идёт вперёд. Ствол и затвор идут назад вместе сцепленная, пока пуля не покинет ствол и давление не упадёт. Через два вершка ствол упирается и встаёт, а затвор в этот момент расцепляется и продолжает идти назад один по инерции.
Speaker A
Он вытаскивает стрелянную гильзу и выбрасывает её вниз. Сжимает боевую пружину, проходит над лентой и цепляет из неё следующий патрон. Потом пружина гонит его обратно. Затвор досылает патрон, запирает ствол, бьёт по каплю.
Speaker A
Выстрел. И всё повторяется, пока в ленте есть патроны и пока человек держит спуск. 320 раз в минуту, 5, по раз в секунду. Ни одной рукояти, ни одного рычага. Единственный источник движения внутри этой машины, то, что происходит при каждом выстреле. Патроны надо
Speaker A
подавать быстро, ровно и непрерывно. Бункер этого не даёт. Бункер убил Марика. Лента даёт. Полоса плотной парусины с латунными гнёздами, прошитая по краям. 250 гнёзд. Патрон входит туго, затвор выдёргивает его при подаче.
Speaker A
Смотанная лента укладывается в короп слева от машины. Первую ленту Тео шил сам 4 дня и никому не давал притронуться. А теперь главная проблема, которая станет главным ужасом финала.
Speaker A
Ствол. При непрерывной стрельбе он раскаляется не за час, за полторы минуты. Металл теряет форму, кучность падает, а потом ствол просто раздувает.
Speaker A
Решение известное и уродливое. Кожух вокруг ствола, заполненный водой, 4,5 л. Труба в трубе, вода между ними. Вес растёт почти вдвое. Машина становится неповоротливой. Зато ствол живёт не 15торы минуты, а 10. Но и вода не вечна.
Speaker A
Она закипает через 2 минуты непрерывного огня и после этого уходит парам: литр за литром. И вот это стоит запомнить прямо сейчас, потому что в финале это окажется важнее патронов. Воду тоже придётся считать. 19 дней шесть провалов подряд каждый потерянный день. Возвратная
Speaker A
пружина оказалась слабой, и затвор не доходил до конца. Перекалили новую. Стала лопаться на трёхсотом цикле. Лента шла туго и рвала гнёзда. Зацеп срвался с закраиной гильзы, и патрон оставался в ленте. Кожух дал трещину по шву на восьмой минуте испытаний и облил всех
Speaker A
кипятком. Каждый раз Каз разбирал машину до последней детали, находил причину и записывал её на доске. 23 строки за 19 дней. Вот это и есть инженерия, не озарение. 23 строки на доске. Двадцать четвёртой строки не было. Двадцать четвёртая строка появится на перевале. И
Speaker A
появиться она сможет только один раз. На двадцатый день он вынес её на пустырь, на тот самый, где погиб Марик.
Speaker A
Три нога. Короб с лентой на 250, полный кожух. Бревенчатый щит в 100 шагах, на этот раз двойной. Из свежих бревен в обхват. Бран лёг слева вторым номером. Я взял ленту в руки, потому что ей надо помогать идти. Кас лёг за машину и
Speaker A
положил большие пальцы на спуск и нажал. 47 секунд. 47 секунд подряд этот мир слышал звук, которого в нём никогда не было. Ни выстрелы, ни очередь. Один сплошной низкий рёв, ровный, как работающая мельница. Только вместо зерна туда должны были пойти люди, которых ещё
Speaker A
не привезли. Гильзы шли вниз сплошной струёй и легли под машиной горкой по колена. Вода в кожухе закипела на тридцать четвёртой секунде и пошла паром. Двойного щита в 100 шагах не стало, не пробило, ни разнесло его.
Speaker A
перестала быть. Верхние брёвна срезала пополам, нижние выбила из пазов, и вся конструкция сложилась внутрь себя. Потом стало тихо. Тео сидел на корточках и плакал и не замечал этого. Лира стояла с открытым ртом. Женщина, которая полтора года била людей с 300 шагов и не
Speaker A
моргала. А Бран Ковач, который за всю историю не удивился ни разу ничему, посмотрел на срезанные брёвна и сказал единственное, что пришло ему в голову, что это вдовья работа. Название прилипло в ту же минуту. Вдова, одна. У него была
Speaker A
ровно одна. Вторую он сделать не успевал. Не хватало ни времени, ни рук, ни хорошей стали на второй ствол. Один запасной ствол и всё. Полтора года работы, три ступени технологии: смерть деда, смерть Марыка, брошенный город.
Speaker A
Всё это свелось к 28 кг железа на три ноги, которое предстояло поставить на сорока шагах между двумя скалами и не дать им умолкнуть. Вечером того же дня с юга пришёл разведчик. Армия вышла.
Speaker A
Колонна миновала Терновый Брод и втягивается на южную дорогу. Впереди знамёна ордена и чёрный волк дома Морхолд. Идти им 9 дней. У Касса было 9 дней. Одна вдова, 11.400 патронов к ней и 110 человек. и 40 шагов между двумя
Speaker A
скалами. Он не готовил сражение, он готовил производственную площадку, на которой предстояло переработать 10.000 человек. Считал он её именно так, потому что иначе не смог бы спать. Волчий клык он знал наизусть. Дорога идёт снизу вверх из южной долины к хребту.
Speaker A
Последние полверсты она сжимается между двумя скальными стенками и в самом узком месте становится шириной в 40 шагов.
Speaker A
Подъём в сторону обороны. Конница идёт вверх и теряет скорость. Не обойти, не объехать. Ближайший проход через хребет в четырёх днях пути на запад. И одна беда. Козья тропа, узкая для пеших, идёт по западному склону над горлом и выводит
Speaker A
в тыл позиции. Лошадь по ней не пройдёт, но 300 человек по одному за 2 часа пройдут. Ка знал про неё с того дня, когда ходил за Серой. Знал, что про неё знают и пастухи, а значит, узнает и Тайран Морхолд. 9 дней 150 человек не
Speaker A
воевали, они копали. Перечислять надо подробно, потому что каждая из этих вещей потом выстрелит. Три линии колючей проволоки поперёк горла и из кузнечных обрезков на кольях с промежутками в 20 шагов. Проволока не убивает, она останавливает, а остановленный всадник перестаёт быть всадником и становится
Speaker A
мишенью. 40 нажимных фугасов между линиями проволоки. Доска, кремень, пружина, фунт пороха. Наступила лошадь, сработала. Вешки. Белые колья с чёрными кольцами на 300, 200, 150, 100 и 50 шагах, чтобы в бою никто не гадал и чтобы команду можно было отдать одним
Speaker A
числом. Позиция вдовы- скальный карниз на восточной стороне в двух саженях над дорогой. Бруствер из мешков землёй в три ряда. Сектор всё горло от стенки до стенки. Жёлочь обьющего скалы в двадцати шагах выше карниза. Деревянный, обмазанный глиной, выведенный прямо к
Speaker A
кожуху, чтобы воду не носить, а подавать. Ход сообщения к запасной позиции в тридцати шагах западнее на случай, если карниз накроют. Заряды в скальных карманах над дорогой шесть штук по 20 фунтов с фителями наверх. Они не убивают, они роняют на дорогу тонны
Speaker A
камня и отрезают передних от задних. И 110 стрелковых ячеек по обеим стенкам, выбитых в камне на разной высоте с перекрывающимися секторами. 1.00 человек одней работы лопатой. Ни одного из этих сооружений в Валдери не видели никогда.
Speaker A
Людей было 150. Остальные, 3.000 человек ржавого Брода, уже сидели за хребтом и делали патроны. 110 стрелков в ячейках по стенкам, 30 человек с Кадманом Греем на козий тропе. Именно 30 больше там не поместятся. И именно с Кэтманом, потому
Speaker A
что удерживать безнадёжную позицию - это то, чему рыцари учат с 4 лет. Остальные- подносчики патронов, водоносы и санитары под началом миры. Лира на верхней точке восточной стенки отдельно с нарезной винтовкой и двумя сотнями патронов. У неё была одна задача, только одна маги.
Speaker A
Потому что рыцари - это работа, а четверо магов на дальнем склоне снимут карниз вместе с вдовой и обоими номерами за минуту. Расчёт вдовы: Кас - первый номер, Бран второй. Двое, ровно как было сказано на стене конторы. Тео отправили
Speaker A
силой. Тринадцатилетний пацан, построивший завод, дрался, вырывался и орал, что останется. Кас увёл его в сторону и дал настоящее задание. 11.400 патронов - это 9 минут стрельбы вдовы. 9 минут. А бой будет идти часы. Значит, всё зависит не от коробов на карнизе, а
Speaker A
от того, сколько сделают за хребтом, пока идёт бой, и успеют ли довести. Он не соврал мальчишки ни в одном слове. Он просто сказал правду. И правда оказалась заданием, от которого нельзя отказаться.
Speaker A
Тео уехал на рассвете с последним обозом, не оглядываясь. Последняя ночь прошла без пафоса. Никаких речей, никто не пел и не клялся.
Speaker A
Люди чинили обувь, точили лопаты, ели горячее, потому что завтра горячего не будет. Спали. Бран проверил ленты. Все 45 по одной. Гнездо за гнездом. Кадмон Грей сидел у костра и до полуночистил меч, которым не пользовался 9 лет. Мира обошла всех и перевязала мозоли. 80 пар
Speaker A
рук, стёртых лопатами до мяса. К кассу она пришла последней. Она взяла его ладони, посмотрела и молча перевязала обе. Потом на несколько секунд положила голову ему на плечо и ушла работать дальше. Это был весь их разговор. Туман сошёл в часу, и в долине под перевалом
Speaker A
стояла армия. Сначала пришёл звук. Ни крики, ни трубы, ровный низкий гул, слышный за версту. 10.000 лошадей переступают, дышат и звинят железом. Он не прекращался ни на секунду и шёл со всех сторон, отражаясь от скал. Потом запах: лошади, кожа и бым от полутора
Speaker A
тысяч костров, горевших всю ночь. А потом сошёл туман, и стало видно. Долина была железная от края до края. Знамёна стояли в четыре ряда, и было их столько, что ребило в глазах, а над ними белое полотнище ордена и чёрный волк
Speaker A
Морхалтов. И самое страшное было не это. Колонна всё ещё продолжала втягиваться в долину. Они стояли там уже 2 часа, а хвост армии всё ещё шёл по южной дороге, и конца ему видно не было. На карнизе стояли двое. Внизу в ячейках по стенкам
Speaker A
лежали 110 человек, а на камне рядом с вдовой лежала грифельная доска, и на ней мелом было выведено число 11.400.
Speaker A
Сначала был Герольд, он поднялся к перевалу один под белым значком и зачитал предложение. Всем, кто сложит оружие, лорд Маршал обещает справедливый суд. Зачинщику суд отдельный. Городу милость короны. Каз выслушал всё до конца, поблагодарил и отправил Геральда вниз живым. Неизвежливости. Геральду
Speaker A
предстояло рассказать десяти. Человек, что наверху их ждёт худой парень, полторы сотни мужиков с лопатами и железка на три ноги. Он очень хотел, чтобы они пошли уверенно. Они пошли уверенно. Первая волна - 2.000 всадников. Больше в горло не влезало. 20
Speaker A
в шеренге, 100 ширенг, а за ними ещё 8.000 ждали очереди в долине. Впереди шли дома восточной марки, право первого удара, знамёна в три ряда. Они вошли в горло шагом 300. Кас лежал за вдовой, положив большие пальцы на спуск и
Speaker A
смотрел на первую вешку. Он не стрелял. 250 Бран рядом держал Ленту двумя руками и молчал. 200 110 человек в ячейках тоже молчали. Команда была одна на всех. 180.
Speaker A
Конница пошла рысью. Земля загудела. 150. Он ждал не из хитрости. На 150 пуля ещё сохраняет всё, что в неё вложено, а плотность цели уже предельная. И чем дольше молчит ствол, тем громче он потом заговорит. Он нажал. Описывать тут надо
Speaker A
не смерть. В таком количестве она перестаёт что-либо значить уже на третьем человеке надо описывать звук и линию. Звук был не выстрелами, звук был один. Низкий, сплошной, ровный рёв, который не прерывался. Он ударился о скальные стенки и пошёл гулять между
Speaker A
ними, накладываясь сам на себя. Так что казалось, будто ревёт весь перевал целиком. Алиния была простая. Каз не целился ни в кого. Он вёл ствол слева направо, ровно, не спеша, держа его на высоте конской груди. Дошёл до правой стенки, повёл обратно. Как косят праву,
Speaker A
как поливают грядку. Целиться было не во что. Там, куда шла линия, стояли люди. Первая шеренга легла целиком за полторы секунды. Вторая въехала в первую, потому что задние не успели ни увидеть, ни понять, ни осадить. За 9 секунд перед
Speaker A
проволокой перестало существовать около 200 человек и примерно столько же лошадей. А потом с обеих стенок ущелия открыли огонь 110 стрелков. И вот тут выстрелило то, что было заложено полтора года назад, когда опальный рыцарь объяснял простолюдину, как думает рыцарь. Они не отступили ни один. Не
Speaker A
потому, что не поняли. Поняли? И очень быстро, с четвёртой секунды в горле перевала не осталось ни одного, кто бы не понял. Они не отступили, потому что не умели. Отступить перед простолюдином позор, а позор в этом мире хуже смерти.
Speaker A
Смерть кончается на тебе, а позор ложится надом, на отца, на детей. Их учили этому с 4 лет. Каждый день наставниками, поркой, примером и песней.
Speaker A
Натя скрешает, дрогнувший проигрывает. Вперёд! И они пошли вперёд. Их убил не пулемёт, их убил их собственный кодекс.
Speaker A
И это самое страшное, что можно сказать про этот бой. Передние дошли до первой линии проволоки. Кони встали, не замедлились, встали намертво. Лошадь не идёт на то, чего не понимает, а колючая проволока в этом мире непонятна никому.
Speaker A
Всадники начали рубить её мечами. Мечом колючую проволоку не рубят. Её вообще ничем не рубят, кроме ножниц, которых в Алдерии не существовало. А сзади продолжали давить. Задние шеренги не видели, что происходит впереди. Они видели спины и знали одно: идти вперёд.
Speaker A
И здесь перевал стал тем, чем его задумали. Горло шириной 40 шагов заполнилось живым железом до отказа.
Speaker A
Нидперёд, ни развернуться, ни спешиться. Рядом стояли чужие кони. Это была не бойня. Бойня - быстрое слово, это была работа. Ровная, монотонная, страшная.
Speaker A
Именно своей монотонностью линия шла слева направо и обратно. Через 6 минут задние наконец начали пятиться. И вот тогда Каз поджёг заряды. Шесть карманов в скале над дорогой по 20 фунтов каждый.
Speaker A
Скала не обрушилась. Она сбросила вниз то, что должна была. Тонны камня легли поперёк дороги в двух местах и отрезали тех, кто был в горле от тех, кто снаружи. Вторую половину первой волны это спасло, первую нет. Через 11 минут
Speaker A
всё кончилось. Остатки ушли вниз через боковую осыпь, бросив всё. И тут наступила тишина, которую надо дать целиком, потому что она страшнее рёва.
Speaker A
Перевал молчал. Ржали раненые лошади. Далеко внизу кричал человек. Очень ровно, будто уже не рассчитывал, что кто-то придёт. С вдовы шёл пар. Бран лил в кожух из ведра, и вода шипела, попадая на металл. Пахла горелым порохом, горелым волосом и медью. А потом кто-то
Speaker A
из стрелков ячейки слева начал смеяться. Бран сходил к нему и ударил один раз коротко по лицу. Он знал, чем это заканчивается. Потом он стёр мелы и написал на доске новое число 8.900.
Speaker A
Каз посчитал другое. Внизу лежало около 850 человек. Значит, на одного убитого ушло почти три патрона. Три. Он проверял это на бумаге 100 раз и надеялся на два.
Speaker A
Он посмотрел на долину, где стояли 9.150 50 человек и произвёл единственное деление, которое имело значение. 8900 патронов хватит ещё на 3.000 человек против 9.150.
Speaker A
А Тайран Морхолд не был дураком. Он стоял внизу, смотрел на заваленное горло и на карниз, с которого шёл пар, и считал ширину прохода, время, за которое проходятся 150 шагов, число людей, которых придётся положить. и понял, что дорога - это ловушка, а ловушку надо
Speaker A
обходить. Во вторую атаку он пустил 3.000 по дороге просто, чтобы связать боем. А 600 человек в это время спешились, сняли доспехи до Кольчук и полезли вверх по западному склону, по козьей тропе, о которой наверху, как он был уверен, не знал никто. Вторая атака
Speaker A
шла 40 минут. К её концу вода в кожихе вытепела дважды. Ручей замутился от крови, а на доске стояло число, которое Каз не хотел показывать никому. 3.000 по дороге- это была уже не первая волна.
Speaker A
Тайран учился быстро. Они шли не строем и не рысью, а короткими бросками, укрываясь за телегами, запавшими лошадьми, за собственными убитыми.
Speaker A
Впереди толкали щиты, связанные по три, и они шли пешими. Тайран снял их с коней. Лошадь в горле перевала- не преимущество, а мишень в полтора человеческих роста. Это была правильная тактика, и она работала. Отметку 200 они прошли за 4 минуты, потеряв меньше
Speaker A
сотни. Дальше началась работа, от которой указ, а потом 3 месяца не разгибались пальцы. Лента на 250 патронов кончается за 47 секунд. Смена ленты- 6 секунд. 6 секунд. За 6 секунд человек проходит 20 шагов. 45 раз за эту атаку Бран менял ленту. 45 раз в горле
Speaker A
перевала наступала тишина на 6 секунд. И 45 раз 3.000 человек делали за эту тишину свои 20 шагов. А на сорок третьей минуте пришло то, чего он боялся с самого начала. Магия. Четверо на дальнем южном склоне в шестих шагах под
Speaker A
прикрытием щитоносцев. Они не жгли, а не били по карнизу. Первый удар пришёл камнем. Кусок скалы весом с быка обрушила в двадцати шагах левее позиции.
Speaker A
Второй - воздухом. Бруствер из мешков с землёй разбросала как солому. Третий выжег ход сообщения к запасной позиции.
Speaker A
Укрыться было негде. Карниз - это карниз. Две сажене над дорогой, скала за спиной, пустота впереди. 600 шагов. Для этого мира 600 шагов не расстояние, это другая страна. Лира Фэн лежала на верхней точке восточной стенки с той самой нарезной винтовкой. которую Каз
Speaker A
отдал ей полтора года назад. До магов было 340 шагов, не 600. Она сидела выше и ближе, и именно поэтому её туда посадили. Первого она сняла с первого выстрела, второго - со второго, третьего с первого. Три человека, которых в этом
Speaker A
мире невозможно достать ничем, кончились за 40 секунд. Четвёртый оказался умнее. Он увидел, откуда идёт, и начал двигаться. Три шага укрытия. Три шага укрытия. Она взяла его с шестого выстрела, когда он на секунду задержался, чтобы поднять руки для удара. И вот здесь стоит остановиться.
Speaker A
Полтора года назад Касдал единственное ружьё в мире девчонке, которая лезла к нему в окно. Сегодня это решение спасло всё. А в это время на козий тропе умирали 30 человек, 600 против тридцати.
Speaker A
Тропа шириной в два человека. Слева скала, справа осыпь в 100 саженей. Не обойти, ни развернуться, ни навалиться числом. Кадмон Грей ждал этого всю жизнь. Не смерти, боя, в котором он будет прав. 9 лет назад он сказал при дворе правду о поражении на востоке, и с
Speaker A
его щита соскоблили герб. 9 лет он возил этот пустой щит. Здесь ему наконец не надо было ничего никому доказывать. 30 человек с казнозарядками держали тропу 40 минут. Стреляли подва очереди из-за поворота в упор. Дальше двадцати шагов там не видно ничего. Восемь раз тропу
Speaker A
заваливала телами так, что нападавшим приходилось сталкивать своих вниз, чтобы пройти. К концу 40 минут в живых оставалось четверо, потом двое, потом Кадмон Грей остался один. У него было три патрона и меч, который он чистил накануне до полуночи. Патроны он
Speaker A
потратил, а потом сделал то, ради чего и тащил с собой все эти дни 20 фунтов пороха в мешке. Он поджёг мешок и шагнул в осыпь. Тропу срезала вместе с ним с двадцатью усаженными скона и с теми, кто на ней стоял. Больше по этой тропе не
Speaker A
прошёл никто. Ни в тот день, ни когда-либо после. На пятидесятой минуте вдова начала сдавать. Сначала ушла вода, ручей перебила камнепадом. Жоллооб висел сухой, а в кожихе не осталось ничего, кроме пара. Лили всё, что было: фляги, дождевую воду из ям, вино из трофейного
Speaker A
обоза. Потом то, чем в таких случаях заливают кожух все армии мира. Стесняться на пятидесятой минуте боя некогда. Потом повело ствол. Кучность упала, задержки пошли одна за другой.
Speaker A
Два-три выстрела и перекос. Кас менял ствол под огнём. 90 секунд. 90 секунд без вдовы - это 30 шагов противника. В 15 раз больше, чем стоит смена ленты. Он делал это голыми руками, потому что в рукавицах не чувствуешь резьбу. Ладони
Speaker A
сгорели до мяса за первые 20 секунд. Дальше он работал уже мясом. Запасной ствол был один, больше их не было и не будет. Когда запас в Карабах провалился ниже 4ты000, с севера пришли три телеги.
Speaker A
Их привёл не Тео. Тео был за хребтом, где ему и было велено быть. Их привели и женщины Ржавого Брода. 900 патронов, сделанных за две ночи руками тех, кто 3 недели назад не знал слова капсуль. Тео поставил на это 80 человек в три смены и
Speaker A
не спал 40 часов. А пришёл Обос вовремя ровно потому, что полтора года назад тринадцатилетний мальчишка придумал не делать ружьё целиком одному человеку.
Speaker A
Третья атака была короткой и злой. Тайран бросил её сразу после обвала тропы на злости, без подготовки, чтобы не дать перевалу передышки. Её отбили за 12 минут. Потом Бран стёр мел и написал число 1900 и не стал ничего говорить.
Speaker A
Внизу оставалось 6.500 пося человек, и они уже строились для четвёртой. Тайран Морхол тоже умел считать. Он слушал звук с самого утра и слышал, как паузы становятся длиннее, а очереди короче. Он понял, что наверху заканчиваются патроны. Он был прав. 6.500 человек
Speaker A
пошли вверх одновременно, и где-то на середине подъёма каждый из них по отдельности начал понимать одну простую вещь: наверху нет бога. Наверху человек, который просто не устал раньше них.
Speaker A
Четвёртая атака не была атакой в том смысле, в каком это слово понимали в Валдерии. Тайран вывел всё. Конных подороге через завалы по трупам, потому что кони по трупам всё-таки идут, если гнать. Пеших по обеим осыпям сразу, широким фронтом, там, где склон градусов
Speaker A
40 и где никто в здравом уме не полезет. Оставшихся магов под счетами вплотную, чтобы бить в упор. Фронт перестал существовать как линия. Он стал полукругом, который сжимался. А дальше самый напряжённый кусок всей этой истории, и он состоит из чисел. 1900.
Speaker A
Каз взял конных на дороге. Они шли плотнее и быстрее всех. Линия слева направо и обратно. Кони валились друг на друга и запирали проход собственными тушами. 1.400. Пеши левой осыпи дошли до 100 шагов. Каз развернул ствол влево, дал 12 секунд и вернулся на дорогу,
Speaker A
потому что справа уже поднимались. 900. Бран менял ленту, стоя на коленях, потому что стоять в рост на карнизе было уже нельзя. 400. Стрелки в ячейках перестали бить залпами и начали стрелять по одному, выбирая цели. Патроны кончались у всех одновременно. 120. Кас
Speaker A
снял руки со спуска, посчитал последнюю ленту и понял, что её хватит на 22 секунды. 60. И вот на этом числе вдова встала. Не кончились патроны. Ствол второй запасной. Единственный. Он отработал 40 минут вместо десяти, и его повело так, что затвор перестал
Speaker A
доходить. Задержка, которую нельзя устранить. Каса сделал всё, что можно было сделать за 9 секунд, и понял, что больше сделать нечего. Вдова замолчала, и вот эта тишина была страшнее всего, что происходило до неё, потому что весь перевал слушал этот звук 5 часов подряд.
Speaker A
Он стал фоном, воздухом, законом природы. А теперь его не стало, и 6.500 по тысяч человек внизу услышали одно и то же: тишину. Сэр Обри Каслан поднялся на карниз через 40 секунд после того, как ствол умолк. Адим. Он был
Speaker A
единственным из 10.000, кто дошёл до позиции живым. И дошёл не благодаря удаче. Он, один из всей армии, сделал выводы после того дня на раскисшем лугу.
Speaker A
Полтора года он об этом думал. Он не пошёл строем. Он не побежал по прямой, он не поднял щит и не понадеялся на ману. Он полз от камня к камню, перебежками по три шага, всё время держась в мёртвых зонах у стенок ущелья,
Speaker A
куда ствол с карниза физически не мог опуститься. Он единственный в этом мире понял, что у машины есть углы, которых она не достаёт. Он поднялся снизу, сбоку, с той стороны, откуда никто не ждал, и встал в трёх шагах с мечом.
Speaker A
Перед ним на карнизе сидел человек, тощий парень 19 лет, весь в саже и чужой крови, с обгоревшими до мяса ладонями, которые он держал перед собой и не мог сжать. Рядом лежала мёртвая железка на приноге и грифельная доска, на которой
Speaker A
мелом было написано 60. Обрислан, чемпион трёх турниров, 32 поединка, 32 победы, стоял над безоружным человеком, который положил 4.000 его соотечественников.
Speaker A
Он опустил меч. А потом развернулся и закричал вниз: "Никассу, армии!" Он кричал, что наверху нет колдуна, что нет ни демона, ни чуда. Что там один человек из мяса, у которого сгорели руки? И что он придумал, как убивать лучше, чем
Speaker A
умеют они все? что это не проклятие и не кара, это ремесло, и что он, обрика Аслан, отказывается идти дальше не из милосердия, из честности, доведённой до предела, той самой, из-за которой он полтора года назад написал в отчёте всё,
Speaker A
как было, и тем самым запустил всю эту войну. Он был единственным человеком в этой истории, который ни разу себе не соврал, и именно поэтому его услышали. А внизу, в это же самое время, происходило второе. По южной дороге к армии
Speaker A
подъехала карета под знаменем дома Морхолд. Из неё вышла леди Ивейн и потребовала созвать совет домов, по праву крови которого никто не мог ей отказать. Она привезла бумаги, переписку отца, роспись, по которой оружие ржавого брода после победы поступало не в
Speaker A
королевские арсеналы, а в крепость Морхолтов. Черновик указа о монополии дома Морхалт на выделку на 20 лет вперёд. Она объяснила о 240 домам одну простую вещь. Их привели сюда не спасать веру. Их привели сюда умирать за то, чтобы через 2 года у герцога Валериана
Speaker A
было это оружие, а у них нет. 11 домов свернули знамёна в течение получаса, к вечеру 40. Армию сломал не пулемёт.
Speaker A
Армию сломала арифметика собственных интересов. И это, если честно, единственный способ сломать армию по-настоящему. Тайран Морхолд пошёл вперёд один. Он видел, как сворачивают знамёна. Он слышал, что кричит Каслан.
Speaker A
Он знал, что вдова молчит уже 4 минуты. Он мог отойти. Разумных причин было ровно столько же, сколько у всех остальных. Он пошёл не потому, что был храбрым и не потому, что был глупым, потому что у него не было воображения, а
Speaker A
значит, не было и способа представить себе мир, в котором он разворачивается. Он поднялся по дороге до отметки 200, и там его снял выстрел с 340 шагов. Лира ФН с верхней точки восточной стенки. Из той же винтовки. Одним выстрелом
Speaker A
буднично, как снимало магов 4 часа назад, лордмаршал королевства Валдерия упал на дорогу, и на этом священный поход закончился. Потом стало тихо, по-настоящему.
Speaker A
И вот эту тишину надо дать не через героику, а через работу. Мира Тан спустилась с корней за сумкой и начала собирать раненых. Она не спрашивала, чьи они. Она резала, зашивала и прижигала 18 часов подряд. Рядом работали двое орденских лекарей, которых никто не
Speaker A
звал. Раненых было слишком много для одной женщины. Числа выглядели так: пришло 10.000, легло около четырёх.
Speaker A
Ранено вдвое больше, ушло всё остальное. Расход 12.240 патронов. Один ствол, убитый насмерть, один запасной, убитый насмерть. Один расчёт из двух человек, один из которых не мог сжать пальцы, а второй не мог встать, потому что на четвёртом часу поймал осколок в бедро и никому об этом
Speaker A
не сказал. 150 человек на перевале, из них в живых 71. Сэр Кадмон Грей похоронен не был. Его похоронила осыпь вместе с тропой, и лучшие могилы для него никто бы не придумал. Дальше коротко, потому что дальше про людей.
Speaker A
Бран Ковач выжил и остался хромым. Вторым номером расчёта он останется до конца жизни и ни разу за все годы не позволит никому другому подавать ленту.
Speaker A
Лира Фэн выжила. Она станет лучшим стрелком этого мира, о чём мир никогда не узнает, потому что о таких не пишут в хрониках. О станет 14 месяц. К тому времени под ним будет 400 человек и три завода. Он опаснее всех остальных вместе
Speaker A
взятых, и он единственный, кто этого пока не понимает. Мир Атан останется единственным человеком, котором указ показывает расчёты до того, как принять решение. Обрик Ослан не вернётся ко двору. Он останется сначала пленным, потом гостем, потом тем, кем станет во
Speaker A
втором сезоне. И Вейн Морхолд потеряет дом, имя и наследство и приобретёт всё остальное. А сам Кас 3 недели не сможет держать в руках ничего тяжелее ложки, и Мира будет его кормить, и оба будут делать вид, что это ничего не значит.
Speaker A
Гонец пришёл через 3 дня с востока. Он загнал двух лошадей и говорил с трудом, потому что не спал четверо суток.
Speaker A
Империя Кайрон перешла границу 8 дней назад. Восточная армия Валдерии, 12.000 человек, четыре крепости, полторы сотни магов, перестала существовать за 6 дней.
Speaker A
Крепости не осаждали, их брали за полдня каждую. И Гонец, заикаясь, попытался описать звук, который слышали немногие выжившие защитники красных ворот. Он сказал, что это было похожее на гром, только гром неровный, а этот шёл ровно, будто кто-то очень быстро бьёт молотом
Speaker A
по железу и никак не останавливается. Кас слушал его, сидя на камне над перевалом с перевязанными руками, которые он не чувствовал. Полтора года назад он открыл глаза в чужом теле, в разбитой кузнице, за 3 дня до того, как барон придёт её сжечь. Теперь у него за
Speaker A
спиной был перевал, заваленный железом. Впереди пустая долина, а рядом 71 живой человек. Он был инженером, и он лучше всех в этом мире знал одну простую вещь.
Topics:
перерождение
оружейник
мир мечей
рыцари
пулемёт
инженер
кузница
сталь
технологии
фэнтези
