Обсуждение причин плохой динамики в терапии и важности правильной диагностики и концептуализации случая.
Key Takeaways
- Плохая динамика терапии часто связана с неправильной диагностикой или неполной концептуализацией.
- Поведение клиента может иметь множество причин, не всегда связанных с сопротивлением.
- Отсутствие эффекта в терапии — это важная диагностическая информация, а не просто проблема терапии.
- Необходимо задавать ключевые вопросы для анализа и корректировки терапевтического подхода.
- Понимание психопатологии критично для эффективной работы психолога и психиатра.
What the video covers
- Плохая динамика в терапии не всегда связана с ошибками терапевта или сопротивлением клиента.
- Поведение клиента, например, невыполнение домашних заданий, может иметь разные причины: СДВГ, депрессия, когнитивные нарушения и др.
- Важно не ограничиваться объяснением сложностей терапией, а рассматривать кейс с разных точек зрения.
- Отсутствие прогресса в терапии может быть диагностической информацией и поводом для пересмотра концептуализации.
- Шесть ключевых вопросов для анализа случая: правильность проблемы, механизм, коморбидность, своевременность терапии, внешние факторы и др.
- Неэффективность терапии не доказывает ошибочность диагноза, но требует комплексного анализа.
- Нужно учитывать влияние сопутствующих состояний, внешних обстоятельств и качества терапевтического альянса.
- Пример неправильной адаптации терапии — попытка подстроить клиента под технику, а не наоборот.
- Психиатры и психологи должны понимать психопатологию для правильной работы с клиентом.
- Вебинар подчеркивает важность комплексного подхода и постоянного переосмысления терапевтической стратегии.
Chapters
- 00:00Введение и постановка темы
- 02:18Причины плохой динамики в терапии: примеры поведения клиента
- 04:36Диагностическая информация и необходимость переосмысления случая
- 06:34Шесть ключевых вопросов для анализа терапевтического процесса
- 09:04Влияние внешних факторов и коморбидности на терапию
- 10:58Типичные ошибки в терапии и важность правильной адаптации
- 12:14Роль психиатрии для психологов и завершение вебинара
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Добрый день, коллеги. Приветствую вас на нашем традиционном субботнем вебинаре. Сегодня у нас интересная тема. Мы будем говорить про терапию, которая буксует, идёт плохо, и про то, действительно ли проблема в терапии или, может быть, мы чего-то не замечаем. Меня зовут Карпова
Speaker A
Мария. Я врач-психиатр, психотерапевт, автор и спикер образовательных программ для психологов. И здесь по субботам рассказываю вам интересное и полезное из мира психиатрии и психотерапии.
Speaker A
А прежде чем я начну, напоминаю, что у вас есть чат в нашем вебинаре, в нашей вебинарной комнате. Вы можете оставить свой вопрос, на который я в процессе смогу ответить. Итак, давайте перейдём, собственно, к теме. А не всякая плохая динамика в терапии — это
Speaker A
проблема именно психотерапии. Иногда терапия действительно идёт плохо, потому что мы лечим не тот процесс у клиента, не тем методом или вообще не заметили состояние, которое требует другой тактики. И сегодня мы поговорим именно про это.
Speaker A
Давайте приведу вам пример. А частая проблема в терапии — он не делает домашки. Ну или она, да? А клиент отказывается выполнять домашние задания либо не приносит их. А здесь мы склонны очень быстро всё объяснять терапией. В терапии есть очень
Speaker A
соблазнительный способ объяснять сложности клиента через сам терапевтический процесс. Клиент не выполняет задание, он сопротивляется, да, от концепции сопротивления, не меняет своё поведение, недостаточно мотивирован, много рассуждает, интеллектуализирует, рационализирует, мало говорит о своих чувствах, избегает эмоций, не соглашается с терапевтом, не
Speaker A
готов к изменениям. Терапия стоит на месте, надо работать над терапевтическими отношениями. Иногда это действительно полезные рабочие гипотезы, но проблема начинается тогда, когда они становятся объяснением по умолчанию. То есть мы перестаём рассматривать кейс с разных оптик и сразу же выдвигаем решение. Потому что
Speaker A
одно и то же поведение клиента может возникать по совершенно разным причинам. Например, клиент не делает домашние задания. Возможно, он избегает, действительно, а возможно, у него СДВГ, возможно, тяжёлая депрессия или выраженная исполнительная дисфункция.
Speaker A
Может быть, есть когнитивные нарушения или он просто не способен организовывать выполнение задания в том виде, в котором оно было вами предложено.
Speaker A
Второй момент: опаздывает, забывает встречи, теряет записи, нарушает договорённости. Это может происходить опять же в контексте СДВГ, гипоманиакального или маниакального состояния, употребления психоактивных веществ, нарушенного сна или когнитивных нарушений. Не потому, что клиент проверяет границы терапевта автоматически.
Speaker A
Ещё один пример. Эмоционально клиент почти не включается. Можно решить, что человек избегает чувств, но сходно могут выглядеть ангедония, невозможность получать удовольствие, психомоторное торможение при депрессии, негативная симптоматика психотического расстройства, например шизофрении, особенности расстройства аутистического спектра или диссоциативные состояния.
Speaker A
Ещё один пример — это убеждения клиента совершенно не меняются, несмотря на сократический диалог и поведенческие эксперименты. Возможно, проблема не в когнитивной ригидности, как мы склонны описывать клиента, а стоит проверить, с каким феноменом мы вообще работаем здесь. Это обычная автоматическая мысль
Speaker A
или это обсессивное сомнение, или сверхценная, или даже бредовая идея. Экспозиция раз за разом заканчивается провалом. Прежде чем делать вывод, что клиент избегает или недостаточно старается, стоит спросить себя: правильно ли мы вообще определили механизм симптома и мишень экспозиции.
Speaker A
Мы месяцами лечим тревогу, а клиенту не становится лучше. Возможно, дело не в резистентности к терапии. Возможно, может оказаться, что за жалобой на тревогу стоит обсессивно-компульсивное расстройство, посттравматическая или комплексная ПТСР, синдром дефицита внимания с гиперактивностью, расстройство пищевого поведения, расстройство
Speaker A
употребления веществ, аффективная или другая психопатология, которая требует другой концептуализации. Сопротивление, именно в кавычках, описывая то, что происходит в терапии.
Speaker A
Но само по себе оно не объясняет, почему это происходит. Прежде чем интерпретировать поведение клиента, нам нужно убедиться, что мы правильно вообще определили феномен, то есть что происходит с клиентом.
Speaker A
То есть вопрос меняется. Не только какую функцию это поведение выполняет в терапии, но сначала мы задаём вопрос: что именно я сейчас наблюдаю и какие ещё причины могут давать такую картину?
Speaker A
Когда отсутствие эффекта становится диагностической информацией, это тоже диагностическая информация. В психотерапии легко попасть в ловушку.
Speaker A
Клиенту не становится лучше, значит, он недостаточно вовлечён или он сопротивляется или не выполняет рекомендации. Но отсутствие ожидаемого эффекта — это не только проблема терапии или клиента. Иногда это новая информация о самом кейсе. Важно сразу здесь поставить ограничение. Неэффективность
Speaker A
терапии сама по себе не доказывает ошибочность диагноза. Даже хорошо подобранная evidence-based, то есть основанная на доказательствах терапия, помогает не каждому клиенту. На исход влияют тяжесть, состояние, коморбидность, то есть сопутствующие состояния, качество проведения терапии, терапевтический альянс, конечно, внешняя
Speaker A
среда, приверженность терапии, консилиум, длительность лечения и множество-множество других факторов. Но если терапия проводится достаточно качественно, клиент участвует в работе, мы воздействуем на предполагаемый механизм, а ожидаемых изменений систематически не происходит, появляется повод вернуться к концептуализации случая. И что нам именно стоит
Speaker A
перепроверить? Мы можем задать себе шесть вопросов. Первый. Мы действительно работаем с правильной проблемой. Мы корректно её определили. Тревога, прокрастинация, эмоциональная нестабильность, низкая самооценка, избегание — это ещё не диагноз и даже не обязательно хороший уровень формулировки случая. Например, за тревогой могут стоять совершенно
Speaker A
разные процессы. Это генерализованное тревожное расстройство или обсессивно-компульсивное расстройство. А какие-то травматические, да, переживания клиента могут включаться. И это может быть ПТСР и КПТСР. Это может быть социальная тревожность, тревога в рамках депрессии, психоза или расстройство вследствие употребления веществ. И вмешательства при каждом
Speaker A
конкретном случае будут отличаться. Второй вопрос. Правильно ли мы определили механизм, который поддерживает проблему? Допустим, клиент постоянно перепроверяет сообщение перед отправкой. Мы можем концептуализировать это как социальную тревогу и страх негативной оценки. Но что если основной механизм — это обсессивное сомнение и
Speaker A
компульсивная проверка? То в таком случае терапевтическая стратегия должна быть другой. Внешнее поведение может выглядеть одинаково, а функционально это могут быть совершенно разные симптомы.
Speaker A
Третий вопрос. Не пропустили ли мы коморбидность? Нет ли там сопутствующей патологии? Иногда основной диагноз определён правильно. Но есть какое-то второе состояние, которое существенно мешает терапии. Например, депрессия и СДВГ. Человеку чрезвычайно трудно выполнять межсессионную работу. ОКР плюс депрессия. Резко снижается способность
Speaker A
включаться в экспозиционную терапию. ПТСР плюс расстройство вследствие употребления веществ. Употребление может постоянно поддерживать избегание и дестабилизацию состояния. Тревожное расстройство и расстройство пищевого поведения. Часть поведения, которое мы объясняем тревогой, может иметь совершенно другой механизм у клиента.
Speaker A
Четвёртый вопрос. Нет ли состояния, которое делает текущую терапию несвоевременной? Появление мании, психотической симптоматики, тяжёлой депрессии, выраженного суицидального риска, интоксикации от веществ или лекарств или синдрома отмены может полностью изменить приоритеты работы. В этот момент проблема не в том, что КПТ внезапно
Speaker A
перестала работать, изменилась клиническая ситуация, значит, должна меняться и сама тактика. Пятый вопрос. Нет ли факторов за пределами психотерапии? Если человек внезапно стал раздражительным, тревожным, усталым или столкнулся с серьёзными жизненными обстоятельствами, это тоже может влиять на динамику терапии.
Speaker A
Стоит учитывать проблемы сна и циркадного ритма, алкоголь, другие психоактивные вещества, назначенные препараты и их побочные эффекты, изменения психофармакотерапии, соматические заболевания, боль, другие физиологические факторы.
Speaker A
И, наконец, шестой вопрос. Действительно ли терапия была адекватной? Обязательно нужно перепроверять собственную работу. Была ли достаточная доза терапии?
Speaker A
Действительно ли применялось необходимое вмешательство? Соблюдался ли протокол там, где это было важно, выполнялись ли ключевые процедуры, была ли терапия достаточно интенсивной, измеряем ли мы вообще изменения валидным способом.
Speaker A
Когда терапия не даёт ожидаемого результата, мы не должны автоматически заключать клиент резистентный, да? клиент не отвечает на терапию, но они должны автоматически заключать диагноз неправильный. Мы возвращаемся к случаю в самое начало и последовательно проверяем, что у нас по мишеням, что по
Speaker A
механизмам, а каков диагноз, есть ли коморбидность, какое сейчас клиническое состояние клиента, внешние и биологические факторы, которые могут влиять на его жизнь и качество и достаточность вмешательств, которые мы проводим.
Speaker A
И давайте разберём пять ситуаций, когда нам стоит остановиться и подумать, а точно ли это только психотерапевтическая проблема. Первая ситуация. Клиент понимает, что нужно делать, но систематически не может этого делать.
Speaker A
Очень знакомая ситуация. Мы вместе составили план. Клиент с ним согласен, он действительно хочет изменений. На сессии он всё прекрасно понимает. Через неделю ничего не сделано. И так происходит снова и снова. Очень легко перейти от наблюдения, что клиент не
Speaker A
выполняет договорённости. К объяснению, он недостаточно мотивирован. Но между намерением и реализацией намерения находится огромное количество процессов: инициирование действия, планирование, удержание цели, рабочая память, управление временем, переключение внимания, тормозной контроль. Поэтому стоит спросить, он не хочет выполнять задание или он не может
Speaker A
устойчиво организовать его выполнение. Так может выглядеть исполнительная дисфункция при СДВГ, при депрессивном эпизоде, тяжёлых нарушениях сна, употреблении веществ, некоторых когнитивных нарушениях и многих других состояниях.
Speaker A
Знает, что делать, не значит, может это реализовать. Это очень важный момент. Это меняет терапевтическую тактику.
Speaker A
Иногда человеку действительно нужно работать с избеганием, а иногда мы 10 сессий обсуждаем его так называемое сопротивление заданию, которое он нейрокогнитивно плохо способен выполнять в предложенном вам вами формате.
Speaker A
Второй пример. Эмоциональное состояние меняется слишком сильно и не очень понятно почему. Необходимо видеть временную структуру состояния клиента. Когда началось изменение? Сколько оно продолжается? Что происходит со сном клиента? Много спит, мало спит? Меняется ли одновременно уровень энергии и активности? Слишком
Speaker A
мало энергии, слишком много энергии. Есть ли ускорение мышления или речи? Меняется ли импульсивность? То есть появляются ли какие-то импульсивные действия, которые нехарактерны для клиента? Есть ли периоды необычной продуктивности, раздражительности и рискованного поведения? Есть ли какая-то связь с приёмом веществ или препаратов?
Speaker A
Есть ли выраженная реактивность на межличностные события, например, на ссоры или конфликты? И есть ли травматические триггеры?
Speaker A
А само описание у человека скачет настроение - это просто описательный момент. Нам ещё предстоит понять механизм этих скачков. За эмоциональной лабильностью могут стоять совершенно разные процессы. Опять же, это может быть из ДВГ, пограничное расстройство личности, ПТСР и КПТСР, употребление
Speaker A
веществ, аффективные расстройства, депрессия, биполярное расстройство, в том числе это могут быть лекарственные факторы или соматические факторы. И особенно важно не делать короткого диагностического замыкания. Здесь сильные эмоции приводят к проблемам с эмоциональной регуляцией. Это приводит к к тому, что мы работаем с регуляцией
Speaker A
эмоций. Иногда это правильно, но эмоциональная дезрегуляция - это трансдиагностический феномен необъяснения причины того, что происходит с клиентом.
Speaker A
Третий пример. Когнитивное искажение почему-то невозможно реструктуризировать. Клиент говорит: "Кллеги обсуждают меня за спиной. Мы автоматически начинаем стандартную когнитивную работу. Какие есть доказательства? Какие доказательства против? Может ли существовать альтернативное объяснение?
Speaker A
Но сначала нужен другой вопрос. А с каким психопатологическим феноменом мы вообще сейчас работаем? Условно можно показать континуум, негативная автоматическая мысль, устойчивое дисфункциональное убеждение и сверхценная идея, которая может, а, потом трансформироваться в бредовое убеждение либо отдельно. И здесь психологу нужны уже другие вопросы.
Speaker A
Насколько человек убеждён в этом? Допускает ли он возможность ошибки? Можно ли обсуждать альтернативные объяснение или он отказывается?
Speaker A
Каким образом возникло убеждение? Соответствует ли оно культурному или социальному контексту жизни клиента? Есть ли другие необычные убеждения и нарушения восприятия? И изменилось ли функционирование человека.
Speaker A
Четвёртый пример. Клиент становится всё более странным. Причём обычно проблема не начинается с человека, который приходит и сообщает, очевидно, сформированную бредовую систему.
Speaker A
Изменения могут быть гораздо менее специфичными, более медленными. Человек начинает больше изолироваться, снижается учёба и работоспособность, появляется подозрительность. Сначала лёгкая, потом она нарастает. Обычные события начинают приобретать, а, необычное личное значение для человека. Меняется речь, становится труднее следить за ходом его
Speaker A
мысли, возникают необычные, а, перцептивные переживания, галлюцинации, иллюзии. резко нарушается сон, поведение становится непривычным, непонятным и падает уровень самообслуживания или социального функционирования.
Speaker A
То есть само по себе бессонница - это не психоз. Социальная изоляция - это не психоз. Подозрительность тоже не психоз.
Speaker A
И необычный перцептивный опыт, то есть галлюцинация, бред сами по себе тоже ещё не психотическое расстройство. Гораздо информативнее здесь другое. Изменение относительно прежнего уровня функционирования. плюс динамика во времени, то есть оно увеличивается, усиливается, плюс сочетание нескольких признаков. Особенно если эти изменения
Speaker A
нарастают со временем, тогда задача психолога состоит не в том, чтобы поставить диагноз шизофрении. Конечно, психологи не ставят диагнозы. Задача понять, мне нужно расширить психопатологическую оценку и, возможно, подключить психиатра.
Speaker A
Пятый пример. Психотерапевтическая модель выглядит разумной, но человек физически её не вывозит. Представим клиента с депрессивной симптоматикой. Мы работаем с поведенческой активацией, но человек постоянно истощён, почти не способен концентрироваться, едва встаёт утром и жалуется на выраженную дневную сонливость. Можно продолжать обсуждать
Speaker A
избегания, а можно спросить, что происходит со сном? Не изменились ли препараты, которые клиент получает? Есть ли алкоголь или другие вещества? Есть ли какой-то болевой синдром? Появились ли новые соматические симптомы? И проходил ли человек медицинскую оценку, если для неё есть основание? Здесь важно не уйти
Speaker A
в противоположную крайность и не отправлять каждого уставшего клиента к психиатру или там гормоны проверить железо и витамины. Но при соответствующей клинической картине соматические заболевания, нарушение сна, хроническая боль, анемия железодефицитная, эндокринные заболевания, допустим, щитовидной железы, лекарственные побочные эффекты, употребление алкоголя
Speaker A
или веществ и другие медицинские факторы действительно существенно могут влиять на психическое состояние клиента и его способность участвовать в терапии.
Speaker A
Психологу не нужно становиться психиатром, неврологом или эндокринологом. Но психологу нужно понимать момент, когда психологического объяснения происходящего становится недостаточно.
Speaker A
Нам не нужно диагностировать всё, нужно замечать несоответствие. Когда поведение клиента плохо укладывается в нашу модель, течение состояния не соответствует ожидаемому. Например, мы ждём от него улучшения, он их не показывает, а терапия систематически не производит тех изменений, которые, ну,
Speaker A
должна производить при нашей гипотезе, это повод не усложнять психологическую интерпретацию, а расширять клиническую оценку.
Speaker A
И давайте рассмотрим другую сторону, да, когда проблема действительно в терапии. Существует противоположная ошибка обнаружить у клиента диагноз и начать объяснять им вообще любую неудачу терапии. У человека может быть совершенно правильно установленный диагноз, и при этом он получает неправильно выбранную, недостаточную или
Speaker A
плохо проведённую терапию. Поэтому при отсутствии эффекта проверять нужно обе гипотезы. Мы что-то не поняли про клиента и мы что-то неправильно делаем в терапии.
Speaker A
Например, может быть неверная концептуализация. Диагноз может быть правильным, но формулировка случая нет. Например, мы правильно определили социальное тревожное расстройство, но решили, что основная проблема - это негативные мысли о себе. И месяцами мы начинаем реструктуризировать. Я покажусь глупым вот эту мысль. Да. При этом клиент
Speaker A
продолжает избегать социальных ситуаций, тщательно готовит каждую реплику, репетирует разговоры, контролирует выражение лица, анализирует каждую встречу после неё.
Speaker A
То есть поддерживающий цикл практически не изменился. Проблема здесь не в диагнозе. Мы просто воздействовали не на те процессы, которые поддерживают расстройство.
Speaker A
Второй момент. Терапевт снова и снова использует одну и ту же технику либо пултехник. Если любимый инструмент терапевта когнитивная реструктуризация, очень многие проблемы начинают выглядеть как мысли, которые необходимо реструктуризировать. Клиент тревожим тревожится, реструктуризируем. избегает.
Speaker A
Ну, сначала ещё немного пореструктуризируем. Есть панические атаки. Давайте ещё обсудим вариант вероятность катастрофы. Обсессивно-компульсивное расстройство.
Speaker A
Ну, давайте попробуем доказать, что пугающий исход маловероятен. Мы не адаптируем терапию под механизм. Мы адаптируем клиента под любую технику терапевта. Это не очень хорошая история.
Speaker A
Мы не делаем ключевой компонент лечения. Это особенно хорошо можно показать на конкретных примерах. Например, при фобическом избегании терапия может месяцами происходить без реальной экспозиционной работы, при паническом расстройстве, без работы со сбеганием и когда это показано, интерацептивных экспозиций, то есть экспозиции к
Speaker A
собственным ощущениям. При ОКР терапевт может подробно обсуждать обсеи, но не проводить экспозиционную терапию. Более того, терапевт сам может становиться частью компвго цикла. Например, клиент думает: "А вдруг я действительно причиню кому-то вред?" Ну и кли терапевт говорит клиенту: "Нет, конечно, вы же хороший
Speaker A
человек, вы никогда этого не сделаете". Клиенту становится легче на некоторое время, именно поэтому он снова приносит своё сомнение терапевту. Получается такая штука: абссия, например, какая-то мысль, тревога, запрос на подтверждение.
Speaker A
Подтверждение терапевта происходит кратковременное облегчение и отрицательное подкрепление цикла. То есть сама симптоматика усиливается. Терапия начинает непреднамеренно поддерживать тот механизм, который должна была ослаблять.
Speaker A
Ещё один момент. Терапия недостаточно интенсивна или недостаточно по дозе. Ещё одна важная ошибка. Да, мы пробовали экспозицию, она не работает. Ну, тут стоит остановиться и спросить себя: "А что значит пробовали? Одну экспозицию, самую лёгкую, раз в 2 недели. Клиент
Speaker A
между сессиями продолжает полностью избегать стимулов. Экспозиция постоянно прерывается при росте тревоги и сохраняется поведение безопасности.
Speaker A
Тогда мы ещё не знаем вообще, работает ли экспозиция. Мы знаем только, что провели некоторое количество действий, похожих на экспозицию. Это касается не только, кстати, экспозиционной терапии.
Speaker A
Прежде чем объявить вмешательство неэффективным, нужно понять, получил ли клиент вмешательство в достаточном объёме и с достаточной точностью реализации.
Speaker A
Иногда клиент не клиент избегает, иногда избегает терапевт. Это ещё один момент важный. Терапевту тоже может быть страшно.
Speaker A
Страшно спрашивать о суициде, страшно подробно обсуждать травматический опыт, страшно проводить экспозицию, когда тревога клиента резко возрастает.
Speaker A
Страшно не дать заверения человеку с ОКР. Страшно конфронтировать паттерн, который разрушает терапию. Страшно обсуждать употребление веществ. Страшно сказать: "Кажется, нам необходимо пересмотреть то, что мы делаем". И тогда терапия может постепенно организовываться вокруг снижения дискомфорта не только клиента, но и
Speaker A
самого терапевта. Мы слишком много понимаем и слишком мало меняем. Клиент прекрасно знает свои схемы, знает свои когнитивные искажения, понимает происхождение тревоги, может самостоятельно провести функциональный анализ поведения. У него уже практический диплом психолога после 3 лет терапии, а поведение не поменялось.
Speaker A
Это хороший момент спросить, что человек теперь делает иначе благодаря терапии. Понимание может быть важной частью терапии, но понимание механизма само по себе ещё не означает его изменения.
Speaker A
Иногда очередной час обсуждения того, почему клиент избегает, становится ещё одним способом не переходить к тому, что он будет делать вместо избегания.
Speaker A
И, наконец, мы вообще лечим то, что клиент хочет изменить или нет. Терапевт решил, что клиенту необходимо стать увереннее. Клиент хочет научиться спать.
Speaker A
При этом терапевт хочет проработать отношения с родителями, а клиент хочет перестать проверять дверь по 20 раз.
Speaker A
Терапевт считает главной проблемой самооценку, а клиент считает главной проблемой панические атаки. Через несколько месяцев возникает ощущение, клиент недостаточно мотивирован. Хотя, точнее будет сказать по-другому: клиент недостаточно мотивирован достигать цели, которую за него выбрал терапевт.
Speaker A
Как отличить, что метод не работает от мы неправильно поняли клиническую картину? При неожиданно слабом результате терапии мы последовательно проверяем следующие пункты. Цель. Мы с клиентом вообще договорились, что именно мы пытаемся изменить. Мишень. Правильно ли определён поддерживающий механизм, метод. Соответствует ли вмешательство
Speaker A
этой мишени? Реализация. Действительно ли метод был проведён достаточно качественно и в достаточном объёме? Динамика. Меняется ли хотя бы тот процесс, на который вмешательство направлено? Клиническая картина. Если нет, не пропустили ли мы другое расстройство, сопутствующее состояние, изменение состояния, вещества,
Speaker A
медикаментозные соматические факторы и формулировка, какие данные теперь противоречат нашей исходной модели и как её нужно изменить.
Speaker A
Зачем психологу вообще психиатрия, если он не ставит диагнозы и не назначает препараты? Потому что без понимания психопатологии психолог иногда начинает объяснять терапевтическими понятиями то, что терапевтическим процессом вообще не объясняется.
Speaker A
И психиатрия для психолога начинается не с диагноза, она начинается со способности увидеть феномен и не объяснять его слишком быстро.
Speaker A
Здесь я приведу вам пример. Представьте клиента, с которым терапия, ну вот, не идёт. Он не выполняет домашние задания, постоянно опаздывает, не может сформулировать цели. неделями ничего не делает между сессиями. Его убеждения почти невозможно поколебать. Он то включается в работу, то исчезает,
Speaker A
эмоционально нестабилен и иногда кажется, что он вообще не заинтересован в изменениях. Что мы можем сказать?
Speaker A
Сопротивление, вторичная выгода, избегание, недостаточная мотивация, нарушение альянса. И всё это может быть правдой. Но есть ещё один вопрос. А мы вообще понимаем, что с этим человеком происходит? И здесь я хотела бы пригласить вас для понимания, для лучшего понимания своих клиентов, а, на
Speaker A
курс психиатрия для психологов. Мы там очень подробно говорим про те состояния, которые могут влиять на терапевтический процесс. Мы обсуждаем, что мы можем сделать с этими состояниями, в каких случаях психотерапия является первой линией помощи, а в каких нет. И, конечно
Speaker A
же, вы выходите со знаниями о симптомах, состоянии и тем, а как с ними быть и как с ними работать. Если у вас в дальнейшем появятся вопросы по курсу, вы можете задать их на наших площадках, мы с удовольствием вам ответим. Вижу, что
Speaker A
вопросов в чате нет, не появилось, а поэтому буду с вами сегодня прощаться. Мы увидимся с вами в следующий раз, в следующую субботу. Темы наших вебинаров на сентябрь у нас опубликованы.
Speaker A
Пожалуйста, посмотрите. Запись обязательно будет. Увидимся в субботу. Пока-пока.
Topics:терапияпсихотерапияпсихиатриядиагностикакоморбидностьСДВГдепрессиятерапевтические отношенияконцептуализациясопротивление





![ИГРОФИЛЬМ ATOMIC HEART [4K] ➤ Полное Прохождение Атомик… — Transcript](https://i.ytimg.com/vi/o54REh54VYs/maxresdefault.jpg)





