Speaker A
За последние 3 недели рубль обвалился с 78 руб. за доллар до 84,5. В четверг, 13 августа, рынок акций упал на 3%, а в пятницу, 14 августа, ещё на четыре с лишним. И, между прочим, это было максимальное дневное падение с сентября
Анализ кризиса 1998 года и текущей экономической ситуации в России: бюджет, рубль и возможный повтор дефолта.
Ask about this video. Answers come from its transcript only — with the timestamp, so you can check them.
Generated from the transcript and can be wrong — check the timestamp.
Key Takeaways
- Кризис 1998 года был вызван дефицитом бюджета и долговой пирамидой ГКО.
- Текущая экономическая ситуация имеет свои особенности, но есть схожие риски.
- Дефицит бюджета и падение рубля вызывают обеспокоенность, но прямого повторения кризиса не гарантировано.
- Важна объективная оценка фактов, чтобы избежать мифов и паники.
- Подписка на канал и Telegram помогает следить за актуальными экономическими новостями.
What the video covers
- Рубль за последние недели упал с 78 до 84,5 рублей за доллар, фондовый рынок пережил резкие падения.
- Дефицит бюджета за 7 месяцев 2023 года составил 6,5 триллионов рублей, что значительно превышает план на год.
- Видео приурочено к 28-й годовщине кризиса 1998 года, сравниваются экономические условия тогда и сейчас.
- Основная причина кризиса 1998 года — хронический дефицит бюджета и отсутствие денег в стране.
- В 90-х годах бюджет финансировался эмиссией денег, что привело к гиперинфляции.
- Для покрытия дефицита выпускались краткосрочные облигации ГКО, что создало пирамидальную долговую схему с участием иностранных инвесторов.
- Валютный коридор удерживал курс рубля, что не позволяло сразу девальвировать рубль.
- Сравнение механизмов кризиса 1998 года и текущей экономической ситуации показывает как сходства, так и различия.
- Современный бюджет перестал быть ограничением для правительства, что создает новые риски.
- Видео содержит анализ факторов, влияющих на экономику России в 2023 году, и обсуждение возможных сценариев развития.
Chapters
- 00:00Введение: падение рубля и состояние рынка
- 02:45Анализ кризисных августов и статистика
- 05:42Механизм финансирования бюджета в 90-х
- 08:18Валютный коридор и курс рубля в 1998 году
- 10:31Причины и последствия кризиса 1998 года
- 13:08Современная экономическая ситуация и сравнение с 1998
- 21:35Факторы давления на рубль и экономику сегодня
- 38:18Выводы и прогнозы на будущее
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
двадцать второго года. Параллельно Минфин дал статистику, сообщив, что дефицит бюджета за 7 месяцев составил 6,5 триллионов руб. При том, что по плану на весь год было только 3,8. И вот буквально за одну неделю у нас и валюта, и рынки, и дефицит, ну, просто красота в
Speaker A
кавычках. Но этот выпуск я не просто так выпускаю 17 августа. Сегодня годовщина, 28 лет с начала знаменитого дефолта и кризиса девяносто восьмого года. После этих событий народ исторически привык считать август плохим месяцем для экономики. Вы мне регулярно пишите, а
Speaker A
будет ли дефолт, а будет ли девальвация. И вот если объединять текущие проблемы в экономике и 17 августа как годовщину кризиса, то вопрос этого выпуска может звучать так: а может ли повториться август 1998 года? И четыре варианта ответа: а, да, практически, один в один.
Speaker A
Б: нет вообще ничего общего. В: похожие симптомы, но другой механизм кризиса. И г: никто не знает. Пишите ваши варианты ответа в комментариях. Ну а я свой дам в конце этого выпуска, потому что, чтобы докопаться до истины, нам нужно коротко
Speaker A
вспомнить, почему собственно кризис девяносто восьмого года вообще случился, а потом сравнить те события с днём сегодняшним. Ну а чтобы поддержать меня, не забудьте подписаться на мой канал и поставить лайк этому выпуску. Алгоритмы Ютуба хорошо реагируют на вашу активность и продвигают канал. Ну а я
Speaker A
радуюсь и делаю лучше и больше новых выпусков. В общем, все в итоге в плюсе, поэтому заранее вам спасибо. Теперь давайте к тому, что на самом деле было в девяносто восьмом. У меня ни в коем случае не стоит цель сделать долгий,
Speaker A
скучный исторический выпуск. Таких на Ютубе про девяносто восьмой год полно. Я скорее хочу коротко описать с экономической точки зрения, как, что и почему произошло, потому что сейчас уже многое забылось, события перепутались, и люди помнят вроде, что было что-то очень
Speaker A
плохое, но как и почему это случилось, не помнят. И, как следствие, это плодит мифы и ужастики про то, что происходит сегодня. А это плохо, я так не люблю.
Speaker A
Мне нравится, когда есть факты, их можно сравнить и понимать, что вот это вот ужас, а это там не ужас, ужас. Правда, прежде чем я начну, давайте напомню вам, что у меня есть Telegram-канал, где я регулярно комментирую происходящее в
Speaker A
экономике в таком же понятном стиле, как и тут на Ютубе. Один из последних постов у меня был как раз про статистику кризисных августов за последние 28 лет.
Speaker A
Я посчитала, насколько и когда падал рубль, что было с фондовыми рынками, и подробно объяснила, реально ли август — кризисный месяц или это скорее додумки. Посмотреть посты и все расчёты к нему можно, либо перейдя по QR-коду, либо по ссылке в описании. Ну и вообще
Speaker A
подписывайтесь на Telegram-канал, чтобы мы с вами не потерялись. Спасибо. И возвращаюсь к теме выпуска. Первый вопрос, который мы с вами разберём, — это что происходило с российским бюджетом перед кризисом девяносто восьмого года.
Speaker A
Варианты: А — профицит, Б — дефицит, В — бюджет был сбалансирован. И Г — бюджета не было вообще. Правильный ответ, конечно же, дефицит. Основная причина кризиса девяносто восьмого года — это отсутствие денег в стране. Бюджет России тогда хронически не сходился. Налоги собирались отвратительно. Это была эпоха
Speaker A
неплатежей, бартера, когда заводы расплачивались друг с другом чем угодно, кроме денег. Может быть, вы слышали или помните, как зарплаты выдавали кастрюлями или колготками. Вот это было оно самое. Ну и, кстати говоря, я помню, как моему папе в девяносто восьмом
Speaker A
выдали зарплату конфетами. Я как ребёнок тогда была дико счастлива. В каком ужасе были родители, представить, честно говоря, сейчас очень сложно. Пап, у тебя сегодня ещё день рождения. 17 августа — это навсегда твой день. Поздравляю. Так вот, бартер процветал, налоги не
Speaker A
собирались, реальных денег было крайне мало. А платить зарплаты при этом всё равно надо было. Армия, пенсии, бюджетники, регионы — всё это никуда не делось. До девяносто пятого года дефицит бюджета закрывали прямыми кредитами Центробанка правительства. Ну, то есть по сути эмиссией или, по-другому,
Speaker A
печатанием денег. Результат, в общем-то, хорошо известен и, надо сказать, довольно печален. Инфляция в девяносто втором году была 2 500%, в девяносто третьем — 840%, в девяносто четвёртом — 215. К девяносто пятому году до всех дошло, что происходит что-то не то, и такой подход
Speaker A
запретили законодательно. ЦБ больше не кредитовал бюджет напрямую, и это был осознанный, ну, и, в общем-то, правильный выбор. Официально это называлось неинфляционное финансирование дефицита. При этом дефицит бюджета, естественно, никуда после этого решения не исчез волшебным образом. И тут подоспел наш второй вопрос: а что Россия
Speaker A
делала, чтобы закрывать дыру в бюджете в девяносто восьмом году? Вариант А: печатала доллары, вдруг? Вариант Б — продавала золото. В — выпускала краткосрочные облигации и г — брала ипотеку. Правильный ответ: выпускала краткосрочные облигации. Сейчас мы знаем, что есть государственные облигации федерального займа, так
Speaker A
называемые ОФЗ. Меня ругали, кстати, что я говорю о Фз. Типа надо говорить о ФЗ, но я не думаю, что кто-то говорит СССР.
Speaker A
Все говорят СССР, тогда почему не ОФЗ? Ладно, короче, сейчас у нас есть ОФЗ, а тогда были так называемые ГКО — государственные краткосрочные облигации.
Speaker A
И вот когда их стали выпускать и занимать через них деньги, так как ЦБТ-то больше уже печатать не давал, то поначалу всё работало довольно хорошо.
Speaker A
Инфляция действительно стала резко падать. В девяносто пятом году уже был 131%, в девяносто шестом — 22%, и в девяносто седьмом году всего 11%. Но проблема была в том, что выпускаемые облигации были короткие — на 3, на 6 месяцев, редко когда
Speaker A
на год. То есть постоянно нужно было заново собирать деньги, продавая новые выпуски. Но главное, нужно было гасить старые выпуски. То есть возвращать деньги тоже нужно было постоянно. А денег, как мы с вами помним, не было.
Speaker A
Экономика не успела прийти в себя, и бюджет продолжал оставаться дефицитным. А значит, надо было занимать снова ещё и ещё для того, чтобы деньгами от новых выпусков гасить старые. А как завлечь в это людей? Всё правильно, давать им всё
Speaker A
больше и больше проценты. Перед выборами девяносто шестого года доходность таких облигаций доходила до 200% годовых.
Speaker A
Потом, правда, опустилась до 18-20 в спокойном девяносто седьмом. Ну, а дальше к девяносто восьмому опять пошла вверх и перед самим кризисом доходило снова до 180%.
Speaker A
Объёмы продаваемых облигаций росли по экспоненте, то есть геометрической прогрессии. К августу девяносто восьмого года рынок ГКО составлял порядка 400 млрд руб., то есть это примерно 70 млрд долларов по тогдашнему курсу.
Speaker A
Обслуживание этого долга съедало около трети федеральных расходов, а в отдельные месяцы первой половины девяносто восьмого года выплаты по внутреннему долгу превышали вообще все налоги, которые собирали за тот же месяц. Также с девяносто шестого года на рынок ГКО пустили нерезидентов — попытки
Speaker A
сбить ставки притоком дешёвых иностранных денег. Ну и надо сказать, что ставки действительно упали, но появилась новая проблема и большая уязвимость. Примерно 30% рынка теперь принадлежало иностранцам, которые могли взять и уйти. И, в общем-то, по сути, всё это в какой-то момент стала
Speaker A
пирамидальной схемой, причём ещё и с участием иностранцев, что делало эту схему максимально хрупкой. Соответственно, сегодня мы можем сказать, что второй причиной кризиса девяносто восьмого года стала вот эта самая пирамида государственных краткосрочных облигаций. Третий вопрос нашей с вами занимательной игры. А
Speaker A
почему нельзя было просто взять и обвалить рубль? Варианты ответов: А) Ельцин запретил, Б) доллар был запрещён, В) был валютный коридор, Г) США не разрешали это делать. Конечно же, правильный ответ, надеюсь, другие варианты вы не рассматривали, был валютный коридор. Курс рубля тогда
Speaker A
удерживали в районе 6,2 за доллар. Зачем э
Speaker A
рублях, а в долларах. Обменный курс напрямую задают именно инфляционные ожидания. А значит, если вам гарантируют, что в ближайшие годы курс будет в районе 6 руб., то вам гораздо проще планировать завтрашний день, как физлицам, так и бизнесу. И, соответственно, никто не будет
Speaker A
закупаться в прог всем возможным вот здесь и сейчас, как в последний раз, потому что знает, что завтра курс будет примерно таким же. И вот в том числе и благодаря валютному коридору удалось за несколько лет дойти от инфляции в 2.500%
Speaker A
в девяносто втором, да, до 11% к девяносто седьмо году. Также курс рубля был очень важен для продажи тех самых ГКО иностранным инвесторам, которых, как я уже сказала, была там треть от всего рынка. Иностранцам был смысл покупать наши бумаги только если курс был
Speaker A
предсказуем. Работало это следующим образом. Они брали у себя на родине кредиты в долларах, ну, допустим, под 10% годовых. Потом меняли эти доллары на рубли, покупали наши бумаги, которые давали 20, 50-100% годовых доходности.
Speaker A
Дожидались получения прибыли, забирали рубли, меняли их обратно на доллары, гасили кредит, разницу оставляли себе.
Speaker A
Понятное дело, что вся эта схема могла работать только при стабильном рубле. И если курс куда-то улетал, то иностранцы оказывались бы с проблемками. Помимо этого, крепкий рубль был важен для российских банков. Они тогда набрали валютных долгов и при резком падении
Speaker A
рубля обанкротились бы. Ну, что, в общем-то, и произошло потом в августе девяносто восьмого года. Но я немножко забегаю вперёд, расскажу об этом.
Speaker A
Последний же пункт, почему важно было держать курс рубля - это политика. Падение рубля всегда ассоциируется у населения с ошибками правительства.
Speaker A
Ельцин, особенно накануне выборов девяносто шестого года, не мог допустить ещё и дополнительных каких-то народных недовольств. Их и так было достаточно.
Speaker A
Собственно, отсюда и всё это его твёрдо и чётко. Девальвации не будет накануне кризиса. Будет девальвация или нет? Одно одна фраза от вас зависит.
Speaker A
Не будет. Не будет девальвации. Всё твёрдо и чётко. Твёрдо и чётко. Четвёртый вопрос. Что ещё спровоцировало кризис девяносто восьмого года? Варианты ответов: а- дефицит гречки, Б): цены на нефть, В): алкоголизм, Г) всё, что угодно. Довольно сложно было произносить
Speaker A
это с каменным лицом, но хоть и хочется выбрать последние два варианта, правильный, конечно же, это цены на нефть. России тогда в очередной раз не повезло. В девяносто седьмом году в странах Юго-Восточной Азии начинается финансовый кризис, так называемый азиатский. И это очень сильно тормозит
Speaker A
экономики тех стран, а, соответственно, падает спрос на нефть и следом цены на нефть. Плюс ОПЕК тогда допускает ошибку.
Speaker A
Они предполагали, что мировая экономика, наоборот, будет расти, никак не ожидали никакого азиатского кризиса. И, естественно, на фоне этого порекомендовали нарастить объёмы добычи.
Speaker A
В итоге мы получили кризис, сниженный объём потребления и при этом больше нефти на рынке. Как следствие, это дало падение цен практически в два раза.
Speaker A
Сначала с 22 до 11 долларов за баррель, а потом даже и до девяти в моменте. Для России это означало, что денег от экспорта нефти стало приходить гораздо меньше. А деньги эти были в валюте, которая была нужна для того, чтобы
Speaker A
поддерживать стабильность рубля. И тогда оставалось делать только что только начинать распродавать валютные резервы. Но их было мало, порядка 17,8 млрд долларов. Плюс надо сказать, что из-за азиатского кризиса иностранные инвесторы начинают распродавать активы всех развивающихся стран, к которым относилась и Россия. не разбираюсь, у
Speaker A
кого там что происходит. Просто типа: "Ой, там плохо, давайте мы свои деньги оттуда заберём". И начинают выходить из тех самых ГКО, скидывая бумаги и не покупая новые. И получается, что вся система разваливается буквально одномоментно. Рубль удержать невозможно, пирамида ГКО рушится, резервы
Speaker A
заканчиваются, занимать не у кого и платить нечем. К июлю девяносто восьмого года экономика уже не работает практически полностью. На аукционах ГКО не хотят покупать даже со ставкой под 180% годовых. Неделя с 10 по 14 августа девяносто восьмого года была по сути
Speaker A
финалом агонии. Фондовый рынок падал, торги останавливались. И в выходные с 15 по 16 августа на даче в Горках прошло совещание, где решалось, что делать.
Speaker A
Безусловно, многое нужно преобразовывать улучшать совершенствовать, изменять. Печатать деньги для погашения ГКО означало вернуться к гиперинфляции. Продолжать сохранять курс рубля было просто нечем.
Speaker A
Свободных резервов оставалось там порядка 10 млрд, и это хватило бы, в лучшем случае на пару недель. В итоге 17 августа было объявлено о фактическом дефолте по внутреннему долгу. Надо сказать, что это довольно необычно, потому что, по сути, государство
Speaker A
отказывалось платить по долгам в собственной валюте. Но именно вот этот выбор, дефолт вместо эмиссии денег, он показывает, насколько страх гиперинфляции, который случилась в девяностом девяносто четвёртых годах, определял тогда решение. Никто не хотел повторять этот путь заново, и выбрали
Speaker A
дефолт. Во-вторых, 17 августа отпустили рубль, свободное плавание. То есть случилась та самая девальвация, которой не должно было быть твёрдо и чётко.
Speaker A
Сначала это сделали ограничено, то есть расширили коридор от 6 до 9,5 руб. Но уже через пару недель стало понятно, что удерживать курс даже в этих рамках невозможно. От коридора отказываются совсем, и рубль уходит в свободное плавание, падая до 20 руб. к концу
Speaker A
девяносто восьмого года, а к концу девяносто девятого до 27 руб. Также вводился мораторий на выплаты нерезидентам. Сделано это было в попытке спасти банки, которые набрали кучу долгов и обязательств именно в валюте, а рубль обрушился, и они стали, по сути,
Speaker A
неплатжеспособными. Соответственно, мораторий, который вводился на 90 дней, позволял им 3 месяца не платить своим зарубежным кредиторам. Забегая вперёд, это не помогло. Большинство банков всё равно рухнуло. Но вот репутационные последствия мы ощущаем, наверное, до сих пор. Естественно, следом стала вся
Speaker A
платёжная система практически полностью и на несколько недель. Межбанковский рынок умер, платежи между регионами застревали, а банки перестали выдавать вклады. Конечно же, у отделений выстроились очереди, и 1 сентября ЦБ провёл принудительный перевод вкладов населения из шести крупнейших банков в
Speaker A
Сбербанк по фиксированному курсу порядка 9 руб. за доллар. То есть валютные вкладчики потеряли значительную часть своих накоплений. Они были в долларах, конвертнули их в рубль по низкому курсу, а фактически курс тогда уже был выше.
Speaker A
Ну, то есть формально их спасли, но фактически они, конечно, очень много потеряли на курсовой разнице. Ну и надо сказать, что в последние месяцы практически все крупнейшие частные банки страны прекратят своё существование или сменят владельца. Магазины закрывались на переучёт, открывались с новыми
Speaker A
ценниками. Импорт стал вдвое, втрое дороже за считанные недели. Инфляция в сентябре девяносто восьмого года составила порядка 38% за месяц. Ну а за весь девяносто восьмой год 84,5%.
Speaker A
Естественно, упали реальные доходы населения примерно на четверть, а то и на треть. Доля бедных выросла с 22 до более чем 30%. Рублёвые сбережения зарплаты тоже кратно обесценились. И те, кто держал деньги в банках, но остался при своих рублях, но фактически потерял
Speaker A
в покупательной способности очень сильно. Ну и тут мы с вами подбираемся к главному вопросу этого выпуска. Похож ли кризис девяносто восьмого года на то, что происходит в экономике в двадцать шестом году? Ответы: да, нет, не совсем и совсем нет. Конечно же, ответ будет не
Speaker A
совсем, потому что есть моменты действительно похожие, но есть и важные отличия. Соответственно, если ставить вопрос ребром и говорить, что объявит ли Россия дефолт по Офз, обрушит ли курс в три раза за 4 месяца, будет ли там коллапс банков, ответ, конечно, у меня
Speaker A
будет отрицательным. И для этого есть довольно весомые основания. Что я имею в виду? Что государственный долг сейчас составляет порядка 16,5% ВВП.
Speaker A
Номинирован он преимущественно в рублях. Валютный коридор, который в девяносто восьмом году, в общем-то, и создал вот эту катастрофическую точку напряжения, он отменён ещё с 2014 года. То есть кажется, что совпадений прямых нет. Но если вопрос поставить иначе и спросить:
Speaker A
"А есть ли в российской экономике сейчас какие-то дисбалансы, которые исторически например предшествовали кризисом такого типа, то, пожалуй, я скажу да".
Speaker A
Какие есть сейчас сложности? Почему я отвечаю, да, на этот вопрос? Но самый простой и количественно выраженный проблемный фактор сейчас - это, конечно, дефицит бюджета. Я с него начала этот выпуск. За период с января по июль двадцать шестого года федеральный бюджет
Speaker A
исполнен с дефицитом в 6,5 трилн руб. или 2,8% ВВП, тогда как законом на весь двадцать шестой год закладывалось 3,8 триллин руб. или 1,6% ВВП. То есть за 7 месяцев накопленный дефицит превысил годовой ориентир почти в 1,7 раза.
Speaker A
Минфин объясняет это тем, что это не перерасход, это они просто заплатили пораньше, то есть контракты заключили быстрее и авансы выдали вперёд.
Speaker A
Возможно, отчасти это правда, потому что в июне бюджет даже выходил в плюс точечно. Но вот что действительно настораживает здесь, что ЦБ в своём прогнозе от 24 июля исходит из того, что дефицит бюджета будет порядка 2% ВВП. И если пересчитать в рубли, то это
Speaker A
получается порядка 8,2 триллин за год, то есть вдвое больше запланированного. Плюс в июне двадцать шестого года приняли закон, который разрешает правительству тратить больше, чем прописано в бюджете, и занимать больше, никого при этом не спрашивая. Внесли его на рассмотрение 8 июня, сразу быстро
Speaker A
приняли, и уже 13 июля в государственной системе электронный бюджет цифра плановых расходов поменялась с 44 на 45 трилн руб. Там 45,1. Какие тут есть параллели с девяносто восьмым годом? Ну тогда бюджет был нереалистичным, потому что Дума навязывала расходы
Speaker A
правительству. Сейчас же у нас ситуация наоборот. Правительство само себя освободила от какого-либо контроля в доходах. То есть механизм получается противоположный, но результат по факту одинаковый. Бюджет перестал быть ограничением. Теперь это просто отчёт о том, сколько потратили. Второй фактор,
Speaker A
похожий на девяносто восьмой год - это снижение нефтегазовых доходов. С начала года по июля этого года денег от нефтянки и газа пришло лишь 4,6 трилн руб., то есть на 16,8% меньше, чем за прошлый год. Причём, если сравнивать по
Speaker A
полугодиям, то падение было ещё глубже, -23%, а доля нефте-газа в доходах бюджета упала с почти 27 до 19,7%.
Speaker A
Особенно показателен, я думаю, период весны этого года. В апреле, когда конфликт США и Ирана был на пике и нефть стоила порядка 95 долларов за баррель, то нефтегазовые доходы составили 856 млрд руб. При этом в апреле двадцать пятого года при цене нефти в 55 долларов
Speaker A
за баррель мы заработали на нефтянке 1,086 трилн руб. То есть, смотрите, нефть выросла в цене почти в два раза, а доходов при этом поступило меньше.
Speaker A
Почему? Ну, причин может быть несколько. стали меньше продавать. Крепкий рубль съел большую часть доходности, ну и плюс субсидии на переработку, на топливный демфер и так далее. Если без каких-то заумных цифр, а просто и коротко, то получается, что канал поступления вот
Speaker A
этих нефтяных доходов в бюджет повреждён. Плюс увеличивается дисконт относительно мировых цен на нефть к российской нефти, увеличивается стоимость перевозки этой нефти, санкционные риски, теневой флот и вот это вот всё. Если вернуться к сравнению с девяносто восьмым годом, то цены на
Speaker A
нефть тогда упали примерно вдвое. И это было одним из двух ключевых внешних, да, факторов триггеров кризиса. Сегодняшняя же ситуация отличается не столько своей природой, сколько темпом. То есть тогда обвал был резким и одномоментным. Сейчас же это такое медленное сжатие,
Speaker A
растянутое на кварталы, на годы, но направление-то при этом одно и то же. Третий важный фактор - это то, что резервы довольно быстро заканчиваются. У государства есть ФНБ, фонд национального благосостояния. Это такая копилка, куда в жирные годы складывали сверхдоходы от
Speaker A
дорогой нефти. Ну, смысл был простой: когда придёт трудное время, будет чем заткнуть дыру. При этом важно понимать, что в ФНБ деньги можно потратить, то есть на бумажке они там есть, но по факту часть вложена, например, в акции компании, в проекты, там в РЖД, в мосты,
Speaker A
ещё куда-то. И они как бы есть эти деньги, но быстро их и реально не достанешь и не потратишь. Доступной же является только ликвидная часть. То есть то, что лежит у вас там, не знаю, в ящике с носками. Давайте такую
Speaker A
альтернативу проводить. Я когда-то так деньги откладывала. На 1 января двадцать шестого года там было 4,1 трилн руб., на 1 июля 3,6 триллин. То есть сумма уменьшается и уменьшается она довольно быстро. Именно вот эта вот ликвидная часть. Если возвращаться к сравнению с
Speaker A
девяносто восьмым годом, то надо сказать, что тогда никакого ФНБ вообще не существовало. Так называемый стабилизационный фонд появился только в 2004 году, а ФНБ в его современном виде в 2008. Единственной подушкой государства до 2008 года были золотовалютные резервы Центробанка. На 1
Speaker A
августа девяносто восьмого года их было примерно 18,5 млрд долларов. Из них валюты 13,8 млрд, а остальное было в золоте. Ну, это по официальным данным ЦБ. Если попытаться это пересчитать на размер экономики того времени, то примерно 6,4 и 4,8 ВВП, соответственно.
Speaker A
И вот что получается сейчас у нас доступная часть заначки - это 1,6% ВВП, то есть в три раза меньше, чем резервы ЦБ накануне августа девяносто восьмого года. Только давайте не делать из этого вывод, что значит будет хуже, чем в
Speaker A
девяносто восьмом. Сравнение не совсем корректное. В девяносто восьмом резервы ЦБ сжигались для того, чтобы поддерживать курс рубля. Деньги как дрова в печку, да, закидывали. Сегодня же курс у нас плавает свободно.
Speaker A
Поддерживать его не надо, ресурс на это тратить не нужно. Плюс у ЦЦБ там есть сейчас и другие резервы. Да, но зачем я вам вообще эту цифру дала? Потому что она довольно хорошо показывает, что пространства манёвра для ошибки практически нет. Что я имею в виду? Ну,
Speaker A
смотрите на цифрах. В 2020 году ликвидная часть ФНБ была 8,7 триллин, сейчас 3,6. В двадцатом можно было занять за границей, ставка была там, не знаю, 4%. Сейчас за границей по понятным причинам не занять. Ставка 14%.
Speaker A
И получается, что дырка больше, подушка меньше, деньги дороже. И всё это происходит одновременно. При этом формально резервы ЦБ огромные, 740 млрд долларов. Но мы с вами помним, что значительная часть заморожена санкциями и просто недоступна. А растёт эта цифра
Speaker A
и продолжает, да, расти вот эти резервы ЦБ в основном из-за подорожания золота, а не потому, что валюта приходит. А золото - это, ну, скажем так, низколиквидная история. То есть быстро и резко его продать, особенно на фоне санкций, превратив в реальные деньги,
Speaker A
ну, мягко говоря, тяжело. И самое главное тут то, что резервы ЦБ и деньги в бюджете - это два разных кошелька с разным назначением, и складывать их и путать между собой нельзя. Четвёртый фактор отличия или сходство с девяносто восьмым годом - это то, что долг у
Speaker A
России вроде бы маленький, но при этом занимать стало практически невозможно. Сначала давайте хорошая новость. Значит, госдолг России, как я уже сказала, примерно 16,5% ВВП. Для сравнения, у США это больше 100%, у Италии порядка 135% от ВВП. То есть по этому показателю мы
Speaker A
молодцы. Но смотреть надо не на размер долга, а на то, сколько стоит взять новый долг и сколько желающих его купить. И вот тут начинается интересное.
Speaker A
20 июля двадцать шестого года Минфин прекратил занимать деньги и приостановил аукционы по размещению новых Офз на неопределённый срок. Причина в том, что четыре попытки размещения этих облигаций подряд провалились. Два аукциона были отменены, один признали не состоявшимся, а единственный удачный принёс всего лишь
Speaker A
9 млрд руб. при плане на квартал в 1,5 триллиона. То есть собрали меньше, чем 0,6% от того, что планировали. Почему так всё провалилось? Но дело в том, что инвесторы требуют доходность выше 16,5% годовых, а Минфин говорит: "Ребята, мы
Speaker A
вам столько платить не будем". И получается патовой ситуации: покупатели говорят: "Дешевле не купим". А продавец говорит: "Дороже не продам". В итоге сделок нет. При этом занимать-то нужно.
Speaker A
И Минфин думал, как выкрутиться. И выпустили бумаги с плавающим купоном, так называемой флотеры. Там процент не фиксирован, а привязан к текущей ставке.
Speaker A
Ну, логика довольно понятная. не хочется на там, не знаю, 1015-20 лет вперёд зафиксировать сегодняшние дорогие там 16%, потому что ставка всё-таки рано или поздно должна будет начать снижаться. И соответственно вот они пытаются размещать флотеры для того, чтобы когда
Speaker A
ЦБ начнёт снижать ставку, вслед за этим снижением и опускать проценты по облигации. Но у такого подхода есть и обратная сторона. Плавающий купон означает, что весь риск роста ставок перекладывается на бюджет. То есть, если ставка останется высокая или начнёт
Speaker A
расти, то платежи по облигациям будут расти автоматически. И это будет для бюджета очень тяжело, потому что проценты по долгу уже сейчас съедают порядка 9% всех расходов бюджета. Это больше, чем образование и здравоохранение вместе взятые. Конечно, до кошмара девяносто восьмого года нам
Speaker A
ещё далеко. Тогда 95% доходов, а то и 100 уходило на обслуживание долго. Но логика здесь та же. Каждый следующий занятый рубль обходится дороже предыдущего. И момент, когда рынок вообще перестаёт давать в долг, он, в общем-то, уже наступил. Это случилось
Speaker A
вот 20 июля, когда не сошлись по ставкам, когда рынок хотел премию за риск, то есть ставку выше, а Минфин им этого не дал. Следующий фактор - это то, что деньги для бюджета печатают, только делают это не напрямую. Я уже говорила
Speaker A
об этом в предыдущих выпусках. Суть тут следующая. Мифин выпускает Офз. Банки эти Офз покупают и формально всё чисто, никто ничего не печатает, да, банки платят своими деньгами. Но вопрос: а откуда банки берут эти деньги? Ответ простой и сложный одновременно.
Speaker A
Значительную часть они берут в кредит УЦБ. То есть есть так называемый механизм репо. По сути, это краткосрочный залоговый кредит. Банк приносит в ЦБ бумаги и получает под них деньги. И вот на конец двадцать пятого года банки были должны ЦБ по этим
Speaker A
операциям 3,64 триллин руб. К июлю двадцать шестого года уже 6,24 триллин, то есть почти в два раза больше. Причём 2,1 триллион из этого прироста набежало всего за 3 недели июля. Что нам это напоминает? Напоминает печатание денег для бюджета только через посредников и
Speaker A
не через бумажные деньги, а через, скажем так, виртуальные. Конечно же, надо сказать, что это не моё открытие.
Speaker A
Во-первых, эксперты института Гайдара называют это так называемым опосредованным эмиссионным финансированием госдолга. А во-вторых, Эльвирна Биульна 24 июля сказала, что вклад бюджета в рост денежной массы, цитата, остаётся повышенным. Ну, на языке ЦБ это, в общем-то, означает примерно то же самое. Она говорила про
Speaker A
эмиссию. Кажется, что это всё плохо и опять попахивает девяносто восьмым годом, но на самом деле всё наоборот.
Speaker A
Смотрите, тогда печатать деньги для бюджета запретили, и именно поэтому пришлось строить пирамиду ГКО. И именно поэтому она в результате рухнула. Сейчас деньги фактически печатают. И понятное дело, что мы за это платим через инфляцию каждый, у кого есть рубли. Но
Speaker A
при этом это спасает нас от дефолта и от кризиса банковской системы. Шестой фактор: долги стали возвращать хуже.
Speaker A
Доля плохих кредитов в банках перевалилась за 10%. А по методологии Международного валютного фонда 10% - это порог, за которым банковская система считается имеющей, цитата, значительные проблемы. Если мы посмотрим на конкретные банки по отчётности за первое полугодие двадцать шестого года, то,
Speaker A
например, по Сбербанку плохие кредиты выросли за квартал с 4,8% до 5,5% портфеля. В деньгах это примерно 36 млрд долларов. Дефолты в проектном финансировании +28%, в корпоративном +22,5.
Speaker A
Просрочка платежей +23,7, просрочка по ипотеке почти + 50%. Герман Греф сказал, что кредитный комитет банка сейчас больше занимается реструктуризацией старых долгов, чем выдачей новых кредитов. У ВТБ дела ещё хуже. Прибыль за полугодие -20%, во втором квартале -34%.
Speaker A
плохих кредитов 14,2%, что на треть выше среднего по рынку. Достаточность капитала 10,7%, при минимуме от ЦБ 10%, то есть буквально впритык. ВТБ объявило о сокращении 10% сотрудников главного офиса, ну акции на историческом минимуме. Такая же ситуация и в обычных
Speaker A
компаниях. Просроченная задолженность предприятий друг перед другом порядка 9 триллин руб. по всей стране только за 5 месяцев. убыточных компаний стало 35% против 31% годом ранее. За полгода суды признали банкротами больше 3.500 компаний. Если мы продолжаем проводить параллели с девяносто восьмым годом, то
Speaker A
тогда банки рухнули из-за того, что обесценились ГКО и плюс у них были иностранные долги. Сейчас же механизм другой. В основном проблема из-за того, что заёмщики не могут платить по дорогим кредитам, а люди приходят забирать свои банковские вклады, и получается, что у
Speaker A
банка случается кризис ликвидности. При этом, я думаю, что если дойдёт до края, то банки придётся спасать и делать это будут за счёт бюджета или ФНБ. То есть рухнуть им не дадут. Правда, есть при этом проблема. Мы помним, что ФНБ всего
Speaker A
лишь 3,6 трилн руб. Отсюда вытекает седьмой фактор. Как я уже сказала, люди начали забирать деньги из банков и держать их в наличке. В девяносто восьмом все в основном скупали доллары.
Speaker A
Сейчас же за последние месяцы, начиная с февраля этого года, люди сняли наличных на 2,4 триллин руб., а за первую половину июля плюс 513 млрд, за июль 479 млрд. Именно из-за этого оттока у банков и возникает дефицит денег, тот самый,
Speaker A
который ЦБ потом пытается затыкать кредитами репо из нашего с вами пятого фактора. И называется это всё кризис ликвидности. Что происходит? Значит, банки взяли ваши вклады, выдали их в виде кредитов. Потом вы приходите и говорите: "Я хочу свой вклад забрать". У
Speaker A
банка налички прямо сейчас может на всех не хватить. Он идёт к ЦБ. ЦБ ему денег отсыпает как раз-таки по этому самому репо. Банки на эти деньги покупают ОФЗ.
Speaker A
Государство эти деньги тратит. Вы наличку свою получаете, не кладёте её назад в экономику, она лежит наличными у вас дома. И в итоге всё это повторяется опять и снова. Косвенный признак, что это правда происходит и в значительных объёмах - это ставки, по которым банки
Speaker A
одалживают друг другу деньги. Они держатся выше официальной ставки ЦБ, а значит, что деньги нужны кому-то очень срочно, что они даже готовы переплатить и занять не у ЦБ, а у кого-то другого. И что, возможно, у отдельных банков уже действительно есть проблемы с
Speaker A
ликвидностью, то есть денег нет в наличии. Плюс возобновился вывоз денег за границу. Россияне переводят в основном через иностранных брокеров примерно по 500 млн долларов в месяц. А траты за границы рекордные за 11 лет.
Speaker A
Восьмой фактор. Рубль падает третью неделю подряд. С начала лета рубль ослаб почти на 20%. В конце весны за доллар давали примерно 70 руб. Сейчас же на момент 14 августа 84,7 евро примерно 97,5 руб. Причины этому всему вполне конкретные, но, во-первых,
Speaker A
экспортёры перестали получать достаточно валюты. В июле крупнейшие компании продали валюты в 3 с по раза меньше, всего лишь на 2,2 млрд долларов. И тут важно понимать, что после санкции при остановке торгов долларом и евро на Мосбирже курс определяется в основном
Speaker A
тем, сколько валюты физически приходит и уходит. Соответственно, нефть, которая подешевела ещё весной, повлекла за собой меньший приход валюты в страну, а до курса это дошло с задержкой в несколько месяцев. Во-вторых, ЦБ перестал пытаться поддерживать рубль. С 1 июля регулятор
Speaker A
сократил продажи валюты в восемь раз 4,5 млрд руб. в день до 500 млн, что добавило к доллару, по разным оценкам, 2-3 руб. Третий момент, что топливо приходится покупать за границей, потому что часть НПЗ стоит после атак дронов, а
Speaker A
это даёт дополнительный спрос на валюту и снова ослабляет рубль. На девяносто восьмой год это похоже тем, что рубль падает, хотя и не так драматично и не так быстро и по другим причинам, но направление опять одинаковое. Ну и, наконец, девятый фактор схожести или
Speaker A
отличия от девяносто восьмого года - это то, что экономика встала, а цены растут. 24 июля ЦБ снизил прогноз роста экономики на двадцать шестой год. Если раньше ожидали от полпроцента до плюс%, то сейчас от 0 до 1% в лучшем случае.
Speaker A
Также одновременно был повышен прогноз по инфляции с 4,5-55,5% до 6-7. Мы, экономисты, называем это страшным словом стакфляция. Возможно, вы его слышали. Происходит это, когда экономика не растёт, а цены всё равно разгоняются. Штука неприятная, потому что лечить её нечем. Если снижать ставку
Speaker A
для того, чтобы экономику подтолкнуть, то разгонишь инфляцию. А если поднимать ставку для того, чтобы бороться с инфляцией, то добьёшь экономику. Главный триггер тут тоже топливо. Из-за атак на НПЗ переработка нефти в июне упала примерно на 20% год к году, а по итогам
Speaker A
года будет ниже почти на 13%. Бензин, соответственно, с начала года подорожал больше, чем на 18% официально. Реально, я думаю, вы все знаете, что происходит.
Speaker A
И дизель больше, чем на 20%. Проблемы с топливом наблюдаются во многих регионах. Где-то его, в принципе, сложно купить, где-то продажу ограничивают. И в итоге, если смотреть на результат в цифрах, то в июне цены, а мы с вами помним, что
Speaker A
топливо, оно заложено в стоимость, вообще в себестоимость всего, выросли на 0,87% за месяц против, например, 0,17 в мае. А если пересчитать июньский темп на год, то получается 10,6% годовая инфляция, при том, что в мае выходил 2%. Естественно, что люди это
Speaker A
чувствуют. И инфляционные ожидания, которые, как мы с вами помним, потом ещё больше разгоняют инфляцию, они в итоге достигли максимума за год. Плюс добавим сюда геополитику. Сенат США продвигает законопроект о стопроцентных пошлинах для Индии и Китая. Это наши главные
Speaker A
покупатели нефтепродуктов. Поэтому можно сказать, что давление на рубль ещё и геополитическое, и самое главное, оно ещё не закончено. Вот такие вот у нас девять факторов влияние на сегодняшнюю экономику получились. И выглядит всё это довольно плохо, но при этом я всё равно
Speaker A
стою на том, что повторение девяносто восьмого года быть не может. И у меня на это пять причин.
Speaker A
Первая причина - это рубль. С четырнадцатого года курс плавающий, никто ничего не обещает. Рубль дорожает и дешевеет каждый день понемногу.
Speaker A
Напряжение не накапливается, поэтому быстро и одномоментно лопнуть эта штука не может. Да, мы видим сильное падение, да, -20% за 3 месяца это обидно, но это не то же самое, что обвал, например, в три раза за 4 месяца. Более того,
Speaker A
сегодня девальвация, то есть падение рубля, по сути выгодно бюджету. Нефть продаётся за доллары, а расход у нас в рублях. И чем больше будет рублей получаться от продажи нефти, тем всем будет лучше. Вторая причина, почему я думаю, что девяносто восьмой год не
Speaker A
повторится - это то, что почти весь госдолг рублёвый и внутренний. А страна, которая сама печатает валюту своего долга, технически не может допустить дефолт. Почему? Потому что деньги всегда можно напечатать. Да, в девяносто восьмом году ГКО тоже были рублёвыми. Но
Speaker A
там дефолт выбрали сознательно, как меньшее зло, потому что боялись гиперинфляции. Я вам про это сказала. То есть правительство посчитало, да, что если гасить долг печатным станком, то получим там ещё 200% на несколько лет инфляцию, а то и больше, и в итоге
Speaker A
потеряем вообще все резервы. То есть тогда решили, что дефолт провести будет условно дешевле, как бы это варварски не звучало. Сейчас же такой выбор просто не стоит. При инфляции даже той, которая у нас есть, и работающем механизме, всё решаемо. Пусть эта инфляция и будет
Speaker A
расти, но тем не менее. Третья причина - это то, что долги теперь длинные. ГКО выдавались там на три 6-12 месяцев, а значит, их постоянно надо было гасить и продавать новые. Сегодняшние же ОФЗ будут погашаться в 203, тридцать седьмо,
Speaker A
тридцать восьмом, сорок вторых годах. Поэтому, когда рынок в июле даже вот сейчас остановился и нового не размещает, в этом, в принципе, ничего страшного, потому что платить прямо сейчас никому не надо в больших объёмах.
Speaker A
Перезанимать какие-то катастрофические деньги постоянно не требуется. И это принципиальное отличие, потому что пирамида рушится тогда, когда нужно перезанимать сегодня. Если же возвращать долги нужно там через 2 3, 6, 10 лет, то это не пирамида. Четвёртая причина - это
Speaker A
то, что иностранцев больше нет. И, как это не парадоксально, но это спасает. В девяносто восьмом году спусковым крючком стало бегство иностранцев из облигаций, а долги перед ними убили банки. Сейчас иностранцев на нашем рынке практически нет. Они ушли после двадцать второго
Speaker A
года, а те бедолаги, которые остались, ну, по факту там их движение капитала ограничено. То есть получается довольно забавно. Санкционная изоляция убрала один из главных рисков девяносто восьмого года: некому убегать, некому и панику устраивать. Ну и пятая причина в
Speaker A
том, что налоги теперь собирают и хорошо собирают, и это отличие часто упускают, а оно довольно фундаментальное. В девяносто восьмом году, если цитировать газету Коммерсант, фискальная дисциплина по сути отсутствовала. Очень многие компании, включая крупнейшие, уклонялись от уплаты налогов всеми доступными
Speaker A
способами. Сейчас же всё иначе. Нефтегазовые доходы за 7 месяцев выросли на 18%. поступление НДС на 25% до 7,8 триллин руб. Плюс мы помним, что НДС подняли с 20 до 22%. То есть, в общем-то, государство наглядно показало, что умеет добирать деньги внутри страны,
Speaker A
когда нефтегаз падает. Правда, тут есть обратная сторона медали, и она в том, что при необходимости налоги будут поднимать ещё. И Сбербанк вот уже прямо предупреждает про двадцать седьмой год.
Speaker A
Ладно, скажете вы, хватит нам морочить голову. Скажите, будет дефолт или нет. Твёрдо и чётко.
Speaker A
Твёрдо и чётко. Значит, я бы сказал, что вопрос неправильный. Он красивый, он отлично собирает просмотры, но он уводит нас вообще не туда. Правильно будет говорить так: если не девяносто восьмой, то какой кризис Россия в принципе может получить?
Speaker A
Потому что я придерживаюсь мнения. Это как, знаете, у Толстого, у Вани Карениной, да, все счастливые семьи счастливы одинаково, а все несчастные, значит, по-своему. И вот то же самое и с кризисами. Все стабильные экономики похожи друг на друга, но все кризисы всё
Speaker A
равно уникальные. Мы с вами уже выяснили, что прямого повторения девяносто восьмого года быть не может. И для этого есть много, да, причин, я вам их привела. При этом у нас есть существенные сложности с экономикой. Я тоже девять факторов об этом рассказала.
Speaker A
И главный вопрос, а что может быть дальше? Сразу скажу, что я не знаю, что будет в будущем. Очень хотелось бы знать, но буду капитаном очевидностью, если скажу, что это невозможно. Поэтому основной мой прогноз и мысли на эту тему
Speaker A
в том, что будет постепенное такое экономическое сползание. То есть всё так же всё это будет двигаться в вялотекущем режиме. будет инфляция, будут повышенные ставки, будут там те же облигации, будет спасение банков, стройки компаний, сильно закредитованных, производства металлургов, угольщиков и так далее,
Speaker A
настолько, насколько хватит сил. И вот так оно всё постепенно будет сползать. Скорее всего, это будет растянуто во времени, долго, нудно, но неизбежно, нехорошо для экономики, скажем так. При этом, так как мы с вами не можем знать будущего, единственное, что нам остаётся
Speaker A
- это следить за рядом показателей, за которыми можно наблюдать. Они все есть в открытом доступе, и они точно нам скажут, когда, что называется, зазвонит колокол. Какие именно это показатели?
Speaker A
Ну, это, например, ликвидная часть ФНБ, это дефицит бюджета, это ставки по длинном ОФЗ и ещё там порядка пцати разных показателей. Я буду их все отслеживать и выкладывать у себя в Telegram-канал. Ссылка на него есть в описании, либо можете перейти по
Speaker A
QR-коду. Поэтому вам сильно заморачиваться не нужно и не надо отдельно там лазить в интернете, все эти данные искать. Достаточно на меня подписаться, заходить периодически я буду цифры обновлять и свои комментарии к ним прикладывать. Будем держать руку на пульсе происходящего вместе. И если
Speaker A
тревожные звоночки увидим, то реагируем. Также нельзя забывать, что нас ждут важные события в сентябре. Во-первых, это выборы в Госдуму, а во-вторых - это проект бюджета на следующий год. Ну и в целом будет важен весь четвёртый квартал двадцать шестого года, когда Минфин
Speaker A
традиционно занимает основную сумму именно в конце года, а бизнесу надо будет гасить обязательства по облигациям. Как это всё пройдёт, ну, будем посмотреть, что называется. Ну а сейчас не забудьте поставить этому выпуску лайк, если вы этого ещё не сделали. Ну и, конечно же, подписаться
Speaker A
на мой канал, если вам нравятся мои экономические обзоры. Спасибо, что досмотрели до конца. Хотела бы пожелать всем основываться не на пугалках, а на реальных фактах и знаниях, как я делаю в своих выпусках. Ну и добра и бабла, конечно же, до новых видео.
Speaker A
Всего хорошего. Yeah.
Topics:кризис 1998дефицит бюджетарубльоблигации ГКОдевальвацияэкономика Россиифинансовый кризисинфляцияфондовый рынокАнастасия Тарасова
