Speaker A
Мужчина со своим сыном, сын колясочник, болеет с детства. Рассказывает, что сын очень любит посещать мечеть.
Врач с ДЦП из Чечни обсуждает депрессию, общественное восприятие болезней и важность поддержки и отдыха.
Ask about this video. Answers come from its transcript only — with the timestamp, so you can check them.
Generated from the transcript and can be wrong — check the timestamp.
Key Takeaways
- Депрессия — это серьёзное длительное состояние, отличное от обычной усталости.
- Цифровая и информационная перегрузка усиливает ментальную усталость современного человека.
- В патриархальных обществах депрессия часто недооценивается и стигматизируется.
- Реальные депрессивные расстройства часто связаны с детскими психотравмами.
- Важна эмпатия и понимание, а также необходимость отдыха для поддержания психического здоровья.
What the video covers
- История мужчины с сыном-инвалидом, который любит посещать мечеть, и социальные стереотипы вокруг этого.
- Обсуждение депрессии, её симптомов и отличия от усталости и перегорания.
- Влияние цифровой нагрузки и информационного потока на психическое здоровье современного человека.
- Различия в восприятии депрессии между поколениями и патриархальными обществами.
- Романтизация депрессии в медиа и её влияние на подростков.
- Глубокие детские психотравмы как причина реальных депрессивных расстройств.
- Трудности диагностики и различия между реальной депрессией и её имитацией.
- Важность эмпатии и поддержки людей с психическими и физическими заболеваниями.
- Критика лозунгов 24/7 и необходимость отдыха для сохранения здоровья.
- Обсуждение общественного недоверия к врачам и медицинским исследованиям.
Chapters
- 00:00История мужчины с сыном-инвалидом и посещение мечети
- 03:48Личный опыт депрессии и её симптомы
- 07:48Различия в восприятии усталости между поколениями
- 11:31Влияние социальных сетей и цифровой нагрузки на психику
- 15:45Детские психотравмы и их связь с депрессией
- 18:54Романтизация депрессии и её последствия
- 22:49Необходимость эмпатии и поддержки больных
- 25:04Общественное недоверие к врачам и медицине
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
И они очень, ну, сын хочет, чтобы каждую пятницу он его отводил на Рузбан.
Speaker A
Он его привозит в коляске, но все начинают ему давать деньги. У нас же принято.
Speaker A
Вот и ему неудобно приводить сына в мечеть только потому, что люди дают деньги. Он боится, что люди подумают, что он его специально привозит, чтобы ему давали деньги.
Speaker A
Когда у вас у обоих последний раз была депрессия?
Speaker A
Так, у меня депрессии не было никогда.
Speaker A
Вот, конечно, бывают моменты упадка сил, но я могу контролировать своё внутреннее состояние, передохнуть, перезагрузиться, переосмыслить.
Speaker A
Вот мне всегда было интересно, а как понять, что у тебя реально депрессия?
Speaker A
Потому что я, как ты говоришь, не помню ни разу, точнее, помню лет 10-15 назад ощущение, ну, около того, сейчас я не вспомню точно, словно я был в какой-то мере в депрессии, потому что чувствовал фактически полную апатию.
Speaker A
Но а может быть, как ты и говоришь, это просто было перегорание.
Speaker A
Конечно. А тогда возникает вопрос, а реально как у себя диагностировать эту самую депрессию?
Speaker A
Ну а депрессия — это довольно-таки длительное состояние упадка сил, когда тебе ничего не хочется, когда тебя ничего не интересует, когда тебя ничего как бы нет, то есть ты чувствуешь полную внутреннюю и внешнюю моральную, физическую усталость. Вот это вот есть депрессивное состояние.
Speaker A
А вот проявления — это уже по-разному бывают. В моём случае депрессия была один раз, во всяком случае, это когда я учился и писал свою магистрскую работу по философии.
Speaker A
Вот это не связано с тем, что она была связана с Витгенштейном. Я угадал.
Speaker A
А она была отчасти связана с Витгенштейном. Но это не потому, что она была связана с Витгенштейном, а было ощущение, что я её пишу очень плохо.
Speaker A
Я себя настолько загнал, что вот то, что Али перечислил, вот все вот эти симптомы, они держались, ну, полгода где-то вот они держались, и вот, ну, защита прошла, и вроде как я вышел из этого состояния.
Speaker A
Ну, скорее всего, есть ещё такой термин — синдром хронической усталости.
Speaker A
Вот есть, ну, большинство людей не замечают, но они постепенно, постепенно эта усталость накапливается, и уже организм как бы сдаёт позиции, и это может быть вот как бы начальным этапом депрессивного расстройства и проявлением того, что организм кричит: "Давай, отдыхай!"
Speaker A
Вот в этом плане, в этом плане вот мне как врачу вот эти вот лозунги 24х7 не нравятся.
Speaker A
Человек должен отдыхать, человек должен чувствовать усталость и понимать, что он недужильный. То есть отдых нам предписан.
Speaker A
У нас в гостях врач-невролог Али Исмаилов. Подписывайтесь, ставьте лайки, комментируйте, помогайте нам продвигать чеченских экспертов и учёных.
Speaker A
Али, возвращаясь немного к депрессии обратно, на чём мы остановились?
Speaker A
Я просто вот заметил, что, во всяком случае, в нашей республике, я думаю, не только в нашей республике, в целом нашем обществе, в России, к депрессии такое, ну, отношение, что это что-то такое надуманное, нереальное, что, мм, ну, что это такое?
Speaker A
Депрессия — что-то несерьёзное.
Speaker A
Ну, особенно это чувствуется ближе к патриархальным обществам, как нашим. Кавказ, традиции, обычаи, где не принято было говорить и не принято, в общем-то, до сих пор по большей части, о своём вот внутреннем личном.
Speaker A
И ощущение, что возникает какой-то, знаешь, сейчас конфликт поколений отца и детей по-тургеневски.
Speaker A
Ну, один из таких конфликтов, когда подростки, даже дети, я у меня есть некоторые знакомые психотерапевты, которые говорят, вот одна рассказывала нам, что к ней пришёл ребёнок, и ребёнок уговаривал мать, чтобы его отвели к психотерапевту, потому что чувствовал, что вот что-то не так.
Speaker A
Мать до последнего отказывалась.
Speaker A
Ну, если сейчас цитировать на чеченском примерно, ну, это же вообще ерунда. Как такое может быть? У тебя-то в твоём-то возрасте депрессии?
Speaker A
И сейчас очень много и в сети вот этих постоянных, постоянных диалогов, дискуссий, что молодое поколение говорит: "Вот вы нас не понимаете, у нас это наше чувство, что вы от нас хотите".
Speaker A
А старшие говорят: "Вот мы огород копали, значит, как это, как ты говоришь, 24х7, значит, на тракторе, что-то ещё делали. Вот мы этого не чувствовали".
Speaker A
Интересно, они не чувствовали реально или они просто не успевали это почувствовать?
Speaker A
Они не чувствовали это реально. Почему?
Speaker A
Потому что была нагрузка на другие органы и системы.
Speaker A
Сегодня и молодёжь, и взрослые очень сильно загружены именно вот цифровой нагрузкой, информационной нагрузкой.
Speaker A
Именно если раньше, буквально 30-40 лет назад, средний статистический человек в неделю читал одну-две газеты максимум, а остальное как бы головной мозг у него не загружен.
Speaker A
А сегодня мы сплошь и рядом хватаем информацию везде: билборды, просто едем на машине, и у нас мозг загружается информацией, даже нам телефон не нужен.
Speaker A
Вот поэтому это как-то меняет внутренний мир.
Speaker A
Вот и поэтому это всё отражается на том, что мы устаём.
Speaker A
Устаём не столько физически, сколько морально, сколько ментально.
Speaker A
Поэтому старшее поколение это не учитывает.
Speaker A
Вот тебе не хватает, [музыка] тебе не хватает коров. Вот у тебя нет проблем, тебе не хватает коров.
Speaker A
Вот. А на самом деле человеку на сегодняшний день человек настолько акцентирован на своих ощущениях, чего раньше такого не было.
Speaker A
Поэтому вот эти вот проявления, я считаю, что в основном это цифровая нагрузка.
Speaker A
Ну сегодня нельзя не быть акцентированным на своих ощущениях, потому что тебе в плоше рядом показывают, насколько они важны.
Speaker A
То есть ты зайдёшь опять-таки в социальные сети, вот опять-таки огромное количество, с одной стороны, психологов, которые каждую деталь твоей жизни, твоей личной жизни, твоей публичной жизни анализируют, показывают, деконструируют её и показывают, что с ней не так.
Speaker A
Потом, с другой стороны, какие-то эксперты в области семейной жизни, семейной психологии показывают, что не так с твоей жизнью.
Speaker A
С третьей стороны какие-то инфоцыгане показывают, что не так в твоей на уровне твоей личностной самореализации.
Speaker A
И ты, когда вот всё это на себя примеряешь, ты думаешь: "Ну, я живу неполноценной жизнью".
Speaker A
Но есть же ещё обратная сторона у всего этого. Депрессию эстетизируют.
Speaker A
То есть, что я имею в виду? Нам постоянно показывают образы депрессивных людей в фильмах, ну, у которых вот как бы есть депрессия.
Speaker A
И что это за люди?
Speaker A
Это такие интеллектуалы, очень часто хорошо выглядящие, живущие достаточно такой красивой, неординарной жизнью.
Speaker A
Ну, ты полностью описал себя, кроме хорошей жизни.
Speaker A
Ээ, возможно. И вот людям хочется как будто бы, вот моё ощущение, что людям как будто бы хочется вот это вот на себя примерить, и они начинают эстетизировать свои собственные проблемы, надевая на себя вот эту вот вуаль депрессии.
Speaker A
Есть ощущение такое.
Speaker A
Я вогнал тебя в депрессию?
Speaker A
Нет, мне как врачу, а людей именно с депрессией всегда бывает жалко. Я их понимаю.
Speaker A
Вот у них состояние такое, что они не могут выговорить словами.
Speaker A
Сказать, что они что-то на себя примеряют специально, там с кем-то себя сравнивают.
Speaker A
Если копать человека именно с депрессивным расстройством, то наблюдается, что вот эти состояния закладываются с глубокого детства, независимо от того, какую информацию они черпают.
Speaker A
То есть это люди, которые испытали какую-то психотравму, сознательно, не сознательно, но если глубже копать, то выявляется, что была именно детская психотравма.
Speaker A
Вот поэтому сказать, что они что-то на себе примеряют, это очень сложное состояние.
Speaker A
Ну, ислам, я так понимаю, больше ведёт к тому, что есть реальная категория людей, которые этим страдают, а просто есть подростки условные, которые, ну, просто это стало романтизировано.
Speaker A
Вот сам диагноз стал романтизированным, что порой сложно не профессионалу отличить человека, который страдает реально депрессией, от того, кто играет эту роль, потому что насмотрелся фильмов.
Speaker A
Ну, это такой опять-таки вопрос обыденности, наверное, это не вопрос на самом деле осознан.
Speaker A
хватало воздуха. Причём, когда люди рассосались, вот это уже было, когда остановка, люди выходят, вот этот момент она у меня начинается, и ситуация никак не меняется. Я начинаю себя успокаивать, сажусь и там закрываю глаза, начинаю глубоко дышать, но я не чувствую, как
Speaker A
кислород поступает мои лёгкие. Вот это является панической атакой. У большинства людей с паническими атаками я наблюдаю то, что это не соблюдение именно режима сна и бодствия.
Speaker A
Этого режима, если нету, то происходит сбой именно вот в головном мозге, и он начинает именно вот проявлять себя как бы паникой.
Speaker A
А насколько это, ну вот исход мог бы быть таким, что я умер бы нет. То есть вот даже самая жёсткая паническая атака не может привести к смерти.
Speaker A
Это настолько сильная нагрузка на организм. Это паниская атака. А что я говорю своим пациентам? Если вы один раз пережили паническую атаку, значит вы очень здоровый человек.
Speaker A
Почему? Потому что вся система и сердесостая, и дыхательная, она испытывает настолько сильную перегрузку, но умереть от этого нельзя.
Speaker A
Нет. Нет, вот я почему спрашиваю, когда вот этот момент случился, я был абсолютно уверен, что А, да, это чувство страха, смерти, конечно, это сопровождает именно вот панискую атаку. Конечно, самое ироничное, что у меня на тот момент в руках а был была книга Бытие и
Speaker A
время Мартона Хайдегера. И ты ушёл в небытие на тот момент. Да, да, да. Ну, ты меня разочаровал, если честно.
Speaker A
Человек такого уровня, как ты, должен атаковать паническую атаку, а не на тот момент. На тот момент все знания, весь жизненный опыт, он улетучивается.
Speaker A
И, а-э, какой бы ты сильно не был, какие какие бы у тебя не были там религиозные или жизненные убеждения, ну, они как бы сходят на нет.
Speaker A
В подтверждении того, что я говорю, что влияют детские психотравмы, я могу рассказать историю, которую вот [музыка] случилась, которую я наблюдал с моей пациенткой.
Speaker A
Вот детство были проблемы, тяжёлая семья, пьющий отец. Вот. Но она каким-то образом вырывается из этой семьи, выходит замуж за очень достойного человека обеспеченного.
Speaker A
Но всё равно, даже учитывая, что он решает все её проблемы, то есть у неё проблем нету, здоровые дети, всё хорошо, всё равно она не чувствует себя счастливой.
Speaker A
То есть вот эти вот депрессивные состояния её преследуют всю жизнь. Интересный всегда момент. Казалось бы, человек осознаёт, она же осознаёт, она осознаёт, но не может всё равно это исправить. Это получается, как у тебе в подсознании закрался этот какой-то, ну, в кавычках,
Speaker A
инстинкт реагировать на что-то уже по заложенному, закодированному сценарию, и ты не можешь избавиться, как будто бы вирус с флешки, который проникает, когда ты уже всё, да, ну, это необъяснимо, казалось бы, у человека всё хорошо, радуйся, всё равно не покидает это состояние внутренние
Speaker A
обиды, а какие-то эмоциональные всплески. А благо супруг всё это понимает. А а сколько не понимаю?
Speaker A
Да, на самом деле, если бы супруга не понимала, она могла бы разрушить свою роль.
Speaker A
Да. Ну пока мы все втроём не вогнали себя в депрессию. Ну ты начал. Не, ну он у Али невозможно у него там панцирь. Он уже сказал, что мне вот как раз-таки вот интересно вот ДЦП, казалось бы, ты, наверное, знаешь
Speaker A
про это больше, чем кто-либо ещё. Мм у меня есть родственник, мм, кото у которого тоже ДЦП, но оно у него проявлено очень сильно. То есть, насколько я понимаю, оно бывает проявлено в разной степени. А-а, и она у него очень сильно проявлена на уровне
Speaker A
моторики, на уровне речи. У него даже проблемы со слухом. Я правда не знаю, насколько это связано, но оно они у него с детства. Вот.
Speaker A
И я всегда думал, что ДЦП вот есть человек с ДЦП, и вот если он там женится и заведёт семью, у детей вот будет то же самое. То есть как бы это будет передаваться по наследству. У него четыре ребёнка совершенно здоровых.
Speaker A
Они у него совершенно здоровые, причём достаточно умные, физически здоровые, по 2 м сыновья. И вот как как это работает, каков механизм вот этой болезни, что вот на тебе настолько сильно это может сказаться, а а твои дети рождаются совершенно
Speaker A
здоровыми, потому что детский церебральный паралич - это всё равно, что инсульт. который случается во взрослой жизни. Сейчас он и и у детей очень распространён.
Speaker A
Тот же инсульт только случился в раннем детском возрасте. То есть там генетики нету. А во внутриутробном там есть может быть проблема и во внутриутробном периоде, но в большинстве своём проявления идут в период родов, во время родов и ранний
Speaker A
послеродовый период. Поэтому рождение здоровых детей, это так и должно быть. Угу. А вот есть какой-то способ, а, ну вот даже у нас сейчас есть возможность во внутриутробном периоде выявлять всякие болезни, да? А есть сейчас какой-то способ? Ну вот выяснили, что у
Speaker A
ребёнка будет ДЦП. ДЦП нет. Не нельзя выявить. Почему? Потому что, возможно, до именно до родов ребёнок, ну, здоровый ребёнок рождает, и что-то случается во время во время родов или в раннем послеродовом периоде, и ребёнок получает такой диагноз. Если я правильно понимаю
Speaker A
из того, что я успел почитать, вообще узнать про ДЦП, опять-таки, как повторюсь, да, то есть во время детания уже непосредственно процесса, опять-таки, как называется гипоксия или как гипосическое поражение головного мозга, да, да? Либо травма, насколько либо травма, да? То есть это в моменте
Speaker A
происходит, да? Либо травматизация, которая привела именно к гипоксическом, гипоксическим воздействиям на какие-то отделы головного мозга. И от этого какой отдел страдал, зависит глубина поражения. А можно вот тогда за счёт какой-то физиотерапии или чего-то ещё, ну вот с раннего детства минимизировать
Speaker A
последствия или всё-таки есть исследования, которые говорят, что при именно вот своевременном начале лечебных мероприятий уменьшаются риски развития каких-то там отдалённых осложнений, ну это всё индивидуально, нету такой вот такого вот м путеводителя, который говорит сразу, почему? Потому что детский церебрян паралич он и
Speaker A
проявляется как-то попозже. Он у меня племянник тоже страдает ДЦП. Помню в своё время они не раз ездили в Китай какие-то вот эти иглотерапии или как их называют, это вообще эффективно доказаны?
Speaker A
Да, эффективно, да, эффективно. Только мне чем нравится китайский подход, он м не жалеет ребёнка. Очень сильные прямо глубинные массажи, точечные и перерывах во времени там вообще нету, когда идёт именно вот период реабилитации. Очень хоро хорошая именно вот методика, но
Speaker A
применять её нашу условия очень сложно. Почему? Потому что родители, потому что, да, и родители, да, жалеют ребёнка. Это один момент. И второй момент, мм, наши специалисты не такие трудяги, как как китайские. Вот, ээ, с полной отдачей. Не, не, нет таких вот.
Speaker A
А у нас есть специалисты, которые могут У нас есть, да, массажисты есть, есть и глоукани, которые делают специалисты, конечно, есть. Но там, конечно, там реально на грани на грани жёсткости жестокость.
Speaker A
Не, ну вот этот момент тоже мне кажется ещё тут тут китайская вот эта вот дисциплинированность имеет огромное значение и вот а ну повторяемость процедур то есть у нас а даже когда мы с тобой а помнишь к психотерапевту этом
Speaker A
этой женщине ходили а брать у неё интервью она она тоже здесь как бы в Чечне а практикует она говорит в чём проблема многих чеченских семей огромная проблема что они полечили там 2-3 месяца увидели какие-то минимальные изменения, ну вот тревожность хотя бы немного
Speaker A
прошла, а это может быть просто там эффект от лекарства. И они подумали: "Ну всё, мне стало лучше". Они забывают про лекарство, забывают про терапию, забывают про походы к специалисту, и через 2-3 месяца всё обратно возвращается. Причём это, когда
Speaker A
возвращается, оно уже обрушивается на тебя с ещё большей силой, потому что ты как будто бы вышел из этого мрака, а потом видишь, что обратно нужно в него вернуться. И вот когда у тебя нет вот этой дисциплинированности, то мне
Speaker A
кажется это как во всём, что наша жизнь формирует. Не, ну меня вот к моменту то, что родители жалеют, вроде бы это и жалость, а вот думаешь, ну ты же хочешь своему ребёнку только хорошего но почему нельзя? Казалось бы, может,
Speaker A
опять-таки, я рассуждаю не с позиции же родителя, наверное, только родитель может понять эти чувства. Ну, если может человек другой нации ради результата, почему вот нельзя перетерпеть в себе вот этот момент? Ты как будто бы получается в этом есть доля эгоизма. Ты не хочешь
Speaker A
чувствовать, что твоему ребёнку плохо. Вот не хочешь чувствовать это напряжение. И ты останавливаешься в то время, как ты мог бы перетерпеть своё вот это внутреннее неприятие, и ребёнок, возможно, получил бы какой-то лучший эффект от лечения. И мне это ещё напоминает, опять-таки,
Speaker A
возвращаясь к нашему знакомому психотерапевту, ээ, ну, частично напоминает момент, рассказывает она. У нас не любят также водить к психотерапевтам своих детей. ну, подростков, потому что, ну, касаемо, особенно девушек, потому что потом возникнут проблемы, когда наступает период выйти замуж,
Speaker A
жить в браке. То есть либо проблемы будут, в принципе, с тем, чтобы выйти замуж, либо уже в браке будут эти разговоры, что вот ты-то тут сумасшедшая ходишь, что ты нам хочешь доказать-то? И возникает тогда другой вопрос к этим
Speaker A
родителям. То есть вы скрываете, не ведёте своего ребёнка к специалисту, потом девочка выходит замуж или парень женится. Почему всегда к девочкам давайте брать и ту сторону? И в браке уже проявляются все самые худшие моменты.
Speaker A
Они легче поговорят с неврологом, нежели со специалистом, где на первой строчке идёт психо. Угу. А, кстати, почему это считается это?
Speaker A
Ну да, считается, что психо - это хуже, э, чем невролог. Ну, нервы - это ещё допустимо. Да.
Speaker A
Дадада. Поэтому бывает сложно объяснить, но мне часто удаётся объяснить, что ничего там такого нету, что никаких списков нету.
Speaker A
Представляе человек человек приходит к нему на приём, и он объясняет: "Никакого каталога психиатрически, да, никакого списка нету".
Speaker A
Я бы хотел вернуться к вопросу именно вот родителей детей с ДЦП. Почему? Потому что, а, жалость она, да, она присутствует, она всегда будет присутствовать, но родители должны думать о том, что к чему мы готовим ребёнка.
Speaker A
должны думать о том, что ребёнка нужно готовить к к хотя бы хотя бы максимально максимально приближённо к полноценной самостоятельной жизни.
Speaker A
Вот эта вот гиперопека, гиперопека именно больного ребёнка, она никогда не служит именно вот с положительной стороны.
Speaker A
Она всегда отрицательна, как и гиперопека здорового ребёнка, в том числе. И гиперопека здорового - это понятное дело, но больного с больного нужно требовать в разы больше.
Speaker A
Я на этом моменте не могу не спросить про твою личную историю. Ты гово в одном из своих интервью ты сказал, что а после пятого класса ты пошёл в школу уже непосредственно.
Speaker A
Да, я на у меня было обучение на дому, ко мне каждый день приходила учительница до пятого класса. А-а, как мы понимаем, до пятого класса у нас только одна учительница. Вот. И когда уже учителей было необходимо, ну, больше появляются
Speaker A
учителей, как бы они уже в разброс идут, вот мне пришлось идти в школу самостоятельно.
Speaker A
Мой интерес больше связан с тем, что, ну, надо признать, что у нас дети действительно жестокие. Дети в школах. Я вот себя помню, в свои школьные годы дети действительно были очень жестокими.
Speaker A
И наиболее жестокие они в отношении тех, кто на них не похож. Вот у тебя бывали эти проблемы в отношении тебя проявляли жестокость нетерпимость говоря современным популярным языком, булинг?
Speaker A
Нет, абсолютно. Это связано с тем, что у тебя в школе все были осознанными или у тебя был тот, кто мог за тебя заступиться?
Speaker A
Это, скорее всего, связано с тем, что я был очень упрямым, упёртым, так скажем. И, наверное, некоторые вещи булинга не было, были какие-то моменты связаны, но я их воспринимал, как должно. И, скорее всего, это именно зависит от воспитания, от того, что мне
Speaker A
дома, например, я никогда не чувствовал себя больным. Мне попадало, как и всем здоровым. Поэтому, поэтому мы мы не будем это вырезать, если что.
Speaker A
Да. Вот и погода. Тебе повезло, что ты вырос там, знаешь, эти опека, опека, так сказать, да. Поэтому, а, я помню один момент, ээ, вот на 9 мая меня пытались там назвать ветераном, к примеру. Было такое, видимо так.
Speaker A
Не понимаю шутку ветеранам. Имеется в виду травмы какие-то. Я этот как бы абсолютно не воспринял. А, как известно, кличка держится на том, кто обижается.
Speaker A
Вот поэтому как-то не прицепилось. Вот этот момент я могу вспомнить и то так отдалённо от Ну, кстати, если бы среди нас был бы психоаналитик, он сказал бы, что этот момент тебя зацепил.
Speaker A
Ну, скорее всего, зацепил. Поэтому, да, ну, ну они тоже цепляются за всё. Мне очень интересно, как ты, я уверен, что это бывало и ты с этим, может быть, даже сейчас сталкиваешься. Просто с тобой это легко говорить, потому что ты
Speaker A
абсолютно состоявшийся человек, который является специалистом в какой-то области. А жалость, вот как ты с ней справлялся в отношении себя и по сегодняшний день справляешься. Вот, вот, вот ну опиши вот своё ощущение, когда вот ты сталкиваешься с жалостью со
Speaker A
стороны людей. Ты ненавидишь, когда тебе начинают там, давай те подвину стол, там что-то это за Нет, я я не скажу, что я ненавижу.
Speaker A
Я, например, когда мне надо, вот я захожу например лестница да нету перил, вот я человеку сказал: "Помоги мне".
Speaker A
Почему? Потому что ничего зазорного в этом нету от того, что ты там тебе люди помогут. Но когда ты можешь подняться, помощи не проси и всё.
Speaker A
А если будут пытаться помочь, ты можешь поднять. Ну, я объясняю, что я сам могу, что я могу даже сказать, что я до сих пор не с тобой хожу и всё.
Speaker A
Просто вот я почему спрашиваю, потому что жалость некоторых людей бывает очень навязчивая. То есть вот когда ты со стороны смотришь на человека с ДЦП, ощущение, что ему очень трудно вообще в принципе жить. Ну то есть как бы его
Speaker A
моторика выдаёт в нём какое-то страдание, но мы не можем, вот как Томас Нагель говорил, никто не знает, что что каково это быть летучей мышью, и никто никто не знает, каково это быть а другим человеком, и в том числе с ДЦП. И ты
Speaker A
можешь вполне комфортно себя чувствовать, а, в какой-то ситуации, допустим, когда опять-таки тебе нужно стул подвинуть, для тебя это может быть вообще не проблема, но человек, который со стороны наблюдает, он может видеть, что тебе это трудно из-за того, что у
Speaker A
тебя просто вот движения немного отличаются от тех, которые есть у других людей. И вот в эти моменты, когда вот эта вот жалость, она настойчива, ты что делаешь? Ты агрессируешь?
Speaker A
Пусть поможет. Пусть поможет, да. Ну, это, конечно, решить ситуацию, типа это удобно, да, как минимум удобно.
Speaker A
Нет, на самом деле для человека, который является в этой ситуации противоположной стороной, то есть тот, кто намеренно, не намеренно выражает эту жалость, тоже такие, знаешь, такая ситуация двоякая. С одной стороны, если ты совершенно не реагируешь, ты можешь слыть человеком,
Speaker A
ну, жестокосердным. Если не жестокосердным просто ну таким апатичным. Вот. А если ты постараешься немного помочь, думаешь: "А что подумает этот человек? Вдруг он посчитает, что я его жалею. А если посчитает, что жалею, это ему не понравится". У тебя в голове
Speaker A
такой большой ворог мыслей проносится, что делать? И вроде бы и помочь хочешь, и твоя помощь, если будет не помощью на психологическом уровне для этого человека тоже такой вот. Ну, я могу вот, ээ, золотую таблетку как бы объяснить.
Speaker A
Если не просят, не помогай. А вот если, ну вот знаешь, вот в чём проблема вот этого совета? Проблема в том, что человек может просто стесняться. Вот я, допустим, а если мне нужно какую-то тяжесть, вот недавно там девятилитровые две бутылки нужно поднять
Speaker A
на седьмой этаж, два друга со мной, они мне, естественно, помогут. А они и они мне помогут, даже если я не попрошу у них.
Speaker A
Угу. А если бы не помогли бы, ты бы не попросил бы. Я бы попросил.
Speaker A
А разница в том, что если бы я в каждой такой ситуации стеснялся бы кого-то попросить, иногда мне помогали бы, иногда не помогали бы, вот в ситуации, когда помогают, я испытывал бы огромные трудности. Вот в чём разница.
Speaker A
Например, мужчина со своим сыном, сын колясочник, болеет детства, рассказывает, что, а, сын очень любит посещать мечеть.
Speaker A
И они очень, ну, сын хочет, чтобы каждую пятницу он его отводил, э, на Рузбан.
Speaker A
Он его привозит коляски, но все начинают ему давать деньги. У нас же принято. Вот и ему неудобно приводить сыном мечеть только потому, что люди дают деньги. Они он боится, что люди подумают, что он его специально привозят, чтобы ему давали деньги.
Speaker A
Вот это один момент. Второй момент. Есть парень очень активный, очень умный, очень позитивный, но он живёт во Франции. У него ДТП. То есть то, что он то, что он не может, ну он он говорит, но е его ну к нему нужно
Speaker A
очень сильно прислушаться, чтобы понять. Но он говорит на трёх или четырёх языках. Вот он может объяснить и французу, и англичанину. Вот. И живя во Франции, он преодолевает путь, он, наверное, уже отучился. Вот он преодолевает путь 200 км там на метро и так далее и учит. И
Speaker A
родители рассказывают, что когда он приезжает в село, он на коляске выезжает, но хочет человек по селу прокатиться.
Speaker A
Его насильно заталкивают добрые люди. Он у вас потеряется. Они его не слушают. Это напоминает очередную серию сериала Чёрное зеркало.
Speaker A
Поэтому вот эти вот это вот двоякие чувства, да, они есть, но если тебя человек не просит, оставь его.
Speaker A
Кстати, ДЦП же это официально по классификации как инвалидность считается. Ну, ДЦП, ДЦП - это такой диагноз, при котором легче всего дают инвалидность, поэтому очень много заболеваний маскируется под ДТП. Ээ людям, врачам, врачебному сообществу неинтересно в этом разбираться. ДЦП и
Speaker A
дали инвалидность. Поэтому там и генетические заболевания могут быть по документу. Ну, ну, если по-хорошему, да, лучше поставить ДЦП и получить необходимые документы, чем, а, заниматься этими генетическими исследованиями, которые интересны только науке.
Speaker A
Так, жалость. Что там ты говорил про рабочее место? Про рабочее место. Родители должны готовить ребёнка именно к жизни. Вот давайте представим, что молодой мужчина с красным дипломом, с диагнозом ДТП и здоровый человек вот примерно такого же возраста и с так с такой же как бы а
Speaker A
корочкой а поступают именно вот проходят отбор на одну и ту же работу. Кого, кого, вы, как, как думаете, примут на работу?
Speaker A
А, мне кажется, очень многое зависит от того, в какой стране это происходит. Если есть страна, где практикуется позитивная дискриминация, то возьмут человека с с ДЦП.
Speaker A
Мы должны говорить о России, где мы живём. Хорошо. Если мы говорим про Россию, то, ну, очевидно, что возьмут здорового человека.
Speaker A
Возьмут здорового человека. Почему? Потому что работодателю не нужна дополнительная нагрузка, дополнительные отгулы по каким-то причинам. Ну, возможно, этих отгулов и не бу не будут, но а работодатель видит массу проблем, которые могут возникнуть якобы при приёме на работу неполноценного, в
Speaker A
кавычках человека. Вот. Но а что должен делать тогда человек, который претендует на эту эту должность и у которого есть проблемы?
Speaker A
Да, у которого есть проблемы со здоровьем, он должен стараться быть лучше, чем, ну, он должен дополнительно хотя бы язык знать, английский, например, а тот его не знает. Поэтому жалеть ребёнка ДЦП это прямой путь к тому, что он будет как
Speaker A
бы на задворках. Поэтому с него, с человека, с каким-то ограничением здоровья нужно требовать большего.
Speaker A
У тебя У тебя так было семья интересная практиковалась так или Меня У меня так было всегда. Почему?
Speaker A
Потому что я не только как бы я ещё и старший. Вот, и никто ответственности со старшего не снимал. Вот поэтому мне всегда говорили, что ты старший, что ты должен быть умнее, что-то должен быть справедливее, что ты должно быть глубже
Speaker A
анализировать проблемы. Поэтому мне приходилось именно быть, а, как бы на передовой всегда, когда мы говорим про жалость, ну, возможно, закрывая вот этот кейс, я сразу вот я говорил про своего родственника с ТЦП и вспомнился момент из детства. На самом деле жалость - это
Speaker A
же стихийное явление. То есть тебе жалко, не вот может быть жалко вот в каком-то какой-то момент совершенно неожиданно. То есть ты это как бы не особо контролируешь. И был момент в нашем детстве, только-только появились вот эти вот смартфоны. Именно смартфоны
Speaker A
их называли, а фирмы Nokia был телефон, который очень, ну, у него 3,2 мегапикселя камера на тот момент. Это просто безумие какое-то. И вот у этого нашего родственника был этот телефон, ему купили. Ну вот родители покупали ему самые такие модные гаджеты
Speaker A
и так далее. Я помню, он нас гостил в селе, и это настолько триггерная для меня тема. Вот когда я говорю прожалость, сразу вот в голове вспоминается вот именно этот момент. А для него этот момент, скорее всего, вообще никакой, а, никакого
Speaker A
значения не имел. Он его сразу забыл, скорее всего. Но во мне отпечаталось. Был такой момент, когда вот он приехал с этим телефоном, я, сестра, мой брат, и мы просим его нас сфоткать, а у него вот руки очень сильно дрожат.
Speaker A
Вот. Ну, как бы он не может контролировать свою моторику. И он нам говорит, вот он на чеченском это говорит, я на чеченском скажу, потом переведу. Исламкса.
Speaker A
И он это так говорит. Вот он говорит: "Ислам, я не смогу вас фоткать, у меня руки дрожат". И он это так говорит, так искренне, как будто бы вот он для меня делает открытие того, что у него руки дрожат. А мы-то понимаем, что у него
Speaker A
руки дрожат. И это был момент, когда я я не знаю, я не испытывал, наверное, никогда в жизни такой глубокой жалости к человеку, но я ему это, кстати, не показал в моменте, но моя сестра сразу поняла, что вот во мне что-то сломалось
Speaker A
в этот момент. И когда мы говорим про жалость и в том числе про жалость родителей к своим детям, это же такая вещь, которую очень трудно контролировать. Ты можешь это рационально потом постфактум, да, осмыслять и так далее, но в моменте это
Speaker A
тебя действительно разрывает. И мне сложно придумать что-то, что могло бы тебе это побороть. И вот, как ты говоришь, м нужно готовить детей к сложной жизни, да? Нужно от них требовать чуть больше, чем от здоровых людей. Но при этом вот вот это вот то,
Speaker A
что ты видишь, оно всегда будет соседствовать с той мыслью, что нужно готовить к непростой жизни.
Speaker A
Ну, насчёт родителей, жалеющих, ну, вообще, в принципе, родителей, насколько я знаю, по-моему, мать героиня статус даётся, когда у человека, ну, тут измеряется не качеством, а количеством.
Speaker A
Вот 10 детей. Ну, случаи с аллеей, я был поражён, когда я смотрел про него некоторые вот эти ролики, материалы.
Speaker A
Ты представь маму, которая поступает на на медицинский, чтобы вместе с сыном помочь. Ну как-то я, если честно, был я просто, понимаешь, это уже один такой момент.
Speaker A
Ну, если это измерялось бы не в количестве, а в качестве, я думаю, мама Али была бы первой, одной из первых в очереди на этот статус, потому что воспитать одного человека, которому нужно социализироваться максимально, учитывая вот диагноз и те
Speaker A
условия, что ты говорил, да, что встречается в жизни и на работе, и в школе, и так далее, ну, наверное, равноценно не наверное, а равноценно, на мой взгляд, тому, чтобы воспитать 10 детей, которые имеют все условия и возможности.
Speaker A
М так, да, это поразительно. Ну, знаешь, есть такая, ты уже упомянул такое слово и, на мой взгляд, очень часто встречающееся повсеместно явление. Вот эта гиперопека, такая крайность вот этой заботы родителей о своих дети, о жалости, ну или не жалости, а вообще в принципе
Speaker A
заботы. Ощущение, что, ну, может, я и ошибаюсь. Опять-таки, я не хочу говорить о конкретных локальных обществах. Ну, мы же наблюдаем только картину вокруг себя по большей части. Вот есть ощущение, что у нас много как будто бы таких семей, где по
Speaker A
большей части материют в роли гиперопекающих. К тебе часто вот по неврологии приходят пациенты, где ты чувствуешь, ну вот идёт оттуда корень.
Speaker A
Ты же говорил про детство, что и с детства некоторые, да, психиатрические моменты. Вот гиперопека тоже мы принимаем это как должное, потому что у нас к родителям и к матери особенно вот этот ореол религиозности, связанный, ну, с не с тем, что
Speaker A
почитаемо, да, почитаема мать и в традициях, и в обычаях, и в религии. И многие относятся к этому, ну, это мама.
Speaker A
А с другой стороны, ты видишь какую-то медицинскую сторону, которая выражается потом и в социальной социальном эквиваленте в отношениях, в принципе, этого человека в дальнейшем, не знаю, в каких-то других вопросах. Вот часто такие очень часто я даже вот когда
Speaker A
двадцатидвух-трёхчетырёхлетний парень заходит, вижу эту гиперопеку сразу, когда мама идёт впереди. Вот я уже понимаю, что то тут уже проявлели гипер говорить надо с ней, а не снимут.
Speaker A
Да, да, да, да, да. И она по большей части не даёт ребёнку говорить о своих проблемах. Вот сама всё говорит. Вот поэтому сейчас это очень часто.
Speaker A
Тётя моя работает врачом. Ну у тебя-то ещё, ладно, неврология. У неё совершенно такое направление, ну, связанное опять-таки ну кастроэнтерология, в общем, желудки лечит. И она рассказывает, как часто к ней приходят пациенты, и у неё складывается ощущение, что они приходят,
Speaker A
ну, нуждаясь в какой-то психологической разгрузке. Частое наблюдение. Человек поговорил такой, вздохнул, как будто вот этот груз всё выговорился.
Speaker A
У тебя плоши рядом. С Полше рядом, конечно. Это опять-таки потому что пойти к психологу у нас это вот сродне с тем, что мы обсуждали как психиатр.
Speaker A
Нужно учитывать, что таких пациентов, когда ты, а именно вот перешёл на частную практику, становится всё меньше.
Speaker A
На частную практику. А с чем? В чём разница? Ну, в поликлинике они не платят, а тут уже нужно просто заплатить. Поэтому таких пациентов, когда ты уже частно практикуешь и врач, становится в разы в разы меньше, но всё равно есть.
Speaker A
И тебе приходится включать максимально эмпатию, подключиться именно к тому, что, ну, постараться помочь человеку именно выговорить.
Speaker A
и как бы психологически его подкорректировать. Поэтому невролог без там знания озопсихологии, я думаю, это ему имен именно самому врачу будет очень сложно.
Speaker A
Вот ты сказал про эту, а психотерапию, когда приходит к гастроэнтерологу, к неврологу или кому-то ещё. Мне всегда был интересен этот момент.
Speaker A
Да, ты сообщаешь неудобную истину для своего пациента. Например, ты можешь это делать на уровне постановки диагноза. Я не знаю, вот в неврологии насколько, а критические для человека могут быть диагнозы. А, ну, например, а ты можешь сообщить, будучи вот недавно даже ситуация случилась, а,
Speaker A
одной знакомой диагностировали рак. И причём интересно, что ей это диагностировали неверно, но ей прямо в лоб сказали: "Ну, рак, будешь жить максимум там несколько месяцев".
Speaker A
И, ну, я немного отхожу, конечно, от темы. Вот, вот как ты сообщаешь, вот у тебя есть какой-то выработанный алгоритм, когда тебе нужно сложный, серьёзный диагноз высказать человеку, но при этом как-то, ну, не знаю, пытаешься ли ты смягчить вот то, что ты будешь
Speaker A
говорить, или ты прямо в лоб говоришь: "Ну, у тебя вот вот это вот и это вот на всю жизнь". Или там это очень серьёзно?
Speaker A
Ну, это всё индивидуально. Всё равно я людей чувствую, кому можно, кому нельзя, как как к этому подвести. И это можно подвести в три этапа посещения. Это можно а сделать так, что он следующий раз придёт с родственником.
Speaker A
Это можно завуалированно взять номер телефона родственника и позвонить родственнику объяснить. То есть, ну, в лоб прямо говорить не то, что нельзя.
Speaker A
Все эти диагнозы на латыне шифруются. Это это это очень это может реально ну кого-то в единичных случаях это может кого-то подстигнуть к тому, что он будет бороться реально с болезнью. А в большинстве случаев это приводит к депрессивному расстройству,
Speaker A
что он всё уже опускает руки, борется, как бы готовится к тому, что уже всё всё с этой жизнью покончено. Поэтому, конечно, в лоб говорить это абсолютно не рекомендуется.
Speaker A
А меня, знаешь, почему ещё этот вопрос интересует? Вот мы сообщаем человеку смертельный диагноз, да, и казалось бы, мы понимаем, что смертельный исход в данном случае почти стопроцентный. Ну, статистика об этом говорит. И зная, что человек вот там через 3-че месяца всё
Speaker A
равно умрёт, вот какой смысл ему, вот родственникам я понимаю, но вот ему какой смысл сообщать о том, что у него вот смертельный диагноз? Какой смысл пациенту знать о своём диагнозе?
Speaker A
Да, если это смертельный диагноз. Ну, поэтому в основном ему и не говорят, если это Но в лоб говорить ему нельзя, реально.
Speaker A
Это это это не принято. А это разветично, если ты не сообщаешь человеку, это его жизнь, она заканчивается? Хотя есть ещё и хосписы, вот где человек знает, если его туда как бы отправляют, то его отправляют умирать.
Speaker A
Вот это это такой вопрос вот ээ такой: "А вы за что оба выступаете?" Не, я выступаю за то, чтобы, ну, не дай бог, но если у меня обнаружится смертельная болезнь, я не хочу об этом знать, да, которая вот в ближайшей перспективе
Speaker A
приведёт к летальному исходу, а я вот не хотел бы об этом знать. То есть я это как объясняю? Вот, например, мне скажут, покажут шкалу времени и скажут: "Вот ты умрёшь там 56 лет".
Speaker A
Это очень сильно изменит мою жизнь. Я не хочу об этом знать. Даже если я умру там 125 лет, я не хотел бы об этом знать. А вот сказать, что ты умрёшь через 6 месяцев, это прямо вот катастрофа для меня.
Speaker A
Вот я, если честно, всегда удивляюсь тем врачам, которые которые вот ээ как бы определяют временные промежутки.
Speaker A
Почему? Потому что это, ну, это так, такая история, которая, Но я сам одной пациентке, родственникам одной пациентки, так скажем, семь раз говорил: "Готовьтесь сегодня, завтра".
Speaker A
Она прожила около там 10 лет. Сколько лет? 10 лет. Вот реально вот по всем клиническим проявлениям, про по по всем симптомам. Вот сегодня, завтра мы ждём.
Speaker A
Я делаю свои назначения. Я знаю, что это не из-за моих назначение она там выживает. по по Божья сила, наверное, там, но она через 10 лет умирает вообще от другого диагноза.
Speaker A
Поэтому [музыка] очень серьёзные врачи говорят, вот бывают случаи, вот он светил, светил своей профессии, он уже как бы готовит человека путь иной, а получается так, что он выживает. А бывает так, что, казалось бы, грипп гриппом, а человек умирает. Вот поэтому
Speaker A
там очень такая вот такая вот как как бы это выразится такая тонкая тонкая грань, которая от нас, от врачей не зависит. Поэтому брать на себя ответственность, говорить, что там 6 месяцев осталось, 3 года осталось, 2 дня осталось, это неправильно
Speaker A
и и негуманно. Я я бы так сказал, всегда надо врач - это человек, который всегда должен давать надежду.
Speaker A
Ты упомянул корь. И у нас вот эта вот тема вакцинации, она очень, очень сильно волнует людей. И там у нас бывают всплески, потом это затухает, потом снова всплески. И, по-моему, в девяносто восьмом году у какого-то британского автора была статья. Я сейчас имя не
Speaker A
вспомню, но эта статья, она пыталась уловить корреляцию между количеством прививок и вот последующим возникновением аутизма.
Speaker A
И вот, ну, после этой статьи продолжения, знаешь, мм, ну, насколько мне известно, научный журнал потом издел эту статью.
Speaker A
Его лишили, если не ошибаюсь, ещё и его лишили, по-моему, и статуса, если не ошибаюсь.
Speaker A
Нет, они доказали, что исследование было неправильно проведено. ста да статью изъяли и даже доказали, что а исследование проводилось в пользу каких-то там именно вот корпораций, так скажем.
Speaker A
А а как можно провести пользу каких-то корпораций исследований? Обычно наоборот корпорация проплачивает исследования и журналы.
Speaker A
А вот нет, я имею в виду, а каким корпорациям выгодно, чтобы плохо говорили о прививке? Да. Ну это какие, я понимаю корпорации, которые выпускают вакцинацию, ну эти вакцины говорят что-то хорошо о вакцине, но говорить против вакцины- это вот не знаю, что это
Speaker A
может быть. Теория какая, заговора. Я твой вопрос понимаю сам. а-а вот именно вот ээ целенаправленно не разбирался именно зачем это корпорациям.
Speaker A
Но я знаю одно, что мм прививки а просто это совпадает с тем возрастом, когда м возникают проявление именно вот аутизма, вот и период прививок, и поэтому как бы проводилась аналогия.
Speaker A
Но доказано, что напрямую прививки не влияют на возникновение аутизма. Сегодня у нас, например, бумкори идёт. Это из-за того, что очень много родителей отказываются.
Speaker A
Мы видим проблемы, мы афишируем проблемы, которые возникают от прививки, и не говорим о проблемах, которые возникают именно после того, что тотальное количество людей, большое количество людей отказывают от прививок.
Speaker A
Ну, кстати, многие в сети-то, когда идут эти жаркие споры, у них аргументы какие: "С тех пор, как начали активно прививать, возросло количество вот этих самых заболевших аутиизмом, многими другими какими-то проблемами". Это мы возвращаемся к тому, что ты говоришь,
Speaker A
что ээ если раньше медицина просто была хуже и, соответственно, спасало не так много людей, сейчас просто количество вот этот процент математический он увеличился за счёт того, что и медицина лучше. Это гово отчасти, да.
Speaker A
Отчасти, да. Да. Ну, я всегда говорю, аутизм - это по большей части вот то, что я наблюдаю, это проблемы закладываются именно задолго до рождения ребёнка.
Speaker A
Вот целенаправленно, вот в большинстве случаев вот я прямо по опроснику провожу опрос и понимаю, что проблема заключается в большей части в здоровье мамы.
Speaker A
То есть у нас именно вот нету такого правила, как планирование детей. А перед планированием детей нужно сдавать анализы, ходить по врачам, смотреть, где плюсы, где минусы, корректировать это всё.
Speaker A
Поэтому у нас и возникают эти проблемы. Ну, мы, кстати, можем сказать, что напрямую действительно зависит от прививок. Вот, например, то, что оспу мы победили полиамелит там дифтерию вот это вот напрямую зависит от того, что мы в своё время, учёные разработали
Speaker A
прививки, они работают. А даже вот был период, по-моему, в начале XX века в Англии, когда а началась эпидемия Оспы, я сейчас не вспомню город, который объявил, а бойкот против прививок, и там была самая высокая смертность от ОСП. Ну, конечно,
Speaker A
то, что делать прививки необходимо, то, что они являются и и в определённое время являлись, э, тем как бы рычагом, который вот тормознуло очень много инфекционного заболевания.
Speaker A
Это даже оспаривать не стоит. Вот. Но вот сейчас появились антипривычники, которые, ну вот, не знаю, вот обществу нравится всегда идти на перекор. Вот и поэтому у нас вот сегодня мы наблюдаем очень много детской смертности именно за из-за коритождена.
Speaker A
А вот ты говоришь про это недоверие со стороны общества. Ну вот я понимаю, когда не доверяют, там могут не доверять каким-то источникам информации, там, допустим, СМИ и так далее. Ну вот почему самим врачам сейчас так не доверяют? Вот казалось бы, врачи
Speaker A
выходят и говорят: "Нужно прививаться, призывают к тому, чтобы привива прививались люди". А общество наоборот, чем больше, кстати, вот призыв, тем сильнее сомнения и сопротивление. Ну, смотри общество это же не все люди. Есть есть активно люди, которые прививаются, есть люди,
Speaker A
которые консультируются у врачей. Есть категория людей, м, которая вот активно голосит вот и отказывается, то из-за них и возникают эти проблемы.
Speaker A
То есть ты думаешь, это фон? как бы это это да, это ифон, и это, ну, такая небольшая часть людей, которые именно вот голосят.
Speaker A
Я просто наблюдал за трансформацией, а отношения к прививкам внутри своей семьи. И в детстве нас прямо вот строго нам нужно было прививаться вот своё в своё время.
Speaker A
И вот, ну, у каждого есть на руках вот эти вот отметины от прививок там детстве и так далее.
Speaker A
И вот сейчас то, что те та вот тот дискурс, который выстраивается у нас в семье, это уже вот, ну, я не скажу, что это жёсткая оппозиция, но уровень сомнения там вот очень высокий. Ну, кто-то говорит, что это такой телесный
Speaker A
суверенитет, который мы сейчас вот современное поколение преодолет суверенитет, как правило, даёт именно вот большие проблемы обществу и социальную нагрузку.
Speaker A
Вот этика от общения врачи, врач пациент и вообще взаимоотношений в целом у нас часто так жаркие споры: "Кто виноват ещё всегда тут? Тут хуже, этот хуже или здесь там от врача всегда услышишь какую-нибудь такую м историю, насколько плохие м пациенты,
Speaker A
никакие они не воспитанные там, как с ними трудно. От пациентов наоборот часто можно услышать в эту сторону. Понятное дело, это всё частности, там и там, и здесь есть люди разные. А меня вот развеселило немного.
Speaker A
ты, по-моему, выкладывал у себя, ну, такие небольшие сообщения. Это как-то частенько выкладыва, да, общение с пациентами. И там довольно весёлые у тебя бывают ответы, как люди, пациенты пишут там в 12:00 ночи или там в ночи могут тебя разбудить. Ощущение,
Speaker A
что будто бы люди у нас относятся к врачам, ну, со стороны наблюдения. Опять-таки, я не врач, сразу предупредим зрителей и говорю как, э, субъект сторонний, скорее даже больше как пациент.
Speaker A
Ощущение, что вот люди воспринимают врачей, вроде бы, да, это профессия, работа, как и всякая другая, но накладывается на это как какая-то моральная составляющая, на эту профессию. Вот что ты раз врач, то и в 12:00 ночи. Ну, со по мнению
Speaker A
некоторых, вот у тебя настолько священная важная профессия, что уж раз ты её выбрал, будь добр в 12 ночи отвечай мне там в мессенджере, если я решил, что в 12:00 ночи мне приспичило там, извиняюсь за выражение, написать тебе: "А что у меня вот болит рука? А
Speaker A
доживу ли я до утра?" Даже в рифму. Да. Вот я так понимаю, тебе это прямо часто и часто всё написывают.
Speaker A
У каждой специальности есть свои минусы. Вот у у сваршка, например, частенько слипнут глаза. Вот я к этому отношусь именно как мм отголоски, именно как некий минус твоей профессии, с которым нужно смиряться. Иногда бывают врачи, которые посылают тебя в определённой
Speaker A
аптеке, допустим, и они, у них может быть даже какая-то коллаборация с этими аптеками что ла и с центрами, где анализы остаются. Это это, конечно, к вопросу о том, вот какой это человек сам по себе, да, почему он это преподносится, что это
Speaker A
делается для какой-то выгоды? Ну просто нет. А бывает, извини, бывают ряные врачи, которые говорят исключительно вот эта лаборатория. А почему исключительно эта лаборатория? Почему тебе не оставляются вопросо?
Speaker A
Вот ему нравится эта лаборатория, вот ему нравится вот подход, ему нравится, как правильно анализы делать. В то же время об этой лаборатории очень много какихто врач не имеет права не имеет права именно вот навязывать навязывать одну одну аптеку, например, или одну
Speaker A
лабораторию. У пациента должно быть правило выбора. чаще встречаю Альцгеймер в кино, нежели, ну, в реальности, по крайней мере, просто может мне повезло, что в моём окружении, слава богу, да, не так много людей, страдающих этим. Насколько распространено у нас?
Speaker A
Постепенно, постепенно человек теряет память, и он становится очень большой проблемой для себя, для окружающих.
Speaker A
Сейчас после ковида это прямо бум. очень много людей, даже Альцгеймер, ну, расстройство, перечень расстройств, которые вот как приводит к деменции, вот это молодеет после птидесяти вирус ковида он очень сильно повлиял на когнитивную функции, так скажем, населения. Если так
Speaker A
задуматься, мы принимаем многие вещи, происходящие, ну, некой должной вот текущий момент. А когда ты начинаешь смотреть на это, помнишь, как у этого французского мыслителя представить себе, значит, как там была точкой во вселенной, и смотреть на всё, в общем, с таких позиций, вот начинаешь
Speaker A
в масштабе всё это представлять. На самом деле, то, что мы пережили, казалось бы, уже забыли. Сейчас каждый занимается своими делами, но оно сопоставимо с теми ужасными эпидемиями, о которых мы читаем в книжках и удивляемся, вот она там история, как это
Speaker A
было жестоко, там сколько жизни этого несло. А на самом деле мы сами жили и живём в эпоху крайне глобальных исторических ээ как приня тектонических каких-то перемен. и представить, что есть просто прошла эпидемия, которая настолько изменила человека, его способности, его нейронные какие-то
Speaker A
связи мозг организм. Ну, как-то вот не задумываешься об этом часто. Может, мы так его, слава богу, устроены, иначе не вынесли бы на уровне неврологии, возвращаясь к твоей профессии. У вот эту вот ээ способность забывать определённые вещи, это это же как бы а-э
Speaker A
защита именно психическая защита человека. Вот, например, все тяжёлые травмы, например, аварии. Вот в момент аварии все забывают.
Speaker A
Почему? Потому что этот момент, если он каждый, каждый каждый раз будет вспоминать это, это это понесёт очень очень сильную нагрузку на психику человека.
Speaker A
Вот. И вот именно момент столкновения все не помнят. Поэтому это как как и более - это защитная реакция организма.
Speaker A
В философии есть такая проблема, проблема сознания. Эта проблема, она породила огромное количество мысленных экспериментов. И один из них называет, ну, его предложил Даниэл Дент. А одна из вариаций этой проблемы называется мозг в Хьюстоне. И вот сейчас я воспроизведу и
Speaker A
потом задам вам вопрос. Ну, в большей степени он будет к тебе адресован. А представь, что из головы человека вытаскивают мозг и помещают его в некий сосуд, в некий чан с питательным раствором.
Speaker A
Вот твой твоё тело без мозга, но оно продолжает функционировать где-нибудь там, ну, допустим, уросмартане. Ты в грозном, а твоё тело в урсмортане, и оно функционирует. Ты ходишь, общаешься и так далее. Как это достигается? Путём каких-то микропередатчиков, подсоединённых к мозгу, мозг совершает,
Speaker A
да, на расстоянии, осуществляет контроль. Но в какой-то момент эти микропередатчики начинают выходить из строя. То есть они отказывают постепенно. Ну, в какой-то момент у тебя зрение начинает отказывать вслух, а ты перестаёшь чувствовать свои руки и так далее. И в какой-то момент тело
Speaker A
полностью выключается. И задаётся вопрос: где в этот момент находится твоя личность? В мозге, который там плещется вот в этом чайне с питательным раствором или в теле?
Speaker A
Так, а ты слышал такой термин, как фантомные боли? Да, слышал. Слышал? Угу. Вот. А ты же знаешь, что фантомные боли - это те боли, когда вот ноги нету, а человек чувствует ногу, и она болит.
Speaker A
Ну я слышал, но мне сложно это представить. Ну вот так оно и есть. То есть головной мозг он не может как бы отрицать того, что ноги уже нету, но она у него болит.
Speaker A
Вот если исходить из этой теории, из того, что мы знаем, то я скажу, что вся наша деятельность, вся наша чувствительность, в всё, что мы как бы анализируем, видим, двигаем, это всё в мозгу.
Speaker A
То есть личность находится в мозг. Так. Точка зрения невролога. Теперь давай точка зрения гуманитария. Как ты думаешь?
Speaker A
Ну, учитывая, что я люблю поесть, я всё свожу к желудку. Личность, личность куда-то. Да.
Speaker A
Ответ. Ответ до достойный нашего подкаста. Да, ну сейчас очень много появляется прорывных технологий. можем наблюдать, как вот этот человек из Мэма Илон Маск, э, значит, создаёт всякий чип, который внедряется в мозг, позволяет людям и которые были с проблемами
Speaker A
опорно-двигательного какого-то свойства, которые не могли ходить, они начинают ходить уже. Вот мы подходим уже к вопросу, а насколько реально, что вот вот я недавно спорил по этому вопросу со своим программистом, вот с которым мы работаем над одним очень интересным проектом. Вот он мне
Speaker A
доказывал, что такое возможно. Вот ээ я ему обещал, что глубоко изучу этот вопрос. Вот я пока не верю.
Speaker A
Вот я пока не верю, что вот я исхожу из того, что наша нервная система, она настолько сложна и как бы недо изучено, что вот какими-то чипами поднять человека.
Speaker A
Вот для меня это как бы пока может я ограничен в каких-то знаниях, возможно. Вот я не не не сторонник того, чтобы отрицать того, чего я не знаю.
Speaker A
Вот. Ну, здравый подход, кстати. А, но пока для меня вот такой вот такие вот заявления, они как бы немыслимы. Ну, я читал, что уже существуют экзоскелеты для людей сда.
Speaker A
Экзоскелеты есть. Экзоскелеты - это совсем другое направление. Но вот вживить мозг, там, чип и чтобы им управлять тут это, наверное, очень дорогая вещь.
Speaker A
Обычно, знаете, как в медицине появляется нечто, что, казалось бы, вот прорывное сейчас она решит проблему всего, а купить невозможно, потому что А по полису нельзя, да? По полису нельзя.
Speaker A
Не, ну, ну, смотрите, тут же на самом деле ещё такой такая проблема, что, а, речь идёт о локальных изменениях. То есть это может быть очень такая узкая, локальная, а, неврологическая проблема, которую вот удалось через вот это вот вмешательство
Speaker A
решить. Но когда мы говорим про нервную систему в целом и её контроль, то, ну, я не скажу, что это невозможно, потому что, опять-таки, не обладаю компетенциями, но в науке происходило очень много того, что считалось невозможным. А, и там я не я уверен
Speaker A
абсолютно в том, что а какой-нибудь учёный начала XX века, который не был, а, искушён чтением фантастов, да, и вот просто занимался своей наукой, а увид он до чего дошла современная наука, особенно в плане искусственного интеллекта, то он не поверил бы своим
Speaker A
глазам. И вот если бы у него спросили вот насколько это возможно, он скорее всего сказал бы, что это, ну, если не невозможно, то очень маловероятно.
Speaker A
Ну вот поэтому я не отрицаю, мне надо изучить этот вопрос, но я вот к следующему подкасту надеюсь у тебя естьже, насколько я знаю, ты руководишь этим проектом вот ээ для людей, страдающих эпилепсией, какой-то проект у вас есть что-то, ну, можешь
Speaker A
немного рассказать? Это интересно. Какой-то браслет, по-моему, вы придумали специально. Мы разработали браслет. Эта идея ко мне пришла во времена пандемии, когда вот [музыка] было модно такое слово самоизоляция.
Speaker A
Вот. И мне пришлось ээ 3 месяца просидеть дома, но звонки от пациентов они не прекращались.
Speaker A
И вот мне стало интересна возможность наблюдения именно пациентов с эпилепсией дистанционно. Вот, чтобы не не чтобы наблюдать их приступы. Вот я начал как бы анализировать э все возможности.
Speaker A
И вот когда я горел этой идеей, а у меня отец любит делать ходьбу. Вот. И он делает ходьбу, а телефон считает его шаги. И мне стало интересно, вот как он считает эти шаги. Вот. Ээ, поняв, как он считает шаги, я уже начал
Speaker A
как бы применять данную вот технологию именно вот, ээ, для пациентов эпилепсии. Потом начал натыкаться на э серьёзные исследования именно в плане предупрежденияприступов, возможности предупрежденияп приступов.
Speaker A
Так, у меня зародился проект. Вот. И мы уже с командой работаем более 5 лет над этим проектом. Уже разработали собственные браслеты.
Speaker A
Поэтому мы как бы используя искусственный интеллект, э, выходим на то, что мы можем прогнозировать эпипри.
Speaker A
Прогнозировать прямо, да, прогнозировать. А это помогает как-то принять какую-то таблетку и предупредить? помогает и будет помогать именно и принять таблетку, и как бы предостеречь себя от повреждений.
Speaker A
Это одна из тех технологий, которая выходит и недоступна, потому что дорогая или как это будет? Ну, имеется в виду, насколько вот вы уже пришли какой-то, ну, сколько будет браслет стоить? Вот, да, грубо говоря, мы сейчас изначально поставили цель,
Speaker A
чтобы чтобы данная технология была доступна. нету зарегистрированной технологии, такой технологии именно ни в России, ни в странах СНГ. Поэтому мы хотим сделать её доступной. Браслет он должен стоить там не больше там 100 долларов, да? Вот. А дальше уже будет подписка. Ну
Speaker A
это такая подписка, которую человек может осилить. Ну, тебе огромное спасибо, что ты нашёл время.
Speaker A
Я благодарен, что вы меня пригласили. Получилась очень такая интересная интеллектуальная беседа. Подписываться или нет, управляй своей жизнью, знаешь, как в знаменитом подкасте. Сейчас спагеатил. Да. Да.
Topics:депрессияДЦПпсихическое здоровьепатриархальное обществоцифровая нагрузкародители и детиэмпатиямедицинские исследованияобщественное восприятиеЧечня
![Как НАГНУТЬ АВИТО услуги и забрать себе весь рынок [2026] — Transcript](https://i.ytimg.com/vi/U_lgD2q4QZI/maxresdefault.jpg)
