Speaker A
Наша любовь не обуздана, и это очень вредит памяти. А почему вы стали собирать книжки репрессированных?
Режиссёр Алексей Федорченко рассказывает о сказках о репрессированных авторах, коллекции их книг и о том, почему документальные истории он переводит в форму сказки.
Key Takeaways
- Сказочная форма помогает сделать память о репрессиях ощутимой, а не статистической
- Документальная основа историй сохраняется, вымысел минимален
- Масштаб трагедии становится понятен через судьбы отдельных людей и их книги
- Авторское кино сталкивается с трудностями финансирования и проката
What the video covers
- Алексей Федорченко объясняет, как коллекция книг репрессированных авторов превратилась в идею сказочных историй
- Сказочная форма, по словам режиссёра, помогает зрителю воспринять трагедию, которая в статистике перестаёт ощущаться
- Истории основаны на реальных фактах и воспоминаниях; выдуманы лишь отдельные детали, когда о человеке почти ничего не известно
- Упоминается пример с инженером-трамвайщиком, о котором сохранились только дело и две книги
- Рассказ о Сталине, укравшем котлеты, опирается на воспоминания женщины, у которой он жил в 1917 году
- Режиссёр вспоминает Алексея Балабанова и знакомство с ним на Кинотавре и фестивале русского кино в Грузии
- Обсуждаются каналы финансирования: в какой-то момент съёмок не хватило денег, и потребовался краундфандинг
- Федорченко говорит о судьбе авторского кино и о трудности дойти до зрителя
- Разговор касается энциклопедии, в авторах которой половина была уничтожена
- Отдельно упоминаются образы эльфов и 'эльфийских тем' как метафора для книг репрессированных
Chapters
- 00:00Вступление: любовь и память
- 00:10Коллекция книг репрессированных
- 06:00Почему сказка: форма рассказа о трагедии
- 18:00Документальность историй и реальные судьбы
- 40:00Знакомство с Балабановым и кинематограф
- 55:00Финансирование фильма и краундфандинг
- 80:00Авторское кино и зритель
- 98:20Библиотека, чтение и финальные размышления
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Убили человека. Жил человек, убили человека. А кому это нужно? Не, говорит, ты талантлив, а талант нарушает равновесие. Кино не складывалось, пока она не стала сказкой.
Speaker A
Убили человека. Жил человек, убили человека. А кому это нужно? Не, говорит, ты талантлив, а талант нарушает равновесие. Кино не складывалось, пока она не стала сказкой.
Speaker A
[музыка] Читаешь, как до Горького, там один Чехов. Чему нас учили в школе, я вообще не понимаю.
Speaker A
Я успел отправить это стихотворение. Да, он сразу умер. Может быть, поэтому ваш любимый режиссёр всегда был Такишакита. И встретились вы с ним в туалете Венецианского фестиваля?
Speaker A
У не тонет. В рассказе спать хочется, ребёнка не придушили. Я на 100% готов ко всему знать правду.
Speaker A
Читаешь, как до Горького, там один Чехов. Чему нас учили в школе, я вообще не понимаю.
Speaker A
А Новодворскую кто по-вашему играть-то будет? Получается, что мы стоим я, [музыка] вы и Балабанов, поэтому жизнь нужно немножечко подмонтировать.
Speaker A
А какой финал в русской литературе вас больше всего бесит? Да всё не тонет.
Speaker A
Вариантов уже нету. Алексей, вы главный киносказочник. русского кино. Но теперь вы простёрли свои сказочные интересы ещё дальше, и вы написали сказки о репрессированных. Вы правда считаете, что почти всё самое страшное и самое весёлое в жизни можно описать с помощью метода сказки?
Speaker A
У не тонет. В рассказе спать хочется, ребёнка не придушили. Я на 100% готов ко всему знать правду.
Speaker A
потому что читать история репрессированных, в общем-то, это одинаково, да? Жил человек, убили человека, жил человек, убили человека. И люди реслились такой информацией. И удивить сложно. Рассказать-то об этом хочется, потому что многие забыли об этом или не знали. Ну вот в такой форме,
Speaker A
независимо от того, приятная она или неприятная о себе, о своей семье, о своей истории.
Speaker A
колокольные звоны и решили задачу о лучистом равновесии звёздной атмосферы. Подняли со дна многотонны затонувшие корабли и открыли секреты танкорунного овцеводства. построили электростатический космический парус и написали справочник трамвайного мастера.
Speaker A
А Новодворскую кто по-вашему играть-то будет? Получается, что мы стоим я, вы и Балабанов, поэтому жизнь нужно немножечко подмонтировать.
Speaker A
Эти сказки о них. О ком эти сказки об эльфах. Началось всё с коллекции книг репрессированных авторов. Я их воспринимал как эльфов, потому что сами книги были удивительные. Даже их название. Вот я подбираю обложки книг, чтобы издать их отдельно, потому что это
Speaker A
Подмонтировать. Надеюсь, что не мы не в кадре. В кадре. В кадре. Ну ладно.
Speaker A
[откашливается] Не больно. Когда ужас превращается в статистику, люди перестают воспринимать весь масштаб события. Когда у тебя в руках книга, э, написана репрессированным, расстрелянным человеком, когда он с автографом, когда ты знаешь, при каких обстоятельствах был написан автограф там за неделю до смерти
Speaker A
Вариантов уже нету. Алексей, вы главный киносказочник русского кино. Но теперь вы простёрли свои сказочные интересы ещё дальше, и вы написали сказки о репрессированных. Вы правда считаете, что почти всё самое страшное и самое весёлое в жизни можно описать с помощью метода сказки?
Speaker A
статистику. И люди сейчас могут спорить. Одни говорят: "Было уничтожено 3 млн". Во-вторые говорят: "Да нет, всего 800.000, говорят коммунисты". Не понимаю, что каждый человек, каждый автор, каждый, э, рабочий колхозник - это целый мир.
Speaker A
Сказка - это наша жизнь, это форма рассказа. Мне так удобно рассказывать. В виде сказки эти истории лучше доходят до зрителя, лучше они воспринимаются, потому что читать просто документальный текст. Люди отвыкли, это кажется уже скучно и одинаково, да,
Speaker A
потому что читать историю репрессированных, в общем-то, это одинаково, да? Жил человек, убили человека, жил человек, убили человека. И люди реслились такой информацией. И удивить сложно. Рассказать-то об этом хочется, потому что многие забыли об этом или не знали. Ну вот в такой форме,
Speaker A
мне кажется, это наиболее доступная форма, чуть-чуть отстранена. Они придумали алфавиты и способы строить дома на вечной мерзлоте, описали древние лабиринты и мух журчалок, изучили огнеупорные глины и ударения в японском языке, изобрели пластмассу и перевели книгу перемен. Они сохранили древние
Speaker A
колокольные звоны и решили задачу о лучистом равновесии звёздной атмосферы. Подняли со дна многотонны затонувшие корабли и открыли секреты танкорунного овцеводства. Построили электростатический космический парус и написали справочник трамвайного мастера.
Speaker A
Казалось бы, для таких людей нужен особый заповедник. Их нужно беречь и помнить имена, но их книги и жизни попали в шрёдры советского государства.
Speaker A
власти пришёл. То есть история, которая, казалась бы, выдуманная полностью, абсолютно документальная. Почему вы мне поручили читать Морш и Mustang?
Speaker A
Эти сказки о них. О ком эти сказки об эльфах? Началось всё с коллекции книг репрессированных авторов. Я их воспринимал как эльфов, потому что сами книги были удивительные. Даже их название. Вот я подбираю обложки книг, чтобы издать их отдельно, потому что это
Speaker A
само по себе стихи, и тексты, и темы это эльфийские, эльфийские темы. Когда библиотека уже стала большой, захотелось как-то художественно осмыслить эту историю, потому что издавать какие-то документальные истории, люди перестали воспринимать документальные тексты. Больно.
Speaker A
дневник девушки. [откашливается] Но сперва нужно читать их биографию. Тогда читайте вы биографию. Георгий Ефимович Горбачёв, литературовет и критик, преподавал в Ленинградском институте философии, литературы и истории, а также в институте сравнительной истории литературы языков Запада и Востока. Редактор журнала
Speaker A
Не больно. Когда ужас превращается в статистику, люди перестают воспринимать весь масштаб события. Когда у тебя в руках книга, написанная репрессированным, расстрелянным человеком, когда он с автографом, когда ты знаешь, при каких обстоятельствах был написан автограф, там за неделю до смерти
Speaker A
или там кому тоже репрессированному человеку. И ты видишь тему, ты знаешь, находишь биографию, библиографию этого человека, ты понимаешь ужас потери. А когда книг становится больше, там 10, то ужас снижается. А когда это шкафы и полки огромные, то это превращается в
Speaker A
статистику. И люди сейчас могут спорить. Одни говорят: "Было уничтожено 3 млн". Во-вторых говорят: "Да нет, всего 800 000, говорят коммунисты". Не понимаю, что каждый человек, каждый автор, каждый рабочий, колхозник - это целый мир.
Speaker A
Мустанг рассказывала моржу свои стихи и смеялась. Морж читал Мустанку чужие стихи и смеялся. Морш стрелял в мятежных кронштадствов.
Speaker A
Это абсолютно документальная история. Там, если есть выдумка, то опять же в рамках, может быть, 5%, потому что всё строится на фактах. Мы находим какой-то один факт из жизни человека и на этом факте строим свою историю. Там
Speaker A
выдуманных историй фактически одна или две, когда о человеке неизвестно ничего. Тогда мы просто придумываем этого человека. Допустим, там есть история про инженера по трамваям.
Speaker A
Известно только его дело и две книги, которые он раздал. Всё, больше ничего не смог найти. И полностью его историю я, конечно, придумал. В остальных случаях это реальная история, реальные случаи.
Speaker A
Даже сказка о том, как Сталин котлеты украл, это из воспоминаний женщины, у которой Сталин жил в семнадцатом году. Она описывает взаимоотношения с молодым грузином, который жил у них на квартире. Отец знал, что он большевик, хотя он был кадетом, но не выдал, потому что мама
Speaker A
сказала: "Ну, нехорошо человек. Все ищут и посадят". Они его скрывали, и он как-то съел котлеты на всю семью, которые были приготовлены, и ушёл, не заплатив. Правда, он потом заплатил, прислал деньги уже через несколько месяцев, видимо, когда уже к
Speaker A
власти пришёл. То есть история, которая, казалось бы, выдуманная полностью, абсолютно документальная. Почему вы мне поручили читать «Морж и Мустанг»?
Speaker A
Северные железные ворота. Мне надо перечитать то, что я плачу. А теперь вам надо конец прочитать.
Speaker A
Про любовь. Потому что... а потому что про любовь. Ну, это такая трогательная, грустная история про отношение Георгия Горбачёва и Евгении Рабинович. С точки зрения женщины, она нежная, влюблённая, такая правильная. То есть она понимает, что происходит в стране, а он такой кондовый большевик.
Speaker A
И она понимает, а он не понимает. Он был такой сталинец, большевик, но у всех один конец. И это такой как дневник
Speaker A
девушки. Но сперва нужно читать их биографию. Тогда читайте вы биографию. Георгий Ефимович Горбачёв, литературовед и критик, преподавал в Ленинградском институте философии, литературы и истории, а также в Институте сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока. Редактор журнала
Speaker A
«Звезда», возглавлял литературную группу пролетарских писателей «Стройка». Евгения Яковлевна Мустангова-Рабинович, литературный критик, педагог, литературовед, поэт. Вела семинары по критике поэзии в литературном университете при Ленинградском союзе писателей. Читала общие курсы по советской литературе, публиковала в журналах «Звезда», «Жизнь искусства», «Литературная критика», «Новый мир» и в других изданиях. В феврале тридцать шестого года на Минском пленуме Союза писателей выступила в защиту Пастернака.
Speaker A
это всегда совершенно беспорядочно, неожиданно. У этого нет никакой логики. Вот ты жил и у тебя была любовь или ты кричал на ребёнка или там ещё что-то, а потом хоп и всё.
Speaker A
Морж и Мустанг. Моя маленькая Мустанг. Мой толстый усатый морж. Морж, потому что Жорж. Мустанг, потому что грива.
Speaker A
Мустанг рассказывала моржу свои стихи и смеялась. Морж читал Мустанг чужие стихи и смеялся. Морж стрелял в мятежных кронштадтцев.
Speaker A
Мустанг защищала опального Пастернака. Морж не любил Булгакова. Мустанг дружила с Зощенко. Морж написал книгу «Современная русская литература».
Speaker A
Мустанг написала книгу «Современная русская критика». Морж учил: "Мы используем иронию, издёвку и ярость в революционной литературной борьбе".
Speaker A
Мустанг улыбалась. Морж учил: "Нужна борьба с попутчиками. На этой дороге либо мы, либо они".
Speaker A
Мустанг хмурилась. Морж снова учил: "Не сиди за книгами, больше гуляй". Мустанг смеялась и встряхивала гривой.
Speaker A
В декабре у Мустанг забрали моржа. Мустанг искала моржа. Мустанг коротко остригла чёрную гриву. Морж.
Speaker A
Мустанг никогда не плакала. Мустанг увезли на остров Большая Муксалма. На грязной трепице она написала: "Всё у меня хорошо. Много работы на свежем воздухе. Ты ведь этого хотел, морж? Теперь надышусь, морж. Теперь нагуляюсь". Написала и бросила в воду пролива
Speaker A
Северные железные ворота. Мне надо перечитать то, что я плачу. А теперь вам надо конец прочитать.
Speaker A
Это здесь в основном не автора. Государственные служащие, лётчики, фишман Яков Моисеевич. Родился в Одессе.
Speaker A
Конец ли читает? А конец ли читает? М. Давайте я тогда прочту. Давайте. В 1934 году Георгий Горбачёв. Это я не могу читать. Это вы читаете. В тридцать четвёртом году Георгий Горбачёв был арестован по обвинению в руководстве преступной группой писателей
Speaker A
и участии в контрреволюционной Зиновьевской
Speaker A
А, а как вы достаёте эти справки? Как вы достаёте эти документы? Ну, интернет же у нас есть.
Speaker A
Ну, это подлинная справка. А, подлинная. Я я нахожу на разных аукционах покупаю. Это можно купить, да? Вот даже Чидз, да? Это известный дядька учёные. Вот раз - это человек, который занимался в ДНХ, тоже расстрелян. Здесь всё на каждый человек
Speaker A
- это подлинная справка. Это это все документы. Южанин - это основатель синей блузы. Он был арестован, когда пытался сбежать в Персию. На границе его арестовали.
Speaker A
Вот на банке синей блузы документ. Вивианытин - это сибирский писатель. Люша. Что вы собираетесь делать с этим архивом?
Speaker A
Я делать ничего не собираю. Я собираюсь мемориала в Екатеринбурге больше нет. Я собираюсьделать архив.
Speaker A
А где? Ну вот пока у меня. Ну вот это да. Извините, а когда вас не будет?
Speaker A
Я не знаю пока, пока не нашёл вариант. Ну тут разные разные профессии. В Крестинске тоже известный дядька, государственный деятель, член ЦК Толмачёв. У нас улица Толмачёва есть. Это президент фактически страны. Это он до это он во время ареста уже. Справки
Speaker A
обычно какие-нибудь рабочие справки, кого-то в командировку отправляют или там справка о том, что человек здесь работал или пропуск какой-нибудь.
Speaker A
То есть обычные хозяйственные документы. А трудно это отыскивать? Я не то, что ищу какую-то, я вижу, нахожу и покупаю.
Speaker A
Сложно купить, потому что это всё недёшево. А, и вот тут написано, что это лот был, что вот вы его купили. Да, да. Член-корреспондент Академии наук такой одноглазый, Любавский. Это Юнгмейстер, который организатор, ну, аэрофлота фактически тоже расстрелян.
Speaker A
Тодорский камбрик, Андерс Камдив. Военные все расстреляные. То есть тут вот не знаю, как как победили в войне, потому что уничтожен просто цвет армии. Ну тут вот Петрсон есть. Это комендант Кремля.
Speaker A
Угу. Священники разные. Колбасьев. Помните фильм Мы из джаза? Да. Там все колбаси его ждут. И он в конце там появляется. Это вот колбасив, которого расстреляли тоже.
Speaker A
Это первый популизатор джаза в стране, капитан военный. Вот такая справка. Засти стих. Э, получил 10 млн. Расписка в получении денег на журнале. Ну, это одна из папок.
Speaker A
А сколько таких у вас? Несколько. Ой, это ещё не всё. систематизированно. Много времени занимает там, к сожалению, но это очень интересно. Но есть вот такая папка. Это папка наоборот палачей.
Speaker A
Это главные чекисты, те, кто участвовал в гулаге, в расстрелах. Угу. Это очень известная фамилия. Вот это вот Фирин, один из из пяти, который Солженицу назвал главными убийцами.
Speaker A
Акулов. Да, это я знаю. Так, они потом сами же стали репрессированными. Это репрессированные. Угу.
Speaker A
Это репрессированные чекисты. А это, кстати, вот большая дилемма, над которой многие думают. Фельман. Вот как считать, они жертвы репрессии или они творцы репрессии?
Speaker A
И то, и другое. То, и другое. Зачем их разделять-то? Покий известный уншлихт, Деребас. из тех деребасов.
Speaker A
Белобородов - это который расстреливал царскую семью. То есть вот такие тоже есть. Ну тут рыковая тоже сюда, хотя он и жертва, и тоже фактически президент. А так Дебиенянко, ну Берман - это тоже один из из главных гулаговских лидеров.
Speaker A
Фирин тоже из пятёрки. Это документы. А книжки я решил взять вот поступление последнее за за последнюю неделю, да, то, что я получил по ссылке какие-то карточки, потому что каждый день проходит несколько аукционов. То есть надо поймать, что там есть этот
Speaker A
документ. А есть просто в продаже есть несколько сайтов, где кинестические книги. То есть я там уже ищу то, что мне надо, и вижу, и у меня уже глаз намёта.
Speaker A
Я понимаю, что этот человек был репрессирован. А почему вы стали собирать книжки репрессированных? Это было 10 лет назад. Началось мне исполнилось 50 лет. И я всё время рос в библиотеках. У меня у деда была шикарная ещё дореволюционная библиотека. И у
Speaker A
родителей была прекрасная библиотека такая советская. И у меня была прекрасная библиотека книжка книжки, но есть. Но я понял, что моим детям не нужны эти книги. Они читают цифру, читают много, но для них книга не является объектом.
Speaker A
прекрасным, каким она является для меня. И я понял, что книга должна быть сама по себе быть артефактом, историческим предметом, уникальным. Мне попалась в руки книга одного из расстрелянных лидеров еврейского антифашистского комитета. Это были последние расстрелы Сталина, пятьдесят второй год. 12
Speaker A
человек из руководства еврейского антифашистского комитета были расстреляны. Я стал собирать эту информацию и искать книги этих авторов, потому что это поэты, детские поэты, писатели еврейские.
Speaker A
Потом оказалось, что пострадавших гораздо больше, несколько сот. [тяжело вздыхает] Я стал выбирать из них авторов и искать их книги. И постепенно, когда ты начинаешь искать, появляются целые пласты исторические профессиональные, да? Потому что уничтожали людей профессиями. компания биологов генетиков геологов
Speaker A
делаакома, врачей, архитекторов, врачей архитекторов, востоковедов, историков и археологов там, вплоть до дела глухонимы их какие-то уникальные вещи. Просто, ну, люди попадали под компании.
Speaker A
[фыркает] Вот я этот материал стал собирать, собирать, концентрировать и художественную литературу тоже, конечно, потому что, хотя это более такая известная тема и на слуху, но на слуху там 10 фамилий, а их сотни. Получилась хорошая подборка, потому что она
Speaker A
совершенно разная. Это старинное серебро. Это да, это коллекция серебра из собрания князя Горчакова. Тройцкий - это был священник такой. И он был расстрелян. Но вот тут мне очень нравится автограф [фыркает] милым папе и маме оценишки. Ну такая непривычная нам литература. Вот я говорю
Speaker A
эльфийская. Она как будто вот эльфы описывают свои сокровища, чарка, свой мир, которого больше нет.
Speaker A
Да они редкие, потому что репрессированные же книжки уничтожались, библиотеки все списывались и уничтожались, и они остались единицы.
Speaker A
Давайте дальше. Это путеводетель по Кавказу. Такой был разум Бетенин. Он был военным первую мировую, потом занимался краеведением. Он был членом общества естествозвания, антропологии и этнографии.
Speaker A
Вот он в Соловки его сначала посадили, потом там в Сандармахе расстреляли. Вот такая книга. Сборник игр.
Speaker A
Душечкина. Душечки такой педагог, известный, член учительского совета страны. Он не расстрелян, он умер от от тифа в концлагере в самом начале, ещё в двадцатом году.
Speaker A
Это вот Арнольди Эрнст, по-моему, его зовут Арнольди, Кинокритик, киновет, один из первых историк кино и театра.
Speaker A
Старику Платону от сатирика, от старика Арнольда. А, а старика Арнольде. Хитро. Вот у него есть интересная книга.
Speaker A
Последний поцелуй. Он сделал анализ фильмов американских, где заканчивается поцелуем. Вот такая книга богового. Морской зверобойный промысел на севере. Это вообще писатель, но вот у него техническая книга такая была. Я нашёл одну.
Speaker A
Никто её не читал до нас с вами. Угу. Технические всё-таки вот научные книги, они интереснее, чем чем художественные. Ну, потому что коллекция разные вектора получаются.
Speaker A
когда художественно это всё-таки одна история когда то есть его посадили на 20 лет, он сидел на 20 лет. Вот такой чудесный вымыслы о космическом сознании в лирике тётчива.
Speaker A
Вот это я понимаю дарский. Он в ссылке был много лет. Вот такой Сергей Волынский какой-то государственный тоже служащий. Это его единственная книга стихов. А вот я написал: "Военный герой гражданской войны на советской работе двадцать пяты арестован на 7 лет и сразу после освобождения
Speaker A
умер." Вот такие есть специальные книжки. Просто железные дороги в Калужской губернии. Разломалин инженер работал экономистом на железной дороге.
Speaker A
Расстрелян. Теперь его книжку вы купили на аукционе за 3.000 руб. Это начальная цена. Собашников, сельское хозяйство в Приенисейском крае.
Speaker A
Вот такие. То есть есть директор Красноярской опытной станции расстрелян за участие в контрелюционной организации Трудовая крестьянская партия.
Speaker A
Вот это Дагестан. Хорошая книжка, но если не знать автора. Угу. Первая советская энциклопедия большая. И там в начале список людей, которые участвовали, принимали участие в написании. 400 человек по темам: география мода машиностроение 400 человек. Из них половина уничтожена.
Speaker A
Потом я стал уже анализировать, когда я приводил какую-то систему. И есть очень интересная тема. Это репрессированные энциклопедии, словари и справочники. Там у меня около, ну, 50 точно книг, потому что языкознание тоже такая была страшная профессия, и многих авторов
Speaker A
словарей репрессировали. И есть энциклопедии, которые начинались и не заканчивались, потому что первый том выйдет или там два тома выйдет, редакцию расстреляют, всё останавливается, всё изымается из библиотек. Сибирская библиотека, Уральская библиотека, один том, военная библиотека, литературная библиотека. Там двух томов тоже нет. Вот я эти все
Speaker A
энциклопедии тоже собрал. Даже вот если просто это вот эти энциклопедии и словари выставить, то это уже понятен уровень ужаса.
Speaker A
Вы за время изучения дел репрессированных и их истории смогли постичь вот эту вот чудовищную сталинскую логику? Почему этого человека не другого? Можно ли было избежать?
Speaker A
Ну, это невозможно постичь, да, потому что это позиция нездорового человека. То есть, если сначала было понятно, почему происходит репрессии, да, потому что, ну, то есть бывшие друзья, бывшие соратники, нужно было прийти к власти, да, уничтожить конкурентов.
Speaker A
А что происходило потом? И вот тридцать седьмой, тридцать девятый, это, конечно, не непостижимо. То есть был уничтожен цвет.
Speaker A
Те, кто честно работали на благо страны. Я каждый раз в ужасе нахожусь. Вот каждую книжку получаю, и мне просто негодование охватывает.
Speaker A
Целый пласт есть книг церковных богословских. Вот просто брошюрка богословия. Это Николай Любимов, член Священного Синода, администратор церковный. Просидел недолго. Его в двадцать втором году на Лубянку арестовали, и он там за сокрытие церковных ценностей.
Speaker A
Вот такая книжка приключение Жакони. Юрий Магалив. Он сначала с мамой был в ссылке в Казахстане, потом вернулся, и его арестовали надолго уже. И он вышел уже после смерти Сталина. Это вот его первая книжка детская, очень популярная была. Но это вот
Speaker A
белой выход из окружения армейского корпуса тоже. герой первой мировой гражданской войны, Камдив, ээ, командарм. И потом он преподаватель, ээ, академии, высшей академии военной.
Speaker A
Тоже тридцать восьмой год, расстрел. А это вот Ицик Фефер. Это вот один из расстрелянных в пятьдесят втором году еврейский антифашистский комитет, поэт, один из руководителей, преподавателейши.
Speaker A
Вот это вот приобретение за, ну, дней за 10 последних. Дней за 10. Я даже не могу себе представить, как это у вас выглядит. О, [фыркает] страшно пока выглядит, пока не каталогизировано. Я только начал всё расставлять. Так, в основы с основ в
Speaker A
коробках. Ну, вы не бросаете ни жить в России, ни работать в ней, не пытаться улучшить её своим искусством.
Speaker A
Ну, я не думаю, что что-то изменится, если я уеду, да, и за вас изменится.
Speaker A
Мне удалось создать какой-то мир свой внутренний, да, то есть у меня дом, работа, хобби, да, я мало общаюсь с внешним миром, а внутри этого мирка своего мне достаточно комфортно [вздыхает][тяжело вздыхает] я существую, если не выходить за его пределы. И внутри этого мирка я могу
Speaker A
сделать очень много. Что, например, [музыка] кино, книги, библиотеку. А кому это нужно? Мне [музыка] [музыка] у сказкивае первоначальном смысле, ну, в смысле сза, да, а есть важнейшая функция сохранения памяти. Ну, то есть ты по кругу рассказываешь одну и ту же
Speaker A
историю, как, не знаю, во время колыбельной например да вместо и так или иначе ребёнок запоминает, и потом она передаётся из поколения в поколение. Ваши новые сказки, в них есть идея возвращения?
Speaker A
Конечно, да. Ээ они возвращают имена, мы находим забытые абсолютно фамилии, которых, ну, вряд ли вы вот кроме нас кто-то вспомнил, потому что, ну, стёрлась наука другая сейчас. и просто за забыли человека. Мы стараемся их вернуть. И если выбирать там условно
Speaker A
Флоренского и инженера по трамваям, я выберу инженера по трамваям, потому что кроме меня это никто не сделает. Про Флоренского ещё напишут. Вавилов, Лоренский, да, те, кто вот на слуху, допустим, есть Вавилов, а есть Бакуничек, с которым он путешествовал по
Speaker A
э западному Афганистану, первым вообще в мире, исследовали эти эти земли и составили э картотеку злаков Афганистана. [фыркает] Вот такая книга удивительная. Если Вавилова замучили там от голода, он умер в тюрьме, то Бакунич он ээ за несколько дней до ареста повесился.
Speaker A
Просто он, э, понял, что его арестуют тоже, и он повесился. Бывает так, что ты что-то ищешь, и вдруг появляется человек буквально вот я чувствую, что человек говорит: "Про меня, про меня вспомните".
Speaker A
Откуда-то возникает совершенно неожиданная фамилия какая-то. И это какая-то кладись информации, какой-то пользы. И, конечно, мы стараемся его вернуть, раз он сам просит.
Speaker A
Какая из этих историй? для вас самое, ну, нельзя так говорить. Вот это развивающее сердце, вот та, которая вас не отпустила.
Speaker A
Не, нет, я не говорю, что самое впечатляющее или самое любимое. Да нет, они они и попали в эту книжку, потому что они все, каждая уникальная и замечательная. Есть очень хорошая история, которая мне дорога, история Александра Болонкина.
Speaker A
Это был такой инженер. Он работал на заводе Ан, занимался геометрией крыла. И он был диссидентом, собирал литературу какую-то. И, по-моему, за Солженицна, за книжки Солженицна, за то, что он их множил или там кому-то передавал, его посадили уже после Сталина посадили по
Speaker A
полной программе на на 15 лет. Мордовские лагеря самые страшные. При Горбачёве он вышел и попросился уехать. И уехал в Америку.
Speaker A
Угу. и стал одним из директоров НАСА. [фыркает] И вот вы читали про космический парус.
Speaker A
Это вот его изобретение. То есть он куча изобретений, там штук 20, наверное, уникальных. На чём эти космические шатлы вот эти вот строятся? Это его, он начальником отдела был. Самая необычная такая сказка для меня это стихотворная называется молитва за Кабалонкина,
Speaker A
которая начинается так: Хьюстон, Хьюстон, а вы отче. Бьют по почкам. Больно очень. Бьёт по почкам прапор гнида мынавра флорида.
Speaker A
Авюстон. Карцер. Карцер. Нет матраса. Голый панцирь. Преподобный Ниларм Стронг. Пусть судья не будет строг. По луне ты сделал шаг. Нешкарячится вы шаг.
Speaker A
То есть получалась молитва зека, который думает о космосе. У него сложилась судьба. И более того, я успел ему отправить это стихотворение.
Speaker A
Да, он был ещё жив. Это было несколько лет назад. Я не знаю, прочитал он или нет, но я нашёл его адрес и отправил ему.
Speaker A
Он сразу умер. [смех] Может быть, поэтому, [тяжело вздыхает] ну, буквально ваше жизни вообще встреча с интересными людьми занимают особенное место. Если я правильно помню, ваш любимый режиссёр всегда был Такишакита.
Speaker A
Да. Да. И встретились вы с ним в туалете Венецианского фестиваля. Как это было? Я да, действительно, фанател от Китана, от его среднего периода. фейерверк, ээ, вся кровь, вся грязь Санатина, Затайчи и Кикуджира. Ибо вот эти вот средние, средние фильмы, которых я бы мог без
Speaker A
конца смотреть. Это как раз вот время обучения мне в Авге, когда у меня жил Игорь Волошин. Мы в одной группе учились, и мы с ним разговаривали прямо сценами и с фильмом. Можно было нас снимать, потому что с долгими оценками
Speaker A
такими. Полгода мы жили просто в мире китана. И я приехал в Венецию и смотрю китана в конкурсе. Я с вами в одном конкурсе.
Speaker A
Он в главном, а я в горизонтах. Я пошёл записываться к нему на встречу. Можно встретиться с Китаном? Я говорю: "Да, можно. Вот вам 10 минут. Хватит". Я говорю: "Как? Я же хочу пообщаться как-то по-человече, я же не журналист".
Speaker A
Го, вот 10 минут. Я говорю: "Нет, не буду, не буду". Что, отказались? Отказался. И когда вручали призы, я пошёл в туалет и, выходя, я открыл дверь и и влоб ему этой дверью [смех] Кита. И самое смешное, что я не
Speaker A
мог извиниться даже, потому что у меня такой смех разобрал. [смех] Я стоял, ржал, он ничего не понимает, на него смотрит как на дурака. [смех] Мне так хорошо было.
Speaker A
Да он понял, кто вы. Нет, конечно. Откуда? Может потом вас увидел на сцене. Ну, может быть, я не знаю.
Speaker A
Вот и я его видел в последний фильм в в Армении, в Ереване. Он показывал свой последний фильм. Я его там успел увидеть.
Speaker A
А, то есть вы всё-таки поговорили? Нет, не поговорил. А вот по-режиссёрски иногда как важнее с человеком увидеться и поговорить?
Speaker A
Или можно оставить эту загадку? Да, честно говоря, мне не обязательно разговаривать. Я не комплексую, что я не знаю языков. То, что мне нужно, я узнаю всё равно человек. Вот с Тарантино хотелось поговорить. Он у меня интервью брал.
Speaker A
Он ваш фанат? Да. После показа фильма попросился, да, что он будет вести интервью после. Так, и что он спрашивал?
Speaker A
Это было очень интересно. Он у меня что-то спрашивает, а у меня наушники, переводчик молчание. А он говорит же, он жестикулирует Тарантина. Я не понимаю, что он говорит.
Speaker A
Я говорю: "Одну минутку, подожди, пожалуйста". не происходит ничего. Потом такой голос: "Это я ваш переводчик". А он говорит: "Я сегодня буду вас переводить. У меня плохо с голосом".
Speaker A
Я говорю: "Переводите, пожалуйста, что". [смех] [тяжело вздыхает] Ну, в общем, там какая-то бабушка восьмидесятилетняя меня переводила.
Speaker A
Сейчас пришла. А что он спрашивал-то? Или такое не узнали? Нет, нет, мы с ним пообщались потом.
Speaker A
много, ну, два вечера мы с ним мы общались, и он очень про кино рассказывал, потому что он киновет, конечно, он лучше его мало кто кино в мире знает. Он смотрит три фильма в день, у него целая служба, ему приносит
Speaker A
какие-то фильмы из разных стран. Вот. А когда они с Юлией познакомились с АУК, то там вообще они нашли друг друга.
Speaker A
И он про театр, про догтеатр знает. И вот они общались просто целый вечер без перерыва, но это не обязательно. Я с какими-то людьми тоже встречался такими великими, но не обязательно мне было общаться.
Speaker A
Я попросила вас помочь мне озвучить сказку. Я тянула с этим 3 месяца. 3 месяца назад я должна была записать эту сказку. Но я подумала, что а может быть можно будет попробовать это сделать с вами, потому что меня всегда восхищало
Speaker A
то, какие женщины у вас в кино. Мне очень хотелось быть хотя бы чуть-чуть столечка, как они. Что вы там делаете с женщинами? Почему у вас ощущение, что эта женщина в кадре она не актриса, а как будто ей нравится то, что она
Speaker A
делает, даже если это не очень приятное что-то. Ну там нет такого, чтобы не очень приятно наоборот.
Speaker A
Ну Аук играет мёртвую, как живая. А ей приятно было. Ну я, честно говорю, не не не разделяю мужчина-женщина. Просто эротические сцены, ээ, это обычно самые весёлые сцены и для актёров, и для группы. Может быть, не сразу была у меня
Speaker A
история когда актриса пришла в кадр, я понял, что съёмки не будет. Я группу отпустил, ей не сказал. Мы сделали один дубль, второй дубль, а потом мы выпили что-то с ней. Я говорю: "Давай на следую завтра". И завтра она пришла и просто не остановить
Speaker A
было. И, по-моему, она сейчас только голая снимается. Ей так нравится. [фыркает] А что было в первый день?
Speaker A
Зажатость. Ну, первый раз она разделась. Нет, для многих женщин, особенно не актрис, раздеться перед камерой - это поступок и который меняет жизнь. Вот у меня была сцена очень откровенная. Попросила её снять знакомая хорошая. Она мусульманка.
Speaker A
У неё посадили мужа в одной из республик и стали её отовсюду выгонять и гнобить.
Speaker A
[фыркает] Она княгиня такая книжна. И для неё раздеться перед камерой это было просто перевернуть жизнь, начать сначала. И так случилось. То есть она снялась прекрасно, и у неё началась новая жизнь. Хорошая, интересная, более свободная.
Speaker A
[музыка] Значит, у нас есть тайная комната на студии. На студии, да. Это моя любимая комната на нашей киностудии. Такая коморка папы Карла.
Speaker A
Сейчас должно включиться передача. [музыка] Боже нет. Мама мия. Вот это да. [музыка] Это павильон называется S500. Его строили для [музыка] кино ещё, когда на телевидении было кино, но когда построили, появилось видео и павильон закрыли. То есть весь корпус стоял очень долго пустой. Когда я
Speaker A
был в девятом классе, наш класс пригласили на передачу [музыка] дороги, которое мы выбираем, в новый павильон. Он только был построен [музыка] сюда, да. И мы здесь встречались с бригадой сантехников, которые рассказывали, что надо выбирать дорогу сантехников.
Speaker A
Меня там сняли три раза, у меня были длинные волосы. И каждый раз, когда камера на меня наезжала, я делал вот так вот [смех] и ни слова не сказал. Ну, как бы вырезали всё. Ну, три раза вот это.
Speaker A
А, то есть так-то вы говорили, но в монтаже ничего не осталось. Я вам обещаю, что у нас будет не так.
Speaker A
Но мне сейчас и махнуть нечем. Махнуть нечем. [смех] Что вы сейчас снимаете? Мы сейчас вам пишем. То есть мы с Лидой пишем несколько сценариев. ЕС сделали на подворской. Нравится мне очень. Потом дайте почитать.
Speaker A
Да, конечно. А новодворскую кто, по-вашему, играть-то будет? А не знаю. Мы же пишем не под заказ. Мы всё равно. Ну вы вот если бы ставили сами этот фильм.
Speaker A
Фильм Валерия Нишна достойна фильма. Это может быть фильм. Я бы поискал актри Ну в театре это может быть мы даже с с Юлиаук разговаривали.
Speaker A
Угу. [откашливается] Может быть, она она решится это всё поставить там. Но я бы взял ээ молодую актрису двадцатилетнюю, красивую.
Speaker A
У Валерия Линовичана до ареста было невероятной красоты. Очень красиво. Да. У неё есть такая строчка, что когда её арестовали в театре во Дворце съездов, когда она разбрасывала свои листовки из Лукош, её вели, и она посмотрела на себя в
Speaker A
зеркало и сказала: "Я себя видела последний раз молодой, красивая молодая актриса". Потом мы закончили фильм, называется "Приключение мозаик на земле и пот." Это о ленинградских мозаичистах.
Speaker A
Ээ Мастерская Фралова история. Те, которые делали мозаики для московского метро, храм Христа Спасителя. Очень много-много храмов на крови. У меня такой цикл получился, жанр для себя такой выбрал. Комедия Рекви.
Speaker A
Такие грустные фильмы, весёлые. А это документальные фильмы или игровые? Или, как обычно у вас, когда не разберёшь документальные?
Speaker A
Документ. Это чисто документальные. То есть без вранья, без вообще не всё документальное, без вранья.
Speaker A
Они просто смотрятся как игровые. Я вам открою секрет, что когда я первые на Луне первый раз в жизни смотрела, я до какого-то момента была абсолютно уверена, что это документальный фильм.
Speaker A
Понятно. Ну мы так старались. Мало того, мы сняли же трилогию Макьёментере. Вот получилось Первые на Луне Большие змеи, Уликале и Новый Берлин.
Speaker A
То есть три фильма. Я не думаю, что кто-то делал в этом жанре. Так, жанр, в котором мне очень нравится существовать, потому что это я всё равно из документального кино вышел и мне правда очень важна, но это такая правда,
Speaker A
которая чуть-чуть в шаге от от реальности, да, это наша реальность, но немножко в стороне. То есть я я имею вот этот шаг, э, он мне помогает интереснее рассказать историю по-другому немножко.
Speaker A
Ну, как и и ну исправить её, я бы сказала, исправить, да, [откашливается] исправить. Вот я сейчас мы написали сценарий и называется Озеро по мотивам произведений русской классики. Вот я сейчас перечислю фамилии.
Speaker A
Чехов Толстой Достоевский Тургенев Некрасов Лисков Островский Горький, Бунин в одном фильме. Там я постарался исправить [смех] русскую классику.
Speaker A
Му не тонет. Му не тонет. [фыркает] В рассказе спать хочется, ребёнка не придушили, в общем. Да, там немножко всё время другие финалы. по-другому взгляд на даже если текст тот же самый, но смыслы меняются очень.
Speaker A
А какой финал в русской литературе вас больше всего бесит? Вот что бы хотелось исправить?
Speaker A
Да всё русская литература славится своими грустными концами, которые раздражают очень. Да, практически во всех произведениях ээ всё всё плохо, да.
Speaker A
[фыркает] [смех] Поэтому жизнь нужно немножечко подмонтировать. монтировать. У вас сейчас в работе фильм о Балабанове. Что это за картина? Это художественная, это документально.
Speaker A
Это это или как обычно документальная сказка? Это абсолютно документальное кино. Я решил поймать время и снять ээ тех людей, с которыми Балабанов работал в самом начале на Свиловской киностудии.
Speaker A
То есть первые фильмы Балабанов снимал на Сверовской киностудии. Он был сначала ассистентом режиссёра, пришёл работать, потом стал режиссёром странного кино про рок-н-ролл, да, котором никто не снимал и стал модным режиссёром таким сразу. Он снял два фильма игровых и один
Speaker A
документальный. По качеству игровые были не очень, вот с моей точки зрения. А документальный был прекрасный, прямо очень хороший Егор и Настя. Прямо классный фильм, полуигровой, но умный, красивый, хороший. Жалко, что он не не документалист. [смех] Балабанов. Вот и я снял людей, с
Speaker A
которыми он работал, с которыми он снимал кино, э, и музыкантов, которые у него играли в фильмах, друзей детства.
Speaker A
Да, я успел снять Евгения Гренбурга, который умер вот недавно. Э, это его лучший друг в детстве. То есть они вместе начинали первую рокгруппу они сделали вдвоём. И это фильм не столько об А Балабанове, сколько о периоде, об этапе ээ конца восьмидесятых годов, об
Speaker A
атмосфере в городе и в стране. Это тоже фильм такой в жанре комедия Рекви, в моём любимом жанре. [музыка] Открыли памятник Лобанова, очень хороший. А мы снимали ещё, как и его лили. В общем, весь отжидкий металл, [музыка] брызги.
Speaker A
[музыка] [музыка] Класс. [музыка] Эпика, брат. Брат тут есть. А я узнал, что у меня есть огромная семья и тропинка, и лисок в поле каждый колосок.
Speaker A
А вот это это чайф, да? Это рог. А с той стороны, наверное, кино. Сейчас.
Speaker A
А это кто у него снимался? Да. А здесь вот Гроз 200. Все, все фильмы.
Speaker A
Тут даже есть Михалков. Вон смотри, жмурки. А, точно. Видите, так получается, что мы стоим я, вы и Балабанов.
Speaker A
Да, так получается. Классно. Очень классно. Как молодой, живой. Ага. Интересно, что будут тереть? Ну, вроде ничего не трут, кстати. А пуговицу? Вот пуговицы трут.
Speaker A
Нет, ещё рано. Ещё столько поставили. Сколько он, получается, стоит? Месяц. А вы бы что тёрли, если бы вот вы приехали сюда?
Speaker A
Я ботинок тёр. Ладно, ботинки для того и предназначены, чтобы их тереть. Не нос же.
Speaker A
А вы чувствуете, что вы здесь сейчас в Екатеринбурге как будто за главного? Ну, по художественной части, да? Был Коледа, я и, может быть, Пантыкин из музыкантов, из композиторов.
Speaker A
Ну, Пантыкин есть, Гренбург. Вот он, который ночь музеев делал. Ну вот они один за другим ушли.
Speaker A
А вы Балабана вот таким, как здесь помните? Вы были знакомы вообще? С Балабановым мы знакомы были, но он уже был в Питере. И мы познакомились на Кинотавре и мы с ним общались более-менее долго на фестивале русского кино в Грузии, в
Speaker A
Тбилисии, но это было уже месяца за два до смерти его. Гуляли по Тбилисии. Он придумал фильм про молодого Сталина, когда он там грабил вот для партии, ну, как бы для партии банки и почтовые станции.
Speaker A
Вот ходили на рынок вместе, он покупал ножи, он коллекционировал ножи, смотрел, а я купил там замечательную икону. На клеёнке нарисованную икону из Кабулетти приехал мужик. наивную икону, когда, э, у Иисуса Лоза из раны взрастает. Иисус винограды. Ну, фактически мы не дружили,
Speaker A
не товарищи, даже так знакомся. Когда он здесь работал, я ещё не занимался кино. То есть он снимал в восемьдесят восьмом, восемьдесят девятом, а я пошёл в девяностом. Мы чуть-чуть разошлись, а он уже уехал. Можно ли что-то сделать для
Speaker A
того, чтобы не дать замнозавете и превратиться в окончательно в человека в пароходов Балабанову и Бодрову, который их нынешняя пропаганда просто несёт на знамение вне зависимости от того, что они думали сами и говорили.
Speaker A
[откашливается] Да, беда в том, что не только пропаганда их несёт на на знамени, но и противоположный лагерь. Наша любовь не обуздана, и это очень вредит памяти. Для этого мы кино и снимаем. То есть это настоящая народная память, не
Speaker A
приукрашенная непридуманная. Это период до бронзы, каменный век. То что я всё время сталкиваюсь с тем, что память очень специфическая работала работает. Ты сейчас сообразила, что я-то всё-таки туфельки свои надела, а вы так и сидите в носках. Вот у нас компания.
Speaker A
Ну не знаю. Я надеюсь, что не мы не в кадре. В кадре. В кадре. Ну ладно, вариантов уже нету.
Speaker A
Что вас держит в Екатеринбурге? Ну, мне здесь комфортно, уютно. Не, я хотела на самом деле спросить, за что вы его любите, но потом я поняла, что когда любишь, это нельзя сказать за что.
Speaker A
Угу. Поэтому я так по-другому решила сконструировать. Омне по размеру. Вот есть ээ много городов, которые небольшие. Москва, тот же Питер.
Speaker A
Я там себя теряюсь как в в большом пиджаке. А есть города вот, которые поменьше, деревни, городки, мне там тесно.
Speaker A
А Екатеринбург вот самыйсамый мой по размеру город. Мне нравилось, что я живу здесь и что весь мир открыт. То есть раньше он был открыт, и профессия позволяла мне объездить весь свет. Сейчас я, конечно, там уже гораздо меньше езжу.
Speaker A
Европа фактически закрыта для кино. Но продолжаются там ретроспективы мои в Турции, в Бангладеш неожиданно. Меня позвали в Даку, в Америке. Ээ вот мы снимали, сняли фильм в Колумбии. Другой мир открыт. Вот как-то Европа пока закрыта. Ну и, видимо, уже пресыщение,
Speaker A
потому что, ну, я ездил очень много 20 лет я фактически три раза в месяц выезжал куда-нибудь. Ну и так надоело, на самом деле, пресыщение произошло, потому что уже настолько много информации в голове, что я могу представить себе место вплоть до
Speaker A
запахов. Почти все. Вот японию не могу представить, которая у меня она сладкая. Я там не был. Куда бы я хотел поехать? Я понял. Ну, куда-нибудь не в Токио, а в такую в деревенскую, может быть, какую-нибудь Марокко. Не всё
Speaker A
представляю. Везде, в остальных местах, вплоть до какой-нибудь Африки, я могу могу себе представить и ленюсь.
Speaker A
Я себя никогда не воспринимал как уральский режиссёр или уральский человек вообще, несмотря на то, что мне здесь хорошо, но я космополит и я себя чувствую неплохо, почти везде. Сказки какой-нибудь Венгрии для меня ничуть не не хуже, чем Божовские сказки. Да, мне они также
Speaker A
нравятся. Ну а из Божовских-то какая любимая? Мне Бажов нравится, несмотря на то, что он очень пыльный и детям он не нравится, потому что, ну, его навязывали очень долго и глубоко его мало кто копал, а он очень серьёзный философ и очень хороший
Speaker A
писатель. То есть я вот недавно перечитывал, мне заказали сценарий по хозяйке Медной горы, и я перечитал его всего и нашёл там удивительные какие-то вещи, которые просто я влюбился в божо, открыл для себя заново. Он совершенно не такой, как вот ресторан Серебряная
Speaker A
капца. [смех] Ну и хозяйка медной горы - это не то, чтобы очень добрая сказка, мне кажется, одна из самых жестоких вообще сказок.
Speaker A
Там добрых-то мало, потому что Урал такое место недоброе. А есть вообще очень серьёзные сказки. Там, допустим, красный кафтан, как кожу сдирали с людей, да, и, ээ, без кожи как будто красный кафтан надет, как бы башкирой.
Speaker A
Или та же синюшка, жуткая страшная старуха, у которой растут руки и которая душит людей. Это тема для прекрасного ужастика вообще. Да. Я гневушка, если её нормально сделать, то тоже ужастик.
Speaker A
То есть вы сейчас только что подарили три сценарные [смех] идеи. Мне всегда очень нравилась история про Чердыни, про всё, что связано с чуть, да, там живёт в Черне.
Speaker A
Ну как чуть? Нет, чуть уже нигде не живёт. Чуть и нет. [смех] Чуть этот народ, который здесь жил, может быть, Домансие, который неизвестно куда дел. Ну куда известно ассимилировался. Средний Урал и немножко севернее чуть. Да.
Speaker A
Как сказано в вашем фильме Овсянки, народ жив, пока живёт его язык. Ну да, да, совершенно верно. Но про чуть ничего неизвестно вообще. Вот этот шагирский идол, который у нас в музее стоит, это самый древний идол на планете. Ему 11.000 лет. Пирамидам
Speaker A
пять, а ему 11. Он сохранился в торфяннике, когда разрабатывали Шагирский торфянник, нашли там целую цивилизацию.
Speaker A
И вот это пятиметровая из лиственницы изваяние, наверное, это чуть можно и так сказать. То есть это люди, которые здесь жили вот 10-11.000 лет назад. Мир удивительный, мы его не знаем совсем, потому что вот есть ээ Шигирский торфянник, а есть Горбуновский торфянник
Speaker A
у Нижнего Тагила там тоже какая-то цивилизация, она более молодая, там ей 5.000 лет, скажем. В музее выставляют в основном дерево, да, потому что оно сохранилось старое. А в запасниках Нижнетагильского музея есть глиняные таблички с клинописью с протошумерской.
Speaker A
То есть откуда в Нижнем Тегиле в Шмерские надписи мир был какой-то совсем другой? Связи были совершенно необычные.
Speaker A
Они их, причём расшифровали. Это какая-то молитва еду шумерским богам, а для нас это всё чуть неизвестная, которая ушла под землю.
Speaker A
Если бы вы выбирали сказку про себя, то какая это была бы сказка? Если выбирать любимые сказки, то это наиболее необычные, то есть сказки других совсе совершенно культур, сказки северных народов, настоящие сказки про три мира. Ну, средний мир, верхний мир, нижний мир.
Speaker A
Они очень очень интересная философия своя, малопостижимая. Китайские сказки прекрасные, тихоокеанские очень интересные сказки островов. Это то, что наиболее интересно мне читать такие. Я тоже читаю там европейские, но они всё-таки уже одинаковость в них присутствует, да, что непонятно, какой
Speaker A
это народ. Даже это если это какие-то там, не знаю, эстонские сказки или там чешские, всё равно это европейские уже сказки. А так, чтобы вот малых народов, чем меньше территории, тем интереснее.
Speaker A
Мне много очень нравится. Знаешь, что есть такой психологический, один из тренингов психологических. Расскажите про себя сказку. Ну, в смысле, не придумайте.
Speaker A
Я обожаю Гарри Поттера. Очень люблю прямо. Я фанат всего или только задумку? От задумки я вообще пищу от восторга.
Speaker A
Роулинг вообще гений. Как это возможно было придумать и сделать? Идея гениальная, воплощение прекрасное. Главный писатель XXI века. Она воспитала поколение.
Speaker A
Да. Но при этом это абсолютная с ног на голову история про сказку взросления. Ну прекрасно. Ты повзрослел и мир не стал понятнее, он стал только хуже.
Speaker A
Он стал сложнее, да, сложнее. Ну да. Тогда она воспитала целое поколение. Целое поколение. И моя дочь, которая не отрываясь ээ читала по три книги в день.
Speaker A
И мой сын, который не очень хорошо читал, но прочитав Гарри Поттера, уже не смог оторваться и стал продолжать. То есть она для всех стала новой Библией.
Speaker A
Новой, ну не Библия, это Евангелие. Да это же Евангелие, новая религия. И я был в в мире Гарри Поттера или где?
Speaker A
Я тоже где-то в Лондоне, по-моему, во Флориде. А это, ну, это вы были в мире Гарри Поттера на на выселках. Я была в настоящем.
Speaker A
И для меня самое классное это был, ну, вот этот там косой переулок, коса косая аллея.
Speaker A
И там эти лавки и была лавка Алеандра, вот который волшебные палочки продавал. А девочки у меня было лет девять, наверное.
Speaker A
Она говорит: "Папа, я хочу волшебную палочку". Я говорю: "Вар 50 долларов пластмассовая китайская штука". Ну, в общем повёлся.
Speaker A
Вы можете утешить ребёнка, да? А она правильный ребёнок, она обычно ничего не просит. Мы заходим в лавку Алеандра, он говорит: "Девочка, иди ко мне". Зовёт Варю и говорит: "Волшебная палочка должна выбрать своего хозяина".
Speaker A
Даёт ей: "Вот твоя палочка, махни". Она, значит, машет. Тут сыпятся какие-то эти коробки. Нене не, это не твоя палочка.
Speaker A
Забрал. Вот это твоя палочка. И она машет, там всё восстанавливается. Свет, эти вот бесконечные полки с волшебными палочками в космос уходящие.
Speaker A
Всё поёт там. Ну какой-то эффект сумер. Она говорит: "Это твоя палочка". Говорю: "Вар, тебе даром подарили настоящую некитайскую волшебную палочку". В общем, у неё настоящая волшебная палочка.
Speaker A
Обалдеть. Угу. Я ей очень завидовал. Ну, сказка - это ещё и способ рассказать про свою идентичность, про то, кто ты.
Speaker A
Вот у вас есть фильм Овсянки, в котором с помощью сказки, всё-таки это сказка, история про женщину, которую двое мужчин безутранить.
Speaker A
Так это у вас овсянки? Никогда не видел их. но всегда любил это слово. Это можно назвать сказкой, можно назвать это документальной сказкой, потому что именно овсянки, Денис Осокин, автор этой книги, он реконструировал мир мэрия, мир, о котором ничего
Speaker A
неизвестно, письменности не было. Есть только какие-то археологические на Это реально существующий народ был существовавший, да, который ассимилировался в русских. А жил он на территории Ивановской, Ярославской, Московской области, Костромской. имена рек и некоторых городов, там Галичмерский, та Женея и есть варианты названия Москвы, даже
Speaker A
мирянские. Они сохранились вот в географии, но литературы нет и обрядов нет, сказок нет мерзких, поэтому мы восстанавливали их мифологию, жизнь, историю на основе соседних выживших народов. То есть там нет ничего такого, чего не могло бы быть.
Speaker A
[музыка] [музыка] [музыка] то, что исчезают на территории империи малые народы и малые языки, это понятно, и это другого пути, скорее всего, нет.
Speaker A
Язык маленького народа, он ограничен плетнём. Вот всё, что внутри плетня, она имеет название, а всё, что снаружи, уже своих названий не имеет. Это всё пришлое и называют языком имперским, да, русским или английским, смотря где это находится. Мы не могли
Speaker A
придумать в небесных жёнах фиолетовый цвет. Он говорит: "У нас нет фиолетового цвета. Они так называют фиолетовый, потому что у них таких слов нет". Салам лижали.
Speaker A
Здравствуй шаля. Я куплю два диктарных мыла и фиолетовую мочалку. Эту. Ч это артистка Шаляк какая в тебе артистка Шаляк? Ты вся засохнен налаж налам.
Speaker A
Буду получать стипендию. Буду экономить. Тау. Спасибо. Конечно, мы не спасём языки. То есть понятно, что это через несколько поколений они уйдут. Задача их музиифицировать, сохранить, чтобы они были, чтобы были какие-то специалисты по нему, знатоки культуры, знатоки языка, знатоки фольклора.
Speaker A
Вот. Но всё равно все говорят на русском. И ханты говорят на русском. Ну там якуты далёких посёлок говорят на якутском, потому что их много, а малые народы всё равно исчезают. Языков сколько? Ну 6.000 в мире и каждый год
Speaker A
исчезает 30. Нашем веку может исчезнуть половина. Например, обсянки посвящены памяти ваших родителей? Не моих, к сожалению. Это продюсер написал.
Speaker A
Нет, там написано: "Посвящаю памяти моих родителей". была абсолютно уверенность. Там есть вот и всё. Это не без согласования со мной было.
Speaker A
А что вы ему сказали после этого? Ээ да ничего не сказал. Было понятно. Все понимали, что происходит.
Speaker A
Кто ваши родители? Станислав и Марианна. Они врачи. [фыркает] Папа с Украины, мама из Свердловска.
Speaker A
родом с Нижегородской области и с Воронежской. Дед с папиной стороны, георгиевский кавалер Первой мировой войны, младший офицер, человек неимоверной силы. Есть легенды, что он поднимал залафет, пушку, артиллерист. И когда он вернулся, уже гражданская война началась, ходили банды по Украине, а у
Speaker A
него дом был рядом с с домом главного большевика местного. И пришла банда из соседней деревни. И они были похожи очень. Я нашёл фотографию этого Верниченко, по-моему, у него фамилия. Они похожи очень. И деда взяли вместо него и и пошли
Speaker A
расстреливать на на ПВХ на гору там. Ну, в общем, он там положил банду какую-то [смех] один. Ну, голыми руками, да.
Speaker A
Обалдеть. Угу. Мама из дворянской семьи. С одной стороны дворяне, с другой стороны священники. Из Воронежской губернии.
Speaker A
такие гординины. Есть такой роман Гординины. Как оказалось, Гординины - это мои предки, помещики воронежские, э, из города Острогожск. Прадед ушёл из Деникина, воевал и пропал. Его брат был одним из первых лётчиков ээ истребителей в Первую мировую войну. И
Speaker A
он сбил там что-то 10 немецких самолётов, [фыркает] потом эмигрировал. в Китай и погиб в двадцать пятом году в авиакатастрофе. А с другой стороны, это Спировы, священник Флыского, священник Покровского собора.
Speaker A
Я туда ездил, там сейчас ээ лужок такой на месте церкви и коза пасётся, а дом сохранился, где они жили. Я там посидел на этом лужке, пообедал рядом [фыркает] с козой. церковь снесли и дед умер.
Speaker A
В это в этот момент родители закончили учились в Киевскомституте, потому что там за в кафедрой анатомии был мамин дядя, профессор Спиров, патологоанатом. Есть легенда, что он участвовал в бальзамировании Ленина ассистентом. Есть точное воспоминание, что когда началась война, все уезжали из
Speaker A
Киева. И старый профессор, а он маленький такой был, верующий, страшно, жил в какой-то клитушке среди книг, эвакуирован был в Челябинск. И он взял с собой только кости, препараты вот эти вот старые. И несколько поколений челябинских врачей учились по его [смех]
Speaker A
черепам. Ну вот родители учились в Киевском мединституте. Потом перевелись в сверловский и заканчивали здесь. И папа был инфекционист, а мама втезиатр.
Speaker A
[музыка] [музыка] У меня кроватка детская стояла в библиотеке дедушкиной, и поэтому я скорее помню не содержание книжек, ну, первое воспоминание, да, а вот их ээ корешки. их корешки, да, их цвета, и я могу всех назвать по цветам. Какое ваше
Speaker A
первое воспоминание у дедушкиной библиотеки? Ну, запах старых книг. То есть я сразу, когда улавливаю это, у меня ностальгия пробивает. Э потому что книги были революционные, в том числе половина, наверное, книг старинных. Я там мог не выходить на улицу абсолютно. Мне было комфортно в
Speaker A
библиотеке, потому что я всё время читал, смотрел. Первый мой багаж знаний - это из той библиотеки. Удивительные книги какие-то были, раритетные, насколько я сейчас понимаю. Книга Бенуа, царская охота, Волшебный тум, кромный по нынешним временам миллиона два, наверное, он
Speaker A
стоит, я так понимаю, [смех] насколько я сейчас знаю. Замечательная книга, не помню, как называется точно. Картинной галереи мира. Огромное издание, пергаментом проложенные страницы и замечательные иллюстрации. Живопись изучал по этой книге.
Speaker A
Вот. Ну и все собрания сочинений, вот которые здесь тоже стоят, там все были. Вот. А дед был простым клерком в н в НИИ рядом с киностудией. В этой киностудии был театр. И в этом театре у меня дед играл. И я нашёл афиши этого театра. Это
Speaker A
был ДК имено Сталина, ДК Строителя имени Сталина до войны. Здание построено в тридца четвёртом году. И вот сколько там, 7 лет это был ДК. А в сорок первом году там был наркома по морским делам, по-моему. Туда эвакуировали. Вот. А
Speaker A
потом после войны заехала киностудия. Вы занимаетесь, в общем, по сути, архивной работой. И это очень тонкая грань, особенно а в России, когда ты ищешь среди документов и мифов правду. И очень часто эта правда оказывается отличной от того, что ты зазубрил,
Speaker A
например, в школе или что тебе рассказывали. Насколько вы готовы погружаться, насколько вы готовы узнавать такую неприятную правду, в том числе, например, и про себя, и про свою страну, и про своих близких.
Speaker A
Я на 100% готов ко всему, потому что я считаю, что правда на первом месте и и надо знать правду, независимо от того, приятная она или неприятная, о себе, о своей семье, о своей истории. Меня невозможно там ничем удивить. Я не
Speaker A
архивист, конечно. Я я коллекционер, да, это немножко другое. Я не занимаюсь научной работой. Всё-таки это, с одной стороны коллекция, с другой стороны какая-то писательская деятельность вот творческая. В своей обычной жизни я не ищу какого-то конкретного человека, разные его аспекты. Я смотрю
Speaker A
аукционы мира и вдруг нахожу там какую-нибудь жемчужину и стараюсь её купить, привезти обратно в страну, вернуть из дальнего зарубежья, потому что был такой период, когда была возможность приобрести удивительные вещи из эмигрантских библиотек. Это не только Париж, Берлин, Прага, но и далёкие
Speaker A
центры: Гонконг, Сидней, Манила, Сан-Франциско, Сан-Паула. Вот такие, да. дальние центры русской миграции. Там были библиотеки, но прошло четыре поколения, и люди уже не говорят по-русски почти, и библиотеки пропали, и кто-то их продал, кто-то их скупил, и одновременно появились ээ вот эти
Speaker A
библиотеки на рынке. И я мне удалось купить какие-то удивительные вещи и, может быть, раритетные и вернуть их.
Speaker A
Наме, ну, какие-то воспоминания первых [стон] самое же интересное, первое свежее воспоминания и те книги, которые вышли в девятнадцатом, двадцатом годах, двадцать первом, они самые интересные, они самые необычные, потому что потом всё равно тоже мифологизировано это всё становится, и уже не так интересно это
Speaker A
всё читать. А вот эти свежие воспоминания, когда армия только что покинула страну, есть удивительная тема, э, русские военные, вот куда они делись?
Speaker A
Они наёмниками воевали за разные армии. И есть это имеется в виду русские военные из Белой армии.
Speaker A
Белая армия. Угу. И, допустим, война, по-моему, Чилии Перу за какую-то территорию. С одной стороны воевали русские, а с другой стороны, воевали немцы. То есть какие-то есть удивительные места, центры русского мира, осколки русского мира. В Филиппинах остров русский. Когда не
Speaker A
хотели русских нигде принимать, Филиппины приняли. И был такой лагерь большой, где жило несколько тысяч русских. Потом, как только дали разрешение Америка и Австралия, из остров все уехали, и на следующий год его смело ураганом. То есть повезло людям. Ну,
Speaker A
какие-то удивительные вещи, которые вот ты не не как архивист находишь, а как как внимательный читатель.
Speaker A
С этим всем объёмом знаний планируете что-то сделать? Со всем объёмом невозможно ничего сделать, потому что он очень очень большой. А мы продолжаем, делаем вторую часть сказок.
Speaker A
Начали писать вторую книгу с Лидой. С Лидой Конашовой, да. И вот буквально за эту неделю мы придумали две сказки, которые вот за следующую неделю надо написать.
Speaker A
У вас долгое время был один постоянный соавтор Дениса Сокина, сейчас у вас новый постоянный соавтор. Ну, я так смотрю по титрам, Лида Конашова. Как появилась Лида?
Speaker A
С Лидой мы уже лет восемь работаем, наверное, и сняли фильмов восемь, наверное, если не 10.
Speaker A
И написали вот эту книгу, которая вышла, и написали ещё штук 12 детских книжек. У нас ещё такое есть направление. Одна книжка должна в этом году выйти. Азбука очень необычная. С Лидо я познакомился на одном из фестивалей Киношок в Анапе. Она была куратором фестиваля
Speaker A
какой-то программы. Мы там познакомились, подружились и вот вот я не помню, что у нас первое было.
Speaker A
А вы один не можете, вам всегда нужен соавтор. Я могу, но мне комфортнее с кем-то работать. Он должен говорить, он должен слушать. Мы спорим, ругаемся, дерёмся в доке, да, когда два человека в доке работают, но мы внутри предложения
Speaker A
одного прямо видно, что это там это отдельное кино можно снимать. Главное, что одни интересы должны быть, потому что там обычно я нахожу какую-то книгу, да, которая меня толкает, я говорю Лиде, она кричит: "О, это круто, круто, круто". И начинает искать. Огромную
Speaker A
работу делает Лида техническую. Она любит читать, читает много, я читаю меньше. Она погружается, материал, ээ, там я скидываю, что я нахожу, она это всё читает и отдаёт мне какой-то выжимку, то, что достойно сказки нашей. Мы уже на основе этого
Speaker A
начинаем писать. Иногда она пишет: "Я правлю". Иногда я пишу, она правит. Ну, както такое совместное творчество.
Speaker A
То есть построчке вы не пишете? Нет, нет, так не получается. Всё равно ты берёшь, делаешь сначала до конца.
Speaker A
А в таких парах должен быть кто-то главный, за кем последнее слово? Ну, конечно, да.
Speaker A
Кто это? Ну, я не то, что я главный, да, а просто всё равно я её слушаю, и мы приходим какому до консенсуса, да, до до конца, и споры у нас бесконечные, но точку всё равно кто-то должен ставить.
Speaker A
А вы сейчас сами что читаете, кстати? Ох, сейчас я мысленно разгребу книги, которые у меня лежат [смех] на столе.
Speaker A
Последние 2 года у меня получился под знаменем Горького, потому что мне заказали фестиваль Горький плюс и театр наций Миронова. Заказал три фильма, а то и четыре про Горького. Горький в Казани, в Нижнем, в Москве. Ну и мы написали
Speaker A
сценарий Горький в Соренто на всякий случай. Правильно, что надо туда же ехать. Мы написали вот три пока три, кроме Нижнего написали три сценария и сняли первый фильм, который назывался Горящий горький, Голый Гагарин 4Г. И в прошлом году он там победил на
Speaker A
куче фестивалей и был номинирован на э Золотого Орла. С удивлением для меня, потому что это такой фильм, который в драйве снимается просто для удовольствия. А он оказывается, что всем нравится. Ну такая комедия про Горького.
Speaker A
Вот. В этом году мы начали снимать Горькие в Москве, стали писать сценарии по Горькому. Очень неожиданную тему мы нарыли. Думаю, что в этом году напишем в большом сценарии озера, которое вот я сейчас закончил, э, там есть большой эпизод из На дне.
Speaker A
И сейчас вот мы победили на фестивале Горький фест с фильмом Дефест. Мифы о Дефесте за лучшую режиссуру. Такая статуэтка Горького. То есть у нас 2 года просто горький, горький, горький горький.
Speaker A
Горьорки крутой писатель. Крутой. А драматург? Драматург Нет. На дне нет. Мать нет. На дне ээ лучшая из его пьес. Ээ но там столько Чехова вообще. Вот читаешь, когда Горького там один Чехов, он просто чуть-чуть его переиначал.
Speaker A
Ну-чуть взял другой аспект. Но он вторичен как драматург. Он вторичен. Как писатель там есть гениальные вещи. Жизнь Клима Самгина.
Speaker A
недооценённый, удивительный роман. А, старуха Изергиль просто вот как я недавно перечитал, старуху Зергиль - это просто вынос мозга. Чему нас учили в школе, вообще не понимаю. Данка только и всё. А сам простому старуху историю.
Speaker A
Нас этому глупый пингвин учили. Глупый пингвин. Да. [смех] Я пыталась его сразу показать. Вся всякая глупость.
Speaker A
А нравится вам горькое по-человечески? когда ты столько занимаешься. Он очень неприятный человек был, да, вот мне кажется, [фыркает] потому что когда начинаешь копать, там находишь очень нелицеприятные вещи, о которых тоже хочется рассказать, чтобы это было известно, но как-то осторожно, потому
Speaker A
что он же такой суперблогер инфлюенсер начала XX века. Там женщины с ума сходили. Он выходил на вокзал, они просто лежали.
Speaker A
Звезда номер, да, он был просто бомба, бомба. Я знаю, что по продажам две марки соревновались во времена Горького. А вы, наверное, должны знать, кто вторая была марка. Они как две капли воды похожи друг на друга.
Speaker A
Шаляпин. Нет, ну представьте, похожи на Горького. Усы всё это две марки, за которые люди в молодые люди в России начала XX века просто бы жизнь отдали ниши. У.
Speaker A
И потом один коммерсант додумался и продавал календарик с двух сторон: горький ниши. Класс. Да, не знал об этом.
Speaker A
Ну да, он был просто звездой. Ну, по-человечески не очень, да, разный. Прекрасно, что разный, потому что если бы он был неприятен, то неинтересно было заниматься.
Speaker A
А так находишь удивительные вещи, где он подлец, а какие-то очень интересные вещи, где он достаточно приятный человек. на нынешних деятелей культуры похожи.
Speaker A
Про кого вы говорите? Выберите сами. Ну, у нас такого уровня, наверное, сейчас в стране это не нет писателей уровня Горького. А кто сейчас?
Speaker A
Так, то есть вы читаете про Горького, получается. Про кого ещё? Сценарий озера написан по мотивам дна главных писателей XIX века, поэтому пришлось их тоже читать все и перечитать всего Чехова и и кое-что из Толстого, которое мне не очень нравится, как драматург точно. Я в
Speaker A
основном драмы театральные тексты читал. Очень интересно. Островский Бунин. Очень необычный Лисков. Ну, некрасов и Тургенев у нас почему-то их и вообще никто не знает. Они прекрасные. Кто-то другой.
Speaker A
Ну, провести вечер с друзьями за пивом или провести вечер в библиотеке, может быть, даже без пива. Вы что выберете?
Speaker A
Я выберу с друзьями, потому что без друзей я каждый вечер провожу, а с друзьями это редкий случай. Уже мы собираемся очень редко, к сожалению.
Speaker A
Поэтому книги - это прекрасная повседневность. Я получаю огромное удовольствие от каждого дня, потому что я сталкиваюсь с удивительными историями каждый день. И вот эта книга сказки - это, в принципе, зародыши сценариев. Э каждая сказка, это можно расписать на сценарий. Каждый из
Speaker A
этих людей достоин полного метра. Точно. Там есть, совершенно верно, какие-то удивительные истории. А мы ещё один сценарий написали игровой, куда вошли пять сказок из этой книжки.
Speaker A
Вот я думал, что мы не не будем его превращать в кино, но так получилось, что выбрали тему, куда подходит там пять историй. Не надо было ничего придумывать. Мы просто собрали, добавили эти истории в сценарии, и получилось интересней.
Speaker A
[музыка] [музыка] А вы на этом компьютере работаете или смотрите только? Монтаж там у меня здесь пишу. У меня полгода в основном на литературу ушло по заказу несколько сценариев сделал документальных. В основном сериал один документальный.
Speaker A
полнометражный игровой вот этот озеро. Полгода, да, за полгода семь сценариев мы сделали. Ну вот это производительность труда.
Speaker A
Ну расскажите фабулу хотя бы вот этого последнего фильма. Называется Марк Соскин и Бессмертный полк. Мой одноклассник Марк Соскин нашёл фотографию деда где дед сфотографирован немцами 23 июня в Брестской крепости. Он был капитаном медицинской службы, врачом. И он попал одним из первых в
Speaker A
плен. Марк ничего не знал о нём. Его тоже Марк зовут Марк Соскин. Тот Марк Соскин.
Speaker A
Ээ то есть он его никогда не видел, где? Не видел, потому что он попал в плен и всю войну работал в концлагерях. Лечил диозных, туберкулёзных больных наших бойцов. И его поэтому не расстряли, хотя он был еврей. Сначала в Германии, потом
Speaker A
в в Норвегии. В сорок пятом он вернулся в в Москву, и его расстреляли, поскольку он работал с немцами. И Марк очень много о нём узнал, но его так и не реабилитировали.
Speaker A
А когда вы учились в школе, он знал про это, что это ваш одноклассник? Об этом знала бабушка, но не говорила.
Speaker A
Ну всегда поражает, в каком количестве мифов мы все выросли, в каком количестве неправды. И если все эти дверцы когда-нибудь откроются, что с людьми будет?
Speaker A
Ну да, вся история, вся наша история - это в основном неправда, особенно старая. Ну, если такая близкая, неправда, то старая уж наверняка переделанная.
Speaker A
У вас есть фильм про Василия Шукшина Монета страны Малавия. Угу. А это тоже такая попытка из-под шелухи вот этого великого советского рассказчика о простом советском человеке раскопать того шукшина, который был на самом деле. Я правильно формулирую?
Speaker A
Ну да. Это кино о том, как нынешнее поколение алтайцев творит кумира из Шукшина. В советское время ты тоже вполне все творила.
Speaker A
Тогда-то его хотя бы знали, смотрели [фыркает] фильмы, читали, а сейчас он просто есть как единица. И дети не читали, не смотрели, но знают, что это это был великий человек наш земляк. И об этом, и о том, о настоящем Шукшине,
Speaker A
потому что достаточно было выйти, взять камеру и выйти на улицу и и первый попавшийся человека начать разговаривать. И это был герой Шукшина.
Speaker A
То есть Шукшин сам не наврал, а про него наврали. Шукшин не наврал. Вот все истории, которые он рассказывает, я понимаю, что это мог вот его сосед через огород. Они и они остались такими странными, творческими. Они все поэты, все
Speaker A
писатели художники. А почему вы взялись за этот фильм? Да всё же случайно происходит. Я был на фестивале Шухшинские чтение, попал на в сростки на эту гору и увидел статую шухшуна с золотыми ногами от того, что все трут им.
Speaker A
в в цветах. [фыркает] Я подумал, что это хорошее кино, можно снять короткий фильм, как все трут ноги Шукшина.
Speaker A
Золотые золотые пальцы от Шукшина называлось. [смех] И я пошёл снимать. Это был какой-то юбилей, 80 лет, а я на 90 лет приехал вот снимать это всё.
Speaker A
Много что изменилось, потому что тогда это было очень формально. Тогда губернатор был такой кондовый сельхозяйственный мужик, мужичок, который про гречку всё время рассказывал. Мединский, который неходи его вытащили с базы отдыха, где он отдыхал, и он говорил там: "Я согласен с
Speaker A
предыдущим оратором". Алтайская земля была настолько сильна, что могла без подготовки раз и родить шукшина. Вот это вот это всё записыва [смех] всё записывал.
Speaker A
И приехал через 10 лет, а там обстановка изменилась. Там новый губернатор, который знает Евгения Онегина наизусть.
Speaker A
Ничего себе. ээ, команда вокруг министра культуры, которая искренне любит шукшуна и какие-то вещи делают. Ну, так видно, что искренне.
Speaker A
И я приехал такой злой, и фильм так начинается достаточно злобно. Там такие наблюдения ещё из прошлого. А постепенно я стал видеть других людей. И в конце заканчивается фильм вообще такой очень красиво, медово. Далёкая африканская страна Малавии к восьмидесятилетию
Speaker A
Шукшина выпустила памятную монету номиналом 50 квача. Она из серебра, и на ней изображён Василий Макароч, сидящий на горе пикет, и Калина Красная, позолоченная Калина Красная.
Speaker A
[музыка] А если бы у вас была возможность, какое бы вы время прыгнули? Ну так посмотреть одним глазком.
Speaker A
Посмотреть, когда Поздно расспрашивает в конце, что бы вы спросили у Бога. Я бы его спросил: "Расскажи, как всё было на самом деле".
Speaker A
[тяжелое дыхание] Потому что очень интересно всё узнать, как было на самом деле. И когда узнаёшь, что было не так, как мы привыкли и учили, то какое-то разочарование наступает, да, потому что целый мир рушится, мир в голове, который сложен. Я
Speaker A
когда приехал в Париж первый раз, я просто его возненавидел, потому что я ехал в Париж Дюма, три мушкетёра, а там же всё этот гад снёс, Наполеон третий снёс весь мой Париж, построил эти одинаковые дома. Там два района осталось, которые более-менее XV век.
Speaker A
Там консьр жри на острове на ЛДСТ и ещё один район есть. Я забыл, как называется улица. Я туда сел просто. Я как увидел, я я сел, и я до вечера просидел просто на на за столиком что-то пил, и не мог
Speaker A
встать, потому что вот это вот мой Париж. А так я прямо не люблю, потому что миф развенчен мой в голове. Я радуюсь, что я узнал новое, но, конечно, ну грустно, что мой Париж разрушен.
Speaker A
А где ваш Екатеринбург? Он, кстати, Екатеринбург у вас или Свердловск? И так, и так. Я примерно одинаково часто говорю и то, и другое. Вот Ленина 5 район. Я здесь жил с восьмидесятого по восемьдесят пятый год, по-моему, 5 лет.
Speaker A
Это самый был бандитский квартал в городе раньше после войны. Тут недалеко моя школа. Э чуть дальше там на визе это моё детство. Семидесятый- сеьмдесят шестой год. Там есть улица, где в семьдесят пятом году мы с папой посадили берёзы и
Speaker A
яблони. Они сейчас больше дома, наверное, вот центр больше, потому что когда уже взрослые, уже как бы мотало по городу, по всему в туз городок, Заречный, Заречная улица. А, но вот то, что осталось, это вот этот район, конечно центр.
Speaker A
Это про родину? Это родина. У меня родина две. Это вот Екатеринбург. Хотя я родился в Солецке Оренбургской области, но не помню там ничего. Все свои лета я провёл на Украине. То есть у меня историческая родина - это Украина.
Speaker A
Папа с Украины, с Полтавщины, настоящая Украина такая прямо центральная. Гуглевские места совсем недалеко от от нашего посёлка на берегу Днепра. Если я думаю о родине, это вот всё-таки там вот почему-то там меня очень очень сильно это всё повлияло на меня. Я застал ещё
Speaker A
ту Украину, когда хаки с с очеретом, с мазанки вот эти вот стояли. Сейчас-то практически всё снесено уже. А тогда почти в каждом дворе стояла такая хатка, как как второй дом. И меня это трогало очень, потому что я Гоголя это любил с детства.
Speaker A
Когда вы последний раз там были? Давно, в девяносто первом году. Я боюсь туда ехать. Мне потому, что у меня родственников там не осталось, а возвращаться нехорошо, потому что опять же рушится в голове. Нет, я в Киеве был.
Speaker A
позже, но вот на родине там Градежск такой посёлок под Кременчугом в девяносто первом году, когда ещё были живые мнеростники.
Speaker A
Вот тут я первый раз поцеловался [смех] вот в этом, что, вот, где теперь дети на скейте катаются.
Speaker A
Ну, там внутри тут был есть и вечный огонь. Так, и раньше там стоял. А это памятник погибшим во всех боевых действиях.
Speaker A
Он не во всех. В гражданскую войну. А было несколько человек захоронено, а потом это стало блатным местом. Сюда хоронили родственников бонс всяких пардийных. И со временем это стало таким элитным кладбищем.
Speaker A
Потом в каком-то году это всё снесли, всё это кладбище оставили только стеллу гражданской войны. И там был пост номер один. Мы стояли с автоматами. Кто заслужил из пионеров комсомольцев? Нет, уже комсомольцев.
Speaker A
Вот. А там была база, оттуда ходили. Ну таким прямо целовались вы на базе уже в коптёрке на базе. Да.
Speaker A
Боже. На шенелях. На шенелях. Нет. [смех] Если по-честному, то самый ваш любимый мой фильм - это Война Анны. И я считаю, что вот этот способ рассказа о войне глазами ребёнка и способ рассказа о том, что не всегда побеждает
Speaker A
сильный, иногда можно победить слабостью, а он самый точный вот в мире, когда милитаристское озверение дошло уж до какого-то пика.
Speaker A
Но он вышел, ещё не было такой степени озверения. Всё-таки он вышел в восемнадцатом году.
Speaker A
По правда, что на войну Анны в какой-то момент посередине съёмок не хватило денег? И вы делали краундфандинг?
Speaker A
Ну это же это частные деньги. Это не не не года Нет нет государственных денег.
Speaker A
Это продюсеры. Продюсер сказал: "Я профинансирую". Там были совсем небольшие деньги, 25 млн. Я никогда деньги не прошу.
Speaker A
Продюсер вот тогда объявил краудфадин краудфайдинг. Как появилась идея войны Анны? Как всё из какого-то предложения в тексте. Девочка 2 года пряталась в камине военной комендатуры. Это был небольшой рассказ, буквально на страничку. Выдавался за реальную историю, хотя я сомневаюсь, но
Speaker A
было написано, что реальная история. 2 года она там была, потом пришли Красная армия освободила, она отправили её в детдом, и она там осталась работать нянечкой. Я 2 года не смог придумать, э-э, как можно 2 года выживать, потому что у меня фильм был такой с
Speaker A
научной точки зрения точный, потому что я физиологическую всю цепочку строил. И, по-моему, 2 месяца у меня хватило на фантазию моего выживания.
Speaker A
Ну, идея была вот это рассказать о том, что есть большая война с перемещениями на карте. Анна же флажки меняет всё время. Ну да, если бы я этот финал не придумал, кино кино бы не было, потому что с одной стороны это вот я нашёл эту
Speaker A
историю просто, да, что девочка пряталась в комендаторе немецкой, но кино не складывалось, пока она не стала сказкой.
Speaker A
Да, когда когда девочка выигрывает Вторую мировую войну, фактически она же выиграла, да, она ээ наколдовала этот взятие Берлина, и Берлин пал. Вот маленькая еврейская девочка. Если бы этого финала не было, то кино бы не было.
Speaker A
[музыка] Schluff [пение] schin mein Nachisch kleine. Was ist [музыка][пение] hein mit? Как вы его придумали? Просто озарение.
Speaker A
Ну как всё, всё, всё просто. [смех] А у вас как вас? Вам снится или вы там на ходу придумываете?
Speaker A
Не снится, конечно, не снится. Что-то снится, но я сны не запоминаю, к [смех] сожалению. Мы писали же с Наташей Мещениновой. Я историю придумал и понял, что я не напишу, потому что мне нужна девочка.
Speaker A
А я прочитал рассказы Наташе фантастические о ней самой. И я понял, что мы ещё не были знакомы. Я через Марину Разбежкину узнал её адрес. Мы встретились ээ на Охотской Охотске лет, выпили там пиво. Я расскал, она сразу согласилась. Наташа
Speaker A
прекрасна тем, что она вот когда пишет, такое ощущение, что она там присутствовала и подсматривала и подслушивала. Диалоги прямо из того времени. К сожалению, диалоги не вошли в фильм. Да.
Speaker A
Я хотел спросить, где там диалоги, да? А там вот про каждую историю, там венгры, французы украинцы немцы русские там была какая-то история о них.
Speaker A
А, то есть они между собой разговаривали. то, что, да, девочка слушает, потому что девочка, это, наверное, для тех, кто не видел фильм, нужно объяснить, что девочка сидит в этом дымоходе, ээ, в камине комендатуры, но там всё время меняются хозяева этого
Speaker A
дома. То есть те, кто занимает эту комендатуру, там то немцы, то венгры, то украинцы, потому что всё в Украине происходит ещё.
Speaker A
Это Украина, да. И и я писал ээ вот как раз о посёлке, где папа мой родился, и ему было именно 6 лет, когда война началась, и он пережил оккупацию. Я представлял его, когда это всё писал, потому что такая школа там была, такие
Speaker A
дети там были. Вид из окна, я примерно знал что-то, что там такое. То есть я писал о той Украине, которую я помнил.
Speaker A
Ещё хотелось, чтобы эта школа была пересечением дорог войны, чтобы через неё проходили и немцы, и там какие-то порицаи, и партизаны, эти французы, венгры, да, там куча языков, да. И девочка это всё слышит. Фильм сначала мы не хотели переводить, потому что, ну,
Speaker A
как девочка слышит, она же не понимала все языки. Но потом решили вообще сделать минимум, чтобы было слов, что казалось сильнее действует.
Speaker A
Так. Где вы нашли девочку, которая так играет без слов? В интернете тоже ещё не не думал. Я об этой истории думал, но думал, что они найдут девочку, что невозможно так и это невозможно. И я нашёл Марту Козлову, ей фотография, у неё мама фотограф
Speaker A
замечательный Марина Козлова. И она разместила свою дочку 5 лет. Это был такой Маугли, дикий и прекрасный и страшный ребёнок.
Speaker A
Я говорю: "Всё, вот кино есть у нас". Мы пошли, я познакомился с Мартой, она уже взрослая была совершенно. Она согласилась сниматься.
Speaker A
То есть ей 5 лет было и она была взрослая. Она в кино 6 лет, да?
Speaker A
Угу. И мы стали работать. Ну вот написали быстро сценарий, достаточно быстро, и стали работать. И с ней было прекрасно работать она.
Speaker A
А как вы е объясняли, что она играет? Мы играли, ну я ничего не объяснял. То есть мы Я А потому что идею фильма ты пятилетнему, шестилетнего ребёнка не можешь объять.
Speaker A
Смысла нет. Зачем? Примерно ситуацию объяснял, и она знала, что когда надо бояться, когда надо прятаться.
Speaker A
А то есть вы как просто с актёром, без погружения? Конечно. А как с ней без шестилетняя?
Speaker A
Удивительный случай. критический, когда Марта ко мне пришла, сказала: "Я не буду сниматься, уже кино снято почти".
Speaker A
Я говорю: "Почему я не завтра не выйду на съёмки?" Я говорю: "Что случилось?" Он говорит: "Я ненавижу помидоры".
Speaker A
А там девочка есть помидор, а мне почему-то было важно, чтобы был помидор. Именно это у меня из детства эта история с помидором. В итоге мы шприцом сахарный сироп туда набили, и она ела морщ. Если увидите сейчас то она
Speaker A
с ненавистью ест этот помидор, но это была самая сложная сцена в фильме, как девочка е помидор.
Speaker A
[фыркает] Не пересматриваете вы эту картину? Я вообще не пересматриваю. Редко очень смотрю. Только когда совсем отпускаю картину, когда она не моя становится. Ну самая первая только картины. Вот я я показываю своим детям два фильма о войне. Я показываю жизнь прекрасная и я
Speaker A
показываю войну Анны. Я это всякий раз для меня такое тяжёлое испытание. Неделю назад показывали фильм в Нижнем Новгороде.
Speaker A
Она победила там в каком-то году восемнадцатом, гран- 3 получила. И они сейчас десятилетия, они фильмы победителей показывают.
Speaker A
Ну опять люди хорошо смотрят, ревут. В общем, всё как надо. У вас, кстати, вот удивительно, у вас нет широкого зрителя, но с узкими зрителями, когда вы встречаетесь, у вас полное взаимопонимание.
Speaker A
Это загадка для меня. У меня действительно очень хороший, везде очень хороший зритель, но почему-то прокатчики думают, что у нас зритель тупой, и это им будет тяжело смотреть, и они это не воспримут.
Speaker A
А есть вообще эта история в России, что прокатчики решают и за зрителей, за режиссёров?
Speaker A
Конечно, да. У нас прокатчики диктуют и в дебилизации населения повинные прокатчики и телевизор. Конечно, зрители всё время опускают, опускают, не доверяют, считают, что он тупее, тупее, тупее и всё время планку опускают. Так что это их вина большей степени.
Speaker A
В Войне Анны есть только частные деньги. Но вообще, на ваш взгляд, режиссёр сегодня может работать вне всякой связи с государством?
Speaker A
Не просить, не получать, не не бегать за одобрением? А вот сесть где-то взять деньги и снимать то, что он считает правильным.
Speaker A
Ну, можно вообще деньги не просить и снимать сейчас возможности. Ну, это тогда ты останешься железно без зрителя, потому что прокат в руках тех, кто даёт деньги, правильно?
Speaker A
Ну, если ты не найдёшь свой свой какой-то вариант проката, да, я просто прокатом не занимаюсь, я об этом стараюсь не думать, но в принципе под каждый такой фильм надо придумывать свой прокат.
Speaker A
И прокатчики именно не хотят этим заниматься, потому что это нам надо над каждым фильмом думать и придумывать свою линейку проката. А не хочется, есть же стандартные какие-то фильмы, которые просто прокатывают, да, есть расписан весь план работы, а сейчас и возможность
Speaker A
проката, я думаю, что можно находить на каждый фильм. А вам говорили продюсеры или или, может быть, вы поэтому и сами и стали продюсером. Вам говорили продюсеры: "Лёша, работа в каком-нибудь нормальном жанре, ну, понятным людям. Тогда это кино будет зрительским, тогда его можно
Speaker A
будет продать, тогда у тебя будут деньги. Нет, это понятно, это я сам понимал. И я понимал, что есть две как минимум, профессии - это коммерческое кино и авторское кино, которое редко пересекаются. Да, я стоял перед выбором 20 лет назад, чем заниматься.
Speaker A
Мне неинтересно работать в том кино. Коммерческое кино - это повторы. Показ зрителю то, что он уже к чему готов, то, что он уже видел.
Speaker A
чуть-чуть по-другому. Авторское кино - это то, к чему зритель не готов, поэтому он не имеет своего такого широкого зрителя.
Speaker A
Ну вот Такешакитан - это коммерческое кино или авторское? Такешакита - это счастливое соединение. Нолан, да? Ну не нет, есть, конечно, такие фамилии, которые соединяют, но их десяток.
Speaker A
Ну то есть авторское кино может быть коммерческим. Может быть, конечно. А вас сильно гнеёт то, что ваши фильмы до зрителя не доходят и шансов, что они дойдут, с каждым годом всё меньше.
Speaker A
Если думать об этом, то можно и не заниматься кино. У меня всё равно зритель есть, особенно до войны.
Speaker A
Фестивали все были наши. Я знал, в каком городе какой зритель. И там у меня самый любимый зритель был в Варшаве, потому что вот люди, которые понимали всё, что я хотел, второй, третий смысл, и знали больше, чем наш зритель, могли как-то
Speaker A
анализировать картинку кино смыслы в Варшаве, в в Италии интересный в Сан-Франциско прекрасный зритель, который прямо киноманы, они понимают всё. Есть какие-то пустые города, которые они не воспринимают. Особенно у нас [фыркает] тоже разные города. Там Новосибирск - это одно, и Иваново. Да,
Speaker A
это прекрасные зрители, которые всё-всёвсё, а есть, не буду говорить, которые воспитаны на коммерческом, и ничего не нужно больше им.
Speaker A
Ваш путь ээ в кино, мягко говоря, необычный. То есть вы пришли в кино через экономику. Такого не бывает.
Speaker A
Да, это уникальный путь, который не повторит никто больше. Я закончил Уральский политехнический инженер-экономист. Машеностроения.
Speaker A
А почему вы пошли на экономический? Потому что рядом с домом наиболее гуманитарный из всех технических и военная кафедра, потому что в университете не было военной кафедры, все шли в армию, а был Афганистан. Ну я не жалею, как бы хорошая была профессия,
Speaker A
потому что не не только экономика, но и машиностроение по полной программе появились компьютеры. Восемьдесят девятый год, первые компьютеры, ещё 286, болгарские ижицы. Я пришёл к начальнику, говорю: "Давайте я переведу работу отдела на компьютеры, и вы меня уволите".
Speaker A
[фыркает] Мы с ним договорились. Я сделал арм, автоматизированное рабочее место инженера по организации нормирования труда. Ну, можно было весь отдел закрывать, потому что там бабушки сидели и на калькуляторах считали вот эти вот нормы. Когда я ушёл, вместо меня взяли
Speaker A
ещё четыре человека, чтобы компьютер обслуживать. Все бабушки остались. Я ушёл в никуда и узнал, что есть на киностудии место экономиста в объединении хроникальных документальных фильмов Надежды. Зарплата там в 2 с по раза меньше, чем я на заводе получал.
Speaker A
130 руб. всё. Но свобода. Я пошёл туда. Я был хорошим экономистом, бухгалтером отличным. Сколько лет пять занимался вот этой экономикой и бухучётом. Когда студия рухнула, пришёл новый директор, позвал меня зам замом по экономике киностудии. И я ещё 6 лет занимался вот
Speaker A
этим спасением студии от банкротства. Потом, когда всё стало более-менее нормально, стал продюсером, поступил на сценарной во ВГИК, чтобы разговаривать с режиссёрами на одном языке, не больше. Потом случайно снял первый фильм.
Speaker A
Ну как случайно? Ко мне пришла команда, они занимались программой шоуа Спилберга по всему миру.
Speaker A
снимают жертв Холокоста. И ребята рассказали классную историю про человека, у которого все мытарства начались уже после фактически войны. Это в Березниках происходило дело. Направил туда группу. Они сняли интервью большое просто для сценария. А я заключил договор с Госкино и герой умер.
Speaker A
То есть что снимать, непонятно. И режиссёр отказался. Кто кто хотел снимать? Я всем предлагал, чтобы спасли как-то фильм. Не все отказывались. Мне пришлось самому.
Speaker A
Это фильм Давид, который получил там гран-при в Стокгольме, в Варшаве. Для меня это было неожиданно, потому что я в фестиваль вообще не думал. Я думал поставить галочку и сдать и забыть.
Speaker A
[фыркает] Вот. А первое на Луне я нашёл сценарий. Я хотел снять как продюсер игровую фильмы. Я занимался документальными и короткометражками игровыми. И я нашёл на помойке в Гика. Есть такая в ГЕК 2000 называется сайт, куда бросают все учебные работы и курсовые всякие
Speaker A
дипломные такие, которые никуда не пошли. Я там копался и нашёл этот сценарий. Оказывается, он был запущен на мосфильме, потом забыт ээ деньги половиной истрачены. Ну, в общем, такой висяк. А я просто влюбился в сценарий. Я выкупил права у режиссёра, у
Speaker A
сценаристов, пошёл в Госкино, говорю: "Да, дайте мне, э, я сделаю за за полцены. Вот сколько там осталось, я за эти деньги сделаю". И я ходил, всем предлагал, всем знакомым, режиссёрам, классный сценарий. Все от меня шарахались, потому что не понимали, что
Speaker A
это такое вообще. А я уже всё представлял, как это дела, как это будет, как это снимать. И в итоге я пошёл к директору Княгашову, говорю: "Гер Аленович, я буду снимать". Он говорит: "Хорошо".
Speaker A
Вот и снял. Ну свою студию вы назвали 29 февраля. Это тоже такое как дверь в Нарнию.
Speaker A
29 февраля, потому что мы регистрировались в высокосный год в феврале. Ну мне просто кажется, что вы и свою жизнь проживаете как с одной стороны реальную, а с другой стороны а не всегда. То есть такой магический реализм. внутри вашей жизни. Можете дать
Speaker A
определение тому, кто такой хороший режиссёр? Нет, не могу. Это хороший режиссёр разные бывают. Для меня вот хороший режиссёр - это который занимается киноязыком, который придумывает какие-то новые слова, предложения.
Speaker A
Слоги. Этим занимаются у нас в стране четыре-пять человек, наверное, которых можно назвать хорошими режиссёрами. Какой ваш любимый десятка русских фильмов?
Speaker A
Не скажу. Я, во-первых, не насмотренный. Я люблю смотреть, но могу не смотреть. Поэтому я соглашаюсь в жюри часто быть, потому что жюри надо смотреть всё.
Speaker A
Иногда там раз в год я раз в два раза в год я соглашаюсь, чтобы посмотреть, чем живёт страна.
Speaker A
Хорошо, тогда по-другому поставим вопрос. Какой из фильмов вас впечатлил за последнее время? Меня впечатлил два последних фильма Бакура Бакурадзе.
Speaker A
Это Снег в моём дворе и Лермонтов. Вообще Бакур мне очень нравится как человек и как режиссёр. Мне кажется, что вот он один из тех, кто делает киноязык новый. Даже те фильмы его, которые не заметили, там Брат Деян, мне кажется, это гениальное кино
Speaker A
абсолютно. Это правда, что на один из ваших фильмов деньги давал Роман Абрамович? Лично? Лично? Да, это большие змеи. Я не обращался к нему. Мне позвонили от Абрамовича, сказали, с вами хочет встретиться Роман Аркадьевич. Я пришёл к нему навстречу. Он пришёл с собаками
Speaker A
корги с двумя. Ого. И они под они мне легли в ноги. Я понял, что всё будет хорошо. [смех] Он говорит: "Я знаю, что вы ищете деньги на фильм".
Speaker A
То есть он знал сценарий? Да. А откуда он знал сценарий? Он был опубликован в журнале Искусство кино.
Speaker A
Назывался "Войнахские сказки". Там ещё не было история про фильм, то, что нашли фильм там просто были про вас, я бы сказала, про меня не было истории. Он говорит: "Вы ищете миллиард". Я говорю: "Нет, гораздо меньше". Говорит: "Хорошо, а вы знаете, что ваш фильм не окупится?"
Speaker A
Я говорю: "Я про свои фильмы всё знаю, лишь бы вы понимали, что он не окупится".
Speaker A
Он говорит: "Да, я понимаю это. Мне очень нравится, что вы там не боитесь снимать такое кино.
Speaker A
А было понятно, он смотрел до этого что-то, какие-то ваши фильмы? Ээ, не знаю, не спросил.
Speaker A
И всё. Вот он дал денег. То есть мне на половину половина государства дало, половину он, ну, не половина, меньше немножко, но всё равно фильм стоил 115 млн.
Speaker A
Ну, по бюджетам нынешнего кино это я дорого не снимаю. Я считаю, я экономист. Это хорошая. А, точно, кстати, [смех] это хорошая, между прочим, строчка в резюме. Я дорого не снимаю.
Speaker A
Не от денег зависит совершенно. От чего? От идеи воплощения. Ну, бывает, что очень хорошие фильмы, они не замечены никем, всё равно остаются и валяются.
Speaker A
Бывает это чувствую. Но иногда ещё кажется, что люди слишком много пишут книжек, слишком много снимают и производят вообще слишком много информационного шума, чтобы большинство людей, которым хочется что-то написать, могли бы задать себе вопрос, точно ли они хотели бы это сделать.
Speaker A
Аэ, ну лучше пусть пишут, чем стреляют. Если выбирать между магией и реализмом, вы выберете реализм.
Speaker A
Да я не буду выбирать. Зачем? Если есть возможность не выбирать и делать магический реализм. Я и документальное кино снимаю, как люди смотрят, говорят, что придумано, но я в таких историях варюсь реальных документальных, что такое не придумать.
Speaker A
Ну вот Большие змеи, да, это всё абсолютно реальная история. Как это реальная история? Ну, кроме рамки, да, кроме этого фильма самого, всё, что внутри - это реальная история.
Speaker A
Давайте расскажем историю, что режиссёр находит некоторые фильм, рассказывающий об истории Кавказа. Клады бывают разные.
Speaker A
Можно найти золото, монеты, можно оружие или посуду. А вот недавно под Екатеринбургом выкопали старинные киноплёнки.
Speaker A
[музыка] [музыка] [музыка] [музыка] А можно замедлить и укрупнить? У него усы. Режиссёр находит спрятанные плёнки фильма, снятого в 1910 году Альманах о Кавказе. на Кавказе называется фильм, снятый девятью режиссёрами разного стиля, разного жанра, одним продюсером, кавказским обществом туристским. Я придумал
Speaker A
кастинг, собрал всех операторов режиссёров фотографов кто мог снимать в то время. А тема была очень модная. У меня получилось около тридцати человек. Среди них я устроил кастинг, выбрал девять человек.
Speaker A
Среди мёртвых режиссёров. Среди мёртвых режиссёров. Ну, туда поповал, допустим, Вахтангов, который жил во Владикавказе. Мне показалось, что он запросто мог снять первый фильм. Там есть документальное кино, анимационное кино, первое анимационное кино ещё девятого года.
Speaker A
Есть салонные съёмки, есть первые внутрикадровый монтаж, первые панорамы. То есть это фильм, ээ, как говорит Жель Шапро.
Speaker A
Это если бы тогда фильм нашли, то Москва бы стала сторицей мирового киноавангарда. Но все истории, которые там снимаются, всё абсолютно правда. То есть мы с Лидой сидели год, изучали все дневники первоисточники находили какие-то истории. Даже Пушкин-Кукушкин там, вот эта вот история - это
Speaker A
воспоминание реального человека. [музыка] [музыка] [музыка] который параллельно с Пушкиным ехал. в Турцию в Ртрум, и он неделю примерно с ним путешествовал. И вот то, что Пушкин писал в хатах на мазанках этих стихи на стенах и то, что его там побили камнями
Speaker A
и то, что Пушкин Кукушкин, это всё оттуда из-за воспоминаний, которые появились в конце XIX века, он написал, когда был семидесятипятилетним пожилым человеком. И эти воспоминания не приняли, потому что Пушкин уже был канонизирован, и такое не могло быть. А
Speaker A
это я видел, что это абсолютно правда. Абсолютно реальная история описана. Воспринимается как артефакты какие-то, да, в канон не вошли, как апокрифические Евангелия, но у нас это есть.
Speaker A
В начале двухсячных казалось, что Россия - это оазис совершенно точно очень крутого авторского кино. Оттуда вышла и Мещанинова, и Мелекян, и Чупов с Меркуловой, и и Борис Хлебников, и много-много кого ещё. Но было очень много. И казалось, что
Speaker A
это два разных поколения. Одни нулевых, а другие десятые. Мечанинова - это уже десятая. А, ну росла-то она в нулевые.
Speaker A
Росла она ещё в девяностые. Ну [смех] да. Не, ну я имею в виду, что вот к десятому примерно году казалось, что вот сейчас ээ в стране всё вот это родится и будет. помешали политические события или все раз просто эта часть
Speaker A
кино не родилась? Политические события, конечно, конечно. Э многие не могут снимать то, что хотят. Почти все.
Speaker A
Э а то, что можно, это сказки и фильмы про войну. А вы можете не снимать, если у вас нет возможности снимать то, что вы хотите?
Speaker A
Конечно. Ну а как? Конечно. А иначе как? Ну что я вы в одном из интервью сказали, что вы не снимаете про сегодня фильмы или фильм один, потому что такое турбулентное историческое время, что оно должно настояться, чтобы потом можно было его
Speaker A
описать. Это причина. Абсолютно точно. Нельзя делать актуальные фильмы. Нельзя. Это всегда неправда получается. Всегда эмоция получаются лишние. Ну вот Звягинцев получил в Канна золотую ветв.
Speaker A
Нет, исключение всегда есть. Есть Донбасс, Лозницы, ээ, страшное кино, которое возникло до войны, наверное, ещё когда, ну, до большой войны, до двадцать второго года, да. То есть есть какие-то актуальные фильмы, но их мало, их не должно быть много. Вот я,
Speaker A
конечно, думаю об этом, и есть у меня разные мысли, [фыркает] но я не тороплюсь.
Speaker A
Ну, если бы вы снимали и если бы у вас была такая возможность, это опять была бы сказка. Можно и так назвать. Да, можно назвать сказкой, но она очень документальная.
Speaker A
Сюжет я придумал уже. А, да, но пока не скажу. Понятно. [смех] Я пыталась по вашим глазам угадать, хорош ли там конец.
Speaker A
Нет, конец ээ хороший не может быть в любом случае. Там конец такой взвешенный. А это правда, что после двадцать второго года вы попали вот в такую историю, когда европейские фестивали, американские фестивали отказались с вами работать?
Speaker A
Европейские. Ну не не только со мной, а со всеми фильмами, которые финансировали государство. А у меня в основном за редким исключением, есть доля государственного финансирования до сих пор.
Speaker A
Да. Как они вам дают? Редко. Они требуют взамен какой-то перемены позиции, клятвы, обещания или ещё чего-то?
Speaker A
А вы считаете это приемлемым брать деньги у государства в сегодняшней ситуации? Я считаю, да. Но я беру же деньги не у конкретного человека какого-то, да, который мне неприятен, а это налоги, на которые я имею право.
Speaker A
Ну вы для себя ставите какие-то моральные флажки. Вот здесь я возьму деньги. Я понимаю, что это приемлемо, а вот в этой ситуации я уже точно не возьму.
Speaker A
Конечно, да. Если с меня что-то будет требовать, я не буду брать. Но до сих пор никаких условий, ничего не ставили и вас не призывали ни покаяться, ни как-то присягнуть.
Speaker A
Нет. Как вам это удаётся? Сам удивляюсь. Выберите, пожалуйста, милосердие или справедливость. Милосердие. Свобода или стабильность?
Speaker A
Свобода. Правда или безопасность? А вместе нельзя, чтобы была грип и правда. Можно всё можно. Вы Вы же [смех] режиссёр. И правда, и безопасность.
Speaker A
Небо было лучше и чтобы была свобода, правда и безопасность. [фыркает] [смех] Ладно. Родина или истина?
Speaker A
[вздыхает] Истина. Что будет дальше в нашей сказке? Будут много других сказок с разными концами, с хорошими, с плохими, но сказок будет бесконечное количество.
Speaker A
Сказка сказывается. [музыка] เฮ [музыка]
Topics:Федорченкорепрессированные авторысказкадокументальное кинопамятьБалабановавторское киноСталинбиблиотекаинтервью
