Speaker A
Часто можно услышать утверждение, что современные учёные, дескать, отошли от реальности, витают в облаках и тратят время на придумывание каких-то абстрактных теорий, никак не связанных с реальным миром. Но проблема в том, что зачастую этот самый реальный мир демонстрирует нам столь поразительные явления, что ни один человек, даже с самой развитой фантазией, просто так их не придумает. В качестве примера можно назвать физический эксперимент, впервые проведённый ещё 200 лет тому назад, который продолжает взрывать мозг физикам и до сих пор. И объяснить, что именно происходит в этом эксперименте, а главное, почему оно так происходит без вот этих вот заумных теорий, ну никак не получается. И прежде чем я расскажу вам, что это за опыт и что в нём такого поразительного, подпишитесь на канал. А если вам нравится то, что здесь происходит, буду рад, если вы станете одним из его спонсоров. Кроме того, у меня теперь есть ещё страничка на Бусте. Буду рад, если вы подпишитесь и на неё, ссылку оставлю в описании к видео. Ну а теперь поехали. Эксперимент, о котором я говорю, — это так называемый двухщелевой опыт, который впервые поставил английский учёный Томас Юнг ещё в далёком 1801 году. Возьмём источник света и направим его на экран. А между экраном разместим преграду, в которой прорезаны две щели. Что на экране появятся просто две световые полосы, как бы изображение щелей. Однако на самом деле происходит нечто иное. Мы наблюдаем сложное чередование множества светлых полос различной интенсивности. Причина заключается в том, что свет является электромагнитной волной, то есть распространяется в пространстве колебаниями напряжённости электромагнитного поля. Распространяется световая волна в виде фронта, и когда свет проходит через две щели, то каждая из таких щелей становится самостоятельным центром такого фронта. На экране мы видим результат взаимодействия двух этих вторичных фронтов. В зависимости от расстояния от обеих щелей до данной точки на экране вторичные волны могут как усиливать друг друга, так и ослаблять вплоть до полного погашения. Этим и объясняется чередование тёмных и светлых полос на экране. Такое взаимодействие волн называется интерференцией, а получившееся изображение — интерференционной или волновой картиной. Проведя свой опыт, Юнг доказал волновую природу света, одержав верх над Исааком Ньютоном, который полагал, что свет является потоком неких светоносных частиц. Опыт Юнга стал классическим, и более 100 лет считалось, что с природой света удалось разобраться. Однако в начале XX века выяснилось, что Вселенная устроена немножечко сложнее. Например, если провести двухщелевой опыт, но вместо источника света взять источник свободных электронов, то есть уже самых что ни на есть настоящих частиц, то мы к своему удивлению тоже обнаружим на экране волновую картину. Так как если бы электроны являлись не частицами, а волнами. С другой стороны, был открыт ряд явлений, в которых свет, про который мы вроде бы точно выяснили, что он является волной, наоборот ведёт себя как частица, имеющая определённую энергию и импульс. Эту частицу света назвали фотоном. Так появилась физическая концепция корпускулярно-волнового дуализма, которую часто объясняют не вполне правильно, заявляя, что, мол, согласно ней свет является волной и частицей одновременно. На самом деле это не совсем так. Во-первых, как мы видели выше, речь идёт не только о свете, а вообще обо всех квантовых объектах. Во-вторых, настоящий смысл концепции состоит в том, что эти объекты не являются ни волнами, ни частицами, а представляют собой нечто третье, что в одних ситуациях ведёт себя как волна, а в других — как частица. Собственного названия для этого третьего мы пока не придумали, а для его описания мы будем в дальнейшем пользоваться термином квантовый объект или же называть такие объекты частицами, имея в виду, что это не совсем те частицы, которые мы привыкли наблюдать в повседневной жизни. Итак, мы выяснили, что благодаря обладанию волновыми свойствами квантовые частицы способны давать интерференционную картину в двухщелевом опыте, и это само по себе может показаться достаточно удивительным. Однако по-настоящему удивительные вещи только начинаются. Усложним наш опыт и устроим установку так, что источник одновременно будет выстреливать в экран всего одной единственной частицей, будь то электрон, фотон или что-то другое, и выпускает он следующую частицу лишь после того, как предыдущая достигла экрана. Можно ожидать, что в этом случае интерференционная картина наблюдаться не будет, как ни крути, а частица должна пройти или через одну, или через другую щель, ну или попасть в преграду и вообще не дойти до экрана, и интерферировать ей будет, по идее, не с чем. Но нет, даже и в таком случае интерференционная картина на экране продолжает возникать. Точнее, от одной-единственной частицы вы, конечно, никакой интерференционной картины не увидите, частица попадёт в вполне конкретное место экрана и всё. Но вот если выпустить в экран множество частиц, каждый раз выпуская их по одной, то в итоге мы увидим на нём чисто волновое чередование тёмных и светлых полос. Но как такое возможно, ведь в каждый момент времени в нашей установке имеется лишь одна единственная частица? У этого явления может быть всего одно и притом довольно парадоксальное объяснение: каким-то образом частица ухитрилась на двое, каждая из половинок прошла через свою собственную щель, а затем эти половинки соединились на экране, что, конечно, выглядит достаточно безумно. И верить в это, ну просто так, не очень хочется, поэтому мы попробуем проверить наше предположение и установим детекторы, которые будут проверять, прошла ли частица через верхнюю щель или через нижнюю, либо же через обе щели сразу. Результаты эксперимента будут однозначны: частица всегда будет проходить либо через одну, либо через вторую щель и никогда через обе сразу. Воодушевлённые результатами опыта, мы обратим свой взор на экран и увидим, что никакой волновой картины на нём не наблюдается, хотя до установки детекторов она была. И вот это уже по-настоящему странно. Каким образом частица может менять своё поведение в зависимости от того, наблюдаем мы за ней или нет? Столь странное явление довольно просто объясняется с точки зрения современной квантовой физики. Но для того чтобы сформулировать это объяснение, нам придётся сначала сказать пару слов о современных представлениях об устройстве мира квантовых частиц. Одним из основополагающих в квантовой механике является так называемый принцип неопределённости, который гласит, что невозможно с бесконечной точностью измерить одновременно и координату, и скорость частицы. Чем точнее мы будем определять одну из этих величин, тем менее определённым становится значение второй. В этой ситуации по сути бессмысленно говорить, к примеру, о траектории частицы. Да и вообще фразы типа «частица находится в такой-то точке» становятся не слишком корректными. Вместо этого в квантовой механике говорят о вероятности найти частицу с теми или иными характеристиками в той или иной точке в данный момент времени. Вспомним старую школьную задачку, в которой надо посчитать, через какое время прибудет в пункт Б велосипедист, выехавший из точки А с известной скоростью. Сама постановка такой задачи в квантовой механике некорректна, ведь, точно определив скорость велосипедиста в нулевой момент времени, мы потеряли всякую возможность сказать что-либо о его положении, и поэтому мы не можем сказать, что в этот момент он находился в точке А. И наоборот, задав положение велосипедиста в точке А, мы лишились какой-либо определённости относительно его скорости. С квантово-механической точки зрения мы должны были бы задать некую область в окрестностях точки А, в которой может быть обнаружен велосипедист в нулевой момент времени, а также некий диапазон скоростей, которыми он может обладать, а затем задаться вопросом, с какой вероятностью спустя то или иное время мы сможем обнаружить этого велосипедиста в некой окрестности точки Б. Для описания вероятности обнаружить объект в той или иной точке пространства в квантовой механике используется так называемая волновая функция. При этом мы, конечно же, в теории можем отправиться в точку Б и посмотреть, доехал ли до неё велосипедист в некий момент.