**Роман Гуль "Киевская Эпопея" 1918 г, Архив Русской Революции, аудиокнига, читает Владимир Успенский — Transcript & Summary | SozAI**
Source: https://sozai.app/transcript/roman-gul-kiev-epopeya-1918-audiobook/

Аудиокнига Романа Гуля «Киевская эпопея» 1918 года в исполнении Владимира Успенского, исторический рассказ о событиях в Киеве в период революций и гражданской войны.

## Key Takeaways

- Киев в 1918 году был центром политической и военной нестабильности.
- Формирование офицерских дружин было попыткой поддержать порядок в условиях революции.
- Немецкие войска и украинские власти играли ключевую роль в контроле города.
- Обстановка в городе характеризовалась противоречиями между военными, беженцами и местным населением.
- Аудиокнига способствует пониманию сложного исторического периода через личные наблюдения и воспоминания.

## What the video covers

- Аудиокнига представляет собой исторический рассказ Романа Гуля о событиях в Киеве в конце 1918 года.
- Автор чтения Владимир Успенский открывает серию озвучек исторических материалов и мемуаров о начале XX века.
- Описание поездки в Киев через Украину в период военных и революционных событий.
- Живописное описание атмосферы Киева с его населением, военными и политическими настроениями.
- Рассказ о мобилизации офицеров и формировании дружин для охраны города.
- Подробности службы офицеров в охране города, их быт и настроения в условиях нестабильности.
- Упоминание ключевых фигур, таких как генерал Кирпичёв и министр Кистяковский.
- Отражение напряжённой обстановки в городе, ожидания прихода союзников и внутреннего конфликта.
- Исторический контекст — период после Февральской и Октябрьской революций, гражданская война.
- Аудиокнига носит образовательный характер и сопровождается предупреждением о недопустимости оскорбительных комментариев.

## Chapters

1. 00:00 Введение и начало аудиокниги
2. 06:32 Атмосфера Киева и жизнь в городе
3. 11:41 Рабочие кварталы и напряжённость в городе
4. 17:14 Военная служба и мобилизация офицеров
5. 22:23 Организация дружин и подготовка к обороне
6. 27:41 Речь генерала Кирпичёва и политическая ситуация
7. 34:38 Обстановка в городе и ожидание союзников
8. 42:26 Повседневная жизнь офицеров и служба

Answers

## Questions about this video

Что такое «Киевская эпопея» Романа Гуля?

«Киевская эпопея» — это исторический рассказ, описывающий события в Киеве в конце 1918 года, период революций и гражданской войны, основанный на воспоминаниях и архивных материалах.

Кто читает аудиокнигу и какой её формат?

Аудиокнигу читает Владимир Успенский. Это озвучка исторического текста с подробным описанием событий, атмосферы и ключевых персонажей того времени.

Какие исторические события освещаются в аудиокниге?

В аудиокниге рассказывается о жизни Киева в период после Февральской и Октябрьской революций 1917 года, мобилизации офицеров, немецкой оккупации и подготовке к гражданской войне.

## Full Transcript — Download SRT & Markdown

00:01

Speaker A

Киевская эпопея Романа Гуля, 1918 года. Уважаемые слушатели, данной аудиокнигой я открываю на своём канале серию озвучек, исторических материалов, воспоминаний, мемуаров о временах конца XIX, начала XX веков и особенно о периоде Первой мировой войны.

00:30

Speaker A

Февральской революции, большевистской революции и последовавшей затем гражданской войны. Мне эта тема всегда была интересна, особенно лет 25 назад в юности. И теперь, благодаря уже вашему интересу, вашим многочисленным подпискам и комментариям, у меня есть возможность к подобной серии приступить.

00:55

Speaker A

Такая ваша активная обратная связь очень сильно, конечно, подогревает мой энтузиазм. Спасибо вам большое. Последнее отступление перед тем, как начать. Всех, кому нравится то, что я делаю, приглашаю посетить мой уголок курильщика в Телеграме, а также послушать мою новую песню I Wanna Dance

01:21

Speaker A

with You на стриминговых платформах. Помещу все ссылки в описании к видео и в конце видео расскажу об этом подробнее.

01:31

Speaker A

А сейчас хватит саморекламы, переходим, собственно, к аудиокниге. Приятного прослушивания. Данная аудиокнига преследует исключительно образовательные цели, так что любые оскорбительные комментарии под видео будут удаляться.

01:55

Speaker A

Архив русской революции, изданный Г. В. Гессоном. Том второй. Роман Гуль. Киевская эпопея. Ноябрь-декабрь 1918 года.

02:13

Speaker A

Читает Владимир Успенский. В дороге был октябрь 1918 года. Наш поезд переехал границу Всевеликого войска Донского и тихо потащился полями Украины. Мелькают в окнах вагона белые хаты с облетевшими садами, убранные поля с торчащим рыжим жневьём, над которым носятся стаи птиц.

02:45

Speaker A

Едем медленно, останавливаясь по долгу на станциях и полустанках. На каждом вокзале немецкий караул, словно замерли на часах подтянутые чистенькие немцы, а невдалеке от них можно увидеть кучки серых рваных людей, злобно смотрящих на незваных иноземцев.

03:09

Speaker A

На каком-то разъезде поезд стоит целый час. У следующей станции произошло крушение. Пассажирский разбился. Рельсы разобрали, рассказывает железнодорожник.

03:23

Speaker A

— Да кто же это? — волнуется дама из второго класса.

03:38

Speaker A

— Кто? Разве мало здесь? — тянет железнодорожник. — Целые отряды теперь ходят с оружием. Хлеб убрали и пошли.

03:53

Speaker A

— Так их половить всех, — горечится дама.

04:12

Speaker A

— Да разве всех переловишь? — флегматично отвечает железнодорожник. Поезд рванулся, запищали вагоны, тихо тронулись.

04:30

Speaker A

Через несколько вёрст замедляем ход и еле-еле продвигаемся. Рядом с линией лежит, как мёртвый титан, разбитый пассажирский поезд. Кругом расставлены пулемёты, ходят немецкие солдаты.

04:42

Speaker A

— Что, никого не поймали? — спрашивает будочника пассажир из окна.

04:57

Speaker A

— Никого. Была перестрелка. Никого, — отвечает равнодушно будочник. Поезд ускоряет, пошёл полным ходом. Люди в вагонах мало разговаривают, как будто все чем-то недовольны, чего-то ждут.

05:10

Speaker A

Держу в руках газету, читаю о восстании крестьян и войне их с немцами. Уже полдень. Мы подъезжаем к Киеву.

05:42

Speaker A

Зашумел поезд по железнодорожному мосту. И перед нами, за синим серебрящимся Днепром, на покатых горах с золотыми куполами, красными горящими на закате крестами, столица Украины.

05:59

Speaker A

Киев. Я несколько дней живу в Киеве, хожу по улицам, наблюдаю жизнь. И тяжело, и неприятно становится от этих наблюдений.

06:18

Speaker A

Киев переполнен. Особенно много беженцев из Савдепии. Шумящие улицы пестрят шикарными туалетами дам. Элегантные мужчины, военные мундиры, битком набитые кафе, переполненные театры, музыка, гул, шум, спекулянты. Но в этом чаду ощущается какая-то торопливость при чувствии неминуемого конца. Как будто веселящиеся люди чувствуют за собой

06:32

Speaker A

погоню и спешат провести хоть час. На фоне кутящей, пьющей, одуряющейся толпы мелькают серые мундиры чёпорных немецких офицеров и каменных солдат. Это те, кому обязана толпа своим весельем.

06:46

Speaker A

Уверенность в близкой опасности разделяется всеми. Её реально видят, понимают и сегодняшние правители Украины, но у них нет своей силы, на которую можно было бы опереться. А чужая, немецкая, после революции с каждым днём становится ненадёжнее.

06:54

Speaker A

И вот в поисках силы Гетман издал приказ о мобилизации офицеров. Я иду к воинскому начальнику. Двор и улицы около здания запружены бывшими офицерами.

07:08

Speaker A

В военных шинелях без погон, без какарт. Усталые лица. Большинство молчат. Только некоторые что-то горячо рассказывают. Их обступили кучками.

07:15

Speaker A

— Да вы бы расспросили хорошенько, — возражает кто-то рассказчику.

07:38

Speaker A

— Расспросили. Он не желает по-русски говорить. Расспросите его.

07:57

Speaker A

— Господа, а не читали в сегодняшней газете? Можно в русские дружины поступать по охране города, — говорит кто-то из кучи, показывая газету. — Верно. Дружина генерала Кирпичёва по охране города.

08:08

Speaker A

— Совсем хорошо. Избавляешься от службы в войсках гетмана, и охрана города действительно имеет смысл и необходима.

08:27

Speaker A

Иду на Прорезную улицу в штаб дружины. Небольшие комнаты полны пришедшими офицерами. Здесь волнение, шум. Все хотят узнать об условиях службы, освобождает ли она от украинских войск и тому подобное. Красивый и худой бурюнет, полковник Рот, предупредительно вежливо отвечает на расспросы. Господа, служба

08:38

Speaker A

только по охране города. Жалование 500 карбованцев в месяц. Будет общежитие, довольствие, суточные. Поступление в дружину освобождает от общей мобилизации. Но при поступлении вы должны представить рекомендации двух лиц, общественных деятелей или военных.

08:50

Speaker A

Офицеры довольны, ведь все из них уже поголодали, узнали безработицу, а тут хорошие условия и охрана города, необходимая при всяком правительстве.

09:07

Speaker A

На утро, доставленные рекомендации, я записываюсь в дружину у звенящего шпорами, картавящего гвардейца-адъютанта. И по своему району получаю назначение во второй отдел дружины, на бульвар-Кудрявскую улицу, дом Вагнера.

09:28

Speaker A

Через день являюсь на место службы. Начальник отдела гвардии полковник Крейтон разбивает собравшихся человек 60 офицеров на четыре подраздела.

09:51

Speaker A

Я попадаю во второй, начальником которого гвардии полковник Спиранский. Но пока что весь отдел вместе несёт службу в доме Вагнера.

10:06

Speaker A

Дом-особняк реквизирован для военных целей. Раньше здесь помещалось какое-то учёное общество, но теперь ему отвели одну маленькую комнату, а в остальных расположилась охрана города. Настелили соломы, принесли винтовки, патроны.

10:21

Speaker A

Пулемёты защёлкали затворами, затопали сапогами. Напрасно член учёного общества, глубоко штатский человек с длинными волосами, просит хоть ещё одну комнату.

10:35

Speaker A

— Нам это совершенно необходимо, — уверяет он полковника.

10:50

Speaker A

— В Савдепии вы бы так не разговаривали, — зарычал полковник, и глубоко штатский человек скрылся, заскрипнувшей дверью.

11:00

Speaker A

Собравшимся офицерам дел нет. Помощник начальника отдела полковник Кондра читает лекции, как офицеры должны вести себя, как серьёзен момент и что очень скоро придут союзники, а с их приходом положение окончательно укрепится. Нам же надо пока что поддерживать порядок до их

11:24

Speaker A

прихода. В городе также кутит, пьянствует веселящаяся толпа, также мелькают немецкие мундиры. Но с каждым днём тревога среди обывателей увеличивается.

11:41

Speaker A

В рабочих кварталах всё чаще собираются на улицах тёмные кучки, толпясь, наклоняясь близко лицами, о чём-то говорят и, завидя взвод офицеров, расходятся, оглядываясь злобными двусмысленными улыбками.

11:53

Speaker A

Нам приказано каждую ночь быть в отделе в полной боевой готовности. Всю ночь мы несём службу. По улицам ходят дозоры. В саду за особняком и у ворот стоят часовые.

12:15

Speaker A

Стоя на часах, прислушиваешься, как тут там, то сям в городе трещат выстрелы. Людей в отделе мало, человек 60. И, несмотря на приказы о дальнейшей мобилизации, число не увеличивается.

12:33

Speaker A

Бессонная служба, почти без смены, утомительна. Весь день сидят, дремлют офицеры на соломе в особняке.

12:48

Speaker A

В один из таких дней приехал генерал Кирпичёв с каким-то штатским господином. Всех подняли, выстроили, и генерал обратился с речью.

12:58

Speaker A

— Господа, теперь мы вошли в состав армии генерала Деникина. Нам предстоит важная задача — поддержать порядок до прихода союзников, которые уже близко. За нашего вождя

13:14

Speaker A

генерала Деникина!

13:28

Speaker A

— Ура! Организатору, инициатору офицерских дружин Игорю Александровичу Кистяковскому.

13:43

Speaker A

— Ура! — кричат.

14:04

Speaker A

— Ура! — и штатский господин приветливо снимает шляпу. Это министр Кистяковский.

14:16

Speaker A

Вхождение в состав армии генерала Деникина многих удивило, но никт...

14:43

Speaker A

успели подобрать. Петлюровцы идут тучами. Рассказ ещё больше понижает настроение. Все чувствуют обман, но та же самая дисциплинированность заставляет молчать.

14:56

Speaker A

Садимся в тёмные вагоны. Звенят штыки сцепившихся винтовок. Поезд едет к посту Волынскому. Остановились. Кто-то пошёл на станцию доложить о прибытии. В вагонах меж офицерами снова поднимается волнение.

15:13

Speaker A

Зачем? Куда нас вывезли? С нами нет ни одного начальника. Все остались в Киеве. В полутёмных вагонах шум, крепкая ругонь. Но достаточно одного сдержанного замечания. Что вы, господа, солдаты что ли, митинговать вздумали? И крики затихают.

15:32

Speaker A

Уже ползёт в окна серый рассвет. В нетопленных вагонах холодно. Большинство задремало, склонясь на винтовки. Рассвело, вышли на пути, узнали, что мы стоим в резерве и командует нами генерал Канцрев.

15:50

Speaker A

День проходит в разговорах. Большинство офицеров примирилось с положением и успокоилось, но некоторые бесследно скрылись.

16:00

Speaker A

Пришёл поезд с офицерами дружины Светополка Мирского. Они только что из боя под Мотовиловкой. Возмущённо рассказывают: "Пошли мы без разведки". Нам говорили, что петлюровцев тут очень немного, банды какие-то. А мы налетели на их главные силы, на сечевиков. Почти в кольцо попали. Потери

16:25

Speaker A

понесли страшные. Раненых побросали. Сердюки с нами были, разбежались. Бой под Мотовиловкой обсуждается и комментируется под крепкую ругонь начальства. Снова поднимается возмущение, но та же дисциплинированность заставляет замолкать.

16:46

Speaker A

Вечер темно. Мы получили приказ выступать. Из тёмных вагонов выпрыгивают люди, выстроились, пошли по талому снегу, путаясь в рядах. Куда мы идём, спрашивают по рядам. Чёрт их знает.

17:02

Speaker A

Говорят, на окраину Жулян, что ли? Вошли в село. В маленьких оконцах кое-где мелькают жёлтые огоньки. Белые хатки уснули под соломенными снежными крышами.

17:14

Speaker A

Хлюпает под ногами дорога. Звякают штыки. Отряд растянулся по тёмной улице. Село кончилось. Остановились. Ну куда же? - спрашивают по рядам.

17:27

Speaker A

Впереди полковник. Его окружили. Господин полковник, куда же мы идём? Где у нас противник? Недовольно спрашивают.

17:36

Speaker A

А чёрт его знает. Я сам не знаю. Не то там, не то там, - раздражённо отвечает полковник, показывая в противоположные стороны. Вот что, господа. Часть в 10 человек пойдёт с пулемётчиками в красный трактир. Вы поведёте, полковник Крамарев, а вы расположитесь здесь. На

17:55

Speaker A

утро увидим, в чём дело. приказывает полковник. Красный трактир. Я иду в числе дети человек в красный трактир. Старшим у нас молодой энергичный полковник с георгиевским крестом Крамарев. Он идёт и безумалку разговаривает, критикуя штабы.

18:22

Speaker A

Чёрт знает. У нас везде так в штабах сидят олимпийцы какие-то, тыкнут пальцем: "Вот участок, вот направление, найдёте то-то и то-то". А тут ни частей наших нет, ни связи никакой. Чёрт знает.

18:39

Speaker A

А что мы будем, господин полковник, в этом красном трактире делать? Там наш полк стоит конный Лубенский. Он охраняется разъездами на восемь вёрст вперёд, а мы в селе с пулемётами станем.

18:55

Speaker A

Впереди неуверенно вздрогнул огонёк. Это красный трактир. Дошли. Идём улицей. От большой хаты отделилась фигура часового. Кто идёт? Свои.

19:11

Speaker A

Пропуска часовой не спрашивает. Здесь штаб Лубенского полка. Здесь вошли в комнату. Тяжёлый воздух, пол услан людьми.

19:25

Speaker A

"Где командир полка?" - спрашивает Крамарев, расталкивая уснувшего телефониста. "Там, напротив, в хате", - бормочит Спрасони, не вставая телефонист. "Ничего тут не добьёшься, все спят", - волнуется Крамарев.

19:42

Speaker A

Вышли на улицу. Вот что, господа, занимайте холпы и располагайтесь. Утро вечеро мудренее. Господин полковник, не выставить ли на всякий случай пост? - замечает кто-то.

19:56

Speaker A

Э, пустяки, от кавалеристов же разъезды на восемь вёрст ходят. Ложитесь, господа. С трудом достучались в дверь хаты.

20:07

Speaker A

Насмерть перепуганная старуха не пускает боится. Наконец, под причитание и оханенье хозяйки легли на узких скамейках, заснули мёртвым сном.

20:21

Speaker A

И только ранним утром вскочили от испуганного крика вбежавшего офицера: "Господа, мы пропали. Деревня занята петлюровцами. Всех наших схватили!

20:32

Speaker A

Вскочили, схватили винтовки. Но что делать? Надо полковнику сказать. Побежали в соседнюю хату. Полковник ничего не знает, не верит. С ним в шестером вышли из хаты на улицу. Где-то недалеко выстрелы. По улице вдали ходят вооружённые фигуры. Видны верховые. Кто

20:56

Speaker A

это? Наши? Нет. Не понять. Но только что мы отделились от хат, как нас окликнул вооружённый человек. Он стоял в шагах в шестидесяти.

21:10

Speaker A

Идите сюда, сдавайте оружие, всё равно все здесь", - кричал он по-украински. Крамарев взволновался. "Господа, это наш. Надо пойти к нему. Это ошибка". Да не ходите, господин полковник, это петлюровец.

21:27

Speaker A

Нет, не может быть. Это недоразумение, господа. Идёмте вперёд. Сейчас всё выясним - волнуется Крамарев.

21:34

Speaker A

С винтовками на перевес мы идём по селу к копошащимся чёрным фигуркам. В голове одна мысль: наши или нет? Если нет, сколько их? Отобьёмся ли?

21:50

Speaker A

Вот мы уже дошли до штаба Лубенского полка. Около хаты толпятся молодые краснорожие сердюки и лубенцы. С равнодушными лицами, как будто ничего не случилось, они выносят из хаты оружие.

22:06

Speaker A

Зачем? Куда вы оружие несёте? - спрашиваю я здорового румяного сердюка. Да я не знаю. Приказали сносить вон туда, - равнодушно отвечает он. Кто приказал? Да я не знаю.

22:23

Speaker A

Стало быть, они сдались. Ничего не понимаю. Господа, стойте здесь, не двигайтесь с места. Я один пойду и всё узнаю", - говорит Крамарев.

22:34

Speaker A

"Не ходите, господин полковник, один оставайтесь здесь", - приказывает он, и пошёл к стоявшей вдали кучки. Мы встали около хаты с винтовками на готове. Глаза впились в удаляющуюся фигуру полковника в зелёной бекише и высокой шапке.

22:54

Speaker A

Вот он подошёл. разговаривает с высоким человеком в поддёвке. Ничего. Но вот Крамарев отпрыгнул от него, побежал, а Высокий в поддёвке приложился из винтовки. Крамарев бежит, тот целится. Выстрел, промах. Бежит, выстрел. Крамарев вскрикнул, упал, протянув по снегу руки, и не

23:19

Speaker A

поднимается. Убил! - закричал кто-то. Сердюки, лубенцы бросились к винтовкам. Мы отскочили за хату. По нас затрещали выстрелы, засвистали пули. Мы бросились в улицу. За нами метнулись какие-то фигуры. Свистят от пули, мы отстреливаемся и отступаем в поле.

23:43

Speaker A

Глубокий снег, трудно идти. Рассыпались цепью. Но куда же отступать? На душе тяжёлым камнем лежит только что виденная смерть Крамарева.

23:57

Speaker A

Красный трактир занят петлюровцами. Наш ли пост Волынский? Неизвестно. Лезем по снегу на угад к посту. Где-то недалеко бьёт артиллерия.

24:13

Speaker A

Вдали показалась какая-то цепь. Ничего не понять. Где наши? Где противник? Куда отступать? Господа, да куда же мы идём? Вправо деревня какая-то. Надо обойти её.

24:28

Speaker A

Начинаются споры о дороге. Я поведу. Да вы не знаете дороги. Куда вы ведёте? Господа, как же мы бросили полковника?

24:37

Speaker A

Мы не должны были этого делать, - говорит один. Ну, об этом поздно, - отвечает другой.

24:44

Speaker A

Лезем оврагом по глубокому снегу. Вылезли на равнину. Смотрите, конный к нам едет. Кто это? Наш? Их. Господа, кто-нибудь один? Навстречу идите.

25:00

Speaker A

Офицер идёт навстречу приближающемуся к конному. Другие остановились, затаив дыхание. "Наш, наш!" - кричит он. Все побежали.

25:12

Speaker A

Подъехавший офицер-артиллерист взволнованно расспрашивает: "Кто вы такие? Стало быть, красный трактир занят. Господа, ради бога, идёмте к нам на батарею. Связь порвана, никаких частей кругом нет. Наши сердюки ненадёжны. Ради бога, господа. Не знаем, что делать. Прикрытия нет. Только при

25:35

Speaker A

Сердюках не говорите о красном трактире. Чёрт их знает. Ненадёжные, разбегутся. А по чём вы стреляете так часто?" - спрашивает один из нас. "Да ни по чём.

25:47

Speaker A

Так, для ободрения", - отвечает офицер. Пришли на батарею. Около орудий сидят здоровые красные парни, сердюки. Между ними похаживает закутанный башлыком офицер.

26:04

Speaker A

Наш провожатый доложил закутанному башлыком капитану, командиру батареи. Он ведёт нас в халупу. В чём же дело, господа? Мы рассказали.

26:18

Speaker A

А ваше положение каково, господин капитан? Наше такое же, как ваше. Не могу ни с кем связи наладить. Где петлюровцы? Где наши? Не понимаю. Пожалуйста, господа, оставайтесь при батарее. Вы, наверное, голодные. Я сейчас прикажу дать консервов водки.

26:39

Speaker A

Окна дребежат от выстрелов. Батарея стреляет для ободрения. Через несколько часов в хату вошёл капитан и рассказал, что связь с постом Волынским налажена.

26:56

Speaker A

На красный трактир пошли наши части, а вправо от батареи уже есть наша цепь. Но не успел он докончить своих слов, как в хату вбежал Вестовой и быстро, испуганно доложил, что на батарею наступает какая-то цепь и уже совсем близко.

27:15

Speaker A

Все выскочили из хаты. Шагах в 200х, путаясь, мешаясь, на батарею двигалась цепь. Люди в ней что-то кричали, махали руками.

27:28

Speaker A

Если это противник, странно, они никогда бы не шли так шумно. Наши. Зачем же они цепью идут на батарею? На всякий случай все защёлкали затворами.

27:43

Speaker A

К цепи подскакали какие-то верховые. Цепь сгрудилась в кучу. Слышны крики, шум. Одиночный выстрел. Как будто кто-то упал. Цепи расходятся и двинулись в обратную сторону. Посланный узнать солдат доложил: "Сердюцкие цепи поднялись с позиций, не хотели воевать, но офицер застрелил главного агитатора,

28:10

Speaker A

унтерофицера и повернул цепь обратно на фронте под Киевом". Простояв день в перекрытии батареи, мы присоединились к своему отряду, который занял окраину Жулян.

28:29

Speaker A

Расположились по хатам. Офицеры, второй раз занимавшие красный трактир, рассказывают, как они захватили петлюровский обос.

28:39

Speaker A

Крестьяне везли петлюровцам яйца, сало, хлеб, мясо, масло, водку. Вот смотрите! - комментирует рассказчик. Всё сами везут, а тут ни до чего не докупиться.

28:55

Speaker A

Нема, да нема. С вечера уходим в дозоры. Моя очередь в полночь. Я и штабско-капитан Гарцс должны обойти линию фронта от Джулян до красного трактира, побывать в нём и вернуться назад.

29:14

Speaker A

Ночь тёмная, низги. Всё черно, еле сиреет снег. Идём по окраине села. Здесь фронт на расстоянии полутора-двух вёрст.

29:29

Speaker A

Стоят часовые. Переходим от поста к посту, опрашиваем: "Всё спокойно. Пошли к красному трактиру". На белом снегу виднеются очертания хат.

29:43

Speaker A

Тихо подошли. Никто не окликнул. Идём узкой улицей. Впереди шаги. Какая-то часть наши или нет? Может быть, опять петлюровцы.

29:57

Speaker A

Прижались к воротам. Идут, разговаривают. Наши вышли. Это школа старшин. Поговорили с начальником. Всё спокойно. Только жалуются на отношения жителей.

30:13

Speaker A

На утро наш отряд уходит в резерв на пост Волынский. Заняли пустые вагоны третьего и четвёртого классов, расположились отдыхать.

30:25

Speaker A

Здесь, на посту Волынском, штаб командующего участком, командующий отрядом, штабы полков, дружин, отделов, пододелов. На путях стоят вагон-салоны с кухнями и поварами, вагоны первого, второго и третьего классов. Около них толпятся, суетятся штабные хорошо одетые офицеры.

30:51

Speaker A

Изредко долетают и рвутся у путей тяжёлые снаряды противника. В вагонах строевых полное отдохновение. Выдана четвертями водка, больше бутылки на человека. продукты, деньги.

31:08

Speaker A

Усталые офицеры только что прочли приказ командующего войсками генерала Келлера. Если не можешь пить рюмки, не пей. Если можешь ведро, дуй ведро. И, конечно, дуют ведро, закусывают и неистово ругают матерными словами переполненные штабы и своих начальников.

31:34

Speaker A

Пьяны почти все. Повалились, заснули. Ночь. Тревога, крики. Пожар, всех вызывают. Загорелись аэропланные гаражи. Но из дми человек нашего пододла только шесть в состоянии выйти. Остальные пьяны.

32:00

Speaker A

Из вагонов выбегают люди, всё небо. охвачена громадным заривом. Огненные клубы дыма поднимаются тучами. С аэропланных гаражей огонь перекинулся на бараки и вагоны.

32:15

Speaker A

Со всех сторон к пожаругу красные фигуры людей. Шум, крики. Нельзя понять, что надо делать. "Стой! Стой!" - кричит наш какой-то полковник. Мы остановились.

32:29

Speaker A

Полковник пьян качается. Становись. Я беру инициативу в свои руки", - бормочит он. Не обращаем внимания на полковника, бежим дальше. Начали ломать соседние здания, лезут на крыше. Шум, треск ударов, крики ломают, что надо и что не надо. Наконец, кругом горящих ангар всё

32:54

Speaker A

сломано, и пожар потухает. Люди разошлись. Пробыв день на отдыхе, мы снова отправляемся на фронт в Жуляны.

33:08

Speaker A

Сегодня с нашей стороны предполагается наступление. Вышли перед рассветом. Мороз крепкий. Тёмное небо синеет, розовеет с краю. Под ногами хрустят замёрзшие лужи. Дошли до окраины жулян.

33:28

Speaker A

Здесь нам, десяти человекам, дан участок версты в три, на котором приказано держаться во что бы то ни стало.

33:38

Speaker A

10 человек рассыпались в цепь. Под утро мороз крепчает: "На снегу холодно, руки замёрзли, не действуют, а со стороны противника из лесу слышится какой-то гул, как будто происходит наступление.

33:58

Speaker A

Настроение напряжённое, но уже светло. Сейчас должны идти в наступление сердюки. С краю пурпурного неба выкатилось красное солнце. Справа долетели шумы, говор людей. Это сердюки.

34:15

Speaker A

Вот закричали: "Слава!" Запели украинскую песню и от хат отделились фигуры людей. Цепи наступают с песнями.

34:26

Speaker A

уже прошли далеко вперёд по полю. Сзади них вылетела карьером понеслась батарея. Стала под бугром. Отъехали передки в утренней бодрой тишине громыхнули первые орудия. Впереди затрещали винтовки. Сошлись.

34:45

Speaker A

Гремит артиллерия с нашей стороны. Долетают, со звоном рвутся на мёрзлой земле их снаряды. Трещат винтовки. Бой в разгаре. Уже несут раненых. Они рассказывают, что столкнулись с сечевиками, и тени отступают. Здорово дерутся.

35:06

Speaker A

Бой кончается к вечеру. Безрезультатно. Потери, понесённые сердюками, напрасны. Кроме потерь, половина сердюков куда-то разбежалась.

35:21

Speaker A

Опять отходим на пост Волынский. Здесь тот же беспорядок путаница. Рядовых офицеров помещают в нетопленные бараки.

35:31

Speaker A

Все же составы заняты не особенно трезвыми штабами. На утро всех облетела весть. Из Софиевской Борщаговки привезли вагон с тридцатьютремя трупами офицеров.

35:48

Speaker A

На путях собралась толпа, обступили открытый вагон. В нём навалены друг на друга голые полураздетые трупы, с отрубленными руками, ногами, безголовые, с распоротыми животами, выколотыми глазами. Некоторые же просто превращены в бесформенную массу мяса.

36:11

Speaker A

Это жертвы крестьян Софиевской Борщаговки. Получив сведения из штаба, что деревня свободна, и приказ занять её, отряд офицеров вошёл в Софиевскую Борщаговку.

36:27

Speaker A

На расспросы крестьяне отвечали, что никого нет. На самом же деле деревня была занята петлюровцами.

36:36

Speaker A

Отряд разместился по хатам. Их захватили и расстреляли, а крестьяне вылили свою ненависть к гетьмансам в зверском изуродовании тел.

36:51

Speaker A

Окружавшие вагон офицеры возбуждены, не годуют. Слышны крики: "Сжечь деревню к чёрту! Перестрелять десятого! И кроме этого сыплется ругонь по адресу штабов, посылающих людей на обум.

37:11

Speaker A

Уже больше двух недель, как мы выехали из Киева. Нас бросают с участка на участок. Каждая ночь проходит в дозорах, караулах.

37:22

Speaker A

Из двадцати пти человек выехавших осталось 10. Мы просим отпуска или смены, но ни того, ни другого не дают. Ответ один: нет людей.

37:39

Speaker A

И переночевав на посту Волынском, мы отправляемся на новый фронт, в Михайловскую Борщаговку. Здесь мы должны сменить Сердюцкий полк.

37:52

Speaker A

В полку этом 80 сердюков, и те с каждым днём разбегаются. Совместно с другим отрядом сменили и заняли участок версты в четыре. Далеко друг от друга стали караулы с пулемётом.

38:09

Speaker A

И это фронт. Таким фронтом опоясан весь Киев. Опять караулы, дозоры каждую ночь. Служба становится невыносимой.

38:25

Speaker A

Каждый понимает, что противостоять малейшему наступлению мы не в состоянии. А тут, кроме ненужной и непосильной службы, надо ещё зорко следить за недовольными, неприязненно настроенными крестьянами.

38:42

Speaker A

33 трупа у всех живы в памяти. Простояв несколько дней и бессонных ночей в Михайловской Борщаговке, мы получили приказ перейти на окраину Софиевской и Петропавловской борщавок.

38:59

Speaker A

Перешли, сменили прежнюю часть в 20 офицеров. Фронт этого участка вёрстше. На нём встали три караула с пулемётами.

39:13

Speaker A

Сменённые офицеры рассказывают, что прошлую ночь петлюровцы пробовали наступать. Подъехали на телегах, но караулы отбили пулемётами и тут же прибавляют, чтобы мы зорко смотрели, так как в лесу какие-то кавалеристы зарубили двух офицеров дозорных.

39:34

Speaker A

Между Софиевской и Петропавловской борщаговками лежит глубокий, широкий, извивающийся оврак. Он идёт со стороны противника и заходит нам в тыл. При желании этим оврагам можно провести дивизию и сразу покончить со всем фронтом. Мы великолепно понимаем это. Понимает это начальник участка. И

39:59

Speaker A

чтобы парализовать такую возможность, каждую ночь во Враге выставляется пост в два человека. Ночи идут в тревожной, бессонной службе.

40:12

Speaker A

Усталость дошла до предела. Люди засыпают на ходу. Больше нет сил. И мы уже не просим, а требуем отдыха.

40:24

Speaker A

Начальник участка, полковник Зметнов, согласен с нами. в свою очередь требует для нас отдыха. И, наконец, нам на смену приходит такая же горсть офицеров.

40:40

Speaker A

Но офицеры не одни. С ними едут на массивных откормленных конях великолепные немецкие гвардейцы-кавалеристы. Немцы решили открыто выступить, поддержать фронт, - объясняют нам пришедшие.

40:58

Speaker A

Верится с трудом, но всё равно, лишь бы сменили. Идём на пост Волынский и с первым паровозом едем в Киев.

41:10

Speaker A

Отпуск в Киеве. Теперь в Киеве ещё яснее чувствуется тревога, близость катастрофы. По всем улицам расклеены воззвания.

41:25

Speaker A

Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан. Пистрят приказы о мобилизации с угрозой расстрелом.

41:38

Speaker A

Ну так же по крещатику бегут, спешат, едут, хохочут шикарные дамы с спекулянтами и офицерами в блестящих формах.

41:51

Speaker A

И кажется нелепым и смешным. Мы 10 человек на протяжении пяти вёрст под вечной опасностью, покрытый вшами, грязью, охраняем этих пользующихся жизнью и веселящихся.

42:06

Speaker A

Да стоит ли? Киевские газеты успокаивают горожан известиями о близости союзников. Союзники близко, союзники в Жмеренке, в Бирзуле. На Чёрном море показались вымпелы. Немцы готовы поддержать гетмана и добровольцев. Последнее радио НО.

42:28

Speaker A

Заявление Мулена. Но среднего обывателя не успокоишь. У него своя мерка. Дороговизна жизни. Эта мерка показывает катастрофу, и тревога его увеличивается с каждым днём.

42:47

Speaker A

Пришли в подотдел на Львовскую. Там, под страхом расстрела скопилось довольно много офицеров, юнкеров. Все днём лежат на соломее, а ночью с винтовками ходят в дозоры и патрули по городу.

43:04

Speaker A

Из интендантских складов привозят обмундирование бельё валинки полушубки. Всё это бесконтрольно растаскивается дружинниками. Привозят новое, опять растаскивается.

43:20

Speaker A

Суточные увеличились до сорока карбованцев в день. И чем сильнее отовсюду просачивается тревога, тем хаотичней, безолаберней идёт работа в военных штабах. Всё равно конец.

43:37

Speaker A

Генерала Келлера сменил князь Долгоруков. В газетах его грозные приказы. В минуту опасности он клянётся умереть. среди вверенных мне войск.

43:53

Speaker A

Через 4 дня отдыха весь пододел высылается на позицию. Теперь нами командует семидесятилетний генерал Харченко.

44:06

Speaker A

Ночью погрузились, и на рассвете мы на посту Волынском. Опять на фронте. Здесь та же картина.

44:21

Speaker A

Вернувшиеся с позиции офицеры сидят в полутёмных вагонах, курят, стоит синий дым, пьют водку, выдаваемую для поддержания духа, и нехотя ждут какого-нибудь конца.

44:37

Speaker A

На путях перекатываются бесчисленные штабные вагоны с охранами, особыми отрядами сёстрами. Около станции наскоро сбит дощатый питательный пункт. В маленькой комнате мечутся сёстры, кормят набившихся офицеров и солдат.

44:59

Speaker A

Ну вот новость. Из Житомира прибыло подкрепление. Отряд губернского старосты Андро. Они прорвались сквозь петлюровские цепи и под охраной бронепоезда добрались до Киева. Все обступили вновь прибывших таких же грязных, усталых людей, напоминающих не войска, а разбойную банду.

45:26

Speaker A

"Сколько вас?" Раздаются вопросы. "Всего человек 300, в строю человек 80". отвечают прибывшие. Ответ покрывается хохотом и матерной бранью, как у нас, стало быть тоже.

45:45

Speaker A

Но нам недолго приходится пробыть на посту Волынском. Мы, 20 человек под командой семидесятилетнего генерала Харченко, он в штатском платье, выступили в село Жуляны.

46:02

Speaker A

Генерал Харченко в роли ротного командира доставляет ряд весёлых минут. Подошли к селу, где должны расположиться. Харченко впереди всех, переходит от хаты к хате, стучит в окно и спрашивает дребежащим старческим голосом: "Тятенька, не пустите ли нас?" "Да что вы, ваше превосходительство?" -

46:26

Speaker A

хоучут офицеры. "Да разве на войне спрашивают разрешение в хату войти? Но генерал передумал и не хочет здесь останавливаться.

46:36

Speaker A

Нет, нет, господа, я передумал. Здесь нам неудобно. Пойдёмте. Да почему же, ваше превосходительство? Нет, нет, видите, артиллерия близко. Сохрани бог, шальной снаряд. Надо быть всегда осторожным. Вы молодёжь. Молодёжь.

46:54

Speaker A

Офицеры смеются, и командир роты генерал Харченко ведёт нас дальше в менее опасную хату. Но, смеясь, все чувствуют, что это опередка с трагическим концом.

47:11

Speaker A

Заняли холпы. Впереди в окопах стоит только что прибывший житомирский отряд. Караул от караула версты на две. И это фронт.

47:25

Speaker A

Мы же несём охрану деревни и являемся резервом. В хате генерала Харченко беспрестанно трещит телефон.

47:36

Speaker A

Разговоры ведутся с штабом Ольвиопольского гусарского полка. В этом полку 20 пеших человек. С штабом Кинбурнского драгунского полка в 15 человек с штабом отряда Анвро. в 80 человек и с бесконечными штабами отделов, пододелов, дружин, где в каждой отдельной части два-три десятка человек.

48:05

Speaker A

Через 2 дня из штаба командующего участком, сообщили: "Наш фронт решили поддержать немцы". И действительно, в этот же день мы увидели немецких гвардейцев-кавалеристов, едущих по селу, где они и расположились.

48:25

Speaker A

Но скоро стало известно, что в другом селе большой немецкий отряд разоружён петлюровцами. И через несколько дней вошедший в хату офицер доложил генералу, что немцы уходят с позиций.

48:42

Speaker A

Мы вышли на улицу. С громом, шумом, криками скакали немецкие пулемётчики и кавалеристы. "Вогин! Вогин! Куда? Куда?" - кричат им вышедшие офицеры. "На хаосе, на хаосе!

49:00

Speaker A

Домой, домой!" - смеются, машут руками немцы. Хоть веры в помощь немцев никогда и не было, однако уход их произвёл большое впечатление.

49:14

Speaker A

Фронт оголился, пути к Киеву совершенно открылись. Наш фронт на одну версту один человек. Малейшему давлению мы не в силах оказать сопротивление, и исход авантюры стал ясным.

49:35

Speaker A

А противник с каждым днём заметно шевелился. С утра до позднего вечера по всему фронту гремела его артиллерия.

49:44

Speaker A

Облетел слух о не сегоднязавтра готовящемся наступлении. Наш маленький отряд взволновался, замитинговал и настоял перед генералом Харченко, чтобы один из нас поехал в штаб командующего участком, выяснить положение и вызвать на позиции начальника второго пододела, полковника Спиранского. Ни разу ещё здесь не

50:09

Speaker A

бывшего. Я поехал от офицеров. На посту Волынском нашёл вагон первого класса, штаб участка. Вошёл.

50:21

Speaker A

На ступеньках прекрасно одетый штабной офицер грубо осведомился, кто я такой и что мне нужно.

50:30

Speaker A

Мне нужно лично видеть командующего участком полковника Крейтона. Вхожу в вагон. На тёмно-красных бархатных диванах сидят полковник Крейтон, Спиранский, Боровский и другие. Возле них батарея пустых разнообразных бутылок. Они о чём-то мирно беседуют.

50:56

Speaker A

Полковник Крейтон увидел меня и вызвал в соседнее купе. "В чём дело?" - спрашивает он, отдавая винным букетом.

51:05

Speaker A

Рассказываю, что мы понимаем безнадёжность фронта, что офицеры на позициях волнуются и просят выяснить им действительное общее положение. Что же тут выяснять, господа? Положение трудное, но не безнадёжное, - отвечает полковник Крейтон. Я солдат, не политик, и могу вам сказать только одно. Мы

51:27

Speaker A

должны ждать приказаний нашего главнокомандующего, князя Долгорукого, и держаться во что бы то ни стало. Да, но, господин полковник, больше ничего не могу сказать, - перебивает Крейтон.

51:40

Speaker A

Разрешите узнать, господин полковник, ведёт ли переговоры о перемирии французский консул Мулен. Крейтон махнул рукой. Да, он выехал вести какие-то переговоры, но этот Мулен только двойку может хорошо поставить, а его переговоры ерунда.

51:59

Speaker A

То, на что у офицеров была хоть маленькая надежда. оказывалась ерундой. При весёлом пьяном штабе и усталой на позициях горсти офицеров конец рисовался непривлекательным.

52:18

Speaker A

После разговора с Крейтоном я вызвал полковника Спиранского и передал желание подчинённых поговорить с ним. Передайте, что я как-нибудь приеду. У меня здесь лошадь, господин полковник.

52:33

Speaker A

Спиранский замялся. Ну хорошо, я сейчас. И через полчаса дровни подвезли нас к позиционной хате.

52:43

Speaker A

Здравствуйте, господа. В чём дело? - говорит, входя Спиранский и принимает непреступно боевой вид. Один из офицеров рассказывает ему, как рисуется нам положение, и спрашивает: "Что же делать, господин полковник?" Ждать приказаний главнокомандующего князя Долгорукова, - грубо отвечает Спиранский.

53:07

Speaker A

Вас, кажется, кормят, платят вам 40 руб. суточных, так вы и ведите себя как за 40 руб. В случае наступления мы отойдём на наши резервы. Куда же это? В Киев, господин полковник. Куда? Не знаю, это будет в приказе, - отвечает, вставая

53:27

Speaker A

Спиранский. Дальнейшие разговоры излишни. Что-либо выяснить невозможно. Некоторые более решительные офицеры самовольно уходят в Киев. Другие, менее решительные, с остатком сознания дисциплины и с чувством товарищества остаются ждать конца.

53:54

Speaker A

В этот день, 13 декабря 1918 года, вечером мы получили приказ выступить на железнодорожную будку и вместе с другими частями сменить на передовой линии Житомирский отряд.

54:11

Speaker A

Мы выступили. Бившая весь день артиллерия противника с темнотой смолкла. Вечер поздний, холодный. Крепкий мороз, злой ветер протяжно воит на штыках.

54:28

Speaker A

Метёт позёмка. Человек 20 по узкой дороге мы движемся в тёмном поле. Блеснул огонёк. Дошли. Будка.

54:43

Speaker A

В сырой нетопленной комнате, освещённой огарком свечи, заваленной камнями и какими-то столярными принадлежностями, лежат в обнятку с винтовками люди в серых шинелях. Кто-то пробует тут же согреть чай, раздувая на камнях огонь.

55:03

Speaker A

Мы сменили Житомирский отряд. Нами командует полковник Спиранский. Его штаб в противоположной будочке сторожа. Наши люди разошлись по караулам.

55:19

Speaker A

Мне с четырьмя офицерами приказано обойти дозором линию фронта, проверить часовых. Вышли. Сильный ветер разогнал сгрудившиеся тяжёлые тучи. Остались лёгкие, серые.

55:36

Speaker A

Они несутся в лунном свете. то скрывая, то обнажая жёлтый диск. Ночь красивая. Пять фигур, сразу ставшие в поле маленькими и беспомощными, с раздуваемыми ветром шенелями, идут узкой тропой к первому караулу.

56:00

Speaker A

Прошли с версту от будки. Из чернеющей на снегу дыры вылезла тёмная фигура. с винтовкой на изготовку.

56:10

Speaker A

Кто идёт? Глухо, взволнованно долетает крик. Свои пропуск, мушка. Иду к начальнику караула. Позади сереющей линии окопов маленьком блиндажике сидят, плотно прижавшись друг к другу, шесть человек.

56:35

Speaker A

Сидят молча. Ну как, ничего не замечали, господин капитан? - спрашиваю я начальника караула. Ничего, как будто нехоть отвечает капитан. Да в такую пургу и не заметишь ни черта.

56:52

Speaker A

Поговорили. Вылез. Иду дальше. Опять охватил злой ветер, засыпает снегом. Идём версты полторы до второго караула.

57:04

Speaker A

От второго к третьему, четвёртому всё спокойно. В караулах сидят по шесть-смь человек. Это и есть фронт.

57:19

Speaker A

Вернулись на будку, доложили, что всё спокойно. Повалились на каменный пол, плотно прижимаясь друг к другу от холода. Но не спится, даже не дремлится по телу. бежит мелкая нервная дрожь, не то от стужи, не то от неприятного предчувствия.

57:41

Speaker A

До вечера артиллерия противника гудела без перерыва, как будто начиналась подготовка. Теперь тихо, не выстрела, но к утру все ждут наступления.

57:57

Speaker A

Было около 3 часов ночи, когда где-то далеко влево неприятно громых первое орудие. В будке все вздрогнули, насторожились.

58:10

Speaker A

"Началось", - сказал кто-то. За первым снарядом как будто сорвалась стая. Грянули залпы один за другим.

58:21

Speaker A

По всему фронту от красного трактира до нашей будки засвистали, лопаясь шрапнели, заревели гранаты. Последний день.

58:37

Speaker A

По всему фронту гремит, гудит артиллерия. Влево в красном трактире и вправо у святосилка трещат винтовки и пулемёты.

58:51

Speaker A

Ясно. С рассветом начнётся общее наступление на Киев. В будки все встали, взяли винтовки. Внутри в груди что-то неприятно сосёт и тянет.

59:07

Speaker A

Конец авантюры. Каков-то он будет. Бороздя чёрное небо, свистят снаряды и звонко лопаются на мёрзлом снегу.

59:19

Speaker A

Господин полковник, надо на батарею передать, чтобы стрельбу открыли", - говорит кто-то Спиранскому. "Да, но телефон не действует", - отвечает Спиранский.

59:30

Speaker A

В углу комнаты, низко нагнувшись над трубкой, кричит телефонист, но безответно. Провода порваны. "Разрешите, я сбегаю на батарею, господин полковник", - говорю я.

59:45

Speaker A

Бегите, скажите, чтобы из всех орудий огонь открыли", - отвечает Спиранский. Бегу белёсотёмным полем. По всему фронту ревёт артиллерия. Гула отдельных выстрелов не слышно. Общий рёв словно кипит адский котёл.

60:07

Speaker A

Добегаю до Жулян. Уже сиреет рассвет. Видны наши орудия. Восемь пушек с приподнятыми кверху дулами молчат.

60:20

Speaker A

Около них несколько тёмных фигур. Добежал до хаты командира батареи. Вхожу. В хате за столом, в Шенеле, в фурашке сидит капитан. Перед ним телефон. Он пытается с кем-то связаться.

60:38

Speaker A

"Что вам?" - спрашивает капитан, оторвавшись от трубки. Докладываю. Передайте полковнику Спиранскому, что я могу стрелять только из одного орудия. У меня нет прислуги.

60:52

Speaker A

Я делаю изумлённое лицо. Разбежались, - раздражённо поясняет капитан и снова кричит в телефон. Вторая, вторая.

61:03

Speaker A

Теперь я уже не бегу, торопиться некуда. Тихо прохожу мимо молчащих орудий. Одно изредко вздрагивает, стреляет.

61:15

Speaker A

Почти рассвело. Со стороны противника ещё сильнее ревёт артиллерия. Влево и вправо трещат винтовки и пулемёты.

61:27

Speaker A

Дошёл, доложил Спиранскому. Все уже вышли из будки, толпятся, жмутся к стене оторвущихся снарядов. Занять позиции", - приказывает Спиранский. Офицеры тонкой цепочкой идут на позиции и располагаются вместе с ночными караулами в их окопах.

61:50

Speaker A

Окопы занесены снегом. Мы первые лезем в них утаптываем. Отсюда видна почти вся линия нашего фронта. Белая снежная полоса окопов, кое-где стоящие пять-шесть офицеров с пулемётом.

62:09

Speaker A

Зорко смотрим в белую даль противника, ища его цепи. Но даль спокойно. Влево на полотне показались два человека. Что такое? У одного в руках какой-то большой разноцветный флаг.

62:27

Speaker A

идут близятся. Крайний к будке офицер побежал доложить полковнику Спиранскому. Фигуры стали ясны. Вдруг в нескольких шагах от них с страшным взрывом взлетел кверху фонтан земли, снега и скрыл фигуры.

62:48

Speaker A

Взорвали путь. Уцелели ли они? Фонтан взорванной земли тает, и опять движутся вперёд два человека.

63:00

Speaker A

Вот они уже у будки. Наш караул не выдержал, все побежали. Может быть, это парламентёры? Может быть, это исход.

63:11

Speaker A

Полковник Спиранский уже разговаривает с штатским господином в меховом пальто с пенсне на носу. Это французский консул Мулен.

63:22

Speaker A

Он взволнован, его чуть не взорвали. Требуют паровоз, чтоб ехать в Киев. Напрасно офицеры пытаются расспросить Мулена и сопровождающего его железнодорожника.

63:36

Speaker A

Они молчат, но видно по них, что ничего радостного нет. Паровоз подан. Мулен с железнодорожником уехали, а мы опять пошли зачем-то стоять в окопах.

63:53

Speaker A

Опять зорко вглядываемся вдаль. Вправо и влево на конечностях фронта гремит артиллерия, трещит стрельба. В центре же против нас пока тихо.

64:07

Speaker A

Но вот вдали между нами и Михайловской борщаговкой появилась редкая цепь. Наступает движется. В соседнем карауле затрещал пулемёт.

64:21

Speaker A

Вдали показались ещё ещё цепи, наступающие на Софиевскую и Михайловскую Борщаговки. Цепи быстро перебегают. Из деревни раздались редкие неуверенные выстрелы.

64:35

Speaker A

Петлюровцы близятся к деревне, уже скатываются с поля, входят в неё и влево, и вправо треск стрельбы гулка уносится назад, а значит, наши отступают.

64:51

Speaker A

Я побежал в землянку к телефону доложить полковнику Спиранскому. Но все мои попытки напрасны. В трубке кричат 20 голосов, ругаясь, перебивая друг друга.

65:02

Speaker A

Все добиваются соединения и все хотят сказать одно и то же: "Держаться нельзя, нас обходят. Отступаем".

65:12

Speaker A

Офицер нашего караула побежал доложить Спиранскому, но не успел он вернуться с приказанием, как дальние караулы, видя, что их обошли, снялись и начали отступать.

65:24

Speaker A

За ними снялись все. Все отходят к будке. Заметив отступление, сильней загудела артиллерия, засыпая наш участок снарядами. Подходим к будке. На линии железной дороги стоит Спиранский.

65:43

Speaker A

Он нетресв. Из кармана полушубка торчит бутылка водки. Куда вы отступаете? Стойте! - кричит он диким голосом.

65:54

Speaker A

Ближайшие офицеры объяснили ему, что весь фронт вправо от нас ушёл, что петлюровцы уже заняли Михайловскую Борщаговку, и если мы не уйдём сейчас же, то будет поздно.

66:06

Speaker A

Спиранский пробует звонить в штаб на пост Волынский, но ответа нет. Пришедшие оттуда говорят, что штаб уже бежал.

66:19

Speaker A

Под взрывы артиллерии начали медленной цепью отходить. У поста Волынского увидели со всех сторон отступающие кучки. "Где штаб?" - спрашивают все.

66:33

Speaker A

Никто не знает, куда идти. Тоже не знают. Все толпятся, движутся, ругаются, кричат. Но ревущая сзади артиллерия и всё ближе ближе приближающаяся стрельба заставляет куда-нибудь уходить.

66:53

Speaker A

Прошли пост Волынский. Идём по шоссе среди столпившихся людей, лошадей, орудий автомобилей. Откуда-то появился начальник участка, полковник Крейтон, полковник Стессель, оба не особо трезвы, и с ними полковник Боровский, уже во всём штатском.

67:14

Speaker A

Куда же мы пойдём? - кричат полковнику Крейтону с разных сторон. Пойдём на Киев, пока ничего неизвестно.

67:22

Speaker A

Вероятно, будем пробиваться на Дон. Но теперь эти пробивания встречаются нескрываемой грубой иронией. С полупьяным штабом, разбегающимся раньше строевых, без обозов, горсть в несколько сот человек будет пробиваться на Дон через всю Украину.

67:43

Speaker A

А офицеры, живущие на ближайших окраинах, бросают винтовки, потихоньку расходятся, а все во главе с полковником Крейтоном Стесселем и другими идут по шоссе на Киев.

67:59

Speaker A

Полковник Крейтон пробует ободрять. Немцы постановили в Совете солдатских депутатов выступить на защиту города и нас. Союзники уже совсем близко. Но теперь, когда ближе всего петлюровцы, никто не верит ободрениям.

68:17

Speaker A

По шоссе трудно двигаться от столпившихся людей, артиллерии, повозок. Остановились около казарм. Из них высыпали немцы. окружили, смотрят, смеются, машат руками, что-то кричат.

68:33

Speaker A

Один ловкий молодой немчик устанавливает фотографический аппарат, но на него закричали десятки голосов, покрывая самыми нелесными ругательствами, и он убрал расставленную триногу.

68:47

Speaker A

Мы уже вошли на Демиевку. Слышна стрельба по всему городу. На тротуары высыпали горожане. В большинстве рабочие смеются, отпускают шутки. Эх, сколько пленных-то, только что-то без конвою, - говорит один. Единое неделимая, - кричит другой.

69:12

Speaker A

Никто им не отвечает. Отвёртываются, стараются не замечать злых шуток. "Куда же мы идём?" - спрашивают полковника Крейтона. "На вокзал, господа. Там генерал- Кирпичов, там всё выяснится. Дошли до железнодорожных путей.

69:31

Speaker A

Идём мимо вагонов. Все торопятся. По городу трещит стрельба. Остановились у вокзала. Одни разбегаются, бросая винтовки, другие взволнованно переговариваются, совещаются.

69:48

Speaker A

Из вагона вышел генерал-кирпичёв с штабом гвардейцев. Все столпились вокруг него. Господа, у нас есть два выхода.

69:58

Speaker A

Или пробиваться на Дон, или распыляться отсюда же. Выбирайте. Пауза. Ваше превосходительство, - отвечает какой-то офицер. О пробивании не может быть речи. Распыляться же отсюда нельзя, потому что город уже занят петлюровцами.

70:17

Speaker A

Единственный исход - это всем идти к городской думе. Я не киевлянин, я не знаю куда. Одним словом, в центр города и там вступать в переговоры через представителей Думы. Все согласно зашумели, кроме гвардейского штаба. Им, оказывается, хочется в штабе пробиваться

70:36

Speaker A

на Дон. "В педагогический музей надо идти", - кричит кто-то. Кирпичёв согласен. В педагогический музей строятся, торопятся, бросают вещи, мешки, патроны, стаскивают с ног в валенки, переодевая сапоги. Колонной по отделениям идём в город. По тротуарам идут дозорные. Я в правом дозоре.

71:04

Speaker A

Если что-нибудь заметите, доложите. Мы сейчас же примем боевой порядок, - говорит Кирпичв. идём по улицам. Из домов выбегают, толпятся люди, с любопытством смотря на нас. Кто это? Петлюровцы?

71:22

Speaker A

Нет гетманцы. А куда же они идут? Выходим на Владимирскую, уже недалеко музей. Тротуары запружены людьми. Здесь, в большинстве, интеллигенция.

71:37

Speaker A

"Скажите, ради бога, куда вы идёте?" спрашивает, хватая за руку, пожилая женщина в трауре с заплаканными глазами.

71:47

Speaker A

Отвечать не приказано. Отряд, дробно отбивая шаг, под тысячами глаз, торопится к музею. Около здания толпятся другие части и толпа любопытных.

72:04

Speaker A

Левое плечо вперёд, марш! И мы входим в широкие двери вестибюля, пробираясь сквозь встречную толпу офицеров, солдат сердюков.

72:16

Speaker A

Это было 14 декабря 1918 года. В педагогическом музее В педагогическом музее скопилось более 2.000 человек, но в комнатах лежат только наиболее усталые.

72:39

Speaker A

Большинство наполнило большой вестибюль. Толпятся у входа, стоят кругом здания, ждут конца. Конец авантюры почти пришёл. По городу со всех сторон близится, трещит стрельба.

72:59

Speaker A

Слышны неясные крики толпы. Мы столпились у здания. Ждём последнего акта. Вдруг за углом, совсем близко, толпа закричала громкая: "Слава! Слава!" И затрещали выстрелы. Все около музея вздрогнули, метнулись. Большинство кинулось в здание, толкая друг друга. В кучке оставшихся на улице закричали: "В

73:30

Speaker A

цепь! В цепь! Захлопали затворами! Но к оставшимся бросились из толпы. Господа, что вы бросьте? Всё равно ведь всё кончено. Вы всех погубите".

73:43

Speaker A

И через мгновение около музея не было никого, а в вестибюле стоял взволнованный генерал Канцерев, собираясь вступить в переговоры.

73:57

Speaker A

В музее заняты комнаты, проходы, лестницы. Гул тысяч голосов внезапно обрывается жуткой тишиной. Все прислушиваются к уличному шуму и опять гудят, обсуждают положение, ждут переговоров.

74:22

Speaker A

Через полчаса стало известно, впредь до выяснения участи вход занят украинским и немецким караулом, и украинские власти приказали всем, как пленным, снять погоны. какарды.

74:41

Speaker A

В комнатах, проходах, в уборной на лестнице офицеры, генералы срывают с себя погоны какарды. Офицеры генерального штаба рвут аксельбанты, и этот пустяк, сорванные погоны сразу даёт почувствовать плен.

75:05

Speaker A

Я попал в комнату номер восемь. Громадный зал сплошь услан лежащими людьми. Тут же винтовки, патроны.

75:17

Speaker A

Негде упасть яблоку. Проходить приходится, шагая через тела. В растворённое окно долетают глухие раскаты криков и выстрелы.

75:31

Speaker A

Уже поздний вечер. Все лежат и после бессонного стояния на фронте с удовольствием усталые засыпают мёртвым сном.

75:46

Speaker A

Утро. Я очнулся. Не могу сообразить, где я. Что такое? Ах да, музей. Арест по громадной комнате.

76:01

Speaker A

несётся перекатывается гул разговора. С кухни достали вёдра с кипятком, пьют чай. Появились сёстры милосердия.

76:15

Speaker A

Разговоры об одном и том же, что будет. Со всех сторон слышна беспощадная брань по адресу командного состава.

76:27

Speaker A

Очень немногие офицеры бесконечных штабов попали в музей. В большинстве штабы скрылись. Раньше всех, бросив фронт на произвол судьбы, бежал главнокомандующий князь Долгоруков, клявшийся в приказах в минуту опасности умереть с вверенными ему войсками.

76:52

Speaker A

Скрылся представитель добровольческой армии генерал Ламновской. В то время как мелкие чины его штаба попали в музей, полковник Спиранский бежал из музея ночью, подкупив караул.

77:07

Speaker A

Узнали, что мы, киевские дружинники, никогда в добровольческой армии генерала Деникина не состояли. И официальное заявление об этом генерала Кирпичёва было ложью.

77:23

Speaker A

Если на позициях чувство дисциплины сдерживало многих, то теперь чувство близкой опасности и сознание глупейшей пьяной авантюры заставило большинство быть крайне резким.

77:38

Speaker A

Кое-как, выбравшись из зала, я спустился по заваленной людьми несколькоэтажной лестницы в вестибюль. хотелось получить какую-нибудь газету, а здесь через часовых доставали.

77:55

Speaker A

У входных дверей расхаживали громадные молчаливые немцы и стояли неуверенные молодые петлюровцы. Кучка офицеров окружила Караульного, дают ему деньги, просят купить газет.

78:14

Speaker A

Но вдруг на улице у первых дверей в здание послышался шум, крики сильней, сильней и в настиж распахнутые двери с красными бантами на папахах, в шенелях, крича, хлопая затворами, бросились вооружённые люди. "Стой! Стой, занимай входы вправо, влево!" - кричали они,

78:38

Speaker A

щёлкая затворами. Впереди с громаднейшим маузером в руках, с выбившимися космами волос из-под папахи, весь в красных бантах какой-то неистовый унтерофицер.

78:53

Speaker A

Кучка офицеров метнулась к лестнице. Немцы схватились за винтовки. Лейтенант с криками "Холт!" бросился к ворвавшимся.

79:04

Speaker A

Казалось, сейчас раздадутся выстрелы, стоны, и начнётся общее избиение. Лежавшие на лестнице люди с шумом побежали в комнаты. В комнатах, ничего не поняв, все вскочили и, как один защёлкали затворами. Лица стали бледны.

79:24

Speaker A

Глаза уставились на двери. Наступила жуткая тишина. Наконец, минут через 10 вошёл офицер. Господа, не волнуйтесь, ради бога, всё улажено. Пришли петлюровцы с требованием немедленно разоружиться.

79:45

Speaker A

Тишина сменилась шумом разговора. Оказывается, солдаты Черноморского коша, узнав, что гетьманцы сидят в музее до сих пор с оружием, пришли его отобрать.

80:01

Speaker A

С ними начал переговоры генерал Канцерев, пытаясь доказать озверелым ворвавшимся солдатам, что возможно ещё наше освобождение и пропуск с оружием на Дон.

80:16

Speaker A

Черноморцы и слушать не хотели, дав срокам выдачи оружия полчаса. В это время подоспели выбранные для переговоров комнатой номер восемь полковник Ерощенко и порудчик Строганов.

80:34

Speaker A

Они уверили солдат, что оружие будет выдано сейчас же. И через несколько минут с грохотом, шумом все складывали в углы своих комнат винтовки патроны револьверы.

80:53

Speaker A

А сами безоружные спускались в вестибюль. До сих пор с оружием в руках так не чувствовался плен. Теперь ощутили свою полную беззащитность, полную подчинённость каждым ворвавшимся солдатам.

81:17

Speaker A

Оружие выдано. Петлюровцы снесли его на грузовики и увезли. Нас всех обыскали, кто имел большие деньги, отобрали.

81:33

Speaker A

Мы снова расселись по своим комнатам. Теперь начался уже настоящий плен. Дни потянулись томительно, длинно.

81:45

Speaker A

Но, несмотря на настоящий плен снятия погон, выдачу оружия, командный состав и в музее пытался сохранить вид воинской части.

82:01

Speaker A

Уже на второй день сидения была объявлена запись желающих ехать на Кубань и Дон. Целые дни в комнатах раздаются крики.

82:14

Speaker A

Желающий на Дон записываться здесь. Люди стоят в очереди, кто-то записывает. Для чего? Неизвестно. Говорят, пропустят.

82:30

Speaker A

Вместе с криками о записи начали вызывать на свидание в вестибюль. Около музея на другой же день нашего ареста стала несколькотысячная очередь родственников и близких. В большинстве женщины матери жёны сёстры невесты любовницы.

82:55

Speaker A

Для того, чтобы попасть в музей, они стояли бессменно день, ночь и, наконец, попадали на 10 минут в вестибюль увидеть и поговорить с арестованным.

83:12

Speaker A

Внизу у дверей на лестнице человек 20 штатских людей ждут свидания. По бокам конвойные с винтовками ручными гранатами.

83:26

Speaker A

Женщины плачут. Все смотрят к верху по лестнице, ища своего арестованного. Гулка летит фамилия. С лестницы по комнатам.

83:41

Speaker A

Вызываемый с какой-то странной улыбкой сбегает вниз к своим, обнимается, начинает говорить, но строгий петлюровец уже берёт его за руку, торопит уходить, толкает.

83:56

Speaker A

Арестованный прощается, его крестят, дают какой-то свёрток. Он уходит, скрываясь в общей толпе. С раннего утра у дверей уборной стоит длинная-длинная вереница в очереди.

84:15

Speaker A

Каждому приходится стоять здесь больше часа. Но скоро уборная испорчена, и комендант здания приказал назначить арестованных на чистку.

84:31

Speaker A

Петлюровцы ведут полковников, пожилых офицеров убирать кзеты. А желающих оправиться строят по десяти человек в вестибюле, командуют кругом ж и ведут на двор.

84:49

Speaker A

После душных переполненных комнат свежий воздух кажется необыкновенно приятным, а узенький двор вольным и просторным.

85:00

Speaker A

Около офицеров стоит конвойный. Если добродушный, острит, если нет, торопится и ругает. Помню, один, смотря на нас, сказал, качая головой: "Эх, офицеришки бедные, тоже поди дома жена, детишки".

85:21

Speaker A

Кто-то попробовал его разжалобить дальше, но он пасмурно ответил: "А зачем же против народу шли? Людей в музее с каждым днём прибавлялось.

85:35

Speaker A

Всех арестованных и взятых в плен сводили сюда. Скопилось тысяч до четырёх. Всё было переполнено.

85:46

Speaker A

Больше появилось сестёр. Они приносили еду, газеты, рассказывали новости. Получили номер свободных мыслей. первый по занятии Киева Петлюрой. В нём яркая статья Финка о Сидоровой козе с призывом к русской к вечно избиваемой интеллигенции поднять выше голову и бороться за себя, за своё существование.

86:17

Speaker A

На другой день узнали, что газета закрыта, а Финк арестован. Немного посмеялись над прощанием с Киевом дона Аминадо.

86:30

Speaker A

Не так уж тесен божий мир, а мне мела моя свобода. Прощай, Аскольд, прощай, Идир, и хай живе меж вами с года.

86:44

Speaker A

Пугали нас украинские газеты. Нова рада и Ведродженя. В обеих велась сильная компания против добровольцев, и приводились действительно веские аргументы.

87:00

Speaker A

Так поведродження на собравшейся в Киеве спилке появился крестьянин с вырезанным языком. Язык вырезан карательным отрядом.

87:16

Speaker A

Здесь же, в музее, сидело довольно много таких карателей. не стеснявшихся рассказывать о своих подвигах.

87:25

Speaker A

Нова Рада приводила факты грабежей добровольцев, и тут же в музее приходилось узнавать, что она не лгала.

87:35

Speaker A

Из газет узнали об убийстве генерала Келлера при попытке бежать и о том, как въехавшему на белом коне Петлюри подносили саблю убитого графа.

87:50

Speaker A

и о том, как на банкете украинских самостийников Винниченко поднял бокал за единую неделимую Украину.

88:02

Speaker A

Приходили в музей Кансула, белорусский, литовский латышский сибирский представитель Дона. Все они пытались освободить своих подданных, составляли бесчисленные списки. Но из этого ничего не выходило.

88:23

Speaker A

С каждым днём сиденье в музее становилось тяжелей. Плохая пища, духота, отсутствие уборной, вшил неизвестность своей судьбы и приближение большевиков с севера.

88:40

Speaker A

И в то время, как рядовой офицер не мог подумать даже, когда он будет свободен, сильные мира ежедневно освобождались.

88:51

Speaker A

Одни за деньги, в большинстве казённые, другие благодаря связям. В один из дней стало известно, что сам украинский комендант музея бежал с освобождённым генералом Волховским.

89:10

Speaker A

и с четырьмя тысяч казённых денег. А рядовые офицеры всё сидели и сидели. Но и в такой обстановке находились невнывающие люди.

89:26

Speaker A

Как сейчас вижу, штабско капитан Лебедев сидит, прислонившись к стене, бренчит на гитаре и под общий смех приятным басом распевает куплеты на злубу дня.

89:42

Speaker A

Ходят пленные, как тени нет семи. И потом, сделав бровурный перебор, а вы сене мои, сени, [музыка] сени новые мои.

90:04

Speaker A

Комендант нашуручает безнадёжно навсегда. Птичка поже не знает ни забуты, ни труда. [музыка] Черноборец как хозяин раскричится иногда.

90:26

Speaker A

Что ты ночью бродишь? Каин тот занёс тебя сюда. В другом углу лежит Юнкер, задравший ноги, громко выкрикивает журавля, описывающего киевскую авантюру.

90:50

Speaker A

Раньше всех несётся в бой личный гетмана конвой. Журавель мой журавель, журавушка молодой, а за ним всегда готова и дружина кирпичова. Журавель мой журавель, журавушка молодой рвётся в бойна всё без толку. И дружина совета полка. Журавель мой, журавель, журавушка молодой.

91:22

Speaker A

Криком слава не ураев петлюра. Журавель мой журавель журавушка молодой. Тянутся дни. Как лёг на своё место, так и лежишь. Не в состоянии даже никуда повернуться.

91:45

Speaker A

Выкрикивают фамилии на свидание, кричат о записи на Дон. В углу играют в карты, там поют, там смеются с хорошенькой сестрой, и никто не знает, что с нами сделают наконец и когда мы будем свободны.

92:09

Speaker A

Наступление большевиков с севера многих волнует, так как настроение украинцев известно, и следующий этап петлюризма совершенно ясен.

92:22

Speaker A

Один наивный офицер попробовал рассказать нашим караульным, что скоро нас выпустят и мы вместе с ними пойдём бить большевиков.

92:33

Speaker A

Так они подняли такой гвалт, шум и совершенно отвергли возможность союза с буржуяками против своих же братьев.

92:46

Speaker A

В уборной музея я нашёл интересную украинскую прокламацию. Она призывала рабочих и крестьян к свержению власти Петлюры и установлению Советской Республики. Но не такой, как в Москве, где всю власть взяли прежние буржуи и интеллигенты.

93:08

Speaker A

У нас должно быть подлинное рабочекрестьанское правительство. Из нас, братья, рабочие и крестьяне. Всё говорило за крайнюю опасность нашего положения. Мы сидели, не видя конца, и некому казалось было за нас заступиться.

93:30

Speaker A

Наконец мы прочли первое выступление в нашу пользу Эссера Зарубина в городской Думе. Вслед за этим к нам приехала Думская комиссия, а через несколько дней следователи производить дознание о каждом.

93:51

Speaker A

Мы заполняли какие-то опросные листы, ходили на допросы, но всё сидели и сидели. В скучные дни кому-то пришла мысль устроить концерт.

94:07

Speaker A

Составили программу, достали разрешение у коменданта, и в круглую аудиторию музея уже валит публика. заняли места. В первых рядах наши генералы без погон, с унылым видом.

94:24

Speaker A

Рядом с ними сёстры, немецкие солдаты и наши властители, сечевики в французских шлемах с винтовками в руках, увешанные гранатами.

94:39

Speaker A

Сзади море арестованных. выступает хор с солдатскими лубочными песнями. Потом великолепная имитация балалаечного оркестра. Потом поют солисты.

94:57

Speaker A

Юмористы, рассказчики уходят со сцены под дружный хохот арестованных петлюровцев и немцев. Вот солдат прокалывает себе длинной булавкой руки, тело и заявляет, что он мог бы затопить весь зал водой, загипнотизировать.

95:16

Speaker A

Да, комендант здания запрещает. И опять общий хохот. Вот куплетист Дорогоневский приплясывает под напевы. Ой, яблочко, куда ты катишься? В музей попадёшь, не воротишься.

95:33

Speaker A

Концерт всем чрезвычайно понравился, особенно петлюровцам. На другой день к устроителям пришёл депутат от караула. А нельзя ли ещё раз устроить?

95:48

Speaker A

Но концерта больше не было. В том же зале служили всеночную. Зал переполнен. Священник хорошо, с чувством служит.

96:05

Speaker A

Молтся арестованные, тут же стоят, крестятся и суморачно смотрят на нас вооружённые сечевики. Тянутся дни. Наступило 25 декабря, Рождество.

96:24

Speaker A

Разговоры об освобождении усилились. приходят родные, обнадёживают, уже многих освободили. Но в один из дней Рождества произошёл эпизод, совершенно неожиданно решивший судьбу арестованных.

96:46

Speaker A

Было часов 11 ночи. Большие комнаты засланы людьми. Все укладываются спать на свои шанели. Многие заняты обычным делом, сидят полуголые, рассматривают рубахи, кольсоны, бьют в шей.

97:05

Speaker A

Многие заснули. Я, сжатый с обеих сторон другими, задремал. Но вдруг вскочил от невероятного треска, взрыва. Показалось, что падают стены, рушатся здания, вылетели дребежа окна.

97:26

Speaker A

И тут же раздался крик сотен голосов. Люди вскочили с мест, бросились, побежали к дверям полежащим.

97:36

Speaker A

Страшный крик не прекращается. Из пушек по нам стреляют, - кричит кто-то. Господа, спокойно, это взрыв.

97:46

Speaker A

Доносятся голоса среди общего шума. Бежать, конечно, некуда, но все ждут второго удара. И метнулись сами не зная куда. В отворённые двери нашей комнаты стали входить окровавленные раненые.

98:05

Speaker A

Забегали сёстры. В соседнем круглом зале громадный купол из толстого стекла рухнул вниз на лежащих.

98:17

Speaker A

Стёкла падали с такой силой, что пробивали насквозь стулья. Здесь стоны, крики, паника. отчаянная. Раненые, с окровавленными лицами, руками, одеждой толпятся, выбегая из комнаты. Есть тяжело раненные.

98:37

Speaker A

Но не прошло 10 минут после взрыва, как к нам в комнату влетели, размахивая нагайками вооружённые до зубов гайдамаки в опереточных костюмах. "Панове, тихо, не то погайматски будем ногаями бить", - кричали они.

98:55

Speaker A

И стало тихо. Только раненых носили, перевязывали, да обсуждали в полголоса, что же это такое было, и опять укладывались спать на свои шанели.

99:13

Speaker A

На утро увидели, что во всём здании все окна выбиты. Наш квартал опутан проволокой, оцеплен войсками.

99:24

Speaker A

К нам никого не пускают. Стало ещё тяжелей. Из газет узнали, что во взрыве, где пострадали 200 с лишним арестованных, украинцы обвиняют нас же.

99:39

Speaker A

Будто бы мы сделали это с целью побега. К нам стали хуже относиться. Чаще в холодных комнатах появляются вооружённые украинцы, что-то высматривают.

99:54

Speaker A

Вот вошёл солдат, мальчишка, весь в оружии, в красных и жёлто-голубых бантах. Идёт по комнате, всматривается во всех и некоторых наиболее видных, пожилых или хорошо одетых манет пальцем и куда-то уводит.

100:13

Speaker A

В комнате жуткая тишина. Куда выводит, никто не знает. Но каждый, в кого тыкает пальцем этот мальчишка, немедленно встаёт и ему подчиняется.

100:31

Speaker A

Выведенные вернулись, их водили на работу чистить клазеты под присмотром конвоя. Ну вот опять пришёл этот мальчишка и заявил громко: "Генералы-то, полковники, выход куда зачем?" Но он предупреждает, что кто не выйдет, тому плохо будет. Самому и за него ещё

100:58

Speaker A

ответит комната. Там и сям поднялись оставшиеся генералы, полковники, собирают свои пожитки, прощаются с знакомыми, куда-то уходят под командой мальчишки.

101:18

Speaker A

Жутко становится, когда из комнаты уводят кого-нибудь неизвестно куда, словно что-то тоскливо пустеет в тебе самом.

101:30

Speaker A

Узнали, что генералов и полковников отвезли в Лукяновскую тюрьму. В дни Рождества комнаты сильно порядели.

101:42

Speaker A

Многих выпустили по ордеру, многие освободились за деньги. Исчез из музея полковник Крейтон. Бежал во время взрыва, прикинувшись раненым. Генерал Канцерев, скрылся кирпичов.

102:01

Speaker A

Осталось человек 600. Выбитые взрывом окна врывается холодный ветер со снегом. В комнатах свободно, холодно.

102:16

Speaker A

Стало ещё томительней, неприятней. После взрыва нет свиданий, никого не пускают даже в улицу эту. Говорят, около колючей проволоки, опутывающей наш квартал, стоят толпами родственники.

102:36

Speaker A

Но как не стараешься заглянуть в выбитые окна, не видно. Газет нет. Сестёр пускают лишь немногих.

102:48

Speaker A

Долетел слух, что взбунтовался большевиствующий черноморский кош. Отношение караула всё хуже и хуже. Двухнедельное сиденье даёт себя знать.

103:05

Speaker A

30 декабря утром нам приказали разделиться на украинцев и неукраинцев. Неукраинцев оказалось человек 120. украинцев больше 400.

103:21

Speaker A

Пришёл сам командир осадного корпуса полковник Коновалец. Перекликал украинцев, вычркивал неподходящие фамилии. Но вдруг среди дня опять всем приказали соединиться.

103:38

Speaker A

Прошёл нелепый слух: всех вывезут в Германию. Это показалось смешным. невероятным, и никто не поверил.

103:52

Speaker A

Вывозят в Германию. Ну вот уже комендант объявил официально, что сегодня, 30 декабря, нас, вот таких, как мы есть, полуголых, вшивых, полуголодных, вывозят под конвоем в Германию.

104:16

Speaker A

Верить или не верить нельзя. Теперь это факт. Захотелось дать знать близким, но нельзя. Мы оцеплены, никого не пускают.

104:30

Speaker A

В комнатах началось беспокойство. Все пишут записки родным, близким. Обступили нескольких сестёр. Умоляют переправить. Вечер. Уезжающие в Германию собирают вещи: жестяной ведёрный чайник, жестяные кружки, немного сахару и хлеба. Весь багаж собрались.

105:00

Speaker A

Уже разбились на вагоны по 35 человек и сидят в ожидании. Строится. Встали по вагонам, пошли. зашумели сапогами по пустующим залам.

105:15

Speaker A

В вестибюле двери открыты настиж, врывается морозный ветер. По бокам выстроились немецкие и украинские солдаты. Распоряжается всем бравый лейтенант.

105:31

Speaker A

Под конвоем строем вышли на улицу. После 16 дней сидения в душных комнатах морозный воздух необыкновенно приятен, а идти по улице, хоть и под конвоем, кажется блаженством.

105:47

Speaker A

В городе военное положение, и на улицах не души, кроме вооружённых конных и пеших петлюровцев.

105:55

Speaker A

Нас подвели к трамваям. В одну линию их стоит многое множество. В темноте лентой светятся огоньки.

106:04

Speaker A

Кругом с саблями на голо горцуют конные украинцы. В вагонах пешие немцы и петлюровцы. Очевидно, все сели. Какой-то сигнал, и процесс трамваев двинулась, охраняемая горцующими кавалеристами.

106:25

Speaker A

Светятся зелёные, красные и жёлтые огоньки, плывут в темноте ночи. Трамваи катятся быстрей и быстрей. Рядом рысью летят кавалеристы.

106:37

Speaker A

Какой-то офицер припал к окну, толкает другого. Смотри, Коля, смотри, у нас в столовой огонь. Видишь? Видишь?

106:46

Speaker A

Он долго смотрит в окно с бегущими столбами, окнами и скачущим рядом кавалеристом. Едем. На душе грустно. Кто-то под страхом расстрела мобилизовал.

107:01

Speaker A

За это другой посадил под арест и взорвал. А теперь кто-то оторвал от дома, работы, от близких людей, запирает, как скотов в вагоны и зачем-то отправляет в чужую страну. И на этого изнасиловавшего подымается в душе злоба.

107:23

Speaker A

Трамваи стали, выходи. Вылезли. В темноте чернеют фигуры часовых. Повели, строем на вокзал. Вот уходим на платформу.

107:39

Speaker A

Шпалерами стоят каменные немцы, чередуясь с петлюровцами. Первые молчат, вторые сыпят замечания и ругательства. А вашу мать добровольцы гетьмансы. Счёт це еды на Неделима. Да куда их везут?

107:58

Speaker A

Там перерубить их тут всех сволочей. Подвели к тёмным вагонам, открыли двери, сажают в темноту по 35 человек и запирают на замок. В темноте разбирают места, слышно, как водят других.

108:18

Speaker A

Звякают замки. Легли с братом на нары. Одна мысль о своих. Они ведь даже не знают, что нас вывезли куда-то.

108:30

Speaker A

Да и доедем ли ещё? Везде власть на местах, а караул наш 10 немцевдобровольцев и офицер.

108:40

Speaker A

Поезд заскрипел, рванулся, тронулся. Поехали в Германию. Мы едем ночь и день в наглухо запертых вагонах.

108:54

Speaker A

35 человек лежат, плотно прижавшись друг к другу от холода и тесноты. Знаем, что проехали Фастов. Поезд останавливался, не доезжая станции, а её пролетел на полном ходу.

109:11

Speaker A

Качаются, скрипят вагоны. Голодно холодно. Мысли о доме перебегают на мысли о будущем. Куда же мы едем?

109:24

Speaker A

Где остановимся? Говорят, в Казатине будет обед. Поздней ночью подъезжаем к Казатину. Шумят встречные поезда. Очевидно, мы около вокзала.

109:41

Speaker A

Остановились. Слышны какие-то голоса, крики. Через минут 20 от задних вагонов ясно донёсся шум. Многих людей, наверное, не пускают дальше", - прошептал кто-то в вагоне.

110:00

Speaker A

Шум, крик близится, но вдруг поезд заскрипел, рванул вагоны, тронулся. Шум стал сначала сильнее, затрещали выстрелы по поезду, но он быстрее и быстрей убегал от Казатина.

110:19

Speaker A

Теперь ещё проехать границу Украины, голобы, а дальше зона немецкой оккупации. И опять едем ночь и день в запертых вагонах.

110:34

Speaker A

Раз в 24 часа, а иногда и в 36, заскрипит дверь вагона, и какой-то тёмный человек с фонарём в руке поставит ведро супа. Все бросаются с жадностью хлебают сковерную похлёбку и снова ложатся. А дверь скрипя запирается.

111:00

Speaker A

Ночью 2 января 1919 года подъезжаем к границе Украины Голлобам. Поезд, заскрипев, стал. В наших вагонах мёртвая тишина.

111:18

Speaker A

как будто везут багаж. На станции слышны голоса, и скоро опять, как в Казатине, голоса сильней, сильнее, переходят в крик. Слышно, ясно, говорят по-украински, спрашивают, что это за поезд. С больными, ранеными, - отвечает им кто-то. Но они не успокаиваются.

111:43

Speaker A

Вот шаги нескольких людей приближаются к нашему вагону. В вагоне жутко тихо. Вот взялись за скобу двери.

111:55

Speaker A

Тишина стала ещё напряжённей. Не слышно дыханий. Отворяют. С фонарём в руках два вооружённых человека.

112:07

Speaker A

Чтоце за люди? Грубо, но и нерешительно спрашивает один из них. Молчание. Что за люди? - повторяет вооружённый.

112:19

Speaker A

Молчание. Больные, - говорит кто-то. Якие это больны? Спросите у коменданта поезда, отвечает кто-то из темноты.

112:31

Speaker A

Все напряжённо смотрят на вооружённых людей в свете фонаря, кажущихся зловещими. Но вдруг после слов о коменданте они повернули и пошли к задним вагонам.

112:47

Speaker A

Кто-то из нас запирает дверь. И опять в вагоне тишина ожидания. Если узнают, не пропустят, схватят.

113:00

Speaker A

На платформе зашумели голоса, но поезд засвистел, рванул и пошёл. переехали границу Украины. На следующей станции пересадка.

113:16

Speaker A

Вышли на платформу. Ведут немцы. Ночь холодная, падает с неба мокрый мёрзнущий снег. Ветер тускло светят фонари станции.

113:32

Speaker A

Привели к толстому немецкому майору. Он сказал что-то непонятное, разделил и отправил по вагонам, но теперь уже совсем скотским, без соломы, с остатками только что выведенных животных.

113:49

Speaker A

Заперли по 35 человек. Все стоят. Сесть нельзя. Холодно. Сынут ноги, хочется есть, но мы под замком.

114:02

Speaker A

Тронулись. На утро двери вагонов открыли. Поезд идёт, все сидят, смотрят на угрюмый, разорённый войной и оккупацией край. На каждой станции немецкие товарные поезда.

114:20

Speaker A

Русские рабочие под присмотром немецких солдат грузят на них то уголь, то муку, лес сено солому.

114:29

Speaker A

Поезда уходят в Германию. Едем через Белосток, Брест-Литовск, Осовец. Везде одна и та же картина.

114:40

Speaker A

Разбитые снарядами дома, понурые, измученные люди, худой скот. Почти нечего купить. А немецкие поезда грузят необходимые население предметы и увозят в Германию.

114:59

Speaker A

Теперь на станциях можно слезать. Пробуем говорить с местными людьми о немцах. Только рукой машут они. Всё, чисто всё вывозят. Разорили всех. Слышим жалобы.

115:15

Speaker A

С каждым часом мы близимся к германской границе. 3 января переехали её и остановились у станции Просткан. Все высыпали из вагонов.

115:31

Speaker A

Для большинства германский ландшафт нов. Оборванные вшивые грязные голодные эмигранты с любопытством смотрят на красненькие черепичные домики деревень, на словно с катертью покрытое шоссе с подстриженными деревьями на здоровых детишек, стучащих деревянными туфлями.

115:57

Speaker A

замелькали одна за другой станции Кршин, Аленштейн Deutлау Гауденс Шнайде. Живя в России, о Германии думалась как о стране совершенно разорённой, доведённой войной до нищенства.

116:15

Speaker A

В воображении рисовались голод, нужда, разоренья, но, переехав границу, впечатление было иное. Эти чистенькие станции с киосками, полными газет, журналов, книг открыток и всё так дёшево удивили.

116:34

Speaker A

В России всё печатное было уже недоступно. Аккуратные убранные вокзалы, продают кофе пиво пирожное. Тоже удивило. В России всё это бешено дорого, а здесь фенинги.

116:52

Speaker A

Далее обед и по куску кровяной колбасы. Правда, обед не охти, но лучше, чем нам давали на Украине.

117:02

Speaker A

Мелькают красные черепичные домики, аккуратные квадратные огороды, подстриженное вылезанное шоссе, железнодорожники в синих мундирах с блестящими пуговицами.

117:16

Speaker A

Всё так тихо, спокойно, даже странно. нигде не выстрела. Люди потихоньку живут. Живут с напряжённой дисциплиной, с крепко сбитой организацией.

117:32

Speaker A

После пережитой российской бескрайней анархии Германия показалась страной буржуазного отдохновения. Хочется купить открытку, послать своим, известить. Ни копейки денег. Да и не дойдёт. Ведь мы отрезаны от России.

117:53

Speaker A

Едем быстро едем по Германии. На одной из станций ночью проснулись от криков толпы. Что такое? Как в России. Это повстречались с эшелоном русских военнопленных, едущих на родину. А, буржуи, убегаете, осыпали нас военнопленные.

118:16

Speaker A

Долго они ругались, кричали. грозили. Мы молчали и разъехались в разные стороны. Проехали ксен Нойштат.

118:31

Speaker A

Вскоре по вагонам предупредили: "В Берлине волнение, спартакистские беспорядки. Через город поедем двери запереть и ни слова.

118:44

Speaker A

Неужели и здесь война? Опять багажом едем через Берлин. Где-то, проезжая над улицей, увидели в щёлку вагона демонстрацию с красными флагами, услыхали крики, донеслись выстрелы.

119:02

Speaker A

Как у нас, подумалось. Проехали столицу Германии, проехали шпандал, и поезд остановился у станции Дюберис.

119:16

Speaker A

Дёберис, уже вечерело. По вагонам отдано распоряжение. Вылезать. Вылезли. Куда? Что такое? На платформе у станции толпятся военнопленные французы русские.

119:35

Speaker A

Рядом стоит поезд, в который французы грузятся. Уезжают на родину. Очевидно, у большого окна салон вагона французский офицер в голубом мундире в красной расшитой шапочке. Он ест печенье и удивлённо презрительно уставился на странных оборванцев.

119:57

Speaker A

Вот он, не то для удовольствия, не то из жалости, не доев пачки печенья, бросил её в нашу кучу и лениво отошёл от окна.

120:08

Speaker A

За печеньем метнулись, толкаются, хватают. Голодные нас строят едущие с нами немцы и ведут в Дёберец.

120:20

Speaker A

Оказывается, мы идём в лагерь военнопленных. На улицах попадаются встречные группы военнопленных. Русские французы румыны сербы итальянцы.

120:34

Speaker A

Русские кричат: "Из какого лагеря, товарищи?" Но никто им не отвечает. Не знают, что сказать.

120:44

Speaker A

Уже стемнело. Мы вышли из города. На возвышении чернели бараки лагеря, обнесённые проволокой. Где-то далеко, по направлению к Берлину, трещали выстрелы и ухала артиллерия.

121:02

Speaker A

вошли в большой лагерный двор и в темноте остановились. Откуда-то сразу обступили военнопленные. Опять неприятные вопросы. Из какого лагеря товарищи?

121:18

Speaker A

С Украины, вдруг нерешительно говорит кто-то. Удивлению нет границ. Зачем же вы приехали? Кто-то пытается объяснить, но напрасно. Уже поняли. А буржуи бегут.

121:35

Speaker A

Ну недалеко убежите. Здесь тоже большевизм завтра будет. Слышите? Стрельба. Бой под Берлином идёт. Нас обдали злобой, от которой становится больно и неприятно.

121:49

Speaker A

Идём в бараки. Помещают не с русскими, а с французами итальянцами. В освещённом электричеством бараке гудит разноцветная толпа. Красные штаны и светлые куртки французов, синие матросы, голубые зуавы, чёрные итальянцы, все обступили нас. Уже узнали, кто мы.

122:17

Speaker A

Крики, шум, с нар спрыгивают другие бегут расспрашивают гудят разговоры. Француз матрос с богатырской квадратной грудью ведёт меня и товарищей занять места.

122:35

Speaker A

Лезем на голые нары, но лежать нам не дают. Французы безумолку расспрашивают, не верят, что мы офицеры.

122:46

Speaker A

Интересуются, что такое божьвик. Ругают Бошей и русских военнопленных. Необыкновенно горды победой. См франце, кричит какой-то француз.

123:01

Speaker A

Но мы очень голодны, даже разговаривать трудно. Наши союзники это заметили. Несут галет, консервов, шоколада.

123:12

Speaker A

И стыдно брать, и от голода нет сил отказаться. Весь вечер проходит в рассказах и разговорах.

123:23

Speaker A

Ранним утром, чуть только начало светать, мы уже проснулись от криков: "Люрх Люм". Вместе с криками по бараку полетели консервные коробки, поднялся шум.

123:37

Speaker A

Итальянцы поют, танцуют, приплясывают, французы кричат. Они скоро едут на родину. И близость отправки сделала их детьми.

123:50

Speaker A

Шум, гам не прекращается весь день. Они получают продукты на дорогу, деньги, бегают, забросали пол пустыми банками консервов, ломают нары, угощают нас.

124:07

Speaker A

А на дворе мы встречаемся с нашими русскими. Пасмурные, озлобленные. Они недоверчиво вступают в разговор. С злобой смотрят на богатство. и радость французов.

124:22

Speaker A

Всю войну так жрали, а наш брат с капусты дох. На них же служили их мать.

124:29

Speaker A

Хоть бы одна нам что-нибудь прислала. В словах земляка справедливая обида. Но мало - говорим мы с нашими. Они вскрыли в нас буржуев и открыто неприязненны.

124:47

Speaker A

даже пожалели, что мало их осталось в этом лагере, а то бы через день по нашем прибытии французы, итальянцы, сербы, руыны отправлялись на родину.

125:03

Speaker A

В громадный двор лагеря из настиж открытых бараков выбегают пленные, бегут в разные стороны и там строятся в колонны с чемоданами, мешками в руках.

125:17

Speaker A

Над каждой из колонн развивается самими сделанный громадный национальный флаг. У многих в руках маленькие флажки.

125:28

Speaker A

Длинные колонны громко, радостно поют свои гимны. Несётся марсельеза, поют итальянцы, сербы, румыны. Кричат своё ура, машут шапками.

125:44

Speaker A

Мы, рваные, голодные, стоим кучками вдалеке двора, без семьи, без своего народа, вышвырнутые с родины.

125:56

Speaker A

Колонны с радостными песнями, криками, махая шапками, шумно двинулись одна за другой. Пошли на родину.

126:06

Speaker A

В нашей кучке в одних навернулись слёзы, другие неловко отвернулись и отошли. Роман Гуль. Это была киевская эпопея Романа Гуля.

126:28

Speaker A

Спасибо вам огромное за то, что отправились со мной в это увлекательное историческое путешествие и дошли до самого конца.

126:39

Speaker A

Ещё раз благодарю всех тех, кто подписался на канал. Работа по озвучке довольно кропотливая, и гораздо приятнее это делать. когда есть такая мощная обратная связь. Так, и сейчас минутка саморекламы. Во-первых, мой Telegram канал Уголок Курильщика приглашаю вас туда. Во-вторых, есть артистический

127:07

Speaker A

проект под названием Crazy Red Balls. И у меня там совсем недавно вышла песенка, которой я очень-очень рад, как она получилась. По-моему, это вершина моего композиторства на сегодняшний день.

127:21

Speaker A

Песенка, которая называется I Wanna Dance with you с таким очень романтичным звуком пятидесятых-шестидесятых. И буду очень рад, если вы и здесь сможете составить часть моих слушателей.

127:36

Speaker A

Этот проект представлен на всяких стриминговых платформах типа Spotify, Apple Music, YouTube Music и так далее.

127:45

Speaker A

Можно оказать спонсорскую поддержку на Бусте и Патреоне. Низкий поклон всем спонсорам, которые уже подписались на Бусте. Там для спонсоров я выкладываю свои озвучки в формате MP3 и ещё некоторые плюшки предусмотрены. И, кстати, на этом YouTube канале тоже можно оформить подписку. У меня таких

128:10

Speaker A

пока платных подписчиков ещё нет на Ютбе именно. Но я надеюсь, что кто-то из вас станет первым таким подписчиком. Для платных подписчиков есть всякие бонусы.

128:23

Speaker A

И, кроме того, наверное, какие-то озвучки в будущем я буду сначала открывать только для спонсоров, а потом уже расшаривать или не расшаривать для всех зрителей. Посмотрим.

128:37

Speaker A

И чуть не забыл. У меня же есть другие аудиокниги на канале. Вот они. Пам-пам-пам. Появляются на вашем экране.

128:46

Speaker A

Рекомендую к прослушиванию. С вами был Владимир Успенский. Спасибо и до скорых встреч.

Topics: Киевская эпопея Роман Гуль Владимир Успенский 1918 год история Украины революция гражданская война Первая мировая война архив русской революции аудиокнига

Учить по этому видео

- [Карточки по этому видео](https://sozai.app/ru/tools/ai-flashcard-generator/?from=transcript&id=81415)
- [Тест по этому видео](https://sozai.app/ru/tools/quiz-generator/?from=transcript&id=81415)

Бесплатно, составлено ИИ по этой расшифровке. Без регистрации.


---
This is the markdown twin of https://sozai.app/transcript/roman-gul-kiev-epopeya-1918-audiobook/ — the same content, without the markup.
Published by SozAI (https://sozai.app). Reuse and quotation are allowed with attribution and a link back.
Machine-readable index: https://sozai.app/llms.txt · data API: https://sozai.app/api/