Speaker A
Вот это рисунки человека. Мои рисунки человека. Палочки, кружочек, ни одной пропорции. Это уровень, за который в художественной школе не ругают, а молча отводят к психологу.
Эксперимент с рисованием внутренней модели тела помог автору преодолеть плато в поперечном шпагате, влияя на нейропластичность мозга.
Key Takeaways
- Внутреннее представление тела в мозге не всегда соответствует реальному состоянию и может ограничивать движение.
- Рисование и визуализация новых поз может изменить нейронные карты и снять блокировки в движениях.
- Нейропластичность позволяет мозгу адаптироваться и обновлять модель тела, что влияет на физические возможности.
- Моторные нейроны активируются не только при движении, но и при наблюдении или воображении движения.
- Внимание и образ тела играют ключевую роль в контроле и улучшении двигательных навыков.
Summary
- Автор не умеет рисовать, но рисовал схематичные рисунки себя в шпагате с целью изменить внутреннюю модель тела в мозге.
- За неделю после серии рисунков и визуализаций автор достиг заметного прогресса в поперечном шпагате, который не удавался годами.
- Гипотеза основана на нейрофизиологии: мозг создает активную модель тела, которая может ограничивать движения, если считает их опасными.
- Моторный и сенсорный гомункулы показывают, что мозг управляет телом через функциональные карты, которые изменяются с опытом и вниманием.
- Нейропластичность позволяет редактировать внутреннее представление тела, что подтверждается феноменом фантомных болей.
- Эксперимент автора — это наблюдение над собой, не научный эксперимент, но с интересными выводами о роли внимания и визуализации.
- Исследования показывают, что моторные нейронные сети активируются не только при движении, но и при наблюдении или воображении движения.
- Видео является первым в серии, посвященной внутренней модели тела и её влиянию на движение, физиологию и эмоциональное состояние.
- Автор предлагает простой эксперимент для зрителей, чтобы они могли проверить влияние внутренней модели тела на свои движения.
- Видео сочетает личный опыт с научными данными нейрофизиологии для объяснения механизма прогресса в растяжке.
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker A
У меня нет художественного навыка вообще. И возможно, именно в этом весь смысл. А теперь внимание.
Speaker A
Подобные рисунки за одну неделю сделали то, чего я не мог добиться за несколько лет.
Speaker A
Я пробил плато в поперечном шпагате и сел глубже, чем когда-либо за предыдущие 40 лет растяжки.
Speaker A
Ни новой растяжкой, не добавками, не массажем. Прогресс пошёл именно после появления этих рисунков. Я никому не рассказывал о своём эксперименте, пока не получил объективный результат, потому что это звучит слишком хорошо.
Speaker A
Но вот результат. Сейчас я расскажу, что именно я делал, потом почему это возможно сработало.
Speaker A
У меня есть гипотеза, и она опирается на реальную нейрофизиологию. А в конце я предложу вам простой эксперимент, который вы можете провести на себе за несколько дней.
Speaker A
Это первое видео из серии о внутренней модели тела, о том, как мозг создаёт представление о теле и как это представление может влиять на движение, состояние и самочувствие.
Speaker A
А в следующих видео мы пойдём дальше к внутренним органам, к тому, как образ и внимание могут влиять на физиологию и к тревоге, как к телесному паттерну. Но начнём с простого и наглядного, с движения.
Speaker A
Должен признаться, я не умею рисовать вообще совсем. Помните анекдот? Вы умеете играть на пианино? Не знаю, не пробовал. Вот и я, но с рисованием.
Speaker A
Только я попробовал и выяснил: "Нет, не умею". Мой рисунок человека — это кружочек и пять палочек.
Speaker A
Вот посмотрите. Мне, честно говоря, стыдно это показывать, но я показываю, потому что в этом суть.
Speaker A
Красота рисунка оказалась неважна. Важным оказалось совсем другое. А теперь контекст. Я люблю делать шпагаты.
Speaker A
Продольные без проблем. Тут всё идёт штатно. Но в прогрессе поперечного шпагата я застрял. Идут годы, скоро уже пятьдесят восьмой начнётся, а прогресса ноль. Тело словно упёрлось в стену, и я начал подозревать, что эта стена не в мышцах. Мышцы, ну,
Speaker A
стена где-то в управляющей системе, в мозге, который, возможно, решил, что дальше опасно, и заблокировал амплитуду.
Speaker A
Мозг оценивает мой поперечный шпагат как что-то чужое для моего тела, что-то, чего нет в его внутренней модели.
Speaker A
И тогда я подумал: "А что, если мне буквально нарисовать новый чертёж себя на бумаге, физически карандашом?" Я специально никому не говорил, потому что представьте, взрослый мужик сидит за столом и палочками рисует себя в шпагате несколько дней подряд с серьёзным лицом.
Speaker A
Это настолько примитивно, что даже неловко, но я рисовал с намерением. Я рисовал шпагат и вспомогательные упражнения.
Speaker A
Несколько дней подряд я рисовал своё тело, которое делает то, что моё реальное физическое тело пока не может.
Speaker A
Метод был такой. После каждого рисунка я делал паузу и несколько секунд визуализировал себя в нарисованной позе.
Speaker A
Некоторые рисунки и их визуализации давались просто, а некоторые, например, вот эти, вообще не складывались. Мне потребовалось несколько минут, чтобы я мог вообразить, как я касаюсь пола седалищными буграми тазовых костей, сидя в поперечном шпагате с углом разведения ног более 180°.
Speaker A
Я делал рисунки и визуализации каждый день, но ощутимый прогресс начался сразу на первой же тренировке после первых же рисунков.
Speaker A
За три тренировки в течение недели я сел в поперечный шпагат заметно глубже, не на миллиметр, существенно глубже.
Speaker A
Застой, который длился годы, закончился. Тело вошло в фазу прогресса, как будто управляющая система перестала воспринимать новую амплитуду опасной.
Speaker A
И теперь важная оговорка. И я прошу вас её услышать. Это не научный эксперимент, это наблюдение над собой. Я не могу с уверенностью исключить накопительный тренировочный эффект, колебания мышечного тонуса, изменения техники или какой-то другой эффект усиленного внимания к проблемной зоне. Но я могу
Speaker A
сказать точно, единственное сознательно добавленное вмешательство — рисунки. Всё остальное оставалось прежним. Это одно наблюдение, одно. Но хорошие гипотезы начинаются именно с одного странного наблюдения, которое не укладывается в привычную модель. И у меня есть гипотеза, почему это могло сработать.
Speaker A
Чтобы она имела смысл, мне нужно рассказать вам о трёх вещах, которые нейрофизиология уже знает.
Speaker A
Давайте начнём с того, что почти все знают, но почти никто не принимает всерьёз. Мозг — центр управления телом. Вместе со спинным мозгом, периферической нервной системой и сенсорной обратной связью он постоянно регулирует движение, тонус и восприятие тела. Это базовый факт
Speaker A
нейрофизиологии. Произвольные движения, те, которые мы выполняем сознательно, зависят от нервных команд, которые формируются не в мышцах, а в нервной системе.
Speaker A
Любое движение, любой изгиб тела начинается с активации нейронной программы. И только потом мышцы приводят тело в нужную позу. И вот что важно.
Speaker A
Нервная система может уменьшать доступный диапазон движения, повышать защитный мышечный тонус и менять координацию, если воспринимает движение как рискованное.
Speaker A
Запомните эту мысль, мы к ней ещё вернёмся. В середине XX века нейрохирург Уэлдер Пенфильд, проводя операции на бодрствующих пациентах, создал знаменитые карты мозга, которые называют гомункулами.
Speaker A
Существует два основных гомункула. Моторный гомункул показывает, какие зоны мозга отвечают за управление движениями разных частей тела.
Speaker A
Сенсорный гомункул показывает, какие зоны мозга получают и обрабатывают ощущения от этих частей тела: прикосновение, давление, боль, положение в пространстве.
Speaker A
Важный момент. Размер зон на этих картах зависит не от реального размера части тела, а от того, насколько много точного контроля и сенсорной обработки ей требуется. Поэтому огромными получились кисти рук, пальцы, губы и язык, а спина, туловище и бёдра относительно
Speaker A
маленькими. Эти гомункула не анатомический чертёж тела, это функциональные карты, часть сенсомоторного представительства тела, на которое нервная система опирается при движении и восприятии. И эти карты нестатичны, они меняются в зависимости от опыта, тренировки, травмы. И даже от того, как
Speaker A
вы обращаете внимание на определённую часть тела, это и есть нейропластичность. С другой стороны, нейрофизиолог Велианур Рамачандра описал пациентов с фантомными болями, людей, у которых ампутирована рука, но мозг продолжает её чувствовать, причём чувствовать боль в руке, которой физически нет, потому что
Speaker A
в мозге карта этой руки всё ещё присутствует. Чертёж есть, и мозг продолжает по нему работать, даже тогда, когда здание уже частично снесено.
Speaker A
Это значит, что внутреннее представление тела в мозге — это не просто отражение реальности, это активная конструкция.
Speaker A
Мозг не фотографирует тело, он строит его модель. И эта модель может не совпадать с реальностью, может быть устаревшей, может быть ограниченной, может содержать ограничения, которых в теле уже давно нет.
Speaker A
А теперь ключевые вопросы, ради которых сделано это видео. Что если этот чертёж можно отредактировать и как это сделать?
Speaker A
Вот вторая вещь, которую нейрофизиология тоже знает, и она напрямую связана с моим экспериментом. В 1990-х годах итальянский нейрофизиолог Джакомо Рицалатти и его команда в Пармском университете изучали примоторную кору макак, зону мозга, которая участвует в планировании движений.
Speaker A
Они вживили электроды в мозг обезьяны и фиксировали, какие нейроны активируются, когда она берёт орех.
Speaker A
И вот один из исследователей во время перерыва сам взял орех со стола. Обезьяна не шевелилась, она просто смотрела, но приборы зафиксировали: в её мозге активировались часть тех же самых нейронных сетей, что и при собственном движении.
Speaker A
Здесь важно быть точным. Мозг обезьяны не перепутал наблюдение с действием. Он отличает одно от другого. Но в некоторых моторных зонах наблюдения и выполнения движения активируют перекрывающиеся нейронные сети. У человека существуют аналогичные системы. Это подтверждено исследованиями с использованием ФМРТ и
Speaker A
других методов нейровизуализации. Когда вы смотрите, как кто-то выполняет движение или когда вы ярко представляете это движение, ваш мозг частично активирует те же м...
Speaker A
Не полностью, не идентично, но достаточно, чтобы влиять на моторное обучение. Воображение - это тоже опыт для нервной системы.
Speaker A
Есть ряд экспериментов, показывающих, что мысленная тренировка может заметно влиять на силу и координацию. Группа исследователей из Кливлинской клиники под руководством Гуана Юэ в 2004 году провела эксперимент.
Speaker A
Одна группа испытуемых тренировала мышцы пальцев физически, а другая только мысленно, представляя сокращение. Группа, которая только представляла движение, увеличила силу мышц более чем на 20%.
Speaker A
20% без единого физического повторения. Только мысленные тренировки. Но это не означает, что мысль напрямую строит мышцы.
Speaker A
Мозг не превращает воображение в новую мышечную ткань. Вместо этого он меняет стратегию управления телом, лучше задействует имеющиеся мышечные волокна, снижает защитное торможение, улучшает нейромышечную координацию и эффективность активации.
Speaker A
То есть мозг не добавляет материал, он учится лучше использовать то, что уже есть. Это нейропластичность в действии, способность нервной системы перестраивать свои внутренние программы в ответ на новый опыт. И важный момент, для нервной системы ярко представленный опыт - это тоже опыт, неравноценный
Speaker A
реальному, но достаточный, чтобы запустить перестройку. А вот третья вещь. Без неё моя история со шпагатом не имеет смысла.
Speaker A
В современной науке о боле и движении, в том числе в работах австралийского нейрофизиолога Ларимра Мозли, одного из ведущих мировых исследователей боли, есть важная идея.
Speaker A
Нервная система регулирует боль, тонус и доступность движения не только по реальному состоянию тканей, но и по оценке угрозы.
Speaker A
Давайте я объясню, что это значит на практике. Мозг постоянно оценивает угрозу. Не только внешнюю, тигр пожар или обрыв, но и внутреннюю. Мозг оценивает, насколько рисковано каждое конкретное положение тела, каждое движение, каждая амплитуда.
Speaker A
И если нервная система решает, что определённая амплитуда движения потенциально опасна, она ограничивает её не обязательно через боль. Иногда просто через мышечное напряжение, через ощущение дальше не могу, через упёрся, через это мой предел.
Speaker A
Вдумайтесь, когда вы тянетесь в шпагате и чувствуете, что всё, стоп, дальше не идёт, во многих случаях ограничение связано не только с длиной мышц, состоянием связок и подвижностью суставов.
Speaker A
Оно связано ещё и с тем, как нервная система оценивает безопасность этого движения. Нервная система решила, что дальше опасно, и поставила стояночный тормоз, защитная мышечное напряжение.
Speaker A
Это не значит, что физические ограничения нереальные. Конечно, реальные, но поверх них часто работает ещё один слой. Нейронная регуляция, основанная на модели тела и оценки угрозы.
Speaker A
И этот слой может быть гораздо более подвижным, чем мы привыкли думать. нервная система ставит тормоз, если чувствует риск.
Speaker A
Вот теперь подумайте, что происходит, когда человек показывает мозгу образ, ясный повторяющийся устойчивый образ своего тела в позиции полного шпагата.
Speaker A
И этот образ спокойный, в нём нет угрозы. Тело расслаблено, раскрыто и всё в порядке.
Speaker A
Что может сделать нервная система? Она может пересмотреть оценку угрозы, снизить защитное напряжение и отпустить тормоз хотя бы частично.
Speaker A
Не перестроить тело, а изменить стратегию управления телом. Потому что с точки зрения нервной системы безопасно то движение, которое объективно возможно, а то, которое предсказуемо, знакомо и встроено в её внутреннюю модель тела.
Speaker A
Конечно, это не работает как волшебный переключатель, но вот гипотеза. Изменение внутреннего образа тела и снижение воспринимаемой угрозы может приводить к увеличению разрешённого диапазона движения.
Speaker A
В этом состоит моя рабочая гипотеза. С неё я начал свой эксперимент. И, возможно, именно поэтому палочки и кружочки на бумаге дали такой неожиданный результат.
Speaker A
И когда я получил этот результат, я вспомнил историю, которую раньше воспринимал скорее как анекдот.
Speaker A
Арнольд Шварцнегер, семикратный мистер Олимпия, величайший бодибилдер XX века. О нём написаны тома, разобрана каждая тренировка, каждый подход, каждый грамм куриной грудки. Но есть одна его практика, о которой он рассказывал неоднократно и которую почему-то списывали на его эксцентричность.
Speaker A
Арнольд мог подолгу стоять перед зеркалом и мысленно достраивать свои мышцы до идеальной формы. Он смотрел на своё отражение и мысленно корректировал его.
Speaker A
Представлял бицепс нужной формы, представлял, как дельты наполняются объёмом. Он с силой воображения дорисовывал реальное отражение до образа идеального тела.
Speaker A
С точки зрения того, что мы уже обсудили, моторные карты, влияние воображения на нейромышечную координацию, роль оценки угрозы, это имеет прямой физиологический смысл.
Speaker A
Арнольд, возможно, тренировал не только мышцы, но и моторную систему и телесный образ. Как он сам рассказывал, он тренировался бок-обок с атлетами, которые превосходили его генетически.
Speaker A
Были те, кто был сильнее, были те, кто был массивнее от природы, но на сцену выходил победителем раз за разом именно Арнольд.
Speaker A
Он объяснял это так. Прежде чем тело примет форму, эта форма должна существовать в разуме с абсолютной чёткостью.
Speaker A
Но Арнольд элитный атлет с десятилетиями практики. У него было натренированное воображение, фантастическое, пропреацептивное чувство и зеркало как инструмент обратной связи.
Speaker A
А что делать тем из нас, чьё воображение менее дисциплинировано? Тем, кому трудно удержать мысленный образ дольше 3 секунд?
Speaker A
Вот тут в игру вступают палочки и кружочек. Рисунок - это опора для визуализации. Он овеществляет образ, фиксирует его, делает его конкретным.
Speaker A
Вы не пытаетесь удержать картинку в голове. Вы создаёте её на бумаге, а потом мозг её считывает и использует как ориентир. Для Арнольда зеркало, для меня карандаш. Инструменты разные. Принцип, возможно один.
Speaker A
Теперь я хочу поделиться одной мыслью. Она может оказаться незавершённой, она может оказаться наивной, но она со мной с того дня, когда палочки и кружочки на бумаге дали результат в шпагате.
Speaker A
Когда профессиональный художник рисует человеческое тело, он использует наработанные нейронные контуры. Его мозг уже имеет детальную визуальномоторную карту тела. Рисование для него рутинная операция, привычный маршрут по знакомой территории.
Speaker A
А когда рисует человек, который никогда этого не делал, что происходит? Мозг вынужден заново обращаться к схеме тела, перечитывать чертёж, анализировать, как крепится нога, какой угол, что такое плечо, где заканчивается шея.
Speaker A
Для неумелого рисовальщика каждый штрих - это ревизия карты тела. И вот провокационный вопрос. Что если именно те, кто никогда сознательно не анализировал форму своего тела, получают самый мощный нейронный сдвиг, когда начинают рисовать?
Speaker A
Это как в тренировках. Новичок растёт быстрее мастера. Первый год в тренажёрном зале даёт больше прогресса, чем пятый, потому что разрыв между текущим и возможным максимален.
Speaker A
Также и здесь. Если ваша внутренняя модель тела грубая и приблизительная, а у большинства тренированных людей она именно такая, то любая сознательная работа с образом тела может дать непропорционально большой эффект.
Speaker A
Но тут есть нюансы, и я обязан о нём сказать. Человек может не уметь рисовать, но при этом прекрасно чувствовать своё тело.
Speaker A
Например, танцор или гимнаст. Его пропреацептивная карта, то есть внутреннее ощущение тела, которое позволяет мозгу точно знать положение частей тела в пространстве без помощи зрения, может быть прекрасно развито. И наоборот, художник может рисовать идеально, но иметь слабое пропреацептивное чувство.
Speaker A
Навык рисования и внутренняя схема тела - это связанные, но не тождественные вещи. Поэтому точнее будет сказать так: "Если вы никогда не анализировали форму и положение своего тела сознательно, не рисовали его, не изучали анатомию, не работали с теле осознанием,
Speaker A
то такая работа может стать мощным стимулом для обновления сенсомоторных карт в мозге". Это гипотеза, не факт. Но если она верна хотя бы частично, у неё есть практическое следствие.
Speaker A
Для коррекции телесного образа вам не нужен художественный талант. Вам нужен карандаш воображение и несколько дней.
Speaker A
Давайте соберём всё в систему. Три уровня от простого к сложному. И сразу ключевое ограничение.
Speaker A
Это не заменяет тренировку. Это влияет на то, как нервная система управляет тренировкой. Вы не бросаете растяжку, вы не перестаёте делать зарядку и ходить в зал, вы добавляете новый канал коммуникации с управляющей системой.
Speaker A
Уровень первый. Рисунок на бумаге. Берёте лист, карандаш и рисуете себя в том состоянии, которое хотите достичь.
Speaker A
Хотите шпагат, рисуйте себя в шпагате. Хотите ровную осанку? Рисуйте себя с ровной спиной. Не нужно красиво, не обязательно анатомически точно. Палочки нормально, кружочек нормально. Главное делать это осознанно, с намерением, представляя, что это вы, что это ваше тело, что оно
Speaker A
находится в этом положении, что ему комфортно, что оно в безопасности. После каждого рисунка пауза. Закрывайте глаза на 20-30 секунд и удерживайте образ. Представляйте себя в нарисованной позе. Чувствуйте, как это ощущается изнутри.
Speaker A
Это просто. Это занимает несколько минут. И для этого не нужно ничего, кроме листа бумаги.
Speaker A
Уровень второй. Визуализация. Это то, что делал Арнольд. Стоите перед зеркалом или закрываете глаза и мысленно корректируете образ своего тела.
Speaker A
Дорисовываете формы, выпрямляете линии, представляете идеальную амплитуду движения. Это труднее, потому что требует устойчивого внимания. Удержать яркий мысленный образ в течение даже 30 секунд - это навык, и он тренируется. Но если получается, эффект может быть сильнее, потому что вы работаете напрямую с
Speaker A
нейронной программой без посредника в виде бумаги. Смотрите в зеркало и силой воображения корректируйте свой образ, как Арнольд.
Speaker A
Только вместо бицепса ваша спина, ваши плечи, ваше дыхание, ваше выражение лица. Уровень третий. Учитесь рисовать по-настоящему.
Speaker A
Вот тут начинается глубокая работа. Если гипотеза о связи рисования и схемы тела верна хотя бы частично, то обучение рисованию человеческого тела может стать своеобразной ревизией телесной карты в мозге.
Speaker A
Рисуете человека целиком, и мозг пересматривает пропорции. Рисуете лицо, и мозг заново обращается к мимическим программам.
Speaker A
Рисуете ноги в движении и мозг обновляет представление о ходьбе. Я не утверждаю, что рисование лечит. Я предлагаю рассмотреть его как дополнительный инструмент работы с телесным образом, который может усилить и тренировку, и визуализацию, и осознанность в движении.
Speaker A
Знаете, что меня поразило во всей этой истории больше всего? Не результат. Не шпагат, даже не не скорость, с которой это сработало.
Speaker A
Меня поразило, насколько мы игнорируем главного инженера. Мы ходим в зал и качаем мышцы, забывая, что мышцами управляет нервная система.
Speaker A
Мы садимся на диеты и считаем калории, забывая, что пищевое поведение регулируется мозгом. Мы тянемся в шпагат и работаем с мышцами и связками, забывая, что именно нервная система решает, на какую амплитуду их отпустить.
Speaker A
Мы бесконечно работаем с железом тела и почти не обращаемся к операционной системе. Тело - это интерфейс.
Speaker A
Мозг- операционная система. Вы можете бесконечно полировать интерфейс, менять шрифты, двигать кнопки, перекрашивать фон. Но если в операционной системе стоит ограничение, интерфейс не выйдет за его рамки, сколько бы вы не полировали.
Speaker A
Или вы можете обратиться к операционной системе, отправить ей новые параметры. На языке нейрофизиологии это можно выразить так. Через повторяющийся образ и целенаправленное внимание мы можем постепенно менять настройки моторного контроля, оценки угрозы и телесной координации.
Speaker A
Ну, идея та же: карандаш, бумага, кружок и пять палочек. И вот о чём я думаю последнее время.
Speaker A
Если нервная система способна менять стратегию управления движением через образ тела, что это означает для тех состояний, которые выходят за рамки спорта и растяжки?
Speaker A
Человек может годами жить в определённой модели. У меня всё время напряжены плечи. У меня зажатая челюсть. Я не могу глубоко вдохнуть. Моё тело не расслабляется.
Speaker A
И нервная система начинает воспринимать это не как временное состояние, а как норм, как базовую настройку тела, как просто я такой.
Speaker A
Тогда хроническое напряжение становится привычным, поверхностное дыхание привычным, сутулость привычной, ощущение скованности привычным. Не потому, что человек сломался, а потому, что нервная система закрепила определённую внутреннюю модель и теперь поддерживает её как норму. Причём внутренняя модель тела - это не только
Speaker A
руки, ноги и суставы. Это ещё и внутреннее ощущение дыхание, сердцебиение напряжение ощущение энергии или тяжести.
Speaker A
Мозг строит модель не только положения тела в пространстве, но и внутреннего состояния организма. И именно сюда мы пойдём в следующем видео.
Speaker A
Часто проблема не в том, что человек мало старается, а в том, что нервная система продолжает жить по старому телесному сценарию.
Speaker A
Я регулярно вижу это у своих клиентов и в движении, и в хроническом мышечном напряжении, и в паттернах, которые связаны с тревогой и стрессом.
Speaker A
И если образ тела влияет на движение, может ли он повлиять на более глубокие вещи?
Speaker A
Это уже гораздо более сложная территория. Но именно туда привёл мой эксперимент со шпагатом. Прежде чем я закончу, я хочу сделать одну вещь, которую считаю обязательной.
Speaker A
Разделить то, что подтверждено и то, что является моей гипотезой. Что подтверждено наукой? У мозга есть сенсомоторные карты тела, которые нестатичны и меняются с опытом.
Speaker A
Воображение движения активирует часть моторных сетей и влияет на моторное обучение, координацию, даже силу. Оценка угрозы со стороны нервной системы меняет мышечный тонус и доступный диапазон движения.
Speaker A
Нервная система обучаема, и это есть нейропластичность. Что является моей гипотезой? Что рисование тела может помогать обновлять внутренний образ тела в мозге?
Speaker A
Что через это оно может влиять на доступность движения и мышечный тонус. Что люди с менее развитой телесной схемой могут получить от такой практики непропорционально большой эффект.
Speaker A
Я не выдаю гипотезу за доказательство, но я считаю, что она достаточно обоснована, чтобы её стоило проверять.
Speaker A
Если хотите проверить это на себе, выберите что-то мягкое и наблюдаемое: осанку, расслабление плеч, дыхание, ощущение зажатости в теле, что-то, что вы можете заметить в своём теле прямо сейчас.
Speaker A
Несколько дней подряд рисуйте себя в желаемом состоянии. Пусть рисунок будет ужасным, пусть вам будет стыдно за него.
Speaker A
Возможно, именно этот дискомфорт признак того, что вы выходите за пределы привычного образа себя, и мозг впервые начинает по-настоящему пересматривать привычную телесную модель.
Speaker A
После каждого рисунка пауза 20-30 секунд с закрытыми глазами. Удерживайте образ, представляйте себя в нарисованной позе не как волшебство, а как эксперимент с вниманием и телесной картой. И просто наблюдайте. Изменится ли ваши ощущения тела, уровень напряжения, дыхания или состояние?
Speaker A
Важная оговорка. Если у вас есть травма, выраженная боль или медицинская проблема, не заменяйте этим диагностику и лечения. Это не терапия, это эксперимент с вниманием и образом.
Speaker A
Напишите в комментариях, что вы делали и что заметили. Это не научное исследование, но чем больше наблюдений мы соберём, тем яснее будет, насколько этот эффект вообще воспроизводится у разных людей. Если вы специалист, нейрофизиолог, спортивный врач, тренер, психолог, напишите, где я упрощаю и в
Speaker A
чём ошибаюсь. Ваша экспертиза экспертиза будет полезна всем. Сегодня мы говорили о движении, о моторных картах, о том, как менять образ тела, как это влияет на доступность движения.
Speaker A
Но движение - это только поверхность. В следующем видео мы пойдём вглубь дальше, потому что нервная система управляет не только мышцами, она управляет ритмом сердца, глубиной дыхания, тонусом сосудов, работой пищеварения.
Speaker A
И для всего этого у мозга тоже есть внутренние модели. Может ли образ и внимание влиять не только на движение, но и на внутренние системы организма?
Speaker A
Как ожидание меняет физиологию? Почему воображаемая болезнь может ощущаться как реальная? И можно ли использовать образ здоровья как инструмент саморегуляции?
Speaker A
Это уже гораздо более спорная территория, но именно туда привёл меня мой эксперимент со шпагатом.
Speaker A
Подписывайтесь, чтобы не пропустить. Будет интересно. А если у вас есть ощущение, что ваше тело будто живёт по старой программе, хроническое напряжение, зажатое дыхание, ощущение, не могу отпустить. Сутулость, которая возвращается, несмотря ни на что. Я работаю с такими ситуациями
Speaker A
индивидуально. Ссылка на консультации в описании.
Topics:нейрофизиологиявнутренняя модель теланейропластичностьпоперечный шпагатвизуализациядвижениерисованиемозг и телоуправление движениемфантомные боли
