РИМСКАЯ МИФОЛОГИЯ | История Великих Богов и Тайных Риту… — Transcript

Добро пожаловать в путешествие по легендам, которые построили империю. В этом ролике мы пройдём путь римской мифологии от её туманных истоков до Золотого триумфа. Мы заглянем в эпоху Сатурна, когда боги жили среди людей, и проследуем за Энеем из пепла горящей

Трои к берегам Италии. Вы узнаете, какую цену Ромул заплатил за основание вечного города, и как мудрый Нума Пампилий научил суровых воинов договариваться с небесами. Мы раскроем тайны домашних духов, охранявших каждый порог, и увидим, как римляне поглотили греческий Олимп, подарив своим богам новые лица и

великие сюжеты. Это история о том, как миф стал законом, а закон основой цивилизации. Если вам понравится этот ролик, поставьте лайк, подпишитесь на канал и напишите в комментариях, о чём бы вы хотели услышать в следующий раз.

Приятного прослушивания. История Рима начинается задолго до того, как был заложен первый камень его знаменитых стен. Она берёт своё начало в те далёкие времена, когда само время текло иначе, а границы между миром богов и миром людей были едва различимы. В

самом сердце древней Италии, на землях, которые позже назовут Лацием, разворачивалось великое таинство сотворения порядка из первозданного хаоса.

Главным героем этой эпохи стал Сатурн, чьё имя для каждого римлянина навсегда останется символом мудрости, изобилия и утраченного рая. Сатурн не всегда был правителем италийских земель. Его появление здесь стало результатом великих потрясений в небесных чертогах.

Старые предания гласят, что Сатурн был вынужден покинуть своё прежнее царство после того, как его собственный сын захватил власть. Лишённый трона и изгнанный из небесных обителей, древний бог отправился в долгое странствие по морям. Его путь лежал на запад к тихим и

плодородным берегам, где природа ещё сохраняла свою первозданную чистоту. Когда корабль Сатурна пристал к берегу Италии, его встретил Янус, древнейшее божество этого края, хранитель всех входов и начинаний. Янус обладал уникальным даром видеть одновременно прошлое и будущее, поэтому он сразу

распознал в усталом страннике великую силу. Между двумя богами не возникло вражды. Напротив, Янус гостеприимно разделил свою власть с пришельцем. Это стало первым в истории примером мирного союза и созидания, который лёг в основу всей будущей римской цивилизации. Сатурн поселился на холме, который в будущем

станет именоваться Капитолийским. В те времена это было дикое, поросшее лесом место, но присутствие бога преобразило всё вокруг. Именно тогда наступила эпоха, которую поэты и историки единогласно называют золотым веком. Это был период, когда земля давала плоды сама, без всякого принуждения. Людям не

нужно было пахать почву, не нужно было сеять зерно в поте лица. Дубы источали сладкий мёд, а реки были полны молока

и ароматного вина. В золотом веке не существовало частной собственности.

Земля была общей, и никто не обносил свои владения заборами или глубокими рвами. Люди жили в полном согласии друг с другом, не зная, что такое жадность или зависть. Железо ещё не было добыто из недр гор, а значит, человечество не знало оружия. Мир не содрогался от звона

мечей и криков сражающихся воинов. Понятие войны отсутствовало в самом сознании первых обитателей Лация. Все споры решались мудрым словом Сатурна, который стал для людей не просто правителем, а добрым отцом. Сатурн научил людей основам цивилизованной жизни. До его прихода племена жили

разрозненно, питаясь лишь тем, что могли собрать в лесах. Бог открыл им секреты земледелия, показав, как правильно ухаживать за виноградной лозой и как хранить собранный урожай. Он дал им первые законы, которые были просты и справедливы. Эти правила не были

записаны на медных таблицах. Они жили в сердцах людей, направляя их поступки к общему благу. Благодаря Сатурну дикие обитатели холмов превратились в упорядоченное общество, объединённое общими целями и ценностями. Важной частью наследия Сатурна стало искусство виноделия. Римляне верили, что именно он

принёс в Италию культуру возделывания винограда. Вино считалось даром богов, который помогал людям забывать плохое и укреплял узы дружбы во время совместных пиров.

Сатурн сам часто принимал участие в трапезах смертных за одним столом с ними. Это подчёркивало близость божественного и человеческого миров, ту неразрывную связь, которая позже станет фундаментом римского благочестия. Однако золотой век не мог длиться вечно.

Природа божественного цикла такова, что на смену безмятежности неизбежно приходят испытания. Сатурн, выполнив свою миссию на Земле, в один день внезапно исчез. Его уход ознаменовал конец эпохи абсолютного счастья. Мир начал меняться. На смену вечной весне пришли суровые зимы, а Земля перестала

быть столь щедрой. Людям пришлось учиться строить прочные жилища, чтобы укрыться от холода, и обрабатывать поля, чтобы не умереть от голода.

Наступил серебряный век, а за ним и более суровые времена. Но память о правлении Сатурна никогда не угасала в сердцах жителей Рима. В честь этого доброго бога был установлен великий праздник Сатурналии. В середине декабря, когда дни становились самыми короткими,

город погружался в атмосферу древнего золотого века. На время праздника все дела прекращались, суды закрывались, школы распускали учеников, а войны приостанавливались. Но самым удивительным был обычай перемены ролей.

Господа накрывали столы для своих рабов и сами прислуживали им за обедом. Это было напоминанием о тех временах, когда между людьми не было различий в статусе, когда все были равны перед лицом Сатурна. Храм Сатурна, воздвигнутый у подножия Капитолия, стал одним из самых

почитаемых мест в городе. Именно там римляне решили хранить государственную казну. Эрарий. Это решение было глубоко символичным. Считалось, что под защитой бога, при котором не существовало воровства и обмана, общественные деньги будут в полной безопасности. Сатурн продолжал незримо охранять благополучие

Рима, напоминая гражданам о важности справедливости и честного труда. Миф о Сатурне и золотом веке важен не только как рассказ о прошлом. Для римлян это был моральный ориентир. В самые трудные моменты своей истории они обращались к образу этого времени, черпая в нём силы

для возрождения государства. Они верили, что добродетели того далёкого века, простота жизни, верность закону и уважение к богам должны составлять основу характера каждого истинного гражданина. Так закладывался первый слой римской идентичности. Земля Лация была освящена присутствием великого бога-созидателя. Она стала территорией,

где порядок восторжествовал над дикостью, а труд превратился в священное служение. И хотя Сатурн ушёл в тень истории, оставленные им семена цивилизации дали всходы, которые вскоре превратят небольшое поселение на семи холмах в центр огромной империи.

Наследие золотого века стало тем фундаментом, на котором позже вырастут легенды о героях и царях, о битвах и победах, о вечном величии Рима.

История величия Рима берёт своё начало не на италийских холмах, а далеко на востоке среди пепла и руин великого города Трои. Когда греческие воины ворвались за непреступные стены, прибегнув к хитрости с деревянным конём, судьба Древнего царства была предрешена.

В ту страшную ночь, когда пламя пожаров освещало небо, один человек получил божественное знамение. Это был Эней, сын смертного Анхиса и прекрасной богини Венеры. Ему было предсказано не погибать вместе с родным городом, а стать основателем новой династии, которая в

будущем подчинит себе весь мир. Эней не хотел покидать Трою. Он сражался на улицах до последнего вздоха, пока сама Венера не явилась ему в пылу битвы. Она открыла его глаза на волю богов и показала, что даже великие божества Олимпа участвуют в разрушении города.

Сопротивление было бесполезным. Эней подчинился судьбе. Он взвалил на свои плечи старого отца Анхиса, который не мог идти сам. Взял за руку маленького сына Аскания и покинул горящий дом. В его руках были священные пинаты, древние изображения богов-хранителей Трои, которые он должен был перевести на новую

Родину. Так началось великое странствие, которое продлило

делала всё возможное, чтобы их корабли никогда не достигли берегов Италии. Одним из самых суровых испытаний для Энея стала буря, которая выбросила его флот на берега Северной Африки. Там строился новый город Карфаген, которым правила прекрасная царица Дидона. Она приняла измученных странников с великим

почётом и гостеприимством. Дидона слушала рассказы Эне о падении Трои и о его долгом пути. И вскоре между ними вспыхнуло глубокое чувство. Казалось, что скитания закончены. Эней начал помогать в строительстве Карфагена, забыв о своём высоком предназначении.

Однако боги не позволили ему остаться. Юпитер послал Меркурия своего крылатого вестника, чтобы тот напомнил герою о его долге. Меркурий явился Энею и сурово спросил его, почему тот тратит время на строительство Чужого царства, когда его собственные потомки ждут своей доли в

Италии. Эней был раздираем противоречиями между любовью к Дедоней и волей богов. Но благочестие, которое римляне называли словом Пиетас, победило. Это качество означало верность долгу перед богами, родиной и семьёй.

Эней тайно приказал готовить корабли к отплытию. Разрыв был трагическим. Дедона, узнав об уходе любимого, впала в отчаяние. Она не могла понять, как можно бросить её ради призрачного пророчества о далёкой земле. Когда троянские паруса скрылись за горизонтом, царица покончила

с собой, прокляв Инея и всех его будущих потомков. Этот миф объяснял римлянам причины многовековой вражды между Римом и Карфагеном. В их представлении эта война была предрешена ещё в те древние времена, когда Эней выбрал долг в место любви. Корабли Эне снова оказались в

море. После многих невзгод они наконец достигли берегов Италии при Чали Фукум. Здесь Эней посетил знаменитую прорицательницу Севиллу. Она должна была помочь ему спуститься в подземное царство мёртвых, чтобы встретиться с тенью отца. Анхис умер во время странствий, и Эней нуждался в его мудром

совете. Это путешествие в мир теней стало поворотным моментом во всей истории. В мрачных глубинах Эней увидел не только прошлое, но и будущее. Анхис показал ему длинную вереницу душ, которым ещё только предстояло родиться.

Среди них были великие полководцы, мудрые законодатели и будущие правители Рима. Отец объяснил сыну, что его миссия гораздо выше, чем просто поиск дома. Он должен заложить фундамент государства, которое принесёт мир и закон всем народам.

Анхис произнёс знаменитые слова о том, что другие народы могут быть искуснее в воянии статуй или изучении звёзд, но задача Рима - править народами. Выйдя из подземного царства, Эней стал другим человеком. Сомнения покинули его сердце.

Теперь он точно знал, ради чего переносит страдания. Троянцы вошли в усти реки Тибр и высадились на землях Лаци. Здесь ими правил мудрый царь Латин. Он радушно принял пришельцев, так как древние пророчества говорили, что его дочь Лавиния должна выйти замуж за

чужестранца, чтобы их союз породил великий народ. Но мирное поселение было невозможным без последней великой битвы.

Юнона, всё ещё не желавшая мириться с успехом Инея, разожгла вражду между троянцами и местными племенами Рутулов.

Вождь рутулов Турн сам претендовал на руку Лавини и не собирался уступать её пришельцу. Началась кровопролитная война, которая стала испытанием для всех италийских народов. Это было столкновение двух старых миров ради рождения одного нового. В этой войне Эней проявил себя не только как

доблестный воин, но и как мудрый вождь. Он искал союзников среди местных жителей, включая аркадского царя Эвандра, который жил на том самом месте, где позже будет стоять Рим. В решающем поединке Эней победил Турно. Хотя в его сердце на мгновение возникла жалость к

поверженному врагу, он увидел на плече Турна перевесь убитого юного друга Паланта и нанёс смертельный удар. Смерть Турна поставила точку в долгой череде войн. Эней основал город, который назвал Лавинием в честь своей новой жены.

Троянцы и латины объединились в один народ. Это был важный символический акт. Римская мифология подчркивала, что их предки не были закрытой группой, а возникли из слияния разных культур и традиций. Эней правил мудро и справедливо несколько лет, пока во время

очередной битвы не исчез в водах реки Нумиций. Его тела не нашли, и люди поверили, что боги забрали его к себе на Олимп, даровав бессмертие под именем Индигета, божественного предка. Сын Энея Асканий позже основал новый город.

Альбалонгу, которая стала столицей латинов на многие поколения. Именно в этом городе спустя 300 лет роднея приведёт к рождению тех, кто наконец заложит стены самого Рима. Наследие Трои было сохранено и перенесено на новую почву. Эней выполнил свою миссию, связав

восток и Запад, божественное пророчество и земную реальность. Его образ стал для римлян воплощением идеального гражданина, который ставит интересы государства и семьи выше собственных желаний. Без его долгого и трудного пути история вечного города никогда бы не началась.

Прошло 300 лет с тех пор, как сын Энея основал Альбалонгу. Династия троянских царей процветала на италийской земле, но со временем человеческие пороки проникли даже в этот благородный род. Законный царь Нумер был свергнут своим жестоким братом Амулием, чтобы лишить свергнутого брата надежды

на возвращение власти через потомков. Амулий заставил дочь Нуметра, Рею Сильвию, стать весталкой. Этот священный сан обязывал девушку хранить обед без брачя в течение 30 лет под страхом смертной казни. Казалось, что род Нуметра обречён на угасание, но у богов

были другие планы на судьбу Италии. Бог войны Марс, привлечённый красотой юной весталки, явился к ней в священной роще.

От этого божественного союза у Реи Сильвии родились двое близнецов. Когда весть о рождении младенцев дошла до Амулия, он пришёл в ярость. Царь приказал бросить мать в темницу, а новорождённых детей утопить в водах Тибра. Слуги, которым было поручено это

жестокое дело, принесли корзину с младенцами к берегу реки. В то время Тибр сильно разлился, затопив окрестные низины. Слуги побоялись подходить к самой быстрине и оставили корзину на мелководье, надеясь, что вода сама сделает свою работу. Однако река проявила милосердие к будущим

основателям империи. Вода начала быстро спадать, и корзина зацепилась за ветви смоковницы, которая позже станет почитаться как священное дерево.

Младенцы остались живы, но они были голодные и беззащитные. На их плач из леса вышла волчица. Вместо того, чтобы растерзать детей, хищница, повинуясь воле Марса, начала кормить их своим молоком и согревать своим телом. Вскоре их обнаружил царский пастух по имени

Фаустл. Он принёс близнецов в свою хижину и отдал на воспитание жене Акке Лоренци. Дети получили имена Ромул и Рэм. Братья росли в суровых условиях среди пастухов и лесных разбойников.

Они выделялись среди сверстников не только необычайной силой и красотой, но и врожднным благородством, которое выдавало их божественное происхождение.

Ромул и Рэм часто вступали в стычки с врагами своего приёмного отца, защищая стада и восстанавливая справедливость.

Во время одной из таких стычек Рэм попал в плен и был доставлен на суд к самому Амулюю, а затем передан в руки Нуметру.

Старик, глядя на юношу, почувствовал странное волнение. Распросы о происхождении братьев привели к раскрытию тайны. Ромул в это время уже собрал отряд верных друзей и поспешил на выручку брату. Вместе они свергли тирана Амулия и вернули трон своему деду Нуметру. Но Ромуул и Рэм не пожелали

оставаться в Альбалонге на вторых ролях. Их тянуло к тем местам, где они провели своё детство и где когда-то их спасла волчица. Они решили основать собственный город на берегах Тибра. Однако с самого начала между братьями возник спор. Ромул выбрал для основания города полатинский

холм, а Рем настаивал на холме Авентин. Никто не хотел уступать, и тогда они решили обратиться за советом к богам, прибегнув к древнему обряду гадания по полёту птиц. Ау спицы. Рэм первым увидел знамение. Шесть стервятников пролетели над его головой. Почти сразу после этого

Ромул увидел 12 стервятников. Спор вспыхнул с новой силой. Рэм утверждал, что боги на его стороне, так как он увидел птиц первым. Ромул же настаивал, что двойное число птиц является более важным знаком божественной воли. Сторонники каждого из братьев разделились на два лагеря. В

пылу ссоры Ромул начал проводить плугом священную черту Померий, которая обозначала границы будущего города и его стен. Рэм, желая посмеяться над стараниями брата, перепрыгнул через свежую борозду, нарушив тем самым святость границы. Разгневанный Ромул, защищая честь своего начинания, нанёс брату смертельный удар. В тот момент он

произнёс роковые слова о том, что так будет с каждым, кто посмеет переступить через стены его города. Это событие наложило глубокий отпечаток на всю римскую историю. Оно символизировало, что интересы государства и святость границ стоят выше любых родственных связей. Рим родился в крови, и эта

суровая необходимость жертвовать личным ради общего стала одной из главных черт римского характера. Ромул похоронил брата с почестями и стал единоличным правителем нового поселения.

Основание Рима произошло в 753 году до нашей эры. Чтобы населить свой город, Ромул объявил капиталийский холм убежищем для всех желающих. Сюда стекались изгнанники, беглые рабы и искатели приключений со всей Италии.

Город рос быстро, но в нём катастрофически не хватало женщин. Соседние народы с презрением относились к пришельцам и не желали отдавать за них своих дочерей. Тогда Ромул решился на хитрость. Он устроил пышные игры в честь бога Конца и пригласил на праздник

соседнее племя Сабенян. В разгар состязаний по условному знаку римляне бросились в толпу и похитили собянских девушек. Оскорблённые собеняне во главе со своим царём Титом Тацим собрали войско и пошли войной на Рим. Война была долгой и жестокой. Решающая битва

произошла в долине между холмами. Когда обе стороны были готовы к последнему сокрушительному удару, на поле боя выбежали сами похищенные женщины. Они уже успели привыкнуть к своим новым мужьям и родить детей. Со слезами на глазах они умоляли отцов и мужей

прекратить братоубийственную резню. Вид детей и мольбы женщин остановили воинов. Римляне и собияняне заключили мир и решили объединиться в одно государство под совместным правлением Ромула и Тита Тация. Ромул правил 40 лет. За это время он создал основные государственные институты, которые просуществуют века.

Он учредил сенат из 100 старейшин, разделил народ на курии и создал первую римскую армию, легион. Его правление было временем непрерывных войн и побед, которые расширяли границы молодого государства. Ромул стал воплощением воли Марса на Земле, превратив разрозненную толпу в дисциплинированный народ.

Под его руководством Рим начал превращаться в грозную силу, с которой приходилось считаться всем соседям.

Конец жизни первого царя был окутан мистикой. Согласно легенде, однажды во время смотра войск на Марсовом поле внезапно разразилась страшная гроза.

Чёрное облако опустилось на землю, скрыв Ромула от глаз его соратников. Когда туман рассеялся и солнце снова выглянуло, царя на месте не оказалось.

Народ был в смятении, подозревая сенаторов в заговоре, но вскоре одному из уважаемых граждан явилось видение.

Ромул предстал перед ним в божественном сиянии и объявил, что боги забрали его к себе на небо. Он повелел передать римлянам, что отныне он будет их небесным покровителем под именем бога Кверина. Уход Ромула завершил героическую эпоху основания. Город стоял

твёрдо, его границы были защищены, а народ был един. Но Рим всё ещё оставался военным лагерем, жившим по суровым законам войны. Для того, чтобы стать полноценной цивилизацией, государству требовалось нечто большее, чем просто сила оружия. Нужны были вера, ритуалы и

духовная основа, которая примирила бы суровых воинов с богами и законами природы. Эта задача ляжет на плечи преемника Ромула, чьё правление принесёт Риму долгожданный мир и божественное откровение. Римляне всегда будут помнить своего первого царя как сына Марса, который заложил в фундамент города

стремление к победе и верность долгу. Каждое поколение будет возвращаться к истории о волчице и братьях, видя в ней отражение своей собственной судьбы. Рим стал вечным городом именно потому, что его начало было освящено волей богов и кровью героев.

Так закончилась первая глава великой римской истории, уступив место эпохи священного порядка и глубокого благочестия.

После исчезновения Ромула Рим оказался на распутье. Первый царь оставил после себя мощное войско и крепкие стены, но его народ всё ещё напоминал скорее сборище суровых воинов, чем упорядоченное общество. Город, рождённый в битвах, нуждался в мире и духовном законе, чтобы не истребить самого себя в

бесконечных конфликтах. Сенаторы понимали, что новый правитель должен быть полной противоположностью Ромулу. Им нужен был не полководец, а мудрец. Их выбор пал на собенянина по имени Нума Пампилий, человека, чья слава о справедливости и благочестии распространилась далеко за пределы его

родных земель. Нума Помпилий не стремился к власти. Он жил уединённо, посвящая своё время размышлениям о богах и природе вещей. Когда к нему прибыло посольство из Рима с предложением короны, он долго отказывался, полагая, что его склонность к тишине и молитве

несовместимо с управлением воинственным народом. Однако, уступив мольбам своего отца и божественным знамением, Нума согласился. Его воцарение ознаменовало начало совершенно новой эпохи, времени, когда миф перестал быть только историей о подвигах и стал повседневным ритуалом.

Первым делом Нума решил смягчить суровые нравы римлян. Он понимал, что страх перед богами может быть более эффективным инструментом порядка, чем страх перед мечом. Чтобы предать своим реформам, непререкаемый авторитет Нума объявил, что находится под покровительством божественной силы. По легенде, он часто уходил в священную

рощу у каменного ключа, где встречался с ним Эгерией. Именно в этих ночных беседах в тишине под сенью древних деревьев богиня открывала ему правила почитания небесных сил и тайны управления государством.

Для римлян Эгерия стала символом божественного вдохновения, стоящего за каждым земным законом. Нума Помпилий начал с того, что упорядочил само время.

До него римский год был запутанным и состоял всего из 10 месяцев, что приводило к постоянным ошибкам в расчётах посевных работ и праздников.

Нума добавил два новых месяца: январь и февраль. Январь был назван в честь двуликого бога Януса, смотрящего одновременно в прошлое и будущее. Этот месяц символизировал переход и начало всех дел. Февраль же стал временем очищения. Таким образом, календарь превратился в священный инструмент, где

каждый день имел своё значение. Нума разделил дни на те, в которые можно было заниматься государственными делами. и те, что были посвящены исключительно богам. Это приучило народ к дисциплине и глубокому уважению к сакральному порядку. Одним из самых значимых достижений Нумы стало создание жреческих

коллегий. Он понимал, что царь не может быть единственным посредником между небом и землёй. Он учредил коллегию понтификов во главе с великим понтификом. На этих людей была возложена обязанность следить за чистотой обрядов и хранить священные знания. Само слово понтифик означало строитель мостов,

мостов между миром людей и миром богов. Они стали хранителями римской традиции, следя за тем, чтобы ни одна деталь ритуала не была нарушена, ибо римляне верили, что любая ошибка в молитве может лишить город божественной поддержки.

Особое место в системе нумы заняли весталки. Жрицы богини домашнего очага Весты. Нума повелел выстроить для них храм круглой формы, символизирующей единство государства. Главной задачей весталок было поддержание вечного огня.

Этот огонь считался душой Рима. Пока он горел, город был в безопасности. Висталки пользовались невероятным уважением. Их слово имело огромный вес в суде, а при встрече с ними даже высшие магистраты должны были уступать им дорогу. Нума установил для них

стражайшие правила, подчркивая, что чистота государства начинается с чистоты его священного очага. Для надзора за делами войны и мира Нума создал коллегию официалов. Отныне Рим не мог начинать войну просто по прихоти правителя.

Существовал строгий ритуал. Фициал отправлялся к границе враждебного народа и торжественно провозглашал требования Рима. Только если требования не выполнялись в течение 33 дней, война считалась справедливой и одобренной богами. Это нововведение превратило римскую экспансию из простого грабежа в юридический процесс, что давало римлянам

моральное превосходство в глазах соседей. Нума также позаботился о защите границ и собственности. Он ввёл культ богатермина покровителями живых знаков.

По всей территории Лация были установлены камни, которые считались священными. Тот, кто осмелился бы сдвинуть такой камень, объявлялся проклятым. Это помогло укрепить понятие частной и общественной собственности, превратив простые земельные споры в вопросы веры. Даже в самых мелких деталях Нума старался насаждать

благочестие, веря, что верность в малом ведёт к величию в большом. Легенда гласит, что во время правления Нумы с неба упал щит необычной формы. Анкил.

Это было воспринято как знак того, что боги вручают Риму залог его непобедимости. Чтобы никто не смог украсть этот священный предмет, Нума приказал искусному мастеру изготовить ещё 11 точно таких же счетов. Для их охраны была создана коллегия салиев, прыгающих жрецов. Каждый год весной они

совершали торжественное шествие по городу, исполняя ритуальные танцы в доспехах и распевая гимны, слова которых со временем стали непонятны даже самим римлянам, но которые неизменно исполнялись как дань древней традиции.

Правление Нумы Помпили длилось 43 года. В течение всего этого времени ворота храма Януса, которые закрывались только в периоды полного мира, ни разу не открывались.

Рим процветал без единого сражения. Соседние народы, видя мудрости и спокойствия римлян, перестали смотреть на них как на разбойников и начали искать дружбы с ними. Нума доказал, что миф может созидать не хуже меча, а ритуал способен объединить людей крепче,

чем любая военная дисциплина. Нума умер от старости, окружённой любовью своего народа. По его завещанию его не сожгли, а похоронили в каменном саркофаге на холме Яникул. Рядом с ним были положены его священные книги, в которых он записал все установленные им обряды.

Считается, что именно Нума заложил ту основу римской религии, которая просуществует более тысячи лет. Он превратил Рим из случайного поселения в сакральный центр мира, где каждый шаг гражданина был сопряжён с волей богов.

Если Ромул дал Риму тело, то Нума Помпилий вдохнул в него душу. Его образ остался в веках как идеал правителя философа. Он показал, что истинное величие государства заключается не только в территории, которую оно контролирует, но и в глубине его

духовных устоев. После его смерти Рим снова вернётся к воинам и завоеваниям. Но теперь у каждого воина в сердце будет знание о том, что за его спиной стоят боги, чьи права и обязанности были чётко определены мудрым вторым царём. На смену

эпохи формирования ритуалов приходило время великих небесных покровителей, которые возьмут под свою защиту разросшееся государство.

После того, как Нума Помпилий установил обряды и приучил народ к благочестию, Рим был готов к принятию высшей формы государственного культа. Город больше не был просто собранием пастухов и воинов.

Он становился мощным политическим организмом, которому требовались небесные покровители соответствующего масштаба. Так на вершине самого важного из семи холмов начала формироваться вера в капиталисткую триаду. Этот союз трёх великих божеств Юпитера, Юноны и Минервы стал не только религиозным символом, но

и воплощением самой идеи римской государственности и нерушимости власти. Центральное место в этой триаде и во всём римском пантеоне занимал Юпитер, которого величали Оптимус-максимус, что в переводе означает всеблагой величайший. Для римлянина Юпитер не был просто богом грозы или неба. Он был

верховным хранителем справедливости, гарантом клятв и верховным покровителем государства. Его власть была безгранично, а его воля определяла судьбы народов. Римляне верили, что их господство над миром является прямым следствием их преданности Юпитеру. В его руках были зажаты пучки молнии, которыми

он карал нарушителей законов и тех, кто пренебрегал священными клятвами. Каждый раз, когда полководец возвращался с победой, он шёл в торжественной процессии именно к Юпитеру, чтобы отдать ему почести и признать, что истинным автором победы был Бог, а не человек.

Второй в этом священном союзе была Юнона, величественная супруга Юпитера. В капиталистском культе она представала как Юнона Регина, то есть царица. Если Юпитер отвечал за внешний порядок и власть, то Юнона была покровительницей самой ткани римского общества.

Она охраняла женщин, брак и материнство, обеспечивая продолжение римских родов. Но её роль была шире домашнего круга.

Как царица богов, она считалась защитницей государственных финансов и советницей в трудные времена. Римляне верили, что Юнона своим бдительным взором охраняет стены города, предупреждая об опасности. Её присутствие в триаде придавало необходимую полноту, соединяя мужскую силу власти с женской мудростью

сохранения жизни и традиций. Третьей фигурой триады была Минерва, богиня, чьё значение для Рима невозможно переоценить. В отличие от воинственного Марса, Минерва олицетворяла мудрость, стратегическое мышление и мастерство.

Она была покровительницей искусств, ремёсел и школьного обучения. В союзе с Юпитером и Юноной она отвечала за разумное управление и интеллектуальную мощь государства.

Римляне считали, что победы одерживаются не только силой мышц, но и силой ума, которую дарует Минерва. Она учила людей строить крепкие дома, ткать одежду и, что самое важное, мыслить ясно и последовательно.

Без её участия триада лишилась бы своего созидательного начала. Для размещения этих великих сил на капиталийском холме был воздвигнут грандиозный храм. Его строительство началось ещё при последних царях и стало делом невероятного масштаба. Храм капиталийской триады был не просто зданием из камня и дерева. Он

стал сакральным сердцем всего римского мира. Под одной крышей располагались три отдельные целы или святилища.

Центральная принадлежала Юпитеру, а боковые Юнони и Минерве. Это архитектурное решение подчркивало единство трёх божеств в деле защиты Рима. Стены храма были украшены трофеями, принесёнными из завоёванных стран, а его крыша сияла позолотой, видимой из самых дальних уголков города.

Существует миф, связанный с закладкой фундамента этого храма. Рассказывают, что когда строители начали копать землю на холме, они обнаружили глубоко в почве человеческую голову с чертами лица, которые казались живыми и нетронутыми тленом.

Гадатели и жрецы истолковали это как важнейшее знамение. Они провозгласили, что это место станет главой мира и что Рим будет править всей землёй. Именно от этого события, согласно легенде, Холмы получил своё название Капитолий от латинского слова капут, что означает

голова. Это мистическое обоснование давало римлянам непоколебимую уверенность в их праве на мировое господство. Капиталистский храм играл ключевую роль в политической жизни.

Именно здесь каждый год 1 января вступали в должность новые консулы. Прежде чем приступить к управлению государством, они приносили жертвы Юпитеру, признавая его верховенство.

Здесь принимались иностранные послы, и здесь хранились священные Севилины книги, к которым Сенат обращался в моменты величайших кризисов. Капитолий был символом стабильности. Римляне говорили, что пока стоит Капитолий, будет стоять и Рим, а пока стоит Рим, будет стоять мир. Этот холм стал для них

осязаемым доказательством того, что боги выбрали именно этот город своим земным домом. Важным элементом почитания триады были общественные игры и празднества.

Великие римские игры посвящались Юпитеру, всеблагому величайшему. В эти дни весь город превращался в одну большую религиозную общину. Состязания колесниц на иподромах, театральные постановки и торжественные перы были не просто развлечением, а формой служения богам. Римляне верили, что боги радуются

вместе с людьми, и чем пышнее праздник, тем благосклоннее будут небеса. Капиталийская триада требовала от своих подопечных не тайного мистицизма, а открытого, величественного и упорядоченного проявления веры. Культ Юпитера, Юнона и Минервы также выполнял важную объединяющую функцию. Когда Рим расширял свои границы, в каждом новом

городе, основанном римлянами, возводился Капитолий, храм, повторяющий структуру главного святилища на семи холмах. Это позволяло жителям самых далёких провинций чувствовать свою сопричастность к империи. Поклонение капиталийской триаде стало своего рода гражданским долгом. Признание этих богов означало лояльность римскому государству и его законам. Таким образом, мифология

триады превратилась в идеологический цемент, скрепляющий разнородные народы под властью Рима. Однако при всей своей грандиозности капиталийстские боги оставались существами величественными и далёкими от повседневных нужд отдельного человека.

Юпитер заботился о государстве, Юнона о народе в целом, Минерва о прогрессе цивилизации. Но рядовому римлянину, возвращающемуся после трудового дня в свой скромный дом, требовалась защита иного рода. Ему нужны были божества, которые знали бы его имя, охраняли его кладовую. и защищали его детей от ночных

страхов. Поэтому, отдавая должное великой триаде вершине холма, каждый житель Рима одновременно почитал и совсем других богов, тихих, невидимых и очень близких.

Великие храмы Капитолия и пышные государственные празднества составляли лишь внешнюю сторону римской жизни. За порогом каждого дома в тишине семейного круга господствовали совсем иные силы.

Если Юпитер управлял миром, то повседневной жизнью римлянина руководили малые боги, чьё присутствие ощущалось в каждом бытовом действии. Римская вера была пронизана идеей, что всё вокруг наделено своей священной силой. Эта малая мифология была для обычного человека гораздо ближе и понятнее, чем

величественные олимпийские образы. Она составляла самую суть римского мировоззрения, превращая каждое жилище в маленькое святилище. Самыми почитаемыми защитниками семьи были лары. Римляне верили, что лары - это добрые души предков, которые не покинули свой род, а остались оберегать дом и его обитателей.

В каждом доме был устроен ларарий, небольшая ниша или шкафчик, где стояли фигурки этих божеств. Обычно ларов изображали в виде юношей в коротких туниках, которые держат в руках рог изобилие или чашу. Каждое утро глава семьи возносил им молитву, а в

праздничные дни фигурки украшали венками из цветов. Считалось, что лары следят за порядком в доме, наказывают неродивых слуг и защищают домочадцев от болезней.

Они были невидимыми свидетелями всех семейных событий, свадеб, рождений и похорон. Уезжая в долгое путешествие, римлянин прощался с ларами, а по возвращении первым делом приветствовал их благодаря за благополучное возвращение к родному очагу. Рядом с ларами всегда находились пинаты, хранители кладовой и домашнего

достатка. Само их имя происходило от слова пенус, что означало продовольственные запасы. Если лары были привязаны к самому месту, к земле, на которой стоял дом, то пенаты были связаны именно с семьёй. Если семья переезжала, она забирала своих пинатов с

собой. Эти божества следили за тем, чтобы в доме всегда был хлеб, вино и масло. Они были символом непрерывности рода и его материального благополучия.

Существовали и общественные пинаты, которые, по преданию, были привезены ещё энем и строи. Они считались хранителями всего римского народа, и их благополучие было залогом выживания государства.

Центром домашнего мира и самым священным местом в доме был очаг. Здесь властвовала богиня Веста. Хотя у неё был великолепный храм в центре города, её истинное присутствие ощущалось в каждом пламени, согревавшем пищу. Огонь в очаге никогда не должен был гаснуть. Он

считался живым существом, требующим уважения и заботы. Во время обеда было принято бросать в огонь небольшую часть еды в качестве жертвы. Веста олицетворяла чистоту и стабильность. Она не имела человеческого облика в домашнем культе. Её символом был сам чистый огонь. Через почитание Весты римлянин

осознавал связь своего маленького дома с великим государством. Ведь огонь в его очаге был частицей того вечного огня, который берегли весталки на форуме.

Особое место в этой системе занимал гений, божественный двойник каждого мужчины, воплощение его жизненной силы и творческого начала. Римляне верили, что гений рождается вместе с человеком и сопровождает его до самой смерти.

Празднование дня рождения было прежде всего праздником в честь гения. Ему приносили в дар вино цветы и благовония.

Гений отвечал за продолжение рода и за успехи главы семьи во всех его начинаниях. Женщины имели своего подобного покровителя, которого называли Юноной.

Почитание личного гения воспитывало в римлянах чувство собственного достоинства и ответственности за свои поступки перед своей божественной частью. Выходя за порог дома, римлянин попадал во владение бога Януса.

Это был один из самых древних и почитаемых богов Италии, не имевший аналогов в греческой мифологии. Януса изображались с двумя лицами, одно из которых смотрело вперёд, в будущее, а другое- назад в прошлое. Он был богом всех входов и выходов дверей и ворот, а

также любого начала. Ни одно важное дело не начиналось без молитвы Янусу. Он считался хранителем ключей от неба и земли. В Риме стоял знаменитый храм Януса, который представлял собой двойную арку с дверями. Эти двери были открыты, когда Рим вёл войну и закрывались лишь в

редкие периоды полного мира. Янус учил римлян, что каждое окончание есть лишь новое начало, и что мудрость заключается в умении видеть обе стороны любого события. Помимо этих главных фигур, римский мир был населён бесчисленным множеством мелких божеств, отвечавших за самые узкие сферы жизни. Существовал бог

Ватикану, помогающий ребёнку издать первый крик: богиня Кунина, охраняющая колыбель, и бог стеркулиний, ведающий удобрением полей. Были боги дверей.

Форкул охранял створки, Кардея дверные петли, Алементин порог. Для современного человека это может показаться избыточным, но для римлянина это был способ сделать мир предсказуемым и безопасным. Если для каждого действия есть свой Бог, значит, через правильный ритуал можно договориться с любой силой

природы. Римляне относились к своим малым богам с удивительной практичностью. Их отношения строились по принципу: даю, чтобы ты дал. Человек приносил жертву или совершал обряд, ожидая в ответ конкретной помощи: защита урожая от засухи, исцеления больного ребёнка или удачи в торговой сделке. В

этой мифологии не было места мистическому экстазу или глубоким философским раздумьям. Это была религия долга, дисциплины и взаимных обязательств. Малые боги требовали не столько любви, сколько точного исполнения формальностей. Если обряд был совершён без единой ошибки, Бог был обязан помочь. Эта низовая мифология

оказалась чрезвычайно устойчивой. Даже когда официальные культы Юпитера и Марса начали терять своё значение, вера в ларов и Пинатов продолжала жить в народе. Она пропитывала сельскую жизнь, сохраняясь в виде примет и традиций на протяжении многих столетий домашние божества делали римскую культуру очень

приземлённой, в хорошем смысле этого слова, и очень человечной. Они связывали поколение людей в единую цепь, где мёртвые предки продолжали жить в образе ларов, а будущие потомки уже незримо присутствовали в заботах Пинатов. Мир малой мифологии был миром тихим и

незаметным, но именно он формировал характер римского гражданина. Из уважения к домашним богам рождалось уважение к отцовской власти и государственному закону. Умение договариваться с Богом порога приучало к дисциплине и аккуратности в делах.

Римляне верили, что величие империи стоит на прочном фундаменте из миллионов таких маленьких святилищ. Если в каждом доме горит огонь Весты и почитаются лары, значит, всё государство находится под надёжной защитой.

По мере того, как римские легионы продвигались на юг Опенинского полуострова и за его пределы, Рим сталкивался с культурой, которая была намного старше и богаче его собственной.

Это была культура Древней Греции. До этого момента римская мифология была строгой, практичной и во многом лишённой развёрнутых сюжетов. Италийские боги воспринимались скорее как невидимые силы или функции, чем как личности с яркими биографиями.

Однако встреча с греческим миром навсегда изменила лицо римской веры. Начался длительный процесс, который историки называют эллинизацией.

Это было не просто заимствование чужих имён, а великое слияние двух разных способов восприятия божественного.

Римляне обладали удивительной способностью поглощать всё полезное и красивое, что они находили у других народов.

Когда они познакомились с греческой поэзией, театром и скульптурой, они были поражены тем, насколько живыми и человечными выглядели греческие боги.

Греки рассказывали бесконечные истории о любви, коварстве, подвигах и приключениях своих олимпийцев. Римляне же, чья вера до этого момента основывалась на точном исполнении ритуалов и соблюдении долга, вдруг увидели в этих рассказах возможность предать своей религии новую глубину и блеск. Они начали искать соответствие

между своими древними божествами и греческими персонажами. Первым и самым естественным стало отождествление Юпитера с Зевсом. Оба они были владыками неба и громовержцами. Древний италийский Юпитер, который раньше был лишь гарантом клятв и суровым судьёй, внезапно обрёл всю богатую родословную Зевса. Ему

приписали участие в титаномахи и свержении отца и многочисленные союзы со смертными женщинами. Его супруга Юнона стала восприниматься как копия величественной гиры. переняв её черты ревний и властной царице богов. Так постепенно формировался римский пантеон из двенадцати главных богов, который

почти полностью копировал состав обитателей греческого Олимпа. Марс, который изначально был древним италийским богом плодородия и защитником полей, начал постепенно сливаться с греческим аресом. Для римлян это было непростое превращение, ведь Марс в Риме пользовался глубоким уважением, как отец Ромула и защитник государства, в то

время как греческий арест часто изображался как необузданный и даже безумный бог войны, которого не очень любили сами греки. Римляне сумели сохранить благородство своего Марса, наделив его при этом доспехами и яростью его греческого двойника. Аналогично Минерва слилась с Афиной Паладой,

переняв у неё роль богини мудрости и покровительницы справедливых войн. Процесс слияния коснулся каждого бога.

Венера, которая у древних латинов была скромной богиней садов и весеннего расцвета, превратилась в ослепительную Афродиту, богиню любви и красоты. Это превращение имело для Рима огромное значение. Ведь через Венеру римляне укрепляли свою связь с Инеем и Троей, обосновывая своё право на величие

божественным происхождением своего народа. Меркурий, бог торговли и прибыли, стал отождествляться с Гермесом, вестником богов, обретя его крылатые сандали и роль проводника душ в царство мёртвых.

Даже Нептун, который изначально был богом пресных вод и рек, превратился в могучего владыку морей Посейдона, получив в руки свой знаменитый трезубец.

Важным инструментом этого слияния стала литература. Римские поэты, такие как Ливий Андроник и позже Великий Виргилий, начали переводить греческие эпосы на латынь, адаптируя их под римские реалии.

Они заменяли греческие имена на латинские, но сохраняли все повороты сюжета. Так, греческая мифология стала основой для римского образования.

Молодые римляне из знатных семей учили наизусть стихи, в которых боги действовали, страдали и радовались точно так же, как в легендах Элады. Это создало единое культурное пространство, объединившее всё Средиземноморье под властью Рима. Однако эленизация не была простым копированием. Римляне всегда

вносили в мифы и свой особый акцент. Они гораздо больше внимания уделяли морали и гражданскому долгу. Если греческие боги часто действовали из личных капризов, то римские авторы старались показать, что даже в мифические времена божественное вмешательство служило благу государства.

Римляне взяли греческую форму, но наполнили её своим суровым содержанием. Они превратили миф в инструмент воспитания идеального гражданина. Боги стали примерами того, как следует соблюдать договоры и как нужно наказывать за предательство. Особое место в этом процессе заняли так называемые греческие культы, которые

были официально приняты в Риме. Например, культ Аполлона пришёл в Рим непосредственно из Греции, не имея прямого италийского предшественника.

Аполон стал для римлян богом исцеления, пророчеств и искусств. В его честь возводили великолепные храмы, и он считался одним из самых почитаемых покровителей римской культуры. Тоже самое произошло с культом Искулапа, бога медицины, которого привезли в Рим в виде священной змеи во время страшной

эпидемии. Римляне верили, что принятие чужих богов только усиливает их собственный город, делая его защиту более надёжной. Эленизация привела к тому, что римская мифология стала визуальной. До этого в Италии редко создавали статуи богов, предпочитая поклоняться им в священных рощах или

перед простыми алтарями. Под влиянием греков Рим заполнился изображениями божеств в образе прекрасных мужчин и женщин. Эти статуи делали богов ближе к людям, но в то же время превращали религию в театральное зрелище. Храмы стали напоминать музеи, где наряду с

молитвами совершалось созерцание произведений искусства. Это способствовало расцвету ремёсел и превратило Рим в самую красивую столицу того времени. Великое слияние имело и свои последствия для сознания людей. С одной стороны, мифология стала намного богаче и интереснее. С другой стороны, она начала терять свою первозданную

сакральность. Когда Бог становится персонажем увлекательной поэмы, в него легче верить как в символ, но труднее, как в реальную грозную силу.

Образованные римляне начали воспринимать мифы как аллегории или красивые сказки, в то время как простой народ продолжал держаться за древние италийские обряды.

Это создало определённый разрыв между официальной государственной религией и личной верой каждого человека. Тем не менее, именно благодаря эленизации римская мифология смогла пережить века.

Если бы она осталась набором сухих ритуалов Нумы Помпилия, она могла бы исчезнуть вместе с падением Рима. Но, соединившись с греческим гением, она превратилась в ту классическую мифологию, которая до сих пор вдохновляет художников и мыслителей. Рим сохранил греческие мифы для истории,

систематизировал их и придал им ту государственную значимость, которой им не хватало в разрозненных греческих полисах.

К веку до нашей эры Рим превратился из небольшого города на Тибре в колоссальную империю. охватившую три части света. Старые республиканские традиции и мифы, рождённые в тесном кругу италийских общин, уже не могли в полной мере удержать в единстве столь

огромные территории. Государство нуждалось в новом символе, который был бы понятен и жителю Галии, и торговцу из Египта. Этим символом стала сама личность правителя. Переход от республики к империи ознаменовал рождение последнего великого римского мифа. мифа о божественном императоре и

вечной миссии Рима. Центральной фигурой этого процесса стал Октавиан Август, внучатый племянник и наследник Юлия Цезаря.

После десятилетий кровопролитных гражданских войн народ жаждал мира и стабильности. Август понимал, что прочность его власти должна опираться не только на легионы, но и на священный авторитет. Он начал масштабную программу возрождения древних культов, которую мы сегодня назвали бы идеологической реформой. Август строил

новые храмы и восстанавливал забытые обряды Нумы Пампилия, представляя себя как реставраторы золотой старины. Но за этим возвращением к истокам скрывалось нечто совершенно новое. Постепенное превращение живого человека в объект божественного поклонения. Первым шагом к этому стало официальное обожествление Юлия Цезаря. Сенат провозгласил его

божественным Юлием, и в небе над Римом якобы появилась яркая комета, которую народ щёл душой Цезаря, возносящейся на Олимп. Октавиан Август получил титул Сын Божественного, что мгновенно возвысило его над всеми остальными смертными. Его имя Август означало священный или возвеличенный богами. Это не был просто

титул. Это было указание на то, что через императора на Землю изливается божественная благодать, обеспечивающая мир и процветание. Август мастерски использовал искусство и литературу для укрепления своего мифического статуса.

Именно в это время поэт Виргилий написал Энеиду, великий эпос, который мы обсуждали во второй главе. Это произведение окончательно связало род Августа с героем Энеем и его матерью.

богиней Венерой. Таким образом, власть императора представлялась не как результат политической интриги, а как исполнение древнего пророчества, данного богами ещё во времена гибели Троимляне начали верить, что вся их история была лишь долгой подготовкой к пришествию Августа, который должен был вернуть миру

утраченный золотой век Сатурна. По всей империи начали возводиться алтари и храмы, посвящённые не только традиционным богам, но и гению Августа и богине Роме, олицетворению самого города. Это был гениальный политический ход. Поклонение императору стало эквивалентом присяги на верность государству. Если человек приносил

жертву перед статуей Августа, он подтверждал свою лояльность Риму. Имперский культ стал тем самым клеем, который соединил сотни разных народов под одной властью.

Боги провинции начали отождествляться с римскими, но над всеми ними теперь стоял живой бог в пурпурной тоге, пребывающий в своём дворце на Полатинском холме.

Смерть Августа лишь закрепила эту мифологическую конструкцию. Сенат официально признал его богом и причислил к сон небожителей. С этого момента каждый достойный император после своей кончины проходил через обряд апофеоза, превращение в Бога. В небо выпускали орла, который должен был унести душу

правителя к звёздам. Так возникла целая небесная иерархия из бывших земных владык. Это придавало империи ощущение вечности. Люди верили, что даже если император умирает, божественная сила власти Маестос остаётся неизменной и переходит к его преемнику под покровительством Юпитера. Миф о вечном

городе Рома Этерна стал кульминацией всей римской мифологии. Если раньше боги могли покинуть город в случае поражения, то теперь считалось, что судьба Рима и судьба Вселенной неразрывно связаны.

Рим больше не воспринимался как просто географическая точка. Он стал священным пространством символом порядка, противостоящего варварскому хаосу.

Римский миф провозглашал, что империи не будет конца и что под властью Рима все народы обретут единый закон и покой. Это была мощная идея, которая вдохновляла легионеров на границах и чиновников в далких провинциях. Однако обожествление императоров имело и свою тёмную сторону.

Когда власть человека объявляется божественной, любая его прихоть может стать священным законом. История Рима знала императоров, таких как Калигула или Нейрон, которые использовали этот миф для оправдания своего безумия и тирании. Они требовали поклонения себе как живым богам при жизни, нарушая

хрупкий баланс между гражданским долгом и религиозным чувством. Такие периоды становились суровым испытанием для римской веры, но сама идея божественности империи оставалась непоколебимой вплоть до прихода новых религиозных течений. Имперский культ просуществовал сотни лет, адаптируясь к меняющимся условиям. Даже когда в

империю начали проникать восточные верования, такие как культ Митры или непобедимого солнца, они в конечном итоге вплетались в общую ткань государственного мифа. Фигура императора оставалась центральной, объединяя в себе функции верховного жреца и земного владыки. Это было логическое завершение пути, начатого когда-то Сатурном.

Мифология прошла путь от рассказов о плодородии земли и домашних духах до грандиозной концепции мирового господства, освящённого небесами. Когда мы смотрим на историю римских мифов в целом, мы видим удивительную картину.

Римляне не просто верили в богов, они заставили богов работать на благо своего государства. Они превратили миф в юридический документ, в военную дисциплину и в архитектурный план. От золотого века Сатурна через скитание Энея и кровь братьев основателей Рим шёл

к своему главному предназначению стать центром мира. Боги Рима были суровы, требовательны и справедливы, как и сам римский народ. Сегодня, когда мы посещаем руины форума или смотрим на величественный купол пантеона, мы видим следы этой великой мифологической системы. Она не исчезла бесследно.

Многие наши представления о праве, государстве, календаре и даже о самой идее цивилизации уходят корнями в те древние обряды, которые установил Нума Пампилий, и в те легенды, которые воспел Виргилий. Римская мифология доказала, что идеи могут быть долговечнее камня.

Вечный город перестал быть столицей империи, но он остался вечным в памяти человечества, как символ того, на что способен народ, твёрдо верящий в свою божественную судьбу.