Видео разбирает диалектику Гегеля и Маркса, акцентируя внимание на перевороте философии с головы на ноги.
Ask about this video. Answers come from its transcript only — with the timestamp, so you can check them.
Generated from the transcript and can be wrong — check the timestamp.
Key Takeaways
- Философия до Гегеля была спекулятивной и 'ходила на голове', не опираясь на реальность.
- Гегель попытался вывести категории через доказательства, создав диалектику как процесс становления.
- Маркс переворачивает диалектику на ноги, соединяя её с материализмом и реальностью.
- Диада бытия и ничто — ключевой элемент гегелевской философии, но содержит внутренние противоречия.
- Философия должна опираться на реальные процессы, а не на чисто абстрактные категории.
What the video covers
- Автор объясняет метафору 'ходить на голове' в философии и работу Маркса по возвращению диалектики в естественную позу.
- Рассматривается развитие категорий от Аристотеля через Канта до Гегеля и их философское значение.
- Подчёркивается спекулятивный характер философии до Гегеля и его попытка доказать категории через диалектику.
- Обсуждается диада бытия и ничто у Гегеля и процесс становления как переход между ними.
- Автор указывает на надуманность некоторых переходов в гегелевской системе и критикует идеалистическую философию.
- Поясняется, как Маркс соединяет диалектику с материализмом и пытается 'поставить философию на ноги'.
- Разбирается роль категорий и их развитие в философии, а также связь с историей и реальностью.
- Отмечается, что философия остаётся спекулятивной без опоры на действительность, что ведёт к тупикам.
- Автор обещает дальнейшее раскрытие темы в последующих видео, включая критику и развитие марксистской диалектики.
- Видео содержит глубокий философский анализ и критику классической немецкой философии.
Chapters
- 00:00Введение: философия на голове и работа Маркса
- 02:07Категории и их развитие от Аристотеля до Канта
- 05:11Диалектика Гегеля и её спекулятивный характер
- 07:15Критика гегелевской диады бытия и ничто
- 11:42Исторический контекст и роль Энгельса
- 14:47Проблемы идеалистической философии и тупики
- 14:54Заключение: возвращение к материализму и марксистская перспектива
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Напомню, что в этой рубрике я занимаюсь главным акробатическим трюком диалектики, то есть попыткой для философов ходить на голове и той работой, которую сделал Маркс, чтобы вернуть диалектику на ноги. О том, что философия ходила на голове, сознался сам Гегель. То есть в
Speaker A
предисловии книги "Наука логики" он написал как раз, что философия наконец прочно укоренилась на голове. Ну а потом была пасхалка Маркса во введении к "Капиталу", где он сказал, что пора всё это дело поставить в более естественную для человека позу, то есть на ноги.
Speaker A
Здравствуйте. Я [вздыхает] в прошлый раз вот в этой же рубрике, в последнем видео в этой рубрике о переворачивании обещал сразу же теперь перейти к Марксу и встать в более естественную позу. Но, перебирая некоторые аргументы, обратил внимание на то, что
Speaker A
осталась некоторая ещё недосказанность вот по этой части Гегеля, где он как раз делает вот это вот направление диалектики очень важное для нас. Тут даже не один момент, а два момента.
Speaker A
То есть надо толкнуться от Аристотеля, о котором я тоже говорил [фыркает] во всём этом своде, и показать одну из задач философии спекулятивной до Гегеля — это вывести категории как самые общие абстракции, показывающие всеобщие связи в природе и в обществе. А это вот одна сторона. И
Speaker A
есть ещё одна сторона, связанная с соотношением бытия и ничто, но уже не в той форме, как было показано первоначально Гегелем, но ещё в одном моменте, пока оставлю интригу, скажу во второй половине речи. Начнём мы с категории. Смотрите, уже Энгельс,
Speaker A
простите, уже Аристотель, Энгельс уже потом. Аристотель вводит 10 категорий важных. Эх, перечислять, но в целом вы можете там увидеть, например, количество, качество и тому подобное, взаимосвязи и так далее. То есть, ну, важнейшее и опять же субстанции, материи,
Speaker A
идеи, всё это категории, но Аристотель выделяет их 10 самых главных, а, с его точки зрения.
Speaker A
Ну, и потом начинается определённая работа, связанная с ними. Ну, потому что, естественно, философия — это спекулятивная, она никак не оперирует действительностью и реальностью до определённого времени. Поэтому, ну, любой мыслитель может здесь варьировать категории как угодно. А другой момент важный — это прямо вот к моменту, э,
Speaker A
начала немецкой классической философии. Кант пытается ввести какую-то систему для этих категорий и располагает их группами, ну, в определённых модусах.
Speaker A
Вот я привожу табличку, где Кант расположил их определённым образом. Но опять остаётся непонятным, почему вот именно эти категории, почему именно эти модусы и не может ли быть как-то по-другому, а может быть как угодно. Я подчёркиваю, философия продолжает быть
Speaker A
спекулятивным предметом. Она никак не опирается, точнее, она думает, что она никак не опирается на действительность, и действительность воздействует на неё на бессознательном уровне, будем говорить так.
Speaker A
И наконец возникает идея Гегеля вывести эти категории каким-то определённым способом, на что обращает внимание и Ленин, когда читает Гегеля и пишет свой знаменитый конспект.
Speaker A
Часто уже употребляли эти слова Ленина о том, что вот надо взять также бытие, становление и всё вывести, доказывая, а не рассказывая.
Speaker A
То есть доказывая и показывая. Это вот важнейший момент. Собственно, эту невыполнимую для спекулятивной философии задачу ставит Гегель.
Speaker A
И из этой задачи, в том числе, рождается его диалектика, которая потом соединяется с материализмом уже у Маркса. И Маркс пытается перевернуть её на ноги. Ну, мы потом посмотрим, насколько это закончена, эта работа переворачивания. Пока поговорим о том, что есть, то есть о том, как это
Speaker A
выглядит в "Науке логики". Аэ, и попытка Гегеля, о которой с восторгом, кстати, рассказывает товарищ Попов, что вот смотрите, как он всё выводит одно из другого. И вот прямо самое начало мы берём опять бытие, а, как чистое, то есть отделённое от всего того, что
Speaker A
существует. Пока другими моментами я его не награждаю, просто показываю, что если бытие чистое, то, соответственно, оно одновременно и ничто. И вот так появляется эта диада — бытие, ничто. Где в каждом ничто присутствует определённое бытие, в каждом бытии присутствует
Speaker A
определённое ничто. Я об этом уже много раз говорил. И их соединяет некий процесс становления, то есть переход бытия в ничто и ничто в бытие обратно.
Speaker A
И по сути, смотрите, так как момент абсолютно спекулятивный, Гегель потом совершает определённую хитрость, выстраивая уже, наконец-то, свою спиральку. А если мы внимательно к этой хитрости присмотримся, [фыркает], то мы обнаружим, что здесь есть определённые натяжка, определённая надуманность, определённый фокус, о котором в том числе говорил и
Speaker A
Энгельс, почёт, что вот не на фокусах строится диалектика, а на более глубоком исследовании истории философии, науки и, собственно, самой истории человечества,
Speaker A
где все эти предметы рождались. Но мы возвращаемся к Гегелю в данном случае. А начинает он рассуждать дальше, показывая определённые моменты становления, возникновение и прихождение. То есть, ээ, ничто, э, соответствует возникновению. У нас появляется бытие, бытие, извините. А дальше наступает момент его прихождения
Speaker A
и снова ничто. Кольцо, абсолютное кольцо. Если рассуждать вот здесь далее так, то кроме этого кольца мы из такого начала ничего и не можем вывести.
Speaker A
Здесь ээ именно пустота. Но мы же имеем дело со спекулятивной философией. И вот как раз об этом моменте я говорил, что ближе к середине моего сегодняшнего выступления я покажу вот эту вот вторую часть. Эта вторая часть вот и заключается в этом кольце, из
Speaker A
которого Гегель находит, с его точки зрения, вполне доказуемый вывод. Э, что так как, э-э, прихождение происходит, э, не целиком, а со снятием, то есть с сохранением э некого бытия, то мы можем сделать определённый скачок в этот момент. И на основании этого скачка он
Speaker A
как бы и говорит, что бытие — нечто установления, и возникает наличное бытие. А вот тут момент такой довольно-таки странный.
Speaker A
Есть такое ощущение, как будто бы всё доказано, а на самом деле не доказано, ну, совершенно ничего.
Speaker A
А с чего это ради? Э-э, болтаясь в пустоте, без определённого содержания, с чистыми терминами бытие, ничто, мы получим чего-то другое, некое наличное бытие.
Speaker A
То есть это чистой воды произвол. Вместо наличного бытия можно было подставить э всё, что угодно.
Speaker A
Просто [смех] жизненная ситуация подсказывает, что да, где-то же мы должны перейти к наличному бытию, а потом и к реальности, да? А, ну и вот Гегель переходит, то есть и из головы он переходит в мир. Возникает это пока ещё
Speaker A
не вполне определённое наличное бытие, а, но оно уже требует определённости и так далее. Ну, мы пока дальше не двигаемся, потому что это вопрос дальнейших рассказов. Я просто показываю момент определённой надуманности в действиях философа спекулятивного. Эта надуманность здесь играет свою роль. Ну,
Speaker A
то есть мы могли здесь к чему угодно скакнуть сразу, к абсолютному духу, например, или к Богу. А что он там периодически делает? Но он берёт наличное бытие, как ему захотелось, потому что, э, философия изволит стоять на голове, и что из головы у нас
Speaker A
выходит, то мы и делаем. И здесь собственно тупик идеалистической философии, от чего их и возникает очень много до сих пор разных философий.
Speaker A
Некоторые из них себя зовут материализмом, но они по-прежнему спекулятивные, потому что вот так вот играют категориями и терминами. И я возвращаюсь к этой идее выстроить некое развитие категорий. То есть, возвращаясь в начало сегодняшнего рассказа, то есть у Аристотеля они
Speaker A
представлены некоторым списком, у Канта они уже представлены некой классифицированной табличкой. Гегель же пытается выстроить некую историю развития мышления, именно мышления. А, ну и как бы отталкиваясь от первого кирпичика, который он предлагает в начале, то есть само бытие, вот
Speaker A
отталкиваясь от самого бытия, он пытается прийти к следующим категориям. И тут у него возникает наличное бытие и подсказка. Далее, а по всей книге он рассматривает сначала вот это вот, э, первичное, что соответствует бытию, а потом приходит к какому-то отрицательному, что ему
Speaker A
противоречит, то есть к форме небытия, которое э соответствует ничто.
Speaker A
И, собственно, вся её логика вот именно такова. Отсюда возникает иллюзия, что он каждую последующую категорию вывел из предыдущей. И возникает вот это движение. Причём постоянный вот этот вот круг, но на новом витке спирали, откуда она, собственно, и взялась диалектики,
Speaker A
ээ он показывает некий тезис, антитезис и его синтез развития к следующей категории. Причём в конце каждой такой главки он и выдаёт, к чему мы сейчас перейдём. То есть когда вы знаете эту структуру, прочитать самого Гегеля в принципе не трудно. Ну, если откинуть
Speaker A
некоторые там сложные слова и некоторые сложные конструкции, упростить как-то для себя в голове, прорваться до конца можно. Вот следуя вот этому вот этой подсказки. А он так через всю книгу идёт. А момент следующий. Что здесь происходит? И в чём как раз
Speaker A
загвоздка, как вырваться из этого круга? Вот бытиеничто становление без вот этого искусственного добавления следующей категории.
Speaker A
Ну да, и марксистская диалектика пишет, что категории вполне объективны. Они развиваются исходя из развития мира и отражают его всякий раз в его новой форме, которую он к этому моменту приобрёл. Аэ, но, как правило, вот тоже без глубоких пояснений, то есть
Speaker A
каждый же философ советский на кафедре, берясь за какую-то задачу, описывал её достаточно узко. Ну, это было бы для него слишком большой гордыний замахнуться на создание такой же работы, как Гегель. А это, во-первых.
Speaker A
А, во-вторых, может быть, эта работа на тот момент и оказалась бы совершенно бессмысленной. То есть возник бы ещё один идеализм, э, по той причине, что в данном случае мыслитель, ээ, действовал бы по-прежнему в царстве мысли, а не в
Speaker A
не в царстве действительной реальности, действительной жизни. И прежде, чем что-либо вообще пояснять о категориях, нужно вот эту реальность рассматривать по-другому.
Speaker A
Собственно, я и подвожу к Марксу, где мы к этой реальности должны вернуться с другого конца. Смотрите, Гигель берёт некоторые две общие категории: бытие ничто в самом чистом виде, предполагая их самостоятельное существование, самостоятельную самостоятельное бытие, опять же, да. А,
Speaker A
и на этом основании выстраивает из этих двух моментов всю свою гносиологию и даже антологию, то есть взгляды на мир.
Speaker A
А, и ээ в целом как раз и здесь он остаётся в этом заколдованном круге э исключительно фантазией, но не описание реального мира. Хотя реальный мир, а, постоянно врывается в его рассуждение. Ну а куда ж от него денешься? А, но он натягивает этот
Speaker A
реальный мир на свою первоначальную идею. И здесь у нас главный идеализм. Но что я, в общем-то, с первых слов на эту тему, уже в первых рассказах о науки логики, я всё время подчёркивал, что бытие не обладает самостоятельным существованием,
Speaker A
так же как, ну, и, соответственно, ничто. Это элементы, которые, э, присущи чему-то, нечто должно быть, тогда есть бытие.
Speaker A
А если это нечто отсутствует, то нет ни бытия, ни ничто. Это пустота. Поэтому и рассуждать уже материалист, стоящий на ногах, должен не исходя из свойств. А бытие и ничто это свойство мира, а не сам мир. Вот в чём дело.
Speaker A
И вот здесь та точка, к которой мы должны прикоснуться. Дело в том, что и сам Гегель в примечании, в одном из примечаний, а, рассказывая о спинозе, собственно, этот момент поясняет, но пытаясь его раскритиковать с позиции идеализма.
Speaker A
Опять же дело в том, что спиноза состав, создавая свой своеобразный дуализм и составляя свой своеобразный пантеизм, в принципе, это сделал один главный вывод, о котором рассказывал, в том числе, Ильенков. И я составлял об этом особый текст, показывая идеализм уже в данном случае
Speaker A
Ильенкова. Но здесь есть здравое зерно, на которое нужно обратить внимание. Ну, хотя бы потому, что на него обратил внимание сам Гегель. Здесь существо вот в чём. Спиноза говорит о некой субстанции, то есть то, из чего состоит мир или чем он является. Не называй эту
Speaker A
субстанцию ни материи, ни идеей. Вот есть субстанция, у неё есть глобальные свойства. Эти свойства, ну, в философии глобальные такие, относящиеся ко всему, принято называть атрибутами. То есть, если есть некий атрибут субстанции, он принадлежит ей всегда на любом, ну, при любой её
Speaker A
форме, при любой её, э, исторической модификации. То есть, э, получается, что атрибут есть некое абсолютное свойство субстанции. в некотором роде её сущность в данном случае. Ну, если мы атрибут будем относить к чему-то другому, ну, например, к материи, э, или к идее, то
Speaker A
здесь будут другие атрибуты, но они будут присутствовать ровно до того момента пока этот предмет существует. Ну, а так как с точки зрения тогдашней философии субстанция существовала вечно, то, соответственно, значит, эти атрибуты, они навсегда, они всегда были и навсегда останутся. А к
Speaker A
таким атрибутам субстанции спиноза относил мышление и протяжённость. То есть, ну, если это вот раскидать на современный язык, то есть протяжённость как атрибут относился к материи, а мышление относилось к идеям.
Speaker A
Вот здесь он говорит, а есть одна субстанция, и к ней сразу относятся два атрибута мышление и протяжённость. И вот дальше Гегель проговаривает интереснейшую мысль. Она очень важна для нас. мы от неё и будем отталкиваться. А здесь важно то, что по
Speaker A
спинозе получается, что не мышление, не протяжённость не имеют самостоятельного бытия. Они по факту, по отношению к действительности ничто.
Speaker A
И опять получается бытие не что установление. Обратите внимание, вот здесь эта формула работает не в смысле откинуть всё, а в смысле посмотреть на то, о чём мы говорим. Сами по себе свойства, любые свойства, ну, в том числе атрибуты, без предмета, которому
Speaker A
они принадлежат, существовать не могут. И вот здесь начинается та революция, которую совершает материализм по отношению к диалектике.
Speaker A
важнейшая революция. Я её проговорю сразу, а чтобы потом уже спокойно перейти к Марксу в следующем разговоре.
Speaker A
Смотрите, Гегель начинает, ээ, с его точки зрения от самого простого и самого общего. Вроде бы всё правильно, правильное начало. Мы должны взять самое простое, чего не надо определять. И в качестве этого простого называют бытия.
Speaker A
И [смех] соответственно, вот вокруг этого начинает строить своё мышление. Однако само бытие есть небытие.
Speaker A
Оно не может ээ лежать в начале существования, поскольку оно само не существует. не существует до тех пор, пока не есть что-то, что существует.
Speaker A
И, соответственно, вот этот вот скачок к наличному бытию, которое он делает в данном случае при становлении, он довольно-таки искусственный. он берёт ээ свойства предмета, то есть нашего мира, который, в принципе, другими словами, тоже можно было бы называть бытием, но
Speaker A
это немножко искажённое представление о нём, а тем более вот в этой формулировке, когда сам мир от бытия откинут и появляется только тогда, когда появляется наличное бытие или определённое бытие. некая определённость, точнее, в нём. Э, и, ээ, вот здесь
Speaker A
Маркс ныряет, то есть Маркс, Гегель ныряет в идеализ идеализма в материю, но показывает её, а, производной производной от свойств. А в этом смысле как будто бы она обладает небытием, а не само бытие по отношению к материи.
Speaker A
Противоположность Маркса. Сразу замечаю, это в капитале. В Капитале Маркс тоже очень сильно переживает о начале. А, ссылается на Гегеля и его введение говорит, что, в общем-то, особенно в первой главе, он кокетничает с его подходом, то есть одну категорию выводит из другой категории,
Speaker A
но он берёт действительно простейшее, понятное каждому, э, простейший, понятный каждому предмет, и от него начинает идти. Но этот предмет определённый, он, в общем-то, ясен в любых действиях, правда, определённый для определённого исторического этапа. В данном случае мы говорим о капитализме и о товарном
Speaker A
производстве. Маркс берёт товар. То есть, если бы он шёл в данной науке от Гегеля, то он должен был бы взять что-то предельное общее по отношению к товару. Но нет, он берёт тоже абстракцию, да, товар в этом смысле абстракцию. Он ведь не лю не какой-то
Speaker A
конкретный товар берёт, он берёт товар вообще. Это тоже абстракция, а от которой мы потом перейдём к конкретному разложению, что он и делает.
Speaker A
Но это абстракция, всё-таки имеющая определённую предметность, определённую вечность, точнее. Это прежде всего вещь, товарное тело, которое имеет и некое особые свойства, что позволяет, собственно Марксу тоже выстраивать определённые напряжение и противоречия, но в реальности, а не в голове, здесь происходит
Speaker A
переворачивание. А правда, я подчёркиваю, это не относится в данном случае ко всей диалектике. Это просто показывает применение диалектики Марксом к определённому случаю, к политической экономии. А он, видимо, планировал, да, и Энгельс об этом говорил, да, и Енгельс начинал диалектику природы, пытался
Speaker A
написать. Ну, собственно, по отношению к самым общим категориям они так и не добрались до этого вопроса, но показали, как это надо делать. И именно здесь перевернули э собственно философию на ноги, поставили её в такое нормальное человеческое положение. И
Speaker A
более подробно об этом подходе Маркса мы поговорим в следующий раз. Здесь я просто показал, э, как это выглядит конкретно в политкономии. Ну, мы попробуем порассуждать, как это могло бы выглядеть не в полиэкономии, а в диалектическом материализме.
Speaker A
Запятая и до свидания.
Topics:диалектикаГегельМарксфилософиякатегориибытие и ничтонемецкая классическая философияматериализмспекулятивная философияистория философии











