Как AI меняет войну: Palantir и Anduril против старого ВПК

В 2018 году тысячи сотрудников Google требуют от руководства отказаться от военных контрактов. Для Кремневой долины того времени сотрудничество с Пентагоном считалось репутационно токсичным.

Но прошло меньше 10 лет, и всё перевернулось. Сегодня компании Кремневой долины строят для американской армии автономные дроны, боевые системы на базе искусственного интеллекта и заводы нового поколения, рассчитанные на массовое производство оружия. Но что же произошло? Пока Кремневая долина публично открещивалась от войны, внутри неё уже росло нечто, что очень скоро перевернёт весь американский ВПК. И в центре этой истории две компании с названиями из книжек Толкина на эльфийском языке. Угадали? Конечно же, речь пойдёт про Палантир и Андурил.

Устраивайтесь поудобнее, ведь сегодня длинный выпуск, и вы узнаете, как Палантир судился с армией США, чтобы заставить её купить их продукт.

Как создатель Анduрила прошёл путь от VR-шлемов до собственного боевого самолёта? Почему дрон за пару тысяч долларов умножил на ноль привычную экономику войны? И как Кремневая долина спустя 70 лет [музыка] вернулась туда, откуда когда-то вообще-то начинала.

Что собой представляла типичная Кремневая долина образца 2018 года? Я, кстати, это прекрасно помню. Место, где ускоряют доставку еды на полсекунды, придумывают новые маски для соцсетей и обещают в очередной раз изменить мир к лучшему. Армия, оружие, военные конфликты? Ну, это как-то фу. И в том же 2018 году выяснилось, что Google, наверное, главный символ всей этой субкультуры со смузи в офисе, гамаками и капсулами для сна. Кто был в офисе Google, знает, о чём идёт речь. Сами-то они работают на Пентагон, причём работают уже не первый день, просто особо об этом не распространяются. Название проекта: Project Maven. Суть, если без военной канцелярщины, достаточно простая. Военные хотели научить искусственный интеллект автоматически разбирать гигабайты мутной съёмки с дронов, чтобы алгоритм сам подсвечивал: вот здесь здание, здесь [музыка] грузовик едет, а здесь группа людей. Казалось бы, для такого IT-гиганта, как Google, это рядовая задача по машинному обучению. Но когда сотрудники узнают, чем именно внутри занимается компания, начинается настоящий бунт. Около 4000 человек подписывают открытое письмо руководству.

Посыл предельно простой: мы не для того пишем код, чтобы по его подсказке потом прилетала ракета. И одна фраза из письма вообще становится символом всей истории.

We believe that Google should not be in the business of war. И некоторые сотрудники в знак протеста увольняются. Скандал выходит далеко за пределы самой компании. И вы не поверите, но Google ведь сдаётся. Компания объявляет: «Контракт с Пентагоном продлевать не будем». А следом Google выкатывает собственные принципы ИИ, почти корпоративные заповеди по этике искусственного интеллекта. И там уже чёрным по белому: [музыка] компания не будет разрабатывать оружие и другие технологии, главная цель которых — причинить вред людям. Всё. Точка.

Казалось, долина провела между собой и войной жирную красную линию. Программисты отдельно, Пентагон отдельно. По крайней мере, так это выглядело. А теперь промотаем на 7 лет вперёд. 2025 год. Google тихо и без лишней помпы обновляет свой манифест по этике ИИ. И угадайте, что оттуда исчезает? Правильно. Из документа полностью пропадает тот самый прямой запрет на разработку оружия.

[музыка] Вместо него появляется аккуратная и безликая формулировка про международное право, права человека и сотрудничество с демократическими государствами. Что бы это ни значило. 7 лет по меркам истории — это просто миг. Но за этот миг всё перевернулось. То, от чего Google ещё недавно публично открещивалась, как от чумы, стало вполне нормальной и даже респектабельной работой. И дело тут, конечно, не в одном Google. Здесь он сработал как огромный флюгер. Первым показал, куда дует ветер.

И ветер уже поменялся по всей Кремневой долине. И тут вопрос: а что вообще случилось за эти 7 лет? Неужели миролюбивые программисты Кремневой долины ни с того ни с сего в один момент выкинули свои маччато и смузи и побежали клепать военных роботов? Ну, конечно же, нет, потому что красивая легенда о мирной Кремневой долине с самого начала была просто сказкой.

Легенда о том, как злой и коварный Пентагон вдруг пришёл в светлый мир идеалистов-программистов и совратил их своими миллиардами. Это, мягко говоря, перебор. Военный заказ был не просто рядом, он буквально находился в генетическом коде этого региона с первого дня. Просто мы не знали об этой части. Незадолго до того, как здесь появились социальные сети, крипта и всё прочее, эта территория жила совсем другим. Ещё в пятидесятых при Стэнфорде появился знаменитый научно-производственный парк, и собирались там вовсе не романтические гики в худи, а суровые люди в строгих костюмах. Местная экосистема росла на оборонных технологиях: радарах, микроволновой технике, ракетах и огромных чеках от Пентагона. По соседству сидели радиоинженеры из Varian, отцы-основатели Hewlett-Packard.

И чуть позже к ним потянулся аэрокосмический гигант Lockheed. По сути, весь регион был одним большим военно-промышленным хабом. Пентагон не пришёл в Кремневую долину. [музыка] Кремневая долина из него практически выросла. Так куда же всё это делось? Почему мы привыкли думать о Кремневой долине как о месте, где делают только айфоны и приложения? А дело вот в чём. В девяностых и нулевых произошёл колоссальный экономический разрыв. Началась эпоха потребительского интернета, поисковиков, облаков и сервисов по подписке. Выяснилось, что на частном глобальном рынке можно зарабатывать астрономические деньги и делать это быстро. Зачем связываться с государством, продираться через проверки, тендеры и многолетнюю бюрократию? Если можно за пару лет выкатить продукт на весь мир и построить миллиардную компанию. Работа с военными стала не просто скучной и медленной, она стала, ну, не такой уж выгодной. А потом к экономике добавилась и культура. На фоне войн в Ираке и Афганистане, скандалов со слежкой и сливов Сноудена работа с Пентагоном в глазах молодых инженеров стала просто морально токсичной. На тех, кто брал военные контракты, смотрели как на людей, которые чуть ли не душу продали. Тот самый бунт в Google 2018 года был вовсе не началом конфликта. Это был его пик, момент, когда технологический сектор и военная машина окончательно разошлись по разным углам. Но самое интересное: пока программисты Google подписывали письмо против войны, в долине уже начался и обратный процесс.

Ещё в 2015 году в Пентагоне начали кое-что подозревать. Там создали специальное подразделение DIUX, экспериментальный отдел оборонных инноваций, и запустили его с одной простой целью: перекинуть хоть какой-то мостик к технологическим стартапам.

Военные чиновники со скрипом, но признали: коммерческие технологии развиваются с бешеной скоростью, а армейская машина на закупку чего-то нового тратит месяцы, а то и годы. И пока Google гордо строила из себя пацифиста, на сцене уже появились совсем другие герои. В 2016 году довольно молодая и уж точно дерзкая компания Palantir подаёт в суд на армию США, и немало. А за что? За то, что военные отказываются покупать готовый коммерческий софт. Звучит дико, но в американских госзакупках так можно. Как они вообще до такого дошли? Об этом чуть позже. А уже год спустя появляется Anduril, стартап, который идёт ещё дальше и с самого начала строит бизнес вокруг новых оборонных технологий. Так что сегодняшний оборонный бум в долине родился вовсе не вчера и не из-за войн последних лет. Вся инфраструктура для этого разворота бережно готовилась больше 10 лет. И тут загадка: если Пентагону так нужны технологии, а стартаперам — бюджеты, то почему встречи всё время мешала не столько мораль, сколько сама государственная машина? И первым эту стену пошла пробивать головой как раз та самая компания Palantir.

И здесь тоже нужно сначала кое-что прояснить. При слове «Палантир» у многих в голове возникает такое себе всевидящее око из «Властелина колец». В прес

недавно публично открещивались как от чумы, стало вполне нормальной и даже такий респектабельной работёнкой. И дело тут, конечно, не в одном Google. Здесь он сработал как какой-то огромный флюгер. Первым показал, куда дует ветер.

И ветер уже поменялся по всей Кремневой долине. И тут вопрос: а что вообще случилось за эти 7 лет? Неужели миролюбивые программисты Кремневой долины ни с того ни с сего в моменте выкинули свои мачалата и смузи и побежали клепать военных роботов? Ну,

конечно же, нет, потому что красивая легенда о мирной кремневой долине с самого начала была просто сказкой.

Легенда о том, как злой и коварный Пентагон вдруг пришёл в светлый мир идеалистов программистов и совратил их своими миллиардами-. Это, мягко говоря, перебор. Военный заказ был не просто рядом, он буквально находился в генетическом коде этого региона с первого дня. Просто мы не знали об этой

части. Незадолго до того, как здесь появились социальные сети, крипта и всё прочее, эта территория жила совсем другим. Ещё в пятидесятых прид Стэнфорде появился знаменитый научно-производственный парк, и собирались там вовсе не романтические гики в худе, а суровые люди в строгих

костюмах. Местная экосистема росла на оборонных технологиях, радарах, микроволновой техники, ракетах и огромных чеках от Пентагона. По соседству сидели радиоинженеры из Вариан, отцы основатели Хюлетон Пакарт.

И чуть позже к ним потянулся аэрокосмический гигант Локхед. По сути, весь регион был одним большим военно-промышленным хабом. Пентагон не пришёл в Кремневую долину. [музыка] Кремневая долина из него практически выросла. Так куда же всё это делось?

Почему мы привыкли думать о Кремневой долине как о месте, где делают только айфоны и приложения? А дело вот в чём. В девяностых и нулевых произошёл колоссальный экономический разрыв.

Началась эпоха потребительского интернета, поисковиков, облаков и совта по подписке. Выяснилось, что на частном глобальном рынке можно зарабатывать астрономические деньги и делать это быстро. Зачем связываться с государством, продираться через проверки тендеры многолетнюю бюрократию? Если можно за пару лет выкатить продукт на весь мир и построить

миллиардную компанию. Работа с военными стала не просто скучной и медленной, она стала, ну, не такой уж выгодной. А потом к экономике добавилась и культура. На фоне войн в Ираке и Афганистане, скандалов со слежкой и сливов Сноудена.

Работа с Пентагоном в глазах молодых инженеров стала просто морально токсичной. На тех, кто брал военные контракты, смотрели как на людей, ну, которые чуть ли там не душу продали. Тот самый бунт в Google 2018 года был вовсе не началом конфликта. Это был его пик,

момент, когда технологический сектор и военная машина окончательно перелаялись и разошлись по разным углам. Но самое интересное, пока программисты Google подписывали письмо против войны, в долине уже начался и обратный процесс.

Ещё в 2015 году в Пентагоне начали кое-что подозревать. Там создали специальное подразделение DIUX, экспериментальный отдел оборонных инноваций, и запустили его с одной простой целью: перекинуть хоть какой-то мостик к технологическим стартапам.

Военные чиновники со скрипом, но признали, коммерческие технологии развиваются с бешеной скоростью, а у армейской машины на закупку чего-то нового уходят месяцы, а то и годы. И пока Google гордо строила из себя пацифиста, на сцене уже появились совсем другие герои. В 2016 году довольно

молодая и уж точно дерзкая компания Полантир подаёт в суд на армию США немного-нимало. А за что? за то, что военные отказываются покупать готовый коммерческий софт. Звучит диковато, но в американских госзакупках так можно. Как они вообще до такого дошли? Об этом чуть

позже. А уже год спустя появляется Анрил, стартап, который идёт ещё дальше и с самого начала строит бизнес вокруг новых оборонных технологий. Так что сегодняшний оборонный бум в долине родился вовсе не вчера и не из-за войн последних лет. Вся инфраструктура для

этого разворота бережно готовилась больше 10 лет. И тут загадка. Если Пентагону так нужны технологии, а стартаперам бюджеты, то почему и встречи всё время мешала не столько мораль, сколько сама государственная машина? И первоя эту стену пошла пробивать головой как раз та самая компания Полонтир.

И здесь тоже нужно сначала кое-что прояснить. При слове палантир у многих в голове возникает такое себе всевидящее око из Ластелина колец. В прессе про них годами писали с придыханием: "Секретная компания Питера Тиля". Тайный искусственный интеллект, который вычисляет террористов, [музыка] и

сумрачные гении, которые чуть ли не в одиночку нашли Усабен Ладен. Красивая байка, не правда ли? Но если счистить с неё конспирологическую шелуху, всё окажется, ну нет, не скучнее, а куда интереснее.

Палантир создали в 2003 году самые знаменитые основатели [музыка] инвестор Питер Тиль и колоритный философ Алекс Карп. И выросла эта компания из совершенно несекретной вещи, системы защиты от мошенничества в PayPal. Логика там была простая. Когда у вас миллиарды транзакций, одних алгоритмов мало,

данных слишком много, и они превращаются в какой-то белый шум. Но если свести всё это в одну картину: IP-адреса, имена, номера карт, логины, человек-аналитик быстро увидит подозрительные связи. И после 11 сентября основатели волантир подумали: "Стоп, а ведь у разведки точно

такая же проблема. Информации слишком много, и она вся разрозненная. У военных свои базы, у ЦРУ свои, у ФБР тоже свои.

Эти системы толком не умеют говорить друг с другом. В одной базе человек проходит под одним именем, другой под другим, а в третьем просто лежит его номер машины. Все кусочки есть, а целой картинки нет. И палантир решила стать тем самым клеем. Они создают свою первую

и главную платформу GTEM. И вот как раз вокруг неё со временем наросла вся эта мифология про AI, который предсказывает будущее. Хотя на деле готом, ну, ни разу не магический шар. Это суперконструктор.

Он забирает разрозненные данные из разных баз, связывает их в одну сеть и рисует аналитику понятную картинку. Вот этот человек связан с этим счётом, эта машина была в такой-то точке. И вот отсюда 5 минут назад поступил звонок.

Палантир продаёт не голые данные и не умный алгоритм. Они продают способность видеть связи в хаосе. И чтобы довести эту махину до ума, компания на раннем этапе привлекает деньги InQtel, венчурного фонда, созданного ЦРУ. Но не для того, чтобы разведка заказывала себе

секретный софт, а чтобы палантир получила прямой доступ к реальным задачам и самим аналитикам разведки. Ну, казалось бы, вот идеальное решение для государства. Продукт уже работает у разведки, аналитики им пользуются. Бери и покупай. Но тут палантир врезается в стену, о которой до неё разбивались

сотни технологических стартапов. Выясняется, что у Пентагона свои представления о том, как надо покупать софт.

И вот тут как раз начинается история, которая отлично объясняет, почему стартапы и армия годами жили в параллельных вселенных. В середина десятых USрми, то есть сухопутные войска США, решают серьёзно обновить свою систему разветаналитики.

Армии нужен современный инструмент, который сможет сводить и обрабатывать огромные массивы данных с поля боя. И как действует классическая военная бюрократия? по старой доброй инструкции объявляет конкурс на создание новой системы. Схема простая: государство выделяет сотни миллионов долларов, нанимает оборонного подрядчика, и тот

годами, не спеша, пишет кастомный софт под специфические требования генерала. И тогда в двери Пентагона стучится палантир и говорит: "Ребята, вы вообще нормальные? Зачем вам тратить годы и уйму бюджетных денег на новую разработку, если у нас уже есть готовый

продукт? Годтом уже работает, проверен в деле и может закрыть огромную часть того, что вам нужно. Просто возьмите его. На что военные чиновники делают лицо кирпичом и отвечают: "Извините, у нас процедура, нам нужна система под наши требования. Ваш готовый продукт

может закрыть часть задачи, но этого мало. Любая другая компания вздохнула бы, развернулась и ушла делать очередное приложение для доставки еды. Но не полантир. Они берут и начинают судиться с армией США. Я же говорила, что они, ребята дерзкие, хотят сделать Пентагон

своим главным клиентом и чтобы тот хотя бы всерьёз рассмотрел их продукт, сначала идут бодаться с ним по судам.

Интересная логика. Ну, слушаем, что произошло дальше. Первый раунд. Палантир проигрывает. Аудиторское управление отклоняет протест, но компания не отступает и идёт уже в федеральный претензионный суд. Юристы палантир достают из пыльного шкафа американский закон о закупках и тыкают в него судей

носом. А там чёрным по белому написано: "Государственные органы обязаны сначала нормально проверить, нет ли на рынке готовых коммерческих решений, которые могут закрыть задачу целиком или хотя бы частично". И палантир выигрывает этот суд. На всякий случай суд не заставил

армию купить именно готом и не назвал софтлантира лучшим в мире. Но он признал главное. Армия нарушила закон, толком не проверив, можно ли закрыть задачу уже готовым коммерческим софтом. Это был оглушительный щелчок по носу Пентагона.

Проблема стала физически видимой. Выяснилось, что в долине уже есть готовое решения, но старая система закупок устроена так, что стартапом приходится пробивать себе дорогу через суды. И палантир пробила бреш в этой стене. Но продавать армии один только софт - это был лишь первый шаг.

Следующий вопрос звучал куда более амбициознее. А что, если по правилам стартапа построить не просто программу, а оборонную компанию целиком?

Об этом задолго до того, как такая позиция стала модной, годами говорил генеральный директорлантир Алекс Карп.

Многие [музыка] представляют типичного IT-миллиардера в Худе, но Карп почти полная противоположность. Кочерявая шевелюра, доктор философии, защищавший диссертацию в Германии, фанат боевых искусств и заядлый лыжник. Он больше похож на эксцентричного профессора литературы, чем на главу компании, работающей на разведку. Но именно Карп

годами проповедовал довольно жёсткую идею. Тогда в долине она была не просто не модной. Такими вещами легко можно было испортить себе репутацию. Его тезис звучал в таком духе: "Западные техногиганты не имеют права умывать руки и прятаться за пацифическими лозунгами.

Если демократические страны хотят сохранить свою ценность, их армии должны получать самые передовые технологии с Кревневой долины. А если IT-компании отказываются работать на оборону своей страны, тогда вперёд уйдут её противники. Это была не просто философия, за ней уже стояли вполне

конкретные венчурные деньги. И ключевую роль здесь сыграл Фанounders Fund, фонд Питера Тиля. Там одним из первых сделали ставку на то, что не единичная аномалия, а начало нового рынка, и начали вдумчиво искать стартапы, готовые делать технологии для обороны и

нацбезопасности. И один из партнёров фонда Трей Стивенс, выходец из той же Полантир, начинает собирать команду под следующий, куда более дерзкий проект.

Здесь вообще интересно посмотреть на цепочку людей и денег. Все же помнят легендарную PayPal Мафию. Кстати, у меня был выпуск про Илона Маска и Петратиля.

Посмотрите его, если ещё не смотрели. Это была компания предпринимателей вокруг Петротиля, которая после продажи PayPal расползлась по половине современного бигтека. Так вот, из той же сети выросла ещё одна ветка. PayPal даёт Тилю капитал. Тиль строит палантир.

Стивенс уходит из палантир founders Fund, а потом вместе с другими выходцами из Палантир и Палмеромки запускают Андурил. Это была уже не просто пара схожих стартапов. В Кремневой долине выросла полноценная школа оборонного предпринимательства. Так вот, долина подошла к тому, чтобы не ограничиваться

строчками кода и аналитикой для штабов, а попробовать по тем же правилам строить уже реальное железо: дроны, датчики и автономные военные машины.

Чтобы делать военные машины нового поколения, Кремневой долине потребовался специфический герой, и она его получила в лице Палмера Лаки. Это буквально готовый персонаж для голливудского кино.

Подросток на домашнем обучении, фанатично повёрнутый на электронике и всяком опасном железе. В семейном гараже он возился с катушками Теслы, мощными лазерами и электромагнитными пушками. В биографиях есть эпизод. Однажды удар током от катушки Теслы отбросил его через весь гараж, а в другой раз он

случайно повредил себе зрение лазера. Нормальное такое детство у парня было, да? Затем Палмер начинает скупать на интернетаукционах списанные военные VR-шлемы, разбирать их и переделывать, а в 19 лет прямо у себя в гараже собирает прототип, который перевернёт индустрию.

Oculus Rift. Дальше молниеносный взлёт. Facebook покупает стартап лаки за 2 млрд долларов. В 21 год Палмер становится мультимиллионером и главной суперзвездой виртуальной реальности, а вскоре ещё и оказывается на обложке Тайм. Казалось бы, жизнь удалась. Сиди в Facebook, занимайся VR и ни о чём не думай. Но в

2016 году вокруг Палмера вспыхивает дикий политический скандал. Выясняется, что он тайком финансировал онлайн-группу, которая клепала мемы против Хиллари Клинтон. Для тогдашней очень либеральной кремневой долины это выглядело как светотадство. В IT-сообществе начинается жёсткая травля.

Разработчики требуют его увольнения, а сам Лаки практически исчезает из публичного поля, а в марте 2017 года он уходит из Facebook. Сам Лаки позже говорил, что его выставили за дверь из-за политических взглядов. Facebook в лице Цукерберга это отрицал. Но, в

принципе, неважно. Важно то, что двадцатичетырёхлетний Wндеркин вылетает из самого сердца классического бигтека. Но что он делает первым, выйдя из Facebook? с сотнями миллионов долларов в кармане. Правильно? Берёт эти деньги и идёт делать то, о чём мечтал. Строить оборонную компанию в 24 года. Забегая

вперёд, там потом будет поворот, который увидишь разве что в кино. Тот самый парень, который когда-то собирал первые виарочки из списанного армейского хлама, спустя несколько лет со своей новой компании Андурил получит от армии США ведущую роль в многомиллиардной военной

программе по созданию шлемов, дополненной реальности для пехоты. Но это будет потом. А пока компании Андурил ещё даже толком нет. Сначала Лаки нужно встретить людей, которые помогут превратить его безумную энергию в работающий бизнес.

Когда в медиа пишут про Андурил, на облушках чаще всего красуются Палмерлаки в своей фирменной гавайской рубашке, пляжных шлёпанцах. Но считать Андурил сольным проектом эксцентричного фаната виртуальной реальности было бы большой ошибкой. В основателях компании сидела целая банда, и особо важную роль сыграли

выходцы из палантир Брайан, Шимпф и Трей Стивенс. Более того, кресло генерального директора Андурил занял вовсе не Лаки.

[музыка] CO стал как раз Шимф, бывший глава инженерной команды "Палантир." На вопрос, почему управлять компанией поручили именно ему, а неяркой звезде с обложки Тайм, Лаки ответил коротко и исчерпывающе. It's Brian. В смысле? Да, потому что это Брайан. Кому ещё рулить?

И вот именно ШИМыф принёс Ндурил новую бизнес-модель, которая перевернула подход к созданию оружия. 2017 год.

Пустыня в Apple Улy Калифорния. Шимф и небольшая команда инженеров буквально живут в трейлере в пустыне. Жара, пыль и ни черта вокруг. На деньги инвесторов они дорабатывают первый продукт компании Centry Tower. Это автономная вышка наблюдения с камерами, радарами и

искусственным интеллектом, которая сама замечает людей и отличает их, например, от животных. Команда спешит довести работающую железяку до демонстрации Министерства внутренней безопасности США. Именно тогда в этом трейлере рождается главная философия Андурил. Как обычно работает старая оборонка, ждёт, пока государство спустит сверху Талмут с

техническими требованиями, выделит деньги и только потом начинает что-то проектировать. А Андурил говорит: "Забудьте". [музыка] И включает классическую стартап-логику Кремневой долины. Риск, скорость и работа на опережение. Анрил пришла на оборонный рынок не просто как новый подрядчик, она пришла ломать саму

финансовую модель ВПК. И на Centry Tower эта схема сработала. Но чтобы продавать армии не просто отдельные вышки и дроны, а нечто большее, Андурил потребовалась общая программная нервная система.

С самого начала Ндурил понимали, продавать армии просто набор отдельных железяк - это тупик. Ну, поставите вы на базе 10 вышек, запустите пару дронов и пустите там пару подводных роботов. И что дальше? У оператора в штабе 20 разных экранов, 20 разных пультов

управления и полная каша в голове. Поэтому вместе с железом Андурил [музыка] строит главный продукт, единую операционную систему для автономной войны. Немного немало.

Представьте себе суперплатформу, которая в реальном времени собирает данные со всех возможных датчиков: с камер на вышках, с радаров, с летающих [музыка] беспилотников, с наземных роботов и со спутников. Латис переваривает этот хаос, сама находит и подсвечивает угрозы и распределяет задачи между машинами.

Грубо говоря, вышка или дрон - это просто глаза и руки, а латис - это мозг, который управляет целым зоопарком беспилотника. Оператор больше не управляет ими джойстиком вручную, он просто задаёт задачу, а Латис сама решает, какому дрону перехватывать цель,

а какому следить за ней, а какому вообще пока не дёргаться. И вот тут самое время вспомнить про культуру и нейминг. Кто не в курсе, название Палантир происходит от всевидящего камня из Властелина колец, который позволял видеть на огромные расстояния. А теперь смотрим на Андурил.

Так называется легендарный меч Арагорна. Забавно, что переводится с эльфийского как пламя Запада. Символичненько. И рифма тоже в тему. Первая компания давала государству глаза, помогая видеть связи в огромных массивах данных. Вторая пришла дать ему ещё и меч, [музыка] чтобы на основе увиденного действовать.

После запуска Латис Андурил начинает с бешеной скоростью наматывать на эту программную ось всё новые и новые железки. Компания покупает стартапы с ударными дронами, автономными подводными аппаратами и ракетными [музыка] двигателями и параллельно разрабатывает собственные беспилотники-перехватчики.

За считанные годы Андурил собирает целый парк автономного оружия от маленьких квадрокоптеров до огромных подводных роботов. Андурил доказала, что кремневая долина умеет делать для армии не только софт, но и железо. Но как только стартап начинает замахиваться на производство боевых машин, он врезается в самую

суровую реальность на свете, в заводы. Когда ты делаешь 10 прототипов автономных дронов для испытаний на полигоне, ты крутой технологический стартап. Но когда начинается настоящая война, выясняется суровая правда. Армии нужны не прототипы, а тысячи и десятки тысяч рабочих машин. И желательно прямо

сейчас, а лучше вчера. И вот тут вся эта красивая история оборонных стартапов упирается уже не в софт, инвестиции или в бюрократию, а в те самые заводы.

Американский ВПК десятилетиями двигался в сторону всё более дорогих и сложных систем, но те выпускаются небольшими сериями и очень тяжело масштабируются. А современные войны быстро напомнили: даже самое современное оружие имеет неожиданное свойство заканчиваться.

Запасы можно сжечь за считанные месяцы, а чтобы разогнать производство новых ракет, [музыка] снарядов и боевых машин, нужны годы. Вандурил решили, что просто научиться собирать больше дронов недостаточно. Нужно заново переизобрести сам военный завод. Они анонсируют проект Арсенал 1, гигантскую фабрику нового

типа, больше похожую на гигафабрику Tтеesla, чем на классический оборонный завод. Идея строится на трёх вещах.

Первое, простота и унификация. Само оружие проектируется так, чтобы в нём было как можно меньше хитрых экзотических деталей и как можно больше компонентов, которые легко купить на рынке. Второе- автоматизация и софт. Вся фабрика завязана на единую программную платформу Арсенал iOS. А

производственные линии стараются делать максимально универсальными, чтобы быстро [музыка] переключаться с одного продукта на другой. И третье - это масштабируемость. Если внезапно нужно выпускать не сотни, а тысячи машин, производство должно уметь быстро перебрасывать людей, оборудование и материалы туда, где они нужнее [музыка]

всего. Это радикальная смена парадигмы. Андурил прямо заявляют: автономные военные системы нужно научиться производить примерно так же, как автопром выпускает массово автомобили, а Apple- айфоны быстро, огромными сериями и с максимально отлаженным производством. И пока Андурил строит свои заводы, вокруг начинает бурлить

целая экосистема. Крупнейшие венчурные фонды Adron Harovits, Funders Fund, SКПО начинают вливать миллиарды в Defense вы это, кстати, видите у меня в Инстаграме в рубрике Инвестиции недели. Появляются десятки новых стартапов. Salдрон делает автономные морские разведчики, SkyDio военные квадрокоптеры, Shield AI и для

беспилотников, для боевых самолётов и дронов, которые умеют выполнять задачи даже без связи с оператором и без GPS.

Кремневая долина окончательно перестроилась и снова стала военным инкубатором. Хорошо, это всё понятно. Но куда делась старая гвардия, всякие лохитмартины, боинги? Они что молча смотрели, как молодые дерзкие парни в гавайских рубашках отжимают у них рынок?

Нет. И вот тут начинается уже настоящая драка за Пентагон. Пока Палмирлаки давал интервью в Гавайках, а Алекс Карв выступал в Давосе, титаны старого ВПК никуда не делись. В оборонке их называют просто праймами, главными подрядчиками Пентагона. И в руках у них оставались

козыри. который никакой венчурный капитал Кремневой долины быстро побить не мог. Главное оружие праймов - это не просто производственные цеха, а сложнейшая лоббистская сеть, которую они строили десятилетиями.

Старый ВПК давно освоил гениальный трюк. Производство одной ракеты или истребителя раскидывается по десяткам штатов и сотням подрядчиков. И в результате за бюджет такого проекта начинают держаться обеими руками конгрессмены самых разных партий. Потому что урезать контракт Lockhead Martin на

бумаге - это одно, а закрыть завод у себя в штате [музыка] и выкинуть на мороз пару тысяч собственных избирателей, совсем другое.

И когда молодые стартапы прибежали в Вашингтон с криками: "Смотрите, наши софты, дроны дешёвые, эффективные". У Старой Гвардии нашёлся свой аппаратно-бюрократический.

Ответ. Работал он по принципу: поглоти или заблокируй. Смотрите, как это у них работает. Первое: загнать под себя.

Зачем воевать со стартапом, если можно сделать его субподрядчиком? Главный прайм забирает себе главный многомиллиардный контракт на самолёт или корабль, а молодой компании кидает косточку, отдельный сенсор, модули или кусок софта. Второе- регуляторный забор.

Чтобы вообще попасть в большой оборонный проект, нужно пройти через гору требований по безопасности, сертификации, бухгалтерии и киберзащите.

Для гиганта с армией юристов и отдельными колайнс отделами - это просто расходы. Для стартапов 20 человек иногда это вопрос выживания. И третье - бюрократическая долина смерти. Так в самом Пентагоне называют разрыв между успешным прототипом и настоящим серийным заказом. [музыка]

военные могут сказать: "Отличная штука, нам нравится". А денег на её закупку в бюджете не будут ещё пару лет. Старый гигант эту паузу спокойно пересидит на других контрактах, а стартап всё это время проедает деньги инвесторов и вполне может помереть, так и не

дождавшись заказа. Оборонные гиганты быстро дали понять, построить крутой дрон в гараже в Калифорнии - это только начало. Настоящий квест начинается, когда этот дрон нужно продать Пентагону.

Вот только со временем случилась болезненная для старой гвардии вещь. Стартапы всё-таки начали выигрывать. Но как?

Дело в том, что в какой-то момент сам Пентагон понял, с этой долиной смерти надо уже что-то решать. Пять дронов для испытаний военные ещё могли купить довольно быстро, но чтобы заказать уже тысячи машин, проект нужно было протащить через большой бюджет. И

выглядело это примерно так. Условно в 2026 году формируются требования, в двадцать седьмом их утверждают и закладывают в проект бюджета. В двадцать восьмом конгресс голосованием выделяет деньги. И только в двадцать девятом стартап наконец может получить крупный серийный заказ. Три долбаных года. Для

молодого дефенс стартапа, который всё это время живёт на деньги инвесторов, такая пауза может оказаться смертельной.

Ты каждый месяц жёшь миллионы, пока государственная машина неспешно решает, покупать у тебя что-то всерьёз или нет.

Именно здесь годами и умирали перспективные разработки, которые прекрасно прошли испытания, но так и не добрались до большого заказа. Чтобы снести этот барьер, внутри Пентагона начали создавать специальные механизмы быстрой закупки. Одним из главных инструментов стали так называемые OTA Other Transaction Authority. Это более

гибкие соглашения, которые позволяют не тащить новую технологию через весь стандартный лес федеральных закупочных правил. Если обычный контракт может потребовать гору документов, согласований и формальных процедур, то через OTA сделку иногда можно закрыть за считанные месяцы. Параллельно в том же

Минобороны выясняется новые организации вроде DIU, Defense Innovation Unit и акселераторы, такие как AFWX у ВВС США. По сути, это что-то вроде венчурных фондов внутри государства. Их задача - находить перспективные коммерческие технологии, быстро давать деньги на первые испытания и помогать

удачным проектам не сдохнуть в той самой долине смерти. И вот так долина смерти хоть и не исчезла, но постепенно переставала быть непроходимым болотом.

Но по-настоящему подстегнули эту реформу уже не внутренние отчёты Пентагона, а то, что происходило на реальных полях сражений по всему миру.

После 2022 года все эти теоретические споры резко потеряли смысл. На реальной войне автономные системы, коммерческая спутниковая связь и алгоритмы обработки данных начали проходить такое тестирование, какого ни один полигон им устроить не мог. То, о чём Карп и Палмир

Лаки рассказывали на презентациях, стало суровой будничной реальностью. Спутниковый интернет от SpaceX дал подразделением связь там, где обычные наземные сети были уничтожены, недоступны или забиты помехами.

Софт-палантир начал сводить в одну картину данные коммерческих спутников, съёмку с разведронов и сообщения с земли. По сути, это стало одним из первых действительно масштабных боевых испытаний технологий палантиров.

Коммерческие дроны окончательно умножили на ноль привычную математику войны. Выяснилось, что аппарат стоимостью в несколько тысяч долларов легко может уничтожить военную машину стоимостью в миллион. Из всего этого военные вынесли ещё один важный урок. Современная война требует не только хорошего оружия, но и

бешеной скорости обновления софта. Если раньше военную технику проектировали на десятилетия, а цикл модернизации измерялся годами, то теперь алгоритмы автопилота и защиты от Rрэп приходится менять буквально на ходу. На поле боя технологический цикл уже измеряется неделями, а иногда и днями. Устаревший

софт на дроне сегодня - это сбитый дрон завтра. И вот к такому ритму классический ВПК оказался совершенно не готов. И здесь уже мало выпустить хорошую машину и модернизировать её раз в несколько лет. Нужно постоянно получать данные с поля боя, переписывать

софт и выкатывать новую версию практически сразу. А это уже ритм не старого оборонного завода, а IT-компании. Именно поэтому Пентагон окончательно понял, сотрудничество с долиной - это больше не эксперимент и не модный [музыка] тренд. Это вопрос выживания. А вскоре стало понятно,

насколько далеко он готов в этом зайти. Стартапы стали забирать уже не гранты на пару миллионов и не тестовые партии дронов. Они наложили лапу на контракты, которые раньше считались вочиной старого ВПК.

Ещё в 2018 году традиционный ВПК смотрел на оборонные стартапы как на надведливых мух. Но к середине двадцатых годов этот скепсис окончательно испарился.

Кремневая долина добралась уже не до мелких грантов на исследования, а до контрактов высшей лиги. Главным символом этого прорыва стала программа CCA Collaborative Combat Aircraft. ВВС США решили построить новое поколение беспилотных боевых самолётов, которые будут работать в связке с пилотируемыми

истребителями. Это полуавтономные машины, которые могут вести разведку, нести оружие, идти в более опасные зоны и выполнять задачи рядом с истребителями пятого или шестого поколения. Это был священный граль для ВПК. Программа на сотни, а в перспективе около 1.000 беспилотных боевых самолётов. Ещё совсем

недавно трудно было представить, что такой кусок пирога уйдёт кому-то, кроме старых авиационных гигантов. Но в 2024 году ВВС США оставили в гонке всего две компании: General Atomics и Андурил. Да, не верится, но Boe Lockhead Martin и Norс Roop Грумман тупо не прошли этот

конкурс. А в июне 2026 года ВВС уже выдали обоим компаниям контракты на полноценное производство. И теперь у стартапа, который ему нет и 10 лет отроду, есть собственный боевой самолёт FQ44 Fury. И чтобы окончательно закрепить этот разворот, Пентагон запускает масштабную инициативу

Replicлиator. Цель всего за 18 -ре24 месяца развернуть несколько тысяч дешёвых автономных систем сразу в нескольких средах в воздухе, на море и под водой. Нет, от дорогих и сложных систем Пентагон, конечно же, не отказывался, но рядом с ними впервые

появляется совсем другая логика. Не несколько идеальных машин за безумные деньги, а тысячи дешёвых, автономных и постоянно обновляемых аппаратов. То есть ровно та самая логика, которую годами тащила в оборонку Кремневая долина.

Маленькие, умные, дешёвые машины и и оченьочень много. И теперь праймам и старой Гвардии приходится перенимать повадки тех, над кем она ещё недавно посмеивалась. Лохты и Boeing вливают всё больше денег в стартапы, заключают союзы с софтверными компаниями и пытаются

превратить свои заводы в такие же цифровые машины, как строит Андурил. Но главное изменение произошло не на заводах, оно произошло в головах.

Помните, с чего мы начинали? В 2018 году сотрудники Google возмущались самой мыслью, что их кот может работать на войну. Прошло меньше 10 лет. Теперь Кремневая долина строит беспилотные истребители, военные AI и заводы, способны штамповать автономное оружие тысячами. И в этом есть историческая

ирония. Долина не пришла в оборонку, она просто вернулась туда, откуда когда-то начинала. Только теперь её арсенал совсем другой: искусственный интеллект, облачные вычисления и венчурные миллиарды. Круг замкнулся, а оружие XXI века теперь вполне может начинаться с пары программистов в светлом офисе

Калифорнии и чашки тыквенного лат. Спасибо, что досмотрели этот непростой морально выпуск до конца. Мы против войны, конечно же. А всё, что здесь выше сказано, это, к сожалению, просто факты, которые сейчас есть в нашем мире. И, на мой взгляд, это важно знать и понимать.

[музыка] А пишите в комментариях, что вы думаете. Ставьте лайк, если вам понравилось это видео. И до новых встреч.