Speaker A
Вот это Wilson Audio Chronosonic XVX. Одна из самых амбициозных акустических систем современного Hi-Fi Audio. Это колонки категории Statement Product, то есть разработанные без ограничений по бюджету и сложности. Эти монстры никогда не устают. Они умеют выдавать неограниченную динамику и неиссякаемую энергию. Владельцы говорят, что могут слушать их часами на любой громкости. С другой стороны, Уилсон критикуют за почти явный снобизм. Цена — король аргументов. Эти колонки стоят больше 35 млн. Wilson Audio XVX — огромная четырёхполосная динамическая система с семью драйверами, размещёнными в отдельных модулях. 187 см высоты, глубина почти 90 и вес 310 кг. Весь этот массив объединяется микрометрической инженерией, механизмом, обеспечивающим точное перемещение критически важных элементов внутри массива. Верхний дуплекс SC+ твитер может двигаться микроскопическими шагами вперёд-назад и слегка наклоняться. Этот сложный механизм лежит в основе исключительной временной точности Chronosonic и позволяет настроить эту акустическую систему практически для любой комнаты и геометрии прослушивания. Невероятно. Когда вы, наконец, садитесь слушать XVX, всё это превращается в неповторимый опыт. Вы не просто слушаете громкую музыку, а скорее происходит перенос вас в другой мир, где вы один-единственный слушатель. У них просто невероятная динамика, и она усугубляется огромным количеством подробностей. Можно было бы бесконечно рассказывать, что когда вы их слушаете, пространство становится трёхмерным. Малейшие отражения слышны как вживую. Басу хватает не только силы и глубины, но и фактуры, а высокие на XVX переливаются как сусальное золото в лучах. Но я думаю, что это не имеет никакого смысла, ведь это одни из лучших колонок в мире. Они звучат невероятно, и чтобы оценить их звук, вам действительно нужно оказаться прямо перед ними. Chronosonic — это не просто красивый звук. Когда вы их слушаете, происходит изменение восприятия записанной музыки. Ничто не звучит так, как Chronosonic. XVX — настолько серьёзная вещь, что это уже не про лучше или хуже, а про крайность в хорошем смысле. Это предельная точка инженерной одержимости, место, откуда уже нет возврата к музыке.
