Speaker A
Всем привет. Спасибо службе информации за выпуск новостей. В эфире программа «Эхо прямо сейчас». Меня зовут Фёдор Павлюхин. И сегодня у нас в гостях эксперт Несцентр Востоковет Руслан Сулейманов. Здравствуйте, Руслан.
Обсуждение конфликта в Йемене, роли хуситов, важности Баб-эль-Мандебского пролива и ситуации в регионе с экспертом Русланом Сулеймановым.
Key Takeaways
- Конфликт в Йемене — сложный внутренний и региональный конфликт с международным влиянием.
- Хуситы — независимое движение с иранской поддержкой, но не полностью подконтрольное Тегерану.
- Блокировка Баб-эль-Мандебского пролива может привести к изоляции Аравийского полуострова и глобальным экономическим последствиям.
- Перемирие и переговоры с хуситами возможны, но требуют серьёзных уступок и участия международных игроков.
- Гуманитарная ситуация в Йемене остаётся одной из самых тяжёлых в мире.
What the video covers
- Конфликт в Йемене начался в 2015 году с наступления хуситов и вмешательства Саудовской Аравии.
- Хуситы — движение Ансар Алла, политизированное и частично поддерживаемое Ираном, но сохраняющее независимость.
- Баб-эль-Мандебский пролив — стратегически важный для международной торговли, его блокировка угрожает изоляцией Аравийского полуострова.
- Хуситы контролируют часть территории, включая порт Моха, что усиливает их позиции в переговорах с Саудовской Аравией.
- Боевые действия возобновились после перемирия 2022 года, ситуация остаётся напряжённой и влияет на мировую экономику.
- Хуситы договороспособны, многое зависит от условий переговоров и позиции Саудовской Аравии и США.
- Иран играет важную роль в поддержке хуситов, но степень контроля над ними ограничена.
- Экономическая и гуманитарная ситуация в Йемене остаётся критической, сопоставимой с Сирией и Афганистаном.
- Важность пролива для глобальной торговли подчёркивает международный интерес к конфликту.
- Перспективы урегулирования зависят от дипломатических усилий и готовности сторон к компромиссам.
Chapters
- 00:00Введение и представление гостя
- 03:05История конфликта в Йемене и роль хуситов
- 06:10Стратегическое значение Баб-эль-Мандебского пролива
- 09:21Происхождение и политизация хуситов
- 12:21Роль Ирана и поддержка хуситов
- 15:02Перспективы блокировки пролива и её последствия
- 17:57Договороспособность хуситов и дипломатические усилия
- 20:36Заключение и обзор текущей ситуации
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Здравствуйте.
Speaker A
Добрый день, Руслан, зачем хуситы бьют по Меки?
Speaker A
Во-первых, эта информация, которую распространяет Саудовская Аравия и союзные ей информационные ресурсы.
Speaker A
Хуситы эту информацию не подтверждают, но так или иначе идут боевые действия и идёт, в том числе, информационная война.
Speaker A
Поэтому подтвердить или опровергнуть эти сообщения сейчас очень трудно, но это, безусловно, следствие той напряжённости того конфликта, который сейчас разворачивается в Йемене с участием Саудовской Аравии. И этот конфликт начался не вчера.
Speaker A
Он начался ещё в 2015 году, когда Саудовская Аравия начала свою операцию «Буря решимости» против йеменских повстанцев.
Speaker A
Эта операция приостанавливалась в 2022 году и сейчас, можно сказать, возобновилась, возобновились боевые действия. И поэтому, конечно, неизбежные последствия — это прилёты, в том числе и по священным городам, по нефтехранилищам, нефтеперерабатывающим заводам.
Speaker A
Так что война есть, [откашливается] война.
Speaker A
А в чём смысл твоей операции был?
Speaker A
Операция 2015 года — это конфликт изначально внутри йеменский конфликт между центральными властями и повстанцами хуситами, которые вообще называются формально движение Ансар Алла. А их называют хуситами по имени основателя — Хусейна Аль-Хусе.
Speaker A
А, но вот закрепилось название «Хуситы». Они сами не любят, когда их так называют.
Speaker A
А, и вот эти хуситы устроили тогда стремительное наступление в 2014-м, в 2015 году.
Speaker A
Заняли столицу Сану в сентябре 2014 года, продвигались дальше. И поскольку главные союзники хуситов — это Иран, саудовцы увидели для себя очень большую угрозу.
Speaker A
Угрозу иранского присутствия, расширения иранского влияния на Аравийском полуострове и вмешались в этот конфликт, встали на сторону официального, международно признанного йеменского правительства и начали бомбардировки.
Speaker A
К этому делу они привлекли ещё несколько стран. Была создана так называемая аравийская коалиция, но по сути участвовала только Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты.
Speaker A
И на протяжении 7 лет они бомбили хуситов. Это усугубило гуманитарную ситуацию в Йемене, которая и по сей день остаётся одной из самых тяжёлых во всём мире. Сравнить можно, наверное, с Сирией, с Афганистаном.
Speaker A
Но проблему хуситов саудовцы не решили. На начальном этапе саудовские генералы обещали, что операция займёт считанные недели, а она растянулась на годы. И в апреле 2022 года Саудовской Аравии пришлось пойти на унизительное для себя перемирие с хуситами.
Speaker A
Тогда оно было установлено на месяц, затем продлевалось до октября того же 2022 года, но фактически продолжало действовать. И вот спустя 4 года оно было нарушено.
Speaker A
Боевые действия возобновились. 10 сентября хуситы развернули наступление на западном побережье Йемена и захватили стратегический порт Моха. И дальше двинулись к Баб-эль-Мандебскому проливу, заняли остров Перим.
Speaker A
А в чём вообще важность этого пролива?
Speaker A
Важность этого пролива заключается в том, что примерно 12–15, по разным оценкам, процентов всего международного судоходства проходит именно через этот пролив.
Speaker A
И международная торговля столкнулась уже с огромными вызовами в 2023 году, когда хуситы развернули свою активность в Красном море, в том числе в Баб-эль-Мандебском проливе, когда стали атаковать торговые суда, как они утверждали, связанные с Израилем, но страдали все, страдала вся мировая экономика.
Speaker A
И, например, расходы на поставки каких-то грузов из Европы в Азию тогда выросли почти на 300%.
Speaker A
В общем и целом эта водная артерия не оправилась до сих пор. Вот до недавних событий судоходство, в общем, было восстановлено, но не в полном объёме, не так, как до событий 2023 года.
Speaker A
Дополнительная актуальность Баб-эль-Мандебского пролива в том, что его перекрытие означает, по сути, полную изоляцию всего Аравийского полуострова.
Speaker A
Теперь уже с двух сторон. До этого был только Ормуз, теперь ещё и Баб-эль-Мандебский пролив. То есть Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и другие страны оказываются в полной блокаде с двух сторон.
Speaker A
Очевидно, на это делается и расчёт хуситов и, конечно, их союзников в Тегеране.
Speaker A
Насколько хуситы в принципе независимы?
Speaker A
Хуситы всегда отличались своей нравственностью и неподконтрольностью. А они были созданы без иранского участия ещё в девяностые годы. Изначально это было религиозное, религиозно-просветительское, даже можно так сказать, движение миссионерское в какой-то мере, связанное с событиями в Йемене, в северной части этой страны,
Speaker A
а с давлением, иногда с откровенными репрессиями против такого меньшинства, как зидиты. Это специфическое направление в исламе, где-то между суннитами и шиитами, хотя часто их относят к шиитам, но это очень спорное утверждение.
Speaker A
А в начале нулевых хуситы стали политизироваться, и это уже в тот момент было не чисто религиозное движение, особенно после, а, события 11 сентября, двадцатую пятую годовщину которых недавно отмечали, вспоминали.
Speaker A
И политизация заключалась в том, что хуситы объявили просто войну Соединённым Штатам, Израилю и их союзникам. И так совпало, что йеменские официальные власти в тот момент были очень близкими союзниками для США. То есть хуситы выступили ещё и против центральных властей. [тяжело вздыхает]
Speaker A
И всё это, в общем, пересекалось с целями Ирана, который также ставит во главу угла в своей внешней политике борьбу с Израилем, борьбу с Соединёнными Штатами.
Speaker A
[вздыхает] И их партнёрство, их союзничество стало укрепляться и, наверное, достигло своего пика в середине десятых годов, в начале двадцатых, когда хуситы уже захватили примерно треть йеменской территории, в том числе столицу.
Speaker A
И Иран стал помогать оружием, до конца непонятно в какой степени, потому что территория под контролем хуситов находится в блокаде с 2015 года в морской, воздушной блокаде, но так или иначе какие-то образцы вооружения они получают. Иранцы, кроме того, направили своих советников, они тоже находятся в Йемене.
Speaker A
Но опять же говорить о том, что они действуют по указке из Тегерана, точно нельзя. Они действуют тогда, когда считают нужным.
Speaker A
И довольно часто, особенно на фоне последних событий, действительно их интересы и интересы иранских властей совпадают.
Speaker A
То есть сейчас блокировка пролива — это инициатива хуситов?
Speaker A
А я думаю, что и да, и нет. Они так или иначе решают свои собственные задачи.
Speaker A
Блокировка Баб-эль-Мандебского пролива нельзя сказать, что прям так уж важна для них. Это важнее для Ирана.
Speaker A
Но их наступление внутри Йемена и взятие под контроль портового города Моха — это то, что им теоретически может позволить получать какую-то выгоду от энергетических ресурсов, прежде всего от нефти, которая главным образом сосредоточена в южных регионах неподконтрольных хуситам.
Speaker A
И они всегда подчёркивали, что у них каких-то особых преференций нет, несмотря на контроль даже столицы страны. И вот они хотели бы, конечно, заполучить контроль над вот этими ресурсами.
Speaker A
И вот это продвижение, конечно, укрепляет их позиции и также позволяет им теперь уже совсем на других условиях разговаривать с Саудовской Аравией и требовать чего-то большего, в том числе по нефти.
Speaker A
Я думаю, что перекрытие, которое, в общем-то, и не произошло, хуситы просто могут ударить по какому-нибудь торговому судну или захватить его. Это уже будет вызов всей международной торговли и уже может считаться перекрытием Баб-эль-Мандебского пролива, но как такового перекрытия не было.
Speaker A
И вот это, я думаю, что такая уже побочная цель, не первоочередная цель для хуситов.
Speaker A
Хуситы вообще договороспособны?
Speaker A
Хуситы вполне договороспособны. Всё зависит от того, что им предложат, на каких условиях с ними будут общаться.
Speaker A
А сейчас многое зависит, конечно, от администрации Трампа. Агентство Рейтер сегодня буквально сообщало о том, что уже были какие-то тайные консультации в Омане. Зависит также многое от Саудовской Аравии, которая должна определиться, готова...
Speaker A
Это насколько неординарная ситуация? Я думаю, вполне себе ординарная ситуация, учитывая, что контакты между Саудовской Аравией и Израилем уже установлены, и они есть не первый год.
Speaker A
Напомню, что 3 года назад активно обсуждалось заключение сделки между израильтянами и саудовцами, так называемые Авраамовы соглашения. Но события 7 октября всё перечеркнули, и сделку пришлось отложить.
Speaker A
Так или иначе, какие-то контакты оставались всё это время. И если посмотреть на примеры Объединённых Арабских Эмиратов, которые, можно сказать, уже очень тесно вплотную взаимодействуют с Израилем, то почему это не мог не может делать Саудовская Аравия? Но всё-таки, я думаю, опять же,
Speaker A
не в той степени, как ээ эмираты, потому что саудовцы всё-таки для себя в качестве приоритета избрали так называемые мусульманские коалиции. Опять же, сотрудничество с Турцией, с Пакистаном, а то есть если с Израилем и есть какой-то обмен информацией, то я
Speaker A
думаю, что это не первоочередной партнёр для саудовцев. А из ближайших соседей к Саудовской Аравии есть ещё Египет. Там есть какая-то реакция на эту ситуацию? Египет занимает очень осторожную позицию.
Speaker A
Египет, кстати, был участником Аравийской коалиции, о которой я упомянул в 2015 году, но его реального участия на Земле, в общем-то, не было.
Speaker A
Отправили там несколько, по-моему, каких-то кораблей. Ну и, собственно, всё, потому что Египет, ээ, кроме всего прочего, пытается выступать в качестве посредника и внутри Емена. Ээ я помню, когда работал в Египте корреспондентом, а там проводились даже какие-то межменские консультации. Там есть представители и
Speaker A
хуситов и официальных властей. И в Египте, очевидно, понимают, что у хуситов есть возможности запускать ракеты на дальние дистанции. Если эти ракеты долетают до Израиля, то почему они не могут прилететь в Египет? Так что в Каире максимум, что сейчас могут
Speaker A
предложить - это призывы к деэскалации, к нормализации, но точно не вставать, не будут вставать в одну шеренгу с Саудовской Аравие.
Speaker A
Если подводить итог, Саудовская Аравия сейчас будет просто ждать и смотреть, как будет развиваться события.
Speaker A
Саудовская Аравия продолжает обстрелы еменской территории в надежде на то, что Хусита остановится, что удастся как-то переломить эту ситуацию. Наверное, ещё есть какие-то надежды на а официальные правительственные войска Емена.
Speaker A
Но так или иначе нужно будет искать какой-то выход, а как-то договариваться напрямую или косвенно с хуситами. В противном случае это будет вновь затяжная война. Это станет новым болотом для саудовцев, поскольку без ээ наземной операции, без вмешательства на земле
Speaker A
куситов не удастся одолеть. Руслан, как сейчас живёт Иран? Вопрос, на который можно отвечать очень долго. Смотря, что вы имеете в виду.
Speaker A
Кого вы имеете в виду. Иран - огромная страна с населением порядка 90 млн человек.
Speaker A
А Иран очень сложно живёт. Иран живёт в условиях войны уже который месяц. Иран живёт в состоянии полной неопределённости.
Speaker A
И если мы говорим о нынешних властях, о тех людях, которые заняли различные кабинеты после убийства аэтали Хамени и его окружения, то они считают, что они уже победили в войне и нужно давить дальше на Соединённые Штаты, продолжать боевые действия и ээ нанести
Speaker A
ещё больший урон американцам и лично Дональду Трампу, в том числе моральный урон. Но если мы говорим о простом населении, то конечно обычным жителям Ирана не до победных реляций, поскольку ситуация в стране, э, ухудшается.
Speaker A
Если даже посмотреть на элементарные цифры, инфляция там уже выше 60%, национальная валюта по отношению к доллару там уже более 2 млн реалов за 1 доллар.
Speaker A
Я был в марте, там за доллар давали примерно 15 млн реалов, сейчас уже 2 млн.
Speaker A
А, то есть обесценивание денег. И безработица, кстати, за время войны сразу 4 млн иранцев потеряли работу.
Speaker A
Так что тяжёлая ситуация. Что говорить? Востоковет Никита Смагин в июле писал, что Иран плавно накрывает тотальный кризис энергоснабжения. Что там происходит с электроэнергией?
Speaker A
Кризис действительно ощущается. Есть проблемы с топливом, с подачей электричества, которое даже в крупных городах а порой подаётся по часам.
Speaker A
А в какой-то момент это было ещё до войны, даже сокращали рабочую неделю, чтобы таким образом экономить энергию.
Speaker A
Так что кризис он действительно во всём и в том числе в энергетике. Там также есть водный кризис, большие проблемы с подачей питьевой войды, воды. Так что кризис во всём.
Speaker A
Этот кризис электроэнергии нельзя как-то решить через соседние страны. Есть же поставщики наверняка в Азербайджане, Армении, ещё соседних стран. поставщики электроэнергии, либо, как вы сказали, что есть топливный кризис. Азербайджан большой хаб для добычи нефти.
Speaker A
А, ну, всё-таки должна быть какая-то соответствующая инфраструктура, налаженные цепочки поставок. Иран сам, в общем, не беден в этом отношении. Я имею в виду нефть, газ, всё это есть, но есть проблемы управления. Я думаю, что это одна из главных причин. И сами иранцы
Speaker A
говорят о том, что у нас всё есть, ресурсы у нас есть. Просто люди, которыми нами управляют, не могут организовать, наладить систему. Они её не могут ээ наладить внутри страны.
Speaker A
Точно также они не могут наладить какие-то поставки из-за рубежа, о которых вы говорите. Так что, э, я думаю, э, здесь проблема не конкретно в том, что там не хватает нефти, она есть.
Speaker A
Проблема в том, как организовать грамотно поставки, перераспределения этих ресурсов. Плюс, конечно, инфраструктура страны очень пострадала и отдельные НПЗ, перераспределительные центры, э, которые как раз должны, э, регулировать э поставки того же бензина.
Speaker A
Это всё очень сильно пострадало, и в том числе поэтому, конечно, страдают рядовые жители Ирана.
Speaker A
А кто сейчас контролирует Армузский пролив? В Армузском проливе очень сложная, кризисная ситуация. На сегодняшний день, видимо, безвыходная.
Speaker A
Иранские власти считают, что у них есть полное право контролировать эту водную артерию по меморандуму о взаимопонимании, который был достигнут с американцами. 18 июня. Если мы посмотрим пятый пункт этого документа, то там говорится о том, что Иран, а обязуется
Speaker A
консультироваться с соседним султанатом Аман о судоходстве через армузский пролив. Соединённые Штаты там не упоминаются.
Speaker A
[фыркает] И Тегеран как раз делает упор на то, что у него есть все основания открывать, закрывать Армузский пролив.
Speaker A
Но при этом американцы также пытаются давить на иранцев, атакуя время от времени иранские торговые суда, блокируя их дальнейший проход из Армунзского пролива дальше по мировому океану.
Speaker A
И вот это вот взаимное блокирование Вашингтона и Тегерана, оно продолжается уже почти полгода с апреля.
Speaker A
И выгода из этой ситуации не не видно. Можно сказать, что вот эта вот взаимная блокировка, она просто парализовала Армузский пролив, и сейчас им ни одна международная компания не рискнёт воспользоваться.
Speaker A
Вот издание Wall Street Journal писало, что из-за морской блокады США у Ирана от экспорта нефти резко сокращаются доходы.
Speaker A
В августе отгрузки упали на 85% по сравнению со средним уровнем февраля-апреля. То есть получается настолько ситуация сложная, что через Армуский пролив не идёт вообще никакая нефть.
Speaker A
Практически, да, особенно в моменты эскалации. взаимных обстрелов. Иран тоже, конечно, страдает. Страдает и энергетическая система Исламской республики. Хотя иранцы за прошедшие месяцы смогли организовать какие-то альтернативные пути поставок, как я знаю, через Центральную Азию, через Пакистан, если мы имеем в виду поставки
Speaker A
в Китай, а Китай - это главный покупатель иранской нефти. Но всё равно это, конечно, не та ситуация, которая была до 28 февраля.
Speaker A
А поэтому страдают все а в этих отношениях с Китаем, Китая и Ирана. А что Иран получает за нефть?
Speaker A
Деньги. Если совсем коротко, я видел материал Raters, что там происходит бартерный обмен, и в ответ на нефть тиран получал, а, по-моему, какие-то были поставки, а, компонентов для вооружения, ещё чего-то.
Speaker A
Вы не слышали об этом? Появляется такая информация, действительно, но её сложно подтвердить или опровергнуть. Официально нигеран, ни Пикин это не подтверждали, но, очевидно, такой обмен возможен.
Speaker A
А действительно была информация о том, что китайцы могут предоставлять какие-то компоненты, необходимые для обогащения урановой руды, то есть для потенциального обладания а тигераном ядерного оружия, хотя до этого ещё далеко.
Speaker A
Также отмечалось возможное участие Китая в развитии ракетной программы Исламской Республики. Надо понимать, что несколько лет назад страны достигли двадцатипятилетней сделки, соглашения о сотрудничестве, по которому, в частности, Китай получил очень большие преференции на покупку покупку нефти из Ирана.
Speaker A
А но очевидно, что есть те пункты, которые просто не разглашались. И сотрудничество, в том числе, в военной сфере наверняка есть. Но в каких масштабах?
Speaker A
Это очень дискуссионный, я бы сказал, спекулятивный вопрос. А конгресс США продлил действие Iran Sctions Act от 1996 года, ещё на 5 лет. А это что-то меняет в контексте отношений Ирано и США? Не думаю, что это что-то меняет, потому что
Speaker A
общая напряжённость, она сохраняется. Иран уже более 40 лет живёт под санкциями, и введение каких-то новых ограничений, продление старых санкций, это не является каким-то большим вызовом для Исламской Республики сегодня.
Speaker A
Понимают ли страны, каким будет завершение конфликта? Думаю, что сейчас никто не понимает, каким может быть завершение конфликта.
Speaker A
Но если вы спросите нынешней власти в Тегеране, они вам уверенно ответят, что это полный разгром американцев в Персидском заливе. Это вывод американских войск из региона.
Speaker A
То есть задача максимум Ирана- избавиться от американского присутствия вообще в Персидском заливе. Хотя, я думаю, эта задача малореалистичная. У американцев очень большое присутствие, военные базы, военные корабли и много ещё чего.
Speaker A
Но отступать в Тегеране точно не планируют идти на какие-то даже совсем минимальные компромиссы, уступки для них сейчас с родни э капитуляции.
Speaker A
Что касается Трампа, то тут всё ещё гораздо сложнее, потому что, я думаю, все не раз убеждались и не только в контексте Ирана, что он сегодня может сказать одно, завтра прямо противоположное.
Speaker A
И отсутствие какой-то последовательной чёткой стратегии по Ирану, м это как раз то, что, на мой взгляд, затягивает конфликт. Очевидно, что 28 февраля, когда совместно с Израилем Трамп начинал операцию в Исламской Республики, у него было одно видение, и он хвастался всем, что он
Speaker A
ведёт переговоры с некими лицами, которые могут возглавить Иран. Он говорил, что у него есть три кандидатуры, не уточняв, правда, кто именно.
Speaker A
Но были вот такие очень шапкозакидательские настроения и уверенность в том, что режим в Тегеране падёт, и это будет похоже на э похищение Мадура.
Speaker A
Но венесуэльский сценарий вообще не сработал в Иране, поэтому нужен какой-то новый сценарий. Отступить, признать своё поражение, признать, что изначальный план не сработал. Трамп, конечно, не сможет никогда. А и ему на ходу нужно придумывать какой-то новый план. Вот этого плана, очевидно, нет. А военное
Speaker A
давление, экономическое давление против Тегерана не работает. И сейчас у него вот такая развилка. Либо продолжать вот это давление и дожидаться каких-то изменений внутри Ирана вплоть до краха режима, но это может занять годы, либо всё-таки пытаться договориться, то есть идти на какие-то уступки. А то есть
Speaker A
ситуация, в общем, скажем, тупиковая. А в минувшие выходные власти Сирии подняли цены на дизельное топливо на 40%, и это привело к масштабным протестам по всей стране. Аэ, это вот часть топливного кризиса, который произошёл в Саудовской Аравии, в Ирмунском проливе.
Speaker A
Я думаю, что, конечно, [откашливается] Сирия одна из тех стран, которая была затронута общей напряжённостью и нестабильностью в Персидском заливе, войной Ирана и Соединённых Штатов.
Speaker A
Цены на топливо в Сирии взлетели ещё весной. И многие сирийцы, когда я посещал Сирию в июне, рассказывали мне о том, что это какие-то очень высокие цены, а, и на электроэнергию, и на топливо, да, и на всё остальное.
Speaker A
А поэтому рост цен он, если и в Европе происходит, мы видим, как цены на бензин растут, то в Сирии уж тем более. В Сирии добывается нефть.
Speaker A
В Сирии добывается ещё как добывается нефть. Сирия, кстати, если говорим об обратном уже позитивном эффекте от происходящего, Сирия стала одним из ключевых транзитров нефти по земле.
Speaker A
Например, иракская нефть теперь активно перегоняется через э Сирию на бензовозах в сирийские порты. и дальше уже на мировые рынки. Но это, конечно, не то, что может компенсировать топливный кризис внутри самой Сирии. А какие вообще в чём проблема Сирии? Там нехватка
Speaker A
инфраструктуры внутри страны. Сирия 13 лет находилась в состоянии войны, и инфраструктура, конечно же, очень сильно пострадала. Это во-первых.
Speaker A
Во-вторых, Сирия находилась под санкциями и очень тяжёлыми, очень суровыми. Сирия не имела возможности легально, во всяком случае, продавать куда-то свою нефть. И только-только Сирия пытается восстановить вот эти ээ утраченные цепочки.
Speaker A
А кроме того, если мы говорим о центральных властях, то до начала нынешнего года они вообще не контролировали большую часть месторождений.
Speaker A
месторождения сосредоточены на востоке страны. И вот эти нефтяные и газовые месторождения, э, находились под контролем курских вооружённых э формирований э сирийские демократические силы СДС, это формирование курдов, которые находились в тесном союзе с Соединёнными Штатами. И вот только когда американская
Speaker A
поддержка прекратилась, курдские формирования, э, были распущены, Дамаску удалось восстановить контроль над этими месторождениями. Ну, конечно, полноценная работа а-а добывания нефти, продажи нефти дальше на мировые рынки или решение проблемы с топливом внутри страны, это всё, это всё то, что займёт ещё очень и очень много
Speaker A
времени. А Иран в июле угрожал Украине ответом после удара по танкерам. А что на сегодняшний день вообще известно? Как развивается эта ситуация?
Speaker A
Я не вижу, если честно. какого-то развития. Это были устные угрозы, э, была реакция э на ту атаку.
Speaker A
Э иранцы говорили о том, что якобы Украина приносила свои извинения. По-моему, с украинской стороны не было подтверждения этого.
Speaker A
Но я не думаю, что иранцы прямо заинтересованы сейчас в открытии какого-то очередного фронта в реальной войне с Украиной. Это была реакция очень жёсткая, но за ней, кроме слов, в общем, ничего не стоит.
Speaker A
Руслан, вы были в поездке по Афганистану. Как сегодня живёт страна под властью талиба талибанов?
Speaker A
В этом году исполняется действительно 5 лет как власть во второй раз в истории перешла к талибам.
Speaker A
Опять же, если пытаться ответить коротко, а страна живёт ээ в состоянии гуманитарного, прежде всего гуманитарного кризиса. 2/3 населения, население Афганистана, примерно 40 млн уже почти 45 млн человек. 2/3 населения живут за чертой бедности и остро нуждаются в гуманитарной помощи, а она,
Speaker A
в свою очередь, сокращается. 5 лет назад объёмы международной помощи в Афганистан превышали 4 млрд долларов, сейчас чуть больше 1 млрда. Этой помощи не хватает. И многие афганцы жаловались мне на то, что о них просто забывают.
Speaker A
Международное сообщество забывает вообще все в мире. Понятно, что, наверное, есть какие-то более актуальные вопросы в мировой повестке, чем Афганистан.
Speaker A
Но так или иначе афганцы чувствуют себя забытыми. Талибам за 5 лет удалось улучшить ситуацию в сфере безопасности. Сегодня Афганистан, а находится уже на одиннадцатом месте по уровню террористической угрозы, хотя долгое время стабильно лидировал, был на первом месте, был самой опасной страной.
Speaker A
А также им удалось решить вопрос с наркоторговлей. По данным ООН, на 95% сократились маковые поля в Афганистане. Талибым не называли цифру 98%.
Speaker A
Так или иначе, прогресс очень существенный. Но опять же, если мы возвращаемся к экономике, талибы не справляются.
Speaker A
И, кстати, из-за резкого сокращения вот этих маховых маковых полей примерно 5 млн афганцев просто остались ни с чем без какого-либо заработка. Талибо не могут предложить им сразу рабочие места.
Speaker A
Плюс, а-а, поток беженцев мигрантов из соседних стран очень возрос. За последние 3 года почти 4 млн афганцев, ээ, из Пакистана, из Ирана вынужденно вернулись домой, насильно просто были возвращены.
Speaker A
И таким образом население Афганистана увеличилось за последние годы сразу почти на 10%. Это дополнительная нагрузка на экономику, поэтому ситуация очень тяжёлая. И я убеждён, что чем больше международное сообщество будет игнорировать талибов, я не говорю, что нужно смириться с тем, что они делают, с
Speaker A
теми запретами, которые они вводят. А, но если с ними не разговаривать, то ситуация будет только усугубляться.
Speaker A
Вы упомянули насильно возвращённых людей в Афганистан. А какое положение у людей, которых депортируют, например, из европейских стран?
Speaker A
Как правило, депортируют нелегалов, депортируют тех людей, которые нарушали закон. И, как я знаю, ээ в самом Афганистане им, в общем, ничего не грозит.
Speaker A
Как правило, они просто возвращаются в свои дома и пытаются выживать. Талибо им точно не предлагают какие-то условия, но и не применяют к ним какие-то санкции. В этом смысле они более-менее лояльны. Если человек не занимался какой-то антиправительственной пропагандой, то
Speaker A
есть не выступал против талибов, то на родине ему, в общем, ничего не грозит. А если выступал?
Speaker A
Я таких прецедентов не знаю, чтобы возвращали именно критиков талибов. Но что касается ситуации внутри страны, то за последние 5 лет было задержано большое число афганцев.
Speaker A
которые открыто выступали против талибов, писали какие-то комментарии, а их задерживали, с ними проводили какие-то беседы. Некоторые из них по-прежнему находятся за решёткой.
Speaker A
А, как я знаю, талибы м предлагают им выбор, либо замолчать и остаться, либо просто покинуть страну.
Speaker A
Вот примерно такие опции, которые талибы сегодня предлагают критикам их режима. Помимо критиков режима, есть же ещё люди, которые помогали американским аа солдатам во время того, как они находились в Афганистане. Какое у них положение?
Speaker A
Есть ли какие-то гонения? Многие из этих людей покинули страну практически сразу в августе, в сентябре двадцать первого года.
Speaker A
У кого не было возможности, те остались. Но сказать, что талибы как-то их преследуют, я думаю, тоже неправильно.
Speaker A
Они объявили политику всеобщего примирения. То есть на официальном уровне они призвали вообще всех афганцев, афганцев всего мира возвращаться и строить новый Афганистан.
Speaker A
Конечно, не очень многие афганцы последовали этому призыву, хотя возвращаются и возвращаются очень многие, в том числе и те, кто сотрудничал с прежними властями, но мы не наблюдаем каких-то массовых репрессий и гонений только за то, что человек, скажем, сотрудничал с прежними властями или с
Speaker A
американцами. Положение женщин в стране какое сейчас положение женщин в стране. Опять же, я могу очень долго отвечать, но если коротко, э ситуация, э, за последние 5 лет ээ ээ резко ухудшилась. Если мы смотрим на те достижения, которые были за 20 лет
Speaker A
Исламской Республики Афганистан, то, м, все эти достижения, можно сказать, перечёркнуты. А сегодня девочки после шестого класса девушки не могут получать образование, то есть школьное образование после шестого класса, университетское образование под запретом, а также ээ не могут ээ работать в госструктурах,
Speaker A
э ногут работать ээ в каких-то частных организациях. Например, я был на частных радиостанциях, на частных телеканалах.
Speaker A
Там девушки и женщины есть, они работают. Ну, понятно, что это меньшинство. А-э, а так многие, э, девушки и женщины оказались ээ без работы и вынуждены искать какие-то альтернативные источники заработка.
Speaker A
Например, э что-то продавать онлайн. Кто-то, я знаю, готовит мыло, какие-то изделия из кожи, вообще в широком смысле занимается рукоделием, продаёт это онлайн. Ну, понятно, что не каждая девушка, женщина а этим занимается.
Speaker A
В июле двадцать третьего года были закрыты салоны красоты. А многие девушки владели этими салонами, работали в них, они тоже оказались под запретом.
Speaker A
Так что, конечно, ситуация ухудшилась, но это мы с вами с какой-то нашей колокольней так оцениваем. Алибо в другое мнение. Они считают, что они обеспечивают безопасность [фыркает] женщин, и они, в принципе, очень ревностно относятся к любому иностранному влиянию. И для них вот то,
Speaker A
что происходило в 20 на протяжении 20 лет в Афганистане - это вмешательство во внутренние дела, это привнесение каких-то западных практик, чуждых афганцам, афганскому духу.
Speaker A
И они хотят от этих практик избавиться, в том числе и в системе образования. Они воспринимают это именно так. Мы можем как угодно к этому относиться, но их логика именно такова, что они оберегают женщин. Это очень крайняя позиция.
Speaker A
Опять же, мы можем с ней не согла не соглашаться, но они считают, что вот если девушка получает образование по западным лекалам, ходит в школу, в университет, то есть риск, что она пойдёт по какой-то кривой дорожке, встанет на панель, ээ
Speaker A
захочет сниматься в порнографии и так далее. Вот они воспринимают всё вот так очень радикально, очень крайне.
Speaker A
Но повторюсь, я уже говорил об этом, с ними надо разговаривать. 5 лет международное сообщество пыталось на них давить, выдвигать ультиматумы, а заставить измениться, но от этого они становились ещё жёстче и вводили ещё больше законов. То есть эта стратегия не
Speaker A
работает, с ними невозможно разговаривать на языке ультимату. Значит, нужно разговаривать как-то иначе. В контексте школьного образования вы сказали, что отменили официально. А есть ли какие-то подпольные обучения?
Speaker A
Конечно, есть. И многие родители, у кого есть возможность, организуют онлайн обучение для своих дочерей.
Speaker A
А и надо сказать, что Талиба, особенно в крупных ээ городах, смотрят на всё это сквозь пальцы, потому что многие талибы сами не согласны с вот этим запретом.
Speaker A
Они считают его неправильным. Многие талибы, находясь в подполье, находясь в изгнании на протяжении 20 лет, сами отдавали своих дочерей в школы, и они не согласны с решением верховного лидера Хайбутал Ахунзаде, который постоянно пребывает в Кандагаре. Там его ставка.
Speaker A
Ну вот кабльские талибы против, некоторые из них даже публично высказывались. Был такой, например, замминистра иностранных дел Шер Станикзай.
Speaker A
В двадца четвёртом году он раскритиковал это решение о запрете на образование для девочек, но его быстро отправили в отставку, и он был вынужден бежать из Афганистана.
Speaker A
А так что недовольны есть и среди талибов есть легальный способ получать образование для девочек после шестого класса это а медресе, то есть религиозные учебные заведения, где формально э должен преподаваться только Коран, ислам, но там организуют ещё другие дисциплины.
Speaker A
другие предметы. И это хоть какая-то возможность легально, не подпольно получать образование после шестого класса.
Speaker A
Насколько много людей, которые не согласны с в целом с политикой талибов, но также участники группировки?
Speaker A
Их невозможно посчитать, никто не знает. И, очевидно, есть те, кто внутренне не согласен, но никогда об этом не будет говорить публично.
Speaker A
А я думаю, что это очень большое число, э, особенно в Кабуле. Это и члены правительства, и люди так или иначе связаны с властными структурами.
Speaker A
И в общем, мы наблюдаем в последнее время такое разделение на кабльскую ставку, верховный лидер его окружения и кабльскую ставку талибов, где находится правительство.
Speaker A
Но это разделение очень условное, потому что и в Кабуле есть консерваторы, и представители скажем министерства пропаганды добродетеля и предотвращения порока. Амр бе Маруф его называют. Ар бе маруф назмункар.
Speaker A
А они есть и в Кабуле. Кстати, пару лет назад на улицах их было больше. Они подходили прямо делали замечания, когда кто-то не так одет, например. Сейчас этого меньше.
Speaker A
А, но в каком процентном соотношении таких условно недовольных талибов ээ внутри движения я не берусь судить?
Speaker A
На чём вообще держится власть э главы? Я прошу прощения, забыл, как его зовут, главы Талибана. На чём держится эта власть? Бутулла Хунзаде, он помимо прочего религиозный лидер. У него есть титул повелитель правоверных, а, амир аль-мунин.
Speaker A
И вот эта религиозная иерархия, она очень важна для талибов. Они ей очень дорожат. И, э, вот этот статус в религиозной иерархии, он позволяет ему удерживать власть. Он опирается на, собственно, вот это министерство пропаганды добродетелей по-простому. Полиция нравов. У него в
Speaker A
Кандагарь есть своя гвардия. Недавно там открылась даже целая школа по рекрутированию защитников режима. Такой местный аналог Росгвардии.
Speaker A
И, конечно, очень много талибов поддерживают его, поддерживают вот этот радикальный курс, согласны с ним и против любого иностранного влияния.
Speaker A
А и кроме того, я думаю, что отчасти группировка Аль-Кайда, которая союзная Талибом исторически, она тоже на его стороне. И, кстати, именно от Аль-Кайды Талибы в середине нулевых годов заимствовали практику террористов-смертников.
Speaker A
И Хайбатулла Хунзаде, а, одним из таких смертников сделал, кстати, своего сына. Так что вот эта радикальная линия, она по-прежнему очень актуальна и её поддерживают талиба. Мы когда сейчас рассказывали про систему Афганистане, это не калька с Ирана ли?
Speaker A
Нет, это абсолютно не калька. Во-первых, потому что в Иране шииты талиба сунниты, и у них вообще специфическое понимание ислама, которое критикуют, в том числе и мусульманском мире, в том числе и сунниты. Давайте вспомним президента Турции Эрдогана, который называл запреты
Speaker A
вводимые талибами антигуманными и антиисламскими. А вспомним шейха университета Аль-Азгар АТиба в Каере, главного университета вообще в мусульманском мире, который также критиковал талибов.
Speaker A
[вздыхает] Они появились как национальное движение, всё-таки хоть и на такой религиозной закваски, но они себя позиционировали всегда как афганцы. У них, например, никогда не было задачи строить всемирную сеть, как у Аль-Кайды. Они никогда не стремились к построению всемирного халифата, как
Speaker A
исламское государство. идеи экспорта своих идей за пределы Афганистана у них не было. А в Иране одна из главных идей революции, вернее, уже после исламской революции, это экспорт исламской революции, то есть стремление распространить э вот эту идею исламской революции на
Speaker A
другие страны. У талибов таких идей не было. Насколько близкие связи Кабул сейчас поддерживает с Москвой?
Speaker A
поддерживает связи. Россия единственная страна в мире, которая признала их правительство. Талибов. А в мае было подписано соглашение о военно-техническом сотрудничестве.
Speaker A
Судя по всему, Россия будет предоставлять какую-то технику, вряд ли новые образцы, но талибы в этом плане неприхотливы. Им пойдут и старые образцы. также помогать в обслуживании той техники, которая у них имеется.
Speaker A
Возможно тренировать вооружённые силы в Афганистане. А, но опять же с экономической точки зрения Россия пока ничего не может предложить. Талибам не может предложить инвестиции, контракты на 25 лет вперёд, как это делает Китай.
Speaker A
Так что пока больше скорее символизма, чем какого-то реального сотрудничества. Кто ещё с Афганистаном торгует, кроме Вы упомянули Россия Китай Иран?
Speaker A
Иран все страны Центральной Азии, [откашливается] хоть формально не признают, но Казахстан, Туркменистан, Узбекистан, у них вполне себе нормальные отношения с талибами.
Speaker A
Индия с недавних пор вместо Пакистана. До этого Пакистан был одним из, э, главных, скажем, покупателей угля. Но из-за их недавнего конфликта ситуация изменилась. Теперь талибы ээ гораздо ближе стали к Индии по понятным причинам, а не к Пакистану.
Speaker A
[вздыхает] А, кстати, Япония есть. Вот тоже, если смотреть статистику, Япония тоже входит в десятку крупнейших торговых партнёров. Катар, Объединённые Арабские Эмираты, Турция в меньшей степени. Так что у талибов есть партнёры.
Speaker A
Спасибо большое, Руслан. У нас в гостях был востокове Руслан Сулейманов. Подписывайтесь на наш YouTube канал, подписывайтесь на Эхо в соцсетях, скачивайте приложение Эхо и далее в эфире выпуск новостей. Всем пока.
Speaker A
[музыка]
Topics:ЙеменхуситыБаб-эль-Мандебский проливСаудовская АравияИранконфликтмеждународная торговлягуманитарный кризисРуслан СулеймановЭхо
