**Лишние люди — Transcript & Summary | SozAI**
Source: https://sozai.app/transcript/extra-people/

Видео анализирует ирландский голод 1847 года как пример рыночного безразличия и сравнивает с современными социальными проблемами.

## Key Takeaways

- Рыночная стоимость человека определяет его выживание в системе свободного рынка.
- Голод и социальные катастрофы могут быть следствием экономической политики невмешательства.
- История ирландского голода показывает, как экономические механизмы могут уничтожать людей без прямого насилия.
- Современные социальные проблемы — продолжение тех же системных процессов, что и в XIX веке.
- Необходим пересмотр принципов свободного рынка с учётом гуманитарных аспектов.

## What the video covers

- Ирландский голод 1847 года унес жизни 400 000 человек при одновременном экспорте продовольствия из страны.
- Голод был не природной, а политической и экономической катастрофой, вызванной принципом свободного рынка и отсутствием вмешательства.
- Большая часть ирландской земли принадлежала английским лендлордам, а крестьяне имели лишь крошечные участки, где выращивали картофель.
- Экспорт зерна и скота продолжался несмотря на массовый голод и смерть населения.
- Рынок определял судьбу людей по их платежеспособности, а не по нуждам в еде.
- Ирландский голод — это лабораторный образец системы, где люди становятся 'лишними', теряя рыночную стоимость.
- Политика Laissez-faire означала не убийство, а политику неспасения, оправданную идеологией и мальтузианскими взглядами.
- Современные проблемы социального неравенства и цифровой экономики имеют корни в тех же экономических механизмах.
- Видео призывает к осознанию системных причин социальных трагедий и необходимости переосмысления рыночных принципов.
- История ирландского голода служит предупреждением о последствиях безразличия и экономического расчёта без гуманизма.

## Chapters

1. 00:00 Введение и ирландский голод 1847 года
2. 06:33 Экспорт продовольствия и политика невмешательства
3. 11:42 Экономические механизмы и последствия для населения
4. 16:22 Идеология и оправдание политики голода
5. 22:52 Современные параллели и цифровая экономика
6. 24:12 Психология и социальные эффекты отчуждения
7. 29:22 Заключение и уроки истории

Answers

## Questions about this video

Почему ирландский голод называют политическим, а не природным?

Хотя причиной голода стал грибок, уничтоживший урожай картофеля, голод стал катастрофой из-за политики свободного рынка и невмешательства правительства, которое позволило экспортировать продовольствие из голодающей страны.

Что означает принцип Laissez-faire в контексте ирландского голода?

Принцип Laissez-faire означал отказ от вмешательства в рынок, что привело к тому, что продовольствие шло туда, где могли за него заплатить, а голодающие крестьяне оставались без помощи.

Как ирландский голод связан с современными социальными проблемами?

Видео показывает, что экономические механизмы, делающие людей 'лишними' из-за отсутствия рыночной стоимости, сохраняются и сегодня, проявляясь в неравенстве, цифровой экономике и социальной несправедливости.

## Full Transcript — Download SRT & Markdown

00:00

Speaker A

Прежде чем начать, я попрошу вас запомнить два числа. 400 000. Столько людей умерло от голода за один год в стране, которая в тот же самый год экспортировала еду под вооружённой охраной. 250 000. Столько людей убил один наркотик за 4 года в самой богатой

00:20

Speaker A

стране в истории человечества. Между этими числами 175 лет, океан и весь прогресс цивилизации. Но причина у них одна. У неё нет имени, злодея, нет штаба, нет подписанного приказа. Она — уравнение. И когда вы досмотрите ролики до конца, вы начнёте

00:39

Speaker A

видеть это уравнение везде, возможно, и в собственной жизни. 1847 год. В историю он вошёл под зловещим именем Чёрного сорок седьмого. 400 000 человек. Мужчины с потухшим взглядом, матери, прижимающие к высохшей груди младенцев, дети. Все они угасают в Ирландии от голодного тифа и истощения.

01:04

Speaker A

Это не растянутая агония целого десятилетия. Это безмолвная жатва одного единственного года. Тот же самый год, когда Земля буквально стонет от плача, из портов Ирландии величаво отчаливают 4 000 тяжело нагружённых судов. С продовольствием. Корабли идут не в истерзанную голодом страну. Они уходят прочь от её берегов в святую

01:25

Speaker A

Англию. Из самых нищих вымирающих ирландских гаваний под охраной королевских штыков уходят караваны кораблей. Сверепствует голод, но закон свободной торговли священен. Зерно и скот должны беспрепятственно следовать к тем, кто способен за них заплатить.

01:43

Speaker A

Груз: отборный горох, бобы, свежий лук, кролики, лосось, устрицы, сельдь, солёное сало, душистый мёд, 822 000 галлонов сливочного масла, вывезенного всего за 9 месяцев.

02:08

Speaker A

1 700 000 колонов зернового спирта. 9 992 головы скота — на 33% больше, чем в предыдущем году.

02:22

Speaker A

4 000 лошадей, пони. У этой статистики есть свидетель. Декабрь 1846 года. Николас Каменс, мировой судья из Корка, приезжает в деревню Скиберин и пишет письмо герцогу Велингтону, которое публикует лондонская газета Times.

02:40

Speaker A

Я вошёл в первую хижину. В углу на грязной соломе лежали шесть истощённых скелетов, по всей видимости, мёртвых. Я приблизился в ужасе и по тихому стону понял, что они живы. Лихорадка, четверо детей, женщина и то, что когда-то было мужчиной. В те же декабрьские дни из

03:04

Speaker A

гавани графства Корк выходили в море суда, гружённые маслом и овцой. 400 000 умерших, 4 000 судов с едой, идущих прочь.

03:14

Speaker A

Фитовтора, грибок, который убил картофель. Это было чисто биологическое событие. Споры, сырость, гниль. [музыка] Природа сделала своё дело, но голод был неприродным. Голод был политическим.

03:29

Speaker A

Ирландия сороковых годов, население 8 200 000 человек. А что с землёй? Всего 4% принадлежат ирландцам. Четыре. Всё остальное — собственность английских лендлордов. Они живут в Лондоне, а землю просто сдают в аренду. Посмотрим на крестьянские хозяйства. Четверть всех арендованных участков меньше 2 гектаров.

03:52

Speaker A

Почти половина — от двух до шести. На таких крошечных наделах есть только одна культура, способная прокормить семью — картофель. Один акр картофеля кормит шестерых, а чтобы прокормить их зерном, земли понадобилось бы в четыре раза больше. Но 3/4 ирландской почвы засеяно

04:09

Speaker A

не картофелем, а пшеницей, овсом, ячменём на экспорт. Ведущий историк этого периода Кормаграда отмечает: "Хотя урожай картофеля погиб, страна всё ещё производила и экспортировала более чем достаточно зерна, чтобы прокормить население.

04:29

Speaker A

Но это был денежный урожай, а не продовольственный, и его нельзя было трогать". Запомните эту фразу, мы к ней ещё вернёмся. Британское правительство проводило политику невмешательства, так называемый принцип Laissez-faire: никакого контроля над свободным рынком. Логика была такой: цитирую: "Не душить частное

04:50

Speaker A

предпринимательство и не убивать стимулы к местной самопомощи". То есть бедных должны были кормить бедные. Рынок всё отрегулирует. И вот как он отрегулировал.

05:00

Speaker A

1845 год. Первый год голода. Из Ирландии вывезли более 3 млн квартеров зерна, а завезли 147 000. Чистый отток продовольствия — ушло в 20 раз больше, чем пришло. В тот же год из голодающей страны экспортировали четверть миллиона овец. На следующий год — почти полмиллиона

05:19

Speaker A

свиней и 200 000 быков. Всего же с сорок шестого по пятидесятый год в Британию угнали более 3 млн живых животных. 3 млн животных вывезено, 1 млн человек умер.

05:31

Speaker A

Это не контраст, это уравнение. Система, в которой у скота есть рыночная цена, а у человека нет, выдаёт именно такой ответ. Рынок не спрашивает, голоден ли ты. Рынок спрашивает, платёжеспособен ли ты. 1841 год. Население Ирландии почти 8 200 000 человек. Спустя 10 лет уже 6,5 млн.

05:54

Speaker A

Минус четверть населения всего за одну декаду. Примерно миллион погиб от голода и тифов. Ещё миллион или больше бежали из страны. 20 000 человек умерли в пути на кораблях — гробах. Так называли суда, шедшие в Канаду. За следующие годы больше 100 000 семей были просто

06:11

Speaker A

вышвырнуты со своей земли. Историк Сесил Вудхем Смит в своей главной книге о голоде пишет: "Ни один вопрос не вызвал столько гнева и не ожесточил так отношения между Англией [музыка] и Ирландией, как неоспоримый факт. Огромные объёмы продовольствия вывозились в Англию в

06:33

Speaker A

течение всего времени, пока ирландский народ умирал от голода. 150 лет спустя Тони Блэр принесёт извинения. Здесь принято выдохнуть.

06:44

Speaker A

История закончилась. Виновные осуждены потомками. Извинения принесены. Гравюры висят в музеях. Можно перевернуть страницу. Но я просил вас запомнить два числа. Первое — те самые 400 000 смертей за один только Чёрный сорок седьмой.

06:59

Speaker A

Второе число ждало всё это время — 250 000. Не в позапрошлом веке, а сейчас, в самой богатой стране из всех, что когда-либо существовали, от одного единственного наркотика всего за 4 года.

07:11

Speaker A

Между этими трагедиями 175 лет. Парусные корабли, гробы сменились реактивными лайнерами и курьерами. Слова о мудром проведении и лозунгами о свободе рынка.

07:21

Speaker A

Но снимите антураж эпохи, оставьте голый экономический механизм, и вы увидите всю ту же систему. Поэтому ролик не о прошлом. Прошлое — это место, где эту машину видно лучше всего, потому что там она уже отработала, потому что у неё уже

07:35

Speaker A

есть итог, который можно сосчитать. И прежде чем смотреть на свою эпоху, где итог ещё не подведён, давайте разберём этот лабораторный образец. Почему Ирландия — это шаблон? Почему мы начали с Ирландии, а не с искусственного интеллекта, автоматизации или Кремниевой

07:49

Speaker A

долины? Потому что ирландский голод — это чистый случай, лабораторный образец, как я говорил выше, в нём сжато всё, что мы будем разбирать далее. Ведь люди становятся лишними не от дефицита ресурсов. Они становятся лишними, когда у них исчезает рыночная стоимость. Еда в

08:05

Speaker A

стране была, зерно, мясо, масло. Всё это росло, паслось и производилось на ирландской земле. Но уходило туда, где за него могли заплатить. А ирландский крестьянин заплатить не мог, значит, он оказался лишним. Не морально лишним, а рыночно лишним. При этом система не

08:21

Speaker A

убивает активно, она уничтожает безразличием. Никто не подписывал приказов об истреблении, не строил концлагеря, не копал расстрелянные рвы.

08:30

Speaker A

Было достаточно просто не вмешиваться в свободный рынок. Тот самый принцип Laissez-faire — это ведь не политика убийства, это политика неспасения.

08:38

Speaker A

Хотя самому трупу, в общем-то, без разницы. А чтобы оправдать такое бездействие, всегда включается идеология. Мальтузианские идеи тогда уже плотно висели в воздухе. Перенаселение, естественная корректировка, разговор о том, что бедные сами виноваты. Чарльз Травельян, чиновник британского казначейства, который лично отвечал за

08:56

Speaker A

помощь Ирландии, открыто называл голод механизмом уменьшения избыточного населения и прямым ударом мудрого и милосердного провидения. И это не цинизм безумца. Это удобная система взглядов, которая позволяет ничего не делать и чувствовать себя абсолютным праведником.

09:12

Speaker A

Провидение мудрое, рынок эффективный, бедный [музыка] избыточен, спи спокойно. Трагедия в том, что люди, которых эта машина выпрянула, лишены любых рычагов давления. Ирландские крестьяне не владели землёй, не владели урожаем, не имели никакого веса в политике. Всё, что им оставалось — это умирать или уезжать.

09:32

Speaker A

Предельный случай выученной беспомощности, но не психологической, а структурной, когда дверь не просто кажется запертой, она действительно...

09:50

Speaker A

топливом для борьбы за независимость. Но всё это случится лишь через поколение, когда миллион человек уже сгниёт в земле. У любого политического сознания есть своё время срабатывания. Если оно дольше, чем время, за которое система тебя убивает, ты просто не успеваешь.

10:06

Speaker A

Ирландский голод - это не аномалия, это шаблон. Сегодняшние механизмы устроены сложнее, но само уравнение не изменилось. Поменяйте картофель на человеческий труд. СФ на технолебертарианство. Мудрое проведение на алгоритмы и персональную ответственность. Корабли, гробы на финтаниловый кризис. Мы не стали

10:23

Speaker A

человечнее, мы стали технологичнее. А результат всё тот же, только масштаб теперь на порядок больше.

10:36

Speaker A

X век боялся противоположного. Капиталу не хватало рабочих рук. Фабрики росли быстрее, чем население успевало рожать. В машину индустриализации бросали всех: детей 6 лет, женщины 14 часов смены, мигрантов волнами.

10:53

Speaker A

Маркс, глядя на копоть лондонских окраин, писал о резервной армии труда. Заметьте слово армия, временно без дела, но призываемая по первому фабричному гудку. Запасные ненужные сегодня, необходимые и завтра. запасные не лишние.

11:10

Speaker A

XXI век открыл обратное. Рабочих рук может быть слишком много. Граница проходит просто. Пока машина помогает человеку, человек нужен. Когда машина заменяет человека, человек избыточен.

11:23

Speaker A

Когда замена становится массовой, избыточными становятся классы. Это не футурология, это статистика. С семидесятых годов производительность труда в развитых странах выросла почти в 2 с по раза. Доля труда в национальном доходе, процент пирога, который достаётся людям за их время и по, падает

11:42

Speaker A

с восьмидесятых. Две кривые разошлись и больше не встретились. Ты производишь всё больше, тебе достаётся всё меньше.

11:50

Speaker A

Мы привыкли называть это экономическим ростом. У этого есть и второе имя. Математика постепенного обнуления твоей нужности.

12:00

Speaker A

Логика, которая ведёт отсюда к ирландскому шаблону, состоит из четырёх звеньев. Пройдёмся по ним медленно. Эта цепочка будет нашим ориентиром до конца ролика.

12:11

Speaker A

Первое звено. В рыночной системе твоё существование оправдано до тех пор, пока ты создаёшь ценность, за которую кто-то готов платить. В этой системе нет ни зла, ни блага. Она не испытывает эмоции, она сводит баланс. Человек для неё не более, чем строчка в бухгалтерской

12:26

Speaker A

книге. Разница между доходами и расходами. Если твой баланс положителен, ты имеешь право быть. Если отрицателен, система вежливо списывает тебя со счетов.

12:38

Speaker A

Второе звено- наступление искусственного интеллекта и роботизация. Они подрывают саму твою способность производить рыночную ценность [музыка] не в абсолютном человеческом измерении, а в рыночном расчёте. Ты всё ещё способен класть кирпич, но робот делает это втрое быстрее, кратно дешевле и не

12:58

Speaker A

требует больничных листов. Ты всё ещё можешь управлять большегрузом, но беспилотник не знает усталости, не засыпает за рулём. Ты можешь писать тексты, переводить стихи, анализировать рынки, но нейросеть справляется с этим за доли секунды, взамен требуя лишь электричества. Дело не в том, что ты

13:15

Speaker A

стал хуже выполнять свою работу. Трагедия в том, что ты стал непомерно дороже альтернативных неживых решений.

13:23

Speaker A

Третье звено. Лишение труда влечёт за собой лишение заработной платы, а значит, и всяких средств существованию.

13:31

Speaker A

Это кажется банальностью, но именно здесь сокрыта ключевая ловушка. В координатах рынка доход - это не священная награда за право родиться человеком. Это рыночная цена твоего времени и усилий. Если твой труд теряет покупателя, его цена обращается в прах, увлекая за собой и твою жизнь. Четвёртое

13:49

Speaker A

звено. И здесь нас поджидает самый драматичный поворот. Прежде человек был необходим системе дважды, как создатель благ и как их покупатель. Рабочий производил товар, рабочий приобретал товар. Это было прозрение фордизма.

14:05

Speaker A

Платить рабочим ровно столько, чтобы он смог выкупить автомобиль, собранный собственными руками. Когда Форд установил неслыханную для своего времени поенную плату в 5 долларов, вдвое выше средней по рынку, современники крутили пальцем у виска.

14:22

Speaker A

Его именовали социалистом и самовозбродным благотворителем. Однако он лишь ясно осознал то, что наше поколение почему-то умудрилось забыть.

14:31

Speaker A

Рабочий - это прежде всего покупатель. Если лишить его достойного заработка, кто наполнит кассы производителей?

14:39

Speaker A

Но что произойдёт, когда рабочие станут не нужны? Тогда и покупатели в их лице потеряют всякий смысл. Роботизированному заводу глубоко безразлично, есть ли у бывшего токаря средства на приобретение новых кроссовок. Токарь всё равно не покупает обувь у своего бывшего хозяина.

14:56

Speaker A

Он приобретает её в цифровых просторах маркетплейсов. А если у него нет денег, алгоритмы этих маркетплейсов мгновенно преориентируют витрину на тех, у кого кошелёк полон.

15:08

Speaker A

И здесь круг замыкается. Система празднует триумф. Она дважды сократила издержки, избавилась от времени выплаты тебе зарплаты и ничуть не пострадала от того, что ты выпал из рядов потребителей. Те, у кого остались деньги, никуда не делись. Их стало меньше, но они стали баснословно богаче.

15:26

Speaker A

Их роскошное избыточное потребление с избытком компенсирует твоё скромное отсутствие. Ты оказался лишним дважды на производстве и у прилавка. Вот оно, лишнее население. не поэтическая метафора, не эмоциональное оскорбление, а строгий бухгалтерский термин.

15:46

Speaker A

Что делать с этой пропастью невостребованности? Исторических путей немного. Три. Это не пророчество, будущее непредсказуемым.

15:55

Speaker A

Это дорожная карта возможных катастроф и спасений. Первый сценарий социал-демократический. Общество признаёт, что автоматизация - это общее достояние и компенсирует потерю рыночной ценности человека через безусловный базовый доход, налог на роботов и сокращение трудовой недели.

16:13

Speaker A

Самый гуманный, но и самый заблокированный элитами сценарий. Второй сценарий технофеодальный. Вместо освобождения новая кабала.

16:22

Speaker A

Монополистические цифровые гиганты превращаются в новых суверенов. Ты больше не продаёшь свой труд. Ты платишь непомерную ренту за право существовать в их цифровой экосистеме.

16:33

Speaker A

Этот мир не просто близок, мы в нём живём. Сценарий третий мальтузианский. Предоставить процессы самим себе без компенсации, без прямого порабощения.

16:44

Speaker A

Лишнее население просто тихо уходит со сцены, пожираемое эпидемиями отчаяния, апиоидным забвением и климатическим пренебрежением. Система не убивает активно, она лишь отказывается спасать.

16:56

Speaker A

этого оказывается вполне достаточно. Три возможных ответа на один и тот же неудобный вопрос: что сотворить с теми, кто более не нужен? Поделиться плодами прогресса, обратить вечную цифровую ренту или просто дождаться их безмолвного исчезновения? Давайте вглядимся в каждый из этих путей.

17:18

Speaker A

Вообразите мир, где государство произносит невероятные слова. Освобождение от труда - это не ваше проклятие. Это наш общий триумф. Машины призваны нести бремя работы, а человеку даровано право просто жить. Перед нами социал-демократический сценарий.

17:39

Speaker A

Концептуально он безупречен и прост, но политически защищён глубокими эшелонами обороны правящего класса. Суть его держится на трёх китах, каждый из которых давно просчитан и теоретически обоснован ведущими экономистами планеты.

17:52

Speaker A

Первое - безусловный базовый доход. Речь идёт не об унизительном пособии по безработице, требующем вороха справок, и не об адресной помощи нищем. Это священное право каждого гражданина получать ежемесячное содержание без каких-либо предварительных условий и проверок. Ты дышишь, существуешь, значит, ты имеешь долю. Это

18:12

Speaker A

неблаготворительный жест капитала. Это дивиденд, выплачиваемый обществом со своей исполинской исторической инфраструктуры. Электрические сети, автострады, фундаментальная наука, интернет. Всё это создано не гением Илона Маска. Это колоссальное наследие, построено трудом и налогами поколений наших предков. Безусловный доход лишь законная плата акционеру цивилизации.

18:35

Speaker A

Второе- налог на автоматизацию. Если кремневая система вытесняет человека с рабочего места, она обязана взять на себя и налоговое бремя этого человека. Это не попытка затормозить прогресс, это способ справедливо перераспределить его плоды. Робот лишён физиологических потребностей. Ему не нужен сон. Он не уходит в декрет, не

18:56

Speaker A

требует пенсионных накоплений. Его производительность колоссальна. Но если вся эта сверхприбыля осседает на счетах горстки владельцев технологий, мы неизбежно получим мир, состоящий из десяти скучающих триллионеров и 8 млрд обречённых нищих. Налог на роботов превращает автоматизацию в благо для всех. Третье. Радикальное сокращение

19:18

Speaker A

трудовой недели. Забудьте о 40 часах изнурительного труда. Речь идёт о двадцати, а в перспективе о 15 часах работы в неделю. Ещё в 1930 году Джон Мейнерт Кейнс предрекал, что к началу XXI века его внуки будут трудиться не более 15 часов в неделю. Технологически

19:37

Speaker A

его прогноз полностью сбылся, но политически человечество потерпело крах. Производительность труда взлетела до небес. Однако рабочее время осталось прежним. Капитал благополучно присвоил себе плоды этого прогресса, лишив людей законного права на свободное время. Эти три инструмента дают обществу ключ к

19:55

Speaker A

долгожданному освобождению от оков отчуждённого труда. Твоё существование больше не приковано к ярму заработной платы. Ты волен созидать, если велит душа, и волен придаться досугу, если иссякли силы. Твоя ценность как человека отныне не измеряется сухим чеком. Это не утопические фантазии мечтателей. Это

20:14

Speaker A

холодный бухгалтерский расчёт. Безусловный базовый доход в размере тысячи долларов ежемесячно для каждого взрослого гражданина США обошёлся бы казне примерно в 3 триллиона долларов ежегодно. Сумма кажется астрономической, но давайте вглядимся в текущие социальные расходы Соединённых Штатов.

20:32

Speaker A

Они уже составляют 2,5 триллин. Огромная бюрократическая настройка дублирует то, что базовый доход решил бы одним простым платежом: пособия по безработице, субсидии на аренду жилья, продуктовые карточки. часть пенсионных программ.

20:48

Speaker A

Реальная чистая стоимость перехода к этой системе всего 3% национального ВВП. Для сравнения, одни лишь налоговые послабления Трампа для сверхбогатых в 2017 году обошлись стране в 1,5% ВВП. То есть ровно половину стоимости базового дохода государство с лёгкостью подарило олигархату.

21:08

Speaker A

Источники финансирования очевидны: налог на замещение труда автоматикой, сбор с финансовых спекуляций, возврат прогрессивного налога к ставкам середины XX века. Это не технический тупик, это вопрос о том, кто держит в руках штурвал управление обществом. Экономически сценарий абсолютно реален, но

21:26

Speaker A

политически заблокирован наглухо. Почему этот проект обречён на сопротивление? Потому что базовый доход посягает на саму структуру власти.

21:37

Speaker A

Власть - это базис, а деньги лишь её производные. Базовый доход возвращает человеку право сказать твёрдое нет. Нет изнуряющим рабским условиям труда, нет самодурства начальника, самодурства властей, нет унизительной грошовой оплате. Когда у человека за душой есть гарантированный материальный базис, его

21:55

Speaker A

готовность терпеть насилие падает до нуля. Капитал прекрасно понимает это и не отдаст свой главный рычаг принуждения без боя. Как гласит закон угрозы, капитал не отдаёт ничего из того, что имеет возможность не отдавать. Всякие реформы - это не милосердный дар, а

22:10

Speaker A

вынужденная уступка под давлением снизу. Но сегодня этого давления нет. Профсоюзы разгромлены и охватывают жалкие 6% работников. Левая политика раздроблена на бесконечную борьбу за культурные идентичности, гендерное равноправие и прочие чудеса. А организованный пролетариат практически стёрт из реальности. Призрак революции больше не

22:32

Speaker A

бродят по кабинетам правящего класса, а значит, у них нет ни единой причины делиться. Самый гуманный сценарий заблокирован именно потому, что несёт благо большинству и угрожает господству меньшинства, а решение принимает меньшинство.

22:47

Speaker A

Будильник от Apple, почта на серверах Google, поездка в офис на Uber, если повезло сохранить работу. Вечером сериал на Netflix, заказ ужина онлайн. Это удобно, спору нет. Мы привыкли называть это просто современным комфортом. Но если присмотреться, за этим глянцевым

23:04

Speaker A

фасадом проступает совсем другая реальность. Это не просто сервисы, это невидимый цифровой забор, очерчивающий границы чужой территории. И плата за вход сюда давно уже не просто монета. Мы рассчитываемся с самим [музыка] веществом в своей жизни: секундами внимания, личными тайнами, каждым кликом

23:21

Speaker A

и движением души. Сами того не замечая, мы добровольно согласились на условия нового высокотехнологичного крепостного права. В своей эпохальной работе 2023 года технофеодализм Янис Варуфакис ставит исторический диагноз классический капитализм мёртв.

23:39

Speaker A

Основа капитализма - извлечение прибыли из производства и сбыта товаров. Капиталист нанимает рабочих, закупает сырьё, производит продукт и продаёт его дороже себестоимости. Технофеодализм устроен иначе. Его топливо не прибыль, а цифровая рента. Amazon не производит товары. Он владеет цифровым рынком,

23:58

Speaker A

взимая тридцатипроцентную дань с каждого купца. Google не создаёт ссылки, а контролирует мосты информации. Uber не содержит автопарк. Он собирает оброк с извозчиков. Это чистая феодальная логика. Владение территорией и сбор подати за право доступа к ней.

24:13

Speaker A

Средневековый барон не пахал землю сам. Крестьанин сея и жал, а барон лишь взимал долю на основании своего права на землю. Владельцы цифровых платформ тоже не производят контент сами. Это вы пишите посты, снимаете видео и делитесь мыслями. Платформа лишь владеет

24:29

Speaker A

серверами и забирает львиную долю богатства через показ рекламы и сбор ваших данных. Google не создал ни одной ссылки. Мета не написала ни единого поста. TikTok не снял ни одного ролика.

24:40

Speaker A

[музыка] Вся ценность сотворена пользователями, но вся рента присвоена суверенными платформ. Это новая кабала, где вместо меча феодала лицензионное соглашение, которое никто никогда не читал. И этот сценарий не смутная футурология, а наша повседневность.

24:57

Speaker A

Открывая карту Google Maps, вы не просто получаете услугу, вы безвозмездно отдаёте данные о своих перемещениях, которые затем выгодно перепродаются рекламодателем. Пролистывая ленту TikTok, вы обучаете рекомендательный алгоритм, как бесправный батрак на гигантской датаферме. Но самое поразительное, вы трудитесь бесплатно и

25:16

Speaker A

даже не подозреваете об этом. В этом ключевое отличие от классического капитализма. Капиталист нуждался в рабочем, эксплуатировал его, но берёг как инструмент. Цифровому феодалу плевать на ваше физическое выживание.

25:29

Speaker A

Ему важно лишь то, чтобы вы оставались у экрана, скролили ленту и послушно отдавали свои поведенческие излишки, не помышляя о бунте. Идеальные крепостные цифровой эры.

25:42

Speaker A

Третий сценарий, можно так сказать, дефолтный. Ему не нужны новые законы, громкие политические манифесты, коварные планы мирового закулисья. У него есть одно неоспоримое преимущество. Чтобы он воплотился в реальность, достаточно не делать абсолютно ничего. Просто позволить реке времени нести свои мутные

26:01

Speaker A

воды. Томас Мальтус, 1798 год. Отчерк о законе народа населения. Мысль сурова. численность населения растёт быстрее, чем средства к существованию. И когда этот предел достигнут, природа сама наводит баланс посредством эпидемий войны голода, так называемых позитивных чеков. Мальтус заблуждался относительно пределов

26:24

Speaker A

технологического роста, но он был страшно прав в своей экзистенциальной логике. Если в распоряжении элита оказывается огромный массив невостребованных людей, которых нет желания кормить и лечить, то эти люди должны раствориться в небытии. без громких приказов о расстрелах, без концентрационных лагерей, просто через

26:42

Speaker A

системное пренебрежение и глухое безразличие. Это смерть от бюджета, смерть от безразличия, смерть от оптимизации.

26:51

Speaker A

Принстонские экономисты Нкейс и нобелевский лауреат Ангус Дитон в своём труде 2020 года зафиксировали немыслимый для развитых стран феномен. Устойчивый рост смертности среди белого населения США среднего возраста без высшего образования. ни в зоне военных действий, ни в беднейших странах Африки, в

27:10

Speaker A

богатейшей империи мира. Причина этой демографической катастрофы смерти отчаяния, то есть повальные самоубийства, алкогольные цирозы, передозировки наркотиками. Когда огромная социальная группа теряет всякий жизненный горизонт и достойную работу, их тела покорно следуют за угашим рассудком. Сначала умирает надежда, затем человек. Причина проста. 40 лет

27:35

Speaker A

стагнации реальных доходов, крах местных общин и полное вытеснение человека из экономической жизни. Люди осознали свою абсолютную ненужность и начали умирать.

27:47

Speaker A

Мальтузианский сценарий не требует личной злобы правителей. Никто не собирается на секретные совещания, планируя уничтожения бедняков. Это слишком хлопотно и несёт огромные политические риски. Вместо этого безупречно работает структурное пренебрежение. Система организована так, что лишние люди уходят сами. Закрытие районной клиники под соусом

28:07

Speaker A

нерентабельности, уход городообразующего предприятия в офшоры во имя глобальной эффективности. Взлёт цен на жизненно важные лекарства из-за законов рынка, сокращение социальных пособий ради бюджетной дисциплины, приход дешёвых синтетических наркотиков как ответ на спрос. Ни одно из этих решений не пишется как смертный приговор. Каждый

28:28

Speaker A

менеджер действует предельно разумно в рамках своей отчётности. Больница действительно убыточна, а рынок диктует реальную цену инсулина. Но сумма этих мелких [музыка] кристально-чистых решений складывается в одну гигантскую невидимую руку, которая медленно сдавливает горло невостребованного человечества. Это смерть от бюджета,

28:47

Speaker A

смерть от безразличия, смерть от оптимизации. В этом суть мальтузианского сценария. Ему не нужны злодеи. Ему нужны эффективные менеджеры. Не палачи на прилежные бухгалтеры, не приказы о расстрелах, а бюджетная дисциплина и ледяное безразличие к тем, кто остался за бортом.

29:05

Speaker A

Разница между бездействием британских властей времён ирландского голода и современным структурным пренебрежением не в сути явлений. Она в технологиях. В 1847 году для вывоза [музыка] продовольства из голодающей Ирландии требовались солдаты, парусные фрегаты, портовые склады и сложная логистика. В 2026 году для доставки смерти лишним

29:27

Speaker A

людям не нужны ни солдаты, ни корабли. Требуются лишь реактивы из Китая, мексиканский курьер и отчаянный житель Ага. Три точки на карте, сопряжённые нейным сговором и безупречной логикой свободного рынка.

29:40

Speaker A

Этот нелегальный рынок заслуживает детального рассмотрения, потому что финтанил - это не просто иллюстрация к теории. Финтанил - это работающий механизм льтузианского сценария в чистом, дистиллированном виде. Не гипотеза практика.

30:04

Speaker A

Мы вспоминали трагедию ирландского голода. зерно и масло, уходящее под охраной штыков из вымирающей страны. То была архаичная тяжеловесная смерть X века. Наш век предлагает куда более утончённую логистику. Здесь нет нужды в военных кордонах и кораблях. Нужны лишь китайские реактивы, мексиканский курьер

30:22

Speaker A

и отчаявшиеся жителя Гаю. Три точки на карте сопряжённые не тайным сговором, а безупречной логикой свободного рынка.

30:30

Speaker A

Четверть миллиона жизней, оборвавшихся 2021 года. Такова цена финтаниловой чумы в одних лишь Соединённых Штатах. Это не просто медицинский сбой или проблема правоохранительной системы. Перед нами идеальная безупречно отлаженная мальтузианская машина, которая функционирует сама по себе, движимая исключительно жаждой нажива. Финтанил -

30:49

Speaker A

это вершина химической эволюции наркобизнеса. Он в 50 раз превосходит героин и в 100 морфин. Для его создания не нужны маковые поля в Афганистане. Не нужны сезонный рабочий и крестьянский труд. Нужны только реактивы и закрытый цех. Производство дёшево до безобразия.

31:05

Speaker A

Себестоимость смертельной дозы исчисляется копейками. В этом кроется тектонический сдвиг. Героин - это капризное сельское хозяйство. Финдонил - высокотехнологичная промышленность, а промышленность всегда побеждает отсталый аграрный уклад. В этом суть законов капитализма: максимальное снижение издержек и колоссальная норма прибыли.

31:26

Speaker A

Финтонил- идеальный товар, дёшев в производстве, компактен при перевозке. не подвержен порче, а спрос на него химически гарантирован навсегда.

31:35

Speaker A

Как устроена эта безупречная рыночная машина? Она состоит из трёх звеньев. Первое звено - это Китай. Там производится сырьё. Химические компании производят легальные прекурсоры тоннами.

31:47

Speaker A

Они легально в производстве и имеют двойное назначение. Стоит властям запретить одну формулу. Лаборатория мгновенно синтезирует новый аналог с чуть изменённой структурой. В этих действиях нет геополитической мести. Это просто мелкий бизнес. нащипавший золотую жилу и удовлетворяющую глобальный спрос.

32:03

Speaker A

Они не злодеи, они прилежные коммерсанты. Второе звено - Мексико. Логистика и переработка. Картели Синолова и Халиску - это давно не банда с автоматами. Это современные транснациональные холдинги с финансовыми отделами, юристами и специалистами по цепочкам поставок. Они закупают китайские реактивы в портах, превращают

32:23

Speaker A

их в готовый яд в гаражных лабораториях и переправляют через границу с эффективностью, которой позавидовал бы Amazon. Для них финтанил - спасение от издержек, связанных с выращиванием и охраной плантацией коки или мака.

32:36

Speaker A

Минимальные затраты, максимальный сбыт. Третье звено- сами Соединённые Штаты. Конечный потребитель. Те самые лишние люди до индустриализованных регионов.

32:46

Speaker A

Бывший рабочий класс, чьи заводы закрылись, а профсоюзы испарились. Люди, страдающие от физической и социальной боли, жертвы агрессивного маркетинга обезболивающих нулевых годов. Финтанил стал идеальным ответом рынка на сформированный годами спрос на забытие.

33:01

Speaker A

У этой статистике есть типовая биография. Журналист Сэм Киньонес в книге ДAML записал её десятки раз.

33:07

Speaker A

Менялись только имена. Мужчина 40 с небольшим работал на заводе, пока завод не уехал в Мексику, сорвал спину на складе. Единственной работе, которая осталась, врач выписал оксикантин.

33:19

Speaker A

производитель. Компания Пурдюфарма уверяла медиков, что зависимость развивается менее чем у 1% пациентов. Это была ложь. За неё корпорация позже заплатит миллиарды по судебным искам. Но рецепты уже были выписаны. Когда рецепт закончился, а ломка осталась, аптеку заменила улица. Когда на улице подорожал

33:37

Speaker A

героин, пришёл финтанил. Дальше статистика. Заметьте, на каждой ступени этой лестницы вниз человек встречал не злодея, а продавца. врача, получавшего бонусы за рецепты, корпорацию, оптимизировавшую прибыль, дилера, удовлетворившего спрос. Рынок работал безупречно. Просто товаром на рынке была смерть.

33:58

Speaker A

Там, где 40 лет назад с грохотом закрывались металлургические гиганты, сегодня бесшумно открываются точки сбыта финтанила. Это не трагическое совпадение, это топография одной и той же цивилизационной катастрофы.

34:13

Speaker A

Вглядитесь в масштаб этой безмолй трагедии. Четверть миллиона жизней, оборвавшихся с 2021 года, в одних лишь США. Это превосходит суммарные боевые потери Америки во всех войнах современности, от Вьетнама и Кореи до Ирака и Афганистана.

34:27

Speaker A

Общее число жертв апиоидного кризиса в XXI веке перевалило за полмиллиона. Это население крупного европейского города.

34:35

Speaker A

Финтанил стал ведущим убийцей молодых американцев в возрасте до 45 лет, потеснив ДТП и онкологию. И этот вирус не останется американским. Он неизбежно придёт в остывающие промышленные зоны Британии, Франции и Восточной Европы.

34:49

Speaker A

Спрос на забытие везде одинаков. Товар неизбежно найдёт своего невостребованного покупателя. 2024 год, казалось бы, принёс долгожданное облегчение. Смертность от передозировок поползла вниз. Власти поспешили объявить о триумфе своей политики, эффективности раздачи на Лаксона и победе над картелями. А теперь

35:11

Speaker A

вглядитесь в то, о чём предпочитают умалчивать официальные пресс-релизы. Смертей стало меньше вовсе не потому, что государство решило спасти своих граждан, а потому, что уличный финтанил стал хуже. В силу законов нерегулируемого рынка, внутренней конкуренции и перебоев с прекурсорами, уличный язд стал более грязным и

35:28

Speaker A

разбавленным. Смертельная доза реже попадалась в пакетиках. Это не триумф социальной политики, это флуктуация нелегального рынка. Снижение смертности обусловлено не заботой системы, а снижением качества смертоносного продукта. Смертей стало меньше, потому что яд стал слабее. Осознайте всю бездну. Это ирония. Жизнь сотен тысяч

35:48

Speaker A

лишних людей зависит не от законов медицины или полиции, а от того, насколько прилежный мексиканский лаборант смешал компоненты в подпольном гараже. Судьба людей вершит рынок.

35:58

Speaker A

Рыночная конъюнктура решает жить или умирать. Почему финтанил является непревзойдённым мальтузианским инструментом? Он обладает пятью уникальными свойствами. Первая из них - ничтожная себестоимость.

36:13

Speaker A

Прекурсоры дёшевы, барьер входа на рынок практически равен нулю. Капитализм обожает отсутствие издержек. Второе - это абсолютная диктивность. Потребитель, однажды попавший в капкан зависимости, обречён возвращаться снова и снова.

36:26

Speaker A

Отток клиентов равен нулю. Корпорации тратят миллиарды на удержание пользователей платформ.Фин Финтанил делает это бесплатно посредством чистой химии. Это лучший механизм удержания в истории коммерции.

36:39

Speaker A

Третье свойство в том, что потребитель сам устраняется сам. В этом кроется радикальное отличие от любого легального товара. Продавец кроссовок или Netflix нуждается в том, чтобы клиент оставался жив и продолжал платить в следующем месяце. Пентанил: нет. Клиент умирает, но на его место неизбежно приходит

36:56

Speaker A

новый. Спрос воспроизводится самой структурой общества. Пока заводы закрываются и плодится нищета, дефицита в отчаявшихся покупателях не будет.

37:05

Speaker A

Четвёртое. Невероятная компактность. Тонна финтанила - это миллионы смертоносных доз. Логистика проста, риски перехвата минимальны. Идеальный продукт для экспорта. Ну и в пятых- рыночная рациональность. Ни один из участников цепочки не совершает убийство лично. Китайский фабрикант продаёт легальное сырьё. Мексиканский перевозчик

37:26

Speaker A

просто доставляет груз. Уличный торговец удовлетворяет существующий спрос. Никто не испытывает мук совести. Каждый лишь извлекает свою законную прибыль.

37:36

Speaker A

Финтанил принято обсуждать как ужасную трагедию и провал государственной машины, но посмотрите на него с точки зрения холодного системного расчёта.

37:45

Speaker A

Лишнее население - это обуза. Расстрелять их значит понести колоссальные репутационные и политические издержки. Содержать их значит душить налогами элиту. Финтанил решает эту задачу с изяществом математической формулы. Никто не отдаёт приказов, никто не строит бараки. Лишние люди сами добровольно и за собственные

38:04

Speaker A

скромные гроши приобретают билет в один конец. Это не баг система, это её идеальная точенная фича. В самом начале я просил вас запомнить фразу историка Ограда о денежном урожае, который нельзя было трогать. Вот мы и вернулись к ней.

38:19

Speaker A

Ирландское зерно было денежным урожаем X века, и оно беспрепятственно уплывало из голодающей страны. Финтанил денежный урожай XXI века, и его точно также никто всерьёз не останавливает. Разница лишь в направлении движения. Тот урожай убивал тем, что его увозили, а этот убивает

38:37

Speaker A

тем, что его привозят. И здесь мы подходим к главному экзистенциальному вопросу. Если система убивает медленно лишних людей, пусть не напрямую, пусть безразличием, пусть через слепую логику рынка, то почему люди безмолвствуют? Почему пустеющие промышленные моногорода не перекрывают федеральные трассы? Почему матери,

38:56

Speaker A

похоронившие детей, не жгут офисы фармацевтических гигантов? Великий ирландский голод в конечном итоге породил яростное восстание поколения спустя. Где же наш ответ сегодня?

39:08

Speaker A

Ответ на эту загадку дали не экономиста и не марксисты. Его нашли психологи в поведении собак, которые однажды просто перестали бороться за свою жизнь. Об этом далее.

39:24

Speaker A

В 1967 году в стенах Пенсильванского университета молодой психолог Мартин Селикман поставил эксперимент, который по своей простоте и трагической глубине превосходит многие социологические трактаты. Эксперимент делился на две стадии. На первые три группы собак помещались в закрытые вольеры.

39:41

Speaker A

[музыка] Первую группу не трогали. Собаки второй группы получали чувствительные удары электрическим током, но могли мгновенно прекратить истязание, ткнувшись носом в специальную панель на стене. Третья группа получала ровно те же удары током, но их панель была бутафорской. Чтобы не

39:57

Speaker A

предпринимало несчастное животное, скрижетало зубами, металась по клетке, скулила. Ток отключался лишь по желанию экспериментатора. Они усвоили страшный урок. Твои действия [музыка] ни на что не влияют.

40:08

Speaker A

На второй стадии эксперимента всех собак перевели в другие вольеры, так называемые челночные камеры. От свободы их отделял лишь невысокий барьер, через который можно было легко перепрыгнуть, а пол снова начали бить током. Вот тут-то и произошло главное. Собаки из первой и

40:24

Speaker A

второй групп перемахнули через барьер в первые же секунды. Собаки из третьей группы, те самые, что были лишены контроля на первом этапе, даже не попытались бежать. Едва пол начинал искрить, они ложились на живот, жалобно скулили и безропотно сносили удары.

40:39

Speaker A

Дверь была открыта, спасение было рядом, но они усвоили выученную беспомощность. Но в протоколах Сельгмана есть детали, о который вспоминают редко. Примерно каждая третья собака из третьей группы, прошедшая через тот же неотключаемый ток, тот же бессмысленный ужас, всё равно прыгала вопреки всему выученному.

40:57

Speaker A

Серигман потратит следующие полвека, пытаясь понять, что отличало этих собак от остальных. В конце мы это разберём.

41:04

Speaker A

Выученная беспомощность - это глубокий паралич воли, при котором живое существо отказывается менять невыносимые условия своего бытия даже тогда, когда выход очевиден. Псы Селегмана - это зеркало нашего общества. Возникает резонный вопрос: почему лишние люди, которых система обрекает на немедленное

41:21

Speaker A

угасание, не поднимают бунт? Почему молчат пустеющие промышленные монорода? Ответ кроется в невидимых силовых линиях, удерживающих нас на электрическом полу этой социальной клетки. Давайте разберём эти силы. Их восемь. Первое - это деполитизация языка. Вглядитесь в эти лозунги. Они окружают нас повсюду: в лентах соцсетей,

41:43

Speaker A

на полкокнижных магазинах, в рекомендациях YouTube. Что объединяет эти навязчивые фразы? Они искусно переводят глубокие общественные раны в плоскость личной вины. Нам больше не говорят.

41:54

Speaker A

Реальные доходы населения стагнируют 40 лет. Профсоюзы разгромлены. Доля труда в национальном доходе уничтожена. Теперь нам кричат: "Ты просто недостаточно старался.

42:08

Speaker A

[музыка] Ты мыслишь как бедняк. Все ограничения только в твоей голове. Выйди из зоны комфорта".

42:16

Speaker A

Этот сдвиг языка не случаен. Перед нами лингвистический каркас, выученный беспомощности. Если корень всех бед кроется исключительно во мне, то бессмысленно объединяться с другими требовать изменения законов. Если моя бедность - это лишь дефект мышления, то вместо борьбы за свои трудовые права на

42:32

Speaker A

баррикадах я безропотно иду на курсы личностного роста. И заметьте, этот морог создан без всякого заговора редакторов. Это просто законы рынка.

42:41

Speaker A

Книги по самопомощи отлично продаются, коучи собирают стадионы. [музыка] Грамматика личной ответственности приносит колоссальную прибыль.

42:49

Speaker A

Грамматика классового противостояния не монетизируется. Рынок выбирает прибыльное, а побочным эффектом этого выбора становится тотальный политический паралич масс, чрезвычайно выгодный побочный эффект. Второе- токсичный позитив как инструмент полицейского надзора. Барбара Эренрейх в своей эпохальной работе доказывает: "Индустрия позитивного мышления в современной

43:11

Speaker A

культуре - это вовсе не безобидная психотерапия. Это изощрённый механизм контроля". Когда смертельно больному говорят: "Всё зависит от твоего настроя" - это не поддержка, а подлое перекладывание вины. Если болезнь прогрессирует, значит, ты сам виноват.

43:26

Speaker A

Недостаточно позитивно мыслил. Когда лишившемуся куска хлеба рабочему предлагают рассматривать крах как зону роста и новые возможности, это прямой запрет на горе и праведную злость. Это запрет на естественный вопрос: почему закрылся завод? Куда утекли миллиарды и кто в этом виноват? Позитивное мышление

43:43

Speaker A

требует тотального подавления негативных эмоций. Но гнев - это единственная спасательная политическая эмоция. Это то пламя, которое заставляло людей объединиться и выходить на улицу. Лишая человека гнева и подсовывая взамен приторной аффирмации, система делает его абсолютно покорным и безвредным. Вместо

44:01

Speaker A

борьбы он занимается визуализацией успеха. Селфлп индустрия в одних только Соединённых Штатах генерирует 13 млрд долларов ежегодно. Это гигантский сектор экономики, превосходящий по оборотам Голливуд. И его главным продуктом является несчастье людей. Его продукт покорность. Счастливый, умиротворённый медитации обыватель не жёт покрышки на

44:22

Speaker A

перекрёстках. Он послушно потребляет. Третий. Спектакль внимания. Гиде Бор в 1967 году провозгласил: "Всё, что прежде переживалось человеком непосредственно, ныне отчуждается в представлении. Живое бытие подменяется его глянцевым изображением. Реальный жизненный опыт замещается пассивным созерцанием чужих жизней. Наша реальность превратилась в

44:45

Speaker A

бесконечное шоу. Вглядитесь в это как в безупречный политический инструмент. Время человеческой жизни ресурс строго ограниченный. Если вы тратите 2, или 4 часа ежедневно наблуждание в цифровых лабиринтах, у вас физически не остаётся времени на разговор с соседом, на профсоюзное собрание или на чтение

45:03

Speaker A

сложных аналитических текстов. Спектакль не запрещает бунт напрямую. Это было бы слишком грубо. Он просто забирает время, в котором протест мог бы зародиться. Он не приказывает не думай. Он ласково шепчет: "Смотри".

45:17

Speaker A

Мировой рынок стриминговых платформ превысил 30 млрд долларов. Эта индустрия производит не контент, она генерирует спасительное неразмышление. В этом нет злого умысла корпорации. Это просто бизнес-модель. Вы смотрите, они богатеют, а побочным эффектом становится то, что вы никогда не организуетесь для

45:34

Speaker A

защиты своих прав. Четвёртое. Атомизация пространства. В индустриальную эпоху рабочий класс был собран воедино самой структурой производства. Заводской цех, шахта, порт. Это были гигантские пространства, где тысячи людей ежедневно видели друг друга, делились тяготами.

45:49

Speaker A

Солидарность страждалась сама собой, без всяких теорий. Профсоюзы ковались не в университетских аудиториях. Они рождались в курилках, раздевалках, в барах, за кружкой пива после смены.

45:59

Speaker A

Когда ты каждый день стоишь плечом к плечу с товарищами, разделяя с ними одну долю, солидарность становится физическим законом. Ныне во главе угла стоит гиг экономика. Ты больше не коллега. Ты изолированный конкурент на цифровой платформе. Курьеры не ведут бесед, они

46:14

Speaker A

соревнуются за выгодные заказы. Фрилансеры сбивают друг другу ставки на биржах труда. Офисный клерк безмол сидит в наушниках в Опенспейсе, где разговоры не приветствуются руководством. Хсл Культура завершает этот разгром солидарности на идеологическом фронте.

46:29

Speaker A

Ты больше не рабочий в системе. Ты стартап из одного человека. Твой наниматель не эксплуататор, а всего лишь клиент. Твоя дикая усталость не повод для протеста, а позорный признак твоей личной непродуктивности. Когда люди разобщены физически, экономически и духовно, великое взаимное узнавание

46:46

Speaker A

становится невозможным. Встреча превратилась в непозволительную роскошь. Пятое - дискредитация коллективного действия. Забастовка - это законное право отказать системе в своём труде до тех пор, пока твои условия не будут выполнены. Это единственный реальный рычаг давления в руках тех, кто лишён

47:02

Speaker A

капитала. Единственный. Взгляните на забастовки тридцатых годов. Это была монолитная грозная солидарность, заставлявшая элита дрожать и идти на уступки. Вглядитесь, как эти события преподносятся сегодня. Любой протест именуется беспорядками и хаосом.

47:16

Speaker A

Забастовка подаётся как взятие обывателей в заложнике, а профсоюзы клеймтся как анахронизм и мафия. Параллельно происходит тотальное стирание исторической памяти.

47:26

Speaker A

Восьмичасовой рабочий день, безопасные условия труда, оплачиваемые отпуска и пенсии, преподносятся молодому поколению как естественное благоустройство цивилизации, как щедрый подарок добрых работодателей. Память о том, что эти блага были буквально вырваны с боем и оплачено кровью рабочих союзов, стёрто из сознания. Это не случайная

47:45

Speaker A

забывчивость, это целенаправленное разоружение масс. Лишая людей знаний о прошлых победах, их лишают веры в то, что победа возможна снова. Шестое.

47:55

Speaker A

Алгоритмическая изоляция. Прежде общество смотрело одни и те же каналы новостей, спорило в рамках единой повестки и говорило на одном языке.

48:03

Speaker A

Теперь у каждого своя персональная реальность. Алгоритм не просто потокает вашим интересам, он удерживает ваше внимание любой ценой, а лучше всего удерживает то, что подтверждает ваши уже существующие страхи и предубеждения.

48:15

Speaker A

Если вы разгневаны, алгоритм будет без устали кормить вас гневом. Если вы подавлены, он завалит вас доказательствами бессмысленности бытия.

48:23

Speaker A

Никогда ещё в распоряжении лит не было технологии, столь ювелирно подтверждающей личное отчаяние каждого и одновременно скрывающая его массовый характер. Ты видишь свой личный гнев в ленте, но не способен осознать, что точно такой же гнев испытывают миллионы твоих собратьев по несчастью. Ты заперт

48:38

Speaker A

в одиночной камере своего пузыря. И когда реальность становится невыносимой, а понять её структурные причины [музыка] человек не в силах, разум спасается конспирологии. Тайные ложи, рептилоиды, Билл Гейтс 5G. Это не глупость, Мас. Это отчаянная попытка разума найти конкретного виновника за безличным

48:55

Speaker A

давлением рынка. Намного легче верить в коварных злодеев, чем признать страшную правду. Тобой никто не управляет лично.

49:02

Speaker A

Ты просто отработанный материал бесстрастной [музыка] системы. Заговор даёт врага, а враг хотя бы тень надежды.

49:08

Speaker A

С врагом можно сразиться. С законами свободного рынка бороться невозможно. Седьмое. Долг. Студенческий кредит, ипотека, автокредит, медицинский счёт, кредитная карта. Средний житель развитого мира должен десятки тысяч долларов ещё до того, как успевает чего-то добиться. Для системы это дисциплинарный механизм.

49:29

Speaker A

Рабочий XIX века, выходя на забастовку, рисковал недельным заработком. Должник XXI века рискует всем и сразу: домом, кредитным рейтингом, [музыка] будущим своих детей. Один пропущенный платёж и невидимая цифровая бюрократия понижает тебя в ранге на годы вперёд. Должник не бастует, должник не рискует, должник не

49:47

Speaker A

задаёт вопросов, он работает. Долг - это электрический пол, который ты вынужден носить с собой повсюду.

49:54

Speaker A

Восьмое. Постоянная близость пропасти. По данным Федерального резерва, почти четыре из десяти американцев не могут покрыть внезапный расход в 400 долларов, не влезая в долги. Между жизнью нормального человека и улицей одна задержанная зарплата, один диагноз, одно сокращение штата. Система заботливо

50:12

Speaker A

держит эту пропасть на виду. Палаточные лагеря в центре богатейших городов мира - это не недосмотр муниципалитетов, это наглядная агитация. Смотри, что бывает с выпавшими.

50:25

Speaker A

Итак, мы подходим к самому важному откровению. Очень легко впасть в соблазн и воскликнуть: "Перед нами очередная теория глобального заговора. Кто-то могущественный сидит в тишине кабинета и дёргает за ниточки. Но реальность куда страшнее. Здесь нет кукловода. Книжное издательство вовсе не думает о

50:42

Speaker A

подавлении пролетарских бунтов. Они лишь хотят продать больше книг и заработать на ваших страхах. Netflix не планирует атомизировать общество. Он просто борется за рост подписок. Платформы доставки тоже не мечтают уничтожить рабочую солидарность. Они минимизируют издержки ради квартального отчёта.

50:58

Speaker A

Социальные сети создают пузыри внимания не ради забавы. Они максимизируют ваше экранное время для продажи дорогой рекламы. Банки не проектируют ошейники покорности. Никто не является зловещим доктором зло. Каждый лишь рационально извлекает прибыль в своей нише. Но в сумме без всякой координации общего

51:15

Speaker A

плана их разрозненные действия создают удушающий ландшафт, выученной беспомощностью. Перед нами самовоспроизводящаяся экосистема. У неё нет авторов, нет секретного протокола. В этом и кроется её абсолютная неуязвимость. Заговор можно раскрыть, заговорщиков можно арестовать, организацию распустить законом. Но с экосистемой и так поступить невозможно.

51:37

Speaker A

Нет штаба, нет единого врага. Есть лишь рынок, делающий то, что он всегда делал. рынок, ищущий прибыль, и находящий её. А выученная беспомощность миллионов- лишь побочный эффект этого поиска. Но рынок никогда не считает побочные издержки.

51:50

Speaker A

Они не отражаются в его балансах. Вернее, отражаются, но совсем не теми, кто за них расплачивался своей жизнью. И всё же, вопреки этой колоссальной машине подавления, люди иногда находят силы и выходят на улицы.

52:05

Speaker A

Почему это происходит, особая загадка, но когда их становится действительно много, случаются удивительные вещи. Глухая система внезапно обретает слух.

52:14

Speaker A

Невозможные прежде законы принимаются в считанные дни. Налоги на богатых, именовавшихся грабежом, вдруг становится реальностью. Это не чудеса прогресса.

52:22

Speaker A

Это строгая историческая закономерность, имеющая конкретное имя. Мы разбирали трагедию ирландского голода. Идеология всегда приходит постфакту, чтобы оправдать бездействие элит. Но есть и обратная сторона медали. Когда бездействовать для элит становится опаснее, чем делиться, идеология меняется в мгновении ока.

52:46

Speaker A

Капитал никогда не отдаёт добровольно то, что имеет возможность не отдавать. Это закон механики рынка. Если у вас в руках сосредоточена власть и колоссальные ресурсы, вы никогда не станете делиться ими по доброй воле. Вы пойдёте на это лишь тогда, когда

53:00

Speaker A

удерживать всё у себя станет смертельно опасным для вашей жизни. Когда страх полной потери перевесит банальную жадность обладания. Восьмичасовой рабочий день - не подарок просвещённых фабрикантов. Пенсии - немилосердное изобретение добрых чиновников. Выходные, оплачиваемые отпуска, техника безопасности и запрет детского труда.

53:19

Speaker A

Всё это было вырвано с боем. Каждый пункт социального контракта XX века - это не хроника гуманистического прогресса, а хроника испугалит. Формула проста: чем большую угрозу создают низы, тем щедрее их доля блага. И наоборот, когда угроза исчезает, доля низов

53:34

Speaker A

неумолимо сокращается. И у этого утверждения есть исторические доказательства. 1930 годы. Великая депрессия поставила США на край бездны. Четверть всей рабочей силы оказалась выброшена на улицу без гроша в кармане. Очереди за бесплатным супом растягивались на миле.

53:52

Speaker A

Семьи ночевали в брезентовых палатках. Рабочие не просто бастовали, они захватывали цеха, готовые к физическому отпору. Коммунистические и социалистические движения росли лавинообразно. Ветераны Первой мировой маршировали на Вашингтон, требуя обещанных выплат. Рузвельт создал новый курс не из любви к беднякам. Он ясно

54:11

Speaker A

видел революционную альтернативу. Бизнес элита ненавидели его, клеймили предателям своего класса и социалистам. Но они не посмели отменить его реформы, ибо понимали, альтернативой реформ в этот момент была не прежняя сытая жизнь, а революция, которая обнулит не процент прибыли, а всю их собственность вместе с

54:27

Speaker A

головами. Новый курс - это капитализм, который испугался. 1945 год. Европа лежит в руинах. Уинстон Черчель, герой войны, "Триумфатор", с трезком проигрывает выборы. Лехбориста приходят к власти с радикальной программой национализации социального страхования. По всей континентальной Европе коммунистические партии набирают

54:47

Speaker A

на выборах по 20-30% голосов. Советский Союз стоит нерушимой стеной от Берлина до Владивостока. Миллионы вчерашних партизан и солдат вернулись домой с оружием в руках. Элиты делают свой выбор на основе чистой арифметики. Социальное государство обходится намного дешевле, чем коммунистическая экспроприация.

55:05

Speaker A

Социальные гарантии лучше, чем потеря всего капитала. Движение за гражданские права победило не силой аргументов, хотя аргументы были безупречны. Оно победило тотальной мобилизацией масс. Бойкоты, сидячие забастовки, марши и бунты в городах заставили федеральное правительство вмешаться. Оно пошло на уступки, потому что цена невмешательства

55:24

Speaker A

стала критически [музыка] высока. Вглядитесь в параметры этого золотого века капитализма. Верхняя налоговая ставка для сверхбогатых в США составляла от 91 до 94% в период с сорок четвёртого по шестьдесят третий год при Эзенхауре, убеждённом республиканце, профсоюзная плотность достигла 35%. Каждый третий

55:46

Speaker A

работник состоял в профсоюзе. Неравенство доходов находилось на историческом минимуме за весь период наблюдений. Это был золотой век не потому, что капитал внезапно обрёл совесть, а потому, что капитализм смертельно боялся советской альтернативы вовне и организованного рабочего класса внутри и делился богатством, чтобы

56:02

Speaker A

выжить. В 1991 году этот спасительный страх испарился навсегда. Советский Союз рухнул в небытие, а Китай превратился в гигантскую дешёвую фабрику для западных корпораций. Фрэнсис Фукуяма провозгласил конец истории. Элиты убедили себя, что альтернативы их безраздельного господству больше нет и никогда не

56:22

Speaker A

будет. И почти мгновенно начался планомерный методичный демонтаж всех социальных уступок, завоёванных трудящимися в XX веке. Никто не объявлял об этом открыто, или не глупы. Процесс шёл под благовидными лозунгами оптимизации расходов, повышения гибкости рынка труда и борьбы с бюджетным

56:39

Speaker A

дефицитом. Но если взглянуть на сухие данные за 30 лет, картина становится предельно ясной. Всё, что было отдано под давлением страха, капитал методично забирает обратно.

56:52

Speaker A

Профсоюза. Пик их силы пришёлся на пятидесятые годы, 35%. Сегодня плотность рухнула до 10%, в частном секторе ниже 6%. Чтобы найти столь же ничтожные цифры, нужно отмотать историю в 1916 год, в эпоху, когда рабочие союзы были вне закона.

57:09

Speaker A

Абсолютное число членов профсоюза сегодня- 14 млн человек. в точь в точ, как в 1950 году. Вот только население страны выросло более чем вдвое.

57:19

Speaker A

Министерство финансов США прямо признаёт на своих графиках: "Кривае неравенство и кривая профсоюзная сила - зеркальные отражения. Профсоюзы падают, неравенство растёт.

57:31

Speaker A

Зарплаты. Согласно данным Федерального резерва, реальная медианная зарплата американского мужчины без высшего образования практически не росла с 1979 года, 45 лет стагнации". почти полвека без прибавки. При этом общая производительность труда за тот же период взлетела более чем в два раза.

57:49

Speaker A

Разрыв между продуктивностью труда и оплаты составил колоссальные 70% с начала семидесятых. Ты производишь в два раза больше ценностей, чем твой отец, но получаешь ровно столько же. Куда утекли плоды твоих усилий? Одни поднялись на самый верх. Сверхбогатые присвоили себе

58:05

Speaker A

то, что прежде распределялось среди большинства. Что с налогами? Верхняя ставка маржинального налога на доходы богатых рухнула с 91% при Эзенхауре до 37% сегодня. За 40 лет налоги на миллиардеров сократились почти в три раза. Но даже эта скромная ставка

58:23

Speaker A

преподносится лоббистами как грабёж и социализм. Социальное государство в Европе подверглось жесточайшей вивесекции. Начиная с конца восьмидесятых годов пособия нещадно урезались, пенсии замораживались, а пенсионные системы переводились с солидарного принципа на накопительный. Гибкость рынка труда стала благовидным синонимом лёгкости увольнения работников. Активация

58:44

Speaker A

безработных эфемизмом для лишения пособий. Знаменитая датская модель Flex Security на поверку лишилась второй части. Увольнять стало проще, но обещанные безопасности переобучения растаяли под давлением жёсткой экономии.

58:57

Speaker A

И, наконец, тотальная зачистка языка. Слово класс было практически полностью вычеркнуто из политического лексикона. Его место занял термин идентичность.

59:06

Speaker A

Фрэнсис Фаукуяма в своей книге "Идентичность" констатирует: "X век был эпохой экономической борьбы. Левые сражались против правых. Труд [музыка] противостоял капиталу. XXI век совершил подмену. Левые сосредоточились на защите культурных прав маргинализированных групп, а правые на патриотической защите национальной идентичности. Марк Лилла в

59:27

Speaker A

работе "Конец либерализма" жёстко резюмирует: "Левый либерализм выродился в псевдополитику самолюбования, зацикленную на крошечных группах, полностью разучившись формулировать универсальный проект для большинства".

59:39

Speaker A

Культурное признание не угрожает священному праву собственности. Корпорации с радостью вешают радужные логотипы и спонсируют проектфестивали, ибо признание стоит ровно ноль долларов перераспределение прибыли. Это абсолютно безопасно для элитбунт.

59:55

Speaker A

Давайте соберём эту картину воедино. Сегодня верхний 1% населения Земли владеет 43,8% всего мирового богатства. Это в точности соответствует уровню начала XX века, эпохи до нового курса, до появления социального государства и до введения высоких налогов на богатство. Век социального прогресса и

60:15

Speaker A

перераспределения с 1930 по 1980 год оказался лишь кратковременной исторической [музыка] аномалии, вызванной великим испугом капитала перед советской угрозой и силой организованного рабочего класса. Ныне оба этих фактора устранены, и система с лёгкостью возвращается к своей хищнической доиндустриальной норме.

60:35

Speaker A

Неравенство, при котором элиты не обязаны делиться богатством, потому что им никто не угрожает. Разница лишь в том, что сегодня у Низов отобрали абсолютно все инструменты защиты. У них нет профсоюзов для борьбы, нет языка класса для понимания своей доли, нет

60:49

Speaker A

исторической памяти о победах и нет надежды из-за выученной беспомощности. Зато у них есть Netflix и дешёвый Финтанил. Вот что такое лишнее население в структурном измерении. Это люди, лишённые всякого экономического рычага, политического языка и психологической воли к сопротивлению. Им милостиво

61:08

Speaker A

оставили цифровое забвение и химический наркоз. Этого вполне достаточно, чтобы они безмовно уходили со сцены истории, не мешая празднику жизни верхнего 1%.

61:20

Speaker A

Но здесь нас поджидает главный вопрос. Если старый пролетариат мёртв, заводы исчезли, а капитал извлекает прибыль с серверного кода и цифровых платформ, то кто станет новым субъектом истории? Кому предъявлять счёт за эту ненужность?

61:34

Speaker A

Вокруг какой идентичности могут сплотиться те, кого система списала в расход? Это непразная академическая дискуссия. Это вопрос физического выживания миллиардов, и ответы на него уже ищут. Давайте рассмотрим их.

61:49

Speaker A

Классическая марксистская формула была монументально и проста. Есть рабочий класс, пролетариат, создающий всю прибавочную стоимость своим трудом, и есть капиталист, эту стоимость присваивающий. Оружием рабочего была забастовка, а его несокрушимым рычагом физическая незаменимостью станка. Мы кормим мир, и мир нам обязан.

62:09

Speaker A

Эта формула безупречно работала, пока труд оставался незаменимым ресурсом. В 1950 году General Motors был крупнейшим работодателем планеты. Он нанимал до 600.000 рабочих. Теперь взгляните на холдинг Альфабет- владелец Гугла.

62:25

Speaker A

Стоимость компании превышает 2 триллин долларов, но на неё трудятся всего 182.000 человек. У General Motors в пике 1 доллар рыночной капитализации приходился на 1 доллар зарплатного фонда. У Алфабет 1 доллар зарплатного фонда рождает 11 долларов капитализации.

62:45

Speaker A

Дело не только в роботах. Изменилась сама архитектура извлечения прибыли. Капитал более не нуждается в массовой эксплуатации живого труда. Он извлекает богатство из монопольного владения цифровыми платформами, из сбора поведенческих данных пользователей и из патентной ренты. Пролетариат как движущая сила истории существовал лишь

63:04

Speaker A

до тех пор, пока капитал нуждался в рабочих руках. Когда эта нужда исчезает, испаряется рычаг давления. Бастовать у станка бессмысленно, когда станка больше нет, а вся прибыль генерируется алгоритмом на удалённом сервере. Кому предъявлять требования? В этом кроется глубокий кризис левой идеи. не только

63:21

Speaker A

политический, но и концептуальный. Нет прежнего класса, нет очевидного врага, нет рычага давления, нет общей объединяющей идентичности. И ведущие умы левой философии лихорадочно ищут выход из этого тупика. Давайте вглядимся в то, что они предлагают.

63:37

Speaker A

Итак, вакансии открытая и пустует уже полвека. Дальше будет честнее всего устроить кастинг. На эту сцену по очереди выйдут все претенденты на роль нового мы. Сначала четыре кандидата из философских кабинетов.

63:51

Speaker A

Затем пять самозванцев, которых выдвинула сама улица. Смотрите внимательно и подмечайте, на чём спотыкается каждый. Ник Сырничек и Алекс Уильямс в своей книге 2015 года ставят диагноз: современные левые безнадёжно увязли в горизонтальном активизме и локальных протестах, которые они именуют

64:09

Speaker A

народной политикой. Эти милые протесты не способны противостоять глобальному, сложному и абстрактному капитализму. Ответ должен быть столь же масштабным.

64:19

Speaker A

Их предложение - полная автоматизация производства, введение безусловного базового дохода и сокращение рабочей недели. Не нужно бороться с технологиями. Нужно требовать возврата плодов автоматизации всему обществу. Не нужно призывать к возврату к природе или возрождению заводов. Нужно ускорить прогресс в посттрудовое будущее.

64:38

Speaker A

Автоматизируйте абсолютно всё и честно поделитесь результатами. Здесь субъект истории - это уже не отдельный рабочий класс, а всё человечество, которое сплотилось против крошечной элиты, монополизировавшей роботов. Красивая программа, но требовать может лишь тот, у кого есть рычаг давления. У всего

64:56

Speaker A

человечества его пока нет. Оно даже не знает, что оно всё человечество. Второй кандидат Аарон Бастани в своей работе 2019 года предлагает ещё более дерзкую сознательную утопическую картину. Дешёвая солнечная энергия принесёт изобилие электричества. Добыча ископаемых на астероидах избавит мир от

65:18

Speaker A

дефицита металлов. Синтетическая биология полностью заменит традиционное сельское хозяйство, а искусственный интеллект навсегда освободит человека от ярмаруда. Не просто сытость для всех, а роскошный коммунизм для каждого. Критика этого проекта очевидна. Астероиды невероятно далеки, а при любом уровне изобилия вопрос распределения благ

65:40

Speaker A

останется сугубо политическим. Владельцы технологии вовсе не собираются делиться ими по доброй воле. Но Бастани и не пишет идеальную инструкцию. Он создаёт воодушевляющий горизонт будущего, который левые полностью утратили.

65:52

Speaker A

Невозможно сплатить миллиарды ради предложения сделать жизнь чуть менее невыносимой. Но можно зажечь сердца картиной совершенно иного бытия. Мечта мобилизует, но мечта не отвечает на вопрос, кто именно и чьими руками отберёт роботов и их владельцев.

66:08

Speaker A

Следующий кандидат Словой Жижек в 2012 году констатировал: "Классический фабричный рабочий класс сжимается как шагреневая кожа, но взамен стремительно плодится иная категория людей, исключённые. Это безработные, самозанятые бедняки, обитатели кетто и бескрайних трущб третьего мира, жертвы гуманитарных катастроф и войн. Они не

66:29

Speaker A

являются резервной армией труда. Их никто никогда не позовёт на фабрики, ибо фабрикам больше не нужны люди. Они полностью выпали из обоймы истории. Их даже не эксплуатируют. Они лишены самой возможности быть эксплуатируемыми системой. И в этом парадоксе кроется их

66:46

Speaker A

радикальный потенциал. Им абсолютно нечего терять. У них нет своего места внутри системы. Но здесь же таится и главный тупик. Как сплотить и организовать массу людей, чьим единственным общим признаком является полное отсутствие общего дела и общего пространства?

67:04

Speaker A

Четвёртый кандидат - не класс Горца. Андре Горц утверждает, что большинство современного населения Земли превратилось в постиндустриальный неопролетариат, людей без стабильной занятости, без гарантий, качующих с одной временной работы на другую. Это не класс в марксистском смысле, это не класс. Их объединяет тотальное

67:25

Speaker A

отсутствие принадлежности к какому-либо социальному монолиту. И этот некласс требует не освобождения труда, а полного освобождения человека от труда как главного мерила человеческого достоинства.

67:38

Speaker A

Это важный разворот мысли. Твоё достоинство отныне не должно зависеть от твоей полезности для капитала. Но вокруг чего тогда строить новую идентичность?

67:47

Speaker A

Вопрос остаётся открытым. Четыре кандидата из кабинетов, четыре отказа. Каждому не хватило одного и того же: живой ткани, рычага, общего пространства, общего имени. Но есть и другие претенденты. Они уже играют на этой сцене. И у них есть то, чего у

68:03

Speaker A

философов не было. Миллионы искренних сторонников. [музыка] Невостребованные массы не стали дожидаться теоретиков. Они уже сегодня находят в себе ирзац идентичности, врагов и горизонты будущего в пяти направлениях. Ни одно из них не является спасением, но каждый выигрывает у пустоты. Суррогат побеждает не потому,

68:23

Speaker A

что он хорош, а потому, что он есть. Первый суррогат - это право и популизм, самый успешный и самый массовый политический проект наших дней. В деиндустриализованных Штатах Америки и остывших провинциях Европы право и популиста собирают рекордный урожай голосов. Механика проста. Потеря

68:41

Speaker A

прежнего экономического статуса порождает острую тоску по утраченному социальному признанию. Враг указан ясно и чётко. бесправные мигранты и оторванные от земли либеральная элита.

68:52

Speaker A

Горизонт будущего - возврат к вымышленному золотому веку Болого величия. Профсоюзы давали рабочего материальные блага и чувства общности.

69:00

Speaker A

Когда они исчезли, образовавшийся духовный вакуум мгновенно заполнился этническим национализмом. Этот путь не решает структурных проблем. Он не способен остановить автоматизацию и вернуть заводы. Он лишь перенаправляет ярость масс на другую мишень.

69:14

Speaker A

Ещё один суррогат - это религиозный поворот. Правый популизм практически повсеместно срастается с религиозным мессианством, но это вовсе не возврат глубокой вере. Религия сегодня - это не теология, это маркер своих, удобный способ отделить нас от них. Когда классовая солидарность уничтожена,

69:32

Speaker A

[музыка] а национальная гордость размыта глобализацией, религия остаётся последней готовой формой общности. Она даёт понятных врагов в лице безбожных элит и иноверцев, обещает спасение и даёт чувство морального превосходства.

69:46

Speaker A

Вот только она полностью блокирует любой рациональный анализ экономических причин твоей ненужности. Третий суррогат. Индивидуальный технооптимизм.

69:56

Speaker A

Вера в неизбежное слияние разума с машиной, трансгуманизм и цифровую сингулярность. Послание простое: не нужно бороться с автоматизацией. Стань её бенефициаром. Освой кодинг.

70:07

Speaker A

Инвестируй в криптовалюту, купи билет в цифровое будущее. Привлекательность этого нарратива очевидна. Он обещает будущее вместо упадка. Вот только это спасение доступно ничтожной доли процента населения. Это эгоистичная утопия для избранных, оставляющая миллиарда лишних людей медленно угасать на остывающей планете, пока триллионеры

70:26

Speaker A

грезят о полётах на Марс. Следующий - это идентичностный либерализм, подмена классовой экономической борьбы с защитой культурного разнообразия, радужные флаги на фасадах транснациональных банков и инклюзивность как пиар-стратегия капитала даёт видимость борьбы и красивый язык признания угнетённых групп, но на корню пресекает любые

70:47

Speaker A

вопросы о перераспределении материальных богатств элит. Почему капитал так охотно спонсирует именно эту борьбу, мы уже выяснили в разговоре о законе угрозы.

70:56

Speaker A

Признание стоит ровно ноль долларов перераспределением. Последний суррогат- зелёный экосоциализм. Попытка сплотить человечество перед лицом неотвратимой климатической катастрофы. Проект привлекателен своей универсальностью.

71:10

Speaker A

Природа не различает классов и наций, но требование ограничить потребление звучит как издевательство для рабочего класса, который без того лишён самого необходимого. Экологическая риторика легкоптируется к корпорациям, превращаясь в модный зелёный камуфляж для прежней эксплуатации.

71:27

Speaker A

Девять претендентов, девять отказов. Сурогаты предлагают идентичность без рычага. Власть есть, доли нет. Ни один из них не способен вернуть человека ту часть общественного богатства, которую у него отобрали. Но остались два кандидата, которые не выходили на эту сцену, потому что их никто не звал.

71:47

Speaker A

Первые - это вы прямо сейчас с телефоном в руке вглядитесь в идеи Джерона Ланье, философа, музыканта и одного из создателей виртуальной реальности. Его книга начинается с простого и глубокого наблюдения. Вся современная цифровая экономика держится на так называемых серверах-сиренах, гигантских платформах,

72:05

Speaker A

которые бесплатно собирают данные миллионов людей, анализируют их поведение и превращают эти прогнозы в колоссальный капитал. А те, кто создал эти данные, получают взамен круглый ноль. Вы выкладываете личные фото, пишите комментарии, прокладываете маршрут в навигаторе, ищете рецепты.

72:20

Speaker A

Каждое ваше действие в сети является микроскопическим трудом, создающим ценность для платформ. Google продаёт рекламодателям не рекламу. Он продаёт им безупречное предсказание вашего будущего поведения, построенное на данных, которые вы отдали ему даром. Шушана Зубов именует это поведенческим излишком, сырьём, которые извлекают из

72:40

Speaker A

нас, подобно нефти из недр. Джорл Нанье предлагает революционный концепт. Достоинство данных. Все данные, производимые вашим существованием в сети, должны быть официально признаны вашим личным трудом, и платформы обязаны системно оплачивать этот труд. Для этого Лань предлагает создать МИТ, своего рода

72:58

Speaker A

цифровые профсоюзы данных. Эти коллективные посредники призваны вести суровые торги с техногигантами от имени миллионов пользователей, устанавливая цену за использование их персональной информации. Это изящный перенос классической рабочей логики на новую почву. Прежде рабочие говорили: "Мы создаём материальные блага своими руками

73:17

Speaker A

и требуем законную долю". Сегодня мы имеем право сказать: "Мы создаём ценность самим фактом своего существования в сети и требуем долю прибыли". Это переопределяет статус лишнего человека. Он больше не балласт.

73:29

Speaker A

Ты создаёшь богатство прямо сейчас, просто листая ленту новостей на диване. Но система просто отказывается платить тебе за этот цифровой труд. И последний кандидат самый древний из всех. Ему 2.500 лет. чтобы он вышел на сцену, человечеству предстоит совершить самый

73:45

Speaker A

глубокий ментальный переворот раз и навсегда отвязать ценность человеческого достоинства от производственной полезности. Мы отравлены секулярной протестантской этикой в духе: "Кто не работает, тот не ест". Общество приучило нас воспринимать безработицу как личный моральный крах, а праздный досуг лишь как кратковременную передышку ради

74:03

Speaker A

нового раунда. Древняя Греция мыслила иначе. Свободный гражданин Полиса не должен был трудиться ради куска хлеба.

74:10

Speaker A

Физическую работу выполняли рабы. Гражданин посвящал свою жизнь философии, политическому соучастию в судьбе полиса, гимнастике, творчеству. Труд считался уделом несвободных. Свобода понималась исключительно как свобода от необходимости [музыка] трудиться ради выживания. Аристотель в некомаховой этике писал: "Жизнь, посвящённая зарабатыванию денег - это жизнь вопреки

74:32

Speaker A

природе. Богатство не является благом, к которому мы стремимся, ибо оно полезно лишь для достижения чего-то иного.

74:38

Speaker A

Человек призван реализовывать себя не в изнурительном производстве товаров. Его предназначение в глубоком созерцании мира, в активном политическом созидании общества праксис и в творчестве прекрасного поэзис. [музыка] Творец не зарабатывал искусством, он дышал им. Это мощнейшая альтернатива протестантскому ярму. Человек обладает священным

74:59

Speaker A

достоинством не потому, что он полезен для капитала, а просто по праву своего рождения на этой земле. Его ценность не может измеряться сухими цифрами заработной платы. Разумеется, античная свобода держалась на жёстком фундаменте рабского труда. Постиндустриальная версия этой этики требует принципиально

75:16

Speaker A

иной материальной базы. Нашим рабским трудом должна стать тотальная автоматизация работотехника, а безусловный базовый доход призван заменить античное владение землёй.

75:26

Speaker A

Трагедия современности в том, что технологии уже создали материальную базу для освобождения человечества. Но наш распределительный порядок остался пещерным. Роботы безустанно трудятся, а люди обречены на нищету и вымирание. Ибо машины принадлежат не им. Мы стоим перед выбором, неведомым древним грекам. У нас

75:45

Speaker A

есть технологии, делающие человеческий труд ненужным. И у нас есть система распределения благ, делающую это ненужность труда, смертельным приговором для миллиардов.

75:56

Speaker A

Кастинг окончен. Роль субъектов истории осталась вакантной. Классический пролетарий мёртв и погребён историей. Левые мыцелители тчетно ищут ему замену.

76:05

Speaker A

Жизнь подсовывает на Рзац идентичности, уводящий протест на ложный мишению. Проекты, вроде цифрового достоинства и освобождения от Ермада, разбиваются об один и тот же невидимый барьер.

76:16

Speaker A

Священное право собственности на роботов и сервера. Пока технологии принадлежат горске триллионеров, никакие прекрасные идеи не заменят реального рычага солидарного давления.

76:28

Speaker A

Где же взять этот рычаг? И вот мы подошли к главному откровению. То, ради чего мы проделали этот путь от голодных полей Ирландии до китайских заводов. Важно понимать, великие освободительные идеологии никогда не сочиняются заранее в тишине академических кабинетов. Маркс не

76:51

Speaker A

придумывал пролетариат из головы. Он лишь кропотливо записывал и оформлял в чеканную теорию то, что чартисты Англии, восставшие ткачи Селейзии Леона, уже шептали в переполненных тавернах, кричали на баррикадах и обсуждали в тесных коморках рабочих кварталов.

77:06

Speaker A

Михаил Бакунин и Пётр Кропоткин не изобретали анархизм в тихих кабинетах. Они систематизировали опыт рабочих типографий и союзов. Пьер Джозеф Прудон сам вышел из печатного цеха и писал о том, что цех чувствовал ежедневно.

77:18

Speaker A

Фердинанд Лассаль формулировал требования, рождённые в спорах немецких рабочих. Настоящий мыслитель - это не пророк, сошедший с вершины со скрижалями. Это чуткий секретарь своего класса, прилежно записывающий за ними в моменты исторического действия.

77:34

Speaker A

Когда люди узнают себя в другом человеке, когда видят друг в друге общую историческую судьбу, язык освобождения рождается сам собой. Ему не нужен автор, ему нужен тот, кто успеет его записать.

77:46

Speaker A

Наша сегодняшняя задача лежит не в области политического проектирования, она феноменологическая. Нам нужно создать условия, при которых лишние люди смогут наконец-то увидеть и узнать друг друга. Именно это сделал Джон Стейнбек в своём романе Гроздя гнева, рассказав пронзительную историю одной обездоленной семьи джоудов, он

78:06

Speaker A

заставил миллионы читателей увидеть в их частном горе собственную историческую судьбу. Это делает каждый честный текст, вырывающий честную трагедию из забвения и показывающий её как массовую общую долю. Такое узнавание - это великий экзистенциальный щелчок. Это миг, когда человек встряхивает себя морок личной

78:24

Speaker A

вины, перестаёт безропотно твердить, что он ничтожный неудачник, и впервые произносит: "Мы в одной ловушке, и наше отчаяние имеет одну и ту же причину. Не как сухую теорию, а как личный глубокий опыт, полностью меняющий оптику восприятия мира".

78:41

Speaker A

И теперь взгляните на все эти препятствия с новой точки зрения. Всё, что мы детально разбирали в блоке о выученной беспомощности - это перечень инструментов, созданных для предотвращения этого узнавания.

78:52

Speaker A

Деполтизация языка внушает. Это твой личный провал. Токсичный позитив приказывает: "Улыбайся, тебе запрещено злиться". Спектакль внимания сжирает твоё время, чтобы не осталось пауз для размышления. Атомизация разрушает общее пространство встреч. Дискредитация солидарности лишает веры в коллективный успех. Алгоритмическая изоляция замыкает

79:13

Speaker A

тебя в одной камере персонального пузыря отчаяния. Долг приковывает тебя к графику платежей, делая любой риск немыслимым, а страх падения сжимает твой горизонт до конца недели. Система не просто подавляет бунты силой, она действует тоньше, предотвращает саму возможность великого массового

79:30

Speaker A

узнавания. Потому что взаимное узнавание - это первичный грозный и необратимый политический акт, из которого неизбежно произрастает всё остальное.

79:39

Speaker A

В этом, правда, таится и смертельная опасность. Узнавание само по себе лишено встроенного морального компаса. Оно политически слепо. Оно может устремиться влево к солидарности, преодолению эгоизма капитала и борьбе за общее благо, а может с лёгкостью рухнуть вправо во тьму фашизма, национального

79:56

Speaker A

реванша и погромов. Вейморская республика тридцатых годов тоже была пространством массового узнавания лишних людей, чьи жизни были растоптаны глубочайшим экономическим кризисом: унижение Версаля, инфляция, безработица.

80:09

Speaker A

Они заставили людей увидеть в глазах соседа собственную боль, но их ярость направили не на структуру капитала, а на расовых врагов. Результат омыл кровью всю планету. Современный правый популизм идёт по тому же проторенному руслу.

80:22

Speaker A

Сказать отчаявшемуся человеку: "Твой враг мигрант, отнимающий твою работу, невероятно просто и доходчиво". А сказать, что твой враг абстрактная и бесстрастная система распределения ценностей, это требует серьёзного интеллектуального усилия. Такой ответ сложнее. Он требует понимания глобальных структур и цепочек капитала. Он требует

80:41

Speaker A

мужество признать твой враг система, которая сделала вас всех лишними на этой земле. Эту истину невозможно продать через яркую рекламу. Её можно передать только через личное взаимное узнавание.

80:53

Speaker A

Кстати, помните собак, которые прыгали вопреки всему? В 2016 году, спустя полвека после того эксперимента, серигман и нейробиолог Стивен Майер опубликовали работу, перевернувшую собственную теорию. Изучив нейронные контуры на уровне недоступному науки шестидесятых, они признали: полвека мы читали собственный эксперимент задом

81:12

Speaker A

наперёд. Беспомощность не выучивается. Беспомощность - это врождённый дефолтный ответ мозга на длительную, неконтролируемую боль. Выучивается обратное, контроль, надежда. Подумайте, что это означает для всего, о чём и говорили. Пассивность миллионов не нужно никому насаждать. Она наступает сама по умолчанию, под давлением. А вот ощущение

81:32

Speaker A

того, что мои действия что-то меняют - это навык. Он приобретается только опытом, опытом маленьких, осязаемых, желательно совместных побед. Каждая выигранная забастовка курьеров, каждый сквер, отбитый у застройщика, каждый профсоюз, созданный на складе, вопреки юристам корпорации, это не мелкая возня,

81:49

Speaker A

как принято усмехаться. Это нейробиология сопротивления. Только так выучивается контроль. Не нужно принимать всё вышесказанное, как готовые рецепты и спасительные догмы. Настоящие диалогии рождаются в огне совместного бытия. Они пишутся под заказ в кабинетах.

82:05

Speaker A

Мы вспомнили Ирландию, чтобы разглядеть исторический шаблон. Мы разобрали три сценария, чтобы вы понимали, куда они нас ведут. Разобрались с Финтанилом, чтобы вы осознали осязаемую реальность этой жатвы. Описали псов селигмана, чтобы вы поняли природу собственного бессилия и его обратимость. Указали на

82:21

Speaker A

закон угрозы, чтобы вы вспомнили, когда властимущие начинают делиться, и наметили контуры поиска субъекта истории, чтобы вы видели альтернативы.

82:30

Speaker A

Но взаимное узнавание невозможно подарить или навязать сверху. Оно может только случиться внутри каждого из нас.

82:37

Speaker A

Но если оно случится, всё, что было до него, станет лишь кратким предисловием, а всё, что после, великой историей, которую напишат те, кто узнал в другом человеке самого себя.

Topics: ирландский голод экономика свободный рынок Laissez-faire социальное неравенство история голод политика рынок и человек социальная несправедливость

Учить по этому видео

- [Карточки по этому видео](https://sozai.app/ru/tools/ai-flashcard-generator/?from=transcript&id=79205)
- [Тест по этому видео](https://sozai.app/ru/tools/quiz-generator/?from=transcript&id=79205)

Бесплатно, составлено ИИ по этой расшифровке. Без регистрации.


---
This is the markdown twin of https://sozai.app/transcript/extra-people/ — the same content, without the markup.
Published by SozAI (https://sozai.app). Reuse and quotation are allowed with attribution and a link back.
Machine-readable index: https://sozai.app/llms.txt · data API: https://sozai.app/api/