Speaker A
Мир на наших глазах становится всё меньше и меньше. Мы так устали ждать, когда же появится искусственный интеллект, что стали называть искусственным интеллектом то, чем он не является.
Обсуждение роли гуманитарных знаний в современном мире, важности литературы и культуры для технических специалистов и духовного развития.
Key Takeaways
- Гуманитарные знания важны не только для профессионального развития, но и для духовного и эмоционального обогащения.
- Взаимодействие гуманитариев с техническими специалистами способствует взаимному развитию и расширению мышления.
- Русская классическая литература остаётся актуальной и глубокой, несмотря на её трагический характер.
- Современные технологии меняют культурный ландшафт, но не заменяют ценность традиционной культуры.
- Чтение литературы — это прежде всего удовольствие, которое обогащает внутренний мир человека.
Summary
- Современный мир становится всё меньше, и искусственный интеллект часто неправильно понимается.
- Гуманитарные знания важны прежде всего для удовольствия и духовного обогащения.
- Русская классическая литература отражает трагическое лицо культуры и глубину национального духа.
- Автор подкаста Ольга Чубыкина приглашает филолога Арсения Дежурова для обсуждения культуры и литературы.
- Арсений Дежуров преподаёт гуманитарные дисциплины физикам и математикам, что помогает им расширить кругозор.
- Гуманитарный инфантилизм — проблема, с которой сталкиваются даже высококвалифицированные специалисты технических профессий.
- Литература и искусство необходимы для развития диалога и критического мышления.
- Современный спрос на поэзию снижается, но лирическая поэзия сохраняет свою ценность.
- Обсуждаются современные культурные тренды, включая влияние технологий и нейросетей.
- Иметь бумажные книги сегодня — это роскошь, требующая усилий и пространства.
Chapters
- 00:00Введение: искусственный интеллект и культура
- 03:54Представление Арсения Дежурова и его титулы
- 08:43Значение гуманитарных знаний для технических специалистов
- 13:41Особенности мышления студентов и роль литературы
- 18:58Современное состояние русской поэзии
- 24:11Юмор и серьёзность в культуре
- 28:30Русская литература и её влияние
- 36:30Современные культурные тренды и технологии
- 42:00Заключение: бумажные книги как роскошь
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
Для чего людям гуманитарные знания? Зачем читать литературу? Ответ один: для удовольствия. Без Льва Толстого я свою жизнь не мыслю. Как на боков подбегал к окнам, раздёргивал Гордин, кричал: "А это Толстой? Толстой".
Speaker A
Почему русская классическая литература настолько безысходна? У культуры трагическое лицо. Вот как любить Россию до боли сердечной. Вот это читать Гоголя, это читать Солдкова, Щедрина, читать всех. Я учил русский язык как иностранный. Бернард Шоу говорил, что большей частью люди думают раз-два раза
Speaker A
в год. Жечь деньги пачкой — вот это удальство. Да. Вот за всю мировую культуру было только три чуда.
Speaker A
[музыка] Итак, мои дорогие друзья, всем привет. Меня по-прежнему зовут Ольга Чубыкина, и вы смотрите наш подкаст Миллиончики.
Speaker A
Вообще-то это подкаст про предпринимателей и для предпринимателей, но иногда мы здесь хулиганим. Меня сильно интересуют вопросы сопряжения духовного и материального. Я зову в гости людей, с которыми, как мне кажется, об этом можно поговорить.
Speaker A
Миллионщики. Это слово я у Николая Васильевича Гоголя своровала из «Мёртвых душ», потому что миллионщики времён Гоголя — это миллиардеры, по-нашему. Вот он так их красиво называл. Я тоже хотела, чтобы на названии подкаста отражалась в том числе и моя любовь к
Speaker A
русской литературе, потому что спрашиваю, что миллионщики, почему миллионеры или миллиардеры, успешный успех. В общем, заигрываю с публикой.
Speaker A
Какие-то попсовые темы пытаюсь чуть-чуть поинтереснее преподнести. Сегодня ужасный для меня день, потому что я не спала, готовилась всю ночь, страшно волнуюсь. У меня в гостях человек, которого я мечтала позвать на интервью.
Speaker A
Спасибо большое, что вы согласились. Арсений Дежуров, филолог-германист, писатель, автор научных сочинений и художественных произведений, доцент и кандидат филологических наук. Как студенты пишут, я почитала отзывы про вас, самый харизматичный преподаватель курса, и это одно из самых распространённых определений, человек,
Speaker A
который дал немало интервью, и я в них провалилась с головой. Автор потрясающей книги «Маятник культуры», которую, я, признаюсь, читала только перед подготовкой к нашей встрече. Можно было бы, конечно, сказать, что это моя настольная книга, но я не буду этого
Speaker A
делать. Страшно волнуюсь. Почему? Потому что я, конечно, как Сократ, знаю, что я ничего не знаю.
Speaker A
И у меня есть всегда такое волнение при встречах с большими профессионалами своего дела, что мои вопросы будут исключительно примитивными. Так что вы меня за это сразу простите.
Speaker A
Мне это сделать в публичном поле, да? То есть, как это происходит? Рукоположением там или там Господь как, как это делается, я не знаю.
Speaker A
Говорите: "Ольга, я вас прощаю". А, хорошо. Ладно, о'кей. Да, да, в таком случае, да, всё получится.
Speaker A
Да, и вы уже поняли, что Арсения я позвала, а нашу беседу, если вдруг вы с ним ещё не знакомы, не только из-за его энциклопедической образованности, а из-за великолепного чувства юмора. И сочетание этих двух качеств, мне кажется, невероятно ценным. Поэтому, мои
Speaker A
дорогие, а вот перед вами я совершенно не стесняюсь и объявляю торжественно это интервью моим подарком для вас. Вы его смотрите, лайкаете, пишите комментарии и обязательно этой ссылкой делитесь с теми, кто вам дорог, а кто хочет посмотреть классную беседу. Классная она
Speaker A
будет неизбежно. Моей заслуги никакой. В общем, поехали. Итак, хорошо, Ольга. Да, позвольте сначала я внесу маленькие коррективы. Значит, во-первых, то огромное количество титулов гражданских, по счастью, ещё не военных и нецерковных, которыми Ольга меня наградила, это всё правда. И не
Speaker A
случайно мой самый старый друг называет меня семь великих в одном боге. Но, вообще говоря, всё это не переплавляется в какие-то простые слова, вроде как доктор наук или ещё что-то такое, понимаете ли. Так что это всё, конечно же, правда, но всё это
Speaker A
детские титулы. Я действительно филолог, искусствовед. Ну, а то, что я кандидат наук, ну, бывали времена, когда я был самым молодым кандидатом наук на филфаке, и, в общем-то, недалёки времена, когда буду самым старым.
Speaker A
Докторской писать не собираюсь. Так что это немножечко чересчур. Хотя всё правда. Сейчас я уже несколько лет как работаю на легендарном ФИСТе. Моя аудитория — это гениальные физики, математики. И найти среди них гениев математики и физики легко. А вот так,
Speaker A
чтобы прочитать стишок стоя на табуретке с завыванием от начала до конца, я один. Поэтому там мои иконы висят в золотом окладе по всему корпусу прикладной математики. Я там звезда.
Speaker A
О, кстати, вот вопрос про поведение физиков и лирики. Вот что такое преподавать культуру физикам? Потому что кажется, что они в каком-то другом измерении живут. И вообще, ну вот в моё время там я гуманитарий, это такое было жёсткое, ну, не то чтобы противостояние,
Speaker A
это просто две разные, как будто бы не пересекающиеся вселенные. Вот у меня парни, друзья на Матмехе учились. Я гуманитарные предметы осваивала и объединяла у нас пению под гитару, разговоры совершенно бытовые и ничего более. Что такое преподавать физикам лирику?
Speaker A
Это счастье. Это главное удовольствие, какое есть в моей жизни, потому что у меня нет различия между профессией, хобби, отдыхом и личной жизнью. Это всё одно. И работать с самыми светлыми головами Российской Федерации и не только. Ибо у нас
Speaker A
существует немало иностранцев из разного зарубежья. Это истинное счастье. Ломоносов говорил, что математику надо учить, потому что ум в порядок приводит. Мой ум она в порядок не приводила.
Speaker A
Так это приходится признать. Я её, в общем-то, даже любил. У меня прекрасные были учителя по математике, но никакой взаимности при этом не испытал. Ну, как бы если мы, гуманитарии, посмеиваемся над этими норями, что шевелят губами, когда читают про себя, загибаем
Speaker A
пальчики, когда нужно, и потом пересчитываем их количество. Конечно же, я как раз из тех, кто загибает пальчики, потом не всегда бывает уверен, правильно ли он их загнул. Эта операция с одного раза не проходит путно. А с ними я понимаю, что мой ум в
Speaker A
порядок приводит не математика, а приводит математики и физики, наша встреча с ними. Я понимаю, насколько я там нужен. Вот один парень, профессор из Высшей школы экономики, ввёл хорошее слово, считаете, что термин, это слово уж больно хорошо, гуманитарный инфантилизм.
Speaker A
Так вот с чем и надо бороться, потому что можно найти прекрасного хирурга, можно найти прекрасного инженера, который вдруг обнаружит совершенно детскую непосредственность в самых простых вопросах. Э, литература, искусство и убеждены, что они правы, поскольку в своём внутреннем мире они не встречают
Speaker A
никакого диалога. Им же никто не возражает. Поэтому они придумывают какие-то концепции, они решают наново всю историю русского языка, у них возникает что-то совершенно фантастическое. А им нужно только лишь немного помочь. Им нужно очень простыми словами быстро рассказать о тех
Speaker A
дисциплинах, которые ты знаешь. Вот это вот моя задача. Я понимаю, что мой курс имеет характер отдыха для моих учеников. У меня огромный поток. Я действительно звезда, и я понимаю, что это такое. Я на себе несу с гордостью эту ношу. Я с гордостью всем прихожу и
Speaker A
говорю: "Вы знаете ли, у нас-то на ФИСТе, вы знаете ли, я мы как ФИСТею-то секунду представить сложно, на которую надо поделить метры, мне это сразу, это у меня отрубило всякую возможность физики в моей жизни. Это необходимость такого деления. Но теперь в общении с
Speaker A
ними у меня совершенно иначе структурирован, оказывается, материал. У меня совсем стали другие лекции. То есть я, безусловно, как профессионал стал лучше от общения с ними, а они постоянно теперь торчат у меня дома.
Speaker A
Арсений, если простыми словами, для чего людям технических специальностей, неважно, гениальный хирург, там конструкторы и вообще для чего людям гуманитарные знания? Я очень часто в силу профессии сталкиваюсь с обесцениванием. Ну то есть моя профессия не сильно социально одобряемая, потому что...
Speaker A
что я интервьюер профессии, это дело, которым я 23 года занимаюсь. И едва ли не каждый день, все эти годы я слышу: "Так, господи, там бла-бла-бла, что-то сидела, на камеру наболтала". Я не претендую ни на какие лавры, но тем не
Speaker A
менее я очень часто слышу: "Ну вот понятно проектируют строят что-то материальное, создают. Здесь формулы, здесь одно в другое переплавили, тут соединили, здесь проложили, выкопали".
Speaker A
Это всё совершенно понятно. Чем вы занимаетесь? Что-то почитал, что-то пересказал, что-то там попереосмыслил? Для чего людям нужны гуманитарии? Для чего технарям нужны гуманитарные знания?
Speaker A
Что они не создадут какие-то великие инженерные решения без литературы? Наверное создадут. Без гуманитарных знаний - это совершеннейшая правда. Без них можно обойтись. Вопрос а зачем? Первый вопрос, который возникает, если спрашивать: "А зачем читать литературу?" Ответ один: для удовольствия. Мне нравится ваш
Speaker A
ответ, но много других удовольствий. Съесть мороженко удовольствие, посмотреть сериал Удовольствие, позаниматься сексом удовольствие. Ну, одно другого не заменяет. Вы же не можете заменить, ну, скажем, нет, не хотелось бы всё из этого ряда заменять чем-либо другим.
Speaker A
Я даже знаю единицу измерения удовольствия. Мы про неё рассказывали не на фисте. На фисте удовольствие своеобразные, но есть такая единица ютиль. Как мне объясняли люди, она связана с тем, что вот вы идёте и видите, валяется булка хлеба, вы её
Speaker A
хватаете, скорее засовываете в себя, испытываете, скажем, восемь ютилий. Но вы прошли ещё пять шагов, увидели следующую булку, вы немедленно засунули её защику, идёте, жуёте, перевариваете, но это четыре ютили. Следующая булка, она вызывает вас, ну, не больше, чем полютили, а последующие булки, они
Speaker A
кажутся вам просто адом. Вот точно так же и с мороженым, и даже с Ну ладно, хорошо, здесь я не эксперт. Вот. Так что я тоже нет, практикую, но пока званий никаких не присвоено в этой части. Вот что касается гуманитарных знаний, то все
Speaker A
иллюзии, что красотою спасётся мир, сказанный в идиоте Достоевского. Все мысли о том, что искусство - это что-то трансцендентное, что это божественное, это, в общем-то, не то чтобы очень правда, это, ну, сейчас на него смотрят иначе. Я думаю, что всё это сделано для
Speaker A
удовольствия. И я на раз думаю о том, что это удовольствие для бедных. Вот, вы знаете, поначалу, как я и студентам объясняю, меня же тоже спрашивают об этом. Они очень бывают простодушные.
Speaker A
Надо понимать, что мои сверхталантливые ученики приезжают из деревень, из крошечных городков. Они здесь оказываются по причине своего необыкновенного ума, необыкновенного его сложения и качества и количество. Они белые вороны у себя на родине, на малой.
Speaker A
Они сюда приезжают, они за пределы чистокола в городе Долгопрудом никуда не вылезают. Я несу ответственность за все гуманитарные науки, когда говорю у нас в гуманитарных науках имеется в виду вообще все, потому что я являюсь олицетворением. Я все гуманитарные
Speaker A
науки, понимаете? То есть если чувствую каким-то персонажем Микелианджела или там какой или Грека, когда об этом говорю, я объясняю им, что никакой позитивной ценности в гуманитарных знаниях нет. Негативного, правда, в них тоже мало. То есть, если человек, ну, пока мы имеем ноль, получается, ни
Speaker A
позитивного, ни негативного пока пока что для начала, для начала, но, во всяком случае, от лингвистики погибло людей гораздо меньше, чем изо физики.
Speaker A
Опять-таки поэтика, этика это науки гораздо более древние, чем физика. Так что то, что Аристотель придумал, а Архимед превратил в забавные механизмы, этим, в общем-то, античный мир спокойно жил и создал великую цивилизацию.
Speaker A
Цивилизация жестокая, свирепая, наша гораздо гуманняя, но убивает наша цивилизация гораздо больше массы людей, чем весь древний мир. Вреда от филологии гораздо меньше, прямо скажем. А в чём её ценность бедняцкая? Если вы научитесь получать удовольствие от книжки или от
Speaker A
посещения музея, сначала будет трудно. Это всё враньё. Что ты думаешь, что сейчас-то вот ты раскроешь самую толстую книжку и как прочитаешь самую умную мысль в ней? Нет, это сравнимо с тем, что мы бы пришли в фитнес-центр, схватили бы за самую тяжёлую штангу.
Speaker A
Какое удовольствие. Да и у нас бы тут уже появилось бы на животе четыре грыжи на позвоночнике. И дальше бы мы бы в инвалидном крестве проклинали бы этот день. Вот точно так же и с с литературой. Слушайте, знаете, такой смешной фильм был. Мне очень
Speaker A
нравится треугольник печали. Я смотрела. Обратите внимание, когда Карл, это модельер, который со своей подружкой я, ей, пытается говорить на очень простые вещи, но видно, с каким скрежетом они профессионалы великие в своём деле. Они подбирают слова, чтобы сложить из них
Speaker A
фразу. И Карл ложится на богатском корабле, принимая солнечную ванну, и он раскрывает роман "Улис". Если вы не смотрели фильм смешной с точки зрения Арсений, то все умерли. Извините за спойлер. Ну, прежде побарахтавшись в куче говна в прямом смысле, чтоб
Speaker A
провалом смысле умер, умерли чисто буквально и в говне только чисто статистическая погрешность, можно сказать. Ну, господи, несколько несчастных каких-то человек.
Speaker A
Ну, вот, во всяком случае, модельер, который читает Улис, это вот как раз такое ощущение, ну, а что же ещё читать, как не самую главную книгу XX века? Не в этом дело. Я им тороплюсь, ээ, рассказать, в чём здесь прикол, потому
Speaker A
что им только нужно дать какой-то материал для осмысления, и дальше с ними можно иметь дело. Они читают стремительно, они понимают такие вещи, которые друзья, окончившие филфак, не понимают. Здесь люди совершенно особенного мыслеустройства.
Speaker A
И, конечно, можно быть технарём, который позитивистски мыслит только о том, чтобы приносить пользу. Какая польза? Вы бы знали, чем они занимаются. Я всё это называются ганщиной. Я всегда смеюсь.
Speaker A
Ну, боже мой, вся эта квантовые эти эти я всё время изображаю вот так вот, да, при всё время высмеиваю все эти элементарные частицы. Мне, когда они рассказывают, и это бывает так, что, во-первых, там страшенный национализм, ужасный, когда на лекции мне задают
Speaker A
вопрос, например, э, я говорю, Греция не обеспечивала себя хлебом. Это дело зависимое от поставок Северного Причерноморья. Корабли с хлебом приходили в Ладу. Учитель, простите, ну, а как бы он не черствел, что говорит, ну, булки они как булки, то есть представить, что корабли с
Speaker A
хлебом всякий нормальный нормальный человек представляет корабль, загруженный с горкой, булками. вот кренделями, вот всячески лавашом. И после таких вопросов, вполне простодушных было немало, ко мне подходит в конце физики.
Speaker A
А физики - это такие ээ красивые лисы, пушистые, которые мне говорит учитель: "Ну вы поняли, кто к вам приходил?" Я говорю: "Кто?" Говорит: "Это же математики, это тёмный невежественный народ".
Speaker A
Так что, Так что вы понимаете, какой национализм? Национализм, шовинизм, всё, что мы любим в одном флаконе, потрясающе.
Speaker A
А итак гуманитарные науки нужны нам для удовольствия. Если вы вдруг, а, пока от соприкосновения с ними удовольствия не получаете, нужно перетерпеть, стараться продолжать и рано или поздно добраться до этого совершенно специального и неповторимого вида удовольствия. Можно так упростить?
Speaker A
Можно сказать, но сделать комментарий один маленькое уточнение. Если вы берёте в руки массовую литературу, то вы получаете удовольствие от процесса. Вы не можете оторваться от книжки, потом ставите её на полку и забываете ищете другую, примерно такую же.
Speaker A
Если вы берёте высокую литературу, то вы с большим душевным скрежетом и крехтением продираетесь через, скажем, братьев Карамазовых. И когда вы с большим трудом и душевным надрывом преодолеваете эту книгу, то вы её ставите, а сами переходите на другую ступень мироощущения. Так что массовая
Speaker A
литература, как и массовая культура - это процесс. С ней прикольно с самого начала, а высокая культура и высокая литература - это результат. То есть там надо постараться, чтобы потом стать другим человеком. Без труда это удовольствие недостижимо.
Speaker A
Арсений, сейчас максимально пошлый вам вопрос задам. Я знаю, как сверхообразованные люди ненавидят такие вопросы, но всё-таки задам топ-три, топ-пять книг массовой литературы. С русской, наверное, начнём, потому что, ну, очень сложно в такой короткий список поместить ещё и другие шедевры. Нужно
Speaker A
прочитать вот с простого, а потом уже веel upп такой следующий уровень, потому что вот я вашу книгу открываю, чтобы вы понимали, не ваша цитата, но тем не менее быстрыми верными шагами мы приближаемся к тому времени, когда людей, получивших классическое
Speaker A
образование, станут показывать на ярмарках как от стеков. Это 1924 года высказываний. Прошло 100 лет, мы приближаемся, эти времена настали. А, кажется, результат даже произошёл ожидаемое. Мы накануне эпохи, в которую человек, читавший Дикинса и Жуля Верна, будет считаться образованным. Вы поняли?
Speaker A
Да. Вы поняли, дорогие друзья, бедный Дикинс и Жульверн, на котором мы все с вами выросли. А и это массовая, популярная, классная литература, от которой невозможно оторваться. Или когда я помню в 15 лет ты читаешь графа Монтекриста, тебе не нужен велосипед, ты
Speaker A
не хочешь бежать во двор собакам хвосты крутить, ты не можешь оторваться, пока не дочитаешь. И унесённый ветром один из любимейших моих романов - это бульварное чтение для образованных людей. Мне тяжело с этим смириться. Я озвучиваю, признаюсь, посыпаю голову пеплом. Я
Speaker A
человек необразованный, но я стремлюсь и пытаюсь сделать что-то, что возможно и что позволяет моя профессия. Итак, топ несколько книг массовой литературы обязательно к прочтению. И топ- несколько книг литературы, более сложной к восприятию, обязательно к прочтению.
Speaker A
Тут есть очень простой ход, который позволит мне дать развёрнутый ответ. И при этом, наверное, не то, о чём вы спрашивали.
Speaker A
По какой причине? Говоря о книгах, мы не упоминаем поэзию. Если говорить про положение поэзии в современном мире, нашем мире, когда я говорю мир, я имею в виду, скорее всего, Россию. Я живу здесь и отвечаю за русскоязычное пространство.
Speaker A
Я ощущаю так, что я отвечаю. Русская поэзия хуже не стала. Но спрос на лирическую поэзию, ибо эпической поэзии сейчас почти нет. Ну, может быть, иногда там Тимур Кибиров, может, когда-то писал свои поэмы сатирические, но читателирической поэзии немного, то есть
Speaker A
вообще читателей немного. А что касается, ээ, читателей ээ поэтических, их очень мало. А даже те, кто любит поэзию, как говорил Ганлевский, любители поэзии, как правило, знают наизусть, ну, 25 стихотворений, которые помогают им мыть посуду или принимать ванну. И я понимаю,
Speaker A
что он имеет в виду. Мне много поэзии не нужно. Мне нужно несколько стихотарини наизуль, чтобы их себе проборматывать под нос, когда иду, да, да. По улице, конечно, когда занимать себя. Мне всегда это очень нравится и своей мелодичностью всякий раз. То напирая на гласные, то на
Speaker A
согласные. Вот и читаешь себе эти стихотворения. Ну взять вот так вот прямо. А кого вы подно себе мормочите?
Speaker A
Из современных поэтов, ныне здравствующих. Ганвский, Рубенштейн, Линор Горалик. Сергей Скорняков, Тихомиров, Герман Лукомников. Ну вот, пожалуй, пять. Я бы назвал Дмитрия Ваденникова, с которым меня связывали узы дружбы в юности. Сейчас мы разошлись просто от того, что, ну, мы
Speaker A
стали взрослые уже. Его юношеские стихотворения, это очень здорово. Сейчас он в основном в публицистическом жанре выступает. Серёжа Тихомирова я тоже знаю лично. Это поэт, которого большие авторитеты считают лучшим поэтом нашей эпохи. Но этот лучший поэт эпохи, он, знаетели,лька куриц, несущее золотое
Speaker A
яйцо, делает это не очень часто. Но два стихотворения в в год, что с такой продуктивностью это не Ну, конечно, да.
Speaker A
Опять-таки он человек немножечко постарше меня, так что одно-два стихотворения в год уже тоже набралось немало, учитывая, что он начал писать в 15 лет, и его стихи его школьника Быладшалуча Акуджава читал Бели Ахмадулины по телефону.
Speaker A
Ну вот это, кстати, вот интересный вопрос про продуктивность, про болдинскую осень Пушкина. Условно, там 40 произведений и каких за сжатый период? Ну хотя гении, наверное, не измеряются же в штуках.
Speaker A
А можно замолчать, как Артёр Рембо. Тоже верно. Это ничего не значит. можно написать какое-то одно произведение, как, например, Венечка Герофеев написал не одно произведение, но одно, которое сделало великим его и которая прославила русскую литературу, подновила её славу за рубежом. Москва петушки достаточно
Speaker A
Москвапетушки. И так мы вышли на одно произведение массовой литературы. Оно же и высокая наша литература. Вот, пожалуйста, Вендикт Ерофеев. Он принадлежит одновременно и тем, кто много знает про алкоголизм, и тем, кто много знает про э-э высокую литературу, и тем, кто находится на стыке этих двух
Speaker A
пониманий. Одно не отменяет другого. Список поэтов упомянутых тоже на экране для вас будет. Мы ещё вспомогательные материалы всегда для вас оставляем. У нас есть замечательные цитатники наших миллионщиков, гостей нашего подкаста.
Speaker A
Они как PDF-файл прикреплены в описании. И досмотрите, пожалуйста, нас до конца, потому что одну из великих книг современности мы разыграем в сегодняшнем выпуске. Книгу "Матятник культуры". Я в конце скажу, как её получить. Ярофия, Матерь Божа, царица небесная, святые
Speaker A
угодники дожили, великая книга современности. Да, друзья мои, если у вас возникнет острая необходимость прочитать какую-то действительно серьёзную книгу, и у вас будет в руках книга Арсения дежурова "Матник культуры".
Speaker A
Прочитайте пожалуйста ну, хотя бы первый том войны и мира Толстого. Вот если будет такой выбор у вас, то, пожалуйста, лучше Толстого, а меня как-нибудь потом. Это тоже неплохая литература, но Толстой лучше.
Speaker A
Ерофеев. Дальше. Так, Ерофеев. Я очень рекомендую юношеству, да и взрослым людям, обновить в памяти книжку Леонида Соловьева, которая называется "Повесть Ахадженредине". Она когда-то была зачитана всем Советским Союзам, ибо тогда мы читали все одно и то же.
Speaker A
Вам нужно было собрать 25 кг макулатуры, выставить в очереди, чтобы их сдать, получить по 4 копки за каждый килограмм и потратите в своё удовольствие на ваше любимое мороженое, в котором самый дешёвый стоил 7 коп. Так что, в общем-то, вы могли отовариться, если оно
Speaker A
было и бы это был дефицит. Потом долго ждать, когда, скажем, в Москве на Кузнецком мосту в магазине появится эта книга, приехать туда с документом, с этим абонементом, с наклеенными марками и купить эту книжку. Её покупает весь Советский Союз. Весь Советский Союз
Speaker A
прочитывает повесть о Хадже на средине из двух книг. И все, кто читали Хаджун средину, у всех есть свои родственники в благородной Бухаре или в доблестном исламопобедном Самарканде или в Каканде, или даже в унылом хадженте. Так что весь Узбекистан, Тжикистан и весь восточный
Speaker A
мир в этой очень весёлой и при этом серьёзной книжке представлен. Это хохотать, не оторваться, это так смешно.
Speaker A
Так что всем подросткам обязательно нужно это читать. принято неожиданно ещё ещё вас помочь. Мне очень нравится этот эксперимент.
Speaker A
Так, ну ладно, хорошо. И, конечно, из массовой литературы ныне покойные Аркадий Борис Тругацкий - это то, что представляет величайший интерес. Это это надо читать. Ну, наверное, как и Кира Булычёва.
Speaker A
Эти вопросы всё время задают людям культуры и искусства. Объясните, почему это шедевр, почему это надо читать, почему Стругацкие обязательно.
Speaker A
Мы же говорим про массовую литературу. Хорошая массовая литература такова, что без неё высокую представить нельзя. Потому что, вообще-то говоря, если мы будем произносить имена гениев, и я задам вопрос: "А кто великие русские писатели, созданные для яйцеголовой интеллигенции, интеллектуалов и так далее, и так
Speaker A
далее?" Ну, все скажут: "Ты, конечно, Пушкин, там Гоголь, Достоевский, Толстой, Чеков". И ещё, кстати говоря, оченьочень много. Не всем странам так повезло, как нашей. Нашей повезло. Тут ничего не сделаешь. Мировую литературу без русской представить совершенно невозможно. Это знают все. Но если мы
Speaker A
зададим вопрос, скажите, а массовая литература XIX века - это кто? То мы скажем ну как-то Пушкин Гоголь Толстой Достоевский Чехов, там и Лицков там. И, ну, начнём с того, что они большинство из перечисленных, они же были суперзвёздами своего времени. Поклонниц
Speaker A
Чехова, как они антоновками называли. Они же вы там караулили, ходили по салонам, ждали, ну, как рэперов в подъездах с плакатами, чтобы понятно.
Speaker A
Это массовая культура и великая культура одновременно. Да, всё так были и другие звёзды, которые мы сейчас совершенно забыли.
Speaker A
Самый популярный писатель времён Пушкина - это Загоскин. Кто про него помнит? А если говорить про Это всё-таки очень невыгодно быть во время Пушкина популярным писателем, потом всё-таки Пушкин тебя немножко заслоняет. Ну, если выбирать какую-то славу тщеславному человеку, то нужно
Speaker A
выбирать прижизненную, а дальше вот ровно до гробовой доски, а дальше могут вообще хоть чтолиз после нас ведь потоп. И когда мы говорим про времена Достоевского, Чехова, Толстого, то не менее популярный, скажем Бабарыкин про которого тоже сейчас никто не
Speaker A
помнит. А если вы придёте посмотреть на полку русской литературы немецкими глазами, в каждом немецком магазине немцы остаются самой сдающие и читающие нации в мире. В каждом немецком магазине есть полка, конечно, Достоевский, конечно, Толстой, конечно, Чехов и, конечно, кто писемский.
Speaker A
И тут все стали чесать, кто лоб, кто затылок, вспоминая, кто же, собственно, такой писемский. Вы это достояние спецкурсов на филологических факультетах.
Speaker A
Но когда ты читаешь, скажем, Захермазаха, австрийского писателя, то там героиня зачитывается последним романом писемского. Думаешь, ну, боже ты мой, ну, если уж там придуманный персонаж самим Захер Мазахом, самого писемского, ну, надо, конечно, прочитать. И вот он стоит. То есть там
Speaker A
никто не знает, скажем, нашего Грибоедова, без которого мировая литература вполне обходится. Это русский писатель, но без писемского представить немецкую литературу, но вы меня извините никак.
Speaker A
Это невозможно. Иссибо. Угу. Класс. Итак, Стругацкие нужны как минимум, вот я сейчас тоже я всё очень сильно упрощаю, потому что всё-таки я абсолютно массовые продукты создаю, как минимум для того, чтобы эта ступенька предтечь, чтобы понять то, о чём мы будем говорить далее. Принято.
Speaker A
Это очень интересный, нетривиальный список. Я обожаю такие списки потрясать из бесконечно интересных мне людей.
Speaker A
Переходим на следующий уровень, более сложная к пониманию литературы, не массовая. Что там? Она должна быть современной русской, может быть классической. Я потому что я ожидала, что мы в ту сторону метнёмся XIX века.
Speaker A
Это очень хорошо, поскольку искать литературных гениев в XIX веке вообще ничего не стоит. Да, куда ни попадёшь, это правда.
Speaker A
Как говорил с четрим, взгляни в любую лужу и увидишь там гада и родством своим всех прочих гадов превосходящего. Вот это не про, конечно, не про великих русских писателей, но, в общем-то, литература русская так полна, там всегда будет чем заняться. Там даже одних
Speaker A
плохих-то писателей столько, что там всегда будет филологу в чём разобраться. И заметь, мы эти плохие писатели, если бы у нас не было такой толщини гениев в XIX веке, эти плохие писатели были бы очень даже неплохими. Ну, мой-то любимый писатель это Лев Толстой, как вы
Speaker A
поняли, да? Максимальный чемпион по ютелям, да, вашим. Да, да, да, да. Я его одно время я его читал просто как евреи Тору, знаете ли? То есть ты читаешь весь год Тору, да? Потом наступает праздник Симхаттора, когда евреи заканчивают
Speaker A
читать Тору. Все танцуют, веселятся, а со следующего дня опять начинают читать Тору. Вот также я и со Львом Толстым, которого я читал ровно до приезда Петя Ростова в ставку Долхова. Тут я подозревал, что всё это не кончится добром и начинал читать сначала, да,
Speaker A
потому что я обходился. У меня оставались жить и Петя Ростов, и князь Андрей. не было этого чудовищного омерзительного эпилога, где это взбесившийся русский аристократ переженил всех так, как он решил в самом начале. Ну, типа, кто девский в романе
Speaker A
хозяин? Я в конце концов это всё сочинил или не? Да. Так что без Льва Толстого я свою жизнь не мыслю. Это вот как раз то, что я с собой возьму в космос там или на разведку или ещё или на необитаемый остров. Этот вопрос.
Speaker A
Если одна книга, то Война и мир. Безу. Да, это, конечно, Война и мир. Безусловно, это не больно, это не страшно. того, что вы смотрите на эти толстые дома, потом вы не сможете оторваться. Просто как Набоков говорил, когда он входил в зал читательский со
Speaker A
свечой в зашторенные окна, да, и он говорил: "Посмотрите, это Достоевский". А потом подбегал к окнам, раздёргивал Гордины, кричал: "А это Толстой, Толстой". Он говорил: "Тургеньева читаешь, потому что это очень хороший писатель, а Толстого, потому что не можешь оторваться". Так что войну и мир
Speaker A
непременно. Это из тех книжек, без которых не обойтись нам. Как же это трудно выбрать.
Speaker A
Вторую книжку я назову. Это Комедия Островского Волки овцы, чтобы не потерять связь с русским языком.
Speaker A
Вот к вопросу о том, надо ли читать высокую литературу, нет, это не обязательно. можно быть носителем русской культуры, вообще ничего не зная про литературу, как об этом не знают персонажи Островского.
Speaker A
Сомнительно, что они много читают. Это Островский много читает, но слушает он за Москворецкую речь. И ты сиди, бери карандашик и подчёркивай эти выражения, подчёркивай эти фразочки, эти слова.
Speaker A
Вводите в свою речь, как это делал когда-то я. Это не назидание, это рекомендация. Я учил русский язык как иностранный. Я читал русскую литературу, подчёркивал неожиданное сочетание слов, которые потом насильственно вводил в свою речь. Надо же, как графиня Ростова
Speaker A
тогда сказала, так отбрив от себя недостойного человека, она сказала: "Боюсь, что я буду принуждена отказать себе в удовольствии пользоваться честью вашего знакомства". И это простая женщина русская, которая так кажется не мыслит, но воспитании этот свет русской аристократии. Просто она живёт как
Speaker A
нормальный человек. Но если заходит речь о вопросах чести, любви, долга, ответственности за семью и отечество, то она может говорить и на этом языке.
Speaker A
Понимаете ли? Точно так же и когда читаешь Островского, то некоторые фразы, когда ты читаешь, думай, грянул гром не из тучи, а из навозной кучи. Угу. Вот думаешь, хорошие стихи, да? Есть немало ситуаций, когда их можно было бы применить. То есть цитаты из классика
Speaker A
здесь не будет лишним. Пока вы вспоминаете, даю вам паузу. Я просто это факт. А знаете ли вы, что мы недавно у меня есть книжный клуб, и мы перечитывали там как раз Грибоедово Горя от ума. И это оказалось самая, ну, по
Speaker A
разным там исследованиям, а самая разошедшаяся на бытовые цитаты книга в истории русской литературы. То есть огромное количество выражений, которые мы используем, а они оттуда. И это тоже было таким для нас хоть чуть-чуть читающих людей откровением. Ты же про
Speaker A
это не думаешь. Там и эти, которые в воздух чепчики бросали, и всё тоже оттуда. На минутку. Но мы его сюда не помещаем, потому что вы уже упоминали, что всё-таки это специфическое русское, понятное только русскому произведение.
Speaker A
Ошибка думать, что только русские читают Островского. Сейчас его последняя моя информация очень хорошо поставлена на Островский в Дублине.
Speaker A
Да. Класс. Да. То есть я думал, что его невозможно перевести, но и Солтыков Щедрин, и Островский переведены на языки европейского стандарта. Самые, кажется, невозможные, которых по-русски-то читать трудно.
Speaker A
Да. Но мне кажется, это ещё дань тому, что всё-таки Островский основа русского театра, а русский театр крайне значим для мировой культуры. То есть тут мне кажется слово я вообще подозреваю, что в Америке и в Англии система Станиславска гораздо более жива, э, чем на
Speaker A
современной академической сцене. И результаты этой методики вместе с Михаилом Чеховым, Станиславский Чехов, мы видим по работам актёров Голливуда и английских актёров, которым никогда нет претензий. Даже в плохом фильме они актёры работают безупречно.
Speaker A
Ой, вам говорили когда-нибуд, что вы на Тимаро похожи? Нет, никогда вы первые. Ну это это процесс взросления, потому что когда я был молод, я был похож на Нилса Кейджа.
Speaker A
Я даже хотел ему написать и потребовать с него какой-то компенсации, почему он использует. Дадада. Ну сейчас мы с ним немножечко разошлись, значит, стал похож наро.
Speaker A
Но вы в лучшую сторону двинулись от Николасакеджи, я вам должна сказать. Итак, зафиксировано. А островские волки и овцы. Вы очень нетривиальный список предлагаете. Кого ещё дадим в этот троицу? И можно пять, чтобы пошире было.
Speaker A
Я сейчас думаю, мне нужно выбирать между Я выбираю между Гоголем и Пушкиным. Ну, Пушкина давайте, поэтому отнесём и возьмём Гоголя, потому что я лоббировать хочу.
Speaker A
А что вы так сразу решили поэто поэтому отнести Пушкина? Я, например, думал про пиковую даму.
Speaker A
Всё, расширим список до пяти. О'кей. Пиковая дама. Пиковая дама. По какой причине? Потому что с этого произведения начинается восторженная любовь Европы к русской литературе.
Speaker A
Помните про Спера Мари, который Кармен написал вот это там вот это даписал прекрасную навелу, из которой сделана опера, под которой можно от начала до конца притоптывать ногой, покачивать головой.
Speaker A
К слову тоже про массовую культуру. Ну это же Дадада. Настоящее хотялось бы опера высокая пожалуйста по знаменитой его новелли изумительной.
Speaker A
Так вот Пушкин переводит проспера Мариме. Не знаю, что это Мариме. Он переводит песни западных славян. А Мрим переводит Пушкина и Гоголя на французский язык. И пиковая дама с этого начинается. Пиковую даму потом переводили не раз и всякий раз. Её переводил цвет французской
Speaker A
литературы, скажем, Андражид. И чтобы понять, как прочитали русскую литературу, с чего начинается этот восторг, надо читать пиковую даму.
Speaker A
Потому что, вы понимаете, Пушкина перевести на другой язык нельзя. Но тут даже вопрос не в Пушкине, а вопрос в устройстве русского языка. Он создан для поэзии. У нас так устроен язык, но это тема отдельного разговора.
Speaker A
Мы встретимся, обещайте мне ещё. Я бы хоть вот сказать звук даю, но они у меня вынимаются всей пачкой, поэтому я не поверьте просто на слово. Да, что из Гоголя?
Speaker A
Да, конечно, Шенель. И тут заметьте, я иду сейчас, я понял, что я иду совершенно по школьной программе.
Speaker A
У нас до сих пор очень хорошая школьная программа. Великолепная, да, потому что дальше, ну, я спроси дальше скажу, а дальше скрипка Ротшильда Чехова. Ну и всё. Ну и ну и скажет: "Ну, Арсений Станиславович, а где ваша хвалёная оригинальность, о которой вы
Speaker A
так впечатляюще сами рассказываете про себя? Где она? Это всё в школе проходит? Да, всё правда.
Speaker A
Списки эти и на экране были, и тоже в описании продублируем. И ещё раз обращусь к вам, дорогой наш зритель.
Speaker A
Все, кто смотрит и кому не безразлично то, что происходит в вашей жизни, в жизни окружающих, интервью посмотрели, поделитесь ссылкой, не жадничайте, потому что сдаётся мне, что это как минимум не бесполезно.
Speaker A
У меня есть моя печать, которую могу поставить в эту книжку. Так, класс, да? Блин, она же исписана моими пометками. Я не хочу еёдавать. А у нас нет другой сейчас исписанное твоими пометками. Знаешь, как круто.
Speaker A
Тоже верно. Шлё. Это не то слово. Это именно та книга, с которой ты работал. Ты держала в руках, ты её читал, и тут остались твои пометки. О чём ты говоришь?
Speaker A
Да. Ну, вообще, я тоже про это думала. Это книга вообще из этого эфира прямо непосредственно.
Speaker A
Поставим печать и разыграем. Ладно, не буду вас мучить. А разыгрываем мы каждый раз однотипным образом. Наши постоянные зрители знают. Вы пишите в комментариях ту мысль нашего героя, которая вас более всего затронула. которое более всего соприкоснулась с вашим сердцем, с вашим
Speaker A
разумом. Что-то, что вас поразило, удивило, восхитило, возмутило, чему вам хочется вторить или с чем вам хочется поспорить. Эту мысль выписываете. И среди всех присланных комментариев ровно через неделю мы разыграем эту книгу с моими пометками, с пометками нашего редактора. Я не буду скрывать, у нас
Speaker A
особенная технология. Алён читает книгу, помещает мне в сценарии определённые тезисы. Я потом читаю тоже делаю пометки. И Арсений Станиславович любезно нам ещё и поставит печать.
Speaker A
Поставлю свою печать полную гербов, вензелей, что сделает эту книгу совершенно уникальной. Мы решили, что книга, которая была в этом эфире, которая сохраняет следы руки на минуточку, Ольги Чебыкиной, замети самой Ольге Чебыкиной. Именно эта книга достанется тому, кто выиграет в
Speaker A
этом лесном для меня конкурсе. Ну, кстати, вот цитата из Покровских ворот из меня выскочила, как мне мой продюсер говорит: "Перестань цитировать старые советские фильмы, ты выдаёшь свой возраст". Но я возраста своего не стесняюсь. Вы смотрите кино по той же
Speaker A
схеме, массовое и чуть более сложное. Я киноман, но я киноман так же, как и читатель. Я смотрю и пересматриваю, читаю и перечитываю. Я этого гуля с мёртвыми душами много раз читала, мне хватает. Меня бы спросили, какую одну книгу. Я бы Гоголь мёртвой души взяла.
Speaker A
Страшно его люблю, не могу, умираю. В любой непонятной ситуации, а можно почитать, смотрите ли вы кино, пока Арсений Станиславович в аналы памяти погрузился, и я напомню вам совет одного из героев миллионщика, чудесного модельера, создателя, творца Лео Алексеева. И я ему тоже вопрос задавала,
Speaker A
как и интеллигентность в себе взращивать и стать более образованным человеком, более культурным. Он сказал, ну, совершенно простую вещь. Ну, вот можно один хороший фильм, ну, в месяц, не нужно торопиться, одну хорошую книгу.
Speaker A
Более того, это же могут быть малые формы. Но что такое пиковая дама? Малая относительно форма. Это не как Войную мир, вы понимаете, да? Одну хорошую книгу, один хороший фильм, одну качественну театральную постановку, поход в музей. Простые, элементарнейшие действия.
Speaker A
Ну, сейчас дело в том, что говорить про современное кино очень сложно. Русская как говорил кто-то из иностранцев, впрочем, наверное, любой ценитель кино, что русские побывали на Луне и зачем-то вернулись. Дорого кино, которое относится к этому пребыванию на Луне. То
Speaker A
есть это шестидесятое, самое начало семидесятых годов. Пусть будет так. Режиссёр Лариса Шипитько. Фильм Восхождения.
Speaker A
Режиссёр Кира Муратова. Фильм Короткие встречи. Режиссёр Лем Климов. Фильм Добро пожаловать или посторонний вход воспрещён.
Speaker A
Это детское кино и первый и лучший фильм Лема Климова. Из современного кинематографа. Это не русский режиссёр, но в его фильмах много говорят по-русски. Ба место действия Казахстан. И режиссёр казахский - это Ержанов. Чёрный-чёрный человек.
Speaker A
Это тяжёлый фильм. Впрочем, как восхождение Шепитька. Это фильм, где умирают. И из современного Не говорите мне ужасных вещей, что я так люблю Чёрную комедию и только ею служу.
Speaker A
Нет, я назвал фильмы совсем другие, принципиально иной. Наверное, будет папа сдохни. Там есть на что посмотреть. Там убивают всех, всех, всех, кроме героя, которого, кажется, смертельно ранят, но он всё-таки умирает за кадром или, может быть, всё-таки выживает, потому что
Speaker A
должен кто-то выжить в этой скандальной ситуации. Я специалист по гротеску, я его изучаю. Мне этот фильм показался весьма ценным в художественном отношении. Но имейте в виду, что может быть лучше это заблюрить и и не осмотреть. То есть если вы легко
Speaker A
впадаете в расстройство от вида крови, кишок расчленёнки, взорвавшихся голов, то в таком случае, наверное, лучше заменить его чем-то более нежным.
Speaker A
Ну вот, пожалуй, что так. Наверное, совершенно нетривиальный список. Практически ничего из этого я не смотрела. Это я говорю, чтобы вы не чувствовали себя плохо. Я вместе с вами в одной лодке. Есть что посмотреть и есть над чем поразмыслить. И вот что я
Speaker A
поняла. Я даже удивляюсь, что я не поставила себе этот вопрос. Наконец-то ко мне пришёл тот человек, с которым мы сейчас попытаемся найти ответ на вопрос, почему русская классическая литература настолько безысходно. Это шутка, мем какой-то в интернете есть. Если ты думаешь, что в
Speaker A
твоей жизни всё плохо, рандомно просто пойди возьми любую книгу, которая является шедевром русской литературы, и ты поймёшь, что не так-то уж и плохо у тебя дела. Потому что идея хэппиэнда, которая, казалось бы, такая витальная, но она совершенно чужда русской
Speaker A
литературе, что с нами не так или наоборот? Вы знаете ли, это хороший показатель. Вот Фридрих Нидша говорил о том, что культура начинается с трагедии и заканчивается фарсом. У культуры трагическое лицо и нормальный ответ на вопрос: "Как дела?" То все там говорят: "Типa блин".
Speaker A
Да. То у нас нормальный наш там русский ответ, типа, и милой, будешь жаловаться-то, бог смерти не даст. Это совершенно нормально, что жить надо не для радости, а для совести.
Speaker A
Страданиями душа совершенствуется. Да, да, жизнь-то прожить не поле перейти, конечно, всё это страдание принять и прочее, и прочее, терпение, страдание, оно коренится в наших скрепах. Эти скрепы совершенно не оптимистические, это правда. Но, впрочем, я всегда хвалю людей, когда мне говорят,
Speaker A
что с ними что-то не так, что они как-то, ну, пессимистично смотрят на жизнь. Им кажется, что жизнь стремительно проходит, что они мчатся из мира, которого они не знали, как они появились здесь, зачем они мчатся к смерти, которая непременно случится. И
Speaker A
они всё время думают об этом. Говорит: "Деточка моя, слава богу, это говорит о твоём здравомыслии.
Speaker A
Ты не окончательно рихнулся, чтобы хохотать без повода. Конечно, мы все умрём". Ну да, да. Вот. Вот дальше давайте подумаем, что можно делать в этой ситуации, потому что раз уж мы здесь оказались, то давайте подумаем, чем теперь заняться. Как говорил Лябрюр в
Speaker A
XVI веке: "Давайте смеяться и шутить не только, когда у нас есть для этого поводы, потому что иначе можешь поражить всю жизнь, ни разу не улыбнувшись". Так что вполне понятно, и у культуры трагическое лицо. Это не только с русской литературой связано, но на
Speaker A
русскую литературу, оказывается помножена вся мировая литература. Поль Валери, интеллектуал, светлая голова, поэт, говорил о том, что за всю мировую культуру было только три чуда. Чудо то, что не определено, его не должно было быть. Первое - это афинская демократия.
Speaker A
Такого не могло случиться в древнем мире. А оно было с его необыкновенной толчьёй гениев на маленьком пятачке земли. И весь мир после воина Александра оказался помноженный на греческий коэффициент. Афинта завоевали, демократия закончилась, но все оказались немночко греками. Второе - это
Speaker A
итальянское возрождение, да, и русская литература, да. И и третье - это русская литература. То есть всем стало очевидно в конце X века, когда уже отправляющийся поезд гениальности был укомплектован.
Speaker A
Последний туда прыгнула немецкая литература с Гёте. Немцы тоже, они долго ждали, что у них появится какой-то гений и появился. Могло не появиться.
Speaker A
А когда уже поезд отправлялся, то в него юкнула русская литература. И только потом уже через несколько десятков лет на дрезине прокатилась литература Латинской Америки своим магическим реализмом туда же, в страну гениальности. Так вот, мировое сообщество восприняло этот русский
Speaker A
трагизм как мудрость, как освобождение вот этого засилья оптимизма, ни на чём не основанного. Этот оптимизм вещь очень странная.
Speaker A
Почему норма реакции это вот откуда эта норма реакции пошла? И она совершенно не говорит о том, что перед тобой открытый человек или весёлый вежливый. Да. Угу.
Speaker A
Это, естественно, если ты в транспорте в Париже встретишься глазами с человеком случайно, то есть скажет: "Бонжур". Да.
Speaker A
А у нас какой взгляд? Сначала люди отведут глаза, потом посмотрят так как смотрят, я сказать: "Отойди от гроба".
Speaker A
Это не значит, что перед тобой дурной человек. Да, дикие, да, мы дикие есть в этом. Как кто-то из американцев разделил людей на человек-персик и человек-кос.
Speaker A
Человек-персик тотко снаружи мягкий, а внутри косточка. А человек-какос только сначала никого не допускает до себя, а внутри на самом деле содер с молоко сродни материнского.
Speaker A
Русский кокос. Русский. Ну конечно, кокос. Что ты что там говорить? Но тут надо заметить, опять-таки русская литература никогда не чешет русский народ заухом. Типа: "Ох, мой сладенький народец, кто у меня такой народишка?" Да этого никогда нету в русской литературе.
Speaker A
Быть урапатриотом, не читающим русскую литературу, довольно легко. Откроешь, подивишься, и всё, что пишется, всё правда. Вот как любить Россию до боли сердечной. Вот это читать Гоголя, это читать Солдков Щедлина, читать всех. Но есть здесь ещё одна штука. Знаете,
Speaker A
почему Пушкин не так популярен, как сообщает нам Анрируая, его биограф французский. не так популярен, как мог бы быть.
Speaker A
Да, он поднимается до очень больших высот. Во Франции сравнивают его поэзию с Альфредем деюсе. В Германии с Генрих Вонклейстом сравнивают её прозу.
Speaker A
Да, вообще, когда в линейку ставят человека другой культуры и другой национальности, это, конечно, о многом говорит. Кстати, барышня крестьянка. Вот потрясающие оптимистичное, на мой взгляд, произведение. Рекомендационно.
Speaker A
Он светлый, он радостный, радостный в самые безрадостные периоды своей жизни. И от этого Европа смотрит на его коса.
Speaker A
Он пишет про Россию, а при этом такое жизнелюбие, при этом столько счастья в его поэзии. Это одна из причин, почему Европа никак не может понять, почему все русские не могут оторваться от Пушкина и себя не мыслят без него, а сам Пушкин
Speaker A
так не похож на весь этот русский народ. Но тут надо обратить внимание, что вообще лучшие дети отечества меньше всего на свой народ похожи. В частности и наш любимый чернокожий гений.
Speaker A
Русская литература - чудо. Постулат понятный, с которыми все согласны. Трагедия в основе тоже как некая неизбежность. Принимаем. Я почему вопрос задала? Потому что сейчас очень много психологов и домороченных психологов. То есть я не умоляю профессию, но вот есть
Speaker A
люди, которые около неё как-то крутятся, и вот они начинают разбирать и говорят: "Ну, конечно, почему нас столько раненых людей? Потому что если эти люди когда-нибудь что-нибудь читали, ну вот про любовь, например, откуда должны были узнавать про любовь? Когда не было ярких
Speaker A
средств выразительности, социальных сетей, там, телевидей и так далее. Ну, из книжек. Ну, ты почитаешь русские книжки, ну, разве там есть модель нормальной семьи? Разве там есть хоть одна история с хэппиэндом? Барочню Крестьянку уже упомянула, а больше нету.
Speaker A
И там всё искажено. Там всё травма на травме. И типа как мы, мол, могли вырасти. И вот теперь ходим психологом бесконечно терапевтируемся, что русская литература не предложила нам никакого сценария.
Speaker A
Хотя сомнительно, конечно, но о'кей. У Наташи Таростовой в итоге женская-то судьба сложилась, но больше нет никаких счастливых женских, например, персонажей. Надо это просто принять как факт, успокоиться и учиться любить и видеть модели и идеальных семей где-то в других местах. Очень же хочется, чтобы
Speaker A
люди-то счастливы были. Нельзя ли допустить той простой истины, которая напрашивается, я думаю каждому, что ты исключительный человек и в исключительных обстоятельствах, и твоя жизнь не литература и не жизнь другого человека и не жизнь твоих родителей даже, когда говорят: "Вот семейные модели" и так
Speaker A
далее. И мало того, ещё все эти свора называемых психологов, их появилось непонятно в каком количестве. Человек, который окончитыхмесячные курсы, полагает, что он может проникнуть в таку преступно залезать в голову другому. Это преступно да?
Speaker A
То есть человек, чьи знания тебе смешны, чей образ жизни кажется тебе нелепым, если ты что-то узнаёшь об этом психологе и вдруг ты доверяешь ему, что он разбирается в такой тонкой структуре, бесконечной, огромной, как твоя душа, как твой внутренний мир. Я очень плохо это
Speaker A
понимаю. У меня есть друзья психологи, настоящие психологи, но мне интересно заниматься своим собственным внутренним миром. Да, это не всегда бывает весело, это бывает тоскливо, но никогда не бывает скучно.
Speaker A
Вы в одном из интервью сказали классную фразу себе и выписала про то, что каждое утро я встаю и начинается роман моей жизни и что можно было бы просто это бесконечно описывать. Это было бы литературное произведение без действия, без классического пути героя. Ну,
Speaker A
господи, у Чехова они все бесконечно пьют чай и рефлексируют. И это шедевры. И ещё вы сказали тоже супервещь про то, что есть три основные темы, на которые мы все думаем в разном соотношении. Но это что? Любовь, смерть и всякая фигня.
Speaker A
И всякак, Безусловно, никогда толком не знаем, на какую именно из тем мы думаем. Потому что часто бывает, что мы думаем, что это ах любовь, а выясняется, что это какая-то фигня.
Speaker A
Это да. Или там я думала, что это любовь. А нет, был женый опыт просто.
Speaker A
Дада. Да. Про что вы чаще думаете? про любовь, смерть или про фигню и что-нибудь из фигни. Что в вашем понимании? Мне кажется, там тоже интересные ответы хранятся.
Speaker A
Больше всего я думаю про смерть, но здесь я нашёл своё понимание мира. Смотрите, делюсь теорией своей. Я неверующий человек. Я прошёл этот период, да, я был таковым довольно долго, но потом я понял, что весь мир, да, создан божественной воли
Speaker A
Творца, что весь мир одухотворён. А если всё одухотворено Богом, то в таком случае мы можем это не учитывать, если всё имеет божественное происхождение и проникнуто божественным дыханием. Это направление называется деизм. Но это совершенно неважно. Мне кажется, что мы
Speaker A
слишком часто дёргаем такой авторитет, как Бог, ээ затаскивая его, понимаете ли, да? То есть, то есть и да, и нужно, чтобы он решал какие-то те вопросы, которые мы сами могли бы решить. Тут мировые войны, тут эпидемии, тут вообще
Speaker A
такие происходят вещи. Тут элементарные частицы порхают. Тут одних галактик там, не знаю сколько миллионов, я забываю, тысячи или миллионы этих скоплений звёзд. Там есть чем заняться. У нас есть божественный разум и божественная душа для того, чтобы здесь решать свои
Speaker A
вопросы самому. Поэтому я не церковный человек. Ну, нецерковный и неверующий это раз. Я не думаю, что есть люди вовсе неверующие.
Speaker A
И мне тоже не кажется это важным. Ну и в конце концов ваш любимый писатель Лев Толстой. Одно это уже вера.
Speaker A
Да, да, совершенно верно. Человек несомненно верующий и не не церковный. Я очень не хочу, чтобы мораль была узурпирована какой бы то ни было церковью. Мораль существует вне церкви.
Speaker A
Она существовала и до появления церкви. И то, что людей нельзя убивать друг друга, и то, что нельзя обижать маленьких и нужно прощать долги и быть снисходительным к своим врагам. Об этом догадывались и до пришествия Спасителя рода человеческого. Впрочем, спасибо им
Speaker A
за то, что он был так убедителен, но почему-то именно, кажется, Нагорную проповедь все слушали как-то спустя рукава.
Speaker A
Итак, вернёмся к смерти, про которую вы думаете каждый день. Смерть. Поэтому я понимаю, что моя жизнь закончится и дальше ничего не будет. Таким образом, теоретически все люди, которых я здесь оставляю при жизни, в моей конкретной биографии являются живущими вечно. Они живут
Speaker A
навсегда, ибо моя жизнь завершается, а их жизнь продолжается. И вот мне нужно заботиться об этих людях, а их вокруг меня, чем дальше, тем больше и больше. Я взрослею, старею, и вокруг меня большое количество людей, которым предстоит очень непростая задача. Им
Speaker A
нужно просто прожить жизнь. Вот когда просто прожить жизнь, они понимают, что здесь делает слово просто.
Speaker A
Да. Да. Вот это да. Что значит просто? И вот об этих людях я сейчас и забочусь. Я окружён учениками, я забочусь о моих друзьях, но они уже взрослые люди, им самим нужно заботиться о других. И мне сейчас гораздо больше, чем моя смерть,
Speaker A
мне гораздо больше интересна жизнь людей, которые меня окружают. Жизнь. Великолепно. Спасибо большое. Тут есть над чем подумать каждому из нас.
Speaker A
Что в категорию фигню у вас попадает из повседневных мыслей? Большая часть того, о чём мы думаем.
Speaker A
Бернард Шоу говорил, что большей частью люди думают раз-два раза в год. Я говорил о себе, думая два-три раза в неделю. Это сделало мне мировую славу.
Speaker A
Это потрясающе. В принципе, весь сон Мм, наших мыслей, если они не связаны с бесконечно вечным, с которым мы пытаемся слиться, можно отнести в эту категорию.
Speaker A
И это правда так. Про сопряжение духовного и материального. Вот одна из моих герои недавно сказала: "Человек, конечно, интересное такое животное в самом нормальном смысле. Всем же всего хватает, воробью всего хватает. Ну, как бы для жизни многого не надо вообще,
Speaker A
даже в нашем, а, материальном мире. Вопросы материального блага когда-то они вообще имели для вас актуальность или всегда было понятно, что есть надкатегории, и там поинтереснее поиграться поразбираться помыслить?
Speaker A
Не, я нищий, хотя мне платят за лекции сейчас. Я спросовый лектор, и мне удаётся заработать большие деньги. На них я содержи мою маму.
Speaker A
инвалида. Всем бы такого инвалида маму. То есть если выбирать с какой-то девяностолетней старушкой жить, так это с моей мамой, конечно, сомнений нет никаких. Это праздник, который всегда.
Speaker A
Пять кошек. Пять кошек. Собака. Сейчас у меня ещё собака на посто и у меня прожорливые студенты, потому что песники они и они всё время ещё приходят домой.
Speaker A
Да, у них у всех меланхолия и гастрит. И, но они приходят в себя, если там другие студенты, они любят там выпить, то фистет в себя от еды. Они у них возвращаются краски в лицо. Онится весёлые да шумные озорные да они
Speaker A
очень, очень любят есть. А и мне хватает на то, чтобы делать моим ученикам маленькие подарки и их кормить вкусной, здоровой пищей. Вот вы сказали эту фразу: "Я нищий". Никто никогда передо мной её не произносил, а тем более с
Speaker A
таким достоинством. Это очень классно. Ну, какой там достоинство, знаете, слушайте, подождите-ка по поводу достоинства, потому что здесь очень трудно избежать того, что один писатель английский Честртон, многие его читали, назывался набизмом бедняка, вы знаете ли, то есть как бы Угу. выше этого,
Speaker A
ну, выше всего этого, естественно. Ну, у нас весь Питер такой, знаете, смотрят на вот идут в чём попало в метро и смотрят на тебя с чувством нескрываемого превосходства, потому что, ну, они они познали уже вни они живут в великом
Speaker A
городе, да, Великий Ничебский город. Это я согласен. Мой любимый город, без которого я свою жизнь и мыслю. Один из немногих городов, где кроме Москвы я бы согласился жить, если бы так возникла.
Speaker A
Итак, вы сноп в этом смысле. Смотрите, там с деньгами можно решить так. Всё. Или заработать денег достаточное количество, чтобы обеспечить достаток себе и своей семье.
Speaker A
Так, это очень хорошая цель. Важно не борщнуть здесь, потому что русский народ всегда сохраняет насторожные отношение к деньгам. Его нельзя переубедить в неправедности денег.
Speaker A
Да, в этой мысли. Это мысль Цветаева. Это она говорит. Ну и нас ещё историческая память, конъюнктура не предлагает других вариантов. Разбогател, раскулачим.
Speaker A
Отнять и поделить. Ну, у нас даже если разбогатеют, у нас опять-таки народ любит каких богатеев?
Speaker A
Те, которые на тройке по льду, пьяный с красной рожей, да, в какую-то медвежью полость, завернувшись с красоткой в мехах какой-то.
Speaker A
И деньги пачками в костёр. Да. Да. И вот же деньги покупенческие. Вот это вот вместо того пожар на школу школа какая-то, кому она нужна вся больница. Что так люди и без того людей полно, что там больница? А вот жечь
Speaker A
деньги пачкой вот это удальство, да. Вот это в любом случае у человека выбор или ты зарабатываешь деньги за тем, чтобы обеспечить достаток.
Speaker A
Угу. Достаток - это очень хорошо, да, когда ты не нуждаешься в главном, и в это главное входит образование, в это главное входит путешествие и так далее. Или второе - это не привязываться к деньгам. Это просто другой путь. Деньги - это не для
Speaker A
тебя. Не тянись за этим. Я часто бывал неподалёку от денежного потока. Вы знаете, оставалось два-три человека.
Speaker A
Вот, буквально. Я даже слышал звон и видел блеск, но никогда так и не дошёл.
Speaker A
То есть ваш путь второй. Деньги - это не для меня. Нет, это это не для меня. Они мне всё равно не держатся. Как говорил мой любимый поэт немецкий Генрих Гейне: "Даже если бы золотые флорины падали с небес, у меня бы от них были только
Speaker A
дырки в черепе". Вот так. что здесь не надо юродствовать, не надо сейчас мне на шестом десятке делать вид, что я могу приобрести какие-то большие деньги. Нет, э этого не будет никогда. Моя акция, облигация - это мои ученики, мои коты,
Speaker A
моя мама. Бог милосерд. У меня есть панельная квартира, в которой я могу жить. И слава богу, у меня есть такие друзья, ученики и родственники, что если прокормят, да, мне удастся зажиться на этом свете, то они этим займутся и будут с
Speaker A
достоинством нести этот крест. Счастье не в деньгах - это абсолютно точно. Вы производите впечатление счастливого человека. Надеюсь, я не ошибаюсь в этом впечатлении о вас. В чём счастье ваше? В учениках и вот это это всё понятно. Есть что-то ещё, что было бы не очевидно из
Speaker A
того, о чём мы уже проговорили? А вы знаете или нет? Только люди. У меня всё вопреки всем буддийским заветам. Я привязываюсь к людям. Ничто не даётся навсегда.
Speaker A
Это понятное дело, что всё равно совсем придётся расстаться. Всё, что дано при рождении, всё мы потом отдадим постепенно.
Speaker A
Это касается и встреч с людьми, и как говорил персонаж Шварца, блаженные любящие, которые любят, знаю, что это когда-то кончится. Как бы слава им в обыкновенном чуде говорят волшебник, это любовь, это люди. Не в нем всякого сомнения. И я не представляю, что делать
Speaker A
с гуманитарными знаниями. То есть представить, что я нахапаю их, наберу их целую кучу, на ней свернусь кольцами, буду на всех сипеть из своей пещеры. Я не понимаю этого. Я понимаю только одно, их вся их ценность в том, чтобы их
Speaker A
передавать, потому что иначе это всё бессмысленные холмы эрудиции. Россияни Станиславович, я готова с вами говорить была бы часами. Мы уже условили, что у нас будут ещё встречи, потому что невозможно в этом остановиться. Вообще наше интервью я хотела назвать смерть культуры, потому
Speaker A
что я хотела прямо сделать для вас, ну, мы и так уже сделали подарок своей беседой, вашими тезисами, конечно же. Я хотела пройтись по книге, там, где вы называете признаки как раз, а, смерти культуры. Я это вообще: "А давай так и
Speaker A
назовём. Про это не поговорили, интервью всё равно так назовём". В данном случае, как Лев Толстой, я так придумала и в конце романа так вот и написала. Это же моё интервью, в конце концов. Так вот, про смерть культуры очень интересно
Speaker A
поговорить хотела я вот пройтись по тезисам. А книги, но как-то беседа пошла по-другому. Но если тоже упростить, когда только не предрекали, что вот все цивилизации конечны, всё циклично и всё вот расцветает, а потом умирает, и всё это закономерно. Вот смерть культуры,
Speaker A
это вы всё-таки берёте такое немножечко тоже попсовое, громкое заявление для того, чтобы быть атрактивным, работая с молодёжью, и чтобы привлечь, завлечь и там уже какие-то глубины смыслов раскрыть или в прямом смысле она умирает. И что нам с этим делать?
Speaker A
Про смерть культуры, да, действительно, так многие говорили, и вы правильно угадали. Вот как вы с вашим интервью ээ под самый конец вспоминаете про то, как хотели его назвать. Ну люди будут сидеть и ждать в таком же напряжении, как и на
Speaker A
концерте футуристов. Люди ждали, что им расскажут, почему подвешивают потолку рояльверх ногами, пока им не сказали, что мы это сделали для привлечения вашего внимания. И здесь то же самое сказать человеку: "Детка, сейчас я расскажу тебе, что такое шесть признаков
Speaker A
заката культуры в самом высоком смысле слова". А после этого можно говорить всё, что угодно. Потому что здесь они взяты произвольно вслед за Шпенглером, человеком непроверенных знаний, который написал свой бестселлер. А к бестселлерам в науке всегда отношение, а написал свой бестселлер больше сотни
Speaker A
лет назад. Он называет метами гибели культуры и переход её в высшую финальную ступень, на ступень цивилизации. Он называет появление спорта, сексуальную революцию. И не используя этого слова.
Speaker A
рост материального благосостояния. А вот мы вырулили от денег, как раз логично да когда деньги приходят и это такая простая мысль, которая меня глубоко поразила. Я просто про это, правда, не думала, когда спорт, но казалось бы, ну, как спорт помешал культуре и вообще
Speaker A
физическая культура, красота тела, вся вот античность на этом построена. Ну, вы в своей книге очень доходчиво в одном предложении мне разъяснили. Вот пока спорт был тем, что, а, нативно, природно и ты метаешь там копьё или камень - это
Speaker A
то, что тебе нужно развивать. А когда начинаешь придумывать то, чего тебе не пригождается в бытовой жизни, всё это уже переходит в индустрию развлечения и, соответственно, идёт по определённому пути. А ещё меня поразило, вы пишете о том, что до сих пор рекорды вот этих
Speaker A
метателей всяких древних не побиты современными атлетами. Шок. Но тут надо ещё учитывать, хорошо ли они считали, потому что греки очень любили математику. Вот, честно говоря, вот, как я вам говорил, я тоже очень любил. И при этом всё время ошибались в счёте. До нас
Speaker A
доходят древнегреческие тетрадки, так скажем, с арифметическими задачами, конторские книги. Они они сохранились, и у них такое количество ошибок, что вопрос, как они считали свои рекорды - это тоже, да, и нет ли здесь пиар-составляющий всё-таки грамотно про Может быть, они уж
Speaker A
просто, знаете ли, поскольку всё превращалось в легенду это всё, но есть такие рекорды греческие, которые не были побиты. Мы до сих пор не преодолели греческое метание ядра и не преодолели толщину римских свиней. Римские свинги до сих пор считаются куда как более
Speaker A
жирными, чем современные рекордсмены. Итак, вернёмся к признакам заката культуры или смерти культуры, потому что это всё-таки тяга к драме. Видите, она во мне, как в русском человеке неискренима.
Speaker A
Как скоро она умрёт и как мы это поймём? Ну, само по себе то, что существуют такие программы, как Пусть говорят, меня уже как бы, например, подталкивают к этой мысли, но тем не менее, если без шуток, если бы я мог пророчествовать,
Speaker A
то я бы сейчас не тратил время. Я бы не сидел с вами здесь, я со вскоченной бородой что-то бессвязно орал на площади в конце света. Это совершенно точно, как библейские пророки. Я бы не упустил своего. Так очень странно, когда я буду
Speaker A
давать какие-то рекомендации культуре, как ей надо было себя вести в своё время, сколько она ещё протянет. Это будет очень самонадеянно, опять-таки, почему? Потому что мы вступили в беспрецедентные условия. Если раньше культуры существовали изолировано, ну, скажем, культура Древней Греции, древней Иудеи,
Speaker A
Древнего Египта, Шумера, Акада, то теперь мы все слились в одну глобальную культуру. Процесс начался где-то в XVI веке. Его констатировала наука в Германии. Да, сейчас мы все представляем, мир на наших глазах становится всё меньше и меньше. Он начал
Speaker A
сокращаться в эпоху Взрождения, когда было изобретено роховое оружие, когда были совершены географические открытия, изобретён печатный станок Гутенберга. Три явления, которые указали на, э, сокращение расстояний везде. То есть, чтобы укокошить человека, не надо ползти с ножов в зубах к нему. Чтобы
Speaker A
обогнуть мир, теперь не надо представлять себе людей с псими головами, а знаешь эти маршруты. И чтобы донести мысль, теперь не нужно читателю идти в один город, где живёт один мудрец, хранящий один свиток, чтобы прочитать там одну мысль. А теперь мысль
Speaker A
человеческая распространяется стремительно по европейскому пространству. Мир на наших глазах всё меньше и меньше. Он совсем крошечный сейчас стал. То есть, ну, строго говоря, там нам всё равно заказывать вещи в Подольске или в Шанхае.
Speaker A
И вот всё вот в этой коробочке. Дадада. То есть волшебная коробочка, наш разум на водостном носителе при нас существует. Мы сейчас приближаемся к тому, что носит слово омници, возможно, тотальному уничтожению всего сущего. В этом нет ничего страшного, потому что м
Speaker A
это только лишь предположение. И нет ничего страшного, потому что мы привыкли жить в ощущении, что там гляди всё слопнется. Это в любую эпоху совершенно.
Speaker A
То есть наша эпоха ничем здесь не отличается от поры там тридцатилетней войны в Германии, ээ или, скажем, от великой чумы X века.
Speaker A
То есть, ей бого живём сейчас даже попроще. Народу убивают, конечно, побольше, но гораздо гуманнее, не в рукопашный. Гуманизм пришёл на смену всей этой жестокой резне. Нажимаешь кнопку, и город превращается в стекловидную массу. Ну разве это не гуманизм? Сейчас
Speaker A
в диком клинче находится жестокая судьба и наука, потому что наука всё время что-то совершенствует и точес борется со своими ошибками. И неважно, накопление там ДДТ в пресных водах или там озоновая дыра, глобальное потепление, искусственный интеллект, который ещё не появился. Это просто мы
Speaker A
от отчаяния называем искусственным интеллектом. Ну, нейросетку, конечно. Мы просто все так устали ждать, когда же, наконец, ээ машины захватят Нью-Йорк, ибо все, как известно, почему-то все люди стремятся жить в Нью-Йорке, где чаще всего высаживаются какие-то уроды. Но люди как
Speaker A
бы довольно бестолково в любой фантастике. Почему-то им нравится быть раздавленными всякими шагоступами. Мы так устали ждать, когда же появится искусственный интеллект, что стали называть искусственным интеллектом тоже то, чем он не является. Это, по сути дела, конечно, великолепная программа,
Speaker A
которая скоро нас всех выпихнет с с насижных мест. Выпихнет. Посмотрим. Пока я говорю сейчас не от себя. Я в центре этого тайфуна. Я нахожусь в глазе тайфуна. Вокруг меня вращается наука физики и математики и программирования, в которой я ничего
Speaker A
понять не могу. Я вижу эти молодые серьёзные лица и старые серьёзные лица профессоров Фистеха, которые на этом очень сосредоточены, которые этим все всем занимаются. Всё с дикой скоростью происходит сейчас. И мир меняется, как говорили латинине, темперамутантуретносмутамур инлис. Времена меняются и мы меняемся с
Speaker A
ними. А у нас сейчас по-другому времена меняются, а мы не успеваем. Сейчас так всё стремительно меняется, что какие-либо делать выводы, но очень сложно. Впрочем, культура, если брать с самого начала, она не умрёт, она живучая.
Speaker A
В общем-то, в мире есть только две силы, которые в в постоянном борении не на живот, а насмерть. Это природа и культура. Они как в отдельно взятом человеке, в котором животное начало борется с разумным началом и душевным началом.
Speaker A
И всё время, кто кого поборет, они только этим и заняты. Они просто вот такие, как избитые боксёры друг на друге повисшие. Они друг другом упят в душе человека. то же самое в коллективном разуме человека и в коллективном бессознательном постоянно. Коллективный
Speaker A
разум борется с коллективным бессознательным. И там дальше чем уж всё это обернётся. Ну тогда, наверное, можно сказать, что можем не переживать. Культура нас точно переживёт. Ну вы же правильно сказали в одном из интервью человек идёт, бросил окурок или бумажку на землю. Что это?
Speaker A
Это культурный слой, который когда-то кто-то потом, может быть, раскопает. Так что мы все умрём, а культура в том или ином виде всё равно останется. Я спокойна. И то, что вы сказали мне про искусственный интеллект, то есть у меня
Speaker A
апокалиптические настроения на этот счёт бывает иногда, меня тоже успокаит, потому что когда я слышу тезис о том, что, ну, вот уже теперь писателю художники не нужны, уже искусственный интеллект может писать картины, ну, пока он то, что в постоянном обиходе
Speaker A
нашем, ээ, он выработал определённый стелёк этих картин и дальше не пошёл, да, и его видно отовсюду, да. самому неискушённому человеку, да. Так что молодчину, он освоил кичуку и попсу и стал гнать всё то же самое, только добавляя там седьмой палец
Speaker A
какой-нибудь или ещё там дополнительные ноги в складках одежды. Но, в общем-то, дальше этого пока не пошло. А что касается информации искусственного интеллекта, да, он очень помогает в поисках информации, но верификацию даём мы, люди. Нужно, чтобы человек высказался. верить этому или нет, потому
Speaker A
что он парень простодушный, это искусственный интеллект, так называемый якобы искусственный интеллект, он не может сказать вам: "Нет, вы ему даёте запрос, он выдаёт вам ответ". Ты ему говоришь: "А ты не наврал?" Ну, наврал, говорит: "Ну, это же нехорошо".
Speaker A
Угу. Да. Вот примерно так. Пока что остаётся всё за человеком. Я думаю, что ещё очень далеки времена, когда будет создан действительно искусственный интеллект.
Speaker A
Хотя немало бед мы схватим и с этой нейросеткой. тоже никто все беспечно, знаете или какой-то, как накануне какой-нибудь катастрофы все резвятся, веселятся. Такой как век джаза накануне Великой депрессии.
Speaker A
Вот так все как-то беспечно в панамка с бутербродами гуляют по этому миру. В то время как эта нейросетка сейчас наносит удар по очень многим профессиям, причём по тем, по которым мы не не ждали. Все думали, что вот творческие профессии она не сможет
Speaker A
заменить. Вот именно творческие профессии-то она и заменяет. скажем, сценография. Ты вводишь параметры макета, тебе сразу выдаётся несколько вариантов, как одеть сцену. Пожалуйста, художники театральные не нужны. Это всех устроит в достаточной мере. Это ещё в конце XX века в Японии уже были голографические
Speaker A
декорации, ставили Снегурочку по Островскому. В конце хор поднимался под небеса, потому что это была голограмма цветная на сцене. Это уже тогда было в странах, которые принципиально этим занимались. И сейчас это всё здорово потеснит ээ некоторый профессии и к этому не готовы. У нас и правовой
Speaker A
базы нет пока здесь. Поже искусственный интеллект там здорово отслеживает использование чужой музыки без авторских прав. И поэтому композиторы как бы в фаворе. Но с другой стороны, искусственный интеллект сам может написать тебе музыку, какую ты закажешь, которая гораздо удачнее будет. Она будет
Speaker A
вписываться в нужные параметры. 100% она будет оказывать нужное воздействие. Эти параметры тоже можно задать, и ты получишь нужный результат ожидаемый. Вы знаете, моё незыблимое правило: всё равно завершать на а позитивной ноте любое своё интервью. Вот этот вот дебильный оптимизм, который
Speaker A
является одним из признаков заката культуры, следуя вашим тезисом. То есть я получается амбассадор. Амбассадор, во всяком случае, вот этого пункта. Но всё равно я услышала то, что меня бесконечно радует, что культура нас точно переживёт. И для меня это
Speaker A
почему-то важно. И я утешаюсь этой мысли. И ребёнка моего переживёт, и ещё на несколько поколений вперёд.
Speaker A
Искусственный интеллект, да, опасно, но всё-таки есть гуманитарии, которые на самом деле призваны осмыслять то, что происходит. Я верю в вас и что вы нам поможете. И то, что вы сказали про людей как главную базовую, единственную ключевую ценность. Да, безусловно,
Speaker A
несмотря на то, что у меня материальные занусы а бывают, всё-таки люди главное сокровище однозначно. И упоминали уже фразу не совсем Достоевского, потому что фраза его героя проелит, да, да, про красота-то спасёт мир. Что это на самом-то деле значит и спасёт ли
Speaker A
она? Потому что, как отец Пётр говорит, с которым часто я духовные беседы веду, и он говорит: "А что красиво, то и правильно". Ну то есть ты смотришь, если это красиво, это правильно. Это правильно оказывается и архитектурно, и математически, если разделить там как-то
Speaker A
по правилу золотого сечения. Какая такая красота спасёт мир и как это будет выглядеть? Мы всё время путаем этику и эстетику.
Speaker A
Мы говорим человеку: "Ты знаешь, ты ведёшь себя некрасиво". Хотя некрасиво - это категория эстетики. Или говорим: "Посмотрел такой плохой фильм, хотя плохой - это категория этики. Никуда не денется из нашего сознания, как бы мы не пытались развести, это категории
Speaker A
добра и красоты". И в этом смысле то, что вы сказали, да, действительно, это так. То, что становится красивым, может быть первоначально и не таковым. Это то открытие, которое делали северные художники, когда писали Господа Христа на кресте, когда они
Speaker A
писали изуродованное человеческое тело, они писали труп, да, на этом кресте, и ты понимал, что это самое красивое, что может быть жизнь, что это лучшее в этой жизни. Вот красота она здесь, и чудо оно здесь, потому что он не может воскреснуть. Вот это вот
Speaker A
чудовищно изуродованное тело, оно не может воскреснуть. Но это испытание веры, что он непременно воскреснет.
Speaker A
Вот в это я верю. Это немножечко подрывает моё рена атеиста, но тем не менее не считаю нужным. В конце концов, в принципе только темы хороши, что их можно менять.
Speaker A
Блестящий финал. Нам нужна ваша печать, мои дорогие. Ещё раз обращаю ваше внимание. Интервью смотрите, думаете, восхищаетесь, пишите нам благодарности.
Speaker A
А с удовольствием, открытым сердцем их принимаем. В комментариях пишите ту мысль, ту фразу, ту цитату, которая более всего у вас затронула среди всех присланных комментариев. Разыграем книгу Арсения Дежурова, которую сейчас заштампуем, и она приобретёт особую ценность. И между прочим, вот если
Speaker A
возвращаться к роскоши, то вот я формулирую так, что иметь, например, бумажные книги - это роскошь. Теперь это роскошь. Под это нужно место, во-первых, в квартире. И они гораздо дороже стоят, чем книги электронные. Поэтому мы прилагаем усилия к вашему моральному
Speaker A
разложению. Кому-то из вас достанется вполне себе материальное, осязаемое и ценное. Алёнушка, ручку. А у меня, если что, есть пенал в сумке моей. Ну, у тебя тоже, наверное, есть пенал чёрный. Ага.
Speaker A
У нас всё есть. Я аналоговый человек. Вы видите, где я сценарий пишу? Мне вот люди распечатали. Можно с ноутбука читать, можно с телефона читать. Что я делаю?
Speaker A
Крутота. Ну я Да, всё просто молодчина. То есть хорошо. То есть, ну, слава богу, что это не папирус, а не пергамент, но да и не на бересте.
Speaker A
Жень, я вас благодарю. Это было неимоверным, неописуемым удовольствием для меня, и я искренне надеюсь. Ой, какая классная.
Speaker A
Кайф. Меня сын, кстати, Арсения зовут. О, какая прелесть. Да, мужественный с древнегреческого. Ну и там корень, греческий арт, артис, арсист, то есть и искусство, и наука вместе.
Speaker A
Благодарю и не сомневаюсь в вашем слове. Мы обязательно увидимся, потому что я от вас теперь не отстану. Спасибо большое.
Speaker A
Спасибо большое. Я хочу вас обнять. Это правильно. Балачина. Этоже понравилось. Да, хороший раскованный такой эфир получился.
Topics:гуманитарные знаниярусская литератураискусственный интеллекткультурафилологияобразованиетехнические специалистыдуховное развитиеподкаст МиллионщикиАрсений Дежуров
