Лекция Алексея Бартошевича о Шекспире как человеке театра: публика Глобуса, коммерческий театр и писание пьес для сцены, а не для чтения.
Key Takeaways
- Шекспир был человеком театра и писал именно для сцены и для конкретной лондонской публики.
- Елизаветинский театр был коммерческим и демократичным, опиравшимся на платежи простонародья.
- Романтический образ Шекспира как кабинетного гения, презирающего толпу, является мифом.
- Тексты Шекспира содержат скрытые указания на постановку, которые можно прочесть внимательным чтением.
What the video covers
- Лектор А. Бартошевич представляет себя: доктор искусствоведения, театровед, профессор ГИТИСа, председатель Шекспировской комиссии.
- Вступление: отрывок из фильма Лоренса Оливье «Генрих V» (1944) с воссозданием Глобуса и прологом о силе воображения зрителя.
- Критика исторической неточности фильма: в нём слишком много женщин в публике, тогда как в шекспировском театре их было мало.
- Публика Глобуса — лондонский плебс, ремесленники, солдаты, матросы; театр был коммерческим и существовал на сборы, а не на дотации.
- Партер стоял под открытым небом, галерея была платной; зрители ели орехи, пили эль, курили табак, спектакль шёл без антрактов.
- Театр не считался элитарным искусством; вкусы простонародной публики определяли творчество драматурга и актёра.
- Шекспир писал для сцены и конкретной труппы, а не для читателя; издание пьес было вторичным и нередко случайным.
- Пьесы содержат скрытые ремарки: по тексту можно восстановить постановку, пространство и мизансцены.
- Роль актёра в пустом пространстве елизаветинского театра была центральной, актёр был «богом и царём» этого мира.
- После смерти Шекспира его друзья издали Первый фолио, что стало основой сохранения текстов.
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Борташевич Алексей Вадимович, доктор искусствоведения, театровед, театральный критик, профессор, заведующий кафедрой истории зарубежного театра Российской академии театрального искусства «ГИТИС», председатель Шекспировской комиссии и заведующий отделением института искусствознания, член исполкома Международной Шекспировской ассоциации, автор монографии об английском драматурге и сценической судьбе его пьес в театрах разных эпох.
Speaker A
Добрый день. Садитесь, пожалуйста.
Speaker A
Итак, как вы знаете, речь у нас сегодня пойдёт о Шекспире как человеке театра и о театре эпохи Шекспира.
Speaker A
А начнём мы с того, что вы сейчас посмотрите. Посмотрите кусочек из самого начала фильма Лоренса Оливье «Генрих V», в котором предпринята попытка построить, воссоздать глобус.
Speaker A
Читается там с того, как те, кто видел, помнят, что летит по небу, раздуваемое ветром, афиша.
Speaker A
И она вьётся, летит над Лондоном. Вот он, старый Лондон.
Speaker A
Естественно, макет, построенный в Ирландии, где снимали этот фильм.
Speaker A
И медленно, медленно, постепенно камера опускается к южному берегу Темзы, там, где стоит театр.
Speaker A
Это входит публика.
Speaker A
И вот-вот начнётся представление. Выйдет на сцену актёр-хор и будет читать знаменитый текст Шекспира.
Speaker A
А собственно программу, эстетическую программу его театра, все вы, конечно, помните, насчёт того, что он говорит: вот, как мы в нашем маленьком деревянном круге из дерева, на этих жалких маленьких подмостках можем показать вам огромные события, истории, битвы, значит, Азенкур и так далее. И как мы можем показать холмы Азенкура вот на наших дощатых подмостках?
Speaker A
Благосклонно, но призовите на помощь силы вашего воображения, вашей images, и тогда вы станете, это уже я как бы домысливаю, тогда вы станете участниками творчества, участниками искусства с помощью вашего воображения, способного пустое пространство превратить в мир, полный звуков и красок.
Speaker A
Вы войдёте в мир нашего спектакля.
Speaker A
Этот фильм снимался во время войны, в сорок четвёртом году, в Ирландии, поскольку Лондон бомбили.
Speaker A
И если вы заметили, в публике вот этот актёр выходит с этим первым монологом. Если вы заметили, в публике очень много женщин, что не отвечает исторической реальности, но просто в сорок четвёртом году там очень трудно достать для массовки мужчин. Все на войне. Поэтому Оливье пришлось задействовать, по крайней мере, половину женского пола.
Speaker A
При том, что в шекспировском театре в публике женщин было очень мало. Театр считался мужской забавой, как, не знаю, в советские времена футбол или хоккей.
Speaker A
Никто не запрещал женщинам посещать театры, но особенно это не рекомендовалось. По крайней мере, если уж какая-то дама собралась прийти в театр, то, если она приличная дама, разумеется, она непременно должна была приходить в сопровождении тех, кто мог бы охранить её жизнь или, по крайней мере, достоинство.
Speaker A
А если вы заметили, в публике люди одеты как-то очень прилично. Это какой-то театр, в который вхожи главным образом такие приличные, достопочтенные горожане. Это тоже неточно.
Speaker A
На самом деле публика шекспировского театра — это лондонский плебс, ремесленники, солдаты, матросы, которые в своих потных кулачках несли пенсы, которые опускали в шкатулку человека, стоящего у входа, и это давало право войти в партер. Ну, это слишком шикарное название для этого пространства, в котором под ногами была утрамбованная земля, а над головой ничего не было.
Speaker A
Если у вас был лишний пенс, выплачивали ещё один пенс, чтобы войти на галерею, там вы могли сидеть на скамейках, но не все могли себе это позволить. По крайней мере, треть зрителей — это толпа, которая стоит на ногах. Весь спектакль без антрактов.
Speaker A
Во время спектакля, поскольку буфета нет, а театр прожить, естественно, не может, продавцы сластей, пива, крепкого эля, орехов ходили среди зрителей и продавали им тут же эти кушанья.
Speaker A
И публика, глядя «Гамлета» или «Короля Лира» и какую-нибудь другую сверхглубокую шекспировскую драму, щёлкала орешки, выплёвывая скорлупу себе под ноги, пила эль или курила зловонный табак, потому что его совсем недавно стали привозить из Америки, а очищать ещё не научились. Так что облако стояло над зрительным залом. На сцене идёт «Гамлет».
Speaker A
Театр совсем не считался каким-то элитарным искусством. Это было искусство для толпы, для улицы, для простонародья. Конечно, туда могли заглядывать и учёные, гуманисты, придворные. Ради бога, никто им этого не запрещал. Но главное — это вот эта самая лондонская простонародная толпа. От её вкусов зависело всё. С её вкусами приходилось считаться и зрителям, и драматургу, и, разумеется, актёру.
Speaker A
Эти неграмотные ремесленники были главной публикой шекспировского театра. От их пенсов зависели сборы. Театр ведь был коммерческим, если говорить современной терминологией, — театр, который существовал на сборы, а не на государственные дотации или деньги каких-то спонсоров.
Speaker A
И хотя труппы носили имена вельмож, никакого значения это не имело. Труппа Шекспира, которая называлась труппой лорда-камергера, а потом труппой короля, существовала на то, что платили вот эти самые полуграмотные тёмные люди, которым нужно было выстоять на ногах под дождём, если дождь был.
Speaker A
А в Лондоне это случалось часто, два-три часа, по крайней мере. Для этих полуграмотных людей написаны «Гамлет», «Отелло», «Лир», «Буря», все великие пьесы Шекспира, а не для нас с вами. Вот это очень важно понять.
Speaker A
Совершенно неверно представлять себе Шекспира как одинокого кабинетного гения, затворника, который презирает толпу, заполняющую его театр, и пишет прямо для потомков, к ним обращаясь. Это романтическая иллюзия. Попросту говоря, это враньё. Шекспир писал для этих людей и только для них. Он был человеком театра. Он писал не для чтения, а для сцены.
Speaker A
Вообще, это время в Англии, и не только в Англии, в Испании, потому что Англия и Испания дали самые блистательные образцы ренессансного театра. В Англии и Испании драматургия только-только начинала делать первые шаги к тому, чтобы осознать себя как литературный род. Драматургия существовала для театра, для зрителя, не для читателя.
Speaker A
Делались только самые первые шаги к тому, чтобы пьесы начинали читать и публиковать как литературные произведения. Когда Бен Джонсон опубликовал сборник своих пьес и назвал их произведениями, над ним смеялся весь Лондон. Что это за произведения? Пьесы какие-то, пьесы для актёров, какое-то сырьё для сцены. Поэмы, трактаты, сонеты — вот это другое дело.
Speaker A
Кстати, в одном из сонетов Шекспира есть такие строки: «Когда меня отправят под арест без выкупа, залоговой отсрочки, ни глыбка камня, ни могильный крест мне памятником не будут, эти строчки». Перевод Маршака, сороковой год. А как же одно соединить с другим? Дело в том, что это сонет. И как автор сонетов Шекспир, может быть, рассчитывал на какое-то время, вероятно, не очень долгое, остаться в памяти современников, не говоря уж о потомках, но не как автор «Гамлета». О потомках он не думал. Он думал вот об этой толпе, которая приходила в «Глобус».
Speaker A
Вы скажете: «Откуда я знаю, о чём он думал?» Очень простой ответ. Если драматург хочет, чтобы его пьесы остались в потомстве, он их публикует.
Speaker A
С Шекспиром дело по этой части обстояло сложно, поскольку его пьесы публиковались по разным причинам. То чума в Лондоне и театры закрываются, и актёры волей и неволей относят пьесы, написанные для них, в книгоиздателям. То ли об этом я ещё отдельно потом скажу, то ли просто крали пьесы, изда
Speaker A
Вы скажете: "Отку я знаю, о чём он думал?" Очень простой ответ. Если если драматутруг хочет, чтобы ВПЕСы остались в потомстве, он их публикует.
Speaker A
С Шекспиром дело по этой части обстояло сложно, поскольку поскольку его пьесы публиковались по разным причинам. Там то, ээ, значит, то чума в Лондоне и театры закрываются, и актёры воли и неволи относят ээ пьесы, написанные для них в знакотелям.
Speaker A
Ээ то ли об этом я ещё отдельно потом скажу, то ли просто крали пьесы издатель. было и такое. Об этом будет особый разговор. Во всяком случае, я хочу сказать одно. Шекспировские пьесы это театральный текст.
Speaker A
Это это вещь, предназначенная для сцены и только для неё. И сцена и тогдашняя, и теперешняя, это и есть самый достоверный ключ к спирским пьясам. При всём уважении к при всём уважении к литературо-веческому анализу, при всём уважении к к высокочстимой мной
Speaker A
филологии, м по-настоящему понять пес Шекспира, по-настоящему понять реальность, невыдуманность смыслов шекспировских пьес можно прежде всего, я не хочу сказать только, но прежде всего исходя из их театральной предназначенности.
Speaker A
Театральной предназначено предназначенности. для того театра, в котором он жил, в котором провёл всю свою жизнь, в котором в котором он жил среди актёрских разговоров и бутафорских мечей и прожил всю свою, ну, жизнь как драматурга в труппе. Он и сам был актёром, как вы
Speaker A
знаете, там, может быть, невеликим, но это неважно. И есть легенда, что самая знаменитая его роль - это роль призраков Гамлете. Но и на этот счёт даже особенно много неизвестно. О всяком. Но дело не в том, хорош хорош он
Speaker A
был актёр или нет. Дело в том, что он был актёр, театральный человек, который чувствовал театральное пространство, который чувствовал чувствовал воздух театра, запах театра, который чувствовал и понимал смысл и предназначение ээ всякой доски в театре, всей этой всей этой замечательной конструкции. И э
Speaker A
он писал не пьесу, он писал спектакль. Вот это в сущности главное, что что я хотел бы донести. Очень простая вещь, но это правда. О, э-э донести до вас. Он писал спектакль, э, когда он писал ээ там Гамлеты или там Укращея страптивы и
Speaker A
совершенно не существенно в данном случае, когда он всё это писал, перед его взором стояла театральная конструкция.
Speaker A
А это немножко напоминает известную вам сцену из Булгаковского театрального романа. Помните, когда он свою повесть превращает в пьесу совершенно для себя неожиданно. И перед ним на столе в его убогой комнатушке под какой-то там тусклой лампой вдруг вдруг оказывается какая-то таинственная
Speaker A
коробочка, в которой двигаются люди. М. Там кто-то выстрелил и там и и фигурка маленькая падает, э, и, э, и снег идёт, и и так далее, и так далее. И вот так возникает у театрального мастера, у театрального автора так возникает, э, пьеса Она же
Speaker A
спектакль. У Шекспира было примерно то же самое. Ну, значит, разве что вместо коробки перед ним была открытая сцена Шекспировского театра, входящая глубоко в зрительный, э, зал, его глобус, и он писал пьесу как драматург с режиссёрским мышлением.
Speaker A
И в сущности говоря, каждая пьеса Шекспира - это это, ну, как сказать, это спектакль, скрытый в в драматическом тексте.
Speaker A
Дело не в ремарках. Ремарк у Шекспира крайне мало почти нет. Я имею в виду не те ремарки, которые потом были придуманы редакторами, а подлинные ремарки. Их очень мало. Они не нужны. Зачем ремарки?
Speaker A
Драмаруб, который сам участвует в спектакле и сам сам, может быть, ведёт репетиции. Начёт на этот счёт есть только предположение.
Speaker A
Но есть скрытые ремарки. Есть скрытые ремарки. Есть ээ из текста "Шекспировские пьесы" можно вычитать спектакль. Из текста Гамлета можно вычитать премьеру Гамлета в Глобусе, уверяю вас. Только надо внимательно читать, читать, читать.
Speaker A
глазами, ну, театрального человека, зная, разумеется, и об этой эпохе, и о публике, и об устройстве театра, и о конструкции сцены, и так далее, и так далее. И и тогда перед вами волшебным образом встаёт Гамлет, идущая на сцене глобуса Бербедж.
Speaker A
Ричард Бербеж, главный актёр Шекспировской труп, для которого написаны все главные трагические роли у Шекспира.
Speaker A
Мм, и Бербеж играет Гамлета и так далее. Это увлекательнейшая там слегка детективная работа. Во всяком случае, вот мы с моим другом и коллегой Виды Смлюнусом, мы мы ведём такой семинар по реконструкции старинного спектакля. И студенты вот этой работой занимаются. Они берут
Speaker A
какие-то старые пьесы и пытаются извлечь из текстов пьесы спектакль. какая-то увлекательная, совершенно занимательная, ээ, весёлая работа, требующая, с одной стороны знания, а с другой стороны, простите, воображение.
Speaker A
Вот этих самых imagces, без которых деться некуда. Так вот вот так на старинной гравёре выглядел снаружи глобус. Сейчас я вам покажу несколько картинок. Это глобус в разрителе.
Speaker A
Как видите, как видите, сцена, значит, на сцены навес, который держится на на двух колоннах.
Speaker A
Навес называется Heavens, ни больше, ни меньше небеса. Люк, люки там несколько люков. Э, значит, люк, главный люк в центре сцены называ, значит, называется называется Лисподняя. Потому что спектакль идёт между небесами и преисподними. Вот эта галерея для музыкантов. Это верхняя
Speaker A
сцена. Это внутренняя сцена. Три пространства, в которое Шекспир выстраивает своимисцены как драматург, как драматург и как режиссёр. Три пространства. Э, главное пространство похожее на урезанную трапецию, которая как как нос корабля вторгается, врезает. очень паранессансному врезается в зрительный зал. Так что публика окружает с трёх
Speaker A
сторон актёр. Представьте себе, мм, там какой-нибудь быть или не быть читается, э так что актёр видит совсем близко к себе лица людей с трёх сторон его окружающих. Стало быть, и зансцены должны быть должны быть объёмными, а не а не а не плоскостными и
Speaker A
так далее, и так далее. Это другой вариант той же картинки. Это ещё один глобус в разрезе.
Speaker A
А, а это то, как глобус выглядит сейчас. Ээ, как вы, вероятно, вы знаете, в Лондоне один американский киноактёр Сэм Онмейкр, ээ, огромный энтузиаст шекспировского театра, ему пришло в голову, что он должен во что бы то ни стало построить в Лондоне копию глобуса.
Speaker A
Он занимался этим очень долго, не мог собрать деньги, потому что потому что английское государство совсем не стремится раскошеливаться на такие проекты. И в 20 лет у него это заняло проектирование строительство собирание денег и так далее, и так далее.
Speaker A
В конце концов деньги были собраны, строительство началось, но но бедный бедный руководитель всего этого проекта, бедный строитель, значит, не дошёл до открытия этого театра. И вот уже несколько лет в Лондоне существует, правда, не там, где был шекспировский театр, не там, а для
Speaker A
красоты, эффекта его его поставили прямо на берегу Темзы. Так что Так что он замыкает то, что называется Queenвок.
Speaker A
Ну, такую замечательную, красивую набережную. Вот так это выглядит. Это довольно точная копия. Так выглядит.
Speaker A
Это я фотографировал этим летом, так что Так что всё достоверно. Значит, это зрительный зал нынешнего глобуса в разных вариантах.
Speaker A
Эта сцена тоже довольно точно воспроизведённая. Это сцена сбоку. Это сцена, Это зрительный зал сверху.
Speaker A
Это тоже зрительный зал с верху. Мм. Это кусо это сцены и спектакля само летнюю ночь, которые играют в глобусе.
Speaker A
Но лучше бы этого не делали. Когда вы выходите в глобус в Лондоне, вас охватывает, ну, совершенно особое чувство. Вы абсолютно загипнотизированы волшебностью этого идеального сценического пространства.
Speaker A
Вы вы ощущаете себя в каком-то центре Вселенной, вы ощущаете себя в самом средоточи театрального искусства.
Speaker A
Примерно то же самое вы чувствуете там, когда вы входите в какой-нибудь там театр Ивдавре в Греции или в Олимпийский театр палади в Виченце. Мм, но это днём.
Speaker A
И куда вы в глобус приходится на экскурсию, а вечером там идут спектакли. Лучше, повторяю, бы этого не делали.
Speaker A
Как только актёры появляются на подмозках, всё обаяние подлинности пространства тут же исчезает. Возникает ужасное ощущение фальше, потому что они начинают изображать илинских актёров, что невозможно, нельзя бессмысленно.
Speaker A
Это очень, это в сущности очень плохие спектакли. Если вы пойдёте в Лондон, если вы пойдёте в Глобус, то то, умоляю вас, не ходите на спектакли, чтобы не портить впечатления от Глобуса, а приходите днём почувствовать власть этого идеального, этого совершенного
Speaker A
театрального пространства. Пространство, в центре которого у Шекспира, разумеется, стал актёр. Шекспир выстраивает и мир звуков. Вот очень интересно посмотреть, как в каждой песне Шекспира выстраивается процедура звучаний. Это не только музыка, хотя музыка играет почти всё время. Значит, не зря же эти самые актёры сидят,
Speaker A
музыканты сидят на своей галерее. Не, это не только музыка, это, ну, вот всё то что это музыка бытия, это музыка спектакля, ээ, музыка в переносном смысле этого слова. Шекспир выстраивает как симфонический ээ автор выстраивает вот свою симфонию звуков. То же самое и протитуру жестов,
Speaker A
протитуру сцен. И как увлекательно, как интересно всё это всё это извлекать из с мёртвых с мёртвых чёрно-белых страниц литературного текста. Один из главных архивных источников всех наших знаний о Шекспировском театре это архив Филиппа Хенсло. Хэнцло был ну то, что называется менеджер,
Speaker A
ээ очень талантливый. Слышите? Первый первый знаменитый театральный импрессарио. Человек с железным характером, абсолютно безжалостным.
Speaker A
Там актёры у него все были закоблены всякого рода авансами и прочими сложными договорами. М его главный актёр и главный соперник Бербеджа в его собственной труппе, труп, которая называлась труппа лорда адмирала, м его главный актёр Эдуард Талин, великий исполнитель э трагических ролей в пьесах
Speaker A
Кристофра Марло. Его главный актёр был так знаменит, что от Хенсла он не очень-то зависел.
Speaker A
Поэтому Хенслу, как человек опытный и умный, он женил его на своей на своей приёмной дочке и сделал его участником своих доходов, огромных доходов, потому что кроме потому что кроме театров у Хенслу были ещё публичные дома. У него, значит, его театр назывался Роза, а
Speaker A
публичный дом, который ему принадлежал, назывался назывался Маленькая роза. Так что публика могла выбирать или соединять одну одну розуй. Хенс был человек аккуратный. Он вёл дневники, он вёл счётные книги, он вёл списки бутафории, и всё это сохранилось. И сохранились
Speaker A
списки списки вот хенсловской бутафории. Ну Хэнсла Хэнслал Шекспир Шекспир разные трупы, но, но тип-то театра один, театральный язык тот же самый. И вот у него есть список бутафории забавный, в котором есть какие-то загадочные вещи.
Speaker A
Ну там, если вы там встречаете голова Магомета, это понятно, голова Магомета, там дело житейское. Это этот предмет фигурировал в разных пьесах. И там и там что-то пророчил. Мм.
Speaker A
Это можно понять, но там там или скажем город Рим, понятно, что это такое. Это это занавеска, отделяющая внутреннюю сцену от главной, на которой очевидно было изображена картина этого самого вечного города. Или, скажем, телёнок с мёртвыми ногами. Что это
Speaker A
такое, так никто и не знает. Или марципановый пирог. Но это как раз пояснее. Вот.
Speaker A
Какое удовольствие читать вот эти вот список этих странных вещей, как всё оживает и так далее, и так далее. Вот.
Speaker A
Ээ спасибо Хенцло. Если бы не он, то наши знания о реальности, о поэтической против деятельского театра были бы куда куда более скудными.
Speaker A
Занависа нет перед главной сценой. И дело в том, что шекспировская сцена, шекспировский театр, шекспировская драма, они они унаследовали многоэпизодную, можно сказать, кинографическую структуру ээ старинного, мистемориального религиозного средневекового театра. Они строились как серия эпизодов, как серия сцен, каждый из которых представляет собой как бы
Speaker A
маленькую пьесу со своей завязкой, своей кульминацией, своей развязкой. И, ээ, и актёры, чтобы чтобы сыграть следующую сцену, выходят на сцену одновременно участники предыдущей сцены уходят.
Speaker A
Никаких контрактов, никаких перерывов. Действие неслось стремительно, поэтому Рома и Джульетту могли сыграть 2 часа.
Speaker A
Помните, в начале - в прологе Рома Джульетта и их жизнь и страсть, и смерть и торжество, и поздний мир роднина их могиле на 2 часа составят существо. Разыгрываем перед вами были были на 2 часа. Именно на 2 часа, не больше.
Speaker A
Попробуйте сыграть в современном театре Джулету с антрактами, с психологическими паузами, с системой Станиславского. Часа четыре у вас на этом идёт. Там играли быстро, быстро, потому что само жизневоще само жизневосприятие было, а стремительным, полным энергии, полным полным ренессансного вдохновения. И
Speaker A
м и хорошо, а как быть вечно на сцене кому-нибуд кого-нибудь убивают или умирает кто-то? Значит, надо его со сцены каким-то образом убирать, чтобы дать возможность идти к следующей сцене.
Speaker A
занос не закроешь, его нету. Поэтому Шекспир вписывает иногда удачно, иногда не очень, надо признаться, не очень ловко вот эти самые строки, объясняющие, почему почему мёртвого унесли. Зачем Гамлет уносит Полония? Можно поэтому мёртвого полони, ему убитого.
Speaker A
Можно разные гипотезы по этому поводу строить, но одно несомненно. Значит, Полоний же не мог встать и уйти за кулисы сам. Значит, надо было, надо было его убрать.
Speaker A
Я даже больше скажу. Одна из самых загадочных фигур в Гамлете Фртинбрас. Кто он такой?
Speaker A
Значит, то ли он, то ли он, то ли он благородный принц, нежный принц, какой там нежный, как его называют, Гамлет.
Speaker A
Sweet Prince. То ли он Клауди номер два и ничего не меняется. Эта фигура может быть интерптирована по-разному, но одно в одном можно быть абсолютно уверенным.
Speaker A
Фортинобрас выходит, чтобы унести трупы в финале. И действительно, и Гамлет лежит мёртвый, и Клавдия лежит мёртвый, и Гертруда лежит мёртвая, Лаэрт лежит мёртвый. И что с ними делать? Входит в Фрзинобрас ивелит своим капитаном поднять царственный друг. Дело другое,
Speaker A
что объяснять фортибраци как театральную марионетку было бы глупо, но это чисто театральная стихическая функция входит в этот характер.
Speaker A
Конечно, это было это был театр актёра. Конечно, актёр был центром и смыслом этого театра.
Speaker A
Э и Шекспир, как он знал актёра, как он умел к нему примениться. Он же писал свои роли не вообще для каких-то неизвестных актёров, он писал для своей труппы. Он знал особенности дарования каждого своих актёров или отсутствия этого дарования.
Speaker A
Он знал что они могут и чего они не могут. И он применял свои роли. Он выстраивал свой характер в зависимости от того, что могут или не могут его актёры.
Speaker A
Поэтому нас не должно удивлять, почему в финале Гамлета, в не финале, ну да, в сцене поединка Гамлет Лаэрта Гертруд вдруг говорит о Гамлете, которого мы-то представляем себя таким изысканно тонким принцем. Говорит о том, что он тучен и отдышлив.
Speaker A
Кстати, поэтому кстати, поэтому когда-то Эфрос, который думал ставить Гамлета, предложил эту роль, роль Александру Колягину. Вот. Но, но, увы, не состоялось. Так вот, мм, м, когда вы читаете это сам Тусин и Одышлев, объясняете это, кроме всего прочего, тем, что Бербетж
Speaker A
играл Гамльта, когда уже был, ну, довольно массивным господином. А, кстати говоря, кстати говоря, замечали ли вы, что то, что мы называем четвёртыми актами шекспировских трагедий, это сцены, в которых главные актёры либо не участвуют вовсе, либо у них какие-то очень простые, не
Speaker A
требующие особенного напряжения ээ сцены. Шекспир даёт главному актёру отдохнуть. Шекспир позволяет ему сделать передышку после надрыва кульминации и надрыва развязки финала.
Speaker A
М хотел бы я знать, какой какой, значит, лорд или граф Ретланд стал бы стал бы вдаваться в такие детали. Эта пьесы, написанные практиками театра. человеком, который прожил свою жизнь в в театре, знает его изнутри, как театральный профессионал. Или другой пример.
Speaker A
Посмотрите, как постепенно стареет главный главный трагический персонаж шекспировский шекспировской пьесы. Вот Юлио Ромео, тридцатилетний Гамлет.
Speaker A
Значит, мы знаем хронологию-то. Пье Шекспира, слава богу. Значит, юный Ромео Гамлет, которому 30. Макбет, Ателла, Макбет, Король лир, Просperро.
Speaker A
Герой стареет, потому что стареет актёр, для которого всё это написано. Тот же Ричард Бербедж.
Speaker A
Да, Шекспировский театр был театром, актёрским театром, в котором всё зависело от актёров. Сцена пуста, пустое пространство. И на актёре лежала миссия, задача превратить это пустое пространство в мир полный полной красок, полный движения.
Speaker A
Это был всё от актёра зависело, всё на нём лежало. Он был Бог и царь этого мира. М в пустом актёр, играющий в пустом пространстве илиской сцены- это точный сколок, точный сколок идеи раностансного человека.
Speaker A
которые навязывают свою волю к миру, который рассматривает вселенную, мир, огромные пространства Земли, которые открылись передственным человеком, как поле действия, как то, что надо сделать пространством самоутверждения, распространить свою личность до пределов ээ всей Земли или Вселенной.
Speaker A
Вот эта вот жажда экспансии, жажда самоутверждения, жажда жажда расширить свою личность до пределов Вселенной, это очень ренессансное свойство. И это свойство ренессансного актёра, который превращает пустоту с театрального пространства в мир полный красок движений и жизни.
Speaker A
А все вы помните, все вы помните известную известную известный монолог Жака из как понравится. Ну такая расхожая, одна из самых расхожих цитатровских.
Speaker A
Мир - это театр. Аллюзием актёры. У каждого есть вход и выход свой. И и у Шекспирано множество раз в разных пьесах этот мотив театра как вселенной, театра как модели мироздания или или мироздания как образца для театральной конструкции. Одно с другим
Speaker A
связано, одно из другого вытекает, повторяется. И в буре, и в Макбете. и в Короле Лире.
Speaker A
Это один из главных лейтмотивов Шевпировского творчества Шевпировского миропонимания. Театр Вселенная, театр мир. Э то, что было изображено, кстати, на у входа в глобус, там был там было изображение фигуры Геркулеса, который держал держит нах на своих плечах земной шар и подпись по латыни из Петрони Тотус
Speaker A
Мундус Агитхистреоном. Весь мир лицедействует. А и театр мир, театр вселенная, театрмодель мироздания, м это то, что создано Богом.
Speaker A
И то, который единственный зритель в своём этом самом вселенском одиночестве, он создал себе вот эту вот изумительную игрушку.
Speaker A
А и м он и драматург, он и зритель, он и режиссёр, сверхглавный режиссёр этого самого театра мира, театра вселенной. И глобус, не зря же он называется глобус.
Speaker A
Ведь, э-э, у названия Шекспирского театра два смысла. Глобус в костю учебного пособия. Копия из Glob. Театр как мироздание.
Speaker A
Театр как вселенная, театр как земной шар. И и театр ещё не утратил, ещё не вполне утратил, скажем так, дошедшего средневековья вот этого мотива театра как театрального представления, как священнодействие, как способа общения с Богом.
Speaker A
как вот то самое, что было в мистерии, средневековая мистерия, от которой и театр Шекспира, и публика Шекспира очень многое ещё унаследовал. Спасибо.
Speaker A
Здравствуйте, меня зовут Наташа, учусь на театровеческом факультете. Скажите, м почему Шекспир не стремился свои пьесы печатать? Неужели он не получил бы денег, если бы напечатал пьесы? Хороший вопрос. Вообще-то я собирался об этом, на эту тему говорить попозже, но, ну, скажу сейчас, нет, дело не в
Speaker A
деньгах. Тогда, значит, ведь из тех же из тех же документов Хенслу известно сколько сколько получал драматург своей пьесы. В общем, получал довольно довольно жидкие деньги. Ээ, там, а у Хенсла были свои драматурги, как и у как и у трупы Шекспера. Ээ,
Speaker A
значит, представить себе ситуацию, кстати, чтобы оди чтобы одна и та же пьеса шла в двух театрах, это, ну, абсолютно исключено, потому что пьеса, право собственно пена пьесу приезжало театру.
Speaker A
И Шекспир не стремился публиковать свои пьесы, потому что не считал их материалым для чтения. А увенчалось всё это, разумеется, тем, что уже после смерти Шекспира два его друга издали э знаменитый первый фолио.
Speaker A
Первая первый однотомник Шекспира - это одна из самых драгоценных великих книг в истории книг печатания. А если вы берёте в руки этот самый экземпляр, вы смотрите, какие пьесы зачитаны, а какие совсем не зачитаны. Ээ, значит, видно, что там
Speaker A
какой-нибудь Цимбелин явно его только что открыли, там страниц пять прочитали, а потом махнули рукой и бросили это тяжёлое занятие. Одна пьеса. Да, конечно, с Гамлетом порядок. Значит, видн там видны следы рук читателей, но одна пьеса зачитана до дыр, а в этой
Speaker A
пьесе одна сцена зачитана так, что там, ну вот засалено, продырявлено. Догадайтесь, какая пьяса и какая сцена.
Speaker A
Студенты Оксфорда. Ну, конечно, и конечно ценного балкона. Ясно, ясно, ясное дело. Как важно вот даже вот эти вот что бы на эту тему не сказали бы библиотекари, значит, как важно м вот увидеть и почувствовать вот следы чтения, следы людей, которые
Speaker A
прикасались к этим текстам. Потому что другого способа понять, что им нравилось, что нет, кстати, вполне совпадают с нашими современными оценками.
Speaker A
Другого способа просто нет узнать всё это. Спасибо.
Topics:ШекспирГлобуселизаветинский театртеатроведениеБартошевичренессансный театрПервый фолиоистория театраЛоренс Оливьедраматургия











