Speaker A
Иран, Ормузский пролив, который, судя по всему, находится в том состоянии, что и все последние недели, или там есть какие-то изменения?
Обзор ситуации в Ормузском проливе, роль Ирана, позиции европейских стран и военные действия США и Израиля на Ближнем Востоке.
Key Takeaways
- Ормузский пролив остается ключевым стратегическим объектом с ограниченным и контролируемым проходом судов.
- Иран усиливает контроль и взимает плату за проход, что нарушает международные морские нормы.
- Европейские страны проявляют неоднозначную позицию, частично поддерживая Иран и ограничивая военную помощь США.
- Военные действия США и Израиля нацелены на ослабление военной инфраструктуры Ирана.
- Ситуация с пропавшим пилотом и потерями техники влияет на ход конфликта и информационную повестку.
Summary
- Через Ормузский пролив сейчас проходит 12-14 судов в день, часть из них идет по иранскому коридору с проверками и дополнительной платой.
- Некоторые суда обходят иранский коридор, используя территориальные воды Омана, при этом Иран и Оман обсуждают совместное регулирование прохода.
- В марте через пролив прошло около 220 судов, включая 111 танкеров, что меньше, чем ранее, но движение сохраняется.
- Правила прохождения пролива не ясны, капитаны судов действуют на свой страх и риск, особенно если судно принадлежит недружественным государствам.
- Франция и ряд европейских стран демонстрируют поддержку Ирана, ограничивая военную помощь США и НАТО.
- Внутренние разногласия в НАТО и негативное отношение к Трампу влияют на позицию европейских стран по Ирану.
- США и Израиль продолжают военные операции, фокусируясь на уничтожении ракетных установок и военных лидеров Ирана.
- Угроза нанесения ударов по инфраструктуре Ирана, включая электростанции и нефтегазовые объекты, чтобы погрузить страну в 'каменный век'.
- Ситуация с пропавшим американским пилотом F-15 вызывает спекуляции и важна с точки зрения пропаганды и военной стратегии.
- Появление новых систем ПВО у Ирана пока не подтверждается, несмотря на потери американской техники.
Full Transcript — Download SRT & Markdown
Speaker B
Да, изменения есть. Мы видим, что пропускали, ну, может быть, одно судно, два судна в день, то сейчас где-то уже 12-14 судов проходит ежедневно Ормузский пролив.
Speaker B
И не все идут по тому иранскому коридору, который иранцы в северной части пролива открыли, и там якобы не, ну, проверяют эти все плавсредства на принадлежность к дружественным, нейтральным или недружественным государствам, а затем с некоторых берут ещё и дополнительную плату за проход.
Speaker B
То есть, если нефть, например, перевозить, то там берут где-то за баррель, получается, 1 доллар.
Speaker B
Ну, не так уж много, но, тем не менее, это нарушение международных морских конвенций.
Speaker B
А некоторые суда, они идут южнее, пользуются теми старыми, привычными фарватерами, которые находятся в территориальных водах Султаната Оман, и даже некоторые идут ближе, там некоторые между островками как-то лавируют, небольшие суда, чисто в территориальных водах Омана.
Speaker B
Иранцы стали говорить, что они сейчас будут вместе с Оманом, пока Оман на это не отреагировал, регулировать каким-то образом проход через Ормузский пролив.
Speaker B
Ну, вот уже мы видим, за месяц, в марте через Ормузский пролив прошло 222, 220 судов, из них 111 танкеров, так что за месяц каким-то образом, ну, некоторое движение есть, хотя это всё равно меньше, чем прежде.
Speaker B
Тогда в сутки проходило до 120 судов через это узкое водное пространство, но, тем не менее, какие-то сдвиги всё-таки ощущаются.
Speaker A
А там есть правила?
Speaker A
Ну, правила поведения, правила прохождения.
Speaker A
То есть, выстраивается ли некая новая методичка, как действовать в Ормузском проливе, и понятно ли она?
Speaker B
Нет, сейчас каждый капитан или владелец судна действует на свой страх и риск. Если не обращаться к иранцам, то, ну, например, судно, которое загрузило сжиженный природный газ где-то в Катаре.
Speaker B
Вот уже, пожалуйста, у меня есть название такого газовоза, этот газовоз спокойно через привычный фарватер мимо Омана прошёл, да, принадлежность его оманской компании, прошёл и стал перегружать в большой океанский газовоз свой груз уже в оманском порту, в оманском заливе Индийского океана, а не в Персидском заливе.
Speaker B
Так что проходят какие-то суда, но если это судно принадлежит недружественному государству, то я предполагаю, что по нему может быть нанесён удар.
Speaker B
И капитан, и владелец груза, скорее всего, не рискнут проходить этот пролив. Прошло не так давно одно французское судно, сухогруз.
Speaker B
Ну, видимо, посчитали в Иране, что это дружественная держава, и не надо её, э, плавсредства эти останавливать.
Speaker A
А что касается Франции, она же ведь на голосовании ООН по поводу резолюции Франция вместе с Китаем и Россией проголосовала.
Speaker A
Вот это очень интересный момент.
Speaker B
Да, пожалуйста, вот вам ещё одна дружественная страна в отношении Исламской Республики, которой, ну, не к чему придраться. Тут ведь ещё и в Европе появились такие дружественные страны, как Испания, Италия, э, по-моему, даже Португалия, я я не уверен в этом, которые не позволяют американским самолётам военным, следующим к на театр военных действий, э, э, садиться на их территории.
Speaker B
То есть, там полностью идёт поддержка исламских террористов, окопавшихся в Тегеране.
Speaker A
А почему европейские страны, ну, скажем так, занимают такую позицию по отношению к Исламской Республике Иран?
Speaker B
Ну, первое, первое, там несколько причин. Значит, причина номер один, идёт, э, ну, как бы, внутренняя свара в странах-членах НАТО. Ужасно многие недовольны Трампом, тем, что он, э, начиная вместе с израильтянами войну в на Ближнем Востоке, э, попытался заручиться поддержкой НАТО, и когда, и это происходило после того, как он НАТО, ну, можно сказать, оскорбил, объявив, что он собирается Гренландию захватить, и что НАТО вообще не, это бумажный тигр и так далее.
Speaker B
И публика там обиделась и стали вот палки в колёса вставлять военной компании Трампа.
Speaker A
Трамп, он сейчас на каком этапе находится?
Speaker A
В этой войне, и, скажем так, есть ли у него пространство для маневрирования политического?
Speaker B
Я думаю, что есть. Пока война, судя по всему, мы не знаем планов конкретных Трампа. Вот неделю тому назад руководитель Сенткома, ну, вот руководитель всех военных операций Америки в этом регионе, согласовывал план действий вместе с израильтянами на месяц вперёд.
Speaker B
Вот уже неделя от этого месяца прошла, ещё 3 недели осталось согласованных операций.
Speaker B
Всё идёт, вот список целей, последовательность ударов и так далее, вот всё согласуется, это это какой-то план. Мы видим, что перешли к некоторым новым задачам, вот выполнение боевых задач каких-то.
Speaker B
Те же израильтяне, например, если раньше они вели охоту на, э, ну, э, военачальников и политических деятелей с высокими званиями и чинами, то сейчас они уже переключились с генералов на полковников, подполковников, майоров, где-нибудь в провинциальных городах, там их отлавливают уже, и там их ликвидируют.
Speaker B
Э, продолжается очень, э, усиленно продолжается этап охоты за пусковыми установками ракет, за складами ракет, э, ну, тут ещё много-много предстоит сделать, потому что, по некоторым данным, у иранцев осталось не меньше 150 пусковых установок, скрытых.
Speaker B
Они откуда-то их вывозят, запускают ракеты и снова где-то прячут. Ну, так что работы пока там не початый край. Что настораживает?
Speaker B
Вот, э, до сих пор, и в двенадцатидневную войну в июне прошлого года, и вот в эту военную кампанию, израильтяне и американцы, э, фокусировались на нанесении ударов по военной, по политической структуре. Ну, а в Иране население, если бьют начальство, то они только радуются, вместо того, чтобы огорчаться.
Speaker B
Но тут несколько раз вот Трампа прозвучало, что если вот иранское руководство не откроет, например, Ормузский пролив или ещё что-то такое не сделает, то тогда будут наноситься удары по электростанциям, по нефтегазовой структуре.
Speaker B
И таким образом, я он даже сказал, что Иран будет погружён в каменный век, а это удар уже не по руководству страны, это удар по интересам населения, а население может это воспринять не как, ну, поддержку в избавлении от исламского террористического режима, а как, в общем-то, боевые действия против Ирана и иранцев.
Speaker A
А фактор лётчика, которого пока не могут найти, американского F-15.
Speaker A
Насколько существенную роль он может сыграть?
Speaker A
То есть, в этой истории ведь очень большой символический момент, если американский лётчик попадает, например, в плен, то, понятно, это станет очень мощной, очень мощным элементом пропаганды.
Speaker A
Если его спасают, как и первого, то это уже Трамп может использовать в пропаганде.
Speaker A
Насколько это важная история, как вы думаете?
Speaker B
Ну, я вижу, что операция продолжается, это, э, пропал, сейчас его ищут, это оператор вооружения в этом самолёте, это не штурман, а вот именно такой человек, который оперирует системой вооружения.
Speaker B
Э, ну, пока сказать невозможно, иранцы ищут, объявили награду за обнаружение этого американского лётчика.
Speaker A
Вокруг этой темы очень много спекуляций, это важно пояснить.
Speaker A
Что выплывает на поверхность, что, учитывая, что один самолёт официально подтверждён, он был сбит, F-15, ещё один самолёт получил повреждения, это штурмовик, а из класса А, и также вертолёт сообщается, не появилось ли у Ирана, а, там ПЗРК, какие-то системы ПВО, которых раньше не было?
Speaker A
Вот насколько это вероятно?
Speaker B
Нет, пока мы не видим, что это какие-то новые были системы, тем более, что вот по вертолётам, которые занимались поисковыми операциями в Иране, мы видели даже кадры, когда с земли полицейские стреляют по ним из стрелкового оружия, там ничего особого, никаких новых систем там не появлялось.
Speaker B
Но в целом, вот, как все военные эксперты, я не военный эксперт, вот кто говорит, на 11.000 боевых вылетов потеря вот фактически двух штурмовых самолётов, ну, это, это совсем, можно сказать, не считается.
Speaker A
Понятно ли, что происходит с режимом, а, и с руководством режима, потому что есть заявления американской стороны, что они то ведут переговоры, то не ведут переговоры, то ведут переговоры, прекрасно понятно, Дональд Трамп много всего генерирует.
Speaker A
Но что из себя на данный момент может представлять эта вертикаль в Исламской Республике Иран?
Speaker B
А там не совсем так вертикаль. Дело всё в том, что, судя по всему, отстранили от руководства исламских богословов, а их там вот даже по Конституции было очень много, начиная с духовного вождя, вот главного диктатора, и кончая многочисленными советами, ассоциациями, там какими-то комитетами и т.д., которые следили за тем, что происходит в стране, выносили какие-то стратегические, а иногда и технические решения.
Speaker B
Вот сейчас богословы фактически отошли от власти, нету этой вот вертикали богословской, остались так называемые генералы, а сейчас уже, поскольку генералов здорово потрепали, там остались уже такие генералы рангом пожиже в Корпусе стражей исламской революции, немного в вооружённых силах, есть ещё с корпусом связанная организация Басидж, то есть полувоенное такое формирование.
Speaker B
Э, вот они, э, вроде бы поддерживают в стране, ну, какой-то видимость контроля за ситуацией. Э, когда гражданское правительство, ну, в лице президента Пезишкиана или министра иностранных дел Аракчи, начинают говорить, что они уже теперь вроде бы даже согласны на переговорах в Пакистане, могут сесть за стол переговоров.
Speaker B
Ну, во-первых, с вот у них с руководством Корпуса стражей явно возникает конфликт, и об этом конфликте уже конфликт выплёскивается наружу, потому что когда Пезишкиан начинает публиковать какое-то послание американцам с призывом к миру, к прекращению военных действий, то его резко одёргивают те самые генералы, которые, ну, решили, судя по всему, идти до конца.
Speaker B
Вот как крыса, загнанная в угол, они понимают, что любое изменение политики, ну, такое изменение, когда которое заставит их объявить о прекращении, ну, криков смерти Америке, смерти Израилю.
Speaker A
А за счёт чего они сейчас живут?
Speaker A
И как, например, с иранской нефтью, то есть они продолжают экспортировать нефть для того, чтобы обеспечить функционирование режима в условиях войны?
Speaker A
Как это выглядит?
Speaker B
А вот давайте посмотрим, за март сколько ушло нефти на экспорт из Ирана. 1,8 млн баррелей в сутки. Э, это примерно столько же, сколько до начала боевых действий, это 1,85 примерно было.
Speaker B
То есть, ну, это, ну, почти тот же самый объём.
Speaker B
В основном, конечно, идёт в Китай.
Speaker B
То есть, э, грузятся танкеры у того самого острова Харк.
Speaker A
Здесь сразу возникает вопрос.
Speaker A
А, если, э, вот эти новые руководители КСИР, оставшиеся в живых, точнее, готовы идти до конца, и если Трамп пойдёт, например, на наземную операцию, в частности, захват острова Харк, то они будут готовы этот остров разбомбить?
Speaker A
Или всё-таки нет?
Speaker B
Ну, я вот не верю в операцию на острове Харк. Ну, вы посмотрите, операцию провести там очень-очень просто, это совершенно плоский кусок земли, там 3 на 7 км, в основном это нефтехранилище, взлётная полоса, и там нету особых военных каких-то сил, тем более их давно уже разбомбили сами американцы.
Speaker B
А, а что будут делать там американцы? Затея была такая: давайте мы захватим эти терминалы и скажем иранцам, если они не раскроют, не откроют Ормузский пролив для судоходства.
Speaker B
Мы не дадим им экспортировать нефть. Так, хорошо, тогда вот эти вот остатки генералов корпуса, э, они скажут: хорошо, мы в этом случае закрываем задвижки с нефтепромыслов, и по трубам на остров Харк нефть просто не пойдёт.
Speaker B
Мы не не отдадим вам свою нефть, тем более, что Трамп там не так давно говорил, что иранская нефть теперь будет наша нефть. Вот не не отдадут они ему, а смысл тогда в этой операции, в чём заключается?
Speaker B
Там не надо будет опять никого американцам бомбить на этом острове. То есть, это больше криков вокруг остров Харк, остров Харк, там вот кричали.
Speaker B
Нет, вот не получается, и смысла в операции никакой нету.
Speaker B
Э, думали, что будет операция, вот, э, на высадка на стратегические острова, на прибрежную полосу в самом Ормузском проливе, а там этих стратегических островов целая куча, от огромного острова Кешм, э, который прилегает к иранскому берегу, за ним находится Бандерабас, крупный порт, военно-военно-морская база там же рядом, и мелкие острова, которые контролируют прохождение мимо них, э, всех судов в этом регионе.
Speaker B
Э, три острова спорных, вот с ноября 71-го года иранцы считают их своими, у них там свои гарнизоны были высажены на эти острова, а Эмираты, Объединённые Арабские, считают их своими, эмирацкими.
Speaker B
И вот, э, смысл как-то захватывать вот эти острова или даже вести большую операцию на острове Кешм, э, я тоже особо не вижу. Вы посмотрите, сколько нужно сил, чтобы обеспечить, э, ну, ну, 200-250 км побережья, включая, ну, очень серьёзные населённые пункты и объекты там какие-то, сколько вам нужно сил, чтобы, э, оккупировать, обеспечить безопасность и, э, предотвратить запуск тех же самых беспилотников из глубины иранской территории через всю эту прибрежную полосу по танкерам.
Topics:Ормузский проливИрангазовый ультиматумвоенные действияСШАИзраильТрампЕвропейские страныморские конвенциипереговоры
