вМесте - Скриптонит

Всем привет. Меня зовут Адиль Скриптонит, я занимаюсь музыкой.

Я здесь для проекта Вместе.

Ну, и грустное, и интересное, и весёлое.

Я не знаю.

Нормальное детство было, в принципе.

Ну,

как, по крайней мере, ну, научили относиться как к нормальному детству.

Я не знаю, я не считал себя чем-то обделённым, хоть и я понимаю, что у меня много чего не было, но для счастливой жизни у меня было всё, как бы.

Родители как бы, крыша над головой, ну и, соответственно, там, руки, ноги, здоровье, все дела.

Так что всё, в принципе, о'кей было.

Я не был в детстве такой душой компании или каким-то

чуваком, с которым все тусовались прямо.

Ну, со мной общались пацаны нормально.

То есть, я всех знал.

То есть, с кем-то хуже, с кем-то лучше.

Там у меня были свои друзья.

Были те, кому я не особо нравился, как бы.

Были те, кто мне, как.

Всё как у обычных детей, как бы.

То есть, ну, все вокруг были, в принципе, такие же, как я.

У кого-то хуже, у кого-то лучше.

Как бы, крепкой эту дружбу не назовёшь.

Мы выросли и разошлись, как бы, и не не не интересуюсь.

Не интересуемся жизнью друг друга, по крайней мере, ну, я точно.

Моей жизнью тоже, думаю, из известности никто не интересовался, как бы.

Из друзей.

Так что всё, что после, не принимается в расчёт.

Ну, там, более-менее вот, друзья у меня там в старших классах, более-менее школа.

В восьмом, в девятом классе там появлялись, которые, с которыми уже там

ну, более-менее крепкая какая-то такая подростковая мужская дружба.

Что мы там что-то делали.

Пить вместе начинали.

Ну, там, пить я и до этого начинал.

То есть, и всякие такие вещи пробовать.

Там, с кем-то по музыке мы плотнее уже начинали пытались делать.

Вот с одноклассником у меня был был Рома.

Ну, как он есть.

Сейчас это мой друг.

Просто мы очень давно не виделись, и он даже мне как-то писал, что вот, мол, ты мне не отвечаешь.

Нихуя, он мне там долго очень писал.

Я ему ничего не отвечал, потому что работал.

Это был семнадцатый, что ли, год.

То есть, и я очень жёстко работал, как я я я ни с кем просто так не общаюсь по перепискам или

не созваниваюсь просто так, как дела узнать, даже с родными людьми.

То есть,

ну, и, соответственно, чувак не написал около тридцати раз.

Я там не то, чтобы его забыл или что-то.

Я так же его ценю, уважаю.

Просто, ну,

я работал.

И он такое обидное сообщение мне, помню, написал, типа, вот, там,

все дела, зазнался у себя там.

Я говорю: "Да, братан, слушай, я просто работаю, как бы, ну,

вот и всё".

Не сказать, что я их любил или они меня любили.

Ну, и какого-то излишнего негатива тоже никто друг другу не испытывал.

У нас, в принципе, как бы, в основном, у всех такие отношения были.

В том месте, где я рос.

Ну, по крайней мере, в школе, в моём классе, по крайней мере, точно.

Что, ну, как-то все сами по себе там.

Ну, были маленькие кучки друзей там, кто-то больше с кем-то общался.

Но не так, чтобы там кто-то прямо дружил.

Все дела, как бы.

Все были сами по себе всё равно, как бы.

Поэтому ничего такого яркого, негативного или позитивного тоже не наблюдалось, как бы.

Учились.

Учились, смеялись.

Подкалывали друг друга.

Не знаю.

Честно говоря, я вообще всё это очень плохо помню, на самом деле.

Потому что у меня много чего со школы произошло.

Я недавно понял, что уже 10 лет прошло, как как бы.

Что я со школы выпустился или даже больше уже, наверное.

Учителя меня любили, но

я их доводил.

Ну, кого как, конечно.

Не не всех подряд.

Ну, были случаи, но причём

я не делал это как-то изощрённо, с какой-то ненавистью.

Ну, я такой неприятный был иногда, противный именно.

Но при этом они всегда мне пытались сказать, что ты же, типа, что хернёй маешься?

Ты же, типа, умный.

Я думаю: "Что вы ко мне пристали, типа, ну?"

В чём, в чём суть всего этого?

Ну, мне было очень обидно, когда иногда бывало там двоешников жёстких не трогали.

А я там троечник, условно, но меня все докапывают, типа: "Ты же умный, что ты страдаешь хернёй?"

Я думал: "Почему от меня не могут отвязаться, как от них, типа?"

Почему я не могу быть просто тупым, допустим, если я захочу, неужели?

Ну, как-то так.

Ну, тоже такое.

Иногда они меня ненавидели, как бы, иногда наоборот что-то двигали, проталкивали.

Это было странно.

Я иногда удивлялся то, что то, что

находились иногда учителя, которые, а, ну, это я вспомнил, это из-за рисования.

Я ещё рисовал по школе.

И ко мне сносили все эти стенгазеты, всякую херню просили рисовать.

Я рисовал, потому что меня освобождали от уроков.

И как-то ко мне пришла учительница, которую я там, ну, либо не знал, либо года два не видел.

Что-то в таком духе.

Она такая пришла: "Ой, Адильчик, любимый наш, хороший, все дела".

Такая, типа, как у тебя дела?

Ну, такая, типа, мы вообще, типа, как будто всегда мы с ней видимся.

То есть, всё в таком духе.

Такая: "А вот у нас там к тебе дельце есть".

Всё в таком духе.

Короче, ну, такая мелкая коррупция тоже процветала, в общем.

Не знаю.

Весело было, в принципе.

Тогда, конечно, ну, не особо было понятно.

Ну, а сейчас думаю, вот так вот вспоминаю.

Я я я давно не вспоминал, в принципе, сейчас вспоминаю.

Получается, весело было.

Я себе внешне никогда не нравился и до сих пор не нравлюсь.

У меня было пару каких-то лет вот, может, там недавно там,

что меня более-менее удовлетворяла своя внешность.

Нет, красавцем себя никогда не считал.

Ну, нормально, как бы.

Я мужик, я с этим свыкся, живу спокойно, нормально.

Да нет, ничего такого, на самом деле.

Я не думаю, ну, убегал пару раз из дома, может.

Там, дома, когда скандалили там или с отцом поругался.

Ну, как поругался?

Меня там

жёстко поругать могли.

Может, убежал.

Ну, и то.

Я я прямо даже не помню.

Я помню, что я убегал.

Но я не помню уже, как это было.

Потому что, ну, каких-то ярких впечатлений, воспоминаний у меня это не оставило.

Может, лет семь, восемь назад я бы всё вспомнил.

Сейчас, как бы, у меня как будто и не было.

Я как могу скриншоты какие-то вспомнить, что

была такая окружающая среда, моя, мой папа, мой дом, там, все дела.

Но я ни за что не вспомню это в подробностях.

Не знаю.

Я просто перестал в какой-то момент к этим вещам серьёзно относиться, что это вещи, которые могут оставить какие-то серьёзные последствия во мне.

Потому что я понял, что это, ну, нормальный процесс взросления, как бы, в любой семье средней.

То есть, это нормальный процесс воспитания.

И как бы, я учёл плюсы многих этих вещей.

Я очень благодарен, что меня в некой степени жёстко воспитывали.

Потому что я знаю, что по сравнению с некоторыми, может, это воспитание даже и не жёсткое, может, это и рай для кого-то вообще.

Так что я как-то и всё и позабывал это, на самом деле.

Для меня это перестало иметь ценность такую серьёзную, что меня там обижали или там ещё что-то.

И всё это как-то быстро очень забыл, на самом деле.

Я помню, что у меня было хорошее детство, в принципе.

Во всех аспектах, вот, несмотря на то, что было много очень негативного всякого.

Всякая ругань.

Ну, отец у меня немного неуравновешенный был, как бы.

Очень строгий человек, как бы.

У меня всё все эти истории, в основном, своятся к отцу, как бы.

Ну, дома напряжённая обстановка просто часто была.

Потому что, ну,

как, ну, были причины.

У всех бывают причины, это в каждой, в каждом третьем доме, как.

В каждом втором, может, в каждом первом это есть, как бы.

У всех на это есть причины, каждый имеет право там

срываться, быть в отчаянии или в депрессии, в стрессе, как бы.

И у каждого свои методы борьбы с этим, как бы.

Нельзя кого-то винить за то, что он не выбрался из этого или зацепил кого-то этим.

То есть, слава богу, что все выросли, всё хорошо.

Все всё поняли, главное, типа.

Ну, значит, результат есть, соответственно.

Я считаю так.

Сам с собой это оставлял.

Ну, ну, не знаю, это и не было таким секретом.

Опять же, мои сверстники знали, что там,

ну, там, если меня отец там побил, допустим, как это не было избиение какое-то.

Я сразу, ну, просто там ремня дома получил, допустим.

То есть, все на улице, мои сверстники об этом знали.

Это не было таким событием, что из-за этого нужно было замыкаться и думать.

Поделиться об этом с кем-то или или хранить это в себе.

Об этом все знали.

И мы через час могли об этом посмеяться, допустим.

Ну, либо, если я там дома оставался, да, тяжёлая обстановка спадала сама тем, что отец мог сам подойти извиниться, в конце концов.

Он понимал, что он борщил где-то, что что он лишнего дал.

И ему было стыдно в некоторые моменты, когда он понимал, что действительно это было лишнее.

Он подходил и извинялся.

То есть.

Ему не было стрёмно за это.

И я понимал тоже, что я за дело получил тоже, что всё это не просто так, типа.

Поэтому, ну, как.

Я не знаю, возможно, и были какие-то моменты, где я там

стрессово переживал как-то, но я старался сам с собой наедине оставаться, скорее всего.

Ну, при этом я и я я никогда не проводил время так, типа, сидеть, смотреть в стену.

Я всегда любил что-то делать, мастерить.

То есть, если в школе я рисовал, в более юном возрасте там,

мне кайфово было там, на труды из палочек от мороженого что-то сделать, которые я там собирал полгода.

Там, без проблем какую-то катапульту закрутить, там, условно.

То также и

во взрослую жизнь переходило.

Мне всё было интересно, что собирается и разбирается.

То есть, как техника, как как те же велосипеды.

Также это пришло и в музыку.

То есть, также это перешло в кухню.

Мне интересно готовить, мне интересно делать музыку.

Всё, что собирается из чего-то, всё, что ты можешь расслоить, понять, из чего это сделано.

Как это работает.

Это, мне кажется, очень интересно.

И это именно не давало, наверное, мне сесть и замкнуться и вот сидеть и мусолить это всё.

Я я находился в деле и отвлекался.

Ну, во взрослой жизни, то есть,

я я, допустим, немного нетерпимый к людям, которые

часто жалуются, ноют и при этом ничего не делают.

Я сразу им говорю: "Сделай что-нибудь".

Не жалуйся, не ной, типа.

И в более жёсткой форме это выражают.

И вот, скорее всего, это то же самое было и там, просто я это неосознанно тогда делал.

Собственно.

Да, собственно, чего я от взрослых людей всегда требую.

Я очень был стеснительный в юности.

Ну, и

девочки, если знакомились, то сами, наверное, в основном.

Причём.

Это это мало, это очень редко происходило.

То есть, и

даже в некой степени я не избирательный, возможно, был.

Я я не говорю, что я не обладал вкусом всю жизнь или у меня плохо с этим.

Но в каком-то возрасте я был, да, не избирательным.

Ну, на самом деле, у меня есть мнение, что неопытный мужчина, в принципе, юный мужчина, он, в принципе, не не избирательный.

Потому что.

Он ничего не знает, он как котёнок, как бы.

Вот и всё.

Не знаю, как это по-разному происходило.

Могу рассказать секрет, что девственность.

Лишился только в 18 лет.

Скриптонит, да.

Вот, ладно, как бы.

Даже по любви, да.

Такое.

Ну, в общем, такое.

А что ещё интересного рассказать?

Ничего особенного.

Девочки, отношения.

Ну, у меня всегда всё сводилось к тому, что я бомж, ну, типа.

Ну, условно, но так или иначе мне, причём,

те девочки, с которыми я встречался, они любили меня.

Но им всё всё время было стрёмно.

Они либо стеснялись меня там, как-то, то есть, вот, крайний из таких случаев был вот как раз мне был 21 год уже.

Я жил в Алма-Ате.

У меня была девушка, которая стеснялась появляться со мной на людях.

Потому что её все там знали, как бы.

И меня все знали, но она понимала, что я там в студии живу, короче.

И вообще, и денег у меня не особо, типа.

И не в деньгах счастье, но всё равно как-то не особо я такой,

чтобы.

Рядом с ней, типа, тусить, в общем, такое.

Неприятненько было.

Да, потом она улетела опять на учёбу в Штаты, короче.

И там завела себе другого.

Было очень прикольно, причём мы оставались в отношениях.

Да, жёстко.

Ну, конечно, обидно, да.

Всем было бы обидно, тебе говорят, что, ну,

ну, тебе так или иначе тем или иным способом вечно намекают, что ты, ну, можно сказать, неполноценен.

Неполноценен в чём-то.

Тебя, соответственно, это бьёт, задевает, то есть.

Где-то по самооценке, где-то даже, может быть, по психике.

У тебя это оставляет след.

Возможно.

Откуда?

Ну, вот, опять же.

Ну, все эти вещи, опять же, вот, я столько сталкивался с проблемами с деньгами.

Да, во всём этом.

Если эти проблемы с деньгами доходили даже до моих отношений, условно, если.

Само собой, что по мне и видно, что на мне это отразилось.

Я это сам осознаю, что моя

не сказать, что страсть, да, к деньгам, но всё равно.

Больше любовь, чем у других, это видно.

Она не не с пустого места тоже, и я это осознаю, что.

Нормальный человек не не имеет такого желания постоянно зарабатывать, что-то делать.

Столько думать о деньгах.

Я не говорю, что я там 24 часа в сутки думаю.

Ну, тем не менее.