Speaker A
Угу. Так, хорошо. Сегодня я, а, скорее реагирую на то, что происходит в чате, на то, что как никогда у нас, а, сколько-то там 500-700 сообщений, посвящённых теме ада и рая.
Лекция Вячеслава Рубского о концепциях ада и рая в мировых религиях и их нравственном значении.
Key Takeaways
- Ад является важным нравственным институтом для поддержания справедливости в цивилизации.
- Антропоморфное понимание ада сложно реформировать без потери сути идей.
- Идея вечных мучений усиливает значимость религии и божественного порядка.
- Современные либеральные интерпретации ада часто недостаточно качественны.
- Ад и рай формируют бинарную модель мира, которая сохраняет религиозное и нравственное напряжение.
Summary
- Обсуждение антропоморфного представления ада и его трудности в переосмыслении.
- Роль идеи ада в развитии цивилизаций и формировании чувства справедливости.
- Нравственное чувство требует существования ада для поддержания вселенской справедливости.
- Анализ ада в различных религиозных традициях, включая древнегреческую и египетскую мифологии.
- Критика современных либеральных подходов к переосмыслению ада в XX веке.
- Ад как необходимый элемент религии для усиления значимости божественного и нравственного порядка.
- Вечные мучения как символ максимального наказания и поддержания моральных норм.
- Проблема бинарного деления мира на рай и ад и её философские последствия.
- Влияние ада на религиозное сознание и этику в историческом контексте.
- Обсуждение психологического и субъективного восприятия ада в современности.
Chapters
- 00:00Введение и обсуждение темы ада и рая
- 07:50Мифологические представления о загробном мире
- 14:56Концепция ада в традиционных религиях
- 28:06Роль страха и демонических образов
- 43:01Этические аспекты ада и нравственное чувство
- 53:01Психологическое восприятие ада и религиозные взгляды
- 63:01Современные интерпретации и критика либералов
- 71:01Заключение и философские выводы о рае и аде
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
И, безусловно, а если я забраковал эту чаёвню Арай, но если погуглить рубский Арай, то вы найдёте в MP3 где-то в интернете, там где-то сохранилось.
Speaker A
Моя лекция, по-моему, 2010 года. А тырая, там, где я шёл по Бердяеву, по Николаю Александровичу Бердяеву. Сегодня мы тоже можем его зацепить как оригинального мыслителя, который, а-а, который неоднократно, так сказать, ээ отзывался на эту тему. То есть у неё
Speaker A
можно и в назначении, а, назначение человека, истинные откровение. И в некоторых статьях у неё есть книжка Истинное откровение. Там есть восьмая глава, она называется Этика ада и антиада. У неё есть книга назначе о назначении человека.
Speaker A
Вот там тоже есть много про адй. И в принципе предыдущая чаёвня, которая была 11 лет назад, она в основном вращалась вокруг идеи его. Сегодня мы постараемся тоже зайти с нескольких сторон.
Speaker A
И у меня есть выписки о рае. Они тоже интересны из разных религий. Но о баде, так как мы больше говорим о баде и ад в какой-то степени более актуален, это тоже интересный момент, да, ад более актуален, чем рай.
Speaker A
А то мы сегодня поговорим и об этом. Итак, краткие предпосылки. Предпосылки, которые нужно будет понять, осознать или не понять, отвергнуть, неважно.
Speaker A
А представление, именно представление об аде, учение об аде, можно сказать, идея об аде, она присутствует в большинстве религий, во всех религиях, но в разных модусах, конечно, в разных нарративах, но даже и это и эти вещи сходны.
Speaker A
Но и всё держится на антропоморфном представлении о богах, на на антропоморфном представлении о мироустройстве.
Speaker A
В основном воду, если так типологически взять, в аду обитают плохие боги или отверженные боги или кому жребий попал, да, кому-то попал такой жребий, как ребёнку сыну Кронуса и брату Зевса. Мы сейчас обозрим немножко мировые религии.
Speaker A
Просто там уже, а вы упоминали Хельхейм, допустим, упоминали, да, как убил один убил великаншу Хель, и получился и не взверг её вниз, и она там живёт.
Speaker A
Получился Хельхейм, то есть царство великанши, злой великанших Хель, которые спускаются все нехорошие люди. Так вот, мы когда уже давно стали немножко иначе относиться к антропоморфности, мы уже давно говорим, что Бог не такой, какими его рисуют.
Speaker A
А вот ААД, получается, тоже требует своей реформации. Ад требует своего переосмысления. И, конечно, это переосмысление было дано в XX веке либералами XX века, но это было дано некачественно, некачественно или, скажем, недостаточно качественно, потому что качественно это сделать очень
Speaker A
сложно. И первая посылка, о которой я хочу сказать, потом мы пройдёмся. У меня вот файлик 10 страниц. Я вам потом его пришпилю в Patreon.
Speaker A
А первая посылка говорит о том, что вот представление о баде, оно антропоморфно всегда, и оно очень и очень его его невозможно поэтому реформировать. Оно настолько антропоморфно, что иначе переосмысляя, мы всегда рискуем придумывать совершенно новое учение, а самое главное, погрешаем
Speaker A
против сути идей адских мучений. Так вот, что касается сути идеи адских мучений - это второй тезис. Он заключается в том, что устроение цивилизации, э, почему мы сегодня знаем о религиях так называемых мировых или германо-скандинавской религии, древнем Египте, древнекитайской мифологии,
Speaker A
месопотамской мифологии, потому что это были достаточно развитые цивилизации. Ну, пользуясь современным языком слово цивилизации да.
Speaker A
Так вот, для развития цивилизации, для того, чтобы цивилизация развивалась, необходима была идея справедливости, потому что в большой цивилизации доверие к верхам будет тогда, когда верхи, то есть лидеры, будут выступать на стороне справедливости. Они будут гарантировать справедливость. Они будут её не только
Speaker A
ритуально, как шаманы как бы выправлять, но и мм как бы конституировать. Они будут олицетворять собой, они будут выступать гарантами справедливости. До сих пор президенты стран зачастую позиционируют себя как гаранты конституции.
Speaker A
То есть некоторые такие фигуры, а по подчиняясь которым, мы сможем обрести эту справедливость. Безусловно, над всеми царями всегда были боги. И, соответственно боги будучи антропоморфными, они должны были обеспечивать всё то же самое, так как боги не были только в позднем после Аменхотепа Египте
Speaker A
можно говорить о монотеизме. А, но и или об инклюзивном монотеизме можно говорить чуть пораньше, так сказать, одной эпохой раньше, но но если говоря строго, то в язычестве, э, так сказать, ну, вообще на подходе а к Новому Завету с монотеизмом были проблемы у всех, в
Speaker A
том числе и у идеев. Поэтому можно говорить о том, что боги в целом, они должны были обеспечивать то же самое в своей сумме, что обеспечивает высшее начальство. Итак, если мы говорим о древних религиях и о религиях, которые нам известны, да, то эти религии
Speaker A
отличаются от всех остальных тем, что они конституируют государство, государственность и и чувство справедливости, оно является самым главным для постройки государства.
Speaker A
для того, чтобы люди доверяли и служили, а своим начальникам, своим лидерам. В этом смысле я даю третий тезис. Именно нравственное чувство требует ада. Не какое-то там живодёрское, плохое чувство, не то не тот момент, когда мы желаем кого-то послать в ад. Это это
Speaker A
бывает. Мы желаем кого-то послать в ад и посылаем. Иногда даже не в ад, иногда и поближе, так сказать. Но нравственная чувства требует ада. Потому что когда мы говорим о существовании вечного мучения, а или вечного уныния, да, как воиди, или вечного падения, как
Speaker A
в Тартаре, а то, ну, это Древняя Греция, да? То есть я вам я потом расскажу немножко про религии для того, чтобы там Борис у нас в чате как бы метнул фразу такую о том, что а вы вообще-то разберись, это чья мифология, да? Чью мы
Speaker A
мифологию, так сказать, взяли. И действительно, как бы меня лично не очень соблазняет ситуация о том, что мифология у нас как бы не наша, экспортная, то есть наоборот импортная. Итак, нравственное чувство требует ада, потому что таким образом повышается значимость религии.
Speaker A
Боги не просто возятся с делами людей. Боги поддерживают вселенский уровень справедливости. А для вселенского уровня справедливости, для мирового уровня справедливости нужны максимальные величины. То есть максимальное блаженство, да, и максимальное а неблаженство.
Speaker A
И таким образом, а античный человек, который говорит о вечных мучениях для грешников, он как бы говорит о большой значимости нравственного чувства, нравственного поведения. И до сих пор люди, которые говорят об аде, и они говорят, допустим, а что получается, ада нет, и получается,
Speaker A
что девальвируется сам Бог. Тогда зачем нам Бог? Зачем нам религия? Даже не в прагматическом смысле. Я хочу отделить сейчас это. Не в прагматическом смысле.
Speaker A
Зачем я буду ему поклоняться, если он всё равно меня не пошлёт два? То есть нет, а именно нравственным. То есть они получается копашаться только во временных успехах, делах. То есть они небольшого масштаба персоны, божественные персоны имеются в виду боги, да?
Speaker A
А когда мы говорим об аде и вечном блаженстве, естественно, акции богов повышаются. Поэтому нрастное чувство требует повышение акции. Оно требует повышения значимости всего. Ты украл.
Speaker A
Это не просто штраф, да, как у древних иудеев во Второзаконе и Левите. Это ещё и вот в каком-то смысле преступление против святости, против божественности, против задумки Бога, против самого Бога.
Speaker A
То есть это не преступление против ближнего в чистом виде. Это преступление всегда должно быть окрашено более глубокими красными. И последняя, а вещь, которая, которая уже разжёвывает XX век, это то, что даже попадая в рай, если мы определяем себя в рай или какого-то
Speaker A
другого человека определяем в рай, даже если при хорошем исходе мы при существующем, попадая в рай, при существующем аде, мы укрепляем бинарную позицию этих двух вещей. То есть мир остаётся расколотым.
Speaker A
И в принципе ничего принципиального не происходит в конце истории. Более того, Николай Александрович Бдияев даже говорит о том, что в начале мы видим а то
Speaker A
видим ад, который ввержен в озеро Огненное. И это озеро огненное всё-таки остаётся тем единственным, а, профитом, тем, что мы в результате всего обрели.
Speaker A
То есть вначале был человек, а потом рай, потом рай и ад. И это это вот эта противоположенность.
Speaker A
М Николай Александрович замечательно говорит о том, что наша этика, она держится на этом противоположении.
Speaker A
И, мм, когда мы укрепляем нравственное поведение человека через идею ада, потому что она противоположна, она, а, сама по себе укрепляет этот ад. То есть хорошо себя ведущий человек, чтобы не попасть в ад, он укрепляет идею ада, потому что, мм, его хорошее положение,
Speaker A
хорошее поведение, оно хорошее по сравнению с бесами, например, по сравнению с адом. Вообще оно хорошее в сравнении оно не натуральное, а оно именно хорошее. Оно отдельно хорошее.
Speaker A
Вот это поведение специально хорошее, искусственно хорошее, да, оно рождает бинарную позицию. И именно хорошесть требует ада. Если, ещё раз говорю, ещё раз говорю, если хорошесть, это всего лишь моя привычка, да, я я привык давать бедным деньги, когда прохожу мимо. Я
Speaker A
привык подавать дамам руки, руку, когда они выходят из автомобиля. Я ещё что-то там прик. Это недорого стоит. Если же моё действие стоит против моих страстей, против отчуждённости этого мира, я делаю что-то против чего-то, да, то появляется эта дуальность, мы бы сейчас сказали
Speaker A
бинарная позиция, которая укрепляет ад. Каждый благочестивец, он укрепляет ад. И вот в этой среди этих четырёх тезисов мы пройдём ближайшие 20 минут или 40. О, кстати, к нам должен был сегодня зацепиться один человек. Я ему забыл дать ссылку. Какая досада.
Speaker A
Сейчас я посмотрю, секундочку. Может, он есть из что? А может он ещё есть? Хотя вряд. А, да, ну, наверное, есть, но я его не найду.
Speaker A
Ладно, хорошо. Тут был один человечек, э, что-то он написал на меня очень что-то плохое.
Speaker A
Вот я ему сказал, что я ему уделю 20 минут. Ну ладно, уже будет без него.
Speaker A
А, да. Теперь давайте пройдёмся по мифам. Вот германо-скандинавская мифология, о которых я упомянул, Хельхейм. А это место, куда плохие скандинавы попадали к плохой, собственно, богине великанши. Есть китайская мифологии, в которой есть диюй. Диюй - это тоже своего рода преисподнее.
Speaker A
Там в это в этой концепции диюй одновременно есть очень сочные сюжеты из традиционной китайской верования и и одновременно из буддистской такой э концепции на раке, то есть полного м полной тени невзрачности, ничто, можно так сказать. И получается, что это некие
Speaker A
мрачные сюжеты. мрачных людей. Очень близко к теории Аида. В Древнем Египте, как вы знаете, богатые богатые мифологии по поводу по м как это по смерти.
Speaker A
А там называется дуат, загробный мир в целом дуат. Вот и бог, бог Дуата вначале это был Анубис, потом это стал Азирис, а Анубис у него стал проводником.
Speaker A
Вот также там царит бог Сакар. У нас такая в Украине есть сеть заправок. Сакар. Вот. Ну, Сакар - это бог плодородия, а также покровитель мёртвых и всяких там некрополей, то есть кладбищенский такой бог. А в шумероакатской мифологии вот Иркалла - это нижнее царство. Иркал,
Speaker A
нижнее царство, а в системе ниль, да, от которого нет возврата и управляет ээкалы решкаль.
Speaker A
Арешки Кальда, подземная госпожа, и нергал её супруг. И там всё, всё, всё как бы плохо, всё не всё мрачно.
Speaker A
А как вы знаете, у этих майя, у наиболее исследованных из Южной Америки, у племени мая был есть было понятие Шельба.
Speaker A
А Шибальба. Шибальба даже, да. Это название преисподнее отхо происходит от слова исчезать. Как-то там у них исчезать.
Speaker A
В целом преисподнее состоит из девяти уровней, примерно как у почти как у нашего Данте.
Speaker A
Вот. И там живут своего рода тоже владыки. Они все злые. Они ненавидят людей. Они иногда делают людям и снизу посылают всевозможные нехорошие болезни.
Speaker A
Выглядит эта шельбальба как а как такое спиралевидное погружение вниз, такой крутой вход находится он на обрыве и так далее, и так далее. Можете почитать аа множеством множество а об этом, набрав в интернете это слово шибальба. Там есть разные дома, так
Speaker A
сказать, то есть отделы, разделы. И всё её суть заключается в таком своего роде пургаториуме. То есть суть в том, чтобы оторвать человека от его телесности, от всех его привычек и так далее. В Древней Греции Тартар, вы знаете, что нет не
Speaker A
только такой соус есть, но это ещё и бездна под аидом. Вот куда были незвергнутые, титаны и всякие дети урана и и всевозможные плохие персонажи.
Speaker A
Вот и циклопы и так далее. Находится, естественно, Тартер, он прямо туда вниз, ниже нижнего, в центр Земли, как бы. Ну, Элизия - это рай, а Тартер - это ад своего рода. Вот это разная противоположность. Так что в Древней
Speaker A
Греции у нас тоже имеется образец ада и Ра. В даосизме, даже в даосизме Хуанцуан, вот Хуанцуань - это жёлтые источники.
Speaker A
Жёлтые источники - это поэтическое название обители мрака. То есть, что делает в даосизме человек? Человек же, как вы помните, состоит из пяти стихий, и он распадается, но его внутренний человек, он тоже распадается. часть его внутреннего человека отправляется на небо, а часть
Speaker A
отправляется к жёлтым источникам, источникам скорби. Вот у них там тоже есть большое богатое деление, несколько слабонасыщенная жизнь в этом всём Хуан Тюань.
Speaker A
В иудаизме, как вы знаете, тоже было такое представление о чём-то мрачном. У них не было до пленок не было особенного представления о абаде. Но вот я выписал какие-то цитаты вот из книги Иова. Ты приведёшь меня к смерти в дом собрания
Speaker A
всех живущих в самой глубине земли. Это Второзаконие 32, по ту сторону подземных вод. Это Иова опять же, где царит глубокий мрак.
Speaker A
Это восемьдесят седьмой псалом. Где сторона тьмы и тени смертные. так и так далее. Этот тот ад, который очень часто отожстляется просто с землёй, да, он открывает щель земли, и туда падает дафана Верон.
Speaker A
И впоследствии уже после плена а ад всё становится всё более и более метафизическим объектом. И в конце концов его он начинает иллюстрировать как э огненные жертвоприношения. огненное сгорание тафеты в долине гиены, которая была местом ужаса и где трупы сжигались
Speaker A
и так далее. Поэтому у Исаи, э, де втора Исаия, это уже это шестьдесят шестая глава, есть такая цитата: "Увидят трупы людей, отступивших от меня, ибо червь их не умрёт и огонь их не угаснет". То есть они будут вечно их черви будут есть и
Speaker A
огонь. Вот в исламе, конечно, тоже есть идея ада, потому что ислам он возникает на базе иудаизма и христианство и местной религии, да, и капелька, и есть язырастрийские тоже вещи.
Speaker A
Джаханнам - это название гиены. Гиена Аи. Вот я выписал из Корана. Воистину тех, которые не уверовали в наши знамения, мы сожжём в огне. Всякий раз, когда их кожа сготовится, мы заменим её другой кожей, чтобы они вкусили мучение. Воистину Аллах
Speaker A
могущественный мудрый. Э, это четвёртая сура. Но дальше я не буду говорить откуда. Я вам прицеплю эти статки. Несчастные прибудут в огне, где они будут вдыхать и выдыхать. Я отправлю его в преисподне. Откуда знать тебе, что такое преисподня? Она ничего не щадит и
Speaker A
не оставляет, сжигая человека. Над ней же 12 стражей. Или такая цитата: "Изовут они, о Малик".
Speaker A
А Малик - это архангел, который сторожит выход. Да, кстати, одним из элементов, обязательным элементом ада, как бы он не назывался, является сторожа. Это очень важно. Почему против либералов я говорю?
Speaker A
Просто концепция адак традиционная, она всегда охраняема. Ты не можешь а выйти из ада. Тебя туда загоняют, но выйти оттуда ты не можешь. Это насильственное учреждение.
Speaker A
Вот. А не добровольные, как позже заявят об этом тот же Бердяев и вообще заявят об этом XX век.
Speaker A
Вот. А так вот. О, Малик, пускай покончит с нами твой Господь. Это те, кого мучают.
Speaker A
Он скажет: "Вы останетесь, мы истину вам дали, но большинство из вас ведь правду ненавидит".
Speaker A
Ещё одна цитата последняя. Тем же, которые не уверовали, уготованы напиток из кипятка и мучительные страдания за то, что они не уверовали.
Speaker A
Вот. Ну и в противовес джаханаму есть джаннат. Но джаннат - это получается рай. О рая. У меня тоже есть замечательные выписки, но о рад, наверное, говорить не будем. Я в файлике вам дам интересные, кстати говоря, цитаты о рая. Почитайте, они интересные,
Speaker A
особенно христианские цитаты, конечно. Что касается христианства, христианство, естественно, вобрало в себя а зароастрийские компоненты и позднее компоненты, которые, в принципе, были это и есть, да, астрийские компоненты, а, представлений метафизических. И отсюда, аэ, постоянная апелляция, глухая, я бы сказал, апелляция, то есть
Speaker A
без описания. Что значит глухая апелляция? То есть он не пересказывает концепцию ада, а апеллирует к ней. Но узнаваемые отголоски из книги пророка Даниила, из Исаи, из дефра Исаи и так далее. Вот, например, Иоанн Хреститель говорит: "Солому сожгёт огнём неугасимым".
Speaker A
А в откровение дьявол прищавший их вержен в озеро огненное и серное, где зверь и лже пророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков. Так и хочется сказать аминь. Вот. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро
Speaker A
огненное. Из той же двадцатой главы. Из двадцать первой неверных участь в озере О горящем огнём и серым.
Speaker A
Ну ещё я почитаю. Так будет при кончении века, но это известное. Изыдут ангелы отделят злых из среды праведных и ввергнутых в пещ огненную. Там будет плач и скрежет зубов. Видите, пещ огненная очень похожа на тафеты, на на такое человеконенавищническое
Speaker A
жертвоприношение. Вот у апостола Иуды вы найдёте множество с интенций на эту тему. Это у него небольшое, очень коротенькое послание.
Speaker A
А вот он пишет: "Как Содом и Гоморы орестные города, подобные им блудодействовавшие, ходившие за иной плотью, подверглись казни огня вечного, поставлены в пример. Так точно будет и с сими мечтателями, которые оскорняют плоть, отвергают начальство и злословият высокие власти.
Speaker A
Ибо вкрались некоторые люди издрели, предназначенные к всему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающееся единого владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа.
Speaker A
И и ещё из Иуды к одним будьте милостивы с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одежду, которая осквернена плотью. И последнее к фесалоникийцам - это наиболее аутентичный текст, потому что Иуда м так
Speaker A
более-менее библиист сомневается в датировке. Фесалоникийцем это апостола Павла текст. Хотя второе послание, как вы знаете или вы не знаете, но оно состоит из из разных частей. Так вот, из первой главы.
Speaker A
Явление Господа Иисуса с неба с ангелами, силы его в пламенеющем огне, совершающего отщение, не познавшим Бога и не покорявшимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию вечной гибели от лица Господа и от славы могущего Бога.
Speaker A
Так, ну, с цитатами я сегодня буду сдержан. Вот. А, но буду их читать много. Потому что их могло быть, конечно, больше.
Speaker A
Что происходит? Когда христианин говорит: "Сейчас мы перейдём к Карлу Густову Юнгу. Это у нас специалист по аду.
Speaker A
Я давно мечтал почитать его красные ээ книгу Красная тетрадь называлась". Сейчас вышла как Красная книга уже переведённая на русский язык.
Speaker A
Вот. И в интернете она есть. Этим летом я это почитал. Более того, есть даже аудиоверсия этого произведения. Это муть, муть, и никому не советую это читать. Но для тех, кто изучает вингианство, короче, есть в Красной книге глава пятая,
Speaker A
называется она спускат ад. И, естественно, Юнг там перечисляет множество своих снов. И у одной из снов дефис видений, там непонятно, что это было, он спускается в ад. Такой персональный ад. Он, конечно, говорит о том, что каждый ад персональный. Ну,
Speaker A
давайте перед чтением Юнга я хочу, э, чтобы мы порефлексировали о том, каким образом эти цитаты, которые мы прошли из представителей разных религий, в том числе христианства, они являются, а, совершенно верными.
Speaker A
А в отличие от либералов, которые стыдятся своих отцов и стыдятся своего прошлого и пытаются прикрыть их ноготу, мы гордимся тем, что делали и говорили наши отцы и какие у них были чреслы. Мы не будем их стыдливо прикрывать, а
Speaker A
скажем: "Вот это вот серьёзно". В каком смысле ад является серьёзным тезисом, я уже примерно сказал, но ещё в экзистенциальном измерении. Это это обнаружение Бога, его скорее значимости Бога для себя в векторе опасения, в векторе страха, в модусе страха. То есть
Speaker A
у нас вектор сознания, направленный на страх и опасения, достаточно широк. Сегодня от того, что он широк, я сделаю небольшую чуть-чуть, да, одну минуту. От того, что он широким, остаётся чисто эволюционно. Наши предки боялись змей, пауков, тигров, других представителей
Speaker A
сапиенс. Они боялись землетрясений, дождей и так далее. Широкий достаточно спектр страхов. Сегодня городской житель, попадая домой, у него есть горячая вода, интернет, цветной телевизор, м классный микрофон, у него есть всё, но спектр страхов остаётся примерно тем же. Поэтому он заполняет
Speaker A
эти страхи. Он боится, я не знаю, рубашку не по моде одеть. Он боится, что что скажут люди о том, ну, правильно ли он говорит по-русски, хорошо ли он говорит по-английски. Он боится многих и многих вещей. Сегодня люди боятся того,
Speaker A
о чём бы античный человек просто посмеялся, потому что вектор остаётся тем же. Я к чему это говорю? Потому что, а, в восприятие Бога, оно воспринимается все теми же теми же компонентами примерно, которым воспринимается весь остальной мир. И поэтому в модусе страха Бог может
Speaker A
быть представлен очень и очень качественно. Представь себе человека, который способен на несколько а классных эмоций. Он может быть восторженным поводу хорошей охоты, он может быть испуган большим медведем, и он может быть вожделён какой-то самкой, да, он может вожделеть сильно. Но что он ещё
Speaker A
может? Он ещё может драпать от кабана какого-нибудь. Ну вот какие-то вот такие вот вещи. Если и и вот существует Бог, да, как он его должен воспринять?
Speaker A
Конечно, он должен его воспринять как дальний рёв большого медведя. То есть это не ближний волк, которого можно победить. Волк не какая-то змея, которую можно пришибить, а тот оппонент и та опасность, которую невозможно избежать, с которой невозможно биться.
Speaker A
И таким образом страх, именно страх не вожделение и и не какой-то, а не какая-то раш в связи с удачной охотой, хотя это тоже было, но мне кажется, это единственное великое чувство, близкое к той нуминозности, о которой говорит Рудольф Ото. Оно связано с благоговейным
Speaker A
ужасом, именно трепетом. Почему ужас? Потому что это наиболее глубокое чувство, не страх, а ужас.
Speaker A
Перед тем, к кому ты не можешь подойти как противник. А потому что античный человек, охотник или даже собиратель, он, в принципе, был достаточно бесстрашным.
Speaker A
Люди регулярно друг друга уничтожали. И отсюда Бог является прежде всего угрозой, прежде всего большой фигурой одновременно угрозы и выгоды. И чем более контрастно будут представлены эти две позиции: угроза и выгода, тем более глубоко человек воспринимает этот объект. Вообще я говорю этот объект, но
Speaker A
понятное дело, что раньше воспринимали только субъект объектной терминологии. И вообще получается, что если бы сегодня какой-то либерал посоветовал древнему человеку или Аврааму тому же а не бояться Бога, а быть к Богу лояльным, просто понимать, что Бог - это это некий покров, это щит
Speaker A
там или или ещё, ну, это я сейчас цитирую бытие. Я есть твой щит. Там есть такая фраза.
Speaker A
А относиться к Богу более-менее тепло, как сегодня мы, как сегодня либеральная теология относится к Богу, то он бы вообще не понял, о чём идёт речь. Для него это была бы девальвация Бога. То есть это бы считывалось как ты не так
Speaker A
благоговейно относишься к Богу, ты не боишься Бога. Страх, ещё раз говорю, это наиболее развитый психологический орган, через который можно было воспринимать Бога более качественно. Сейчас я отвечу на эти, что у нас тут.
Speaker A
Ага, батюшка. Да. А что, Авраам боялся Бога? А, да, вы знаете, а в истории об Аврааме есть, я почитайте, вернее, послушайте мои лекции. История Авраама рассказана по скрипту, а уже и Иаков, когда боролся с Богом, там есть вот идея страха. Что
Speaker A
касается истории Авраама, это и история того, кто покупал земли и обеспечивал, история Авраама обеспечивает его потомкам право на землю. Поэтому Авраам своего рода является таким вот родоначальником, архонтом родоначальником рода, который теперь через свою историю Авраама говорит о, а они говорят о том,
Speaker A
что они имеют право на земли. Но и в истории Авраама есть случаи, когда к нему пришёл Бог или Яхве в сопровождении двух ангелов. И это вот святая Троица, он её уговаривал: "Владыка господи, владыка Господи" и так далее. Там есть
Speaker A
определённого рода принижение Бога и Авраама. Но наиболее ярко выражено это впоследствии, когда дело касалось уже, а более близких персонажей, таких как Моисей. Моисей вообще как бы имел дело с очень опасным Богом, то есть богом, который мог погубить самого Моисея,
Speaker A
мог погубить народ. Однажды Яхва решил убить весь народ. И Моисей помолился, и Бог передумал сказать: "Ну ладно, можно и можно и так". Вот так. что вот это величие Бога, который может убить народ, и это в пользу Бога. Это речь в пользу
Speaker A
Бога, а не против Бога. И сегодня, конечно же, мы не понимаем, а зачем нам идея ада? Почему ту в этот ад толкает именно Бог? Здесь очень важно не отрывать идею ада от Бога, а связывать.
Speaker A
Идея ада растёт из Бога, потому что это серьёзность данной позиции. Существование Бога - это серьёзность.
Speaker A
О чём говорит Карл Густов Юнг? Он подходит к этой идее и говорит о том, что в каждом человеке есть некоторая двоичность, говорит ЮНГ.
Speaker A
И есть вот эта вот вытесненная тёмная сторона, тень наша, да? И пока мы не, а, пока мы не спустимся к этой тени, пока мы не охватим эту тень, как собственное я, мы не можем приступить к полноценному самовосприятию.
Speaker A
А эту мысль несколько раз ретрансровал Джордан Питерсон, но я вам хочу прочитать из самого Юнга. Гораздо больше у него есть, я выписал, сколько выписал, всего две статки на одну страничку. А у него очень важно, что восприятие чужой личности не может быть без её
Speaker A
демонической составляющий. Юнг говорит о том, что он критикует современное ему христианство за то, что оно опопсело.
Speaker A
Оно стало попсовым, оно стало слишком лёгким, и Иисусик там улыбается, он ничего не стоит. Где же его демоническое альтерэга? Где его аа тень? Где его подноготность? Где угроза, которая должна стоять за ним? Иначе он кажется трафаритным и фанерным.
Speaker A
Вот из Красной книги, из пятой главы, я вам выписал пару цит. А читаю: "Я ошеломлён, но он спускается, спускается всё ниже, там кровище, всё такое". Он говорит: "Я ошеломлён, но я хочу быть ошеломлённым, так как я поклялся тебе,
Speaker A
моя душа, доверять тебе, даже если ты ведёшь меня через безумие. Как я могу когда-либо ходить под твоим солнцем, если не выпью, если я не выпью горького настоя сна до дна? Помоги мне так, чтобы я не захлебнулся собственным знанием.
Speaker A
Глубина и поверхность должны перемешаться так, чтобы могла развиться новая жизнь. И всё же новая жизнь не развивается снаружи нас, но внутри нас.
Speaker A
Что случается снаружи в нас в эти дни? Это образ того, что люди проживают в событиях, чтобы объявить этот образ древним и давние времена, так что они смогут научиться от этого для самих себя, так же как мы научились от образов, которые древние
Speaker A
проживали в событиях перед нами. Жизнь не приходит из событий, но от нас. Всё, что случается снаружи, уже было. Если кто-либо рассматривает события снаружи, то видит только то, что уже было. И это всегда одно и то же. Но если кто-либо
Speaker A
смотрит внутрь, то он знает, что всё ново. События, которые случаются, всегда те же самые, но созидательные глубины человека не всегда те же самые. События ничего не означают, они значит только внутри нас. Мы создаём смысл событий.
Speaker A
Смысл есть и всегда был искусственным. Мы это делаем. А вот нам Юнг даёт, я ещё одну цитату сейчас прочту, но вот что имеется в виду, да, то, что мы, погружаясь в себя, мы наделяем смыслом переживаемое нами.
Speaker A
Если нами переживается ужас, а Александр Мень в своих беседах на Апокалипсис тоже упоминает дракона Хаоса, которого воспринимаем мы, а этот этот ужас мы переживаем в себе.
Speaker A
А Карл Густафюнк об этом гораздо раньше сказал. Он говорит: "Человек, опускаясь внутрь себя, видит ужас. А так как он привык всё экстериоризировать, то есть представлять себе, что все смыслы находятся снаружи, то он говорит: "Ужас находится снаружи". Бог ужас, Бог благо,
Speaker A
Бог снаружи. Поэтому он, видя в себе и ужас, и благо, и всё, что угодно, он это экстериоризирует для того, чтобы ему легче, то есть привычнее было воспринимать. Он думает, что эти смыслы растут из них, что ему угрожает ад,
Speaker A
например, но он просто не знает себя. Если бы он изучал себя, как, например, это делал Карл Гостофнг в годы его, так сказать, наиболее депрессивные, а с двенадцатого, с тринадцатого года примерно по двадцать восьмой, а то то они бы увидели, что содержание
Speaker A
внутреннего мира оно генерирует смыслы, которые мы потом раскидываем наружу. Таким образом, существование ада - это существование нашего внутреннего компонента.
Speaker A
Вот у него есть такая книга, называется "Психоанализ и искусство". И там есть такая цитату я выписал: "Как бы парадоксально это не звучало с точки зрения теологии, но похоже на то, что сегодня мы должны вернуть в этот мир частичку сатаны".
Speaker A
Это первая цитата. Он имеет в виду, что наша теология стала дешёвой. Надо бы немножко трешить.
Speaker A
Тот, кто постиг сверхъестественное, разрушающее любой канон, растворяющее любую жёсткую систему и сводящую любую форму к относительной, тот способен увидеть божество, как вторгающуюся силу Бога разрушения танцующего подобно Шиве на обломках мира. При этом очень легко впасть в заблуждение и начать воспринимать наш
Speaker A
мир и его искусство как сплошное уничтожение. Ибо все мы ещё не расстались с привычкой верить в устоявшиеся образы, в абсолютные идеи и ценности. Воспринимать архетип только как вечную форму, а не как бесформенную динамику. Забывать главную заповедь божества, которая
Speaker A
гласит: "Не сотвори себе кумиру". О чём здесь вот эта цитата? о том, что внутри нас существует динамика разрушения и созидания. И это одновременно. Здесь нет двух позиций, одну из которых мы могли бы легко удалить или оттеснить. Это это,
Speaker A
собственно говоря, один и тот же вихрь- говорит Юнг. Может быть, Юнг вообще не прав. Я его привёл просто потому, что в психологии более глубокого взгляда я не нашёл. Тем тем более Юдка опирается на архетипы. И то, что важнее архетипов,
Speaker A
это наша реакция. Наша реакция на них. И реагируя на Бога как на элемент внутреннего мира, как я говорил в этом ролике, где в белом подрясике, забыл, как назва, о боговоплощении, что мы не можем реагировать на Бога самого по себе. Мы всегда пропускаем, э,
Speaker A
его образ через наш внутренний мир. Мы, собственно, внутренним миром-то и видим это как очки, на которых может быть, а, грязь или что-то такое.
Speaker A
И естественно, что когда мы воспринимаем Бога, мы воспринимаем часть треша, часть внутренней дисгармонии. И поэтому правильное восприятие Бога является не чистым, а вместе с адом, вместе с вместе с этой этим злом, которое внутри нас находится, оно не столько
Speaker A
правильное, сколько естественное. Я хочу даже слово сказать лучше естественное. Мне сложно говорить правильное в этом смысле.
Speaker A
И отсюда нам понятным становятся цитаты, которые я вам прикрепил в количестве 1 2 3 4 5 6шесть или семь семь цитат. А где святые отцы Григорий Двоислов, Иофан Затворник, Иоанн Златаус, Селоан Афонский, там Пётр Ламбарский, Тертулиан и так далее говорят
Speaker A
о том, что созерцание мук грешников есть часть, а радости для праведников. Почему это так?
Speaker A
Ну, потому что это и есть погружение в этот внутренний вихрь. Когда грешник страдает, вот это зло необходимо вытесненное наружу. То есть когда мы зло видим на нём снаружи, он страдает. Тогда мы радуемся. И вот получается, что мы наполовину вытеснили
Speaker A
аа представление о Боге. и часть Бога, часть его портрета негативного, Бог, который выталкивает людей в ад, и Бог, который содержит в себе это странное инфельное начало, которое мы не можем объяснить, а иначе как экзогенно, да? То есть мы мы
Speaker A
начинаем радоваться не о том, что кто-то страдает, а то, что наконец-то мы это вывалили из себя. Это не наше. Это другое радость. А о страдающих грешниках говорит о том, что мы спасены от этого ада. Вот он. Он уже вовне.
Speaker A
Ещё раз подчёркиваю, значение ада заключается только в том, что он вовне находится. И это очень терапевтическая вещь для людей, которые не могут иначе поступить со своей ситуации. Есть люди, которые несут в себе зло. Они, мы все несём в
Speaker A
себе зло, мы все несём в себе разрушение. У нас есть очень много совершенно негативных вещей, которые стремятся к деструкции, к самоубийству.
Speaker A
Но а я сейчас, наверное, сказал то, что вы не примете, но можно сказать то же самое сказать помягче. Можно сказать, что в нас столько же саморазрушений, сколько созиданий, потому что мы не постоянно требуем самосовершенства.
Speaker A
Правда, ведь это разрушение себя сегодняшнего. Я говорю: "О, я буду самосовершенствоваться значит разрешать сегодняшнее, чтобы строить завтрашнее. Я буду изменять себе. Я постоянно недоволен тем, что есть в нас.
Speaker A
Есть вот эта вот деструкция, аутодеструкция. И когда мы говорим о Боге, естественно, мы пытаемся эту деструкцию из себя вынести. И очень полезно для людей, ещё раз говорю, вынести эту деструкцию в отдельную модель метафизическую, назвать её адом, назвать её адом для других,
Speaker A
туда кого-то там запихнуть, всех этих гомосексуалов, там, я не знаю, анистов, воров хулиганов злоречивых и ещё тех, которые вот любят сладкие пончики. Мы их туда закинем. И и это очень полезно для античного человека. Он в этом в этом значении он обретает такую
Speaker A
внутреннюю высвобождённость от своего собственного ада, от того, что он, чем он нагружен. И вот радость этих праведников. Понятно, что это проекция самого автора, да?
Speaker A
Автор пишет какой-нибудь там Фамаафинский, а или Пётр Ламбарский или Феофан Затворник. Вот он пишет, что праведники будут радоваться. Это означает, конечно, автор всего Писания, то есть я буду радоваться, я был бы рад. Безусловно, ты был бы рад, потому что это очень терапевтично,
Speaker A
но это не удовлетворяет уже людей XXI века. Сегодня мы говорим о том, что экстериоризация внутреннего невроза или даже внутреннего параметра, но это некачественная вещь. Надо признать её внутри себя. И надо сказать следующее, что существование ада продиктовано моей внутренним, моим внутренним напряжением,
Speaker A
между тем, что я во себе опознаю как добро и в себе опознаю как зло. Это другая история, почему я в себе опознаю то и зло. Смотрите ролик феноменология грехопадения. И это вот другая история.
Speaker A
Но хоть скоро мы уже застаём человека, который в себе что-то называет добром, что-то злом, в нём нарастает значимость этого противостояния. И существование Бога придаёт, а этому противостоянию много нулей. То есть оно становится из сотни превращается в 100 млн. И это
Speaker A
противостояние, как говорит апостол Павел: "Бедный я человек. То, что я хочу, не делаю. То, что не хочу, то, что не хочу, то делаю. кто избавит меня от всего тела смерти.
Speaker A
Рассуждение некачественное, дело не в теле конечно а а дело в этом внутреннем раздрае, который принадлежит и даже апостолу, и даже всем. И было бы очень удобно сказать: "Бог накажет меня за половину меня". Это удобно. Ещё раз говорю, это
Speaker A
как бы это звучит ужасно. Получается, Бог там какой-то злой, но чисто поймите же человека, который вам это произносит.
Speaker A
Ему-то так легче. Ему легче узнать, что часть, которая его мучает, вот это напряжение, которое его мучает, оно случайно. Это потому, что он наделал множество грехов.
Speaker A
Мы же должны принять, как на мой взгляд, что это совершенно не случайно. Это ты так устроен.
Speaker A
То есть когда листочек, когда трава хочет там цветок, я не знаю, хочет распуститься, он должен там когда кузнечек. Давайте лучше кузнечек сжем. Когда кузнечик хочет вырасти, он должен сбросить себя предыдущую экзоскелет свой форме и вырасти дальше.
Speaker A
Иначе не получится. Он должен идти на этот кризис. А человек есть кризисное животное, потому что человека есть животное, которое призвали к Богу. И он начинает от себя отчуждаться. Он пытается, а, обойтись дешёвыми методами, сказать: "Во мне есть грехи, мы их
Speaker A
сейчас уберём". И вот мне угрожает снаружи ад, ну, я в него попаду или не попаду. Во всяком случае, пока я так думаю, ад находится снаружи.
Speaker A
Либералы XX века возвращают нам идею о том, что ад находится внутри, но очень туго её поясняют. Каким образом? Ну, и что, что внутри? Это что? Я расстроился, мне не дали печеньку, меня не повысили в должности. Это и есть ад внутри? Нет,
Speaker A
это просто человек расстроился. Ад заключается в в в том, что в присутствии Бога усиливается вот это внутреннее напряжение.
Speaker A
А как пел Дейв Ган песне Presence of God, то есть меня мучает твоё присутствие, Господи, от того, что в твоём присутствии, я пересказываю идею, меня начинают мучать мысли о том, кем бы я мог быть и кем я должен был быть
Speaker A
именно в своём присутствии. А вот в человеке растёт вот эта внутренняя драма. Именно Бог виноват в этом. Ну как виноват? Ну так получается.
Speaker A
То есть человек рядом с Богом, он актуализируется и у него нарастает проти внутреннее противостояние.
Speaker A
Конечно, в других религиях, таких как синтеизм, давасизм, были попытки туннелировать сознание и сделать какую-то практики, которые бы а человека изымали из этой дилеммы, чтобы он не был, а, дуалистичен, бинарен, чтобы в нём не было этого вот внутреннего напряжения. Не знаю,
Speaker A
насколько им удаётся это. Мне кажется, нет. Ну вот я на есть ещё дальше блок цитат. Сейчас я или отвечу. Могу блок цитат. Давайте я вам просто буду объявлять блог цитат, чтобы мы, если же останется время, я буду читать их. Блок цитат о том, что
Speaker A
страх ада является конструктивной необходимостью христианского самосознания. То есть Семён Новый Богослов, Никита Стефат, Иан Златау, Дмитрий Ростовский, святитель Игнатий Бренчанинов, старец Фрони. Все они говорят, и там ещё пару цитат. А все они говорят о том, что надо бояться очень
Speaker A
ада. Ты ты, пожалуйста, бойся ада. Сильно бойся, потому что если ты не будешь бояться ада, у тебя ничего не получится. Ты не можешь а убрать эту дуальность через то, что будешь просто нивелировать ад. ад невозможно убрать.
Speaker A
То есть с одной стороны его с ним невозможно согласиться. Это я уж перескакиваю на нашу психику уже. Вот мы перешли в XX век, да, мы не можем с ним согласиться с адом, но мы не можем его просто отменить, мы не можем его убрать.
Speaker A
И шаг святых отцов заключается в том, что держи ум свой аде и не отчаися, да?
Speaker A
То есть признай себя существующим в Аде. Скажи, что ты весь такой адский житель, что ты достоин всякого ада. И это кажется, а правильным ходом, да, потому что он он экстериаризируется, ад получается вовне тебя, и ты можешь надеяться на милость. То
Speaker A
есть ты начинаешь верить в чудо, которое ты сам создал. Ты вначале говоришь: "Во мне нет ада, он где-то там снаружи". А раз он снаружи, значит, Бог может меня от этого объекта горящего просто технически спасти.
Speaker A
Вот взять и убрать меня оттуда. А и других туда технически забросить. Ну они не хотят, но их толкнут. И вот страх ада, по мнению святых отцов, он не является случайным. Он, я ещё раз хочу против либералов сказать о том, что не
Speaker A
нельзя просто так из православия убрать идею ада, как это делает, например, Антоний Сурочки, собственно, все всё ра вся теология либеральной надежды.
Speaker A
Значит, что касается Бердяева, а там я вам повыписывал цитатки. Давайте я вам всё-таки его, а, чуть-чуть почитаю, перескажу.
Speaker A
В то время как Филарет Дроздов пишет о том, что все будут гореть в озере огненном, все люди плохиши, будут голеть гореть. А Бельдяев говорит о том, что с этим невозможно согласиться, потому что останется дуальность, да, останется самая смысл всего
Speaker A
не будет оправдан, потому что останется а напряжение. И таким образом наша наша благость будет всегда за счёт чьих-то слёз, как говорил товарищ Достоевский.
Speaker A
Вот. Ну тогда я прочту. И он говорит о том, что ад есть человек, а ад есть аспект человеческой свободы. Человек свободно избирает для себя дуальную систему. И человек свободно может отказаться от Бога в пользу иманентности. Да, он он не
Speaker A
откроется Богу, когда Бог ему объявит амнистию. Он не откроется Богу, когда Бог признается в любви, потому что он существует в тех понятиях благочестия, в которых есть нормативность и, а, преступление. И, естественно, человек признаёт себя преступником. И в рамках этих понятий
Speaker A
невозможно никакое помилование, потому что витающее над всем, как типа статья, Бог выше всякой милости, Бог может преодолеть все милости, ой, все, все грехи. Она не связана логически с тем, что есть ад и в неё пойдут какие-то люди. Если Бог действительно
Speaker A
многомилостив и его милости нет предела, то ада не может существовать. И где-то под корочкой, где-то нашим бессознательным, мы точно знаем, что нельзя верить тезису о том, что Бог милосердие Божие превыше всего.
Speaker A
Вот, понимаете, это эта идея, она есть, но никто не может её принять серьёзно, потому что она разрушает конструкцию боговосприятия. Она её девальвирует.
Speaker A
Если сегодня вы скажете: "Ада нет, а Бог всех любит и обнимает". Вам любой более-менее православный человек скажет: "Вы понижаете акции христианства. У вас получается теперь теология вся неважна. Всё неважно уже осталось. И Бог ваш неважен. Без его обнимашек проживём, да? То есть
Speaker A
понижается всё. Вот как пишет брат наш Бердяев до своей смерти. Он это писал конечно.
Speaker A
Ц тата из назначения человека. Опыт ада. Есть замыкание в субъекте, невозможность войти в объективное бытие.
Speaker A
Есть самопогружение, для которого закрывается вечность и остаётся лишь дурная бесконечность. Вечный ад есть порочное, противоречивое словосочетание.
Speaker A
Ад есть отрицание вечности и возможность войти в вечную жизнь, приобщиться к вечности. Ад есть по существу призрачная фантасмогоричная небытийственная сфера. Но он может возрасти величайшую психологическую, субъективную реальность для человека. То есть это то, что я говорю. Или вот ещё
Speaker A
какие-то цитатки можно читать. Вера во Христа в воскресение и есть вера в победимость ад. Победимость. Вера же в вечный ад есть, в конце концов неверие в силу Христа, вера в силу дьявола. Вне Христа трагическая антиномия, свобода и необходимость неразрешима, и ад в силу
Speaker A
свободы остаётся необходимым. А в другом месте он говорит, что объективный ад всегда остаётся это скорее он делает из Бога скорее дьявола, да?
Speaker A
И всячески, в общем, я вам Бердяева тут подгоню и в моём пересказе, и в и его цитатах. Ну, в файлике почитайте.
Speaker A
А начинается у нас XX век, ещё раз начинается, начинается CL ST, например. А и в целом, если Бельдяев говорит о том, что когда апостол Павел лихо посылает других, то есть блудники, ужеложники воры лихоимцы злоречивые хищники, царство божье не наследуют, да?
Speaker A
Когда он говорит это послание ефесянам пятой главе, когда он говорит о послании корифянам в шестой главе, то и в Галатам пятой главе, то он не понимает по мнению, а брата нашего Николая Бердева, что этим самым он конституирует ээ такой
Speaker A
вот мир, в котором ему самому не будет пощадно, потому что он сам в какой-то степени да идолопоклонник блудник-неудачник.
Speaker A
Знаете, вот есть блудники, которым всё удалось. Мы говорим: "Ож, ты ж блудник". Ну а сами многие люди не блудили, потому что у них не было такой удачи в жизни. А или кто-то злоречив, потому что говорит матами, да, а кто-то злоречив, потому
Speaker A
что умеет то же самое выразить культурно, но он тоже злоречив. Так, если мы злоречивых посылаем в ад, то небольшая толика осознания посылает нас тоже в ад. тут же. И мы, не давшие для этих людей шансы на спасение, не можем
Speaker A
дать и себе. Это мысль Бердяева, ещё раз повторяю. Как из неё выходит его чуть позже, чуть более поздний собеседник, вернее, не собеседник, а современник Клавлю Люис, он пишет: "Существует лишь два типа людей. Те, кто говорит Богу: "Да будет воля твоя". Те, кому Бог, в
Speaker A
конце концов отвечает: "Да будет воля твоя". Все, кто в аду, выбирают последние. Без этого личного выбора ада не ада не было бы. Двери ада закрыты изнутри. Вот это очень мощная тоже бердяевская, собственно говоря, идея.
Speaker A
Весь XX век проносился с этой идеей как списанной тормой, но, мм, она не соответствует православию, она не соответствует вообще никакой религии. Всё же дело и в том, что если ад - это самозамыкание, то ведь самозамыкание тоже имеет цели.
Speaker A
Психология нам что открывает? Человек не замыкается, чтобы замыкаться. Человек замыкается, чтобы быть, чтобы там чувствовать себя комфортно. Он хочет комфорта.
Speaker A
И если кто-то не принимает Христа, не принимает христианства, если кто-то даже вредит он там какой-нибудь Альпачину или он Альпачина - это преступник или актёр, не помню, короче, он какой-то мафиози, аа то в его внутреннем мире он всё равно
Speaker A
стремится к благости, любви, комфорту. И если Бог существует как таковой благость, любовь и комфорт, то не будет никаких людей, закрывшихся от Бога. Мы ведь закрываемся от карикатуры Бога. Поэтому не будет не будет существовать этот ад закрывшихся людей от Бога. Люди
Speaker A
закрываются от всегда уродливого представления Бога. И в XX век раскрыл несколько позиций проблемных для ада и этики.
Speaker A
Потому что, как мы видим, одних для одних слова об аде, для одних православных, скажем, христиан, слова об аде являются неприемлемыми. Они их, они волнуются об этом, как пишет Калистэр, люди заботятся, становятся тревожными от этого.
Speaker A
А для других существование ада внушает, по-прежнему внушает и мысль о контроле и справедливости. Вы не волнуетесь. Бог всех накажет. Вы не волнуйтесь. Бог разберётся. Если вы видите сегодня жирующих, говорю вам: не волнуйтесь, они будут гореть в аду. И это работает. Вот
Speaker A
этот особенная такая вот вещь, такая модель, в которой люди себя полагают, она на самом деле успокаивает человека.
Speaker A
Помните двенадцатую главу послания к Римлянам, где апостол Павел, вспоминая притчи, говорит: "Ну, сделайте добро своим". врагам. Этим самым вы соберёте горячие угли на их голову. То есть не мстите за себя, возлюбленные, пишет другом месте. Пусть Бог за вас отмстит.
Speaker A
Это это очень полезная идея. И она сегодня тоже работает. И вот часть православная говорит: "А давайте как бы уберём ад или как-то его нивелируем, завуалируем оттесним девальвируем да что-нибудь сделаем с ним, чтобы он не был такой зловещий, такой ужасный, хотя
Speaker A
бы не был исходящим от Бога". Хотя на самом деле в православном учении он именно от Бога исходит. И это правильная модель. Это та модель, которая она растёт, собственно, от присутствия Божие, от опыта.
Speaker A
Вот. А и второй момент, что существование ада, которое, а объясняет моё презрение к другим, оно мне позволяет качественно презирать других. Знаете, что такое рентимент? Это когда человек мстительно, а, испытывает мстительную и немощную реакцию по отношению к человеку. И
Speaker A
ресентимент очень разрушителен, как говорил товарищ брат наш Фридерик. Но если ты знаешь, что Бог к нему относится так же, так же, как и ты, вы видите преступника, вы его имеете возможность ненавидеть.
Speaker A
Ненавидеть. И Бог вам даёт это право. А Бог говорит: "Я ненавижу учение николоитов. Я я ненавижу тех, я ненавижу этих. Они пойдут в ад. Все, кто-то там пойдёт в ад. Если кто-то пойдёт в ад, то у вашей ненависти есть
Speaker A
отсылка правильная качественная отсылка. А кто-то вот считает, что ада нет, и у него вот в с этим проблемы. То есть я бы я бы поделил православных сегодня на тех, кто мыслит всё ещё, как бы сказать, по-старому, так как мыслила всегда
Speaker A
православная церковь. И у них эта идея имеет терапевтический эффект, хотя является несколько, ну, неверной, потому что это наша психика так окрашивает Бога. Наша глубинная серьёзная психическая картина, а не просто случайная психика. Это не обида на соседа, а именно наша глубинная
Speaker A
двоичность, глубинная вихреобразность. Там всё намешано одновременно. И чтобы хоть как-то разобраться, нужно сказать: "Это белое, это чёрное. Это хорошее, это плохое. И дальше, так как они начинают меняться местами, у нас начинается тревожность. И чем ближе к Богу, тем больше этой тревожности,
Speaker A
потому что работа аа по самоанализу, по самовосприятию, она теоретически должна усиливаться рядом с Богом. А она сама собой, так сказать, получается, что человек больше обращает на себя внимание, как говорил апостол Давид, апостол пророк Давид. Ээ, Господи, что есть человек, что ты помнишь его, и сын
Speaker A
человечки, что ты вспоминаешь они вообще как-то получается, что ты на нас смотришь. И сам человек начинает на себя внимательнее смотреть. Значит, э когда существование ада одновременно, сейчас я буду говорить о таких вот этических компонентах, существование ада одновременно побеждает агрессию, потому
Speaker A
что оно туннелирует агрессию и позволяет этой агрессии быть благородной. Потому что плох человек, который гневается на свой гнев и очень хорошо себя чувствует, скажем, более здорово себя чувствует человек, который гневается и знает, что он праведно гневается.
Speaker A
И мы говорим, существование ада обеспечивает позицию праведного праведного гнева. А на самом деле это не борьба с гневом, а туннелирование гнева, да? То есть мы просто направили теперь гнев на тех, кто пойдёт в ад. И существование ада таким образом является
Speaker A
то тем тоннелем, в который мы можем направить свою агрессию. Но это ж тоже терапевтично. То есть, да, то есть человек, который вот таким образом реагирует, направляет свою агрессию, его не разрывает изнутри, у него есть куда её деть. В противном случае он бы
Speaker A
проявлял столь же большую агрессию, никуда бы он не делся от неё, но только при этом имел бы ещё один оборот на себя и гневался уже на свою агрессию.
Speaker A
Видите, как я сильно защищаю позицию Обади. Просто для того, чтобы не возникло впечатление, что что мы просто решили взять и отменить на с завтрашнего утра. А так дальше. И вот то, на что я обращал внимание, как можно, называя себя, а-э, последним
Speaker A
из грешников или первым из грешников, да, худшим всех, надеяться на спасение в то время как, а-а, кто-то пойдёт в ад. Здесь есть такая вот тоже дилемка. Ладно, дальше у меня идут цитаты о том, что о насильственном аде. Я их, наверное, не
Speaker A
буду зачитывать. Сейчас отвечу на вопрос. А цитаты Ефрема Сирина, Василия Великого и так далее о том, что ад нас будут тащить насильно ангелы или сам Бог. Это почему важный тезис? И это против либеральной вот этой вот штуковины, что ад - это когда сами люди
Speaker A
говорят: "Не хочу тебя, противный". Нет, нет, наоборот, как мы знаем из двадцать пятой а главы Матфея, люди хотят к нему, они говорят: "Господи, Господи, мы же так, мы же ж мы же твоим именем проповедовали". Он говорит: "Идите, не знаю вас вообще. Вы
Speaker A
кто вы такие? Вы не из этого района". Ну и, в общем, они уходят. И в этом есть вот этот вот попытка попасть в рая. Они хотят быть с Богом. Они считают себя Божьими, в конце концов. И у отцов очень
Speaker A
много цитат, которые говорят о том, что люди, которые думают, что они с Богом, они хотят к Богу. Это совсем не та либеральная идея. В общем, не буду я читать эту, а, читать эту штуковину. И на последних напоследок мы помучим наших
Speaker A
либералов. Но перед тем, как мы будем мучить наших либералов, аа а мы помочь им, мы ответим на вопрос. Я отвечу. Юнг похож на постмодерниста.
Speaker A
Да, Юнг очень не похож на постмодерниста, на самом деле. Так, приятного аппетита, Анна. Да, приятного аппетита. Толь только домой попала. Ага, это Анна говорит. Теперь дальше. Крутая идея очень насчёт радости умочения грешника.
Speaker A
Вроде бы очевидно. Ага, спасибо. как раз в тему сейчас читаю архетипы и коллективные бессознательные. Да. А алькапоны ганстер, да? Ведь я аж не в курсе. Цитаты тоже, да. Ват не хотят идти. Да, есть цитата. Их много. Вы же
Speaker A
понимаете, что если в Евангелии неоднократно говорится, помните притча о мудрых и тупых девах. А тупые девы, они ж что, они же хотели, они они стремились, у них просто погасло, они просто не сработали, правильно? А им сказали: "И приказ идёт,
Speaker A
приказ жениха там или у строителей этого пирам: "Возьмите их и выбросьте во тьму". Выбросьте, понимаете? Выбросьте.
Speaker A
Опять же, человек, который пришёл не в нужной одежде, его выбросили. Он хотел, но его выбросили. Практически все сюжеты про ад говорят о насильственности, но просто либералы, они же делают вид, что христианства не было, что они вот его тут придумали. Так вот, а есть такое
Speaker A
такая идея, которая восходит ещё к замечательному нашему Иоанну Златоусту, святителю патриарху Константинопольскому. И он говорил о том, что ад это Божья любовь так людей жарит.
Speaker A
То есть Бог так любит человека, что человек, находящийся рядом с Богом, он от этой любви просто синеет, краснеет, кожа лопается, всё сгорает и так далее.
Speaker A
И вроде бы попытка Иана Златоуста понятна. Он хотел сказать о том, что Бог моничен. Что хотел сделать Иоанн Златоуст? Он хотел опять упростить. Он хотел редуцировать внутреннее напряжение и сказать: "Подождите, Бог моничен, он есть только любовь". Просто эта любовь
Speaker A
действует на нас по-разному. Одного любовь веселит, а другого любовь, значит, э делает его в муках находящимся.
Speaker A
Но возражение тут простое. Если Бог грешников не жарит сейчас, если он может удерживать свою любовь и свою энергию как-то вот сейчас, значит, он сможет удерживать эту энергию. И потом неужели у него оторвётся стопорное кольцо и дальше поток любви просто неконтролируемый. И
Speaker A
что это за любовь? Мы говорим слово любовь, имеем в виду чуть ли не плазменные потоки. Кстати, недавно вулкан там где-то начал я видел, да, вулкан начал извергаться.
Speaker A
Такие потоки огромные огня. А любовь - это значит приятие. Любовь - это значит объятие. Любовь - это значит комфорт. Это личностное поглощение друг друга. Мы принимаем друг друга. Вот что такое любовь. И как это такой поток может мучить человека. Если он не хочет,
Speaker A
он не хочет. Он принимает это в очень удалённом виде. Он просто слушает какую-то песню, ему нравится какой-то один проигрыш и всё. Больше ему ничего больше не нравится. Ему не хочется знать про высыпающего. Вот он так любит, он так потребляет. И и и мысль Иана
Speaker A
Затоуста просто это блев. Это попытка сыграть в одну карту, в то время как их две.
Speaker A
Дальше я приводил вот сегодня в телеграме из Антония Сурожского жизнь и вечность 15 бесед о смерти и страдания.
Speaker A
Там есть такое своего рода интервью. И его спрашивают: "В чём же адская мука?" Он отвечает, что ад - это не место, а состояние души в отлучении от Бога.
Speaker A
Всякое место, где находится такая душа - это ад или нрастное страдание. А вы, может быть, помните рассуждение об этом братьев Карамазовых.
Speaker A
Ад - это страдание о том, что нельзя больше любить, что теперь поздно. Вот в этом вся ванильная - это либеральщина, понимаете? Ну и что? А - это место, где нельзя любить. Ах, зато можно в карты играть, да? Зато можно жаркое кушать,
Speaker A
но нельзя любить. Но есть есть люди, которым-то и не очень-то надо любить. Они так себе живут. потребляют. Они чистые потребители. Они могут потреблять чужую любовь. Им самим любить не надо.
Speaker A
А и завершая вот эту мысль о том, как же мы сегодня, почему есть сегодня люди, которые живут без веры в ад, почему есть сегодня люди, которым не нужна эта идея, не нужна эта идея.
Speaker A
И в то же время эти люди не очень-то, а если вы заметите, они не очень-то отстаивают там строгость нравов.
Speaker A
Кто-то курит, кто-то делает себе наколки, кто-то матерится. Это они, эти люди, этот тип людей, я рассказываю, что этот тип людей скорее воспринимает это как категории комфорта. Если хотите, курите при мне, я не курю, но вы можете курить при мне. Я не матерюсь, но вы
Speaker A
можете материться, пожалуйста. А, и так далее. Почему так? А потому что они приняли мир отдельно от себя. То есть мир он несправедливый, он ничего нам не должен.
Speaker A
Мир случаен, в мире есть куча всего, все друг друга пожирают. То есть каким-то образом человек перестал воспринимать себя включённым в этот мир, как часть этого мира, как замысл об этом мире. И таким образом он выпадает из мира, из
Speaker A
конструкции мира. А тогда конструкция мира и государства примерно была одна и та же. И у него, получается, личное отношения с Богом. А личные отношения с Богом, а они, вот сейчас мы поговорим после вашего вопроса, они они совершенно иначе воспринимают
Speaker A
вот этого тёмного вытесненного, который есть у нас на личном уровне. Туда и пошёл Терстегин и Мещеринов и так далее.
Speaker A
На личном уровне ад другой. Он не экстраритариарен, он не объективирован, он не является местом мучения, он другое.
Speaker A
Он тревожность по поводу бессмысленности. Некоторая вот такая вот нависание над ничто, как говорил Хельмит Плеснер.
Speaker A
Созерцание, ужас перед ничто, как говорил Хайдегер и как говорил а брат наш Сёрн Керкигор.
Speaker A
Ощущение что это это может вообще ничего не значить. И вот вот где игра на повышенных.
Speaker A
Мы остаёмся в этой в бинарности, в некоторой напряжённости, но теперь между смыслом и бессмысленностью, между абсурдом, между повисанием над ничтом, между тем, что есть религия, но есть нечто более важное. Религия без религии.
Speaker A
Здесь есть возможно, что возможно, что ничего нет. И вот в этой теперь двоичности, которая в нас отражена, то же самое, только по-новому, я хочу сказать о том, что мы равняемся в какой-то степени античному человеку.
Speaker A
Античный человек находил в себе тревожность и выводил её из себя и говорит: "Вот там ад, там Бог, всё нормально, пусть идут люди в ад, может, и я пойду в ад, но неважно". Современный человек, отделившись, именно то, что он
Speaker A
отделил себя от структур мира, теперь он не должен возделывать землю, да? Он не должен налаживать мировую справедливость. От него теперь не зависит благочестие города. Он не должен даже отстаивать честь и славу священства или врача как такового. Да, знаете,
Speaker A
раньше этика гильдии, этика профессиональная, она мыслилась очень и очень цельно. Да, до нас только дошла клятва Гиппократа, но в принципе этика каждого из сословий, э, ремесленных и и охотника, и воина, она была отчасти автономной. То есть она мыслилась как
Speaker A
отдельный кодекс, хотя кодексов этого этих мало кто писал. Когда человек вышел из всех этих сложных кодексов социальных, для него религия, он вышел в целом не не по поводу религии, просто вышел. Он перестал заботиться об этих всех вещах.
Speaker A
Очень сильно заботится. Он так думает: "Ну, я нечестив, ну и что?" Или я благочестив, ну и что?
Speaker A
Вот как говорил пел Тил Линдерн, когда ещё был в Рамштайне и Браухафилюс в этой песне МА называется. Там, если почитать перевод, он в одном, по-моему, во втором куплете говорит: "Ну, я благочестивый. Ну и что? Это у меня есть. Ну и что дальше? Это мне очень
Speaker A
понравилось, потому что аа некоторое обесценивание того ж, что у тебя может у него этого и нет, но вот он типа этого он этого достиг, но он ему надо больше, ему надо что-то другое по ту сторону. И вот мы
Speaker A
обращены в поисках того, что по ту сторону, но в нас тревожность, а может там ничего и нет.
Speaker A
Всё, теперь вопросы письменные и устные. Че, позвольте вот насчёт притч. Вот не раз была такая ситуация, когда вот общались насчёт темы ада и приводя вот вот эти вот притчи, где прямо Христос говорит, что не знаю вас, идите от меня.
Speaker A
Вот мне человек говорил о том, что в притче нужно смотреть на смысл, то есть не на не на текст, не на форму. То есть сама притча должна восприниматься как одна идея. То есть нельзя из притчи притче искать много идей. То есть и
Speaker A
когда мы начинаем уже копаться, то есть мы уже, так скажем, теряем сам смысл. Тоже нужно смотреть на изначальный смысл. То есть, а то, что мы, а, то, что он говорит: "Не знаю вас, идите от меня", это как-то второстепенно, ну, так
Speaker A
скажем, не относящееся к теме. То есть и вот я про то, что про либеральное богословие хочу сказать, что люди очень хорошо эрудированы, то есть они, ну, может, не произвольно, но они сами уходят от этой темы. И то есть они
Speaker A
читают Евангелие, ссылаются на Евангелие, говорят, что там одна любовь, то есть один призыв к к Богу, к общению, но при этом вот как-то, не знаю, не знаю, как-то вот осознанно, неосознанно не замечат вот этих моментов. То есть я
Speaker A
вот не знаю, как вот а как вот поступать в таких моментах, когда вот говоришь, ну, реальная угроза в притче, вот реальное, как говорится, отторжение Богом в тексте, что ты идёшь в ад. Как на это реагирует? То есть реальные
Speaker A
ссылки у отцов, то есть вот которые вы приво Ну то есть вы говорили, да? Вы можете сами посмотреть в толкованиех отцов там нечего и скрывать.
Speaker A
Всё есть. Я про то, что как вот немножечко как это вот ну как как это решать этот вопрос, потому что ну не пробивается. То есть значит не пробивать значит оставлять.
Speaker A
А какой там смысл в этой притче о, допустим, о званых на вечерю, что его связали и выбросили во тьму внешнюю?
Speaker A
Какой там смысл должен быть? Ну, значит, точно не этот смысл. То есть вот другой, но не этот. То, что он там, ну, в смысле, а в притча о злых, ой, о тупых и мудрых девах, типа, не пропусти момент, да? Смысл в том, что смотри, не
Speaker A
зевай, не пропусти момент. А, а если пропустишь, то что? Ну, это уже наши додумки. Ну, то есть по логике такой вот. А притча оттеняет ситуацию, что если ты пропустишь, а как в том ролике Хэнк выбьет из тебя всё и и как из и эти притчи
Speaker A
заканчиваются достаточно жёстким таким негативом. То есть его броют в ад, озеро огненное. Кроме притч, ведь есть ещё и христианские, а обетования вот о пришествии Христовом, который будет мучить тех, которые соблюдались там, где они там не эти цитаты из Евангелия, что они соблюдались
Speaker A
на на это, на муки вечные, которые подвергнутся наказанию вечной погибели от лица Господа и славы могущества Его.
Speaker A
Тут и чёрным по белым, без никаких притч. То есть они подвергнутся наказанию вечной погибели. А можно подумать, что они вечно умрут, как говорят свидетели Иеговы. Ну, но важно в том, что мы и святые отцы, говоря о вечной погибели, имеет в виду
Speaker A
незгорающие и так далее. Если ваши собеседники не хотят соотносить свою теорию с христианством, ну, пусть будет так. Это самая простая психозащита. Это игнор. Мы можем игнорировать историческое христианство.
Speaker A
Вот когда Антония Сурожского спросили, типа: "А это ваше мнение или не ваше?" Да, которое вы тут проговариваете насчёт того, что а ад - это страдание о том, что нельзя больше любить, теперь поздно.
Speaker A
Он говорит, что я думаю, что всякий христианин примет с некоторыми оттенками, что всё, что я сказал до сих, всё, что я сказал до сих пор, то есть некоторые оттенки - это не то, что исповедует православная церковь в своих
Speaker A
символических текстах, а именно, что Бог есть мздовоздаятель, то есть тот, кто воздаёт, именно он воздаёт тем, кто не хотят, чтобы им что-то воздавали. Именно Бог является активной фигурой. Ну зачем нам портить людям настроение? Если они не видят этого, то им не надо это видеть. Пусть
Speaker A
они думают, что христианство состоит из розовых цветочков. И как в детском садике, кто меньше собрал, но тот просто меньше собрал, а кто больше, того посхвалит воспитательница.
Speaker A
А кто меньше собрал, тому ничего не будет просто. А оно учтите, что если этого христианина свести с Даниилом Сисоевым или с его замечательным последователем Георгием Максимовым, а он один на другого среагирует как на обесценивание, девальвацию или преступление против христианства. То
Speaker A
есть один другому скажет, что ты обесценил подвиг Христа, ты обесценил христианскую религию и так далее. То есть мы должны понимать, что вот позиция этого считывается вторым как преступление. А позиция, а либерал, как либерал считывает ортодокса, как мракобеса, как жестокого человека, как
Speaker A
человек, которого который почему-то хочет вечной гиены для своих оппонентов. А мы говорим, что он не хочет вечной гиены, но эта позиция растёт из той внутренней антиномии, которую он обнаруживает себя. и с большим трудом экстереаризирует. То есть выводит вовне.
Speaker A
Более того, он, выводя вовне, говорит о том, что не Бог даже её создаёт, а Бог тоже, так сказать, скорбя, туда всех посылает.
Speaker A
Получается, он делает двойную операцию. Он сначала спасает себя от этой двоичности внутренней, а потом спасает Бога от того, что Бог в этом виноват. Он источник адова. Он говорит: "Бог не источник ада". Хотя на самом деле, а по текстам он является источником.
Speaker A
Так-с. Ну хорошо. Я не знаю, вы меня, если что, ещё раз спрашиваете. Я не уверен, что я убедительно ответил. Мне мне кажется, важным обозначить три позиции. Давайте ещё раз резюмируем, перед тем, как я перейду к вопросу. Три позиции. Первое - это подлинное
Speaker A
труческое христианство. Почему оно подлинное? Ну, просто оно историческое. То есть, когда мы говорим православие, имеем в виду соборы из эти, как их символические книги и святых отцов и Добротолюбие.
Speaker A
У меня есть ещё подборка цитат. Святые отцы об Аде. Куда я её дел? Что-то я не вижу её. Ладно. А просто Аба Ади, которые они там смакуют все эти кровь не угасающую, капающую, жарящиеся всё это.
Speaker A
Есть. Так вот, есть первая позиция, у которых внутреннее напряжение, именно высочайшее внутреннее напряжение и высочайшая внутреннее внутренняя значимость их религии выступает в виде двух противоположных тезисов, поданных одновременно и экстериоризированных, то есть объективированных, то есть представленных как внешний тезис о том,
Speaker A
что есть рай И ад, это определённое вот спасение для психики человека и довольно-таки качественный ход чисто психотерапевтический.
Speaker A
Есть вторая позиция. Людей, которые дезинтегрированы, а, от сообщества, не считают моральность чем-то суперважным, легко прощают чужие грехи.
Speaker A
Они очень добрые, как правило, эти люди, типа Силуана Туманова. Прекрасные, добрые, располагающие к себе люди. Но у них, ээ, они просто проговаривают так, как будто ада нет, как будто христианство никогда им не пугало. Или они говорят, что это педагогическая
Speaker A
вещь, не подозревая о тех последствиях, которые можно отхватить после тезиса о том, что тезис Абаде является педагогической страшилкой. Но тогда, если это педагогическая страшилка, во-первых, сколько ещё там педагогики можно найти в текстах? Не является ли само существование Бога тоже
Speaker A
педагогикой, чтобы покорялись массы, как говорил Энгельс Фридрих. Э-э, и во-вторых, если это педагогика, тогда чего стоит участие, моё участие в религии? Зачем я тогда буду идти, раз Бог нас всех так любит и так далее?
Speaker A
А, но либералы, они действуют на фоне, а, организирующей дезинтеграции человека из социума. Сегодня люди оторваны от социума. Они мало участвуют в в жизни страны, благочестии города. обеспечении высокого статуса своего чина, в котором они учатся, работают, а или они
Speaker A
профессионалы, они там болеют за то, чтобы все хорошо думали о преподавателях психологии или философии и так далее.
Speaker A
Они ни о чём этом не думают. Люди посвящены самим себе. Такого человека раньше не было. средневековый человек.
Speaker A
Возьмите шмалькаденские войны, возьмите войны между между христианское восстание 1522 года двадцать первого, да? А когда или гугинотские воины католиков, там гугинотов, религиозные, так называемые претестантские войны, люди отстаивали идею. За идею готовы были идти умирать.
Speaker A
Сегодня таких людей всё меньше и меньше. А вот те, которые отстаивают идею, они будут отстаивать ад, потому что это вещи связаны.
Speaker A
Человек, который выпал из социума, он уже индивидуалист, он у него очень субъективные все понятия становятся, субъективная религия. И поэтому ему ад, по большому счёту, не нужен. Зато он легко принимает позиции атеизма. Он скажет: "Да, брат атеист, твои опасения не безосновательны. Да,
Speaker A
брат атеист, ты знаешь, твои доводы, я их практически принимаю, только я не упрощаю ситуацию, как ты делаешь". Ты говоришь: "Бога нет". И всё, всё, решили вопрос. Я говорю: "Не решили вопрос. В этом вся сложность, что так его не
Speaker A
решить". Это называется посттеизм. И и вот третья позиция, в кото на которую я предлагаю, это когда мы видим и историческое христианство, и исто ический иудаизм, и древний Египет, и древню китайскую религию. Всё мы это видим, понимаем, что тогда общество
Speaker A
интегрировалось, тогда создавались цивилизации, тогда включённость человека в социальные конструкции были была чрезвычайно высокой. Вы помните, Сократ пил яд для того, чтобы быть последовательным философом. Ну, почитайте Платона о смерти Сократа.
Speaker A
Разное его наиболее раннее счи, да? А это это делалось ради как бы статуса философа. А что делает настоящий воин, который идёт на на смет, чтобы не предать там это? Он делает, он настоящий офицер, настоящий воин.
Speaker A
Так, все они, короче, держат какие-то марки настояще чего-то социального. А люди, выпавшие оттуда, становятся либералами. Что бы они там не говорили, кем бы они себя не рядили, они не могут быть не либералами.
Speaker A
Мы же люди, которые прошли, не мы не прошли, но, скажем так, люди, которые знают, что такое постмодерные, а вот этот река, которая ээ убирает значение текста, по большому счёту, убирает значение двигает значение означающие. То есть мы понимаем, что
Speaker A
если бы мы были мусульманами, мы бы там искали те же самые посылки, которые находим здесь. Если мы были атеистами, мы бы там что-то искали и так далее и тому подобное. То есть означающие могут быть разными. Бог один, Бог троица или
Speaker A
Бога нет. Эти тезисы могут быть вообще одинаковыми. Если почитать мою докторствую, там вы это в последней главе найдёте. Но а и мы тогда понимаем и либерала обнимаем, и традиционалиста обнимаем, а нас все посылают лесом. Вот такова цена нашей позиции, моей позиции.
Speaker A
Ладно, хорошо. И читаем дальше. Находят либералы основания для своей идеи? А я хочу сказать, что я не считаю либералов плохими. Ещё раз говорю, это прекрасные люди. И более того, они прекрасно поступали. Просто они не знали, что они будут обнаружены через постмодерные
Speaker A
приколы. Постмодерн их вывел вывел на чистую воду. Находят либералы основание для своей идеи добровольного ада у святых отцов и у других древних источников? Кому принадлежит цитата? Ад - это темница, запертая изнутри. Но изнутри - это Льюис.
Speaker A
Аа можно найти, я думаю, что вы знаете, когда-то в девяносто седьмом году я написал свой первый труд, называется он блокнотик противосектантский. И там я даже у пророка Исаи нашёл эту либеральную идею. Да. А там звучит примерно так у Исаи: "Они будут мучиться
Speaker A
от помыслов своих и воздыхать там, и солома возгорится изнутри их". Что? Что-то типа они вот они загорятся изнутри, что их помыслы их будут мучить.
Speaker A
Я говорю: "Вот видите, это люди будут сами мучиться. Никто их снаружи мучить не будет",- говорил либеральный Рубский в девяносто седьмом году.
Speaker A
Аа, ну и что на самом деле это вообще никак не дружит с религиевед и с православием.
Speaker A
Дальше зафиксируйте, что разрешил общаться матом. Я разрешил общаться матом. Ну, я просто привёл пример. Пожалуйста, можете общаться матом. Я не думаю, что в большом обществе надо брать разрешение у одного человека. Раз. Если у нас в компании 40 человек,
Speaker A
сейчас я посмотрю, сколько нас компаний. Участники 62 человек. Вот Сергей Соловьёв поднял руки, я только сейчас это заметил. А, да, Сергей задавай ещё-нибудь вопрос или директор Всем добрый вечер. Надеюсь, меня видно хорошо.
Speaker A
Прекрасно видно. Отлично. Да, спасибо. хотя бы один человек здесь есть, который вас точно понимает и как минимум один точно. Это к тому, что доля вот пост постмодернистов а не очень сильно растёт. Хотел поблагодарить за то, что помогли разобраться вот с философской ясностью
Speaker A
по поводу трёх позиций, потому что у меня у самого был такой внутренний конфликт, а то, что я не мог понять святых отцов. традиционное вот это вот учение о баде, а, хотя прекрасно его знаю, читал, но внутренней всё время
Speaker A
сопротивлялся, потому что Бог любовь противоречит, как вы понимаете, а, идее ада вот насильственной, о которой вы говорили. И я хотел здесь маленько известность поделиться своими наблюдениями. Я преподавал от Тальяте в большом институте полжуском и у меня был поток порядка 70 человек студентов. Ну,
Speaker A
мы там делились на три подгруппы, когда семинары проводили. И я провёл такой каждой под группой опрос такой небольшой спросил. А сначала рассказал православное учение о базе, как мог, в общем-то, по цитатам, и спросил, они согласны или нет. Мне было интересно. И
Speaker A
выяснилось, что никто не согласен. И это говорит о том, что к третьей категории людей, молодые люди 21-22 готовы отнести, ну, себ относятся к третьей категории, естественно, те, кто не очень ценят. Но самое интересное было потом, когда я спросил,
Speaker A
а как как они относятся, могут ли они простить и в рай отправить этого насильника у нас тут был, в общем-то, вот, который заложницы удерживал. год назад примерно его выпустили и его все боялись, потому что он в общественном транспорте ездил.
Speaker A
И они и многие девушки сказали, что нет, не могут. Не могут, потому что это чудовище, он изверг и так далее. Ну, в общем, я хотел сказать, что есть предел.
Speaker A
Третья позиция, она прекрасная, но у людей есть всегда есть предел, до какого до которого они могут, например, а разрешить людям в рай пойти или аа а потом не могут. У каждого свой предел оказался, и некоторые совсем отказывались. Вот. Ну
Speaker A
и я и теперь вопрос, конечно, я как всегда вопрос задаю, стараюсь не упустить замечательную возможность. А вопрос мой такой, собственно, что вы делаете и что вы говорите людям, которые, а, видите, которые уже вот этот вот конфликт увидели между
Speaker A
своим, а, между своим либерализмом и учением об Аде церковном, а, так всё-таки насаждается церковное, как в церкви.
Speaker A
Вот вы увидели такого человека, у которого есть такой конфликт, вы будете поддерживать всё-таки церковное или начнёте аа ему объяснять свою позицию, то есть вести его по кризису веры. То есть что вы делаете с такими людьми? Вот у меня такой вопрос. Спасибо.
Speaker A
А насчёт что делать? Вы знаете, это всегда каждый раз нечто личное. Я вижу, что человеку надо. Я, вернее, я постараюсь увидеть, что человеку надо.
Speaker A
Как человек приходит к кризису, а этого самого, кризису православия. Он приходит, некоторые приходят через, э, разлучение структуры. Может быть, они только выпали из структуры. Они говорят: "Все вы там попы мафиози, вас я не люблю, патриарх у вас плохой" и так
Speaker A
далее. То есть они, может, просто дезинтегрировались, а личная вера у них вот остаётся. И поэтому этот ад у них уже как бы не влазит никуда. И я им скажу, что да, вот, понимаешь, для тебе, чтобы не лаять на эту церковь, на на эти
Speaker A
структуры до конца своих дней, не быть ворчливым, тебе для начала надо понять, а зачем это нужно остальным? То есть зачем бабушкам нужна идея ада, да? Зачем какому-нибудь попу нужна идея ада, который потому что для него, как человека системы, это очень важный
Speaker A
системный параметр. Всё должно быть где-то на самом верху должен быть гарант справедливости и цельности всего мира, всей затей этого мира.
Speaker A
И таким образом его значимость его служения какого-нибудь попа или какого-нибудь панаморя, она вырастает в разы, когда есть ад, когда есть реальная опасность, от которой они спасают, от которой они избавляют. И ты, который выпал из этой структуры, ну, чисто
Speaker A
ментально выпал, ну, уже не ассоциируешь себя так жёстко с этой структурой. Теперь как бы тебе эта девальвация не страшна, то есть тебе не нужно поддерживать мировой баланс и так далее.
Speaker A
Я тебе скажу, что, во-первых, пойми своего брата. Во-вторых, теперь посмотри на себя внимательно. А нет ли у тебя того же ужаса, который у тебя остался? Ужаса пустоты, то, что ты многое подрастерял, перейдя в субъективизм, перейдя в какую-то вот
Speaker A
такую вот маргинальную религию, поиски поиска события, поиска религии, пострелигии. Кстати, Александр Мень много раз о не Александр Мень, Александр Шмемон много раз возмущался словом религия, что религия - это что-то это ужасное, а вот вера - это прекрасное.
Speaker A
Вот этой дуальности он имел в виду религия как большое социальное явление и даже психологический конструкт. Он сам, собственно, выпал из этого. Он уже не очень-то дружил с Византией и прочее, прочее. А и когда человек выпадает из одного, чтобы
Speaker A
ему не остаться смотрящим на то, откуда он выпал и лающим туда, во-первых, мы там делаем он, чтобы он понял этого брата и на него не злился. А, во-вторых, он должен ознакомиться со своей пустотой и с ужасом этого этой пустоты. Он должен
Speaker A
понимать, что он это всего лишь несколько следов от поступков, которые он сегодня сделал. В основном-то его мышление механистично. В основном-то он перемалывает чьи-то цитаты и выражения.
Speaker A
В основном-то он боится мыслить. А он боится быть нелогичным. Он пленник логики, прочитанных книг. Он редко когда судит, производит, то есть самостоятельное суждение. А его представления о мире и боге все сплошь трафаретные, и он боится зайти за трафарет. По
Speaker A
попробовал бы он подумать: "А что, если Бог по ту сторону добра и зла? А что, если мы вообще ничего о нём толком не знаем?" А и может ли он иметь отношения с таким Богом? Будет ли он их продолжать? Или он
Speaker A
быстренько нарисует зашторить, так сказать, этого бога какой-то картинкой более-менее сносной, типа улыбающегося Иисуса. Если он не будет зашторивать, то у него поселится собственная проблема, да, которой рядом с которой он будет жить дальше. То есть религиозная проблема реальная, это пустота, это ничтоность,
Speaker A
это абсурдность, это негорантированность, это некоторая зыбкость, как говорил Шестов беспочвенность нашей нашего существования и как нашей личности, так и Бога, и в целом нашего богообщения.
Speaker A
И вот погрузившись уже в собственную проблему, он будет слегка завидовать брату, которым, у которого всё о'кей. У него католики в ад идут, и, блин, это ж классно.
Speaker A
Это вообще хорошо. Если я найду человека, у которого католики идут в вад, и он так на самом деле думает, я ему немного всё-таки а позавидую. Ну вот это здоровый, спокойный человек. У него с религиозностью так же спокойно, как у
Speaker A
меня с машиной. То есть, если она ей уже 21 год, если она не поломалась, если её не надо чинить ближайшие полгода, так вообще всё хорошо.
Speaker A
Вот и всё. А вот такие вот дела. Дальше, дальше у нас тут такие вопросики есть.
Speaker A
Сейчас, секунду, я уберу этот чат. Вернее, наоборот, уберу участник. Курение. А, ага. Дело было только про курение. Курение, алкоголь, наколки и мат. Получается, что по Евангелию ад - это что-то внешне принудительное.
Speaker A
Но если сказано в том же Евангелии, что Царство небесное внутри нас, не следует ли из этого, что Иад внутри нас?
Speaker A
А, во-первых, по толкованию последних, так сказать, экзегетов, царствие божие внутрь вас есть это не совсем точный перевод.
Speaker A
А Христос в тексте, по крайней мере, говорит: "Царствие Божие - это вот оно сейчас посреди нас, это наша общение".
Speaker A
Сейчас бы он сказал: "Да, царство Божие - это же коммуникация". Это коммуникация, ребята. Это я и вы. Вот мы, вот царствие божие. Что вы заморочились на этих метафизических угрожающих вам, а, моделях? Ну, и так далее. А так что он не имел в виду
Speaker A
субъективного идеализма. Вот как, если понять царствие божие внутрь вас, то есть вся всё мироздание - это ваша фантазия на тему сущего, на тему бытия.
Speaker A
Это ваше все представления. Поэтому скажите себе, что мед состоит из розовых бабочек, и улыбайтесь каждый день.
Speaker A
Конечно, не такова была проповедь Иисуса, иначе это было бы не сильно дорого. Так что само не получится в веке зафиксировать тезис субъективного идеализма в рамках христианства или иудаизма. Это невозможно. Там это было бы несчитываемо совершенно. Поэтому всё, что сказал
Speaker A
Иисус, это не ищите там. Не не надейтесь на завтра. Вот сейчас, вот здесь, сейчас мы с вами находимся в общении. Когда ты меня понимаешь, когда ты радуешься о том, что я сказал, разве это не царствие божие? Когда я радуюсь о твоих глазах, о
Speaker A
том, что ты радуешься, разве это не есть то, что хочет Бог? Ну вот такая вот проповедь Иисуса. Поэтому и у Банхьюфера, которого мы будем обсуждать, я помню по-моему, по-моему, вы зака по-моему тоже не помню, кто заказывал Банхьюфера. Кто-то
Speaker A
из наших несколько раз. Я помню прекрасно. Пока что считайте сопротивление, покорность. Письма из тюрьмы это немного там текста и очень легко читается.
Speaker A
А дальше получается по Евангелию, что а это вот я уже считаете, что ответил. Нельзя сказать, что ад внутри нас, потому что по Евангелию ад исключительно вовне. То, что делал Христос - это убирал метафизические настройки и говорил о важности коммуникации здесь и
Speaker A
сейчас. Отец небесный как соприсутствующий этой коммуникации. Вот это на тайной вечере. Он же что сказал?
Speaker A
Он говорит: "Сиесть тело мое, сия есть кровь моя". Вот вот, собственно говоря, я весь. Что такое тело и кровь? Это всё, что у меня есть. Это это весь я. Вы думаете, что я вот-вот меня там ране распнут? Ну они так не надеюсь, что
Speaker A
вот-вот мы накаляется отношения с Иерусалимом. Вы это прекрасно видите, что впереди великий баттл, в котором я одержу победу или ангелы с неба придут или ещё что-то наподобие, но этого ничего не будет. Вот я вот видите, вот вот в такой-то рыбашке. Наверняка он был
Speaker A
в рыбашке. Шутка. Так вот, вот эта девальвация не случайно христиан первых обвиняли в атеизме, потому что они настолько резко, а, снизили накал, а, значимость всех ритуалов и всех метофических надстроек, что это можно было бы прочесть как атеизм. И сегодня подлинное
Speaker A
христианство, оно всегда по ту сторону атеизма, поэтому его можно прочесть как атеизм. А вы же слушали эту хитрую лекцию. Ну кто же не всю лекцию слушал, кто-то только вырезку, когда старец Яков рассказывал о том, а он верующий или
Speaker A
может сойти за верующего. Его можно посчитать верующим или он о ой его можно посчитать неверу атеистом или или он атеист на самом деле и как он пытался показать а что атеизм - это определённо это правильная орация это то его бы прочли по-любому
Speaker A
если если он правильно верует то есть правильно верующий человек он выглядит как атеист И это пытался сказать Дорида, но он потом умер. Ладно.
Speaker A
А почему в нас внутренняя антиномия? Это разрыв. А-а, то есть, чтобы быть честным и с либеральными взглядами, нужно сказать: "Я верен, но я не не православный". Так?
Speaker A
Аа почему неправославный? А он тоже ведь не православный. Понимаете? Если брать какого-то фотия, патриарха, как образец православия или Василия Великого с его львами, которые разгрызают когтями чревом матери львицы, то мы с вами никто уже у нас православных-то и нет. Даже Фиагноз
Speaker A
пусков и то неправославный, хотя он более близок к православию, а к историческому православию. Но у нас православных нет, поэтому вот эта плавающая трейдмарка, типа православный я или ты, да забудьте вы, не, мы все уже не то, что называли православием тогда,
Speaker A
поэтому сегодня это свободная трейдмарка. Сегодня православный либералы, православный э какой-нибудь пост постатеистический православный, назовём его или так, или посттеистический православный, это два вида неправославия по отношению к традиционному православию. И кто, если кто-то между между этими двумя начнётся спор, кто из них православный, это будет
Speaker A
ангелы Божьи будут просто угорать вместе с ними. Все религиоведы так идём дальше. Э, да, у меня просто время уже 53 минуты. Как наше сознание по смерти тела воспринимает радость рая или мукиада?
Speaker A
Но этого я не знаю. А я же мы же, знаете, я же хочу обострить проблему.
Speaker A
У нас проблема не в том, как именно мы будем воспринимать это, а как именно мы ли будем воспринимать и будем ли мы что-то воспринимать.
Speaker A
А я бы просто усугубил проблему. Проблема настолько серьёзная, что вы, идя покупать машину, не волнуетесь о том, какого она цвета будет. И не волнуйтесь даже о том, какой она марки будет. А вообще волнуетесь, дойдёте ли вы до магазина и вообще купите ли вы
Speaker A
машину. Волнуясь о последнем, вы не так будете волноваться о цвете или марке вашего автомобиля.
Speaker A
Аа просто вы погрузитесь в реальную проблему, перед которой мы стоим над ничтом. В мире абсурда вся теология - это написанная там карандашом детский рисунок. Вот после этого попробуйте а постоять перед Богом, тогда будет другая проблематика. Так получается, что идея
Speaker A
ада просто обслуживает коллективную или личную пассивную агрессию и желание наказать. Но это тоже обслуживает. Но вы так всё сказали, как будто это неважно.
Speaker A
Во-первых, не только агрессию, а именно добродетельность. Я хочу ещё раз это подчеркнуть. Когда вы, м, я не знаю, не берёте взятку, будучи ээ мэром города, вы этим самым поддерживаете саму идею справедливости, саму идею благости.
Speaker A
Никто не знает о вашем добром поступке, но вы знаете, потому что для вас важно именно это. И раз важно именно это, а то в мире, в котором это является важным, все, кто поступает не так, они должны получить за это. Они должны
Speaker A
почувствовать важность того, что они поступили неправильно. Это важно. Хоть скоро то, что вы сделали правильно, тоже важно. Если нет ада, то и ваше правильное поведение оказывается делом вкуса. И средневековый человек, естественно, не мог с этим согласиться.
Speaker A
Особенно менее эгоистичный, а более мыслящий, так, более масштабный человек. Так, либералы обесценивают идею ада, называя то, что говорилось о нём ранее в традиции педагогически.
Speaker A
Вы, отец Яслав, мне кажется, делаете почти то же самое, не в нынешнем зоне, путём деконструкции.
Speaker A
А вопрос голосом сейчас будет. Подождите. Значит, то ли же самое я говорю, это не педагогика, это психология, если уж на то брать. Это глубинная психология. Это то, что я говорю о том, что человек рядом с Богом, именно с Богом пребывающий, в нём
Speaker A
актуализируется внутреннее напряжение. И внутреннее напряжение в нём вы вы выказывается наружу. Он не пытается никого воспитывать. Он истинно говорит: "Слушайте, ад есть". Он его чувствует.
Speaker A
Просто он сделал, он его экстероаризировал. Он его вытащил вот отсюда и там положил и говорит: "Вот там ад, он мне угрожает, страшно угрожает".
Speaker A
Он разве кого-то воспитывает? Да вот он один в комнате об этом готов говорить. Это не педагогический момент. Я, если я правильно понимаю, педагогический момент, это надо говорить то, что надо говорить, чтобы другие люди боялись ада и куда-то там не лезли воровать чужую
Speaker A
картошку. Нет, нет, это не педагогика, это глубинная психология. Это попытка выразиться. выразиться на единственно возможном для средневекового античного человека языке, потому что не было, ещё раз говорю, этих как выпавших из социального из социальности людей. Не было вот дезинтегрированных людей. Все были
Speaker A
строго-строго внутри этой пирамиды и ощущали себя очень качественно внутри, то есть цельно, органично. А мы сегодня говорим: "Ну, я случайно преподаватель, а я случайно, ну, почти случайно. Я бы мог быть и другим. Ну вот так. Раньше люди говорили: "Бог призвал
Speaker A
тебя к священству. Бог призвал тебя быть строителем. Будь же строителем пред Богом". Ну и так далее. Это это важный компонент, который у нас сегодня нет. И здесь совсем нет педагогика.
Speaker A
Так, вопрос голосом. Артём. Артём, в общем говорит да, добрый день, добрый вечер, вернее, отец Вячеслав, такой вопрос. В чём проблема идеи того, что Бог каждому человеку, э, после смерти подарит то, чего этот человек желал при жизни, при этом
Speaker A
отторгая зло, разграничив одних единомышленников от других. Ну, это так грубо, но вот в чём здесь проблема.
Speaker A
А я действительно забыл сказать, что на самом деле, а в чём здесь проблема? Но проблема в том, что этот Бог, который решил полчеловечества, условно скажем, половину человечества топить в вечном огне, не выглядит симпатично.
Speaker A
То есть он кажется каким-то странным батей. Вот если Лукашенко сегодня погубит половину Белоруссии, что о нём скажут?
Speaker A
Скажут, что он, мягко говоря, плохой человек. А если Бог погубит половину людей, скажет, что прекрасно, слава тебе, Господи, вовеки. И падут 24 станции поклониться. Но это из откровения.
Speaker A
Мы просто я посчитал это очевидным, поэтому не сказал, что вот такая модель вызывает сегодня какое-то нарекание. Что у вас там за Бог такой сидит?
Speaker A
Так, а свобода воли здесь как бы не играет в этой всей истории никакого. А свобода воли по Бердяеву - это центральное понятие. У Бердяева даже есть такая замечательная ересь о том, что свобода появилась раньше, чем личность. И поэтому не личность
Speaker A
полагается в бытие, а самое бытие и свобода следует из личности. И поэтому личность как главная структура бытия, она может закрыть для себя вселенную и стать вечностью самой себе, то есть вечным адом. Ну это он так выходил. А что касается сегодняшней ситуации, да,
Speaker A
свободный человек, он свободно может выбирать, а как реагировать. Он выбирает, как реагировать. Он пытается, он его устремление, то есть та тенденция, которую он выбирает на своём месте, находясь, например, вот вот мы с вами, да, вот мы сегодня можем сказать:
Speaker A
"А зачем мне заморачиваться? Я лучше буду повторять то, что говорит большинство. Большинство говорит: "Будет ад, скоро придёт Христос". Но при этом никто не отписывает к внукам рубского даже забора, не то что дачи. И говорят, что скоро придёт Христос. А когда говорят, что будет, что
Speaker A
существует ад, они не могут сформулировать, а кто же туда пойдёт? Потому что если они скажут Гитлер, понятно, что это социальная карикатура.
Speaker A
А вы скажите что-нибудь о нормальных людях. Вот как в чате обсуждали, там работник в поле, да, или какой-нибудь китаец, выращивающий рис, он что, пойдёт в ад, а уже не сможет никто его отправить. Поэтому существование ада у нас как существует, как рудимент, а
Speaker A
отправить мы того уже никого не можем. В то время как апостол Павел легко туда затусовывал половину человечества, если не больше. То есть у нас получается всё в разобранном виде. Вот и это проблема, если кто её может ощутить как таковой.
Speaker A
Так, последнее у нас уже время. А значит, а что значит? И у Бога есть свой акт. Это любовь его к людям. А, ну это зеркальная проекция на Бога. то, о чём Людвик Фиербах говорил о том, что когда у человека есть какие-то потребности и
Speaker A
нужды, то его зеркальная проекция на Бога всегда работает. Раз Бог, человек любит Бога и от этого страдает, стало быть, как говорил Августин блаженный, не успокоится, а он говорил про нас, не успокоится наше сердце, пока не обретётся в тебе. Но а у Бальтазара есть
Speaker A
обратная тезис, что не успокоится сердце Бога, пока не обретёт грешника, кающегося или хоть какого-нибудь овцу заблудшую, да, не успокоится его сердце.
Speaker A
Таким образом, мы свою тревожность переносим на Бога. Это ээ довольно-таки благочестивая логическая операция. Лучше согласиться с тем, что мы ничего не знаем о том, как Бог себя чувствует. Это очень, это так зыбко получается.
Speaker A
Ну что ж, это более правдиво, как мне кажется. Я могу воспринять эхо своего обращения к Богу как, а за голос Божий.
Speaker A
Я даже могу себе позволить это постудилировать. Но в крайнем рассуждении, крайне глубоком рассуждении, я должен буду отказать себе в этой роскоши и сказать: "Вот, рубский, ты ходишь там, говоришь свою пунктикную молитву. Здравствуй, Бог, я такой, я спешу, я не не спешу, я
Speaker A
говорю". А вот это эхо, которое ты так жадно ловишь, вот это вот соприсутствие с энергией, вот это вот обоюдность, да, которая даёт пищу этим всем обращениям, это что такое?
Speaker A
Как это Бог? А может не Бог? И здесь я должен буду сказать: "А может и не Бог?
Speaker A
И кто за мной последует?" Только тот, кто может сказать: "Да может и не Бог". Ну зачем? Людям не надо такие стрессы. Уж нарисовали пунктирную молитву, идите вдоль пунктирной молитвы.
Speaker A
И то, что вы слышите в качестве эхо, соприсутствия и синергией, это есть Бог. И люди говорят: "Всё вот, вот, по крайней мере, вот так". То есть постулаты, как говорил товарищ Кан, они должны быть. Мы не можем стоять вообще
Speaker A
над ничто. Но Кант - это XV век. А мы в двадцать первом, мы после Плеснера, мы после Камю, мы после Сартра, хотя сартера Комю - это такое.
Speaker A
Мы после Унамуна, после Мигели Унамуны и после Габриэля Марсе. Вот эта вот ничтоность, которая у Морриса Мерлопанти тоже, ну, он тоже атеист, правда, а который у Мишели Анрий, который тоже умер, правда, он у него есть только одна переводная книжка
Speaker A
на русский язык, но она есть в доступе. А все эти оченьочень тяжёлые концепциида, дереда на самом деле не так его легко понять, как, вернее, не тяжело его понять, сколько тяжело его принять.
Speaker A
Он же раздевает догола и говорит: "Иди через поле, а может быть и не надо".
Speaker A
А как же тогда идти? А зачем? Ты ему скажешь: "А чем я мотивирован?" Ничем.
Speaker A
И это очень сложно. Люди тяготеют к простым моделям. Так что я сегодня как бы нарисовал своё понимание ада. Кстати, о раи. Ну, я закину цитатки, там, может быть, вам будет интересно.
Speaker A
А вы сами можете на на найти кучи цитат святых отцов, которые смакуют прямо адские ужасы, ужасы, ужасы. И такая подсказка, как их легко найти. взять евангельские тексты и толкование святых отцов на эти места, и вы найдёте кучу смакований.
Speaker A
Ладненько, у нас 2205. Спасибо всем за внимание. Надеюсь, что сегодня у нас были, а, в разговоре об Аде было больше райского настроения. А вот и в дальнейшем что-нибудь ещё придумаем. У меня завтра должна была быть беседа с матушкой. Забыл, как её, Елизаветы или
Speaker A
как там её, вот эта вот хорошая матушка, либеральная матушка. Аа но перенеслась на субботу.
Speaker A
В субботу это будет эфир прямой. Сейчас построю. На 12:30, по-моему. Секундочку, я сейчас сделаю объявление, прямо вы будете знать, во сколько это.
Speaker A
12:30 по московскому времени будет прямой эфир с монашкой. э вот этой замечательной, хорошей монашкой.
Speaker A
Конечно, не ждите от меня, что я буду женщин обижать. Никогда, и я буду с ней очень мило. Мы единственное, что поговорим о том, а что можно ли христианству приписать абсолютное приятие и вообще является ли эта модель более-менее близкой к реальности. или же
Speaker A
если она не является моделью близкой глядности, тогда почему она так навязчиво стучится в наше сознание? Вот такой тизер. Хорошо, тогда до завтра.
Speaker A
Всем спасибо большое, огромное. Кстати, у нас рекорд подписчиков.
Topics:адрайВячеслав Рубскийрелигиясправедливостьмировые религииантропоморфизмэтикавечные мучениямифология
